Адалин Альгаротти
Дизайн под штампом

Пролог. Без шанса

На просторных улицах Чикаго изредка мелькали прохожие: кто-то спешил домой, ругая начальство за задержку; кто-то выгуливал собак, специально выйдя попозже; кто-то бродил в одиночестве.

Девочка, крепко сжимая в маленьком кулачке ленту от розового воздушного шара, громко засмеялась. Она пробежала чуть вперёд, убегая от отца.

– Камилла! Дочка, там дальше дорога, иди ко мне! – крикнул Генри и подхватил на руки дочку, когда она подбежала к нему.

– Папочка, я хочу к Одри, когда мы поедем домой? – Камилла положила голову отцу на плечо, обхватив ручками его за шею.

– Сейчас вернемся в отель за вещами и поедем в аэропорт, – Расселл прижал её к себе сильнее, укрывая от капель начинающегося дождя.

Генри мягко улыбнулся, когда Камилла дёрнула ногами, желая снова оказаться на земле. Маленькая, юркая и так сильно напоминает свою старшую сестру.

Мужчина любил дочерей одинаково – даже не понимал как можно собственного ребёнка недолюбливать. Он умилялся с Камиллы и сильно гордился старшей. Одри так стремилась к своей мечте – открыть собственную галерею, и Генри поражался тому, насколько же всё-таки она похожа на него.

– Папочка, – Камилла остановилась перед отцом, запрокидывая голову, чтобы увидеть любимые глаза с едва заметными лучиками морщинок в уголках глаз, – пойдём быстрее, ты можешь заболеть, а Одри и мама будут переживать за нас.

Расселл рассмеялся от того, как его маленькая девочка пыталась казаться по-взрослому строгой. Дождь и правда усиливался, и, чтобы она не успела простудиться, Генри ускорил шаг. Камилла, не желая опять оказаться на руках, снова убежала вперёд.

Прыгая по небольшим лужам, она смеялась, представляя как завтра будет рассказывать любимой сестрёнке об их с папой поездке.

В нескольких улицах от них белая «Bentley» обогнала промчавшееся серое авто – Мелани расхохоталась, несколько раз просигналив.

Дэвид, потянувшись к подстаканнику за напитком, поражённо усмехнулся. Его брат точно идиот и слепой в придачу – как можно разводиться с такой женщиной?

Прибавив скорости и не отвлекаясь от дороги, Фостер легко лавировал между несколькими машинами. Догнав Мелани, он подрезал её, заставляя резко затормозить. Дэвид съехал на обочину, дожидаясь пока Уайт проклянёт его на всех языках мира и снова заведёт машину.

– Дэвид, ты долбаный псих! – проорала Мелани, испепеляя взглядом автомобиль Фостера. – Когда я приеду и дождусь тебя, то сверну шею! Что если бы я покалечилась?!

– Не пищи, курочка, – поморщился мужчина от головной боли, резко срываясь с места. – Кто ещё кого будет ждать, любимая.

Мелани скрежетнула зубами, ударив по рулю, и тоже завела машину. Моросящий дождь превратился в ливень, из-за чего девушке пришлось снизить скорость. Промчавшие машины со свистом, едва вписались в поворот.

Сильнее сжав руль, мужчина свободной рукой провел по лицу, стирая выступившие капли пота. Завибрировавший телефон, брошенный и благополучно забытый на пассажирском сиденье, привлёк внимание. Проигнорированная педаль тормоза была успешно заменена газом. Дэвид дёрнулся в сторону: из-за ливня и его же невнимательности мужчину занесло на очередном повороте.

– Чёрт, Фостер! – Мелани ругнулась, сильнее надавливая на педаль. Азарт и веселье пропали, оставляя только лишь липкий страх, как предвестник чего-то ужасного.

Поблагодарив богов за то, что в такое время на улицах было от силы человека три, девушка выдохнула, пытаясь собраться. Раздражённо тапнув пару раз по экрану мобильника, Мелани старалась не отвлекаться от и так ужасной дороги.

Дэвид, всё ещё пытаясь в слепую нашарить мобильник, проморгался. Перестав бесполезно шарить рукой в воздухе, он провёл ею по лицу, надавливая на глаза – чёртова пелена не сходила, и дорогу с каждой минутой видел всё хуже.

Просигналив и тщетно пытаясь дозвониться до Дэвида, Уайт экстренно пыталась придумать как повлиять на состояние мужчины. Переведя взгляд с машины на дорогу, Мелани резко дала по тормозам. Впервые в жизни она жалела, что не может сделать так с временем.

Kim Min JiPark Se Jun – Empty Mind

Уже через считанные секунды она наблюдала за тем, как маленькая девочка выбегает на дорогу и счастливо оборачивается к отцу, остановившемуся в паре шагов от неё.

Секунда.

Серый автомобиль, не успев затормозить из-за мокрого асфальта, сбил ребёнка. Машину занесло в сторону, Генри от резкого и неожиданного удара упал на спину, слыша визг тормозов. Подушки безопасности сработали мгновенно – только защищая совершенно не того человека.

Секунда.

Камилла, сдавленно крикнув, от резкого столкновения несколько раз перевернулась на капоте машины. Оставив сетку трещин на лобовом стекле, малышка упала на асфальт. Большие голубые глаза-блюдца смотрели на темное небо усыпанное звездами.

Ещё секунда. Две.

Сердце бешено стучит, разгоняя по крови накатывающий лавиной ужас. У всех.

Маленький кулачок, до этого крепко и бережно сжимающий атласную ленту, разжался, отпуская розовый шар в небо. Глаза закрылись, сознание больше не выдержало боль. Камилла больше не видела созвездия, не видела ужаса, застывшего на лице любимого папы, не видела как её шарик улетает высоко – навстречу ночному небу. Генри, закричав, с трудом поднялся и кинулся к дочери.

Мелани с пятой попытки смогла справиться с ремнём безопасности. Схватив телефон, она кинулась к малышке и её отцу, дрожащими пальцами пытаясь набрать номер экстренной службы.

Расселл опустился на колени перед Камиллой. Словно на автомате, проверил есть ли пульс, стараясь не двигать ребёнка. Вся его боль была не столь важна и задвинута на самый последний план. Тихо простонав, малышка затрепетала ресничками, пытаясь вновь приоткрыть глаза. Мужчина облегченно выдохнул – его дочь жива, самое страшное позади.

– Вызовите скорую! – он обернулся назад, не замечая ни Мелани, ни того, что сейчас делал водитель. Всё его внимание сейчас было сосредоточено на одном человеке – его маленькой девочке.

Неподвижность Камиллы пугала, самые ужасные мысли лезли в голову и не давали сделать нормально вдох. Он видел в какой неестественной позе она лежала и даже не пыталась повернуться или хотя бы просто пошевелиться.

– Произошла авария. Машина сбила ребёнка, – голос привлёк его внимание, прорезаясь сквозь шум в ушах, – Мелани уже сидела рядом, вызывая скорую помощь. Случайно оперевшись кистью на асфальт с кровью, она брезгливо одернула руку. – Девочке года четыре. Улица Дирборн-стрит…

Все голоса, подробности произошедшего и проливной ливень отошли на второй план, звуча где-то на подкорке сознания. Генри замер над девочкой с зависшими в воздухе руками. Если он прав и у неё травма позвоночника, то её ни в коем случае нельзя трогать до приезда врачей.

– Папочка…

Генри сначала подумал, что ему показалось, но когда малышка разлепила глаза полные слëз, мужчина постарался как можно ободряюще и ласково улыбнуться. Он был готов отдать все, что угодно, лишь бы забрать сейчас всю боль дочери себе. Генри не мог поверить, что это сейчас происходит с его маленькой любимой девочкой.

– Папочка… – Камилла попыталась повернуть голову, чтобы лучше видеть папу, но не вышло, – …шарик ул-летел…

– Ничего, милая моя, ничего… – Расселл был готов выть от беспомощности.

Он даже не мог обнять дочь, успокоить её, погладить по кудрявым локонам и стереть с веснушчатых щёк скатившихся слезы. Слишком был велик риск.

– Купим новый, ещё красивее будет. Ты только не закрывай глазки, милая. Сейчас нельзя спать.

Спустя такие долгие, казалось, что растянутые в целую вечность, несколько минут, ночную тьму разрезали световые сигналы скорой помощи. За ними мчались машины полиции. Их сирены оглушали, но не перебивали стук собственного сердца.

***

В Нью-Йорке во всю кипела ночная жизнь. Однако в загородном жилом посёлке только в нескольких домах в окнах горел свет. В семейном коттедже Расселлов уже давно была тишина, пусть в спальне Одри и горел забытый уснувшей девушкой свет.

Предстоящие экзамены, помощь сестре с учебой и подработка у папы в компании стали частыми предвестниками бессонных ночей. Или частых практик сна прямо за рабочим столом. Жаловаться Одри не спешила – её никто не заставлял разрываться между образованием, работой и мечтой.

Это был её выбор, и она не жалела, – знала, что если будет просто сидеть на пятой точке смирно и ходить по разным мероприятиям с родителями, то ничего не добьётся. Видя своих однокурсниц, Одри поражалась тому, что они надеялись только на деньги родителей и удачу. Она не считала себя лучше кого-то, но и опускаться до такого уровня не хотела.

– Одри! – Элизабет распахнула дверь в комнату дочери, не докричавшись до неё с коридора. – Одри, вставай!

Промычав что-то нечленораздельное, Одри повернула голову в сторону матери, приоткрывая глаза. То, что еще была глубокая ночь, она не сомневалась, а вот то, что её мать сейчас не спит, а стоит на пороге её комнаты, вызывало несколько вопросов.

– Одри Скарлетт Расселл, ты сейчас же встаёшь! – справившись с поясом халата, Элизабет осмотрела дочь. – У тебя есть не больше двадцати минут.

– Что происходит? – спросила девушка, разминая затёкшую шею.

– Миссис Расселл, через сколько машина должна быть готова?

Одри перевела непонимающий взгляд на водителя, пытаясь найти хоть малейшие ответы. Она надеялась, что хотя бы водитель, с которым у неё всегда были хорошие отношения, и он даже помогал ей сбегать от матери, объяснит, к чему вся эта суматоха.

– Двадцать минут.

Блейк кивнул. Он бегло махнул головой, давая понять девушке, что всё серьёзно, и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. Элизабет молчала. Одри не оставалось ничего, кроме как начать искать вещи среди хлама, который скопился в комнате.

– Генри и Камилла попали в аварию, – холодно бросила Элизабет, будто ей было вообще всё равно, а эти сцены она устраивала ради шоу. – Они сейчас в больнице, в Чикаго, и если ты хочешь успеть вместе со мной к ним, то советую шевелиться быстрее.

Расселл замерла на месте, перестав бессмысленно бродить по комнате в поиске телефона.

– Что с ними, мама? – одними губами прошептала девушка. Элизабет молчала, смотря на побелевшую от страха дочь. – Не молчи, пожалуйста!

– Камилла в реанимации, так что будь добра, поторопись или я уеду без тебя, – все же ответила она и вышла из комнаты, крича что-то прислуге.

Оцепенев, Одри посмотрела на захлопнутую дверь, пытаясь осмыслить то, что сейчас услышала.

Авария? Папа и Камилла в больнице? Нет-нет-нет, этого не может быть. Все ведь должно было пойти по-другому. Они должны были вернуться завтра днём. Сестра не отставала бы остаток дня от неё, а папа помог бы с пробелами в проектах. Ни авария, ни тем более отец и сестра в больнице в соседнем городе. Это всё было больше похоже на дурной сон.

Облокотившись бёдрами об стол, Одри пыталась сообразить, что ей сейчас делать: пытаться дозвониться до отца и узнать, что это всё бред, выдуманный мамой? Бегать по всему дому, ища какой-то вшивый платок, как мать прямо сейчас? Стоять в ступоре точно нельзя. Нет. Она нужна им. Они нужны ей. Самые близкие и дорогие люди. Те, кто всегда рядом с ней и кто всегда поддерживает её. Сейчас им просто нужно ненадолго поменяться местами, а потом всё будет как прежде.

Распахнув окно, Одри смахнула скатившиеся по щекам слёзы. Нельзя сейчас плакать, не время. Она быстро соберётся, и когда они с мамой приедут в больницу, то всё будет хорошо – с Камиллой и папой ничего не случится, и они всей семьёй поедут обратно в Нью-Йорк.

Но как бы сильно Одри не сдерживалась, слезы все равно не прекращались, а руки предательски дрожали. Самые ужасные мысли лезли в голову, не давая нормально сделать вдох. Камилла в реанимации… А что с папой? Почему мама не сказала о нём ровным счетом ничего? Одри знала, что мать не питала особой любви не только к дочерям, но и к собственному мужу. Но как можно оставаться такой непробиваемой снежной королевой, когда, казалось, самые близкие и дорогие люди находились в больнице, и сейчас врачи боролись за их жизни?

Быстро натянув джинсы и свитер, Одри схватила телефон и ветровку, услышав, как хлопнула дверь в родительскую спальню. Элизабет никогда так не делала и ругала за такие вольности Одри и Камиллу. Сейчас она дала понять: время вышло.

В последний раз смахнув с лица солёные дорожки, Одри постаралась улыбнуться своему отражению в зеркале, но получилась кривая гримаса, которая никак не давала мыслям покоя: всё не хорошо и хорошо не будет. Но девушка уже спускалась на первый этаж, где её ждала мать. Не говоря ни слова они сели в машину, а водитель и так всё знал: куда ехать, на какой скорости и что сейчас не нужно задавать лишних вопросов.

***

В приёмном отделении больницы творился полный хаос. Перестрелка недалеко от банка, после которой раненых везли прямиком сюда; авария, привлёкшая к себе внимание журналистов, семьи водителя. И простые больные, поступившие в отделения больницы за несколько дней.

Медсестра-регистратор изо всех сил старалась отвечать на вопросы всех родственников и терпеть угрозы в свой адрес. Но такого она ещё не видела. Пусть девушка и работала тут совсем немного, но экстренные ситуации и массовые преступления, в ходе которых было множество пострадавших, она видела, однако сейчас творился настоящий кошмар.

Элизабет, не обращая ни на кого внимания, прямиком шла в сторону регистратуры. громко стуча каблуками и осматриваясь по сторонам. Она с удовольствием отметила про себя, что журналистов в отделении нет.

Одри пыталась догнать мать, на ходу смахивая прилипшие влажные пряди с лица. Она знала свою мать и знала, что её молчанье – это всего лишь затишье перед бурей, а точнее – огромный скандал. Правда сейчас Одри очень надеялась, что хоть что-то святое осталось в этой сумасшедшей женщине.

– Девушка! – крикнула Элизабет, плюхнув сумку на стойку регистратуры, чем напугала медсестру и стоящих неподалёку людей. – К вам несколько часов назад поступили мужчина и маленькая девочка – Генри и Камилла Расселл.

– Прошу вас, подождите минуту – нужно проверить, – кивнула Мелисса, как было написано у неё на бейдже, и уткнулась в монитор, пытаясь найти нужную информацию. – Да, они поступили к нам в час сорок ночи. Сейчас ими занимается доктор Свон, я провожу вас к нему. Только, пожалуйста, сохраняйте спокойствие и сильно не кричите. Уже ночь, а больным нужен покой.

– Вечный? – фыркнула Элизабет, а Одри и Мелисса шокировано уставились на неё.

– Прошу за мной, – поджала губы медсестра и, указав рукой в нужное направление, прошла вперёд.

По дороге уточнив у какого-то врача в кабинете сейчас мистер Свон, Мелисса провела Одри и Элизабет к нужному кабинету. Однако, к своему удивлению, они заметили у самой двери двух мужчин.

– Это господин Фостер и его младший сын – Даниэль Фостер, – девушка заметила непонимающие взгляды и поспешила объяснить: – Дэвид Фостер был за рулём автомобиля, который сбил вашу дочь, миссис Расселл.

– Я не спрашивала кто они, деточка. Думаешь, я не знаю эту семейку? Я хочу знать, что эти господа тут забыли? – язвительно пролепетала женщина, вздернув бровь.

– Мама, пожалуйста, давай сначала узнаем, что с папой и Камиллой, – взмолилась Одри, а мать лишь подняла ладонь, давая понять, что сейчас лучше молчать.

Оставив медсестру и дочь, Элизабет прошла вперёд и, не стуча, распахнула дверь в кабинет нужного врача. Фостеры были благополучно ею проигнорированы.

– Мисс Расселл, вам принести успокоительное? – девушка повернулась к замершей на месте Одри. – Вы очень бледны.

Она посмотрела на Мелиссу, несколько секунд пытаясь понять, чего от неё хотят. И, моргнув, покачала головой.

– Спасибо, Мелисса, но я лучше подожду свою мать. Вам ничего не известно, что с моим отцом и сестрой?

– К сожалению нет, мисс Расселл, – она поджала губы и, ободряюще улыбнувшись, развернулась к выходу из отделения.

Одри сделала глубокий вдох и попыталась успокоить бешеное сердцебиение, казалось, что сердце возьмет и выпрыгнет из грудной клетки.

Прикрыв глаза и оперевшись на стену, попыталась внушить себе, что всё будет хорошо. Пусть внутри всё вопило об обратном.

– Девушка? – не сразу поняв, что обращаются к ней, Одри открыла глаза. – Вам плохо? Позвать врача? – мужчина стоял прямо перед ней, стараясь поймать взгляд.

– Нет, спасибо, – подняв на него расфокусированный взгляд, девушка поняла, что перед ней сейчас находился, судя по всему, брат виновника всего происходящего. – Простите, вы…?

– Даниэль Фостер, – он подхватил Одри под руку, когда она сделала шаг вперёд и чуть не упала на пол из-за дрожащих ног. – Давайте вы присядете?

Так хотелось сейчас крикнуть, чтобы её не трогали. Никто. Какого чëрта прицепился?! Какая ему вообще разница?! Но она уже кивнула и с оказанной помощью сидела на лавочке.

– Одри Расселл, – прошептала одними губами, зная, что этот человек поймёт всё без лишних слов.

– Я могу сейчас извиняться и пообещать вам, что всё будет хорошо, но прекрасно понимаю, что от этого легче не будет, – Даниэль опустился перед девушкой. – Но поверьте, это дело безнаказанным не останется.

Одри подняла на него взгляд: пустой и безжизненный. Она не понимала, зачем он сейчас всё это говорит? Зачем, если сам понимает, что от слов толку, как сейчас от нее?!

– За рулëм были не вы, иначе сейчас не сидели бы тут, – девушка постаралась сосредоточиться на чём-то помимо мучительного ожидания новостей. – Так зачем просите прощение?

– Вы правы, за рулëм машины был мой брат. Он, как бы мне не хотелось, часть моей семьи, а следовательно…

– Вы сделаете всё возможное, чтобы он вышел из воды сухим?

– Нет конечно, – Даниэль прекрасно понимал, что, по сути, другие так и сделали бы. – Я, наоборот, сделаю всё, чтобы его нашли как можно скорее.

Одри непонимающе качнула головой. Этот псих ещё и сбежал?

– Моя жена ехала следом за Дэвидом и, когда произошла авария, помогала вашему отцу.

– Тогда где она? Где полиция? Почему никто не занимается этим делом, почему никто не может даже нормально объяснить?! – крикнула Одри, разводя руки. Она осмотрелась по сторонам и, как и думала, не увидела ни одного человека в форме.

– Они забрали Мелани в участок, как и свидетеля. Сейчас выясняют детали аварии.

– Почему вы тогда не в участке? Не поддерживаете жену?

– Почему вы не разносите отделение и не кидаетесь на меня, обвиняя в том, что мой брат – убийца?

Одри укоризненно посмотрела на Даниэля. Он сжал её руки, сложенные на коленях, и ободряюще улыбнулся. Ему самому сейчас хотелось верить в то, что с маленькой девочкой всё будет хорошо.

Услышав где-то в глубине коридора до боли знакомый голос, Расселл подняла голову. Генри стоял в самом конце помещения и разговаривал с господином Фостером.

Не веря своим глазам, Одри вскочила с лавочки и, проигнорировав потемнение в глазах, побежала к отцу.

– Папа! – мужчина, до этого момента не замечавший дочь, развернулся на отчаянный крик. В тот же миг на него налетела дочь. – Господи, папа ты жив…

Сжимая руками плечи отца и уткнувшись лицом в грудь Генри, Одри разрыдалась.

– Девочка моя, – он крепко обнял девушку и поцеловал в макушку. – Маленькая моя, всё хорошо. Я здесь, я рядом с тобой, слышишь меня?

Чувствуя как дрожит всё тело, Расселл отстранилась от отца, заглядывая в такие родные и любимые глаза. Она так боялась, что больше не сможет этого сделать.

– Что произошло, папа?

– Камиллу сбила машина, когда мы переходили дорогу.

– Я это знаю, папа, – Одри нахмурилась. – Как она?

– Я вашу поликлинику разнесу к чертям собачьим! – Элизабет вышла из кабинета, разве что только не выбив ногой дверь. – Если я не увижу свою дочь и подонка, который сделал это с ней, то поверьте, вам лучше не знать, что я сделаю!

– Миссис Расселл, пожалуйста, имейте уважение хотя бы к другим пациентам! – мистер Свон показался вслед за женщиной. – Я сделал всё возможное, чтобы ваша дочь сейчас была жива, что будет дальше от меня не зависит.

Злобно ткнув пальцем в его сторону, миссис Расселл развернулась в сторону, откуда послышался кашель. Увидев мужа, обнимающего дочь, она наклонила голову. Изучая каким-то странным взглядом стоящих рядом Фостеров, Элизабет медленно подходила к ним.

– Роберт Фостер, давно не виделись, – на грани насмешки. – И где же твой отпрыск? Что-то я не вижу ни его, ни твоей жены. Кстати, о жёнах, Даниэль, дорогой мой, давно не виделись. Слышала, что у тебя появилась дочь, но ты разводишься. Как так?

– Мама, прошу, давай не здесь, – Одри, находясь в шаге от истерики, попыталась сделать шаг в сторону матери, но папа лишь сильнее сжал её ладонь.

– Элизабет, хватит, – он посмотрел на жену, не понимая, как мог прожить с ней больше двадцати лет. – Наша дочь в реанимации, а ты начинаешь устраивать концерты!

Всем резко стало неловко. Даниэль и Роберт отошли от семьи, пусть им сейчас так не казалось. Ещё несколько часов назад они вместе с Генри и Камиллой встречались в ресторане на бизнес встречи, а сейчас узнают, что Дэвид сбил ребёнка.

Но Элизабет было не остановить. Если она что-то начинала, то заканчивала это с грандиозным скандалом. Пусть ей было сейчас откровенно плевать, но она должна на людях быть примерной матерью.

В тишине ночной больницы и благодаря эхо все отчётливо слышали чьи-то быстрые шаги. Доктор прошёл к лестничному проему, желая узнать, что произошло.

– Мистер Свон, срочно пройдите в сорок пятую палату! – Мелисса прибежала на этаж, хватаясь за руку врача. – Девочка после аварии, срочно нужна реанимация. Миссис Пит уже там, но нужны вы!

Сорвавшись с места, мужчина на ходу давал распоряжения медсестре. Быстро поднявшись на этаж выше и пробежав почти весь пролёт этажа, Свон распахнул двери в палату. Аппарат пищал, показывая прямую линию. Джослин Пит занималась экстренной реанимацией, а Мелисса умчалась за нужными препаратами, названными врачом.

Одри, Генри и Фостеры с ужасом смотрели за тем, как в палату вбегали новые врачи, а другие выбегали, что-то крича коллегам. Элизабет стояла в стороне и предпочитала оставаться спокойной, чем рыдать под окном палаты, как её старшая дочь.

Генри обнимал дочь, стараясь отвернуть её от палаты Камиллы. Ей не должно быть сейчас больно, никогда не должно. Он хотел уберечь дочь от этого, не хотел, чтобы его дети расплачивались за его грехи. Ведь в чем может быть виноват четырёхлетний ребёнок?

Медсестры запахнули шторы в палате, лишая хоть какой-то известности. Казалось, что пищание аппарата и стук собственного сердца слился воедино с гомоном происходящим вокруг. Медсестры бегали туда-сюда, приходили новые врачи. Секунды переросли в минуты, тянувшиеся вечность.

– Это всё из-за вас, – привлекла к себе внимание Элизабет. Она сложила руки на груди и внимательно посмотрела на Роберта и Даниэля. – Из-за твоего сыночка моя дочь сейчас может умереть!

– Мама!

– Молчи, Одри! – она развернулась в сторону девушки.

Мужчины предпочли проигнорировать выпад Расселл, предполагая, что это из-за нервов и переживания за дочь. Но Элизабет даже не собиралась успокаиваться и оставаться в стороне.

– Где он сейчас?! Мало того, что сбил ребёнка, так ещё и сбежал с места происшествия!

– Элизабет, успокойся! – в области груди неприятно кольнуло, но мужчина предпочёл сконцентрировать внимание на слетевшей с катушек жене. – Как ты не можешь понять, что сейчас не время?! Дома будешь всё высказывать!

– Папа, пожалуйста, ты хотя бы не реагируй, – проскулила Одри и отошла от отца ближе к окнам в палату сестры – ничего не было видно, лишь силуэты.

Генри кивнул, делая глубокий вдох, давшийся с трудом. Протёр платком вспотевший лоб и оперся рукой о стену, пошатнувшись.

– Папа? – Одри обернулась.

– Всё хорошо, дочка, не переживай.

– Генри, уверен? Может воды? – Роберт оказался рядом с мужчиной, подавая бутылку.

Благодарно кивнув, Расселл сделал несколько глотков и закрыл глаза, стараясь дышать полной грудью. Тошнотворный ком лишь сильнее подкатил к горлу, а боль в груди усилилась в несколько раз.

– Приношу свои соболезнования, – Свон вышел из палаты, снимая маску с лица. – Мы старались сделать всё возможное, но травмы были несовместимые с жизнью. Простите.

Одри немигающим взглядом вцепилась в доктора, чувствуя, как глаза опять начинает щипать от подступающих слез. Элизабет ахнула и поднесла руку к лицу – слишком неискренне, слишком наигранно – это заметил бы даже слепой.

Опасно побледнев, Генри схватился за сердце, навалившись на стену всем весом. Хватая ртом воздух и сползая по стене, он неотрывно смотрел на окна палаты своей умершей дочери.

Роберт быстрее всех среагировал, оказавшись ближе. Подхватив друга и усадив его на ближайшую скамью, он отступил, уступая место врачу.

– Срочно носилки и готовьте операционную! – доктор распахнул рубашку мужчины и ужаснулся, увидев жёлтые гематомы и опухоль в области рёбер.

Быстро переложив Генри, врачи немедленно отправились в операционную, оставив Одри и Даниэля с Робертом за дверями.

Разрыдавшись в голос, Одри сползла по стене. Зарывшись пальцами в волосы, она сильно их оттянула у корней, в надежде, что физическая боль перекроет душевную.

Чувствуя чьи-то руки на плечах и успокаивающий голос, она больше не находила в себе ни сил, ни слез. Осталась пустота. И темнота, захватившая сознание.

***

На методичный голос то ли судьи, то ли прокурора, Одри никак не отреагировала. С того дня, когда девушка потеряла сразу и папу, и сестру, она находилась словно в другом мире. Где-то у себя в голове.

Сидя в зале суда, Одри сейчас больше всего на свете желала оказаться дома и забиться в самый дальний угол. Всё это (не) могло быть реальностью, у них ведь всё было (не) хорошо.

Девушка зажмурилась, когда назвали причины смерти Генри и Камиллы. Она до сих пор не могла принять реальность, в которой ей придётся существовать.

– Одри, успокойся или покинь помещение, тебе не пять лет, веди себя подобающе, – Элизабет склонилась к дочери, замечая, как по её щекам стекают слезы.

Но успокоиться было трудно – нереально. Всё это казалось дурным сном, который никак не мог прекратиться.

Безэмоциональность матери раздражала. Одри понимала, что на людях нужно держать лицо, чтобы все детали что нет никаких изъянов. Но сейчас, когда умерло два самых близких человека, можно было проявить хоть немного искренности.

Все эти слова, доказательства, допрос свидетелей, действовали на девушку с удвоенной силой. Она каждую секунду проживала заново ту ночь.

Ночь приносит с собой кошмары и забирает у тебя самое ценное…

Смотря на Дэвида, сидящего на обвинительной скамье и в наручниках, Одри не испытывала радости или ликования от того, что убийца найден и пойман. Нет. Ей было на него всё равно – пусть хоть всю жизнь сайгаком по лесам бегает от полиции. Она хотела, чтобы папа и сестра снова были с ней.

Она не помнила ничего с того момента как отцу стало плохо. Помнила, лишь когда ей рассказали о его смерти, когда она очнулась в палате. Одри казалось, что это она умерла, а не они. Она умерла вместе с ними – осталась лишь оболочка.

Одри не помнила ни как оказалась в Нью-Йорке, ни похорон. Только лишь очнулась от пелены, когда мать сообщила о том, что Дэвид был найден.

– …признать Дэвида Фостера виновным в…

Одри нахмурилась. Она знала, что Дэвид никак не отвертится от закона. Знала, что его признают виновным. Но срок… Он казался ей ничтожно маленьким по сравнению с тем что он сделал.

Крики Дэвида о том, что Одри и все, кто ей дороги, ещё пожалеют; о том, что Даниэль и Роберт для него больше ничего не значат – было последним, что Одри услышала от этого человека. Слова засели глубоко в подсознании.

Сразу же после судебного заседания, Одри сбежала. Она была в курсе всех событий и понимала, что Элизабет останется ещё на несколько дней в этом проклятом Чикаго. Потому она уговорила водителя отвезти её в Нью-Йорк – на кладбище.

Она несколько часов сидела перед могилами папы и сестры. Одри не хотела верить, что это происходит. Но жизнь била, не щадя. Ей было страшно даже задумываться, что её ждёт дальше?

Глава I. Дрянное день рождения

Чикаго встретило Одри проливным ливнем и затянувшимся серыми тучами небом. Выкинув стаканчик «Starbucks» с давно выпитым латте, она быстро нашла взглядом знакомую машину. Даже не успев сильно промокнуть, быстро шмыгнула в авто и уже с пассажирского места закинула рюкзак на заднее сиденье.

– Это последние дни апреля? – фыркнула Одри, выдвинув зеркальце, и попыталась привести волосы в более-менее нормальный вид. – Кошмар.

– И тебе здравствуй, подруга, – хохотнула Ева. – Вижу, что день рождения совсем не поднимает тебе настроение.

– Твой звонок в два часа ночи и серьги, которые не доходили купить руки, зарядили меня прекрасным настроением, – хмыкнула Одри. – Но вот ливень и в правду подпортил день.

– Оставь эту прядь в покое. Такое чувство, что ты сейчас себе все волосы вырвешь, – Ева с улыбкой наблюдала за подругой.

– С удовольствием сделаю это с Джуди, если она мне до сих пор не сбросила варианты площадок, – кивнула Расселл, включая на телефоне звук. – Как галерея?

– На днях купили три картины. Было такое чувство будто мужику вообще всё равно, что он покупает. Или он просто вышел в магазин за хлебом, но потерялся и забрёл к нам.

– Ева, душа моя, я сейчас все твои чёрные пакли повыдергиваю! – Одри злобно зыркнула на подругу через зеркало. – Ты продала картины этому типу?

Невилл весело рассмеялась. Если бы не рабочие обязанности и вежливость, то она, не раздумывая, выкинула бы этого гения бухгалтерии на улицу.

– Я, конечно же, нет, а вот Лукас – да.

Простонав, Расселл откинулась на сиденье. Лукас точно сошёл с ума. Что он творил?!

– Невилл, тебе просто повезло, что он твой муж. Иначе – убила бы, не отходя от места.

Остановившись на светофоре, Ева достала из бардачка небольшую визитку. С сомнением повертев её в руке, всё же отдала Одри.

– Какого чëрта вы пустили его в галерею?! – рявкнула Одри, прочитав имя, написанное на клочке картона.

– Мы внесли его в чëрный список, и охрана в курсе, что его нельзя пускать ни в офис, ни в галерею, – девушка напряжённо следила за подругой, ожидая бурю. – Всё совсем плохо?

Одри промолчала. Она прекрасно поняла, про что говорила Ева. Девушка хоть и старалась изо всех сил держать компанию на плаву, но то, в каком финансовом состоянии она была до прихода Одри, отняло очень много времени, чтобы разобраться со всеми долгами, в которые влезла мать.

Несколько лет всё было относительно хорошо, но только недавно откуда-то вылез левый поставщик. И теперь, помимо организации показа, девушка ещё пыталась как можно быстрее разобраться в ситуации. Приятного было мало.

– Остановишь у офиса? – оставила подругу без ответа Одри, пытаясь найти нужный документ в телефоне.

– Опять всю ночь там проторчишь? – прищурилась Ева. – Чëрт с тобой, всё равно не переубедить.

Усмехнувшись, Одри обняла Еву. Эта девушка – единственный человек, который был с ней с самого начала. Одри никогда не забудет, как Невилл игнорировала выходные, вместо них помогая ей с делами фирмы. И как потом им после их ночных посиделок приходилось менять и окна, и мебель.

Ева была самым близким человеком для Одри после того, как не стало отца и сестры. Да, моментами она была резковата, но и Одри не отставала.

На неё злиться было просто невозможно, обижаться – тоже. Поэтому её звонок в два часа ночи не разозлил, а наоборот поднял настроение. Одри всё равно не спала, а работала над новой коллекцией. А курьер с огромным букетом и подарком удивил её. Было обидно оставлять цветы, но несколько часов он всё-таки радовал девушку.

Одри была, конечно, счастлива увидеть серьги, которые давно хотела, но по-настоящему счастливой её сделало внимание подруги. Ева всегда всё замечала и читала её, как открытую книгу. Иногда это напрягало, но ведь в конце концов в жизни должен быть такой человек: которому не страшно или не стыдно прийти и пожаловаться на дурное настроение или попросить помощи.

Пусть у неё и день рождения, но отмечать его она не собиралась так же, как и прошлый и позапрошлый раз. В общем, как и всегда после аварии. Самый главный подарок девушка уже получила – искренние поздравления по телефону от Евы, да и просто внимание подруги. А ещё представление о том, сколько же времени она потратила на то, чтобы устроить сюрприз.

– Сегодня не смогу, – поджала губы Одри, увидев напоминание о встрече. – Нужно сходить на мероприятие к одному человеку.

Пусть эта затея всё ещё и казалась дрянной, но и отказаться было бы неправильно. К тому же это не первый раз, когда сразу после перелёта нужно мчаться на какое-нибудь мероприятие. Да и выбора ей, в принципе как и раньше, не оставляли.

Разумеется Одри никто ни куда не собирался тащить. Просто это было больше как ультиматум – ты приходишь на мою «вечеринку», а я тебя не трогаю. И этого хватало, чтобы чаша весов склонялась к походу на эту церемонию лжи вперемешку с лицемерием. И практически всю свою жизнь Одри так и жила: выбор вроде бы и есть, а вроде – нет.

Быстро попрощавшись с Евой, Одри выскочила из машины. Прошла ближе к зданию и вдохнула полной грудью. Во время дороги дождь плавно перешёл на «нет» и оставил после себя лишь небольшие лужи и свежий воздух.

Одри любила весну и любую её погоду. Но во время дождя, в любое время года, она предпочитала прятаться за стенами офиса или квартиры. Несмотря на то, что прошло уже пять лет, дождь оставался неприятным напоминанием о произошедшем – авария оставила достаточно глубокий шрам и в душе, и в памяти.

Как только Одри переступила порог офиса, казалось, что все перестали даже дышать. Забрав некоторые документы у сотрудников и получив новую порцию поздравлений, девушка прошла к себе в кабинет. Кинув папки на стол, она облокотилась на него и, опустив голову, вздохнула.

Подписав нужные договоры и потратив добрые три часа на поиски площадки для показа коллекции, Одри наконец-то смогла вырваться из офиса. Перебравшись на последний этаж здания, она с лёгкостью открыла дверь в студию.

На рабочем столе, её ждала стопка детских работ. Ева заменяла Одри на последних двух занятиях из-за внезапной поездки в Италию. Даже несмотря на то, что Невилл была моментами грубоватой, дети всё равно с удовольствием приходили на занятия, когда Одри заменяла подруга.

Рисование – самая лучшая медитация. Никакие йоги и дыхательные гимнастики не сравняться с этим. Одри не считала себя маленьким ребëнком, да и повзрослеть ей пришлось рано, но радоваться таким простым вещам, как новым кисточкам или купленной краске, она не могла перестать. Девушка была готова часами бродить по разным художественным лавкам. Там она могла затеряться среди многочисленных прилавок и не думать ни о каких проблемах. Они её просто не могли достать.

Возможно, кто-то назовёт её дурой, и Одри, наверное, согласится. Ей досталась компания, приносившая достаточно неплохой доход. И связана она была так же с искусством и рисованием. Однако модельер – не то, о чем Одри мечтала. Это не было её целью, не было мечтой.

Студия дизайна и графики для детей, которые также разделят вместе с ней любовь к творчеству – вот к чему она стремилась годами. Одри любила проводить время с детьми, а учить их тому, что сама любишь – лучшее, что только можно представить.

Не сразу и далеко не с первой попытки, но всё-таки она смогла воплотить мечты в реальность. Ей повезло, что здание, в котором находился офис, практически пустовало. Это до сих пор оставалось загадкой, ведь оно в достаточно элитном районе Чикаго.

Одри улыбнулась, рассматривая рисунки. В такие минуты она была счастлива. Никакие деньги мира, показы мод и даже карьера не могли заменить те самые часы, проведённые с её маленькими учениками.

Их вопросы, улыбки и рассказы о том, что происходило у них в жизни, переносили девушку в совсем другой мир. Мир, в котором всё хорошо, где папа и сестра рядом с ней; где её любят и ценят; где она с радостью открывает много нового маленьким ребятам, иногда больше похожими на обезьянок.

Одри с радостью делится всем, что знает и получает самое ценное: счастливых детей. Им всегда интересно узнавать что-то новое, пробовать рисовать более тяжёлые работы и просто нравилось слушать Одри.

Стрелка часов слишком быстро приблизилась к часу дня, а Одри всё так же, если не сильнее, не желала появляться на мероприятии. Полив цветы и закрыв шкафчики с материалами, девушка выскочила из здания. На ходу набирая номер и пытаясь завязать нормально пояс пальто, Одри пыталась сообразить, что ей делать с внешним видом.

– Блейк, ты сейчас едешь ко мне в квартиру. Мне нужно, чтобы ты привёз мне платье, – не отвлекаясь ни на что. – Чехол висит сразу на зеркале у входа. Жду тебя в галерее.

***

Подъехав к загородному дому, машина остановилась. Одри застегнула серёжку и посмотрела в окно. Когда-то она называла это место своим вторым домом, а сейчас даже приближаться не было желания.

– Мисс Расселл, позволите я скажу? – Блейк посмотрел на девушку через зеркало заднего вида.

– Конечно, – кивнула Лайя, уже борясь с застежкой колье. – Я тебя слушаю.

– Мне кажется, что это была плохая идея – появиться вам на этом мероприятии, – водитель внимательно смотрел на Расселл. Одри приподняла брови, аля: «а я прямо свечусь от счастья». – Прошу прощения, что влезаю, возможно, не в своё дело, но я знаю вашу семью не первый год. Ваша мать придет в бешенство, увидев ваш наряд. И, возможно, ваша встреча приведёт к конфликту.

– Я ценю твою заботу, Блейк, правда. Но задерживаться тут я не собираюсь, так что повода для беспокойств нет.

Одри улыбнулась, прихватив небольшой клатч, и вышла из машины. Сохранять внешнее безразличие, когда внутри всё разрывается от не самых приятных эмоций.

Заметив охранников у ворот, Одри улыбнулась. Она подозревала, что так всё и будет. Когда она к ним подошла, то они даже не пошевелились, а лишь поджали губы и сочувствующе посмотрели на неё.

– Мне уже закрыт вход в дом, в котором я жила девятнадцать лет? – усмехнулась Одри. Ей не было обидно, наоборот – смешно.

– Ваше приглашение, мисс? – охранник, который ещё несколько лет назад прикрывал Одри, когда она сбегала, постарался с безразличием посмотреть на девушку.

– Да, конечно, – протянула безвкусную белую картонку в протянутую руку. – Я так понимаю, что, пройдя КПП, мне уже можно войти?

Мужчина открыл ворота, оставив язвление Одри без ответа. Пройдя во двор, она поморщилась от негромкой, но такой надоедливой музыки. Для полной компании не хватало только похоронный марш включить.

Одри, как примерная дочь и известная бизнес-леди, здоровалась со всеми, а со знакомыми ещё и обменивалась парой фраз. Они поздравляли с днём рождения и интересовались как у неё дела. Но только лишь несколько человек были искренними. Ведь никто из них не знал, что Элизабет – любящая мать только на людях. А примерной женой она перестала быть, как только поменяла фамилию на Паркер, после смерти мужа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.