Татьяна Андрианова
Буренка для дракона

Глава 1

Небесные чертоги Столикой богини Арайи

Прекрасная богиня Арайя сидела на низком стульчике в резной беседке и преисполненными изящества движениями рисовала на белоснежном листе бумаги окружающую красоту персикового сада. Конечно, аромат розовой пены цветов не удастся запечатлеть даже богине. Арайя на это и не рассчитывала, просто старалась передать умиротворяющую атмосферу полного цветущих персиковых деревьев сада, розовой лепестковой метели при каждом дуновении ветра. Даже образ Столикая выбрала весенний. Черные волосы собраны над висками в затейливые завитки, закреплены заколками с искусно вырезанными из самоцветов цветами, несколько цепочек с капельками из розового рубина на концах кокетливо спускаются к вискам и на покатые плечи. Оставшиеся свободными локоны блестящей волной струятся до поясницы. В мочках изящных ушек блестят серьги все с теми же рубинами. Бледно-розовое шелковое платье облегает по-девичьи тонкий стан хрупкой точеной фигурки богини. И вся она словно драгоценная фарфоровая статуэтка, созданная талантливым мастером.

По усыпанной лепестками дорожке стремительной походкой подошел один из пяти ее консортов. Это был Маг. Высокий, статный брюнет в мантии сочного синего цвета. На вид ему нельзя было дать больше тридцати лет, хотя консорт разменял не один десяток тысячелетий. Он остановился в нескольких шагах от богини, склонился в глубоком церемониальном поклоне, подождал, пока сиятельная небожительница снизойдет, чтобы обратить на него внимание, и только тогда позволил себе разогнуться.

– Что-то случилось? – холодно осведомилась она, проводя очередную линию на бумаге.

– Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, – слегка склонил голову Маг. – К вам пожаловал Великий дракон Ёрмунганд.

– Вот как? – удивленно изогнула бровь Арайя, откладывая кисть на специальную подставку из красного нефрита. – Какая наглость с его стороны явиться без приглашения. Это же Небесный чертог, а не проходной двор.

– Сказать, что вы заняты? – с улыбкой на чувственных губах осведомился Маг.

Он не любил присутствия посторонних мужчин в Небесных чертогах. Столикая ненадолго задумалась. С одной стороны, являться без приглашения – наглое попрание дворцового этикета. С другой – потом любопытство замучает. Арайя была не только богиней, но и женщиной, которой свойственен этот порок.

– Отказывать как-то неудобно… – нерешительно протянула она. – Все-таки бог. Еще обидится. Зови, раз уж пришел.

Маг поклонился еще раз и удалился, чтобы привести нежданного гостя.

Одетый во все черное Великий дракон был элегантен, как всегда. Темные волосы стянуты на затылке в высокий хвост, обвитый спиралями заколки в виде золотого дракона. Смуглолицый, с высокими скулами и чувственными губами. Миндалевидные карие глаза смотрели внимательно, не упуская ни единой детали. Подойдя к беседке, он поклонился Арайе чуть ниже необходимого, извиняясь за причиненное внезапным приходом неудобство. Вежливо поздоровался, сделал комплимент прекрасной хозяйке и ее занятию.

– Как вы думаете, – мягко улыбнулась она, плавным жестом предлагая взглянуть на рисунок, когда формальности приветствия были соблюдены. – Что мне следует изобразить на этих ветвях: цветы или бутоны? Цветы, безусловно, прекрасны, тогда как бутоны символизируют нераскрытые возможности.

Ёрмунганд склонился над бумагой, делая вид, будто и правда раздумывает над будущей красотой рисунка, хотя на самом деле мало интересовался дальнейшей судьбой изображения причудливо изогнутых ветвей.

– Прекраснейшая, нарисуйте и то и другое, – с видом серьезного ценителя искусства предложил он.

Арайя разочарованно вздохнула и даже хотела было обругать гостя неотесанным мужланом, но передумала.

– «Прекрасная перспектива». Великолепное название для картины, – вежливо улыбнулась она. – Обязательно пришлю вам ее, когда закончу.

– Вы слишком добры, – с поклоном откликнулся дракон.

Слуги принесли стул для дракона, чай, фрукты, закуски и удалились. Прислуживать Арайе и ее гостю осталась только одна служанка. Богиня убрала незаконченную картину и рисовальные принадлежности. Закончить можно потом. В конце концов, персиковые деревья будут цвести столько, сколько ей заблагорассудится. Миловидная служанка расставила вазочки, наполнила изящные фарфоровые чашки горячим ароматным напитком, поклонилась и опустилась на колени, готовая исполнить любую прихоть богов. Ёрмунганд, заняв предложенное место, осторожно пригубил свой напиток.

Несмотря на то, что их паства не ладила последнее тысячелетие, Великий дракон не опасался покушения на свою жизнь, только на честь. Столикая скорее подсыплет афродизиак или подольет любовное зелье, чем яд. Ёрмунганда сложно соблазнить, но покровительница ведьм просто не могла не попробовать свои чары. Надо отдать ей должное, она никогда не опускалась до пошлостей вроде поисков босой ступней его ноги под столом. Арайя предпочитала действовать иначе. Как-то незаметно ее фигура приобрела более соблазнительные округлости, чем были в начале разговора, в прекрасных глазах появился лукавый блеск, голос приобрел волнующие полутона, а ветер как бы невзначай доносил чувственный аромат ее духов до обоняния гостя. Древняя игра, словно хорошо отрепетированный танец давно знакомых друг с другом партнеров.

Некоторое время разговаривали о ничего не значащих пустяках. Когда перед тобой вечность, в спешке нет никакой необходимости. Только после того, как выпили уже два чайника чая и служанка принесла третий, Ёрмунганд перешел к причине своего визита.

– Прекрасная госпожа, – осторожно начал гость, глядя на собеседницу поверх тонкого фарфора своей чашки, – не пора ли положить конец проклятию? Минула тысяча лет с наложения, пострадавшие все осознали. Глупо наказывать всю расу за одну небольшую давнюю ошибку.

Столикая опустила взгляд на почти целое персиковое пирожное в своей тарелке. Она любила сладости, но считала, что хорошая хозяйка должна все внимание уделять гостям, а не еде. Как развлекать интересной беседой, если твой рот набит вкусностями? Некоторое время богиня перебарывала желание запустить посудой в толстокожего визитера. Это же надо называть самоубийство ведьмы из-за дракона всего лишь «небольшой давней ошибкой», а теперь с самым невинным выражением лица просить снять посмертное проклятие. Все настроение испортил. А настроение для любой ведьмы многое значит.

– Не я накладывала проклятие, не мне его и снимать, – спокойно сообщила богиня, поднимая на Ёрмунганда темно-грозовой взгляд.

Она сделала служанке знак убирать со стола, давая понять – аудиенция окончена, гостю пора и честь знать. Великий дракон едва удержался, чтобы не скрипнуть зубами. Но вопрос был слишком важен (на кону стояла судьба всей расы драконов), а значит, любые негативные эмоции лучше держать при себе.

– Вам и не надо, – задушив гнев в зародыше, смиренно поклонился Ёрмунганд. – Просто отдайте одну из ведьм в избранные дракону. Пусть история повторится, но с другим окончанием.

– О! Всего-то! – воскликнула Арайя, отчаянно жалея, что бить гостей всем, что подвернется под руку, дурной тон и приходится обходиться драконьей долей сарказма. – Предлагаете подписать еще одной страдалице смертный приговор? Не боитесь получить еще одно посмертное проклятие вместо избавления? Тогда род драконов вымрет окончательно.

«А вы на это надеетесь?» – хмыкнул про себя Ёрмунганд, зло сощурив глаза, а вслух сказал:

– Вымирание, прекраснейшая, грозит не только драконам. У ведьм тоже проблемы с размножением. Надеюсь, вам не надо объяснять что случится, когда наших рас не станет? Молитвы иссякнут, божественная энергия тоже. Через несколько столетий о нас даже не вспомнят, как не помнят тех, кто был до Триединого.

Арайя поджала губы, припоминая строгого людского бога, с вечно постным выражением лица раздающего наставления тем, кто еще был в состоянии его слушать и не заснуть от постоянных нравоучений. Столикую он практически в лицо называл блудницей (это в лучшем случае) и норовил «просветить» консортов о роли мужчин в жизни женщин. С точки зрения Триединого, женщины должны быстро выйти замуж, подчиняться во всем мужчинам, много работать, заботиться обо всех членах семьи, рожать каждый год, а открывать рот только для молитвы. Все это следует делать скромно, не поднимая глаз от пола. Неудивительно, что Арайя предпочитала не вспоминать не только о предшественниках Триединого, но и о нем самом.

– Потеря божественной энергии мне не грозит, – с чувством собственного превосходства сообщила она.

В конце концов, Столикой слали свои молитвы и чаяния не только ведьмы.

– Шлюхи? – презрительно ухмыльнулся Ёрмунганд.

Не хотел задеть, но все же проскользнуло.

– Прежде всего они – женщины, – раздраженно напомнила оппонентка. – К тому же ими мое почитание не ограничивается.

Великий дракон вступать в спор не стал не только потому, что спорить с женщинами (особенно если это ведьма и тем более богиня ведьм) занятие абсолютно неблагодарное, просто точно знал – паства прекраснейшей велика. Помимо людских блудниц, ее просили все женщины о благополучных родах, невесты о многочисленных женихах (счастливая обладательница пяти консортов уж точно должна разбираться в этом), парочки о жизни в любви и гармонии, безответно влюбленные о взаимности, мужчины о неутомимости в постели…

– Допустим, – условно согласился Ёрмунганд, точно знавший, в домах удовольствия ассортимент не ограничивается только женским полом, что не мешало возносить молитвы Арайе вне зависимости от половой и религиозной принадлежности. – Но бросать свой народ, когда есть способ избавить от незавидной доли, как-то… – он слегка помедлил, подыскивая подходящее слово, – не гуманно, что ли…

– Чушь! – раздраженной кошкой фыркнула богиня, от гнева ее щеки порозовели, грудь бурно вздымалась.

Дракон невольно залюбовался собеседницей, представляя не менее страстную сцену наедине, но уже без многочисленной мешающей телам одежды. Впрочем, раздевать хорошо сложенную, со вкусом одетую женщину тоже может стать своего рода наслаждением. «О чем я думаю?, – раздраженно одернул себя Ёрмунганд. – На кону судьба двух рас, а меня волнуют прелести Столикой богини… Но ведь хороша… И сама об этом знает. Одним словом – ведьма».

– Создав новую пару, проклятие можно только усилить, а не снять, – продолжила она, не обращая внимания на задумчивость собеседника. – Наши виды несовместимы. Пора принять этот факт и двигаться дальше.

– Куда двигаться, Арайя? – Нет, он не забылся и не откинул вежливость в сторону, просто хотел, чтобы она вынырнула, наконец, из своего раздражения и прислушалась к словам. – Наши расы постепенно вымирают, мир гибнет, даже люди пострадали от некоторого… недопонимания…

– Недопонимания?! – взвилась Столикая, стукнув изящной ладошкой по столу с такой силой, что мебель едва не развалилась, а гость вздрогнул от неожиданности. – Тысячи сожженных заживо ведьм – это вы называете «недопониманием»?!

Ёрмунганд досадливо поморщился. К сожжению ведьм драконы имели косвенное отношение. Люди просто воспользовались ситуацией, чтобы начать гонения и не только прикарманить имущество уничтожаемых, но и убрать конкуренток людских магов, а заодно и лекарей, травников, аптекарей. Спешно созданная инквизиция обвинила ведьм во всех смертных грехах, частым гребнем прошлась по трем людским королевствам, на костры вырубили не одну рощу, а полученным пеплом удобрили множество полей. Оставшиеся ведьмы бежали за Энгийские горы, где основали свое государство Арадию. Но люди почему-то не подумали о том, что если одна ведьма умудрилась «одарить» посмертным проклятием всю расу драконов, то предсмертные вопли тысяч тем более будут услышаны. Полученная выгода радовала недолго. Следом прошли несколько волн чумы, неурожаев, погодных катастроф: по побережьям ударили цунами, смерчи сметали с земной тверди целые деревни и города.

Люди не вымерли полностью только потому, что за них просил Триединый. Разумеется, сначала он имел наглость требовать прекратить уничтожение, затем угрожал, но наткнулся на стену непонимания и сник. Выступать против богини с пятью божественными консортами в одиночку чистой воды самоубийство, будь у тебя хоть три лика, хоть сто. Пришлось Триединому примерять на себя роль униженного просителя. Он засыпал Столикую дарами и клятвенно обещал не карать вероотступников, вздумавших возносить молитвы Арайе и ее консортам. Столикая сменила гнев на милость далеко не сразу: почва в людских королевствах оскудела, в лесах осталось мало зверья, а роды для человеческих женщин стали еще опасней, чем были.

За недальновидных магов, имевших наглость выступить против ведьм, просил Маг. Несколько месяцев он провел, стоя на коленях перед Божественными чертогами небесной госпожи, отказываясь от еды, питья и сна. И хотя бессмертному божеству гибель от обезвоживания, голода или недосыпа не страшна, он приобрел достаточно жалкий вид для помилования. Но магические рода все равно вырождались. Магия в крови становилась слабее с каждым поколением. Арайя мстительно сделала так, что освежить кровь реально могли лишь дети от ведьм. Только сами ведьмы не стремились к отношениям с магами, предпочитая брать в консорты ведьмаков.

– Возможно, я неудачно выразился, – сделал шаг к примирению Ёрмунганд.

– Неудачно выразился? – тоном «продолжаешь рыть себе могилу?» холодно осведомилась она. Ее раздражение достигло такой степени, что игривый ветерок не только перестал доносить до Ёрмунганда волнующий аромат духов, но и усилился: вот-вот перерастет в бурю. В воздухе разлилось явственное предчувствие грозы. – Боюсь, наш разговор так же неудачен, как и ваше выражение. Думаю, нам следует его прекратить. Простите, что не провожаю вас.

Великий дракон мысленно скрипнул зубами. Ему не хотелось терять лицо, дождавшись, когда Столикая окончательно потеряет терпение и кликнет слуг, чтобы они выставили неудобного гостя вон. Но и просто встать и уйти позволить себе не мог: слишком многое стояло на кону.

– Смею заметить, ведьмы тоже получили свою долю проклятия, а значит, не совсем невинные жертвы в этой истории, – осторожно, чтобы не слишком усугубить ситуацию, заметил бог драконов.

Ветер перешел в шквалистый. В воздухе снежными хлопьями метались нежные розовые лепестки, безжалостно сорванные с деревьев, норовя бросить горсть-другую ему в лицо. «Мелко, прекраснейшая. Мелко», – хмыкнул про себя он, устанавливая защиту ровно такой силы, чтобы погодные условия перестали донимать, а мировосприятие не искажалось магическим полем.

Будто подслушав мысли о мелочности, с неба ударил ливень: в считанные минуты садовая земля превратилась в бурные грязевые потоки, преодолеть которые можно только в высоких болотных сапогах. Еще немного и вода начнет размывать корни деревьев, а там и до потери сада недалеко.

«Изволите гневаться, великолепная?, – мысленно усмехнулся Ёрмунганд. – И что дальше? В спину молниями бить станете? Неприятно, конечно, но не смертельно».

– Драконы, – презрительно сузила потемневшие глаза Столикая, – самодовольные, нахальные ящерицы с крыльями, возомнившие себя венцом творенья, к тому же эгоисты и собственники до мозга костей. Что вы вообще можете знать о жертвенности? Ваш дракон заточил свою ведьму в башне.

– Она хотела сбежать, – пожал плечами Великий так, будто это могло оправдать все, что угодно. – Ни один дракон не пожелает расстаться со своей единственной.

– Ну да, конечно, – растянула богиня губы в саркастической ухмылке. – А он не слышал такие выражения, как «насильно мил не будешь» или «если любишь, отпусти»? О! Конечно же, нет. Он просто посадил любовь своей жизни на цепь?

– Для ее же блага, – ничуть не впечатлился Ёрмунганд. – Она все время норовила сбежать через окно, а значит, могла упасть и покалечиться.

– Неужели? – прошипела богиня, и молния ударила опасно близко с беседкой, заставив ее содрогнуться до основания. – Хорошо хоть гвоздями к полу не приколотил. Видимо, просто не додумался. Не удивительно, что она не пожелала такой судьбы своей дочери.

– Дочери? – недоуменно нахмурился Великий дракон. – Разве ведьма была беременна?

«Какая ведьма пойдет на убийство собственной дочери, даже если она нежеланная? – ошеломленно подумал он и тут же обнаружил ответ на собственный вопрос. – Совершенно отчаявшаяся».

– Разумеется. Почему, по-вашему, проклятие легло и на ведьм? Так что драконам никогда не вымолить у меня прощения. Пусть хоть тысячу лет простоят на коленях и переведут весь сандал на благовония.

– Тысяча лет – срок немалый, – оценил масштаб молитвенных бдений Ёрмунганд. – Вам точно наскучит монотонный бубнеж уже через пару столетий. Предлагаю скрасить время как-нибудь еще. Например, игрой.

Арайя смерила гостя скептическим взглядом. Мол, знаем эти игры. Одна пара уже доигралась – три расы до сих пор последствия пожинают. Впрочем, Великий дракон не привык пасовать перед трудностями, а перед женскими взглядами тем более, и продолжил:

– И играть станем на интерес.

– Неожиданное предложение, – дернула уголком губ богиня, и с неба в землю ударила еще одна молния. На этот раз немного дальше от беседки. – Ваш интерес я знаю. А какова будет ваша ставка?

– Я, прекраснейшая. Я, – огорошил Ёрмунганд, добавив самую чувственную улыбку, на какую был способен. – Стану вашим консортом на сто лет.

Арайя с интересом воззрилась на собеседника. Пауза затягивалась. Великий дракон уже начал сомневаться в своем предложении, когда богиня наконец решилась:

– На тысячу.

* * *

Ближе к вечеру Маг провожал Великого дракона к выходу из Небесных чертогов. Ёрмунганд не раз бывал в гостях у Столикой, прекрасно мог найти выход самостоятельно и не без основания подозревал, что консорт просто желает убедиться в уходе нежеланного гостя. Смеркалось. На небосклоне робко проявлялись первые звезды. Мужчины не спеша подошли к золотым воротам и остановились.

– Прошу прощения за доставленные неудобства, – с вежливым поклоном извинился Ёрмунганд, хотя ничуть не раскаивался в содеянном.

В конце концов, выживание расы драконов превыше всего, и, если для этого надо будет обозлить парочку богинь, он готов пойти на это.

– Неудобства? – недоуменно изогнул породистую бровь Маг. – О каких неудобствах идет речь?

– Своим визитом я имел неосторожность вывести прекрасную Арайю из равновесия, – «покаянно» опустил глаза Великий дракон. – И к тому же выиграл у нее партию в шахматы. Боюсь, прекраснейшая может выместить дурное настроение на окружающих.

– Ах вот оно что, – неожиданно миролюбиво улыбнулся Маг. – Благодарю за беспокойство. На самом деле, ничего страшного не произошло. Заверяю вас.

– Вот как? Вы уверены? – переспросил Ёрмунганд, ощущая внутри первые признаки беспокойства.

– Разумеется, – с достоинством кивнул собеседник. – Я живу с Арайей не одну тысячу лет и хорошо изучил ее переменчивый характер. Она никогда не станет играть в игру, в которой у нее мало шансов выиграть. А если уж проигрывает, то либо рассчитывает отыграться в дальнейшем, либо таков был ее план.

Ёрмунганд пораженно застыл. «А действительно ли я выиграл?», – засомневался он.

Глава 2

Ночь мягким покрывалом опустилась на Хилский лес. На темный небосклон частыми блестками высыпали звезды, из-за облаков стыдливо выглянула ущербная луна, но двум одиноким путницам все равно было жутко. Да и кто не забоится идти на поклон ночью к лесной ведьме. Злые языки поговаривали, карга старая человеческим мясом не брезгует, изба у нее из костей сложена, а на плетне человеческие черепа развешаны, чьи глазницы светятся в темноте вместо фонарей. Правда это или нет, доподлинно не знал никто, но слухов ходило множество: один другого страшнее, некоторые, правда, совсем уж невероятные, но от того еще более зловещие.

– Барышня… барышня… – жалостливо заскулила закутанная в черный плащ женская фигура с фонарем, споткнулась и чуть не выронила ношу. – Куда ж мы ночью-то в лес, да в самую чащу-то? Пропадем. Как есть пропадем. Может, ну его, к лешему, гаданье это?

– Не каркай, Матрена. Накличешь еще, – откликнулась барышня, которая изо всех девичьих сил старалась храбриться, но голос все равно предательски дрожал.

– Так давайте домой вернемся, – не унималась Матрена, фонарь в ее руках мелко дрожал, пламя свечи плясало и все время норовило погаснуть. – Завтра днем придем. При солнышке-то и идти приятнее. А так, неровен час, заблудимся да зверям на прокорм угодим. Тогда нас батюшка ваш заругает.

– Если зверям на прокорм угодим, как же он нас заругает? – нервно сглотнула хозяйка. – Да и час заранее обговорен был. Сама же записку принесла.

В глубине души Матрена кляла себя последними словами за то, что не догадалась записку эту треклятую сжечь. Не пришлось бы в ночь тащиться куда ворон костей не заносил. К лесной ведьме просто так, без приглашения, дойти никому не удавалось. Все знали, что она в лесу, но на избушку никто случайно не набредал, даже грибники. Чтобы попасть к ней, нужно в старое дупло опустить подношение и записку с просьбой. Если оплата нравилась, ответ забирали там же через день. Если просили гадание, или еще какая надобность была в личной встрече, в ответной записке указывалось время, когда следует приходить. В случае же, когда требовалось зелье, получали склянку. Правда, ведьмовское снадобье не всегда действовало именно так, как желал заказчик. То ли мзда не устраивала старуху, то ли путала что-то на старости лет, то ли просто пакостила из-за зловредности натуры. Например, захочет жена мужа-гуляку дома посадить. Напишет записочку ведьме, чтобы не гулял да из избы ни ногой, честно, по инструкции, добавит зелье из дупла в суп благоверного. Супруг тут же несется в сортир, сидит там, стенает, действительно за порог глаз не кажет. Или парень ревнивый попросит, чтобы вокруг его зазнобы не увивались всякие, даст ведьма склянку, и вот уже девушка в таких прыщах, что собаки воют от ужаса. Но, несмотря на различные, зачастую совершенно неожиданные эффекты от снадобий, тропа к дуплу не зарастала. Да и ведьмины лекарства чаще всего оказывались гораздо действеннее и дешевле купленных в аптечной лавке.

– Барышня… барышня… – снова запричитала Матрена. – Ну, давайте вернемся. Ни зги же не видно. Видите, какой туман дальше? Кисель и тот пожиже будет. Чего вам стоит дома карты разложить. Чем не гадание? Я вам такую книжицу на базаре куплю, там все гадания подробно рассказаны. Раскладывайте себе карты хоть круглосуточно. Там, говорят, и по чаинкам будущее предсказать можно.

Впереди, среди темных стволов деревьев действительно угадывался плотный слой тумана, скрывающий и без того не сильно приметную в темноте тропу. Неожиданно хрустнула под ногами ветка. Путницы дружно подпрыгнули. Матрена выпустила из рук фонарь. От удара свеча в нем погасла.

– Какая же ты… неловкая, – дрожащими губами прошептала барышня, пылко вцепившись в руку служанки.

– Так ведь страшно-то как, – пролепетала та, безуспешно пытаясь нащупать оброненный светильник и отчаянно жалея, что выпила так много чая вечером.

В кромешной темноте под руку лезла всякая мерзость: прошлогодняя листва, трава, палки, что-то скользкое, извивающееся… Того и гляди опозоришься со страху. Налетевший ветер зашелестел листвой деревьев, глухо заскрипели ветки. Путницы испуганно замерли.

– Страшно? Так ты молитвы Триединому читай, – стараясь не стучать зубами от ужаса, предложила барышня. – Ты молитв много знаешь?

– Много, – судорожно сглотнула Матрена, отчаявшись разыскать треклятый фонарь. – Только не помню ни одной.

– И я, – растеряно покаялась спутница. – Давай молиться своими словами. Триединый нам поможет.

В глубине души Матрена восхитилась идеей своей барышни и даже возгордилась, что служит такой умной госпоже. Она выпрямилась, попыталась унять мелкую дрожь, вытерла грязные руки о юбку, надеясь, что пятна потом удастся отстирать, и кивнула.

– Конечно. Он же милостив. Но только мы идем к ведьме, ночью. Не следует ли молиться Столикой… – при последних словах вновь налетел ветер, словно выражая согласие со сказанным. – Вдруг Триединый сейчас спит?

– Разве он будет спать? Он же Бог, – возразила барышня, хотя никакой уверенности в круглосуточном бодрствовании божеств не испытывала. – Давай сделаем так. Ты молись Столикой. Я – Триединому. Кто-нибудь нас да услышит. Больше – не меньше.

Они крепко обнялись, истово зашептали просьбу божествам помочь в час сурового испытания и мужественно шагнули в туман. Матрена тут же споткнулась о кочку и полетела на землю, увлекая за собой взвизгнувшую от неожиданности госпожу. Служанка содрала кожу на руке, барышня пребольно приложилась щекой о какую-то палку. Обе помянули божеств нелестным словом, спохватились и замерли, опасаясь неминуемого возмездия. И оно не заставило себя ждать. Рядом, в тумане, раздалось отчетливое, хриплое дыхание зверя. Матрена обмерла от ужаса, опрометчиво выпитый чай настойчиво просился наружу любой ценой.

– Мамочки, – охнула госпожа, вскочила на ноги и дернулась было бежать со всех ног, но помешала Матрена.

Служанка вскарабкалась по девушке как по фонарному столбу, обвила руками, ногами и пронзительно заверещала прямо в ухо:

– Барышня Веселина! Барышня Веселина! Что это?! Что это?! Кто это?! А-а-а-а!

Паническими криками женщина чуть не довела себя до помешательства. Ночью, в туманном лесу, в кромешной тишине вопли Матрены нагоняли куда больше страху, чем невнятное дыхание непонятно кого. Последнее, к слову, могло еще и просто послышаться. Мало ли что может померещиться в тумане? Веселина тщетно пыталась оторвать от себя служанку, но та вцепилась намертво, как потерпевший кораблекрушение в единственное уцелевшее бревно. В это время до путниц снова донеслось чье-то тяжелое дыхание, и в туманной дымке померещился размытый силуэт то ли волка, то ли собаки… Служанку будто змея ужалила – она подпрыгнула на месте, ухватила барышню за руку и помчалась в лес, ломая кусты, как удирающая от хищников важенка. Веселине ничего не оставалось, кроме как нестись следом, стараясь держать темп и не отставать. Матрена точно не собиралась отпускать ее руку, а девушка не желала лишиться конечности. Вместе они топтали муравейники, пинали кочки, валежник, коряги, продирались сквозь кустарник и заросли малинника. Ветки хлестали им по лицу, но хотя бы никто не кусал за пятки.

Тут они добежали до обрыва, который заметить в темноте могла разве что кошка. По какому-то невероятному наитию Матрена умудрилась почувствовать опасность, затормозить, опасно балансируя на самом краю, и тут в нее со всего скока врезалась Веселина. С воплем ужаса обе полетели вниз, больно ударились о пологий склон, вцепившись друг в друга, скатились до ручья (к счастью, неглубокого) на дне оврага. Беглянки дружно наглотались воды, судорожно откашлялись, не в силах встать на ноги, поднялись на четвереньки, прошлепали по воде до противоположного берега и, тяжело дыша, в изнеможении рухнули на относительно сухой участок земли. Они понятия не имели, в какой части леса оказались, куда им следует идти, как вернуться домой, но были живы и радовались каждому вдоху.

Первой подала голос Матрена:

– Барышня… смотрите, какая страшная птица… как бы она нас не заклевала до смерти.

Веселина тоже заметила сверкающие янтарем глаза филина, сидящего на одной из веток рядом стоящего дерева.

– Глупости, – хрипло откликнулась она, с трудом поднимаясь на ноги. – Эта птица питается мышами, а не людьми.

– Откуда вы знаете? – недоверчиво нахмурилась Матрена. – Это странный лес, здесь много опасных зверей.

Веселина открыла было рот, чтобы ответить, но тут из-за деревьев метнулась белая тень, волк молча вцепился в потрепанную пробежкой юбку и потащил отчаянно верещащую девушку куда-то во тьму.

– А-а-а! Спаси меня, Матрена! – ударилась в панику Веселина.

– Барышня, подождите меня! – завопила служанка, вскочила на ноги и ринулась следом.

* * *

Где-то в Хилском лесу, в месте, куда можно попасть, только зная тайные тропы или по особому приглашению, стояла покосившаяся изба. До того старая, что вросла потемневшими бревнами в землю до самых затянутых бычьим пузырем окон, дверь держалась только на честном слове, крыша крыльца вот-вот упадет кому-нибудь на голову. Именно здесь Веселину ожидала лесная ведьма. Ждала настолько давно, что успела задремать, уронив голову с нечесаными седыми лохмами на открытую книгу, на правой щеке успели отпечататься загадочные знаки со страниц. Гулкий удар в дверь, чуть не снесший ее с петель, резко пробудил спящую. Женщина подпрыгнула на месте от неожиданности, стул под ней со скрипом покачнулся, и она с проклятием полетела на спину, едва не опрокинув стол, за которым так сладко посапывала. И это еще полбеды. Наполовину прогоревшая свеча опасно покачнулась, но устояла. Ведьма с облегчением выдохнула, мысленно поздравив себя с удачным избежанием пожара.

– Кого это леший принес?! – рявкнула она, с трудом поднимаясь на ноги, почесывая ушибленную спину и болезненно морщась.

Парик сбился на бок, седые патлы частично замялись в разные стороны, частично встали дыбом. Ведьма выругалась сквозь зубы. Зеркала в доме не было, пришлось поправлять на ощупь. Лучше не стало, но хотя бы попыталась.

– Госпожа, ведьма… – трагично возрыдали под дверью. – Впустите нас Триединого ради!

– Дерни за веревочку, дитя мое, – скрипучим старческим голосом проблеяла хозяйка избы, вновь усаживаясь на свое место за столом, – дверца и откроется.

Дверь резко распахнулась и ударилась в стену так, будто ей дали пинка все демоны Бездны разом. Залетевший в комнату порыв ветра потушил свечу. Раздался ужасающий грохот, вопли, какая-то возня и ругань. Ведьма зажгла свечу и с трудом удержалась от смеха. На полу боролись, щедро раздавая друг другу оплеухи и тумаки, две девушки. Призрачный волк, которого ведьма использовала в качестве проводника к затерянному в чаще дому, наблюдал за происходящим с непередаваемым омерзением на морде. Увидев хозяйку, зверь с чувством выплюнул клок, выдранный из чьей-то юбки, сделал пару закапывающих движений задними лапами и растворился в ночи.

«И это дочь градоправителя, – фыркнула про себя ведьма. – Никаких манер. Если бы не нужда в деньгах, в жизни не стала бы гадать таким малахольным».

– Почему вы деретесь? И почему ты пришла не одна? – как можно более грозно вопросила лесная ведьма, но не была услышана усердно мутузящими друг друга гостьями.

Недолго думая, хозяйка выплеснула на дерущихся чайник с чаем, благо за время ожидания вода в нем успела остыть, затем с самым серьезным видом уставилась на оставшиеся на дне чаинки. По всему выходило, отсутствие Веселины с Матреной уже заметили, и быть им наказанными по возвращению строгим градоправителем. Служанку высекут на конюшне, молодую госпожу отругают и запрут дома на три месяца.

– Печальное будущее, – резюмировала ведьма.

Слово «будущее» произвело на девушек поистине магический эффект. Они наконец расцепились и уставились на гадалку так, будто это она ввалилась в чужой дом, решив устроить погром. Старуха не осталась в долгу и сполна насладилась видом двух взъерошенных, оборванных гостий, с ног до головы покрытых перьями, сухими листьями, травинками и полузасохшей грязью.

– Что с вами произошло? – изумилась она. – Вас что, ограбили? И почему вас двое? Я ждала только одну.

В принципе, количество посетителей не имело такого уж значения, но стульев было только два, и уступать свой гостям гадалка не планировала. Матрена воздела себя на ноги и возмущенно подбоченилась.

– Неужто, карга старая, ты думаешь, что я отпущу барышню в лес одну-одинешеньку? – с нажимом осведомилась она. – Да за такие деньги должна сама к нам по первому зову явиться.

Ведьма в очередной раз попыталась поправить то безобразие, которое творилось у нее на голове, не преуспела и махнула на внешний вид рукой. В конце концов, внешность – не главное. Как показывает опыт, чем страннее выглядишь, тем больше тебе верят.

– Может, еще дать погреться у костра, на котором меня сожгут добрые горожане? – ехидно вопросила она. – Не нравится – убирайтесь к лешему. Я вас, между прочим, полночи жду, а на двенадцать договаривались.

– Мы заблудились, – покаянно сообщила Веселина. – Мы же здесь ни разу не были.

– Именно поэтому послала за вами проводника, – хмыкнула хозяйка избы, испытывая стойкое желание хлопнуть себя по лбу. – А вы от него по всему лесу бегали. Насилу догнал. Вам бы в скороходы записаться или в гонцы. Какой талант пропадает.

– Проводника? – дружно изумились гостьи.

– Волка, – напомнила гадалка, закатывая глаза.

«И почему ко мне ходят одни ненормальные? – про себя вздохнула она. – С другой стороны, нормальные люди ночью десятый сон видят, а не шляются по лесам в поисках приключений на свою задницу».

– Ладно. Та, кому гадаем, пожалуй на стул. Другая – вон за дверь, – скомандовала старуха, а сама вернулась за стол и взгромоздилась на свое сидение.

Стул заскрипел, опасно накренился, грозя опрокинуть хозяйку на пол, но в последний момент она успела цепко ухватиться за столешницу и удержалась. Стол дрогнул. Устоял.

– Не пойду на улицу, – заныла Матрена и воззрилась на гадалку как утопающий на спасательный круг. – Я тут останусь. В уголке посижу. Вы и не заметите.

– А, леший с вами, – махнула рукой женщина. – Только помалкивай. А то силы потусторонние, они такие…

Старуха неопределенно помахала рукой в воздухе. Гостьи тут ж впечатлились. Веселина робко просеменила к столу. Уселась на самый краешек стула и затихла как мышь под веником.

– На что гадать будем, брильянтовая моя? – деловито осведомилась ведьма. – Прошлое, будущее, может, желание особое какое имеется?

– На жениха, – с придыханием и надеждой на безоблачное будущее выдохнула Веселина.

«Нашла, на что, – мысленно хмыкнула гадалка. – Девка видная. Папа – градоначальник. Приданное имеется. В женихах как в сору роется, а туда же. Принца, что ли, заморского ожидает? Мол, проскачет на белом коне по нашему захолустью, увидит красу ненаглядную, посадит в седло и умчит в закат?»

Вслух же проскрипела:

– Ну на жениха, так на жениха.

Для начала всучила девушке колоду карт, предложила сначала посидеть на них, затем сдвинуть несколько. Мол, расклад будет точнее. Медленно, со значением разложила карты, долго разглядывала, вздыхала, охала, нагнетала обстановку.

– Ты родилась под счастливой звездой, – со знанием дела возвестила гадалка. – И в жены достанешься самому лучшему жениху. Да такому, что все подружки обзавидуются, есть и пить перестанут.

Веселина просияла, как только что отчеканенный золотой. Кому не хочется, чтобы жених был на зависть всем.

– Но бойся, девка, злых языков, – Зацокала языком ведьма, жахнув на стол несколько карт виновой масти. – Они, словно копья, в спину ударить норовят. Все им чужое счастье глаза застит.

Впечатленная до глубины души Веселина чуть не рухнула со стула на пол.

– Вот ведь гадюки! Все им счастье чужое мешает.

Старуха с неожиданной силой ударила рукой по столу, заставив подпрыгнуть хрустальный шар, свечу, карты, Веселину и Матрену. Ведьма поддалась вперед, навалилась щедро набитой тряпьем накладной грудью на столешницу, доверительно шепнула порядком ошарашенной девушке:

– Не бойся, девка. Знаю, как делу твоему помочь.

– Как? – нервно икнула та.

– Оно, конечно, на каждый роток платок не накинешь, – хитро прищурилась гадалка, умудрившись страшно скосить глаза к переносице. – Но есть у меня амулетик прямо на этот случай. – Женщина сползла со стула, протопала куда-то в угол к большому сундуку, открыла его, долго возилась в нем, интригующе гремела чем-то железным. И наконец извлекла некий таинственный мешочек. – Только он очень редкий. Мне его один святой подарил. Отшельник. Он проживает в уединении в горах, проводит время в молитвах, питается исключительно росой и листьями березы. Так что просто так не отдам. Заплатить придется. Буквально от сердца отрываю. Вещь невероятно нужная, а я в те горы еще не скоро отправлюсь.

Потрясенная необычной диетой святого Веселина кивнула и послушно достала кошель. Ее ничуть не удивило знакомство ведьмы с таинственным святым, развлекающимся производством амулетов в перерывах между молитвами.

– А зимой? – впечатлилась Матрена.

– Что? – ведьма с трудом оторвала заинтересованный взгляд от серебряных монет.

– Чем святой питается зимой? Листьев же нет.

– А он в спячку впадает. Как медведь, – отмахнулась от вопросов гадалка, ссыпая деньги в карман широкой цветастой юбки.

Ошеломленная Веселина нежно прижала к груди приобретенный амулет. Обе стороны явно остались довольны сделкой. Старуха еще долго распиналась по поводу удивительно счастливой судьбы девушки, стараясь не говорить ничего конкретного, обходясь общими фразами. Затем сделала несколько таинственных пассов рукой над хрустальным шаром и принялась пристально вглядываться.

– Так-с… посмотрим… посмотрим… Ну, покажись, суженый…

Поверхность шара подернулась туманной дымкой, затем прояснилась. Вся трепещущая от предвкушения чудес, Веселина затаила дыхание. Глаза гадалки потрясенно округлились. Веселина подалась вперед. Старуха судорожно вздохнула, издав некий неразборчивый звук, похожий на кряканье полузадушенной утки. Веселина практически заползла на стол и превратилась в слух.

– Ну-у? – в сладостном предвкушении выдохнула она, кусая пухлые губы от нетерпения.

– Дракон? – изумленно вытаращилась на гостью ведьма, покачнулась, тоненько, по-девичьи, взвизгнула и рухнула-таки на спину вместе со стулом.

– О, барышня! – радостно подпрыгнула в своем углу Матрена. – Вы станете избранной дракона!

– Леший его подери! – откликнулась с пола поверженная известием гадалка. – Только его и не хватало.

Глава 3

Пребывая в глубокой задумчивости, Цветана брела домой, почти не разбирая дороги. Хорошо, что Хилский лес девушка знала не хуже собственного двора и ноги сами несли ее в нужном направлении. Никакого проводника не надо. Мысли ее постоянно возвращались к гаданью. Нет. То, что она умудрилась предсказать дочке градоначальника дракона, мало волновало юную ведьму. В парике, в цветастой юбке, гриме Цветану собственная мать признавала с трудом, где уж посторонним распознать в старой скрюченной карге пышущую здоровьем молодую девушку. Полуразвалившуюся избушку в лесу сможет обнаружить только маг. А откуда ему взяться в такой глуши? Да и бесплатно маги работать не станут. Не настолько же огорчится Веселина, не узрев на своем пороге обещанного жениха, чтобы идти на такие траты. К тому же конкретного времени явления дракона Цветана благоразумно не называла. Так что девушка расстраивалась совершенно по другому поводу. Дракон, увиденный в хрустальном шаре, открывал ее калитку.

Начиная впадать в отчаяние, Цветана резко остановилась и с досадой пнула ни в чем не повинное дерево.

– О, Богиня, за что?! – возопила она, устремив взор к начинающим светлеть небесам. – Чем я прогневала тебя?!

Никакого знака не последовало. Девушка тяжело вздохнула. Надо было что-то решать, но что именно – непонятно. Все знают: драконы и ведьмы несовместимы. Это на своем опыте доказала Темная Лилия, ставшая эрдэнэ[1] Ялагдах луу[2] Харан. Драконы по своей природе ужасные собственники и имеют дурную привычку преследовать свою эрдэнэ, выкрадывать, если потребуется, а затем сажать под замок. Ведьмы же свободолюбивы, у них может быть до пяти консортов, и обзаводятся спутниками уже когда сами решают остепениться. У матери Цветаны, Белики, до сих пор не было консорта, только любовники или случайные увлечения. Веселина – другое дело. Многие человеческие девушки и даже полукровки-драконы согласны стать эрдэнэ. Подержит дракон их год-другой – дольше подобная привязанность редко длится – зато отпустит с подарками, драгоценностями, богатым приданным. Бывшие фаворитки драконов делали прекрасную партию после своей отставки. Именно поэтому Веселина так обрадовалась результату гадания. Самой Цветане такая честь без надобности. Отдала бы, не поморщившись.

«Отдать! – озаренная внезапной мыслью девушка стукнула себя ладонью по лбу. – Именно отдать! А ведь это идея».

Осталось только понять, как воплотить ее в жизнь. Но когда Цветану волновали подобные мелочи? Ведьмы страшны своей импровизацией.

Город Хил раскинулся близко к лесу, деревянный забор вокруг него мешал проникнуть зверью, но для людей не представлял особых трудностей. Припозднившейся Цветане следовало опасаться только бдительных соседей, чье любопытство не признавало ни границ, ни времени суток. Создавалось впечатление, будто свет вечером гасили чисто для отвода глаз, а сами прятались за занавесками в надежде увидеть что-то любопытное и потому всегда знали, кто куда пошел, что куда понес. Когда люди умудрялись спать, оставалось загадкой. Так что, миновав ограду, девушка привычно прошептала заклинание на отвод глаз. Даже ведьма, не прошедшая инициацию, вполне способна на слабенькие заклинания и мороки. Тут главное сосредоточится и не двигаться слишком быстро, чтобы отвод не слетел, тогда даже собаки не учуют.

Осторожной тенью Цветана прокралась к калитке, бесшумно скользнула внутрь и уже было вздохнула с облегчением, когда со всего маху налетела на чью-то темную фигуру. Прежде, чем успела разглядеть, кого это угораздило ошиваться в чужом дворе в поздний час, ее страстно прижали к шершавому стволу яблони. Сильные руки бесцеремонно зашарили по телу. Девушка знала, кричать себе дороже – слетит заклинание, кумушки ославят так, что хоть из дома не выходи. Поэтому просто резко согнула ногу в колене, ударив по самому уязвимому мужскому месту. Нападавший болезненно охнул, согнулся.

«Вот что значит, не пуганные ведьмой горожане, – с тоской подумала Цветана, отпрыгивая в сторону и осторожно вытряхивая в руку нож их рукава. – Разве позволил бы себе кто-то так хватать, зная, кто я на самом деле?».

– С ума сошла?! Больно же, – сквозь зубы возмутился незваный гость вполне знакомым голосом.

– Алдияр, ты, что ли? Чего руки распускаешь? – воинственно подбоченилась девушка, пряча холодное оружие. – Эх, мало я тебя приложила. Ну ничего, сейчас за коромыслом сбегаю и вдоль хребта пройдусь для ровного счета.

– Сдурела?! – раненым быком взревел парень. – Я сын градоначальника! Нельзя меня коромыслом.

– О! Ну тогда другое дело, – рассерженно фыркнула Цветана. – Тогда ухват в самый раз будет.

– Так я ж с хорошими намерениями, – не оценил предложения парень и опасливо попятился в сторону калитки. – А ты меня ухватом.

– С хорошими намерениями парни сватов засылают, а не руки распускают, дождавшись отсутствия матушки, – наставительно изрекла девушка.

Разумеется, на появление сватов на пороге она не рассчитывала. Мать Веселины и Алдияра, Любава, скорее сама возьмется за розги и всыплет женихающемуся чадушке ума в задние ворота, чем позволит ему отправиться к алтарю с девкой без роду, без племени, чьим главным достоянием является смазливое лицо да точеная фигура. Ни связей, ни приданного. Корову и ту с большим скрипом недавно приобрели. Помимо этого, мать Цветаны, Белика, являлась предметом вожделения самого градоначальника. Белике он не нравился, зато осаждал ее долго, упорно, по всем правилам: со сладостями, цветами, подарками.

– А где это ты по ночам ходишь? – возмущенно осведомился Алдияр, будто действительно имел на это право. – Моя невеста должна дома сидеть и приданное шить.

«Разорви меня упырь, – опешила от такого заявления девушка. – Неужели и правда собирается сватов заслать? Только этого не хватало. Хотя… Если выбирать между драконом и этим олухом… Придется бежать. Эх, как не хочется покидать насиженное место».

А вслух сказала:

– Куда ж еще девушке на выданье ходить? К гадалке. На суженого гадать. Говорит, не в нашем городе судьба моя живет.

– Врет все. Жди сватов, – разъярился парень и опрометью выбежал, хлопнув калиткой.

«Брачный период у них, что ли, – вздохнула про себя девушка.

Светало. Перед утренней дойкой можно было немного поспать. Но поспать не удалось. О каком отдыхе может идти речь, когда в любой момент в калитку может войти дракон, объявить своей эрдэнэ и утащить в свой дом, не обращая внимания на протесты. В Империи драконов Ан-Шара в вопросах выбора избранной учитывалось мнение только самого дракона. Так что, попав домой, девушка промчалась прямиком в свою спальню, ловко ножом поддела одну из половиц под кроватью, извлекла мамин гримуар и устроилась тут же на полу со свечей. Она просто обязана найти что-то подходящее.

– Ну как же так? – в очередной раз возвела очи к потолку Цветана, когда за окном забрезжил рассвет, петухи пропели, а нужного рецепта или заклинания так и не нашлось. Девушка испытала стойкое желание начать биться головой о стену, но знала, что это не поможет. – Должно же быть хоть что-нибудь! Ладно. Спокойствие. Только спокойствие. – Она устало потерла виски, тщетно пытаясь избавиться от нарастающей головной боли. – Попробую обойтись тем, что есть. Так… что тут у нас? «Как свести бородавки на недруга», «Как свести порчу на врага или соседа», «Как передать «неудачу» другому человеку». И никакого тебе «Как отвадить дракона от порога». Какая досада. Ну что ж. Настало время импровизации.

Каждый из найденных способов (будь то заклинание или зелье) никак не подходил к сложившейся ситуации, но Цветана не теряла оптимизма. Сдаться какому-то дракону? Ну уж нет. Примерно полчаса ушло на набросок будущего зелья, ингредиентов к нему и ревизию кладовой. Что-то (о счастье!) было в наличии, что-то придется купить. Денег, конечно, жаль, но тут уж ничего не попишешь.

– О, Богиня! Сделай так, чтобы у меня получилось, – взмолилась она и отправилась доить корову.

Животное не должно страдать из-за какого-то дракона.

Столица Империи Ан-Шара

Свадьба Хэвуда луу[3] Флама и Гелентей луа Санху стала самым ожидаемым событием года в Сувде[4]. А как же иначе? Пусть Хэвуд дракон только на три четверти (для драконов этого мало, а для людей и одна четверть почти небожитель), но он стоял третьим в списке самых красивых, элегантных мужчин Ан-Шара. Высокий, широкоплечий, рыжеволосый, со льдисто-голубыми глазами. Женщины находили его благородный облик невыразимо прекрасным и поставили множество свечек в храме Ёрмунганда, тихо моля о срыве грядущего торжества. Злые языки поговаривали, будто прекрасная Гелентей выиграла в отборе невест не благодаря своим исключительным манерам и умениям, а ловко пользуясь капиталами своего отца в комплексе с его влиянием при дворе. Мол, некоторые проигравшие луа внезапно обзаводились дорогим экипажем, деревней-другой в приданное или их родственники получали неожиданное повышение.

Так это или нет, но храм Великого дракона пышно украсили в срок, а по всему пути следования свадебной процессии толпился народ, желающий поглазеть на жениха и невесту. Пришлось поставить заграждение из гвардейцев, чтобы толпа не выплеснулась на дорогу и не помешала благородным драконам. Хэвуд луу Флам и его сводный брат Локхед отправились к храму верхом на холеных вороных жеребцах. Золотая вышивка на красных камзолах ослепительно сверкала на солнце, рыжие волосы забраны в хвосты, повязаны бархатными лентами, у каждого на поясе висит меч. За ними неторопливо выхаживал конный строй благородных луу рода Флам. Луа предпочли золоченные кареты с ливрейными лакеями на запятках. Пораженные зрелищем такого количества великолепных образчиков мужественности женщины кокетливо хихикали, махали молодым людям руками, самые смелые принялись бросать приготовленные заранее цветы и лепестки. С неба словно посыпался цветочный дождь. На лице Хэвуда не дрогнул ни единый мускул. Весь его облик носил оттенок благородной меланхолии, будто мыслями своими мужчина вознесся уже куда-то высоко и давно не принадлежал бренному миру. Локхед, наоборот, прямо-таки купался в лепестках, явно наслаждаясь моментом, раздаривал улыбки и махал рукой, да так, что каждая женщина расцветала, считая, будто мимолетный знак внимания предназначается именно ей.

Традиционно невеста и жених подъезжали к разным воротам храма. Невеста к западным, жених к восточным. Такой порядок символизировал окончание для девушки прежней жизни и начало новой, замужем. Свадебный кортеж невесты тронулся почти одновременно с выездом жениха, но с противоположного конца города. Чтобы продемонстрировать великолепное платье от модного портного, прекрасная Гелентэй выбрала открытый экипаж, который тянула четверка белоснежных лошадей. Сливочно-белый шелковый наряд был щедро расшит серебром, украшен мелким жемчугом и в сочетании с тонкой вуалью фаты делал девушку похожей на сияющего белокурого ангела, спустившегося с небес на грешную землю. В то время, когда будущая луа Флам подала затянутую в атлас перчатки руку своему отцу и ступила маленькой ножкой на щедро осыпанную лепестками роз дорожку к храму, жених уже ждал ее у алтаря. Рядом с ним стоял Локхед, изо всех сил старавшийся сохранить торжественную серьезность. Облаченный в праздничное облачение жрец десятый раз проверял наличие необходимого для церемонии.

– Хэвуд луу Флам – невероятно красивый и грациозный мужчина, – с придыханием выдохнула одна из молодых гостий, обмахивая зардевшееся лицо веером. – Какая утрата.

– Тоже мне утрата, – тихо ответила другая. – Раньше женится, раньше заведет эрдэнэ. Поверь, очередь на эту должность выстроится немалая.

– Да уж. Сразу видно, в этом браке нет любви, – со знанием дела изрекла третья. – Жених выглядит так, будто в один день потерял всю свою родню разом. Разве радостные события встречают с таким скорбным лицом?

– Прекрасные луа, – бесцеремонно вклинился в разговор молодой мужчина, – вам бы только сплетничать и обсуждать других. Хэвуд же всегда выглядит именно так. Во всей Империи не найдется того, кто бы видел его улыбку или хотя бы подергивание уголков губ, которое можно было бы выдать за таковую. Выражение лица луу Флама способно превратить дождь в град и заморозить любой водопад. Вот уж действительно Льдистый Пламень Ан-Шара. Огненный дракон[5] с таким невероятным самообладанием достоин восхищения.

– Зависть – плохое чувство, повышающее давление и вредящее организму, – наставительно изрек более старший мужчина. – Хотя, признаться, завидовать есть чему. С таким приданным и отцом невесте можно было бы простить любое уродство. Но Луа Санху прекрасна, как рассвет, нежна, утонченна, образованна. Луу Флам получит великолепную жену, деньги и стремительную карьеру при дворе разом.

– Счастливчик, – согласился молодой.

В это время заиграла торжественная музыка, и прекрасная Гелентэй под руку с отцом заскользила по проходу. Все разговоры умолкли, восхищенные взоры собравшихся устремились на прекрасную невесту. Гордый отец, несмотря на свой пост министра финансов и кабинетную работу, имел военную выправку. Густые волосы цвета спелой пшеницы являлись предметом зависти многих придворных дам. А янтарные глаза в обрамлении густых ресниц разбили не одно женское сердце.

Хунд луа Флам с умилением посмотрела на будущую невестку, поправила элегантную красную шляпку на уложенных в замысловатый узел медно-рыжих волосах и украдкой промокнула уголки серо-голубых глаз батистовым платочком. Пусть Хэвуд был сыном ее мужа от эрдэнэ, но это обстоятельство ничуть не мешало луа гордиться воспитанным ею молодым драконом. В отличие от Локхеда, Хэвуд ни разу ее не разочаровал. Да еще и женится первым. Тогда как Локхед все тянет с датой отбора невест.

Тем временем Помпас луу Санху торжественно вручил руку дочери жениху, и жрец начал свадебную церемонию. Глубокий голос служителя Ёрмунганда призвал всех собравшихся стать свидетелями радостного события единения двух сердец и рождения новой семьи. Проникновенное обращение жреца пробирало до мурашек, затрагивало потаенные струны души, заставляя трепетать сердца.

«А он действительно хорош, – восхитилась мастерством служителя Великого Хунд. – Даже до Хэвуда умудрился достучаться. А это дорогого стоит».

И действительно, жених вдруг встрепенулся, удивленно посмотрел вокруг льдисто-голубыми глазами, будто пытаясь понять, как умудрился попасть в храм, и замер, явно прислушиваясь.

– Согласны ли вы, луа Гелентэй, взять в мужья луу Хэвуда? Быть с ним в болезни и здравии, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?

– Да. – Торжественно кивнула невеста.

– Луу Хэвуд, согласны ли вы взять в жены луа Гелентэй? Быть с ней в болезни и здравии, горе и радости, пока смерть не разлучит вас?

Жених взял паузу, посмотрел на жреца, окинул ледяным взглядом невесту, тряхнул головой и наконец произнес твердое:

– Нет.

Окружающие не сразу поняли, что именно произошло. Многие, включая жреца, посчитали, что им просто послышалось. Бывают же слуховые галлюцинации.

– Объявляю вас мужем и женой, – прозвучало в спину решительно удаляющегося жениха.

Воцарилось потрясенное молчание.

– А я думал, свадьба брата будет скучной, – первым нарушил гнетущую паузу Локхед и получил хлесткую пощечину от матери, ставшую не меньшим потрясением.

Раньше луа Флам никогда не опускалась до рукоприкладства.

– Догони его. Быстро, – процедила она, решительно толкнув потрясенного отпрыска в спину.

Глава 4

Цветана не встала с постели, а скорее восстала как переродившийся в нежить покойник на плохо освященном кладбище. Да и чувствовала она себя не лучше, чем зомби, поднятый некромантом-недоучкой с мизерным даром. В голове будто молотом по наковальне лупил на редкость трудолюбивый кузнец. Девушка недоуменно прислушалась и поняла: это не в голове стучат, а кто-то лупит ногой по калитке.

– И кого это вурдалаки принесли? – риторически вопросила она отражение в тазу.

Отражение выглядело пугающе. Темные волосы спутаны и всклокочены со сна, под серыми глазами залегли синяки, на щеке полоска сажи и чего-то неаппетитно бурого цвета. Вероятно, мазнула рукой по лицу, когда готовила зелье. Этот чертов декокт Цветана варила неделю, угробила невероятное количество ингредиентов и почти всю собственную магию. А с магией у нее, как у неинициированной ведьмы, было не очень. Теперь девушка чувствовала себя так, будто ее сначала отходили оглоблей, а потом пустили потоптаться по избитому телу стадо коров. Она попыталась расчесать волосы пятерней, но стало только хуже.

– Да и леший с вами, – устало махнула на прическу она, натянула первое попавшееся платье и поплелась открывать назойливому гостю, по пути решая, где следует прикопать труп надоеды.

Жать руку тому, кто немилосердно поднял с постели и теперь стоял за калиткой, совершенно не хотелось. Только убить: жестоко, упиваясь мольбами о милосердии.

На пороге оказалась Веселина. Несмотря на ранний час, девушка выглядела невероятно жизнерадостной и загадочной одновременно. Не иначе как делиться сокровенным о визите к гадалке пожаловала. И куда только градоправитель смотрит? Ведь должен был запереть непоседливую дочурку на пару-тройку месяцев. Не иначе как сердце отцовское смягчилось, глядя в молящие девичьи глаза. Цветана чуть не сплюнула с досады, жалея, что не может огреть гостью чем-нибудь тяжелым. Вот ведь прислала нелегкая! Явилась, как говорится, не запылилась. Дочь градоначальника – барышня изнеженная, ей просыпаться раньше полудня по статусу не положено. А поди ж ты, вскочила в несусветную рань, не поленилась.

– Ужасно выглядишь. Приболела? Отлежаться бы тебе надо, – вместо приветствия сообщила девушка взъерошенной, еле живой от варки сложного зелья ведьме.

Сама дочь градоправителя была прекрасна и свежа, как утренняя роса. Что не могло не раздражать Цветану. Быть бы гостье проклятой до седьмого колена бородавками размером с кулак, если бы она не обессилила к этому моменту.

«Ну, так иди отсюда, а я спать пойду», – хотела было рявкнуть Цветана, но тут произошло сразу два события. Стоящая в летнем открытом загоне Буренка бросила на хозяйку мученический взгляд и издала протяжное мычание, намекая о том, что ее необходимо подоить. А на молодую ведьму внезапно снизошло озарение: Веселина прекрасно подходит на роль подопытного для замечательного зелья по своду избранности. А что? Дочь градоправителя – девушка красивая. Из тех, про кого говорят «кровь с молоком». Темно-русая коса толщиной в руку, голубые глаза с томной поволокой и, как пишут в романах, «губы припухшие, к поцелуям зовущие». Да и фигурой удалась, есть, на что глаз положить и чем взор порадовать. Вон блузка на груди разве что не лопается от прелестей, талия тонкая, бедра крутые. В конце концов, нагадала же лесная ведьма гостье дракона в женихи: получите – распишитесь.

«Надо же, как чудесно все складывается, – внутренне возрадовалась Цветана неожиданному подарку судьбы. – Прямо-таки решение проблем с доставкой на дом. Наверное, Богиня решила улыбнуться своей последовательнице. Спасибо, Столикая! С меня причитается».

– Проходи, коли пришла, – почти радушно предложила Цветана, пропуская Веселину во двор.

С положительными эмоциями на этот момент у ведьмы было туго, но кривую судорожную ухмылку выдавить удалось. С чем себя и поздравила.

– Подруга, ты пока причешись, что ли, а я чаю заварю, – жизнерадостно предложила Веселина.

– Нет. Только не это, – испуганно закашлялась ведьма, невольно вспоминая вкус этого самого чая.

Подруга славилась тем, что умудрялась испортить напиток, даже если просто поручали залить заварку кипятком. Как Веселина умудрялась, оставалось тайной великой. Но полученным чаем хорошо только незваных гостей поить, чтобы они больше на порог ступать не смели. Главное, выпроводить их вон до того, как им в сортир приспичит, а то неровен час надолго загостятся.

– Я чай сама заварю, – глядя на разобиженную гостью пояснила Цветана. – Как раз хотела новый сбор опробовать. Очень полезный, между прочим. Особенно девушкам.

Чем именно уникальный состав благотворно влияет на женский организм, ведьма уточнять не стала, но вид у нее был настолько многозначительный и таинственный, что дочь градоправителя впечатлилась.

Во дворе перед домом стояли добротно сколоченные стол и пара лавочек, предназначенных для приятного отдыха теплыми летними вечерами. К ним планировался навес, но пока как-то не сложилось. Все время находились другие дела. С трудом передвигая непослушные ноги, Цветана притащила с кухни небольшую переносную жаровню, растопила щепками, поставила кипятиться старинный чайник. Затем помолилась Столикой, чтобы задуманное удалось, непроизвольно осенила себя знаком Триединого, накапала ровно три капли зелья в глиняную чашку Веселины, а оставшиеся рачительно прибрала в карман видавшего виды фартука.

«Надеюсь, этого хватит, – с сомнением подумала ведьма. – Ну не весь же пузырек ей спаивать».

Но, немного подумав, капнула еще четыре капли для верности воздействия. Больше – не меньше. У дракона не должно быть сомнений, кто именно является предметом пламенной страсти. С чувством выполненного долга Цветана снова опустила флакон с остатками зелья в карман фартука. Жизнь потихоньку начинала налаживаться.

– Присмотри за огнем, пока я наведу для Буренки пойло и подою ее. – Цветана всучила опешившей от такого предложения Веселины круглый деревянный веер. – Скоро пастух погонит стадо, а корова до сих пор не доена.

«Я что, служанка?» – хотела ехидно поинтересоваться Веселина и уж было подбоченилась, но передумала.

В конце концов, Цветана ее единственная подруга, других не предвидится. Все из-за любвеобильности Алдияра, который волочился практически за всем, что шевелится и носит юбку. Надо отдать должное брату, жениться он не обещал никому, но брошенные ветреником девушки отчего-то переставали разговаривать с Веселиной и даже переходили на другую сторону улицы, едва завидев дочь градоправителя издалека. В итоге делиться радостью от грядущего визита дракона можно было только с Цветаной.

– Ладно, – смиренно вздохнула девушка и принялась раздувать пламя с таким энтузиазмом, будто всерьез рассчитывала спалить все вокруг.

Искры летели во все стороны, грозя поджечь одежду Веселины, назойливый дым лез в нос, заставляя отчаянно чихать.

– Стол не сожги, – хмыкнула молодая ведьма, прежде чем отправиться наводить пойло для коровы.

Но за очередным оглушительным чихом Веселина не расслышала слов.

Цветана вывалила полный чугун вареной мелкой картошки в деревянное ведро, тщательно размяла корнеплоды, добавила отруби, теплую воду, размешала и с трудом подтащила к загону. «Ничего. Управлюсь с делами, отосплюсь… и поем», – пообещала она себе.

– Му-у-у, – протяжно выдохнула Буренка, завидев любимую болтушку, и сунула в ведро морду, не дожидаясь, пока хозяйка выльет содержимое в корыто.

Тут калитка распахнулась, и во двор ступил Хэвуд луу Флам. Появление рыжеволосого явно благородного незнакомца произвело на девушек неизгладимое впечатление. Веселина покраснела, бросила раздувать огонь под чайником и принялась обмахиваться деревянным веером, изо всех сил пытаясь походить на благородных дам из модных журналов. Цветана уронила ведро на землю. По чистой случайности ведро не опрокинулось. Пойло пару раз опасно плеснуло через край, но большая его часть уцелела. Но из фартука девушки выскользнула бутылочка с зельем и булькнула прямо в болтушку для коровы. Деревянная пробка вылетела, и Буренка с видимым удовольствием принялась втягивать полученную смесь.

– Вот тебе и здрасьти. Принесла ж нелегкая, – нервно выдала Цветана, отказываясь верить собственным глазам.

От ужаса волосы на голове девушки встали дыбом. Зелье не было рассчитано на коров, и кто знает, как оно подействует на Буренку. Хорошо, если ее просто пронесет. Цветана попыталась отобрать ведро у коровы, но упрямая скотина выхлюпала пойло в момент.

Хэдвуд окинул девушек заинтересованным взором голубых глаз. Интересно, кто из них его эрдэнэ? Русоволосая провинциальная простушка или всклокоченное пугало, взирающее на него как на пришествие пророка Триединого?

«О, Ёрмунганд! Не иначе ты решил подшутить надо мной, – хмыкнул про себя Хэдвуд, невольно сравнивая прекрасную, утонченную Гелентэй с парой убогих провинциалок. – Впрочем, деньги творят чудеса и не с такими».

– Му-у-у, – согласилась с выводами дракона корова.

Дракон бросил рассеянный взгляд в сторону животного и… тут же был сражен мягким взглядом из-под длинных ресниц. Мир для него изменился раз и навсегда.

– Не может быть, – растеряно ахнул он, растеряв хваленое хладнокровие. – Ёрмунганд, ты меня проклял?

«Дракон в жизни не простит такого унижения, – обреченно поняла Цветана, увидев, каким взглядом гость уставился на Буренку. Так на корову может смотреть только заядлый скотовод, внезапно обнаруживший на сельской ярмарке уникальный экземпляр с невероятной родословной. – Надо бежать. Но куда? В Энгийн?[6] А как же мама? Она еще не вернулась. Дракон как пить дать на ней отыграется. О, Столикая! За что наказываешь меня? Обещаю, если выпутаюсь, буду очень плохой ведьмой… или очень хорошей… Словом, какой захочешь, такой и стану. Буду регулярно проводить Лунные ритуалы, жечь благовония в твою честь»…

– Сколько стоит эта… – Хэвуд замялся, пытаясь подобрать подходящее слово. Называть неожиданно обретенную любовь своей жизни «животное», «корова» или «скотина» язык не поворачивался. Но подобрать слово все-таки было нужно. В итоге он с трудом выдавил: – корова.

Остро чувствуя, как ее жизнь идет прахом, Цветана моргнула, судорожно сглотнула, собралась с духом, нервно дернула подбородком и сообщила:

– Буренка не продается.

«Вот идиотка, – подумала Веселина. – Не в состоянии понять свою выгоду». Такие роскошные господа не каждый день посещают подобное захолустье с предложениями купить скотину. Вряд ли он знает местные цены, а значит, с него можно запросить цену за целое стадо – выложит не поморщится.

– Она очень дорогая, – сообщила дочь градоправителя. – К тому же стельная.

– Что такое «стельная»? – осторожно уточнил луу Флам, в глубине души догадываясь, что ничего хорошего не услышит.

– Беременна, – жизнерадостно вбила гвоздь в крышку его гроба русоволосая девушка. И, как будто этого было мало, уточнила: – Теленочек у нее будет.

– От кого беременна?

– От быка, разумеется. Лучший производитель, между прочим. К нему из многих сел и городов в очередь записываются.

Выражение лица Хэвуда не поддавалось никакому описанию. Некоторое время он пытался хоть как-то примириться с тем фактом, что его эрдэнэ оказалась коровой, да еще и беременной от какого-то быка. Как вообще такое возможно? Оставалось надеяться, что происходящее чья-то жестокая шутка или происки врагов.

«Вернусь в Сувд, всех магов обойду, но проклятие сниму», – обнадежил себя Хэвуд.

А то, что его поразило какое-то изощренное проклятье, сомнению не подлежало. Ну не мог же он, в самом деле, влюбиться в корову.

– И где живет счастливый отец? – холодно поинтересовался он.

– Чей отец? – зарумянилась Веселина, припомнившая обещание гадалки о скором визите дракона.

– Теленка, разумеется.

– О, – разочарованно выдохнула дочь градоначальника и с готовностью объяснила, как пройти к дому счастливого обладателя лучшего быка в городе. – А хотите я вас провожу? Не ровен час, заблудитесь в незнакомом городе.

– Не надо, – решительно отмахнулся от помощи Хэвуд, всучил лохматому чучелу тяжелый кошель с деньгами, срезал со столбов бельевую веревку, накинул на шею Буренки да и был таков.

Цветана хотела было возмутиться творимым произволом и заступить ему дорогу, но не смогла совладать ни с ногами, ни с голосом. В горле пересохло, а на ноги словно свинцовые гири навесили – с места не сдвинуть. Она судорожно вцепилась в жердины загона, аж костяшки пальцев побелели от усилий.

– Странно, – с тоской в голосе вздохнула Веселина. – Гадалка обещала дракона мне, а явился он к тебе.

– Гадалка? – переспросила ведьма, совершенно позабыв, что действительно нагадала нечто подобное.

– Она самая, – важно кивнула подруга. – Я же не успела тебе рассказать, как к ней ходила. Ну, доложу я тебе, ужасов мы с Матреной натерпелись, не приведи Триединый еще раз испытать подобное. Да еще и папенька прознал и посадил под замок на три месяца, а Матрене велел плетей на конюшне всыпать.

Цветана с трудом отлипла от осиротевшего загона, дотащилась до скамейки, заварила себе свежий чай и принялась обмахивать его веером, чтобы остыл быстрее.

– С чего ты взяла, что этот ненормальный – дракон? – поинтересовалась ведьма, отпила чай, обожгла язык и выругалась, помянув недобрым словом всю родню нежданного гостя. – На нем же не написано, что он сиятельный луу. Одет хорошо. Этого не отнять.

«Да и я тебе его личность в шаре не показывала», – это уже про себя.

– Ну а кем же, по-твоему, может быть такой роскошный господин? – всплеснула руками Веселина. – В нашем-то захолустье таких отродясь не водилось. Луу и есть. Только ума не приложу, почему он пришел к тебе, а не ко мне. И зачем ему понадобилась корова?

«И почему я должна объяснять необъяснимое, когда самой хочется биться головой об стол?» – тоскливо вздохнула Цветана.

– Ну-у-у-у, может, он к тебе домой и придет… с коровой, – осторожно предположила она.

– А с коровой на кой?

– Да кто их, драконов, разберет? Может, у них так принято? Слышала, когда в степи сватаются, невесте коня со сбруей дарят и овцу. Коня, чтобы сын, который родится, стал хорошим наездником, а овцу, чтобы в доме достаток был. Думаю, поэтому он и про быка спрашивал. Сразу пару подарит. Чтобы в доме прямо полная чаша была.

– Да-а-а? – впечатлилась Веселина. – Тогда прости, подруженька, я домой. Вдруг судьба придет, а меня нет? – добавила она, уже выходя через калитку.

«О, Столикая! – мысленно застонала Цветана. – Сделай так, чтобы зелье действовало хотя бы неделю. А, если продержится месяц, нас и с собаками не найдут».

Небесные чертоги Столикой богини Арайи

Сады Столикой богини славились не только прекрасными цветами, но и плодами. Спелые, сладкие, сочные ягоды и фрукты радовали не только незабываемым вкусом тех, кому посчастливилось их отведать, но и даровали немного духовных сил. Мелочь, а приятно. Несмотря на то, что ветви деревьев сгибались под тяжестью плодов, получить их можно было только в дар. Арайя собственноручно распределяла корзины подарков. Иногда к подарку добавлялась бутылка вина, изготовленного сиятельной богиней по особому рецепту и выдержанного близ магического источника для особой пользы напитка. Арайя как раз занималась сбором вишни, когда в сад ворвался разъяренный как тысяча демонов Ёрмунганд. Узрев обозленного Бога, помогавшие в сборе ягод служанки дружно рухнули на колени, ткнулись лбом в землю, но при этом умудрились не уронить ни одного драгоценного плода из корзин. Маг же спокойно облокотился на ствол дерева и приготовился к зрелищу, а оно обещало быть захватывающим.

– Корова?! – наплевав на приличия, возопил Великий дракон, нагло опустив положенные приветствия. Не до церемоний ему было. – Ваша ведьма подсунула дракону корову вместо эрдэнэ?!

Арайя медленно обернулась к непомнящему себя от ярости гостю, в изумрудных глазах мелькнул гнев. Она развела руки в стороны, и множество спелых вишен сорвалось с веток и устремилось к Ёрмунганду. Не успел дракон и глазом моргнуть, как его засыпало по пояс.

– Скажите «спасибо», что я собирала не персики, яблоки или кактусы, – с нажимом сообщила Богиня достигшему точки кипения Великому дракону.

– А кактусы вам зачем? – немного опешил Ёрмунганд.

Яблочное и персиковое вино он видел, а вот кактусовое – никогда.

– Крепкий алкогольный напиток из кактусов очень хорош в коктейлях, – вставил слово Маг, и был удостоен гневным взглядом Арайи.

Она терпеть не могла вмешательство в разговор консортов, если их не спрашивали напрямую.

– Ваша ведьма перешла все границы. Подсунуть дракону корову! Куда это годится? – Ёрмунганд раздраженно махнул рукой, и вишня вокруг него исчезла. Остались только мало различимые пятна на одежде да несколько подтеков сока на лице. – А я, между прочим, выбрал ей в пару самого порядочного, добродетельного, породистого…

– Идиота, – процедила сквозь зубы прекраснейшая.

– Почему идиота?

– Только идиот мог перепутать свою половину с животным, – пояснила она.

– Во всем виновата ваша ведьма. Она умудрилась свести свою избранность на скотину! Как вообще такое возможно? Она считает, что если он дракон, то любая телка сгодится?

– Девочка талантлива, – пожала плечами Столикая, которая не видела ничего ужасного в поведении своей почитательницы. – Ей даже шестнадцать лет не стукнуло, инициация не пройдена, а уже такие зелья варит.

– Сто шестнадцать, – с усмешкой поправил Великий дракон.

– Нет. Именно шестнадцать. Вы не ослышались. Девочка прекрасна, юна и талантлива. К тому же никогда не жила в государстве ведьм, а значит, на пять консортов рассчитывать ей не приходится. Она даже первого любовника еще не выбрала. Словом, истинное сокровище, чистой воды неограненный бриллиант. Ваш дракон сам виноват в своей близорукости. Пусть и отвечает теперь за все.

Глава 5

Локхед луу Флам вел запаленного коня в поводу. Взмыленные бока животного тяжело вздымались, пена засохла на кожаной узде, а в глазах стояла вселенская скорбь. Впрочем, луу Флам чихать хотел на расстройство скакуна, будь даже он трижды породистым. Куда больше дракона волновало, где именно в городе с немудреным названием Хил искать сбежавшего брата.

– Какое унылое захолустье, – брезгливо скривил губы в усмешке Локхед.

Стараясь не наступать в сомнительные лужи на дороге и держаться подальше от свиней, с энтузиазмом копающихся в отбросах у обочины, он шел по улице в поисках приличного постоялого двора. Но судя по крытым соломой домам и удаленности от тракта, рассчитывать на любой намек на гостиницу не приходилось.

«Пожалуй, надо начать с кузнеца, а уж потом заняться всем остальным, – рассуждал про себя Локхед. – В конце концов, Хэвуд вполне мог отправиться дальше, и на хромой лошади его не догнать».

И это логично с учетом того, что младшего брата не удалось настигнуть даже на хорошо подкованном скакуне. Решив не откладывать дело в долгий ящик, Локхед выцепил одного из мальцов, игравших прямо на земле, поднял за шкирку грязной рубашки и хорошенько встряхнул испуганно обмякшее тело. Чище малец не стал, но дракон хотя бы попытался. Остальные дети прыснули в разные стороны, малодушно бросив товарища на произвол судьбы.

– Где живет кузнец? – мрачно поинтересовался луу.

Несмотря на то, что он не спросил ничего особенного, парнишка закатил глаза, по штанам несчастного потекло. Иными словами, бедолага не только находился на грани обморока от ужаса, но и обмочился.

– Какая мерзость, – презрительно скривился Локхед.

Поиски кузнеца затягивались на неопределенный срок. Раздосадованный неожиданным поворотом событий, Локхед еще раз встряхнул злосчастного паренька. Он надеялся привести вероятного проводника в чувство, но не преуспел. Не оценивший чаяний дракона ребенок малодушно предпочел не приходить в сознание.

– Сиятельный господин! Сиятельный господин, – раздался откуда-то сбоку заискивающий женский голос. Локхед скосил взгляд серо-голубых глаз в сторону и обнаружил рядом с собой женщину средних лет в простом домотканом платье с передником. – Сиятельный господин, отпустите, пожалуйста, сына. Не надо его убивать. Он чем-то оскорбил вас? Так я сама ему всыплю таких горячих – месяц ходить не сможет, а сидеть так год точно.

Луу Флам не был сторонником телесных наказаний детей и уже тем более не собирался их убивать, но оправдания счел ниже своего достоинства. Только он открыл рот, чтобы спросить о кузнице, как внезапно на противоположной стороне улицы увидел пропавшего брата, ведущего за собой коня и черно-белую корову. Высокая, все еще облаченная в свадебную одежду фигура дракона в провинциальном городке смотрелась так же чуждо, как верховный жрец Триединого на оргии язычников в честь праздника урожая. Не веря своему счастью, дракон даже моргнул несколько раз. Вдруг от напряжения последних дней разум его помутился и стал выдавать желаемое за действительное? Но нет. Видение Хэвуда все еще не исчезло. Мысленно восславив Великого дракона, Локхед всучил тело обмякшего, дурнопахнущего отпрыска мамаше и кинулся догонять брата, пока тот не исчез, как мираж. С него станется.

– Спасибо, сиятельный господин… Спасибо… Уж я его… я его… – старательно кланялась вслед женщина.

Локхед не стал дослушивать, чего именно «она его».

– Брат! Брат! – звал он, волоча за собой отчаянно хромающую, упирающуюся лошадь. Бедный конь только возрадовался передышке и вот снова вынужден бежать куда-то. Тут кто угодно станет протестовать. – Подожди меня.

Но Хэвуд проигнорировал возгласы Локхеда и спокойно шествовал дальше, вся его фигура выражала неторопливую величавость достигшего просветления монаха, только что вернувшегося из уединения в большой мир, чья непрестанная суета больше не трогала аскета.

– Рад тебя видеть, Хэвуд! – воскликнул Локхед, поравнявшись с родственником.

В ответ получил задумчивый кивок, что одинаково мог означать приветствие, сдержанную радость от встречи и то, что Локхеда, наконец, заметили.

– Ты просто невероятен, – продолжил светскую беседу Локхед с таким видом, будто не гнался за братом последние несколько суток. – Я горжусь нашими родственными узами. Шутка ли учудить подобное. Ан-Шара бурлит от разнообразных слухов, невеста в слезах, ее отец зол как орда степняков, наша мать рвет и мечет, а ты сбежал из-под венца на забытый богами край империи только для того, чтобы приобрести телку?

– Это корова, – невозмутимо пояснил беглец.

– Да хоть бык, – отмахнулся Локхед. – Не суть важно. Ты ближе скотину приобрести не мог? Обязательно было сломя голову скакать к черту на рога?

– Не называй ее скотиной.

– А как ее называть?

– Буренка.

– Прекрасная кличка.

– Это ее имя.

– Хорошо. Прекрасное имя, – не стал спорить Локхед. – А куда мы теперь идем? Надеюсь, к кузнецу? А то мне бы лошадь подковать. Да и твоя, как я погляжу, охромела.

– Покупать быка.

Локхед взял небольшую паузу, чтобы обдумать услышанное. Оставалось только догадываться, на кой брату экстренно понадобилось заниматься животноводством. Раньше интереса к закупке крупного рогатого скота у Хэвуда не было. Может, его перед свадьбой на нервной почве переклинило? А что? Такое бывает. Огненные драконы – народ непредсказуемый, можно сказать, взрывоопасный. Хэвуд же всегда был исключением: спокоен, рассудителен, немногословен. Словом, редкостный зануда.

– Гляжу, ты ответственно подошел к закупке стада, – не удержался от сарказма Локхед, хлопая брата по плечу. – Знаешь, когда мы учились в академии, на тебя даже ставки делали. Все гадали, когда ты, наконец, сорвешься. Ну не бывает магов огня настолько чопорных. Маги огня вспыльчивы – это всем известно. Такая уж у нас стихия. Но даже в самых смелых мечтах никто не мог представить, что ты учудишь подобное. Сбежать из-под венца, наплевать на собственную карьеру и, главное, зачем? Чтобы заняться скотоводством демоны знают где? Это просто невероятно.

Искомый бык проживал недалеко. Впрочем, в Хиле до всего было рукой подать: городок-то небольшой и на многих картах Империи попросту не значился. Производитель оказался черен, мускулист, рогат, злобен, весил не менее тонны и сильно не любил окружающих. Поэтому его даже в крепком загоне держали на цепи. Стоило братьям войти в ворота дома, как бычьи глаза налились кровью, он взрыл землю мощными копытами, выставил рога и рванулся в сторону вошедших. Цепь не выдержала. Крепкие жердины загона пошатнулись, но устояли. Локхед потянул меч из ножен, прекрасно понимая, с первого удара такую махину не уложить. Но можно попробовать с двух. Бык бешено взревел и ударил еще раз. Жердины опасно затрещали. Буренка трагически замычала. Лошади шарахнулись. Откуда-то из-за деревянного с расписным крыльцом дома выбежал крепкий мужчина с вилами наперевес.

«Интересно, кому четыре дырки предназначены? – мысленно хмыкнул Локхед. – Против нас с братом – глупо, против быка – не солидно. Вилы против мечей – не вариант. А такую задницу, как у этой скотины, сельхозорудием только почесать можно».

Тем временем бык снова взревел, яростно взрыл землю и пошел на третий заход.

– Хэвуд, ты бы достал меч. Нет у меня доверия к этой ограде, – занервничал Локхед. – Такая скотина многое натворить успеет, пока уложим. И Ёрмунганда ради, брось ты веревку коровы. Никуда она от нас не денется.

Корова согласно замычала.

– Ее зовут Буренка, – напомнил младший луу Флам, который и не думал обнажать клинок.

Вместо этого он одарил атакующую скотину пристальным, холодным взглядом. Бык неожиданно споткнулся, плюхнулся задом на землю и принялся малодушно отползать к дальней стене загона. Не успел Локхед в очередной раз восхититься невероятной крутостью младшего брата, как мужик-таки добежал до гостей, запалено фыркнул, удивленно вытаращился на поверженную в пыль тушу, недоуменно почесывая затылок древком вил. Судя по ошарашенному выражению лица, хозяин явно не ожидал от животного такой трусости.

– Брат мой, ты невероятно крут! Перед тобой и без оружия все трепещут, – искренне возрадовался такому повороту событий Локхед.

Он еще с академии восхищался младшим братом, чем невероятно раздражал Хунд луа Флам. Она никогда не упускала случая устроить выволочку родному сыну в комплекте с нудной и пространной нотацией на тему «Ты наследный луу, а не щенок. Зачем прыгаешь и виляешь хвостом вокруг сына от эрдэнэ? Где твоя фамильная гордость, в конце концов?». Впрочем, Хэвуд никогда не давал повода для разочарования. Луа Флам гордилась приемным сыном, что никак не мешало одергивать родного.

– Я хочу купить этого быка, – спокойно сообщил Хэвуд.

Окончательно переставший что-либо понимать хозяин животного с ужасом понял – с любимцем придется расстаться. Он понятия не имел, кем является пара роскошно одетых господ, но жизненный опыт подсказывал – возражать им себе дороже. Трагически, словно подтверждая правильность выводов, замычала корова. Все еще опасающийся подняться на ноги бык поддержал.

– З-з-зачем? – заикаясь выпучил глаза мужик с вилами.

В его голове никак не укладывалось, зачем столь сиятельным молодым господам понадобилась скотина, проживающая у черта на рогах. Бык ни разу не получил приз на сельской ярмарке, даже в десятку лучших не входил. Зачем он двум мужчинам, чья одежда стоит больше, чем стадо таких быков?

– Съем, – все так же невозмутимо пояснил Хэвуд, чем окончательно изумил хозяина подворья.

Где это видано, чтобы богатые господа покупали быка на еду? Ему уже больше трех лет, он не кастрирован, а значит, мясо жесткое.

– Целиком? – уточнил мужик, ошарашенно уставившись на талию Хэвуда, явно прикидывая, как в такого стройного человека может поместиться столько мяса.

– Только часть, – откликнулся Хэвуд. – Остальное скормлю собакам.

Локхед тоже, мягко говоря, пребывал в недоумении. Но с расспросами лезть не спешил. Еще успеется. Пока старший луу Флам откровенно наслаждался зрелищем чудного поведения Хэвуда, и логика в процессе была далеко не главной. Хозяин быка окончательно сник и уступил животное за вполне приемлемую цену. Даже особо не наварился. Хотя мог. Гости явно понятия не имели о реальной стоимости крупного рогатого скота в данной местности. Десять серебряных империалов[7] за быка в Хиле сроду не получишь. Только в Нааде и то, если сильно повезет. И все равно питомца было жаль.

– Что с ней? Почему мычит? – озадачил продавца Хэвуд своей тревогой за Буренку, которая тут же страдальчески возвела подернутые влагой глаза к небу и протяжно заревела.

Мужик внимательно посмотрел на черную с белым корову, оценил масштаб тоски во взоре и, преданно заглядывая в глаза, выдавил:

– Т-т-так эт-то… Н-не дое-ена она. М-м-могу п-п-подоить.

– Женщина, – покачал головой Хэвуд, чем поставил окончательно деморализованного хозяина в тупик.

– Ч-ч-что? – выразил свое недоумение он, удивленно приподнял кустистые брови и с чувством почесал затылок.

Мужик явно не понимал какую женщину желают гости. Если дочку, то она с матерью на ярмарку уехала. Ну не тещу же? Так ему повезти просто не могло.

– Мой брат желает, чтобы корову… – начал было Локхед, запнулся, поймав недовольный взгляд Хэвуда, и тут же исправил оплошность, – в смысле Буренку, подоила какая-нибудь женщина. Надеюсь, женский пол в доме имеется?

Мужик понял, что сорвал главный приз. Самому доить корову сиятельного господина с таким ледяным взглядом, от которого даже матерый бык-производитель до сих пор прийти в себя не мог, не хотелось вообще. А тещу не жалко. Она свое пожила. Да и нервов помотала изрядно.

– Пусть и меня научит, – шокировал очередным пожеланием Хэвуд.

– Серьезно? – удивленно моргнул Локхед. – Ты собираешься сам доить эту скоти… Буренку?

– Да, – подтвердил серьезность намерений младший брат.

– Один момент. Сейчас позову тещу, – заискивающе улыбнулся теперь уже бывший хозяин быка и умчался в сторону дома.

– Какой странный человек, – хмыкнул Локхед, глядя ему вслед. – И так быстро бегает. А по виду и не скажешь. Вот уж действительно внешность бывает обманчива. Скажи, а почему обучать непременно должна женщина?

Хэвуд уставился на Локхеда с совершенно нечитаемым выражением лица и некоторое время просто сверлил брата холодным взглядом.

– Она моя эрдэнэ.

Три слова заставили Локхеда замереть. Сначала он решил, что ослышался или брат решил неудачно пошутить. Хэвуд никогда не улыбался, не шутил, даже не иронизировал, вот и выразился неудачно. Но нет. Младший брат был совершенно серьезен. Впрочем, как всегда.

– Твоя эрдэнэ – теща этого… – Локхед замешкался, подыскивая сносное определение для мужика с вилами, – этой деревенщины? – наконец нашелся он, чувствуя себя так, будто внезапно угодил в чей-то горячечный бред и никак не может выбраться наружу. – Она – человек, ей наверняка больше шестидесяти. Что у вас общего?

– Буренка, – огорошил признанием младший луу Флам и отвернулся. – Моя эрдэнэ – Буренка.

Локхед замер как громом пораженный и на пару минут забыл, как дышать. Потом зажмурился, сильно, до синяка, ущипнул тыльную сторону ладони, вздрогнул от боли, но морок все равно не рассеялся. Вот серьезный, как каменное изваяние, Хэвуд, вот мученически взирающая на окружающих Буренка, вот бык, восседающий в загоне.

– Ты уверен? – хрипло поинтересовался Локхед, опасаясь даже предположить, что именно у с виду всегда спокойного брата творится на душе. – Драконы не чувствуют своих истинных уже не одно столетье.

– Уверен, – обреченно подтвердил Хэвуд, все так же разглядывая быка.

– Но это просто немыслимо! Ты бросил у алтаря невесту, примчался через половину Империи, чтобы обнаружить, что твоя эрдэнэ – это не доеная корова, беременная от какого-то слабого в ногах быка? У богов не просто извращенное чувство юмора. Они явно сошли с ума! – возмутился Локхед, затем вздрогнул и с опаской посмотрел на небеса.

Вдруг Верховный дракон услышит недостойные речи последователя, осерчает и определит ему в эрдэнэ крольчиху. Вроде бы избранная будет милой и пушистой, а что с ней делать – не понятно. Разве что в саду выгуливать да травкой сочной угощать или морковкой.

– И что ты собираешься делать дальше? – судорожно сглотнул Локхед, пытаясь как-то примириться с действительностью. – Не повезешь же ты корову, в смысле избранную, в Сувд. Мама не поймет. Боги, да даже я отказываюсь понимать этот бред.

– Имение, – только и сказал Хэвуд.

– Прекрасный выбор, – кивнул младший луу Флам.

Одно из загородных имений Хэвуда находилось в невероятной глуши. Никому и в голову не придет искать его там. И тут Локхеда осенила гениальная мысль:

– Брат, тебя наверняка сглазили. Или порчу наложили.

– Я – маг и не верю в такие глупости как порча, – возразил Хэвуд, хотя в глубине души придерживался того же мнения.

– А она – есть, и твоя… эрдэнэ – прямое этому доказательство. Знаешь Ровнера луу Альфина?

– Конечно. Он сын ректора Академии Драконов.

– Вооот. Ровнер сейчас занимается исследованиями по защите от темных искусств. Ведьмовство там, шаманизм всякий и прочее вуду. Вот кто тебе точно поможет: осмотрит тебя, Буренку и язык будет держать за зубами.

– Мы в Академии с Ровнером три раза на дуэли дрались, – мрачно напомнил Хэвуд.

– Подумаешь, – ничуть не растерял энтузиазма Локхед. – Ты всегда был его кумиром, а хорошая драка еще никому не мешала.

Позже, глядя, с каким непроницаемым лицом Хэвуд под чутким руководством местной горожанки методично доит корову, Локхед пришел к выводу, что уж теперь в этой жизни точно видел все. Из всего того, что он узрел сегодня, это показалось ему самым ужасным.

Глава 6

Находясь в приподнятом настроении, Белика вошла в калитку, увидела Цветану, и тут всю радость словно корова языком слизала. Глубокое нервное потрясение, застывшее в серых глазах дочери, и закушенная губа не сулили приятных известий. С таким выражением лица встречают смертный приговор, а не мать с ярмарки. Женщина покосилась на нагруженного покупками кузнеца. М-да. Милонега придется спровадить.

Белика придерживалась основного правила ведьм: каковы бы не были планы на вечер, их можно подвинуть ради дочери. Что неудивительно. Дочь для ведьмы не просто ребенок, особенно после памятного проклятия. Столикая дарует своим почитательницам наследницу всего один раз в жизни. Как и выбор: удвоить свою силу или потерять ее. Оба решения не из легких. Стоит выбрать первое, и способности ведьмы удвоятся, но придется не только распрощаться с мыслью о наследнице, но и собственноручно возложить младенца на жертвенный алтарь. Выберешь второе – не только распрощаешься с силой, но и окажешься с беспомощной пока еще дочерью на руках, а значит, обе станете легкой мишенью для любого желающего свести счеты. Век ведьмы долог. Вздорный характер больше способствует приобретению врагов, чем друзей, и это играет не в пользу молодой мамочки, внезапно ставшей обычным человеком.

– Ну-ка, возьми сумки у матери, – нарочито строго выдала Белика, игнорируя тот факт, что все сумки не у нее в руках.

– Да я это… сам… мне нетрудно, – неловко забормотал Милонег, слабо сопротивляясь суетливо метнувшейся к нему Цветане.

– Нечего ее баловать, – мило улыбнулась Белика, и несчастный кузнец смутился еще больше. Впрочем, многие мужчины отчаянно розовели, беспомощно путаясь в словах, стоило только очаровательной блондинке подарить одну из улыбок или хотя бы задержать взгляд небесно-голубых глаз чуть дольше обычного. – Девочке пригодится расторопность в хозяйственных делах. Иначе как мне смотреть в глаза ее свекрови? Скажет, мол, не научила дочь уму-разуму, вырастила лентяйку. Со стыда сгорю.

Милонег понятия не имел, как следует воспитывать детей вообще и дочерей в частности, потому смутился еще больше и даже не заметил, как был вежливо, но настойчиво выставлен за порог. Мужчина понял, что пришел домой, только когда споткнулся о собственный порог. С трудом удержав равновесие, он выругался, озадаченно поскреб затылок и в сердцах пнул ни в чем не повинную дверь сапогом.

После того, как калитка за кузнецом захлопнулась, Цветана медленно сосчитала до десяти, судорожно вздохнула, упала в объятья Белики и возрыдала.

– О, Столикая!.. Что же я наделала?.. Что теперь с нами будет?.. – всхлипывала она, обильно орошая слезами платье матери.

– Ну-ну. Будет тебе. Успокойся, – ворковала женщина, нежно поглаживая вздрагивающую спину дочери. – Не может же быть все настолько плохо. Мы живы, здоровы, на свободе, а значит, придумаем что-нибудь. Просто расскажи мне все.

Девушка в очередной раз судорожно всхлипнула, звучно высморкалась в носовой платок и во всех красках поведала о происшедшем. Рассказ вышел сбивчивым, путанным, но суть Белика уловила.

– Только дракона нами не хватало, – тяжело вздохнула женщина. – Боги явно решили сыграть с нами злую шутку.

– Может, он отстанет? – шмыгнула носом Цветана. Девушка как никогда надеялась на чудо. – Найдет себе эрдэнэ получше, поближе, посимпатичнее. Избранные у них надолго не задерживаются.

– Это если они не истинные, – покачала головой Белика, разбив надежду на благополучный исход вдребезги. – Боюсь, это не тот случай.

– Но почему? Почему ты так решила? – не желала смириться с нежданной избранностью девушка.

– А ты много видела драконов в Хиле? Даже проездом сроду никто не заезжал. А тут явился прямиком к тебе. Да и избранность сама же сводила. Тут ошибки быть не может. Если бы не зелье, ехала бы ты в его поместье. А ты молодец. Всегда знала, что талантлива. Это ж надо избранность на корову свести, – рассмеялась мать. – Представляю выражение его лица, когда он увидел, кто его эрдэнэ.

– Ага. Этого он точно не простит, – пригорюнилась Цветана, вспоминая нервное потрясение на лице луу.

– Рано ты голову повесила, доченька. Действие зелья закончится не сегодня. А если оно хотя бы неделю продержится… за это время многое успеть можно. Вот что. Топи-ка баньку. Париться будем, чай пить и думу думать.

Пар был добрым, веники березовыми с травами для бодрости духа и тела. После распаренные, умиротворенные пили во дворе чай из самовара.

– Ты все правильно сделала, – нарушила затянувшееся молчание Белика. – Как спутник жизни дракон совершенно не подходит ведьме. Это плохо заканчивается.

– Темная Лилия и луу Харан, – тихо вздохнула Цветана, припоминая трагическое начало проклятия, что тяжким бременем легло сразу на две расы.

– Правильно, – кивнула Белика, рефлекторно поглаживая пальцами полупустую глиняную чашку с чаем. – Самое смешное, что тебе почти шестнадцать, и не будь ты его истинной, дракон стал бы прекрасным выбором на роль первого любовника.

– Мама! – От возмущения девушка покраснела, поперхнулась и закашлялась.

– Что мама? – пожала плечами Белика. – Я же тебе не консортом обзавестись предлагаю. Ты – молодая ведьма, и хороший любовник нужен не только для здоровья, но может оказаться полезным приобретение для хозяйства. Как говорила одна очень мудрая женщина, «в этом мире нужно уметь все, но не дай Столикая все это делать». Проще говоря, умная ведьма всегда найдет того, кто с радостью станет решать ее проблемы.

– И кто же поможет решить эту? – с сомнением в голосе протянула Цветана.

– К сожалению, дочь моя, эту проблему придется решать нам самим. Другим такое не доверишь, – тяжело вздохнула мать. – Слава Богине, мы легко меняем свои облики. Наша покровительница имеет сотню ликов и ее дочери не меньше. Тебе придется снова стать Зэрлэт Ергест[8] и поступить в Академию Драконов.

– Что?! – воскликнула Цветана, отказываясь верить своим ушам. Три года назад, до приезда в Хил, они с матерью действительно жили в Энгийн, и вернуться к прошлой личности не было особой проблемой. Но ведьма в Академии Драконов? Очень плохая идея. – Да что мне там делать?

– Как что? Учиться на факультете аптекарского дела и зельеварения, разумеется, – ничуть не смутилась Белика. – Денег за Буренку как раз хватит на обучение и проживание. Получишь лицензию, откроешь лавку, и я к тебе присоединюсь. Буду выдавать себя за сестру или подругу. Там разберемся.

– Ты не поедешь со мной? – начала впадать в панику девушка.

С момента ее рождения они никогда не разлучались больше, чем на несколько месяцев.

– Я бы с радостью, но… – Белика виновато потупилась под потрясенным взглядом серых глаз дочери. Она порывисто схватила Цветану за руки и продолжила: – Сама понимаешь, вместе у нас гораздо меньше шансов затеряться. Дракон вернется, узнает, что нас двое, станет искать мать и дочь.

– Как может затеряться степнячка с татуировками на лице в Империи драконов? Да кто вообще станет покупать у нее зелья?

– О, вот тут ты не права. Если хорошо разыграть эту карту, в твою лавку будет очередь из очень обеспеченных женщин, желающих купить косметику от настоящей степной шаманки. Я помогу тебе в этом. Тебе нужно просто хорошо учиться и немного потерпеть. Мы встретимся. Обещаю.

– Но почему Академия Драконов? – не выдержала и всхлипнула Цветана. – Ведь есть курсы. Они, может, не так престижны, но дешевле. Да и учиться всего год вместо пяти. Еще можно пойти в ученицы к аптекарю…

– Только не в ученицы, – фыркнула Белика. – Ты слишком талантлива. Будешь на аптекаря горбатиться не пять, а все десять лет, и все ему мало будет. А у Академии Драконов есть один, но очень большой плюс.

– Какой?

– Оттуда студентов не выдают. Даже если они эрдэнэ. В любом случае ты уедешь сегодня ночью. Соседям скажу, мол, тетушка из Наада очень плоха и попросила приехать ухаживать за ней. Не доверять же такое дело чужим людям, когда есть родня. Через пару недель пожалуюсь, что ей стало хуже, распродам все имущество и уеду. Так никто не задумается, почему и куда мы вдруг исчезли.

Цветана порывисто обняла Белику. Девушка не хотела уезжать и расставаться с матерью, но, похоже, выбора у нее не было.

– Но ты же останешься совершенно беззащитной, – сквозь слезы прошептала Цветана.

Белика крепко стиснула дочь в объятьях. Она тоже не планировала расставаться. Конечно, рано или поздно жители станут задаваться вопросом «почему мать не стареет?» и им пришлось бы сниматься с насиженного места. Но точно не по одному.

– Не волнуйся за меня. – Женщина нежно погладила дочь по голове. – Я вовсе не настолько беззащитна, как ты думаешь. Например, умею обращаться с ножом, наводить слабые мороки, да и некоторые шепотки[9] все еще получаются. До Мастера ножей мне далеко, но постоять за себя смогу.

* * *

Возвращение прошлой личности требовало уединения и времени. Вспомнить, как двигалась, ходила, говорила и выглядела несколько лет назад – занятие кропотливое. Именно по этой причине Белика с Цветаной устроили тайник недалеко от избушки лесной ведьмы и надежно укрыли мороком.

Первым делом Цветана откопала сундук с вещами. Разумеется, из своей одежды она выросла, но вещи матери могли сгодиться. Да, Белика ниже ростом, но слишком короткие штаны можно прикрыть сапогами, длина рубашки не так важна, а рукава она надставит. Девушка ласково погладила ножи, украшения для волос, браслет с множеством брелоков на нем, вспоминая историю каждого и здороваясь как со старыми друзьями, которых давно не видела. То, что не понадобится, вернула на место, закопала и накрыла мороком. Может, придутся кстати еще когда-нибудь, а нет – пусть себе лежат. Затем она вырыла могилу и похоронила в ней платье, туфли, ленту для волос.

– Прощай Цветана, – прошептала она, утирая пот со лба. – Твоя жизнь была трагически короткой, гадский дракон ее жестоко прервал.

Настало время становиться Зэрлэт Ергест. Еще не шаманка, но уже не селянка зажгла свечи в ветхой избе. Дальнейшее преобразование требовало тщательности, скрупулезности и хорошего освещения. Если одежду вполне можно натянуть наощупь, то качественно изобразить на лице татуировки в темноте не получится. Пусть девушка собиралась нанести рисунки стойкой краской, а не набивать изображение с помощью костяной иглы, как этого требуют обычаи степи, но он все равно должен соответствовать традициям. Любая небрежность недопустима. Дрогнет рука, завиток получится неправильный, переврешь собственное имя или название табора. Станешь зваться не Дикий Чертополох, а Бешеный Кактус. И это в лучшем случае.

Впрочем, прическа тоже имела большое значение. Неважно, сколько заплетешь косичек, главное, как вплетешь в них бисер, бусины, какими шпильками или заколками с подвесками украсишь. Например, тройка лошадей в прическе Зэрлэт Ергест означала, что их обладательница трижды выигрывала скачки, ножи, лук со стрелами, то, что она равно преуспела в обращении с оружием. Пока еще не Зэрлэт Ергест села за стол, поставила перед собой медное зеркальце, окунула тонкую кисточку в баночку с краской и нанесла первый завиток.

Где-то в Хилском лесу.

Три молодых мага с треском продирались сквозь лесные заросли. Им было бы гораздо проще, если бы не приходилось тащить с собой раненого, да еще и безлунной ночью. В такое время хорошо только на воровской промысел выходить, а не в незнакомом лесу дорогу искать. Один из юношей споткнулся об очередную кочку, с чувством выругался, чуть не выронив из рук свою ношу.

– Гарш, не трать силы на сквернословие. Лучше смотри под ноги. Не дрова несем, – возмутился один из магов, чьи острые уши выдавали в нем эльфа.

– Да тут и сова ничего не разглядит, – тут же возмутился Гарш, переводя дух.

Где-то на дереве ухнул филин. То ли возмутился несправедливостью слов мага, то ли так совпало.

– Ты же маг, а значит, должен стойко переносить трудности и лишения в процессе обучения, – менторским тоном сообщил третий. – Это называется «работа над собой». Ты же будущий боевой маг, привыкай.

– А ты – дракон. Полетай, – зло огрызнулся Гарш. – Вон Петеш вообще эльф, а в лесу заблудился.

– Да – эльф. И горжусь этим, – тут же вскинулся Петиш, для которого принадлежность к эльфийской расе служила предметом особой гордости. – К тому же эльфийский лорд и следопыт вовсе не одно и то же. И вообще, мы здесь из-за тебя.

– Почему это из-за меня? – возмутился Гарш, перехватывая поудобнее обмякшую правую руку бесчувственного наставника. – Я, что ли, мантикору приманивал? Откуда она вообще там взялась? Должны же были быть тихие зомби или еще какая-нибудь мелкая нежить.

– Должны, да рассчитались, – ехидно хмыкнул дракон, стараясь не выпустить ноги учителя из рук.

– Какого демона ты вообще использовал непроверенный амулет? По нему же видно, что самопал, – вставил реплику эльф. – Где ты его взял? На помойке?

– На черном рынке, – хмыкнул Гарш.

– Обалдел?!

– Сдурел?!

Воскликнули эльф с драконом одновременно.

– Зато дешево, – насупился Гарш.

– Так себе причина для самоубийства, – сообщил Петиш.

– Ну не всех же угораздило родиться с золотой ложкой во рту, как вам с Мжелем, – не сдавался Гарш. – А вы и этого не предлагали.

– Да, но нас могло раскидать по разным местам, причем по частям, – возразил дракон.

– Но не раскидало же.

– Зато из-за тебя наставник кровью истечет раньше, чем мы доберемся до жилья, – не сдавался дракон.

– То есть мантикора здесь не при чем? – фыркнул Гарш. – Это она его когтями, а не я.

– Смотрите… Там свет.

В сердцах магов затеплилась надежда. Они принялись ломиться сквозь подлесок с удвоенной, если не утроенной силой и вскоре выбрались на небольшую поляну с ветхой избушкой, рядом с которой пасся небольшой конь. Лошадь вскинулась, всхрапнула и была такова.

– Упустили, раззявы. А конь бы нам сейчас пригодился, – с сожалением вздохнул дракон.

– Вот и ловил бы сам, раз такой умный, – в очередной раз огрызнулся Гарш.

– Кроме коня, нужна сбруя, – напомнил Петеш спутникам. – Так что прекращайте вести себя как дети и давайте уже постучим в дверь. Может, хозяева нам помогут.

– Думаешь? – преисполнился сомнениями Гарш. – Что-то не внушает доверия изба, стоящая где-то посередине леса. Нормальные люди в таких местах не живут.

– Да. Но и нормальные люди по таким местам не шляются, – хмыкнул Мжель.

– И все равно сильно напоминает ситуацию из сказки, где ведьма сначала заманила детей пряниками, потом откормила и съела, – не унимался Гарш.

– Откормила – это хорошо, – мечтательно вздохнул эльф. – Да и где ты увидел пряники? Кстати, если уж разговор зашел о фольклоре, то нас полагается сначала в баньке попарить, накормить, напоить и уж потом употреблять внутрь или наружно.

– Наружно? – озадачился дракон, потом, видимо, представил процесс употребления и поперхнулся. – Фу-у-у, извращенец!

– Давайте уже постучим, а уж потом станем действовать по обстоятельствам, но под крышей. Правда, руки настолько отваливаются, что пусть хоть всем ковеном употребляют. Лишь бы потом покормили и дали поспать, – выдохнул Петеш.

– О! Эл[10] знает толк в извращениях, – восхитился Мжель.

– Вот этой крышей нас и задавит, – сварливо проворчал Гарш, ступая на шаткую лестницу, ведущую на крыльцо. Ступень пронзительно скрипнула, опасно прогнувшись под весом парня. – Очень уж здесь все хлипкое какое-то.

Глава 7

Зэрлэт Ергест закончила свое преображение и долго рассматривала себя в зеркало. Отражающая поверхность была слишком мала, чтобы увидеть полностью хотя бы лицо, но тем не менее девушка осталась довольна полученным результатом: каждый штрих на своем месте, каждый завиток четко прорисован.

– Помнят еще руки, – удовлетворенно улыбнулась она собственному отражению.

Осталось только позвать коня и можно ложиться спать. Когда они с Беликой приехали из Энгийн в Ан-Шара, оставили лошадей в лесу. Степные лошади неприхотливы, но совершенно не приспособлены к использованию в сельском хозяйстве. На первый взгляд оставлять коней в месте, где полно хищников, – плохая идея. Но не тогда, когда один из жеребцов принадлежит шаману. Еще наставник Зэрлэт Ергест помогал найти подходящего духа, чтобы вселить в гнедого жеребца, и Азарг не боялся нежити, не пугался по пустякам и всегда мог постоять как за себя, так и за лошадей, оставленных на его попечении. Так что Ергест точно знала, пусть коней отпустили три года назад, они вернутся, как только их позовут. Девушка возьмет только Азарга. Конь Белики останется на воле на случай, если понадобится своей хозяйке в будущем.

Зэрлэт Ергест вышла на крыльцо и несколько раз ударила костяной колотушкой в бубен. Ей показалось, что в ответ где-то далеко в лесу раздалось радостное конское ржание. Ждать не стала. Азарг понадобится только утром, а до утра хотелось бы хоть немного поспать. Но только удобно устроилась на тюфяке, как раздался настойчивый стук в дверь.

– Кого еще леший принес? – озадачилась Ергест. – Я никого не приглашала. Не могла же я забыть о таком. Или могла?

И правда, собиралась она быстро, суматошно, стараясь брать только самое необходимое и безликое. То есть такое, чем вполне могла пользоваться как сельская девушка, так и жительница степей. Одеяло, огниво, чайник, курильница для благовоний… Все равно список получился внушительный. Благо что Тонгойж Бар[11] помог когда-то сделать безразмерный мешочек, который можно носить на поясе. Просто удивительно, сколько вещей можно в него поместить. Выглядел он красиво и радовал глаз вышитым дорогими красными нитками драконом. Повелителя неба вышила сама Ергест и заслуженно гордилась реалистичностью полученного изображения.

В заполошном метании сборов вполне можно забыть о чем угодно. Но это не объясняло, как кто-то умудрился добраться до избы без сопровождения волка или филина. А духов она сегодня точно не выпускала и приказа довести до порога гостя не отдавала. Странно.

Стук повторился. На этот раз более сильный и настойчивый.

– Откройте! Нам помощь нужна! – во все горло завопил Гарш на всеобщем[12].

– Нормальные люди за помощью в город идут, а не по лесу шастают, – возразила Ергест. – Вы – нежить или разбойники. Убирайтесь к лешему! Не буду дверь открывать.

– Какая к демонам нежить?! – возмутился сравнением Петеш, которому осточертело держать наставника.

– Злобная и хитрая, – откликнулась девушка. – Та, которая сначала из домов выманивает, а потом поедает доверчивых идиотов.

– Мы не нежить, а маги, – вступил в спор Мжель, – у нас раненый.

– Нашли чем хвастать, – фыркнула Ергест. – Если вы маги, зачем вам моя помощь? Решайте свои проблемы сами и не мешайте спать. Откуда здесь вообще взялись маги?

Последний вопрос она задала скорее себе, чем тем, кто находился за дверью. Магам совершенно нечего было делать в Хиле, а уж в лесу и подавно. Хотя это и объясняло, как незнакомцы оказались на пороге скрытой мороком избы. На магов защита не была рассчитана.

Очередной удар сотряс не только хлипкую дверь, но и сам дом до основания. Девушка подпрыгнула от неожиданности. Дверь не выдержала напора и влетела внутрь, задела свечу, запустив ее в полет. Пламя тут же перекинулось на висевшие под потолком пучки лекарственных трав и принялось жадно пожирать неожиданный подарок судьбы. Ергест вскрикнула, схватила тюфяк и попыталась сбить быстро распространяющийся огонь. При этом она виртуозно ругалась на нескольких языках разом, заставив высокородного эльфа покраснеть, дракона восхищенно присвистнуть, а человека восторженно округлить глаза. Гарш сильно жалел, что не прихватил с собой письменных принадлежностей. Некоторые обороты следовало записать для надежности, чтобы потом применять по случаю.

– Чего застыли, идиоты?! – яростно взревела Ергест. – Хватайте ведра и тушите!

– Не идиоты, а маги, – автоматически поправил Мжель.

– Это практически одно и то же, – отмахнулась девушка.

Дракон открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Сначала надо потушить пожар, а потом затевать спор. Похватав ведра, Мжель с Гаршем рысью рванули к выходу. Вскоре с улицы донеслись: громкое «плюх» и чей-то удрученный вопль «ну, все!».

– Чего «все»? – изумился Петеш, который вооружился пыльным мешком и так усиленно помогал Ергест сбивать пламя, что аж вспотел. – Пожар только разгорается.

– А ведра мы уже утопили! – крикнул Мжель.

– Вот же придурки косорукие, – в сердцах сплюнула в огонь Ергест.

Без какого-либо ущерба для пламени.

– Мы не придурки, а маги, – возразил Гарш с порога. – Ведра еще есть?

– Есть, но дырявые. Желаете утопить и их? – ехидно осведомилась девушка, срывая очередной пучок трав и топча его ногами.

– Дырявые нам ни к чему. Как в них воду таскать? – хмыкнул Мжель.

– Просто бегайте быстрей, пол ведра донесете, – ничуть не смутилась Ергест. – И вообще, вы же маги. Намагичьте что-нибудь. Дождик или еще что-то подходящее.

– Мы – боевые маги, а не стихийники[13] или бытовики[14], – вскинулся Петеш, насчитывавший в роду семь колен боевых магов и безмерно гордившийся этим.

Он гневно сверкнул зелеными глазами в сторону девушки, но та была слишком занята, чтобы оценить по достоинству благородность эльфийского профиля, золотистые волосы, стянутые в хвост, и горделивую осанку.

– Понятно. Вы – бесполезны, – раздраженно фыркнула Ергест.

Сама же она слишком давно не камлала, чтобы пытаться вызвать дождь. Ветхая изба пять раз успеет сгореть, пока с неба упадет первая капля, и в итоге придется ночевать не только на улице, но еще и под потоками воды.

Тут Гарша осенило, он взъерошил без того лохматые черные волосы и воскликнул:

– Но мы можем попытаться! Твое драконство, у тебя же есть магия огня.

– И что? – Мжель недоуменно уставился на сокурсника янтарными глазами. – По-моему, огня здесь и без меня предостаточно.

– Мы создадим изолирующее построение. Ты загонишь в него огонь. Потом перетащим его в колодец, – пояснил мысль Гарш, на миг ощутивший себя невероятно гениальным.

– Ты прав. Если объединим усилия, должно получиться, – оценил умственные усилия друга дракон.

– Смахивает на аферу, но я в деле, – благородно кивнул эльф.

«Избушке конец», – вздохнула про себя Ергест и благоразумно покинула поле боя, решив, что от магов добра ждать не приходится. У самого порога она запнулась о что-то мягкое, вскрикнула, чуть не запахав носом, еле удержалась на ногах.

– Раскидали тут… – возмутилась Ергест, хотела было пнуть неожиданное препятствие еще раз, но увидела, что на земле лежит бессознательное мужское тело. – А-а-а. Раненый.

Неизвестный глухо застонал, словно подтверждая догадку.

– Бедолага. Досталось тебе от этих малахольных. Ни своих ни чужих не щадят. Изверги. – Ергест тяжело вздохнула. Маги в доме читали что-то неразборчиво зубодробильное: не поймешь, то ли ругаются, то ли воспроизводят длинное заклятие. Но не надо быть ясновидящей, чтобы понять – их затея наверняка выйдет боком. Незнакомцы сеяли вокруг хаос, и Ергест не собиралась стать частью беспорядка. Самым разумным было сесть на коня и уехать подальше. Лежащий возле ступеней человек менял все, хотя, по сути, не являлся ее проблемой. Ергест мысленно обругала себя мягкосердечной идиоткой, тяжело вздохнула, отчетливо понимая, что наверняка пожалеет о своей жалостливости, осторожно извлекла бубен из мешочка с вышитым драконом и легко отбила незамысловатый мотив кончиками пальцев, призывая духа волка.

Огромный, размером с теленка, белый зверь появился словно из ниоткуда. Его шерсть казалась лунным сиянием в темноте, а отблески разгоравшегося пожара зловеще подсвечивали красным глаза. Чоно – сильный дух и вполне мог стать осязаемым, пусть и на короткое время. Волк шумно обнюхал мужчину, с чувством фыркнул, презрительно сморщил нос, зацепил зубами воротник куртки, одним махом закинул бесчувственное тело на спину и потрусил за шаманкой на край поляны.

Для осмотра раненого Ергест предусмотрительно выбрала место подальше от горящей избы. От магов, которые начали знакомство с пожара, можно было ждать чего угодно. Девушка указала волку подходящий, на ее взгляд, клочок земли. Чоно поджал лапы, осторожно опустился на живот, позволил стянуть со спины бесчувственного мужчину. С помощью огнива Ергест развела костер и смогла осмотреть раненого.

– А ты не только красавчик, но и везунчик, – резюмировала она, обнаружив, что по какой-то причине остатки куртки практически остановили кровотечение.

Если бы не эта случайность, мужчина был бы мертв.

– И дважды везунчик, потому что я смогу тебе помочь. Мой тебе совет, в следующий раз выбирай в спутники кого-нибудь более нормального. Маги до добра не доведут. Это точно.

Она отстучала новый приказ волку собрать сушняк для костра, а сама отправилась к колодцу за водой. Извлечение двух тяжелых деревянных ведер из колодца (даже при том, что они утонули не полностью, а ободки остались плавать над поверхностью) может показаться непосильной задачей. Попробуй, поддень дужку крюком журавля[15] да еще и в темноте. Но это если нет водного духа-помощника. Легко постучав кончиками пальцев по кожаной поверхности бубна, Ергест призвала дух лосося. Гибкое, мускулистое тело духа рыбы, блеснув серебряной чешуей в свете пожара, без всплеска вошло в воду. Теперь стоило Ергест опустить жердь журавля в колодец, Яргай тут же набрасывал дужку ведра на крюк. Вытащив полные ведра, шаманка поблагодарила помощника и отпустила.

Раны незнакомца выглядели скверно. Пять глубоких борозд, оставленных поперек груди когтями какого-то крупного зверя, принялись сочиться черной кровью, стоило только отлепить от них заскорузлую ткань одежды. От неровных краев в разные стороны расходилась пугающе черная сеть прожилок. Не надо быть гением в целительстве, чтобы понять – дело плохо.

– Похоже не такой уж ты везунчик, – сокрушенно зацокала языком шаманка. – Но не волнуйся. Сделаю, что смогу. А там уж как боги рассудят. Хотя с такими попутчиками лучше помереть сразу, не мучаясь.

Сначала следовало обработать раны, остановить кровотечение. Ведь потеря крови может убить так же, как и яд с когтей неизвестного зверя. Ергест взяла нож с широким лезвием и тщательно прижгла каждую рану. Кровь перестала сочиться, а пострадавший даже не очнулся; только выгнулся дугой да глухо застонал от боли.

«Оно и к лучшему», – решила Ергест, густо смазывая ожоги мазью из сосновой смолы, свиного жира, воска и трав.

Еще предстояло выжечь яд. Как ведьма-Цветана она понятия не имела, как вывести неизвестную отраву. Не зная, от чьих когтей пострадал незнакомец, противоядие не изготовить, даже если оно существует в природе. Но как шаманка-Ергест могла попробовать выжечь яд с помощью огненного духа. Вселить духа в бодрствующего человека можно, но сложно. Как правило, человек пугается и начинает сопротивляться. Тут и с бессознательным намучаешься. Да и духа нужно подбирать с умом. Он должен быть достаточно сильным, чтобы справиться с ядом, но при этом не навредить больному. Девушка расстелила на земле толстый войлочный коврик (только не хватало простыть, сидя на холодной земле), уселась, поджав под себя ноги, достала колотушку из лиственницы и ударила в бубен.

Пламя костра замерло на несколько секунд, словно прислушиваясь к дробному ритму бубна, затем разделилось на девять языков, завибрировало, заплясало в такт. Вскоре в желто-оранжевой глубине проявились маленькие саламандры: ярко-красные, ослепительно белые и даже несколько синих, извиваясь гибкими телами, самозабвенно танцевали в огне. Ергест позволила малышам порезвиться пару минут и поманила пальцем одну из красных ящерок. Огненный дух тут же выпрыгнул из огня, вскарабкался на открытую девичью ладонь, выжидательно блеснул глазками-бусинками.

– Здравствуй, Отана-дух. Прими мой дар и не откажи в помощи. – Ергест выложила перед острой мордочкой небольшое яблоко.

Саламандра обхватила яблоко языком и молниеносным движением умудрилась запихнуть фрукт в рот целиком. Как этот подвиг ей удался, осталось загадкой. В пасти полыхнуло, в воздухе разнесся аромат печеного яблока, ящерица судорожно сглотнула, довольно прикрыла глаза и облизнулась. Ергест осторожно ссадила духа на грудь раненого. Малышка деловито потопталась, принюхалась, звучно фыркнула, гибко растянулась на коже, яркая вспышка, и вот уже зловеще черные прожилки начинает заливать золотое свечение. На лбу раненого выступили крупные капли пота, он не захрипел, не забился в агонии, что девушка расценила как хороший знак.

– Ну, что ж. Я сделала все, что могла. Может, и выживешь, красавчик, – усмехнулась она, только сейчас рассмотрев гордый породистый профиль, высокие скулы и чувственный абрис мужских губ. – А ресницы-то какие роскошные. Черные, длинные, прям обзавидуешься. Опять же тренируешься регулярно. Вон какие мышцы… Только зря ты, красивый такой, к нам в лес забрел. Здесь зверье и местных-то недолюбливает, а уж чужих… И плевать им на внешность. Хищники. Им внутренности подавай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Эрдэнэ – единственная, избранная дракона или его «сокровище». Истинная пара. После возникновения проклятия драконы перестали слышать зов своих эрдэнэ и стали называть так своих фавориток.

Вернуться

2

Луу (или луа) – приставка к имени, обозначающая принадлежность к роду драконов.

Вернуться

3

Луу – обращение к дракону, луа, соответственно, к драконице.

Вернуться

4

Сувд – столица Империи драконов Ан-Шара.

Вернуться

5

В Империи существует несколько видов драконов. Огненный – способен дышать огнем и владеет магией огня. Представители этого вида славятся вздорным, вспыльчивым нравом. Водный – владеет магией воды, имеет гибкое змеевидное тело, обитает в водоемах. Штормовой – владеет магией воды, воздуха, иногда и огня (считается самым редким и сильным).

Вернуться

6

Энгийн – степное государство, расположенное рядом с государством ведьм Арадой.

Вернуться

7

Империал (серебряный или золотой) – монета Империи драконов. Сто медяков равны одному серебряному империалу, сто серебряных империалов равны одному золотому.

Вернуться

8

Зэрлэт Ергест – одно из степных имен героини. В переводе с языка королевства Энгийн – Дикий Чертополох.

Вернуться

9

Ведьмин шепоток – это когда ведьма шепчет «чтоб тебе подавиться» или «чтоб тебе споткнуться» и человек действительно подавиться или споткнется, но не задохнется, не вывихнет ногу, ничего не сломает. Является врожденной способностью и почти не требует затрат силы. Не путать с традиционным сглазом или проклятием.

Вернуться

10

Эл – обращение к эльфу, эль – к эльфийке. Например, в данном случае полное имя героя Петеш эл Царс.

Вернуться

11

Тогойж Бар (Крадущийся Тигр) – шаман, наставник Зэрлэт Ергест.

Вернуться

12

В Империи Ан-Шара проживает много народностей поэтому проще всего общаться на всеобщем языке.

Вернуться

13

Маги стихий отличаются от просто магов тем, что имеют врожденную способность управлять какой-либо из шести стихии (огнем, водой, воздухом, землей, металлом или деревом). Для этого им, как-правило, не нужны заклинания, достаточно хорошо развитого контроля над способностью. Свой дар могут временно усиливать при помощи артефактов, талисманов и т. п. Процесс призыва стихии зачастую довольно длительный и требует больших затрат силы.

Вернуться

14

Бытовые маги (заклинатели) – маги с небольшими способностями к магии, обученные бытовым заклинаниям. Стирка, уборка, выведение насекомых и т. д.

Вернуться

15

Журавль – разновидность подъемного механизма колодца.

Вернуться