Александр Цехомский
Соль

Глава 1. Ненужные

– Доктор!

– А? – Врач с нетерпением обернулся на юнгу, который не удосужился даже постучаться.

– У нас там это.. того.. – паренек немного стушевался под суровым взглядом доктора, которого оторвали от его записей.

– Что? Что произошло?

– У нас в каюте двоим заключенным стало плохо!

– Драка?

– Никак нет, сэр! От боли корчатся на полу, не дрались вроде!

– Так вроде, или не дрались? – доктор привстал со своего места. В глазах его отразилась небольшая тревога, но в то же время и усталость и нежелание разбираться со своими служебными обязанностями.

– Не дрались, доктор! Просто им очень больно, аж шевелиться не могут!

– Веди. – Лев Асгордьевич накинул халат на плечи, не продевая руки в рукава, и направился за семенящим юнгой.

Утро выдалось благостным. Ни драк, как позже выяснилось, ни попыток саботажа, все достаточно спокойно. Перекличка прошла, заключенные уже были на зарядке, и сейчас отправились на завтрак. Все, кроме двоих. Именно те, что корчились от боли в камерах семьдесят три и семьдесят четыре.

– Что же у вас со здоровьем, доктор? – начал было Надзорщик, завидев в конце коридора слегка запыхавшегося врача.

– Слегка не привык к активным физическим действиям.

– Ну-ну, надеюсь это не помешает Вам с Вашей работой. Вот эти двое. – Надзорщик гордо кивнул в сторону двух ранее обозначенных камер, видимо, его положение доставляло ему некое удовольствие, в чем сложно его винить.

– Да, сейчас. – доктор подумал закурить, но нащупав пачку в кармане халата отказался от этой идеи. Нет, не сейчас.

Он вошел в камеру семьдесят три и попросил усадить заключенного на койку. В каждой камере находилось четыре койки, один умывальник, совмещенный с туалетом, иллюминатор и лампочка на потолке. Так как остальные заключенные в этот момент завтракали, в камере остался лишь номер 344. Двое крепких охранников одним движением ловко подхватили корчевавшегося зека подмышки и усадили его. Раздался сиплый скрип пружин. Доктор начал осмотр.

Что мы видим? Поза эмбриона, испарина на лбу, перитонеальный живот, симптом Щеткина-Блюмберга положительный. Перитонит? Но второму тоже плохо. Дрались, разорвали друг-другу аппендиксы? Нет, глупо, или они невезучие сукины-дети. Но что тогда? Ага..

– Кейс, вы это видите? – Доктор указал за шиворот номера триста сорок четыре.

– Сифилис?!

За воротником у заключенного была отчетливо видна сыпь.

– Нет, конечно. Это больше похоже на брюшной тиф. Его гастроинтерстицинальную форму…

– Проще?

– Сейчас осмотрим второго и все станет ясно.

Нахмурившись охранник пропустил доктора перед собой в следующую камеру, в которой заключенный уже был поднят с пола. Его силой уложили на нары, сам разогнуться он уже не мог. И, конечно, все подтвердилось. Напряженный, тугой, деревянный живот, сыпь подмышками и на шее, невыносимая боль.

– Мне нужно будет собрать анализы, но я бы не ставил на полное выздоровление. Это самая опасная форма брюшного тифа. И дайте им это – нужно сбить температуру. – врач протянул надзорному два пузырька с прозрачной жидкостью. – Здесь по грамму интрафена в суспензии, пока этого должно хватить, а к вечеру я разморожу сыворотку и, если успеем, они, наверное, выживут. У нас есть возможность изолировать этих двоих от остальных заключенных? – неуверенно спросил врач.

– Разве что в трюме. – иронизировал Надзорный. – Откуда ж у нас свободные места? Мы идём последними и почему-то самые перегруженные. Я вообще жаловаться хотел по этому поводу… – положив руку на плечо врача Офицер повел его вдоль по коридору. Речь его была негромкая, а потому создавалась интимная обстановка. – Но мне там ясно дали понять, что лучше этого не делать.

– Но эти двое опасны! – воскликнул врач, смяв пачку сигарет в кармане. Интимная обстановка было груба нарушена.

– Не опаснее корабельной крисы!

– Вы не понимаете.

– Может и действительно не понимаю, но куда Вы прикажите их деть? быть может за борт?

– Должен же быть другой вариант…

– Давайте сделаем так: пока они останутся в семьдесят третьей, а мы пока спокойно подумаем, куда их можно деть.

– Хорошо, но перетащите и личные вещи прикрепленных к семьдесят третьей, не хватало ещё, что бы зараза через вещи передалась другим.

– Я Вас услышал.

Вскоре договор был превращен в приказ и выполнен: двоим заключенным был выдан завтрак жаропонижающим, после чего номер 344 затащили в новую для него камеру так сильно напоминавшую ему его прошлую. В связи с нестандартной ситуацией к этой камере был приставлен постоянный дежурный и организован круглосуточный надзор. Дежурные сменялись каждые шесть часов. После чего докладывали о состоянии заболевших старшему по званию и так далее по цепочке.

Решив проветрится Доктор вышел на полетную палубу, ветер умывал его лицо, свитер и халат не справлялись с холодом. Раскрыв смятую пачку доктор достал и закурил сигарету. В течении десяти следующих минут, он просто созерцал утреннее солнце, пока то не стало окончательно застилать его взор.

– Нужно заглянуть в камбуз.

К этому моменту заключенные уже закончили принимать пищу. И плотным потоком шли на работу. Работа на корабле не отличалась разнообразием: уборка, да готовка. В остальное время заключенные были предоставлены сами себе, с одним лишь но – себя у них не было. Постоянные драки за места и еду сопровождались побоями от охранников, пытающихся их разнять. Места было мало, в некоторых камерах спали вшестеро, а то немногочисленное количество карцеров, что присутствовало на месте заключения, никогда не было свободно. Частая качка, спровоцированная негодованием моря, легко вызывала морскую болезнь у большого количества заключенных. На их жалобы о плохом самочувствии охранники незамедлительно выписывали пару ласковых слов, а в особо запущенных случаях помогали болеющему советом. Потому к охранникам обращались, разве что, за спинами и не за просьбой о помощи, а за желанием эту помощь посильными средствами оказать.

– Понял, почему не сообщили ранее?

– Виноват, Капитан, хотел сперва услышать мнение врача об опасности ситуации – докладывал Надзорщик.

– Хорошо, пускай всё будет так. Я не горю желанием ежедневно разбираться ещё и с заключенными, но обо всех изменениях докладывайте мне незамедлительно, от этого может зависеть безопасность всего судна.

С этими словами капитан Майерс повернулся к океану. На его угловатом лице читалось постоянное напряжение ума. Этот человек обязан предвидеть всё. За это ему и платят и притом платят хорошо. В этот раз ему доверили судно совершенно нового уровня: 47 тысяч тон водоизмещения, ледокол, около 240 охранников и 100 человек экипажа для охраны 358 заключенных, перевозимых на континент.

– Можете быть свободны. – не отрывая взгляда от воды скомандовал капитан.

– Так точно!

Надзорщик быстро удалился с мостика, а капитан продолжил наблюдать бескрайние поля льда, будто бы взявшие в плен Эсмиральду. Сегодня было тихо, лишь гул мотора мог потревожить пальцы, тех кто умел слушать не только ушами.

– Сбавьте ход, и соедините меня с землей.

– Привет, Роб.

– О-о, какие люди, проходи-проходи, у нас тут гречка.

– Спасибо, Роб, но я пока не голоден. – Доктор присел на стоящий у стены стул. На кухне готовка шла полным ходом практически в любое время суток. Прокормить почти что 800 голодных ртов – задача не тривиальная. Так и сейчас, готовился первый завтрак для персонала, охранники и зеки уже свое съели.

– Как ты это не голоден? Ты вон какой худой! Спичка. Хотя нет, будь ты спичкой, я бы тебя сразу выбросил, даже на худой день не оставил бы. А зачем? Сразу же сломаешься! – Роб всегда был парнем горячим, таким же как и его кухня.

– Нет, Роб у меня есть дело важнее, сегодня двоих зеков нашли валяющемися на полу своих камер. Есть подозрения на брюшной тиф. – среди ада постоянно бушующей кухни было трудно разговаривать. Потому обоим собеседникам приходилось слегка повышать друг на друга голос.

– Да ну быть не может, откуда у нас ему взяться? Сколько не хожу, ещё ни одного случая не знаю!

– Ну это только подозрения… Я… можно я посмотрю трюм, холодильник?

– Намекаешь, что моя стряпня в этом замешана?

– Да нет же, мне просто, ну…

– Нет-нет-нет! Я тебе отцом клянусь, быть того не может, я же всё пробую! Еда есть еда и не важно кому она подана, ты же знаешь! – оскорбленного кока уже ничего не могло остановить.

Осмотрев всё необходимое и не найдя к чему придраться доктор ретировался в заставленный лазарет, в котором место больных телом судеб сейчас занимали гниющие от сырости тюремные пожитки. Сыворотка уже должна была разморозиться.

Глава 2. Дальние воды.

– Тук. Тик-тук. Так-тук? Тик… тук… – не понимаю…

– Да, не понимаю я! – воскликнул Лев Асгордьевич

– Тук-тик. Тук. Так. – муха летала прямо под потолком и билась с противным хитиновым звуком о лампочку. Все пытается достигнуть света, а если нет – разбиться…

Через круглый иллюминатор было видно синее небо. Часы шли как никогда медленно и мучительно. Скопившаяся на полках пыль словно теплое одеяло покрывало всё вокруг, в том числе и доктора, сидящего за раскладным столом на деревянном стуле.

– Э нет, с мухой все понятно, но почему не сработала сыворотка!? – Горькин взялся за горячую голову холодными руками и начал раскачиваться на стуле. Долго это продолжаться не могло и закончилось логично – ножка стула подломилась, теперь врач был обращен лицом к потолку, а там…

– Тук… Так… Тик-Так?

– Вспомнил! Да! Да-да! Конечно, та же самая ошибка, все как в сорок восьмом, ничего не изменилось! А что там было? Ах да, Тьюринг…

Собственно, тогда я работал на острове Тьюринг, а вернее в тюрьме на этом острове. Работа не сказать, что очень сложная… Да, оснащения у нас не было. И нет, не было помощников, только я и около тысячи заключенных. Да, в неделю по два трупа минимум. В основном суицидники, или те, кого хотели считать суицидниками. Но надбавка была хорошей, бесплатное жилье и питание тогда привлекали. Чертовы Союзы!

Лев Асгордьевич смел на пол кипу каких-то бумаг, чем нарушил спокойствие пыли, и закурил.

– Тик-так?

– Нет, конечно, вы правы, тогда я еще был слишком молод. Мечтал ли я об этом тогда, в академии? – Доктор нахмурил брови, но ничего не мог вспомнить. Это было слишком давно.

– Тик. Тук. Так.

– Да, наверное, что-то подобное и хотелось мне видеть. Нет, я не про трупы зеков, конечно. Но тысяча пациентов!! И все мои! Меняются редко, многих знаешь поименно и в лицо, кто и чем болел, кто кому муж и сват, кто, кого и за что посадил когда-то на перо. Коллектив, опять же, дружный. Но а что сейчас? Одна качка, да лед кругом! И ни-ко-го, тишина, зеков как будто подменили. Я тут сейчас в роли мебели выступаю, не больше! Конечно, если не считать этого случая…

– Тик-так.

– А лучше б ты сдохла, проклятая муха! – с этими словами Доктор поднялся и, сквозь взъерошенную с дымом пыль, пытался разглядеть весь масштаб случившегося бедствия.

– Нету у меня никого. Все либо померли, либо лучше уж померли. – Лев Асгордьевич, посмотрел на разбросанные на полу бумаги и лежащую поодаль ножку стула. В его душе чувство бушевало даже сильнее, чем вода за пределами иллюминатора.

– Вот в чем беда. Пока не сдохнешь, будем дружить, договорились? – муха промолчала.

Спустя минуту вечности доктор сел на край койки, скрестил ноги, запрокинув одну на другу и оперся о колено руками. Пыль медленно завоёвывала, некогда занимаемые ей территории. Доктор наблюдал за мухой только глазами, совершенно не двигая головой. В этот момент тело его напоминало своей неподвижностью древнюю высеченную в граните статую.

– Тики-тики-тук. – муха ударилась несколько необычно, обогнув лампу по двойной траектории.

– Думаю, мы можем что-то придумать. И все же, что мне прикажешь делать с этими двумя? Не помирать же им?

– Тук-тук.

Раздался характерный дверной скрип.

– Это не первый раз, когда я застаю Вас не на рабочем месте, в случае чего, где Вас искать прикажете? А?! В следующий раз я напишу на Вас докладную. – Доктор недоумевающе смотрел на так нагло нарушившею его покои фигуру в дверях. – А сейчас пройдёмте. Там одному глаз выбили. – статуя не шелохнулась.

– А другому?

– А другому Ваша помощь потребуется несколько позже.

«Странное это место» – думалось Доктору. Никакой свободы. Мы скованы здесь все. Все, но по разному. Кто-то кандалами и законом, кто-то только законом, кто-то только льдом. Найдется ли на всем этом поистине огромном судне хоть один свободный человек? Да и стоит ли такого искать? В конечном счете свобода одних в любом случае нарушает свободу других. Получается, что и не только на этом корабле, но и во всем мире свободны лишь звери. Да, вот что нас от них отличает – отсутствие свободы.

– Так и чо он там?

– Глаз выбили, больше огрызаться не будет.

– Да, нормально, а Федька?

– А Федька в карцере.

– Понял, понял, нужно будет ему, что-то прихватить. Если вариант раздобыть пачку?

– Есть. Если постараться.

– Так постарайся.

Коррупция в тюрьме дело необходимое, без неё в этом месте нормально не проживешь. На острове поставки были налажены уже давно. Все всё знали, и не хотели ничего менять, в особенности начальство тюрьмы. Не можешь победить – возглавь! Начальство контролировало поступление контрабанды в тюремные палаты и брала проценты с этого. Конечно, были и те, кто хотел раздобыть нечто такое, что обычная контрабанда достать была не в силах. Контрабанда при контрабанде. Люди есть люди. Этакие потемки в тенях, что может быть незаметнее? Посредством этих немногочисленных каналов зекам поставлялись наркотики, оружие, еда, мобильные телефоны. Всё то о чем и на свободе бывает помыслить сложно. Конечно за весьма и весьма большую сумму.

Задержавшись на минуту в техническом отделении после работы номер 102, оставил записку в ручке помеченной швабры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.