Ирина Мясникова
Девушки после пятидесяти – 2. На паузе

Данный роман, как и все романы автора, является выдумкой и никакого отношения к действительности не имеет. Все события, персонажи, места и фамилии не просто выдуманы, а ещё и перевраны как минимум три раза. Даже упомянутый город Санкт-Петербург какой-то другой, а совсем не тот, о котором вы подумали. Автор заранее извиняется перед всеми, кто узнал в персонажах себя, а заодно и перед теми, кто себя не узнал.

– Красоту уносят годы, доброту не унесут! – выдала Марго своё коронное и победно посмотрела на Ольгу через зеркало.

Желание изречь столь замшелую сентенцию почему-то вдруг обуяло её на празднике, устроенном Лёнчиком по поводу сорокалетия их с Марго совместного проживания. Так называемая «Рубиновая свадьба» праздновалась с размахом в снятом по такому случаю малом зале филармонии, расположенном в самом центре Санкт-Петербурга на Невском проспекте. Устроено всё было на широкую ногу «как у людей», как выразилась Марго, отправляя Ольге с Николаем приглашение. И действительно, само приглашение, доставленное курьерской почтой, буквально кишело вензелями и позолотой, у подъезда малого зала теснились дорогие лимузины, люстры сверкали хрусталём, зеркала отражали богато одетых гостей, дорогое шампанское пузырилось и подавалось в неограниченном количестве, а струнный квартет развлекал публику в ожидании полного сбора приглашённых, которых оказалось ни много ни мало, а целых сто пятьдесят человек. Ольге большинство этих людей были совершенно незнакомы, но то, что все они стремились разделить вместе с Лёнчиком и Марго их радость от сорока лет совместного проживания, так сказать, в едином порыве, казалось неоспоримым фактом.

Будучи по природе людьми обязательными и пунктуальными, Ольга и Николай пришли, вернее, приехали на скромном такси эконом-класса строго к назначенному времени и только потом вспомнили, что в нынешние времена пунктуальность не в чести, так как на мероприятия подобного уровня стало принято опаздывать. Ну да, с чего бы вдруг поддерживать чуждые нам традиции вроде «точность – вежливость королей» или «время – деньги», когда королей в державе днём с огнём не сыскать? Правда, деньги, наоборот, в державе водились, однако далеко не у всех, причём наличие этих денег совершенно никак не коррелировалось ни с ответственностью, ни с пунктуальностью, ни с деловыми качествами, ни, тем более, с умственными способностями их обладателя. Посему нынче в кругу отмеченных успехом людей считается неприличным приходить куда-то вовремя. Вот приглашённые и старались изо всех сил кто кого переопоздает. Считали, наверное, что раз тебя все ждут, то ты не просто хам, а определённо важная персона. Такой вот шиворот-навыворот!

Ольга уже соскучилась в ожидании начала мероприятия, когда, наконец, можно будет сесть за стол и дать отдых ногам, измученным высокими каблуками, надетыми по случаю торжества, да и шампанское, следует отметить, мочегонило не по-детски. После шестидесяти, знаете ли, лучше дислоцироваться где-нибудь поближе к туалету.

Вот в туалете-то Ольгу и настигла Марго, поведав ей о вечных ценностях, провозглашённых когда-то Валентиной Толкуновой в унылой песне композитора Мигули. Господи, как же давно это было: и певица Толкунова, и композитор Мигуля. Казалось бы, они уже безвозвратно канули в лету, ан нет, Марго вон помнит. Интересно, старый пень женского рода, как может именоваться? Нынче все просто помешались на этих феминитивах. Нельзя же сказать про женщину, что она старый пень, она скорее старая пниха, наверное, или пнюха, но уж точно не пенька. Пенька же – это веревка такая? Или нет, это веревки вроде из пеньки делали. Откуда-то Ольга знала, что Родина раньше весь мир этой пенькой снабжала, пенькой и ещё чем-то таким полезным. И было это в те стародавние времена, когда про нефть ещё во всём мире не просекли, и она спросом совсем не пользовалась. Вот ведь незадача! Некоторые экономисты говорят, все проблемы России из-за нефти, мол, через неё страна и стала сырьевым придатком. Как же! А пенька? Получается, русский человек всегда откопает, чем снабжать весь мир, лишь бы самому ничего толком не производить. Ольга понимала, что это происходит вовсе не из-за того, что народ у нас какой-то не такой, ленивый и неказистый. Напротив, наш народ весьма толковый и работящий, просто в своем общественном развитии недалеко ушел от эпохи собирательства, охоты и рыболовства. Не зря эти занятия до сих пор пользуются большой популярностью у населения. Даже возделывание земельного участка не так популярно, как охота и рыбалка, сбор грибов и ягод. Ну, и нефтедОбыча стоит примерно в том же ряду. Именно добыча с ударением на первом слоге, как свою деятельность именуют матёрые нефтяники.

Удивительно, какие дурацкие мысли может навеять современная русская барынька, отчего-то цепляющаяся за сомнительные ценности своей далёкой молодости. Эти современные барыни не чураются даже ностальгировать по старым добрым комсомольским временам, совершенно забывая, что в то «прекрасное» время они были далеко не богатыми, а скорее просто нищими, только не догадывались об этом.

Ольга внимательно, также через зеркало, посмотрела на Марго и не удержалась от язвительного замечания:

– Ну твоей-то доброте ничто не помешает, – тут Ольга дала паузу, потом продолжила, – даже волосы, которые у тебя из носа растут. Вон, торчат во все стороны как у Бармалея! Бармалеев и пиратов так обычно в детских книжках изображают. Правда, они больше в тельняшках ходят, а не в вечерних платьях. Ну, а ты, выходит, Бармалей в вечернем. Праздничный!

– Какие такие волосы? – Марго схватилась за свой нос. – Ты всё выдумываешь! Раньше про усы выдумывала, теперь про нос. Лишь бы обозвать человека!

Марго придвинулась к зеркалу, прищурилась и стала внимательно вглядываться, где там Ольга обнаружила у неё лишние волосы.

– Усы ты поборола, никто не спорит, – признала Ольга, аж руку к груди приложила для убедительности, – но в нашем возрасте волосы по-прежнему имеют свойство расти в неожиданных местах. У кого где. У тебя вот в носу повылезли. Причём, что интересно, ни капельки не седые, а чёрные, практически цыганские волосы! У тебя в роду были цыгане?

– Издеваешься! Знаешь, что? У нас этот возраст уже лет пятнадцать, а то и все двадцать, – буркнула Марго, не отрываясь от созерцания собственного носа.

– Значит, нам с тобой очень повезло, всего-то пятнадцать лет! Некоторые барышни с юности избыточно волосаты, а пятнадцать лет по сравнению с мировой революцией это тьфу, и растереть.

– Убери, пожалуйста, – лицо Марго из победного стало жалостным, – я знаю, у тебя инструменты всегда с собой.

Марго кинула взгляд на малюсенькую банкетную сумочку Ольги, в которую влезала только губная помада, банковская карточка, ключи от квартиры и да! Марго оказалась права, там имелся пинцет. На всякий случай. А что? У всех свои странности. Девушка на седьмом десятке жизни должна уже догадываться, что при ярком освещении, её прекрасное лицо может выглядеть совсем не таким прекрасным как дома в ванной комнате при свете энергосберегающей лампочки, а иногда и вовсе, вон, как у Марго. Согласитесь, это же позорище! Так что пинцет никогда не помешает. Он как пистолет у Джеймса Бонда присутствует исключительно для корректировки реальности.

– Действительно, с собой. Это факт, – согласилась Ольга и достала из сумочки пинцет. – Только не дёргайся, может быть очень больно. Нос у нормального человека – болевая точка.

– Красота требует жертв! – выдала Марго и опять глядела победно.

– Это тоже факт, ты нынче прямо капитан-очевидность.

Ольга выдернула из носа Марго лишнее и критически оглядела сватью. Ничего, как говорится, сойдёт для сельской местности. Ольга представила, что попади Марго в руки Элины, в смысле под её влияние, та бы сделала из неё конфетку даже сейчас, когда, казалось бы, все поезда уже ушли далеко-далеко за горизонт. А с другой стороны, зачем Марго становиться конфеткой? Её же и так всё устраивает. Другое дело Ольга, у неё жизнь десять лет назад только-только началась.

Разумеется, она сразу понеслась не просто к косметологам со шприцами, а к хирургам со скальпелями. Слава Богу, всё органы у неё в организме тогда ещё функционировали исправно, деньги водились, а все эти разговоры про неинвазивные методы омоложения несомненно ведутся исключительно в пользу бедных. Вернее, в пользу очень-очень богатых, и очень-очень трусливых. Хотя, то же лазерное омоложение не каждая богатая трусиха выдержит. Это же мазохизм какой-то. Одно дело сходить ботокса вколоть или коктейль витаминный для упругости кожи, но вот эти все нити вставлять, рестилайном заполнять борозды на лице, мучиться с отёками после лазера. А главное в результате что? Та же старая баба только местами гладкая, и то ненадолго. Ольга рискнула, пошла на радикальную операцию и не пожалела. Зато теперь не надо кутать шею ни в какие платочки, свитера и шарфики, веки у неё тоже не как у Вия, на глаза не наползают, а волос на голове у неё столько, что никакие шрамы ей не страшны. И рот вроде не растянулся как у Царевны-лягушки, и нос на месте, и мимика вся при ней. Да чего там говорить, пластические операции обычно ругают те, кто их никогда не делал. Если есть возможность продлить молодость, хотя бы снаружи, то почему этой возможностью не воспользоваться? Ольга молодость себе продлила и выглядела местами совсем неплохо. Правда, следовало признать, что выглядела-то она выглядела, но чувствовала себя при этом на все свои шестьдесят с гаком. Как говорила великая Раневская, старая канализация давала о себе знать. Как-то до шестидесяти внутренние признаки старения ещё вели себя прилично и лишь изредка намекали на некоторые сбои, а вот в шестьдесят и далее они распоясались на всю катушку. Конечно, как говорят в народе, жопа ещё не отвалилась, но она уже чётко обозначила своё намерение сделать это в любой момент. И помешать этому не могли ни фитнес, ни витамины, ни модные Омеги, ни морские купания, ни массажи, ни даже секс, тот самый, который врачи именуют регулярной половой жизнью и очень рекомендуют дамочкам в любом возрасте для поправки здоровья. Чего-чего, а секса теперь в Ольгиной жизни стало предостаточно. Судьба как бы набирала своё, упущенное в те самые бесцельно прожитые годы до встречи с Николаем. Однако Ольга рядом с Марго смотрелась, конечно, не ровесницей, но и не совсем уж молодухой. Так, дамочка без возраста. Ведь как ни натягивай, как ни отрезай лишнее, губы всё равно норовят собраться в куриную гузку, мимические морщины исправно организуются на своих привычных местах, а глаза утрачивают блеск, задор и беспечность, свойственные исключительно молодости.

Когда они с Марго, наконец, покинули туалет, то среди гостей, ожидающих начала мероприятия, сразу увидели Виолетту. Видимо, Виолетта с мужем не ощущали необходимости демонстрировать свою значимость путём опоздания на банкет. Ольга обрадовалась, Виолетта ей нравилась ещё с их самой первой встречи. Вот кто совершенно не боится ни косметологов со шприцами, ни хирургов со скальпелями и тратит на них деньги своего супруга с превеликим удовольствием. Несмотря на солидный возраст, Виолетта выглядела весьма молодо и чем-то напоминала вечно молодую Лайму.

– Так вот вы где спрятались, – Виолетта поцеловала по очереди Марго и Ольгу. – Маргоша, беги скорее к мужу, он ругается, что ты его одного на гостей бросила.

– Ага, я уйду, а вы тут без меня сразу сплетничать начнёте, – справедливо предположила Марго.

– Разумеется. – Виолетта усмехнулась. – А что нам ещё делать, раз есть пока не дают?

– Прежде, чем сплетничать, мы посмотрим план рассадки гостей, – сообщила Ольга, – а уж потом, держись! Всё про тебя и скажем, и подумаем.

– Не про меня, а про Лёнчика, он эту рассадку планировал. – Марго хихикнула. – И никуда я от вас не пойду, пусть сам покувыркается без жены, а то совсем расслабился: как дела, так Марго, а как Мальдивы, так и Марго нафиг не нужна. Это все его гости, не мои, ну, кроме вас и ещё некоторых, разумеется.

– Так ты тоже тут почти никого не знаешь? Все по делу? – поинтересовалась Ольга.

– Ну, почему? Знаю, конечно, но не скажу, что шибко рада на них смотреть. Я бы лучше на даче только со своими праздновала. Хотя, чего там праздновать-то? – Марго тяжко вздохнула и махнула рукой. – Это Лёнчик повод придумал, чтобы как-то обстановку разрядить и всех своих подельников в кучу собрать, сплотить ряды.

Ольга в очередной раз отметила, что Марго не так глупа, как хочет казаться.

– А это кто, у окна там? – Ольга кивнула в сторону девицы, которая в одиночестве стояла с бокалом шампанского. Ольга заметила её по дороге к туалету. За то время пока Ольга отсутствовала, картина не изменилась. Девушка стояла на том же месте, в той же позе и вообще напоминала статую. Ольге даже стало её немного жаль, хотя та была очень дорого одета, держалась независимо, смотрела весьма высокомерно и, скорее всего, в жалости не нуждалась.

– Где? – Марго завертела головой.

– Да не вертись ты, – одёрнула её Виолетта. – Это эскорт, – пояснила она Ольге.

– Эскорт?! – Марго аж подпрыгнула на месте.

– Спокойствие, Марго, только спокойствие, она с Семеном. Он её в последнее время по всем мероприятиям таскает.

– А кто такой Семён? – опять поинтересовалась Ольга.

– Компаньон наш, московский, ещё один, – пояснила Марго, которая, наконец, увидела девушку и уставилась на неё как на неведому зверушку.

– Семен сейчас как раз с твоим и моим чего-то обсуждают. Мнут и трут, так кажется у них это называется, – сообщила Виолетта.

Ольга поискала глазами Николая и обнаружила его в компании с Максом и ещё одним вполне себе симпатичным мужичком, который вероятно и был тем самым Семёном. Вся компания походила на Репинских «Охотников на привале», они размахивали руками и хохотали. Если бы Семён оказался каким-нибудь неказистым мозгляком, Ольга бы поняла наличие при нём девицы из эскорта, но Семен выглядел вполне себе респектабельно и более чем презентабельно. То есть в глазах Ольги соответствовал стандартам мужчины, на которого она непременно обратила бы внимание, не встреть в своё время Николая.

– А что с ним не так? – поинтересовалась она у Виолетты, предположив, что симпатичный Семён вполне себе может быть и извращенцем. А куда, спрашивается, извращенцу без эскорта? Даже в кино такое показывают. Вроде с виду приличный мужик, а обожает, чтоб его ремнём дубасили, когда у него самого кружевные трусы на голову надеты, ну, или ещё что-то в этом роде.

– Да всё с ним так, – Виолетта явно уловила Ольгину мысль, – у него жена в Европе вложения охраняет на постоянной основе, а он с этой вот последнее время. Таскается с ней везде, просветительствует ей. Говорит, мол, шибко ему теперь нравится открывать мир другому человеку. Давеча две недели её по Лазурке на кабриолете катал, мир открывал.

– Оригинально. Просветитель, значит.

– Да, – согласилась Виолетта. – И открыватель!

– Получается, он к компаньону на семейный праздник со шлюхой припёрся, – резюмировала Ольга.

– Ну, почему сразу со шлюхой? – встрепенулась Марго, которая, наконец, оторвалась от созерцания незнакомки. – Эскорт это другое.

– Какое другое?! – Виолетта и Ольга строго посмотрели на Марго.

– Ну, не знаю. Типа гетеры, наверное.

– А кто такая гетера, по-твоему? Образованная дорогая проститутка, – припечатала Виолетта.

– Ты откуда знаешь, что она из эскорта? На ней же не написано? – справедливо заметила Марго.

– Да все знают.

– Кто все?

– Все, кроме тебя.

– Ну, конечно! – фыркнула Марго.

– Интересно, а жена знает? – спросила Ольга и чуть не прикусила язык, ведь рядом с ней стояла Марго, которая на этом празднике как раз и исполняла роль жены, которая якобы не только не знает о похождениях своего мужа, но даже и не догадывается о наличии у него двух внебрачных детей. Ведь к этому моменту другая, так сказать, гражданская жена Лёнчика Алла родила ему уже второго сына. Ничего не скажешь, прекрасный праздник «Рубиновая свадьба»! Ольга подумала, что, может, и хорошо, что они с Николаем до «Рубиновой свадьбы» не доживут, возраст не позволит, тем более, что никакой даже обычной свадьбы у них так и не случилось. Просто поговорили и как бы забыли. А зачем, спрашивается, если и без свадьбы всё хорошо? Ольга как-то прочитала в одном из телеграм-каналов типа «советы бывалого», мол, если после трёх лет совместного проживания, парень тебе не делает предложения, то что-то не так либо с тобой, либо с парнем. Всем известно, что нынче этих телеграм-каналов, как говорится, что говна за баней, и каждый из авторов этих каналов мнит себя специалистом во всех вопросах. Однако мысль эта засела в голове. Ольге совершенно не хотелось думать, что с её парнем что-то не так, поэтому она решила, что-то не так именно с ней. А может просто всё дело в возрасте? Это в тридцать что-то может быть не так, а в пятьдесят, и тем более в шестьдесят либо уже всё так, либо всё абсолютно и бесповоротно не так, вон, как у Марго с Лёнчиком, однако это не мешает им праздновать «Рубиновую свадьбу».

– Эта жена всё знает, – с ударением на слово «эта» ответила Виолетта. – Там уже давно свободные отношения без претензий, просто бизнес и ничего кроме бизнеса. Знаешь, типа организационной формы. Есть товарищества, есть акционерные общества, а это такая семейная форма организации бизнеса, как бы семейный капитал.

– Тогда интересно, почему мужчина приятной наружности не может найти себе нормальную женщину, не продажную? Мне кажется, открывать мир всё же лучше приличной девушке. Или приличная не внимает с удивлёнными глазами и разинутым ртом? Как-то странно. Он её в кабриолете по Лазурке возит и ещё ей за это деньги платит.

– Завидуешь? – Марго ухмыльнулась.

– Чему? Я про любовь думаю. Без любви же никакая Лазурка не нужна. Стоишь такая у моря, смотришь и думаешь, ну, Лазурка.

– Но, согласись, – заметила Виолетта, – без любви лучше на Лазурке, чем в Зажопинске.

– Факт, – согласилась Ольга.

– Всем хочется, чтобы их любили, но не все могут и умеют любить сами. Некоторые, и таких много, любят только деньги. А любовь – штука взаимная! И вот результат: денег у человека, хоть жопой жуй, а любви нет. Получается, таким людям проще купить себе имитацию любви за деньги. Отсюда и эскорт, и гетеры эти, ведь если что-то существует, значит это кому-нибудь нужно. Так выпьем за любовь! – Виолетта взяла с подноса бокал с шампанским и опрокинула его в себя.

Марго с Ольгой последовали её примеру.

– А бывает ещё как в фильме «Красотка», купил себе бабу и влюбился, – сообщила Марго.

– Такое как фильме «Красотка» бывает только в фильме «Красотка». – Виолетта сочувственно посмотрела на Марго. – Не знаю почему, Маргоша, но мне хочется тебя по голове погладить.

– Но-но-но, руки прочь от моей укладки. – Марго резво отстранилась.

Есть мнение, что можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки вывести никак, так и в случае Марго. Можно подстричь её шедеврально, посоветовать хорошего стилиста, но она всё равно так или иначе устроит у себя на голове какой-нибудь неимоверный начёс.

– Я всё равно с тобой не согласна, – продолжила Марго, кокетливо поправив щедро залитую лаком тугую чёлку. – Гетеры, они не совсем проститутки, это такие свободные женщины были.

– Это ты романтических бредней начиталась, а вещи надо называть своими именами. Ну какие ж это свободные женщины, если они зависели от мужских кошельков?

– Но они же не в борделе работали, у них были покровители.

– Хорошо, убедила, содержанки. Сегодня один содержит, завтра другой.

– Тогда скажи, кто из нас не зависит от мужского кошелька? – Глаза Марго торжествующе сверкнули.

– Ольга не зависит, у неё свой бизнес, – сразу нашлась Виолетта.

– Тоже мне бизнес! – Марго фыркнула. – С этого бизнеса разве что прокормиться, и то скромненько.

– У тебя и такого нет, – отрезала Ольга, обидевшись за свой бизнес. – Хотя нет, ты ж у нас своего рода гетера, а это бизнес более доходный, чем мой. Но ты, Марго, ни разу не свободная женщина. Ни разу!!!

– Сдурела, что ли? – зашипела Марго. – Сама ты гетера, а я законная жена!

Вот это уже было действительно обидно. Ольге захотелось вцепиться Марго в начёс. Действительно, бизнес-то у Ольги имелся, а вот аргумент в виде законного брака отсутствовал.

– Девочки, не ссорьтесь, вам обеим уже ничего такого не грозит. Какие из вас гетеры? Вы обе давно уже бабки! – Виолетта вела себя как заправский рефери.

– Бабулечки-красотулечки, привет! – как бы в подтверждение сказанного через зал, раскинув руки, к девушкам-бабушкам нёсся Филипп.

Все гости с умилением смотрели на него. Следом шествовала великолепная Светка, делающая публике большие извиняющиеся глаза. Бабулечки-красотулечки тоже раскинули руки и наперегонки бросились к внуку. Разумеется, Ольга, будучи стройней и проворней, опередила Марго и первая расцеловала единственного и неповторимого внука. Тут же её отпихнула Марго и измазала Филиппа ярко красной помадой.

– Иди уже Лёнчику помоги, – Ольга оттеснила Марго от внука, – а я пока ребёнка от твоей раскраски избавлю, а то как индеец на тропе войны теперь.

– Мы сами справимся! – Светка взяла Филиппа за руку и повела в сторону туалета. Марго сверкнула в Ольгу глазами и отправилась к Лёнчику, а Виолетта, зацепив с подноса два бокала шампанского, увлекла Ольгу в сторонку к окошку.

– Надо с тобой посоветоваться, – снизив голос, прошелестела она, протягивая Ольге один бокал. – Хочу новую грудь вставить.

– А эта чем плоха? – Ольга уставилась на выдающуюся грудь Виолетты.

Тут следует отметить, что некоторые девушки в борьбе со старением так входят во вкус, что никак не могут остановиться, справедливо полагая, что совершенству нет предела. Поборов признаки старения, они приступают к улучшению фигуры и зачастую буквально одержимы вопросом, чего бы ещё себе отрезать или пришпандорить.

– Не маловата? Нынче девки себе такие огромные буфера делают, – Виолетта покосилась в сторону другого окна, где маячила статуя из эскорта, – а я поскромничала, теперь переживаю. Меня ещё доктор уговаривал взять побольше, а я всё натуральности хотела.

– Глупости какие! – Ольга отхлебнула шампанского. – У тебя всё шикарно, а общий наркоз в нашем возрасте лишний раз уже ни к чему. Лучше скажи, как у вас дела? Я думала, вы свалили уже давно, удивилась, что вы здесь.

– Мы бы и свалили, да кто ж нас выпустит? – Виолетта оглянулась по сторонам и перешла на шёпот, Ольга придвинулась ближе. – С подводной лодки выхода нет, даже паспорта отобрали. Макс в последнее время с работы аж чёрный приходит.

– Зато деньги.

– А толку с этих денег? Это Семён, вон, по Лазурке вышивает, хитрый чёрт, а мы тут, по водохранилищу нашему на лодке туда-сюда, туда-сюда. – Виолета рукой с бокалом шампанского продемонстрировала это самое туда-сюда по водохранилищу. – Тьфу!

– Это смотря с чем сравнивать, если, к примеру, с тем же Зажопинском … Правда, мы в октябре в Турции были, всё лучше, чем Московское водохранилище.

– Вот-вот!

– А скажи, правду говорят, что …, – Ольге не терпелось узнать сплетни, которыми полнился Ютуб, так сказать, из первых рук.

– Не скажу! – Виолетта даже не дала ей закончить фразу. – Во-первых, я ничего не знаю, а во-вторых, я пожить ещё хочу.

– Значит, богатые тоже плачут вместе со всеми?

– Некоторые плачут, некоторые матерятся, а некоторые и то, и другое.

– И ведь никто не пожалеет.

– Никто.

– Так вам и надо!

– Согласна, жадность губит фраеров. – Виолетта залпом допила шампанское.

Ольга последовала её примеру и поняла, что если сейчас же не сядет, то упадёт не только от отёкших ног, но и от выпитого. К счастью, двери банкетного зала распахнулись и всех пригласили занимать места согласно плану рассадки.

Рассадка, разумеется, никуда не годилась, потому что дочка, зять, а главное внук оказались за одним столом с Марго и Лёнчиком. Правда, Светка сообщила, что сразу после торжественной части Флиппчика заберёт няня, чтобы отвезти домой и уложить спать, так что недолго Марго будет бросать в Ольгину сторону торжествующие взгляды. Ольгу с Николаем посадили, хоть и неподалёку, но за стол с совершенно незнакомыми людьми. Лёнчик смотрел на Ольгу виновато, и она поняла, что Марго таки приложила к рассадке свою пухлую ручку. Однако в процессе поедания закусок и исполнения обязательной программы с поздравлениями и музыкальными номерами произошла некоторая ротация гостей, и за столом у Ольги с Николаем собралась чудесная компания в составе Виолетты с Максом, Семёна с эскортом, Светки и Кирилла, который утёк от бдительной мамаши позже всех. Даже Лёнчик периодически прибивался к их столу, пока обязанности радушного хозяина и деловые вопросы не требовали его присутствия где-то ещё. Так что вечер, можно сказать, удался, даже танцы танцевались, несмотря на отёкшие ноги, каблуки и выпитое.

* * *

Одинокое дерево поёжилось под ледяным ветром и постаралось отвернуться от него. В последнее время лето и зима сменяли друг друга с какой-то огромной просто немыслимой скоростью. Наверное, это и есть та самая первая космическая скорость. С возрастом дерево пристрастилось к чтению различных печатных материалов, попадающихся ему на глаза. Это могли быть афиши с тумбы на углу, глянцевые журналы и даже художественная литература. Люди по-прежнему читали бумажные книги, да и в электронные тоже можно подглядывать. Некоторые жильцы дома читали, сидя у окна, что было весьма удобно для дерева, особенно по вечерам, когда всё подсвечивалось каким-нибудь торшером или настольной лампой.

Всё началось с простого букваря, который изучал малыш со второго этажа. Родители начинающего школьника очень предусмотрительно поставили для него стол рядом с окном. Наверное, чтобы свет правильно падал на рабочее место, ну, или для того, чтобы дереву тоже было удобно получить среднее образование. Конечно, дерево училось урывками, поэтому его образование можно было считать неполным средним.

Малыш быстро рос, как и положено детям, и из его учебника по физике дерево узнало, что в природе существуют первая и вторая космические скорости. С помощью первой объект, запущенный с Земли, вращается вокруг неё по орбите как привязанный, с помощью второй объект улетает вообще, хрен знает куда. Возможно, существуют и ещё какие-то космические скорости, но население планеты пока смогло достичь и освоить только эти две. Прочитанное позволило дереву сделать вывод, что времена года, скорее всего, сменяют друг друга именно с первой космической скоростью, раз эта чёртова зима всё никак не может, наконец, улететь с Земли в дальние космические дали и никогда не возвращаться. Ах, как бы хорошо было, если б всегда царила весна! Дерево помнило старую песню, в которой пелось «… и вечная веснааа». Сейчас таких песен нет. Всё больше какое-то тыгыдым-тыгыдым-бац-бац. С подобными песнями не мудрено, что и конец света не за горами. Наступит вечная зима, вечная мерзлота, смерть и пустота. Дереву казалось, что оно само уже и не боится смерти, вот только котов жалко. Их-то за что? Правда, в одной книге было написано, что смерти нет, и потом будет новая жизнь. Дерево даже однажды поверило в эту теорию. А кто б не поверил? Умирать-то никто не хочет, вот и выдумывают, чтобы самим себя успокоить. Потом дерево ещё где-то прочло про рай и ад, и решило, что ад – это зима. Ветер говорил, что видел, как деревья после смерти попадают в огонь. Это радует, в огне всё же тепло, наверное, огонь и есть рай.

* * *

Ольга как в старые времена прижалось лбом к оконному стеклу и разглядывала одинокое дерево, ссутулившееся под неистовым ветром. Да уж, в такую погоду она не хотела бы оказаться вот так на улице, да ещё в темноте и одиночестве. Ольга помахала дереву рукой, но то даже не взглянуло в её сторону. Разумеется, дереву интересен был Шурале, а не какая-то молодящаяся бабёнка неопределённого возраста. Но Шурале ушёл на свою кошачью радугу, следом за ним ушла и кошка Николая Мергит, а Ольга вместе с деревом всё ещё пыхтели помаленечку, каждый на своём месте. Она прислушалась к мерному храпу Николая и нырнула в кровать к нему под горячий бок. Этот его храп действовал на неё лучше всякого снотворного, поэтому она моментально заснула.

По случаю мероприятия «Рубиновой свадьбы» Марго и Лёнчика, закончившегося далеко за полночь, ночевать пришлось в Ольгиной квартире, так как тащиться на такси за город, где нынче проживали Ольга с Николаем, было небезопасно, ведь за рулём этого такси мог оказаться какой-нибудь джигит, ну, вы понимаете. Не лицо джигитской национальности, а мастер джигитовки в условиях сверхсложной дорожной обстановки огромного города. Обычно эти мастера считают себя таковыми примерно через год по окончанию водительских курсов. Да и сами машины такси вызывали у Ольги опасения. Чёрт его знает, как осуществляется их техническое обслуживание, и осуществляется ли оно вообще. Вот так поедешь с банкета, а колесо у железного коня возьми и отвались. Ольга надолго запомнила последнюю поездку в аэропорт. Всю дорогу сидела, вцепившись в дверную ручку и пыталась тормозить ногами, упёртыми в пол, пока это ведро с гвоздями под управлением молодца с виду лет пятнадцати неслось сквозь густой туман по кольцевой автодороге. О персональном и весьма профессиональном водителе, который как Сивка-Бурка являлся по первому требованию руководителя, каким когда-то был Николай, теперь можно было только вспоминать с лёгкой ностальгией. Дело в том, что после освобождения из-под ареста Николай, хоть и с трудом, но сумел восстановить свой полуразрушенный бизнес, и даже некоторое время дела его шли весьма хорошо. Конечно, не совсем так как раньше, но вполне терпимо, а местами даже и успешно. Однако постепенно всё усложнилось: выросли поборы как официальные, так и неофициальные, участились так называемые коммерческие наезды. Такая ситуация в бизнесе сложилась совсем не случайно, а являлась вполне себе закономерной. Ведь кто такие предприниматели по определению власти? Правильно, воры и мошенники! Ишь, устроились: из ничего делают нечто, да ещё хотят денег при этом заработать. Более того, делают это всё, как им самим в голову взбредёт, а не по указанию вышестоящего начальства. Другое дело ходить, как положено, на работу и честно получать за это получку в кассе. Получка, в отличие от зарплаты, именно получается, а не зарабатывается, ведь если предприятие ничего не производит, значит, оно ничего не зарабатывает, и никакой заработной платы там быть не может. Вот что производит какая-нибудь инспекция? Правильно! Ни-че-го. Она инспектирует, кстати, занимается всё тем же привычным, ясным и понятным каждому примату собирательством. Зато любого инспектора сложно обвинить в мошенничестве? Да и зачем его обвинять, если взять с него нечего? Ну, кроме того, конечно, что он выжал с тех, кто что-то производит, с тех самых мошенников. Поэтому предпринимателей, извиняюсь, мошенников и проверяют, и инспектируют, и контролируют все, кому не лень, естественно не без выгоды для себя, ведь на получку из кассы сильно не пошикуешь.

– А ты не воруй! – справедливо скажете вы.

– Не буду, – ответит предприниматель и также справедливо поинтересуется, на какие такие шиши ему тогда платить откаты и заносы заказчикам и взятки проверяющим?

– Свои ворую! – скажет предприниматель и местами будет прав, так как в налоговом кодексе коррупционная составляющая никак не предусмотрена и от налогов не освобождается.

И всё бы ничего, если бы количество контролёров и проверяющих резко не выросло настолько, что на всех желающих чего-нибудь проверить, стало не хватать предпринимателей, у которых имеется то, что необходимо проверять. Приключилась та самая всем известная история про одного с сошкой и семерых с ложкой. Сами понимаете, это если ещё посчитать тех, которые этих проверяющих охраняют и ими руководят. Так что проверяющие со своими проверками и инспекциями стали пересекаться между собой и даже иногда от усердия резать куриц, несущих стране золотые яйца, и не золотые тоже.

Николай всё чаще приходил с работы, как метко выразилась нынче Виолетта, весь чёрный, а потом усадил Ольгу напротив, взял её за руки и сообщил, что всё подсчитал и принял решение распродать активы и ликвидировать бизнес. Ольга честно призналась, что очень подобному решению рада, так как он ей нужен живой, здоровый и ни в коем случае не в тюрьме. Единственное, что её волновало, чем он будет заниматься в высвободившееся от бизнеса время. Ведь на деятельного человека, а предприниматели в большинстве своём люди очень даже деятельные, излишки свободного времени действуют иногда весьма губительно. Предприниматель начинает тосковать по былым временам, когда он горел в собственной страсти, создавая и производя общественно полезный продукт, отбивался от сонма конкурентов и инспекторов, полз под кустом, скрывая излишки и выдумывая схемы ухода от непомерных налогов. Этак и заболеть недолго. Идеи писать стихи, вышивать крестом, давать концерты в подземных переходах или писать картины по примеру Андрюши, испанского друга Элины, Николай отмёл сразу и заявил, что всегда мечтал максимально дистанцироваться от людей в целом и от соседей в частности, а также, по возможности не зависеть от государства. Ольга сразу представила, что он всё бросит и заделается полярником на льдине. Такой поворот её никак не устраивал, однако оказалось, что он просто хочет жить в домике где-нибудь в лесу как на картинке из детской книжки про зимовье зверей. С этим Ольга спорить не стала, ей очень понравилась такая идея, особенно в части возможности избавления от соседей. Соседи, как вы все знаете, это в большинстве своём такие люди, которые постоянно пытаются или залить вас сверху, или быть залитыми вами, или что-то сверлят, ремонтируют, стучат, пачкают, скандалят, не хотят ни за что платить и чего-то требуют. Причём от степени элитности вашего жилья качество соседей совершенно не зависит. От элитности постройки также не зависит качество распространения звука из соседской квартиры в вашу. В самом-пресамом элитном доме у соседей всегда найдётся отпрыск, который устроит вечеринку пока родители в отъезде. И даже если вы настолько богаты, что позволяете себе жить в пентхаузе, вы всегда можете насладиться пьяными криками, несущимися с улицы, а работник ТСЖ запросто сумеет пробить вашу крышу ломом при очистке её от снега.

Совсем другое дело собственный загородный дом! Опять же Ольге всегда нравилось гостить у Марго в её дворце, а кроме того хотелось тоже брать к себе внука на каникулы. Ведь Марго всегда имела в этом деле неоспоримое преимущество из-за наличия вокруг её дворца соснового леса битком набитого свежим воздухом. Ольге тоже хотелось этого воздуха, да побольше. Ведь даже в самом-пресамом элитном, но городском доме окна всегда покрыты снаружи тонким слоем сажи, а зачастую и не только снаружи, только не все об этом знают, потому что жильцы элитных домов редко моют окна сами.

Участок земли для лесной избушки своей мечты Николай, однако, нашёл не в самой глухомани, а поближе к городу, чтобы в случае надобности можно было быстро домчаться и до врача, и до аптеки, и до магазина, и до Ольгиного салона «Для своих». Но при этом место это счастливым образом находилось в некотором отдалении от перекрёстка любимых мест отдыха горожан. Поблизости не значилось никаких водоёмов, пляжей и лесопарков, железнодорожных станций, аттракционов, автобусных остановок, кафе и ресторанов. То есть доступ к месту дислокации избушки мечты ограничивался личным автомобильным транспортом и не совсем асфальтированными дорогами.

– Не хочу с утра просыпаться от рэпа, рёва мотоциклов или катеров, – сообщил Николай и уточнил, – хочу тишины, чтоб звенела, леса кругом, чтоб никто там не шастал: ни грибники, ни охотники, а жили бы только белки, зайцы, лисы и бобры. И птицы пусть ещё будут, чтоб пели, тю-тю-тю-фьюить-фьюить.

– «Пробирается медведь сквозь густой валежник»…, – начала, было, Ольга.

– Нет! – остановил её Николай. – Без медведей и волков, пожалуй, обойдёмся. В нашей сказке только мелкая безобидная дичь.

– А конь и корова? – опасливо поинтересовалась Ольга, которую совершенно не прельщала перспектива эту корову доить. Ведь стремление к независимости от государства, конечно, весьма привлекательно, но только до определенного момента. Ведение натурального хозяйства в Ольгины планы совершенно не входило.

– Нет, с конями и коровой будет перебор, – успокоил её Николай, – как и с курами. Нам нужно комфортное проживание на своей земле в лесу при максимальной удалённости избушки от соседских угодий.

– А забор будет? – спросила Ольга.

– Обязательно! Гигантский.

– Как у Марго?

– Ещё больше. Хотелось бы, конечно, и пулемётные вышки по углам, чтоб ни одна тварь не сунулась, но придётся обойтись. Мы мирные любители лесного уединения и чтим законы.

Ольге очень понравился процесс выбора земельного участка, все эти разъезды, осмотры и красивые места. Ещё больше ей понравилось потом планировать будущую избушку. По мере планирования избушка разрасталась и превращалась в домину. Разумеется, до дворца Марго этой домине оставалась ещё очень далеко, однако, когда встал вопрос оплаты подобной стройки века и отопления всей этой красоты, от некоторых помещений пришлось всё же отказаться. Долго спорили по поводу бассейна и зимнего сада. Ольге уж очень хотелось плескаться в собственном бассейне, опять же, как внука к себе приглашать, когда у тебя один лес и свежий воздух? Дети же очень любят в бассейне бултыхаться и прыгать в него бомбочкой. Для этого, разумеется, совсем не обязательно строить бассейн как у Марго, достаточно и корыта метров шести, а то и вовсе трёх. Николай же настаивал на зимнем саде, он давно открыл в себе тягу к ботанике, и ему хотелось продолжить начатые ещё в городской квартире эксперименты по выращиванию тропических культур в условиях Северо-Запада. Однако место в избушке имелось только подо что-нибудь одно. В результате отказались от двух гостевых спален, но малюсенький бассейн и зимний сад всё же учинили. Зато теперь, когда всё уже построено, об этом ни разу не пожалели. Особенно удачно сложилось с зимним садом, где в результате получилась прекрасная круглогодичная теплица. Ведь человеку для счастья и независимости в нынешние времена, как оказалось, нужны совсем не фикусы, пальмы и тропические культуры, а помидоры, огурцы и болгарский перец, не измученные нитратами и прочими химикатами. Николай ковырялся в теплице с огромным удовольствием и снимал по нескольку урожаев в год. Солить капусту в бассейне, как того требовала логика развития событий, правда, пока не стали. Ограничились тем, что зимой из бассейна в целях экономии просто спускали воду. Снизить зависимость от государства, конечно, получилось, но не совсем. Своя скважина и канализация никак не хотели работать без государственного электричества. Государство, в свою очередь, тоже не дремало и регулярно повышало тарифы. От планов установки ветряка после некоторых расчётов Николай отказался, так же отказался он и от солнечных батарей из-за отсутствия толковых накопителей и самого солнца в Ленинградской области как такового. Правда, идею эту окончательно со счетов сбрасывать не стал, так как технологии, в том числе китайские, развиваются в нужном направлении. Население планеты также стремится к максимальной независимости от государства, поэтому место для аккумуляторов на всякий случай в избушке было предусмотрено, там же установили и дизель-генератор, чтобы, случись что, всегда можно было бы переключиться на независимый источник. Несмотря на обещания тотальной газификации Ленинградской области, подведение газа к лесной избушке стоило просто немыслимых денег, поэтому в спальне и гостиной Николай предусмотрел установку финских печей. Хитрые финны, у которых газа отродясь не бывало, в своих печках предусматривали какие-то особые камни, отдающие тепло в течение нескольких дней. Вообще всё в доме было сделано согласно финским энергосберегающим технологиям: и толщина стен, и подогрев полов, и воздуховоды от печек. Поэтому в те моменты, когда городские жители замерзали из-за невключённого вовремя городского отопления, или наоборот задыхались от невыключенного, Ольга и Николай чувствовали, что, хотя бы в этом вопросе, они от государства никак не зависят.

На продаже бизнес-активов Николай не остановился, уж если ты решил жить в лесной избушке, то нафига тебе, спрашивается, дорогущая городская квартира, которая ежемесячно требует гигантских коммунальных платежей и никак не желает работать, то есть сдаваться в аренду, ввиду своей высокой арендной стоимости? В Питере у арендаторов пользуются спросом в основном квартиры эконом-класса. Богатые иностранцы из города постепенно схлынули, понаехавшие в своё время сотрудники Газпрома успели уже накупить себе элитного жилья, а айтишникам из Урюпинска аренда элитных квартир не по карману. Так что Николай сильно радовался, когда его квартиру приобрёл какой-то из знакомцев Марго и Лёнчика. Таким образом, скромная квартира Ольги стала основной городской базой, где всегда можно было переночевать, если того требовали обстоятельства. Кроме того, Ольга сама иногда оставалась там на ночь в случае полной вечерней записи. Конечно, она давно минимизировала время, которое тратила на свой маленький бизнес. Какая там регулярная работа по нечётным дням? Ольга оставила только самых любимых, давних и постоянных клиентов и выходила на работу в салон только два, максимум три раза в неделю, но совсем отказаться от этого она никак не могла. Во-первых, она очень любила свою работу, во-вторых, существовало пресловутое чисто женское, а вдруг что.

– Что? – спросите вы.

– То! – отвечу я вам.

Вдруг у Николая совсем закончатся деньги, вдруг с ним что-то случится, да мало ли что ещё может произойти? Прилетит метеорит, к примеру. Как говорится, триста баксов в лифчике дамочке никогда не помешают. Правда, как помогут триста баксов в случае прилёта метеорита или начала ядерной войны, это, конечно, вопрос вопросов. И вопрос этот требует отдельного рассмотрения. Но так уж устроены некоторые девушки, они отличаются странной предусмотрительностью, и особенно такая их предусмотрительность проявляется в возрасте, когда девушкам этим уже далеко за тридцать, или даже за сорок. Что уж говорить про тех, которым далеко-далеко за пятьдесят?

После потери одного за другим любимых котов Ольга с Николаем никак не могли решиться завести нового, но избушка настоятельно требовала себе компаньона. Она вздыхала, ворочалась, трещала и пугала пустотой.

Неизвестно, как там у них наверху всё устроено, но некоторые вопросы они решают с пугающей скоростью. Видимо, происходит некоторое наложение даже самых скрытых подсознательных желаний, если их несколько, и они направлены в одну сторону. А, возможно, желание избушки для пространства более весомо, чем то, о чём её хозяева пока ещё даже боятся подумать. Никакого там долго ли, коротко ли, как принято в сказках, а простое нате вам, получите и можете даже не расписываться!

Однажды зимней ночью в окно спальни Ольги и Николая, расположенной на втором этаже их лесной избушки, требовательно постучали. Николай резко выключил умиротворяющий храп, схватил подаренную кем-то на день рожденья полицейскую дубинку и притаился за шторой. Ольга замерла в кровати, судорожно соображая, не пора ли закричать то самое «хелп, хелп» или «аларм, аларм», как обычно делают в подобных случаях бесполезные дамочки в иностранном кино. Лесная избушка имеет много преимуществ, кроме одного, кричи не кричи, на помощь никто не явится. Так что, вооружись, затаись и нападай первым. Потом разберешься. Для самозащиты на такой случай у Ольги имелся Николай, газовый баллончик и электрошокер. Две последние приспособы из вышеперечисленных требовали особо осторожного обращения, так как вероятность нанесения самой себе неожиданных повреждений при их использовании была весьма и весьма высока. Поэтому Ольга предоставила Николаю самому разобраться с непрошенными гостями, заходящими в окна второго этажа, и только тихо дрожала, успокаивая себя, что грабители вряд ли стали бы предварительно стучать. Стук повторился. Николай, видимо, что-то рассмотрел в лунном свете, заливающем прекрасный зимний пейзаж за окном спальни, осторожно положил на пол свою дубину, резко отворил балконную дверь и принял на руки тощего рыжего кота. Кот только что и смог сказать благодарное «Оу».

Ольга не знала, чем кормить кота в отсутствие специальных кошачьих консервов и кормов, да и вообще, вдруг этот кот больной, вдруг покусан бешеной лисой, вдруг он дикий, блохастый, с глистами?! Стоит ли впускать в дом всяких подозрительных котов с балкона? Однако, Николай, не спуская с рук рыжего нахала, уже скомандовал, варить курицу, а сам отправился в кладовку за кошачьим инвентарём, оставшимся от Шурале и Мергит. Курицу кот есть не стал, попил воды, проигнорировал кошачьи лежанки, какашечный дворец и спрятался за шкафом. Наутро Ольга поехала в ближайший зоомагазин за кормом и наполнителем, а Николай вызвал ветеринара. Местный ветеринар обслуживал живность по всей округе, разъезжая по вызовам на Ниве битком забитой разными ветеринарными прибамбасами, включая сачок для ловли особо ретивых пациентов. К моменту приезда ветеринара пациент уже освоил какашечный дворец и уплетал за обе щёки дорогущие кошачьи консервы, правда, уловив в воздухе нечто ветеринарное опять растворился за шкафом. Ветеринар пациента извлёк, осмотрел и объявил, что кот молод, здоров и совершенно не кастрирован. Это Ольга и сама уже определила, как только вернулась из зоомагазина и вошла в дом с мороза. Тут же к большой радости ветеринара постановили эту кастрацию немедленно осуществить. Коту вкололи снотворное, ветеринар сделал своё дело, получил требуемое вознаграждение и отчалил, а кот примерно через полчаса после отъезда Айболита уже скакал конём по дому. Николая он определил себе в качестве большого брата, папы, бога и великого хозяина всего и окрестностей. Вёл он себя практически как собака: ходил за Николаем как пришитый, приносил ему мячик или палочку, радостно кидался ему навстречу, когда тот возвращался домой, лизал ему руки и лицо. И, конечно, очень полюбил тапки! В тапках Николая он засыпал вечерами перед камином, а также норовил унести их себе в лежанку. Ольге было позволено заниматься мисками и иногда почёсывать хозяйского любимчика за ухом. Кота назвали Зиновием. Избушка при его появлении сразу же оживилась и задышала полной грудью.

С тех пор Николай старался надолго не оставлять своего дружка одного, поэтому наутро после мероприятия «Рубиновой свадьбы» ни свет, ни заря он отправился домой к грустящему Зиновию, а Ольга осталась досыпать, чтобы к двенадцати выйти на работу к первой клиентке. Запись оказалась неполной и вечером она планировала, не задерживаясь больше в городе, прямо из салона рвануть домой в избушку к своим мальчикам, но ей позвонила Светка и сказала, что надо поговорить. Ольга терпеть не могла это выражение «надо поговорить», ведь за ним обычно следовало что-то неприятное. Кроме того, так всегда говорила Дама, когда хотела сообщить какую-нибудь гадость.

Кстати, о Даме! Что-то её последнее время не слышно, а это не сулит ничего хорошего. Обычно, если Дама затаилась, то жди беды, обязательно какое-то коленце выкинет вроде последней поездки в санаторий, когда она села в поезд до Кисловодска с одной дамской сумочкой в намерении купить путёвку на месте. Она, видите ли, где-то прочла, что так можно сделать, а потом очень удивилась, что в поезде надо ехать два дня, и что при ней нет чемодана. Разумеется, всё это было списано на происки врагов во главе с Ольгой, которая только и мечтала избавиться от матери, чтобы завладеть её бесценной недвижимостью с видом. Хорошо, проводник оказался приличным человеком, связался с Ольгой по телефону, изъятому у Дамы, и с помощью начальника поезда Даму удалось пересадить на встречный, чтобы вернуть в Питер, где её встретил Николай, поднятый по тревоге. Николай оказался единственным человеком, которого Дама беспрекословно слушалась и слегка побаивалась, несмотря на то, что упорно считала его уголовником и проходимцем. Видимо, на Даму действовал его командирский голос и начальственный вид, кроме того, Дама странным образом понимала, что власть давно уже в руках подобных типов, и разделяла всенародную любовь к «сильной руке». С каждым годом мозги Дамы слабели, она повсюду видела иностранных шпионов и заговор с целью отъёма недвижимости. Врачи поставили ей диагноз сосудистая деменция и глядели на Ольгу сочувственно, ведь человека с Альцгеймером ещё как-то можно определить в пансионат для таких же, а вот в случае с Дамой подобный номер не пройдёт. Она помнит всё, видит всех насквозь и ни в какой даже самый дорогой пансионат ни за какие коврижки не сдастся. Ещё чего! Пансионат – это же ничто иное как хитрый способ отъёма недвижимости. Ловко придумано, Даму в пансионат, а сами айда наслаждаться видом на воду и нежиться в её апартаментах. При таком диагнозе также проблематично оказалось приставить к Даме сиделку. Дама не такая дура, чтобы впустить в дом постороннего человека, который везде залезет и всё украдёт. Проблему решил Николай. Он сказал Даме ключевое слово «персонал». Это слово подействовало на даму магическим образом. Одно дело коварная сиделка, и совсем другое собственный «персонал», которому в обязанности вменено прибраться, закупить и приготовить, и которым можно смело руководить. Разумеется, в роли «персонала» выступила тётя Дуся, которая при переезде Ольги и Николая за город, осталась без работы. Тем не менее, пришлось дополнительно простимулировать её из-за столь проблемного клиента, так как кроме прибрать, закупить, приготовить в обязанностях тёти Дуси значилось ещё выдать клиенту лекарства, а главное проследить, чтобы он их принял. Тётя Дуся быстро нашла с Дамой общий язык, звала её исключительно «хозяйкой» и с удовольствием подыгрывала в роли «персонала». Правда, тётя Дуся находилась при своей «хозяйке» не постоянно, а в строго отведённые часы, да и «хозяйка» оказалась хитрая, норовила таблетки припрятать за щеку, а потом выплюнуть.

От Светкиного звонка остатки утренней дрёмы улетучились, Ольга ещё немного поворочалась и решила не разлёживаться, а поехать на работу пораньше и позавтракать там чашкой кофе, так как в холодильнике у неё было пустынно и чисто. Так чисто, как только может быть в холодильнике, которым не пользуются. Вдобавок и кофе закончился на утренней чашке Николая.

В салоне «Для своих» было тепло, практически жарко, особенно хорошо это ощущалось после пробежки от машины к дверям салона сквозь ноябрьскую традиционную мерзопакость. Такое приключалось в городе, когда зима уже началась, но делала вид, что местами она всё-таки осень, и вместе со снегом и ледяным дождём запускала ещё дождя обыкновенного. Парковочное место во дворе салона давно уже по совету Элины было зарезервировано для клиентов, и Ольга пристраивала машину, где придётся.

С момента повсеместного введения платы за парковку часть узких улиц Петроградской стороны сделали односторонними, и, хотя мест, где поставить машину, прибавилось, но часть самых удобных из них обозначили как инвалидные, поэтому привередничать не приходилось. Увидел свободное место, втыкайся, иначе есть перспектива ездить по району кругами, чтобы совершить очередной заход на это же самое место, если вдруг ближе к салону мест не окажется, а то и вовсе останешься ни с чем и будешь бежать на работу с соседней улицы.

Когда Ольга ввалилась в салон, все сотрудники уже находились на своих местах, а кондиционер, включённый «на тепло» жрал дорогущее электричество дневного тарифа без зазрения совести. Вернее, совесть напрочь отсутствовала у Оксанки, которая ведала пультом от кондиционера. Из-за закрытой двери маникюрного кабинета раздавались взрывы хохота, это означало, что Алёна на месте и уже обрабатывает очередную клиентку. Хмурый Саша заканчивал стрижку необъятной дамы, Регина практически лежала в кресле своего рабочего места и скучала, разглядывая потолок. Оксанка вместе с пультом от кондиционера в зале отсутствовала. Вкусно пахло кофе, ванилью и сдобой. Ольга сглотнула слюну и поздоровалась с коллегами. Коллеги в ответ пробурчали что-то невнятное. На звон дверного колокольчика из кухни выглянула Оксанка и защебетала:

– Ой, Ольга Викторовна! Вы уже? У вас же запись только через час. Хотите кофе? Как обычно, капучино? Как поживает Николай Георгиевич? Что-то его давно не видно! Ему не пора подстричься? Ой, что это я, вы же его, наверняка, сама дома стрижёте. Но в салоне-то удобней, тут раковина и всё такое. Слышали, говорят, сегодня магнитная буря? И полнолуние! Я вот в полнолуние никак заснуть не могу. Вы как сегодня спали?

Это тирада не предполагала ответов на поставленные вопросы, так как Оксанка как всегда слушала только себя.

– Где пульт? – вместо ответа строго спросила Ольга.

– Пульт? – Оксанка сделала большие глаза. – Пульт! – Она побежала в кухню, потом в подсобку, потом пошарила в ящиках своего стола. К тому моменту, когда Оксанка, наконец, нашла пульт, Ольга успела раздеться, разложить инструменты, надеть передник, налить себе кофе и раздумывала, съесть ли ей печеньку или всё же круассан. На разнообразные печеньки сотрудники салона регулярно скидывались, покупала их Оксанка, она же следила за содержанием в печеньках пальмового масла, сахара и прочих вредностей. Можно было бы, конечно, выделить на это деньги из доходов салона, как они выделялись на кофе, но Ольга понимала, что тогда печеньки будут исчезать гораздо стремительней, чем сейчас. Кофе и чай хотя бы клиенты пьют.

– Вот! – радостно провозгласила Оксанка, протягивая Ольге пульт.

Ольга выключила кондиционер.

– Я пришла, было холодно, – сообщила Оксанка в своё оправдание.

– Зато теперь жарко, – проворчал Хмурый Саша. Он стянул свитер и остался в тесной футболке, которая выгодно подчёркивала его мощную мускулатуру. При этом стали видны и его разноцветные татуировки на руках. Все без исключения девушки, включая необъятную даму и Ольгу, уставились на этакую красотищу.

– Думаю, ты специально нам тут баню устроила, чтоб на Сашу лишний раз полюбоваться, – сказала Ольга, не отрывая взгляда от широченных плеч Хмурого Саши. Конечно, у Николая плечи были ничуть не хуже, но возраст брал своё, и такой рельефности мускулатуры как у сорокалетнего Саши у Николая не наблюдалось. Правда, неизвестно ещё как отреагируют эти все дамочки, если Николай снимет свою фуфайку. Там есть еще на что посмотреть. Ольга вспомнила, как хорошо ей было сегодня утром, и решила, что мужская красота в морщинах и седине дополняется ещё и различными полезными умениями. Неизвестно ещё, стонут ли девушки от удовольствия в мощных Сашиных руках, и девушки ли это, вообще?

– Девушки, не смущайте меня, – сказал Саша и огласил клиентке сумму к оплате. Та с блаженной улыбкой протянула Оксанке карточку и сунула Саше в карман передника купюру в качестве чаевых. Саша поблагодарил и потребовал у Оксанки кофе. Оксанка тут же захлопала крыльями, готовая удариться оземь.

– Оплату прими, – вернула её с небес на землю Ольга.

Хмурого Сашу привёл в салон Сергунька перед самым своим отъездом. Он до последнего стоял на вахте, хотел на прощание обслужить всех своих клиентов что называется впрок. Многие клиентки, прощаясь с Сергунькой, плакали, мужчины тоже не скрывали своего огорчения от расставания с таким хорошим мастером.

Сергунька близко к сердцу принял происходящее в стране и разошёлся во взглядах на это со своим партнёром, который считал, что просто надо уметь жить, и ко всему можно приспособиться, было бы желание. Ведь вся эта нетерпимость в отношении иначеустроенных и инакомыслящих есть ни что иное как инструмент отвлечения внимания ширнармасс от их насущных проблем. И коснуться это может только каких-нибудь вопиющих дураков, которые на каждом углу трубят о своей инаковости. Сергунька долго маялся, прислушиваясь к себе в поисках желания приспособиться, видимо, такового не обнаружил и одним махом разрешил все неурядицы: расстался и со страной, и с партнёром. Ведь если твой самый близкий человек не разделяет твоих взглядов, то можно ли считать его таким уж близким? Конечно, выехать и устроиться удалось ему только с помощью Элины, которая помогла с переездом, продажей недвижимости, выводом накоплений и профессиональным видом на жительство. Она провернула для Сергуньки практически такую же штуку, какую в начале девяностых сделала для Ольги. Сейчас он работал в Милане, в салоне, который принадлежал им с Элиной на пару. Там над его рабочим местом висела фотография его и Ольги у дверей салона «Для своих». Здесь же над бывшим рабочим местом Сергуньки, теперь принадлежащим Хмурому Саше, висела фотография Сергуньки с Элиной у дверей Миланского салона.

Ольга к процедуре отъезда своего самого лучшего и первоклассного мастера, разумеется, отнеслась с пониманием и вошла в положение, но тихонечко страдала от потери львиной доли выручки, казалось, уезжающей вместе с ним. Не то чтобы Ольге так уж не хватало денег, как в прежние времена, и не так уж она любила деньги, чтобы убиваться из-за снижения доходов, просто считала, что бизнес служит для извлечения прибыли, а не для вывески и заполнения свободного времени. Однако Сергунька позаботился обо всём.

– Ольга Викторовна, знакомьтесь, это Хмурый Саша, он может занять моё место, – Сергунька представил ей мощного молодого человека, глядя на которого трудно было предположить, что он по специальности не укротитель тигров, а всего лишь парикмахер. Человека с такой внешностью в парикмахерском деле, наверное, следовало называть укротителем волос.

– Я его сам всему научил! Это тот самый ученик, который превзошёл учителя, – продолжил нахваливать Сергунька, чувствовалось, что ему этот ученик нравится не только с профессиональной точки зрения.

– А почему Хмурый? – удивилась Ольга.

– Это фамилия такая, – пояснил молодой человек, – Я Саша Хмурый, но все меня зовут Хмурый Саша.

– Конечно, хмурый, вы же видите лицо какое! – Сергунька всплеснул руками. – Мужиковатое такое, хмурое, просто чудо, что за лицо! Саша, когда в запой уходит, совсем хмурый становится, – обрадовал он Ольгу.

– В запой?! – Ольга не знала, как реагировать, плакать ей или смеяться. Ничего себе! Привёл на своё место, чёрт знает кого, мол, берите, не глядя, я всему научил.

– Это очень редко случается, примерно раз в год, – сообщил Хмурый Саша. – Не волнуйтесь, я предупрежу заранее. Это максимум на неделю.

– У вас всё по плану? Даже запой?

– Нет, что вы. Запой у меня случается, если я вдруг очень сильно расстроюсь. Расстраиваюсь я редко, нервная система крепкая, но как накопится, бывает, требует выхода. А организм не приспособлен. Наверное, чукчи в роду были.

– Скорее индейцы, – встрял Сергунька. – Чингачгуки как в кино. Вы не волнуйтесь, Саша никогда никого не подводил. Он моих клиентов всех-всех возьмёт, я их предупредил, что гарантирую качество, а ещё у Саши своих клиентов навалом.

– А успеете всех-то? – спросила Ольга.

– Ввяжемся и поглядим! Тут только опытным путём. – Хмурый Саша развёл руками. Руки у него были под стать лицу и фигуре, большие, красивые мужские руки.

– А что вас в нынешнем салоне, где сейчас работаете, не устраивает? – на всякий случай поинтересовалась Ольга.

– Всё устраивает, но Серёжа вот очень попросил, он хороший человек. Мне самому без разницы, где работать, а у вас даже удобней, я в соседнем доме живу. Да и клиенты мои все мобильные.

– Вот! – добавил довольный собой Сергунька.

– Пройдемте к раковине, пожалуйста, – предложила Ольга, – я вас испытаю на мытье головы.

– Вашей? – Хмурый Саша нахмурился, потрогал Ольгины волосы. – Говно вопрос.

Сделал он всё молниеносно, со знанием дела как настоящий укротитель: расчесал, высушил и сообщил, что пора бы уже покрасить корни.

– А не хотите стать блондинкой? – поинтересовался Саша, когда Ольга рассказывала ему, где, что в салоне находится, кто, за что отвечает, куда складывать использованные полотенца и прочие мелочи.

– Разве в природе существуют женщины, которые не хотели бы стать блондинкой? – удивилась Ольга. – Только мне не идёт, я несколько раз пыталась.

– Можно я попробую? Мне кажется, я сделаю так, что вам пойдёт. Вопрос в краске, сейчас появилась новая японская краска, – Саша сказал название, которое Ольга, конечно, слышала, но и слышала также, что перевод салона на эту марку чреват большим головняком. – Она дорогая, – продолжил он, – но очень хорошая, особенно хороша для седых пористых волос. Её мало, кто использует, там кроме ценника, ещё и технология подбора оттенка весьма сложная. Я бы с вашего позволения попробовал бы внедрить тут у вас, не для всех, конечно.

– А только для своих! – добавила Ольга и рассмеялась.

С тех пор она стала блондинкой, а Хмурый Саша с полной записью вкалывал в салоне, как говорится, за себя и за того парня, часто выходил ещё и в другую смену. Кроме того, он открывал и закрывал салон, потому что приходил первый и уходил последний, но в течение двух лет пока ещё ни разу не падал в запой от расстройства, видимо, было некогда. Именно для него Ольга организовала дополнительное рабочее место, чтобы ему было, где работать не в свою смену.

Но, как говорится, свято место пусто не бывает, на это дополнительное место, но уже в смену Ольги и самого Саши нашлась Регина. Она приехала из Омска с мужем айтишником. Мужа Регины выписала из Сибири солидная госкомпания на смену прежнему айтишнику, который утёк из страны через Верхний Ларс. Пока Регине с мужем приходилось снимать квартиру, но они уже вписались в строящуюся льготную ипотеку и изо всех сил оба пополняли бюджет семьи. Регине пришлось тяжело. Во-первых, все клиенты остались в Омске, и нужно было нарабатывать новых. А где их взять? Только если кто-то из других мастеров вдруг заболеет и передаст кого-нибудь из своих клиентов с простецкой, но неотложной манипуляцией. Или же сидеть и выжидать, кого-нибудь залётного. Залётные, сами понимаете, дорогие салоны не жалуют. Во-вторых, Питер какая-никакая, а всё же столица, модные технологии и веяния сюда быстрее долетают, чем до Омска. Однако, потихоньку полегоньку Регина подучилась и кое-какую запись всё же набрала. Теперь вот скучала, так как в записи пока ещё имелись окна. Тем не менее Ольга была очень довольна Региной, та никогда не халтурила, если чего не знала, не стеснялась спрашивать, безоговорочно шла на рекомендуемые курсы, короче, старалась. Да и в коллектив она вписалась без проблем, с Алёной подружилась. Хотя, как с ней не подружиться? А вот найти общий язык с Оксанкой дано не каждому. Регина нашла.

Ольга всё-таки слопала круассан, а потом печеньку, да не одну и приступила к работе. Тем не менее к концу записи она почувствовала, что очень проголодалась и подумала, что встреча со Светкой, назначенная в маленьком ресторанчике неподалёку от салона, очень даже кстати.

Несмотря на трудности текущего момента, Петроградка всё ещё кишмя кишела маленькими милыми ресторанчиками и кафешками. Одни заведения закрывались ввиду отъезда хозяев, другие разорялись, но на их месте тут же открывались новые. В каких-то местах порции скукоживались, чтобы сохранить цену при прежнем качестве, в каких-то цены росли как подорванные, в каких-то страдало качество, но так или иначе выбор пока оставался. До советского «жри, что дают» было ещё весьма и весьма далеко.

Ольга пришла к назначенному дочерью времени первая и ничуть не удивилась, что Светки ещё нет. Пунктуальностью Светка пошла в отца, который никакой не король, а обычная осина, та самая, что не плодоносит апельсинами. Ольга не стала дожидаться дочери и сделала заказ.

Светка явилась, когда мать уже покончила с салатом и приступила к горячему. На четвёртом десятке своей жизни Ольгина дочь невероятно похорошела, при её появлении все без исключения мужчины, присутствующие на тот момент в ресторане, оторвались от своих спутниц, собеседников, смартфонов и тарелок. Казалось, Светка сошла с обложки или с афиши, а такое, согласитесь, увидишь не часто. Она буквально дышала здоровьем, силой и успехом. Ольга разглядывала дочь с одобрением и даже с некоторой завистью. Эх, как говорится, где мои семнадцать лет! Да что там семнадцать? В семнадцать настоящие красавицы ещё гадкие утята, а вот в тридцать, в тридцать пять или сорок…. Да и в сорок пять неплохо или в пятьдесят, даже в пятьдесят пять всё лучше, чем в шестьдесят два. Так что, исходя из опыта прожитого, нужно не завидовать молодым, а наслаждаться моментом и радоваться, что тебе всего шестьдесят два, а не, скажем, шестьдесят пять или того хуже семьдесят шесть.

Светка уселась напротив матери, быстро со знанием дела сделала заказ официанту, выросшему внезапно у столика, и защебетала о погодных катаклизмах. Ольга отметила, что официанты реагирует на Светку так же, как они обычно реагируют на Элину, и порадовалась за дочь. Это то, что у неё никогда не получалось. Даже став блондинкой она для официантов по-прежнему не существовала. Может быть, они чувствовали в ней такого же работника сферы услуг, как они сами? То есть халдей парикмахершу за версту чует, и соответственно, в упор не видит. Другое дело Элина, сразу видно, что она из сильных мира сего, вот и Светка, получается, из той же породы. Откуда что берётся? Или это привычка к большим деньгам у человека в глазах светится? Официанты ведь такие же психологи как таксисты. Разумеется, не те таксисты, что нынче на вёдрах с гайками носятся как угорелые, а профессиональные, из потомственных извозчиков.

– Рассказывай по делу, – Ольга решительно прервала несущественный щебет дочери. – Меня мои мальчишки дома ждут.

– Я хочу уйти от Киры, – тут же, не моргнув глазом, выдала Светка.

Ольга замерла.

– Почему ты молчишь? – Светка испытующе глядела на мать.

– Перевариваю, – честно призналась Ольга.

Она не знала, что надо говорить в подобных случаях. У неё самой к этой информации не было никакого отношения, кроме понимания, что Светкина жизнь теперь кардинально изменится, возможно, изменится и жизнь самой Ольги, а перемены обычно штука болезненная, хлопотная и после шестидесяти уже как-то хочется стабильности, порядка и плана, без сюрпризов. Хотя приятные сюрпризы пусть будут, но этот вот сюрприз никак нельзя назвать приятным. Это геморрой какой-то очередной, а никакой не сюрприз.

– Что тебя не устраивает? – спросила она дочь, только для того, чтобы что-то спросить, ведь по сути, ей-то какая разница, что не устраивает дочку в муже? Раз решила уйти, значит, точно что-то не устраивает, и устраивать уже не будет, как бы к этому не отнеслась Ольга или кто-то ещё.

– Мне с ним скучно, – сообщила Светка.

– Понимаю. – Ольга сначала хотела предложить нанять клоунов и аниматоров для сохранения брака, пусть развлекают, благо деньги позволяют, но потом воздержалась от подобной колкости. Она вспомнила зятя и представила, что жизнь с ним, наверное, можно охарактеризовать словами «зелёная тоска». Непоседливой хохотушке, какой всегда была её дочь, с таким должно быть непросто. Светке нужен постоянный праздник и живое общение, а Кирилл из тех, кто предпочитает диван в уютной норе и ко всякому незнакомцу относится с большим подозрением, да и с чувством юмора у него, мягко говоря, не очень. Далеко не очень! Но это Ольге и так было ясно с самого начала, и не только Ольге. Лучшие Светкины подружки исправно ещё до свадьбы докладывали Ольге своё мнение о будущем зяте, мол, если и не совсем дурак, то зануда точно. Выходит, Светке понадобилось в общей сложности тринадцать лет, чтобы самой это сообразить.

– Хорошо, что ты меня понимаешь, – обрадовалась Светка. – Он ещё и зануда невообразимый. Как начнёт нудеть: бу-бу-бу, бу-бу-бу, так повеситься хочется.

– А как же большая и чистая любовь? Прошла? – на всякий случай уточнила Ольга. – Свадьба, помню, пела и плясала.

– При чём тут свадьба? Свадьба – это мероприятие, так положено. А вот любовь …, – тут Светка на секунду задумалась, – думаю, любви у нас точно никакой не было и нет, просто ошибка такая. Все ошибаются. Ты же тоже ошиблась, когда за моего отца замуж вышла.

Упоминание отца прозвучало как оправдание своего поведения, мол, ты, мамочка, сама такая была. Интересно, почему она оправдывается, ведь Ольга её ни в чём не обвиняет, а скорее наоборот? Что-то тут нечисто.

– Ты кого-то встретила? – догадалась она.

– Да, – Светка потупилась.

– Надеюсь, этот человек не женат? – тут же решила уточнить Ольга, а то свяжется с женатиком, а потом опять скажет, мол, ты сама такая была. Ольга вспомнила Олега и содрогнулась. Столько лет прожиты впустую в бессмысленном ожидании и пустых мечтаниях. Да уж, не ей дочь упрекать в сообразительности и неразборчивости, никак не ей.

– Нет, он в разводе, – доложила Светка с довольным видом.

– Это хорошо, что в разводе. А ты уверена, что на этот раз с тобой приключилась именно любовь? Вдруг опять ошибка?

– Уверена! Знаешь, он невероятный. С ним интересно, знает много, умный, весёлый, а главное …, – глаза Светки загорелись, – ещё и в постели, ну понимаешь? Настоящий праздник, а не вот это вот всё. – Светка скривилась и изобразила руками некое движение, после чего Ольга преисполнилась к ней сочувствием и опять вспомнила сегодняшнее утро. Как же ей повезло-то на старости лет!

– А Кира в курсе?

– Нет, что ты! – Светка смотрела на мать с удивлением, мол, ты меня совсем, что ли, за дурочку держишь.

– Представляю, что скажет Марго, – Ольга хихикнула.

– Меня больше волнует, что скажет Фил, – Светка тяжко вздохнула.

– Вопрос вопросов! Вы всё же с Кирой вместе целых тринадцать лет прожили. Про то, что ошиблась, ты могла бы и за три года понять, не дожидаясь беременности и свадьбы, – проворчала Ольга, не удержалась. – Да и отец из Киры вроде неплохой, не отлынивает, в отличие от твоего. Но не переживай, мальчики обычно замамины, это радует, тут тебе повезло, а вот девочки наоборот запапины. Ты, к примеру, даже до сих пор иллюзии насчёт отца своего питаешь, несмотря на то, что мы с ним разошлись, когда ты ещё совсем дитенька была. Небось, сейчас повод ищешь, чтоб на Киру всех собак повесить? – Она испытующе посмотрела на дочь. Зять, хоть и унылое говно, и в постели, по Светкиному мнению, никудышный, но не заслуживает, чтоб его на ровном месте ещё и виноватым сделали.

Светка покраснела и кивнула. Ну, хоть краснеет, стыдно ей.

– Это плохо. Скажи ему всё честно, и не забывай, время идёт. Ты не только свои годы растрачиваешь, но и его крадёшь. Он ещё найдёт себе девушку, которая будет ему в рот смотреть и внуков для Марго пачками рожать. А то она меня достала уже, почему да почему Светочка ещё детей не хочет?! А оно вон почему, по кочану!

Разумеется, Ольга расстроилась. Кирилл, конечно, звёзд с неба не хватает, но не алкаш, не бабник, человек семейный, жену и сына любит, а это уже большой плюс! Неизвестно ещё, что за фрукта она там встретила. Опять же Филиппчик, десять лет, разумеется, не самый опасный возраст, это вам не четырнадцать или шестнадцать, но … Вот так, стоит только свою жизнь устроить, как тут же дети проблем подкидывают, переживай теперь за них на старости лет.

– Я попробую, – уныло согласилась Светка, но по её виду Ольга поняла, что ничего такого она пробовать не будет, будет выжидать и искать, к чему бы придраться.

– А чем этот фраер занимается, который в кровати молодец? – поинтересовалась она для порядка. Сейчас ей по большому счёту было наплевать, чем этот новый себе на жизнь зарабатывает. Вот пусть Светка сначала от мужа уйдёт, тогда и поглядим. Что-то ей подсказывало, что история эта будет длиться ещё долго. Попробуй ещё до Кирилла докопаться, чтоб его завиноватить! А там либо шах, либо ишак. Да и к большим деньгам своего свёкра, у которого Светка ни в чем отказа не знает, она давно привыкла, в шалаш с милым вряд ли сразу кинется.

– Он программист, – радостно доложила Светка, и глаза её опять засияли.

– Это хорошо, – похвалила Ольга. – Программисты неплохо нынче зарабатывают, да и в армию их пока вроде не гонят.

– Вот уж деньги точно не самое главное, – Светка беспечно махнула рукой.

– Ну, да?! Я посмотрю на тебя, если тебе в халупе нашей опять жить придётся.

Халупой с лёгкой руки Марго Ольга теперь и сама называла свою бывшую квартиру, ту самую кооперативную, построенную её родителями с помощью всей родни в советскую ипотеку и переданную Ольгой дальше по инстанции уже подросшей Светке, то есть то самое фамильное гнездо. Сами понимаете, фамильное гнездо не выбирают. У кого-то оно во дворце, у кого-то в «халупе», а у кого-то и вовсе в коммунальной квартире. Когда Марго обозвала её фамильное гнездо халупой, Ольга очень обиделась, но нынче уже приходилось признать, что халупа она халупа и есть, хоть и являлась когда-то предметом мечтаний рядового советского обывателя. Прихожая в халупе микроскопическая, кухня такая, что двоим не разойтись, не говоря уже о том, чтобы в обморок в ней падать, детская похожа на пенал, а гостиная, она же столовая, она же спальня, она же кабинет и библиотека явно со всеми своими функциями в полном объеме никак не справляется, а сверху, практически на голове у проживающих пристроен потолок. Разве не халупа? Если, конечно, снести все стенки, то размером это чудо советской инженерной мысли сможет потягаться с прихожей в квартире Марго, и то не факт.

Светка некоторое время жила в халупе одна, потом с Кириллом. После рождения Филиппа, Лёнчик купил семье сына новую, большую и красивую квартиру там же на Крестовском, где проживала Марго, и где, по её мнению, должны проживать все приличные люди. С тех пор халупа стояла пустая, даже в аренду не сдавалась, ввиду отсутствия у Светки потребности в деньгах, особенно в таких небольших, за которые можно было бы халупу сдать. Светка в течение десяти лет брака за каменной спиной свёкра избаловалась его деньгами практически как Марго, завела себе домработницу, няню для сына и кухарку. До шофёра дело пока не дошло, но теперь Ольга заподозрила, что только потому что шофёр как-то всё-таки ограничивает свободу передвижений замужней дамочки. С персональным водителем по программистам не попрыгаешь.

– В халупе? Да запросто буду жить! – геройски сообщила Светка.

– Почему это, интересно спросить, ты собираешься жить именно в нашей халупе? У твоего нового программиста своего жилья разве нет?

– Нет, – призналась Светка, – он как приличный человек всё бывшей жене оставил.

– Я правильно поняла, – Ольга насторожилась, – что этот приличный человек уже прямо сейчас в нашей халупе проживает?

– Ну, да! – Светка потупилась. – Ему же негде.

– Какая прелесть! – Ольга всплеснула руками. – Ты в тайне от мужа поселила своего любовника в наше фамильное гнездо. Очень удобно, ничего не скажешь. О времена, о нравы!

– Да ладно тебе. – Светка надулась.

– Нечего обижаться, со стороны всё это выглядит, мягко говоря, неприлично. Не тяни, пожалуйста, и всё честно расскажи Кириллу. – Ольга встала из-за стола. – Мне пора. Запомни, что бы в результате ни случилось, я всегда на твоей стороне, Николай тоже. И заплати, будь любезна, за старуху-мать.

Она поцеловала дочку в макушку, подхватила сумку и направилась к выходу. В этот момент она почувствовала себя немножко Дамой и слегка устыдилась.

На улице всё оставалось по-прежнему. Казалось, грязь летит со всех сторон: и сверху, и снизу, и сбоку. Хорошо, она заранее посмотрела прогноз и не надела белые меховые кроссовки. Всё-таки немаркий цвет одежды и чёрные ботинки на толстой подошве стиля «говнодав» в Питере никогда не выйдут из моды. Ольга натянула капюшон и попрыгала через грязные лужи в сторону машины.

По дороге в избушку она проклинала царя Петра, которому вздумалось выбрать место для великого города в этом чёртовом болоте, укоряла своих предков во всех коленах, которым с какого-то перепуга из поколения в поколение вздумалось жить в этой чёртовой столице этой чёртовой империи, и ругала себя, что послушалась Николая с его лесной избушкой, ведь могли бы переехать куда-нибудь к тёплому морю, когда это ещё было возможно. Грязь, льющаяся с неба, лениво размазывалась дворниками по лобовому стеклу. Борясь с куриной слепотой, Ольга с трудом видела дорогу. На Западном скоростном диаметре хотя бы светили фонари, а вот далее, на шоссе по пути к избушке даже обочины дороги угадывались с трудом. Свернув с шоссе на дорогу к дому в мокрый неубранный снег, машина заелозила и вовсе перестала слушаться, её почему-то постоянно несло в кювет. За время прожитое за городом Ольга вместе со своим автомобилем не раз уже полежала в кювете. Она знала, что дело это неприятное и очень хлопотное, поэтому буквально кралась по дороге. И только въехав в гараж избушки, она выдохнула с облегчением. Спина от пережитого напряжения вспотела, и Ольга подумала, что нет худа без добра, после таких приключений организм просто обязан скинуть килограмм-другой лишнего веса.

После того, как она бросила курить, этот вес появился внезапно откуда ни возьмись, и можно сказать, встал во главу угла. Ольга теперь постоянно вспоминала некурящих подруг. С Вероничкой-то давно всё ясно, сведения о её весе являются большой тайной даже для неё самой, потому что Вероничка попросту выбросила весы, чтобы не расстраиваться, а вот как Элине постоянно удаётся оставаться в одном и том же размере? Наверное, так же, как ей удаётся оставаться в одном и том же возрасте, вернее, без него.

* * *

К ледяному ветру внезапно добавился ледяной дождь, а затем всё вдруг исчезло и замерло. Дерево осторожно глянуло на небо, там светились звёзды. Ага, значит, подморозит и можно будет немного поспать, жаль только, что без снежного одеяла, а под ледяной коркой. Если опять примчится ветер, то будет ломать обледенелые ветки. Это не больно, так как они почти умерли, но всё равно неприятно. Дерево смотрело на звёзды и думало, каково им там в пустоте и темноте. Несутся со второй космической скоростью невесть куда и зачем. Хотя нет, наверное, несутся всё-таки кометы, а эти торчат пришпиленные на своих местах как деревья, и ведь никто не пожалеет, не согреет. Хотя, чего их греть, когда они сами как Солнце. Дерево вспомнило солнце и размечталось. Под солнцем хорошо. С солнцем и ветер становится другом, и дождь не колется ледяным иглами, а гладит и массирует ожившие ветки. В том самом учебнике по физике дерево узнало ещё и о скорости света, о бескрайности космоса и о том, что свет от звёзд не знает преград и может идти от них тысячелетиями. Вполне вероятно, эти вот самые звёзды, которые так красиво мерцают там в вышине, сейчас уже погасли и замерли в темноте холодными камнями. Дерево поёжилось, представив камень в пустоте и темноте. Это никуда не годилось. Пусть уж лучше подмораживает, как сейчас, ведь всегда есть надежда, что потом оттает и даже зацветёт.

* * *

Холодный ноябрь сменился не менее холодным декабрём и приспособленное население, умеющее жить в этой стране, отложив в сторону совесть, наплевав на неурядицы, зажмурившись и заткнув уши, стало готовиться к главному празднику года и страны. Центральные проспекты и витрины магазинов засверкали гирляндами, бутики зазывали скидками, афиши пестрели «Щелкунчиками», снег валил и валил, а городские власти, как водится, никак не могли с ним справиться, но очень старались, ежедневно рапортуя о невиданной битве за урожай, пардон, со стихией.

За городом снег валил с не меньшей силой, но обычно кажется, что за городом его выпадает в разы больше, наверное, потому что с загородным снегом никто даже не собирается биться так как с городским. Расчистят основные трассы, и на том спасибо. Так что за городом спасение утопающих в снегу – это сугубо их личное дело. Загородные жители поэтому иногда грешат тем, что начинают ненавидеть так называемую открыточную «зимнюю сказку», которую регулярно наблюдают из своих окон, и которую так любят жители больших городов, и в которую эти городские стремятся всякий раз, как только у них приключается выходной день. Но одно дело наблюдать эту сказку изредка по выходным и праздничным дням и совсем другое видеть её изо дня в день. Только представьте, что у вас в окошке один и тот же пейзаж с ноября и практически по май. За городским окном, так или иначе, как в кино происходит движение, а не только одинокое дерево торчит. Окошки в соседних домах то загорятся, то погаснут, какие-то пешеходы пробираются среди сугробов, дворники копошатся, машины проезжают. Всё-таки разнообразие какое-то, не то что в лесной избушке, где, куда ни глянь, ёлки, сосны да берёзы все в снегу, как мёртвые с косами стоят, и тишина.

– А как же лесные жители: белки, лисы и зайцы? – спросите вы.

– Вы ещё про ёжиков спросите, – отвечу я вам. – Уж, их-то вообще никто толком и не видел, но они точно есть как те самые суслики.

Белки, правда, иногда шустрят перед окном в поисках припрятанной с осени жратвы, синички тоже пролетают, снегири, бывает, сверкнут красным пузом, но зайцы в основном по ночам промышляют. Они оставляют на снегу следы, похожие на лыжные, обгладывают кору с деревьев и очень редко позируют днём во всей красе. Дикий свободный заяц – это вам не миляга кролик уси-пуси, так что подкладывать ему морковку бесполезно. Не ест он этого барахла, а наоборот, пугается. Дикий заяц чем-то смахивает на кенгуру, размером иногда с приличную собаку, толстожоп и в период линьки слегка ободран. Так же и лисы зачастую выглядят настоящими голодранцами, особенно всё в тот же период линьки, эти тоже в окнах не позируют, они мышкуют и гоняют зайцев тоже по ночам. Лишь иногда удаётся увидеть хитрую рыжую морду, деловито несущуюся мимо. Лис может даже сопровождаться эскортом из собак, но рожа у него при этом всё равно будет оставаться беспартийной. Однако подобное зрелище только для тех, кому повезёт, ведь не будешь же сидеть у окна, дожидаясь представления. Окно – это вам не ютуб какой-нибудь: включил-выключил и посмотрел в удобное время.

Так что загородные жители, чтобы не сойти с ума от «зимней сказки», обычно находят себе занятие в городе, а если не нашли, то поковырявшись у себя в теремах, и расчистив в снегу дорожки, пишут книги, как обустроить что-нибудь, или даже телеграм-каналы заводят. Ведь загородные жители обычно специалисты если не по всем, то многим вопросам, им ритм жизни не мешает концентрироваться на разумном, добром и вечном. И если, живя за городом, не читать новостей, то вполне себе можно почувствовать, что такое покой. Но это всё на любителя, нелюдима и прочего интроверта. Поэтому девушкам в солидном возрасте не надо так уж стремиться переехать в собственный домик в деревне, как это пытаются намечтать себе некоторые. Мол, как хорошо долгими зимними вечерами, наглядевшись на «зимнюю сказку», посиживать у камина с бокалом вина. Ага! Чтобы оценить всю глупость подобных мечтаний, достаточно хотя бы неделю самостоятельно побегать с лопатой, разгребая эту «зимнюю сказку», потаскать дрова или попробовать завести этот чёртов генератор, который обычно совершенно не хочет заводиться именно в тот самый момент, когда это срочно необходимо. Можно ещё для пущего веселья почистить камин, помыть его закопчённое стекло, вынести золу, или, на худой конец, потаскать газовый баллон весом в пятьдесят килограмм. Конечно, если у вас есть основательный мужчина мечты, как у Ольги, или вокруг бегают мамки и няньки, то есть имеется возможность оплачивать разнообразный обслуживающий персонал, то вы вполне можете себе позволить пожить некоторое время в лесной избушке или даже в загородном дворце, как это делает Марго.

Ольгу, в отличие от Николая, никак нельзя было бы определить в нелюдимы и интроверты, писать книги и заводить телеграм-каналы она не умела, поэтому ей, чтобы не сойти с ума в благости «зимней сказки», приходилось всё-таки иногда сквозь пургу и метель прорываться в город на любимую работу. Тут следует отметить, что летом она предавалась своему городскому занятию с гораздо меньшей радостью, чем зимой.

Как обычно это случается под Новый год, в салоне «Для своих» начались самые горячие денёчки. Казалось, широкие народные массы стараются привести себя в порядок исключительно к Новому году, а в остальное время ходят заросшие, лохматые, седые со стучащими по асфальту когтями.

Ольга стригла очередную клиентку, смотрела в зеркало то на неё, то на себя и злилась. Какая гадость всё-таки эта чёртова зима! Сколько денег ни вкладывай, как ни натягивай барабаном лицо, но природа возьмёт своё, тут Марго права, годы уносят красоту у всех, даже у тех, у кого её и отродясь-то не было. Печи, камины, батареи, мороз – первейшие враги женской красоты и вечной молодости. Кожа шелушится и сохнет, становится дряблой, и ничего с этим не поделаешь. Никакие чудо-уколы, лазеры и прочие шмазеры не помогут. Как говорится, нет у вас методов против Кости Сапрыкина, то есть старость так или иначе наступит, хоть вы сто пятьсот раз девушка не только в своей душе, но и с общего вида, особенно в сумерках. Ольга вздохнула и вспомнила, что забыла с утра нанести на лицо толстый слой бесценного нынче иностранного крема. Крем привезла Светка, она знала, что лучший подарок для матери из-за границы, это купленный в магазине Дьюти-фри крем из ассортимента чудодейственных средств для увядающей кожи 55+. Кстати, средств для кожи 60+, не говоря уже про 70+ в продаже не наблюдается даже за границей. Более того, средства гормонозаместительной терапии на пациентах старше шестидесяти пяти даже не испытываются. Так и написано в аннотации, что данных нет. Видимо, предполагается, что после шестидесяти пяти и жизни-то никакой нет. Кстати, из Гугла Ольга узнала, что врачи считают предстаростью период жизни с сорока пяти до шестидесяти пяти лет. Особенно странно это слышать тем, кому всего только сорок пять. У них жизнь, может быть, ещё толком-то и не началась, а уже на тебе – предстарость! Выходит, у Ольги на всё-про-всё оставалось каких-то три года, а потом гори оно всё синим пламенем, прощайте, радости бытия и секс, здравствуйте, старость, дряблость, маразм и остеопороз, ну, а для тех, кто не согласен, испытания на себе различных гормонозаместительных препаратов.

Дорогие иностранные средства увядающей коже тоже не шибко помогали, но для очистки совести Ольга всё равно регулярно мазала ими всё, что положено. Неизвестно ещё, как оно будет выглядеть, если совсем не мазать. Правда, представить, наверное, можно, если посмотреть на Даму. Однако и Дама регулярно мазала лицо чем-то, купленным в гипермаркете.

Кстати, о гипермаркетах! Там в отделах женской гигиены девушкам предлагаются различные прокладки. Юные девицы о представленном ассортименте не задумываются, берут нужные и бегут дальше, а вот девушки в предстарости с удивлением обнаруживают обилие прокладок от недержания. По всему получается, что от одних прокладок девушка постепенно, но неизбежно переходит к другим. Если бы это было не так, прокладки от недержания для женщин продавались бы исключительно в аптеках, как это происходит с мужскими. Из этого можно смело сделать вывод, что мужчины в предстарости всё-таки не страдают недержанием в таком массовом порядке, как женщины. Об этом факте врачи странным образом стыдливо помалкивают, а великая и всемогущая Фарма, если что-то и лечит, то параллельно с этим может сильно покалечить нечто другое, поэтому ничего более безопасного и лучшего, чем прокладки, девушкам почему-то предложить не может. Ну, конечно, это же вам не отрезать разные органы к чёртовой матери и не фуфломицины людям втюхивать! Такое положение дел вряд ли кого-то может устраивать, особенно если девушка с виду совсем ещё не бабушка. Да и бабушкам, собственно говоря, мало радости от описанных штанов. Кстати, дедушкам тоже! Ведь вполне возможно, что мужские прокладки от недержания отсутствуют в отделах личной гигиены гипермаркетов по той простой причине, что дедушки до возраста недержания доживают далеко не все.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.