# Треки смерти

Сюсукэ Митио

НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР ЯПОНИИ.

ОТ ОБЛАДАТЕЛЯ ГЛАВНЫХ ЛИТЕРАТУРНЫХ ПРЕМИЙ ЯПОНИИ – ОЯРУ ХАРУХИКО, ЯМАМОТО ИСИРО И НАОКИ; ЛАУРЕАТА 62 ПРЕМИЙ ЯПОНСКОЙ АССОЦИАЦИИ ДЕТЕКТИВНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ; ОБЛАДАТЕЛЯ ГЛАВНОГО ПРИЗА «ТАЙНА ХОНКАКУ».

Уникальные детективные загадки, ключи к которым спрятаны и в тексте, и в звуках. Наведите телефон на QR-код в книге и прослушайте аудиозапись, чтобы раскрыть преступление.

Молодая певица Юкино найдена мертвой по дороге домой. Ее менеджер Ëсими, у которой жила девушка, раз за разом переслушивает запись дебютного сингла певицы. И ей начинает казаться, что она слышит голос Юкино, говорящей о том, кто виновен в ее смерти. Тем временем к Ëсими приезжает отец девушки, чтобы забрать ее вещи…

Судзуки потерял свой капитал на фондовой бирже. Однажды он приходит на семинар для тех, кто хочет разбогатеть, и узнает в лекторе человека, совершившего нераскрытое преступление, о котором известно Судзуки. Что же он предпримет?

Школьник вынужден переехать из Токио в провинцию к своим бабушке и дедушке. Здесь у него появляется закадычный друг по прозвищу Сверчок. Но их дружбе не суждено продлиться долго…

Преподаватель химии и биологии увлечен своей студенткой. Подобно сталкеру, он начинает следить за ней. И вскоре понимает, что в ее жизни не все благополучно…

Жена сына известного художника Такидзава Сёити Рэна нашла мужа мертвым и выбросилась из окна собственной квартиры. Но так ли все было на самом деле?

Подслушай убийство…

СЮСУКЭ МИТИО родился в префектуре Хёго. Один из самых популярных японских писателей детективов нового поколения. Дебютировал в 2004 году и с тех пор получил множество престижных книжных премий. Лауреат 62 премии Японской ассоциации детективных писателей, обладатель главного приза «Тайна Хонкаку» (яп. Honkaku Misuteri), премии Ояру Харухико, премии Ямамото Исиро и премии Наоки.

Интересные факты:

• Автор сам записывал звуки для аудиофайлов и однажды отправился ночью бегать на стадион, чтобы записать звук бега по гравию.

• Также он и автор текста и музыки песни, а с певицей, которая ее исполняет, он познакомился на улице.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

KIKOERU © 2023 Shusuke Michio.

All rights reserved.

Published in Japan in 2023 by KODANSHA LTD., Tokyo.

Publication rights for this Russian edition arranged through

KODANSHA LTD., Tokyo


All sounds and recordings: shusuke michio

「朝が来ますように」:shusuke michio

「旅路の恋花火」:shusuke michio

「新世界より」:antonín leopold dvořák


© Тарасова Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *


В этой книге собраны детективные истории, свидетелем которых вы становитесь с помощью своего слуха.


QR-коды, появляющиеся на страницах книги, отсылают вас к «неким звуковым файлам».


Если у вас нет устройства для считывания QR-кодов, пройдите, пожалуйста, по ссылке.


Мы рекомендуем использовать наушники, но прослушивание через любые динамики также возможно.

## История 1. Я слышу


Запись 1


https://eksmo.ru/entertaining/ya-slyshu-1-ID15683819/

### 1

«Что… сейчас было?»

Я и не заметила, как уронила наушники на пол.

В конце песни – в этом нет сомнения – звучал голос Юкино.

Она спела последний куплет, затем пошла заключительная часть песни, на которую наложился ее шепот.

Голос слышался несколько раз. Сначала неразборчиво, но в последних нескольких словах, похоже, содержалась какая-то просьба.

«…пожалуйста!»

Сначала было длинное предложение.

«…прошу вас!»

Потом фраза покороче.

Раньше здесь ее голос точно не звучал. Я абсолютно уверена, так как исходник микшировала я сама. Передавая компакт-диск Юкино, я еще раз на всякий случай все перепроверила, прослушав запись. Не заметить посторонних звуков я никак не могла.

За окном шумела стройка – сносили соседний дом. Грохотал отбойник, на его фоне где-то глубоко внутри я слышала, как стучит кровь, текущая по сосудам. Продолжая сидеть на паркетном полу, я посмотрела вниз. На наушники, которые я только что уронила, из окна падал белый свет утреннего солнца. Их провод был подключен к музыкальному центру Юкино. Его подарил ей отец, когда она еще училась в средней школе. Юкино всегда слушала музыку на нем. Она говорила, что всякие музыкальные подписки – враги музыканта, и слушала на своем музыкальном центре привезенные из дома многочисленные компакт-диски, красиво и чисто им подпевая.

Рядом с музыкальным центром одиноко расположилась гитарная стойка. Еще четыре дня назад в ней стояла акустическая гитара Юкино. Это была недорогая гитара от неизвестного производителя, но звучала она неплохо. Юкино говорила, что гитару когда-то давно тоже купил ей отец.

Вся комната была наполнена запахами Юкино. Как будто она куда-то вышла ненадолго, взяв с собой гитару. Как будто не прошло четырех с половиной дней после того, как Юкино покинула этот мир.

Я подняла и снова надела наушники. Натянула юбку на колени и приблизилась к музыкальному центру. Хотела было нажать кнопку воспроизведения, но пальцы мои тряслись мелкой дрожью.

Я надавила на кнопку, и вновь зазвучало вступление к песне. Стихи и музыку к ней написала Юкино. Это была первая песня девятнадцатилетней Юкино, которой очень хотелось стать певицей, автором-исполнителем собственных произведений. Баллада под названием «Утро придет».

В давней дальней ночи
Во сне слышала я голос,
Он пел мне: slowly slowly go.

В первый раз Юкино дала мне послушать «Утро придет» в этой комнате в прошлом месяце. Прошло пять месяцев с тех пор, как Юкино поселилась в моей квартире – в квартире человека старше ее в два раза. Она сказала: «Наконец-то я ее закончила», – и вполголоса спела мне песню под гитару.

Соберу сны в ладонь, долгий день позади,
Не вернуться уже назад.
И пусть раны не видны, со мной боль пути —
От дорог, что прошла.

В тот вечер с банкой недопитого пива в руке я слушала, как поет Юкино. Гитарные аккорды мягко вели за собой ее голос, Юкино запела первый куплет, и в этот момент перед моими глазами появился четкий образ: она поет на сцене в лучах софитов.

И с тех пор все звучит
Та мелодия в сердце,
Согревает теплом
Голос тот…

Я сразу увидела звучание возникшего в моем сознании образа, придумала для него оркестровку. Я сидела перед компьютером, Юкино – тихонько рядом со мной, ожидая, когда я закончу. Была глубокая ночь. «Ложись спать», – говорила я Юкино, но она меня не слушала.

Если ты заплутал,
Жди мелодию эту —
Иди на «slowly slowly go».

На рассвете я наконец закончила оркестровку, сняла наушники и надела их на Юкино. Как только она услышала звуки, ее сонные глаза в один миг засияли от восторга. И она стала подпевать тихим голоском. Наверное, ей хотелось запеть в полную мощь, но стены в квартире тонкие, и к тому же было раннее утро, так что она пела настолько громко, насколько позволяли обстоятельства.

Не спеши, не беги,
Ты прислушайся к сердцу —
Слышишь, как стучит оно?
Стучит оно…

Немного поспав, мы переместились в «Стинкер Белл» и записали к оркестровке гитару и голос Юкино. «Стинкер Белл» – небольшой клуб, который я открыла восемь лет назад. Я впервые использовала его вместо студии звукозаписи. Мы закончили писать партию гитары, и Юкино спела «Утро придет» в микрофон, стоя в центре крошечной сцены. Несмотря на то что она не выспалась и устала, с каждым дублем ее голос звучал все лучше и лучше.

После того как мы начали жить вместе с Юкино, на протяжении пяти месяцев она выступала два раза в неделю на сцене «Стинкер Белла». У нее были контракты на выступления на разогреве с другими группами и певцами, и еще она выходила в перерывах между их выступлениями и исполняла каверы на различные песни. Обычно она выступала минут по двадцать. Она выглядела испуганной, но это впечатление было обманчиво, она пела уверенным голосом. И понемногу росло количество ее поклонников. В последнее время среди зрителей в зале было как минимум семь-восемь молодых мужчин, которые приходили специально на выступления Юкино.

– А можно я спою эту песню на следующем концерте?

Слушая законченную запись «Утро придет» через колонки «Стинкер Белла», мы обсуждали дальнейшие планы. Мы практически орали, чтобы перекричать песню, которая звучала на максимальной громкости.

– Лучше всего будет, если ты сначала споешь несколько каверов, а в конце – свою песню!

– Я хочу записать сингл на диски и продавать их после выступлений!

– Я все сделаю!

Концерт состоялся пять дней назад.

В тот день выступали две «кричащие» группы, исполняющие прогрессивный рок и тяжелый метал, и зал «Стинкер Белла» был битком набит их фанатами. Юкино вышла на сцену в перерыве между выступлениями этих групп, и было заметно, что она чувствует себя не в своей тарелке. Молодые люди, ее фанаты, судя по всему, тоже ощущали себя неуютно. Но когда она запела в конце «Утро придет», это чувство неловкости улетучилось, и все слушали ее в изумлении. Песня закончилась, и весь зал разразился возгласами одобрения, среди которых звучали голоса фанатов выступавших групп.

После концерта Юкино продавала свои сингл-альбомы с песней «Утро придет» рядом со стойкой на входе. Из тридцати записанных дисков она продала двенадцать, но сказала, что это в два раза больше, чем она рассчитывала, поэтому, когда зрители разошлись, она заплакала от радости.

– Я зайду в комбини[1] по дороге домой, куплю пива.

Я оставалась вдвоем с Кодзимой, который подрабатывал в клубе. Пока мы убирались на сцене, Юкино собиралась домой.

– Ты же несовершеннолетняя.

– А я не себе.

Она показала на меня своей маленькой ладошкой и мило улыбнулась.

– В знак благодарности.

Повесив на свои хрупкие плечики гитару в мягком чехле и сумку с концертной одеждой, она развернулась и пошла к выходу. Осторожно поднялась по лестнице, которая освещалась лишь местами, не зная о том, что больше мы никогда не увидимся.

Колыбельную спой, призови больше снов,
А завтра мы встретимся вновь.

В наушниках звучал второй куплет «Утро придет», и я прислушалась. Заключительная часть, а дальше – то место, где я слышала ее шепот.

Холод пасмурных дорог, эхо тихих слов —
Все растает в этой ночи навсегда.

Мне кажется, я чувствую присутствие Юкино.

По-другому на самом деле и не скажешь. Ее больше нигде нет. Не только в этой комнате, но и нигде в мире.

Отпусти, чтобы утро пришло.
Засыпай, чтобы утро пришло.
Засыпай, чтобы утро пришло.
Засыпай, чтобы утро пришло.

Да, совсем недавно я испытывала точно такое же ощущение. На завершающих аккордах песни я кожей чувствовала присутствие Юкино. Как будто она была рядом. И сразу после этого я услышала ее шепот. Слова, которые невозможно было разобрать.

Мелодия перешла в заключительный проигрыш.

Послышалось: «…сейчас… не…».

«…была…», – шептала Юкино.

«…пожалуйста!»

«…прошу вас!»

Песня закончилась, и в тот же миг раздался звонок в дверь.

### 2

Пять дней назад.

Вечер первого выступления Юкино в «Стинкер Белле» с песней «Утро придет».

Я закончила уборку в клубе, вернулась домой, но там было темно, а Юкино, которая ушла раньше, пока не появлялась. «Может быть, она приготовила какой-то сюрприз?» – подумала я и некоторое время, посмеиваясь, просидела в темноте. Но минуты шли, а в квартире было по-прежнему темно и тихо. Я зажгла свет и заглянула в комнату Юкино. Ее там не было, ее гитары тоже. Все выглядело так же, как в момент нашего выхода из дома сегодня ранним вечером. Только вокруг царила мертвая тишина.

Я отправляла сообщения Юкино, но она их даже не открывала. Звонила, но никто не отвечал. Это было настолько странно, что я вышла из квартиры в чем была, в шлепках. Спустилась по внешней лестнице и стала искать Юкино поблизости от дома. Но ее не было. Я так забеспокоилась, что у меня все похолодело в груди. И в этот момент мне позвонили с неизвестного номера. Следователь полицейского отделения префектуры Сайтама, удостоверившись, что он говорит с Ёсими Сэкигахара – то есть со мной, – тотчас спросил:

– Знаете ли вы Тагами Юкино?

Юкино очень редко кто-нибудь называл по фамилии. Сотрудникам клуба я представила ее просто как Юкино. И она сама себя так называла. И я воспринимала ее всегда как Юкино.

– Мы живем с ней в одной квартире…

Может быть, она попала под машину? На проспекте поблизости всегда оживленное движение, так что эта мысль первой пришла мне в голову. Но в реальности все оказалось совсем по-другому. Даже если бы в этот миг время остановилось и я могла бы фантазировать до бесконечности, я бы до самого конца не догадалась, что на самом деле случилось с Юкино.

Следователь представился. Кицуги, первый отдел департамента расследований. Потом, во время допроса, я узнала, что его фамилия пишется редким сочетанием иероглифов. Он сказал, что звонит мне, так как в кошельке Юкино нашли мою визитную карточку. На ее смартфоне стоял пароль, поэтому никаких других номеров им узнать не удалось.

– Не могли бы вы сейчас приехать в полицейский участок?

О том, что случилось, я узнала на допросе той ночью и из новостей на следующее утро.

«Стинкер Белл» находится недалеко от станции Икэбукуро. Полчаса оттуда на поезде частной железной дороги – и ты приезжаешь на станцию, рядом с которой дом, где жили мы с Юкино. Хотя я и сказала «рядом», на самом деле до дома от станции – двадцать минут пешком или десять на автобусе. Но мы пользовались автобусом только в дождливые дни или когда уставали так, что не было сил дойти. Управлять ночным клубом непросто, а зарабатывала я тогда на уровне сотрудницы офиса малого или среднего предприятия. У Юкино в общем-то доходов не было, разве что я иногда подкидывала ей денег на жизнь.

Спортивный комплекс, где обнаружили тело Юкино, располагается на пути от станции к дому. Большая территория с теннисными кортами, крытым бассейном, залом для стрельбы из лука, стадионом. Обходной путь отнимает много времени, поэтому многие по пути к вокзалу и от него проходят спорткомплекс насквозь. Так делали и мы с Юкино.

Тело Юкино обнаружили в бетонном проходе между залом для стрельбы из лука и стадионом. В полицейском отчете говорилось, что с высокой долей вероятности ее сначала несколько раз ударили в лицо спереди, она упала на спину, и затем ее задушили голыми руками. В новостях сказали, что с ближайшей камеры слежения удалось взять только изображение, где Юкино идет одна. Видимо, ее кто-то поджидал или она стала жертвой убийцы, без разбору нападавшего на невинных прохожих.

В полицию сообщил мужчина, возвращавшийся домой из офиса. Он испугался, увидев человека, лежащего на дороге. Подошел поближе, чтобы посмотреть, что случилось. Девушка уже не дышала.

– А что вас связывало с Тагами Юкино? – спросил Кицуги в полицейском участке, и я рассказала ему все как есть.

Где-то полгода назад, в середине марта, мой любимый человек, с которым мы жили вместе, ушел от меня. У меня начались проблемы с вегетативной нервной системой, и я начала лечение. По совету врачей я закрыла на некоторое время «Стинкер Белл» и, чтобы развеяться, поехала одна в путешествие по префектуре Нагано. В первый день своей поездки я посмотрела храм Дзэнкодзи и зеркальное озеро в Тогакуси, а вечером пошла поужинать в город в раменную, где подают собу[2]. После ужина в одном из закоулков я обнаружила крошечный ночной клуб. Я заплатила за вход и вошла внутрь. На сцене стояла и пела каверы под гитару Юкино. Она сказала со сцены, что всего лишь две недели назад окончила старшую школу и решила не поступать в институт, так как хочет продолжать заниматься музыкой, выступать на сцене и добиваться успеха. Я заметила, что от волнения она не может сфокусировать свой взгляд на чем-то одном. Она смотрела поочередно на каждого зрителя, и было понятно, что на это ей требуется много усилий. Когда дошла очередь до меня и я поймала ее беззащитный взгляд, меня охватило странное чувство, которое я не могу забыть до сих пор. Будто окружающий воздух беззвучно перетекает, концентрируясь вокруг нее. Будто мною овладела физическая сила, которая стремилась притянуть меня к Юкино.

Скорее всего, я не попала под ее чары. Но мне захотелось оберегать ее. Внезапно в моей груди зародилось сильное стремление сделать что-то для нее своими руками. Но мгновение спустя Юкино перевела свой взгляд и стала играть вступление на гитаре – и тогда ощущение ее боязливости и неловкости исчезло, как дым. После четырехтактного арпеджио[3] Юкино запела, и выражение ее лица стало меняться вместе с текстом песни.

Я испытывала нетерпение и досаду. Мне казалось, что я протянула руку, поведясь на беззащитность, но ее отвергли и настолько отдалились, что эту даль не достать рукой. Стоя в углу ночного клуба, я чувствовала себя растерянно, мною овладели эмоции, которых я никогда раньше не испытывала.

Ночной клуб назывался «Ниша», он соответствовал своему названию и был совсем крошечным. Четверо мужчин среднего возраста, стоявшие рядом со сценой, наверное, пришли послушать Юкино. Они смотрели на нее горящим взглядом, не отводя глаз, кажется, даже не моргая. Но другие люди, кое-где стоявшие в зале, в большинстве своем были похожи скорее на музыкантов выступающих групп, чем на обычных зрителей.

Наверняка зрителей было мало не только в тот вечер. Об этом можно было судить по старой технике и оборудованию, а также по отношению крашеных блондинок – сотрудниц клуба.

Конечно, и мой «Стинкер Белл» – совсем даже не гигантский клуб, да и техника с оборудованием новизной не отличаются. Но у меня играют довольно-таки популярные инди-группы, и если сравнить с площадками такого же масштаба, зрителей приходит много.

По окончании концерта я ждала Юкино у выхода из «Ниши».

Первыми вышли мужчины средних лет, которые слушали концерт у сцены. Было очевидно, что они осознают присутствие друг друга, хотя они не разговаривали, просто некоторое время постояли у выхода, будто тени. И молча разошлись, как только появились ребята из игравших групп, шумно обсуждая, куда они пойдут отмечать сегодняшнее выступление. Через некоторое время вышла Юкино с гитарой в футляре и сумкой на плече. Я подошла и заговорила с ней.

– Скажу честно, жалко закапывать себя здесь.

Я объяснила ей, что являюсь управляющей ночного клуба, который находится в большом городе, и дала ей визитную карточку.

– Думаю, ты можешь добиться успеха. Извини, но здесь это вряд ли получится. У тебя будет больше возможностей, если ты переберешься в Токио.

Я четко помню каждое слово, которое я ей сказала. Но что я чувствовала, говоря эти слова, не могу толком объяснить до сих пор.

– У меня есть свободная комната, так что о жилье можешь не беспокоиться.

Наверное, больше всего это было похоже на те чувства, которые я испытывала в начальной школе к одной своей подружке. Мне было досадно, когда она болтала с другими девчонками. Мне хотелось, чтобы она всегда была со мной. Я все время мечтала привести ее после школы к себе домой. Поэтому каждый день – каждый божий день – я придумывала новые способы это сделать. Я звала ее домой всеми правдами и неправдами, рассказывая, что купила новые фигурки, что мама принесла мне дорогие сладости, что из шкафа, где никого нет, доносятся странные звуки. Вечером, когда она собиралась уходить, я останавливала ее, выглядывая в окно и сообщая, что на улице стоит какой-то странный дядька.

Один раз, когда, несмотря на мои уловки, она собралась уходить, я неосознанно взяла ее за руку. Рука у нее была белая и гладкая, словно длинный леденец. Она неловко улыбнулась и, когда я убрала руку, заговорив о каких-то дурацких завтрашних уроках, ушла. С тех пор она ко мне домой не приходила. Мне казалось это страшным предательством с ее стороны, и я ее вдруг возненавидела.

Когда я стала старше, мне уже не нужно было что-то придумывать или брать человека за руку. Потому что ценой собственных усилий я смогла ухватить суть. Я обладаю силой, которая может заинтересовать напряженно стоящую передо мной молоденькую девушку.

– Ты пробовала писать собственные песни?

Юкино потупила взгляд, отведя назад свой маленький подбородок – точь-в-точь как ребенок, признающийся, что вел себя плохо, – и ответила:

– Пробовала. Но нет ни одной, которую бы я довела до конца.

– Это не проблема. Если какой-то материал есть, я могу его подправить и доделать. Или же могу сочинить сама и выпустить песню под твоим именем – мне не важно, – сказала я.

Тут она впервые посмотрела мне прямо в глаза.

– Так не годится.

И тут же снова опустила взгляд, как будто испугавшись своих слов.

– Все это слишком внезапно, дайте мне подумать.

Она схватила мою визитку обеими руками и медленно поднесла ее к сердцу. На ней был свитшот, скрывавший ее небольшую грудь, и я смотрела, затаив дыхание, как мои имя и фамилия приближаются к ней.

– Если тебе нужно согласие родителей, то я, разумеется, с ними встречусь и поговорю. Могу даже прямо сейчас.

Но время было уже позднее, и я ограничилась тем, что проводила Юкино до дома на такси. Она жила довольно далеко от города – тьма кромешная, никаких фонарей, только свет из прямоугольных окон домов падает то тут, то там.

Юкино позвонила мне три дня спустя. Я в это время в опустевшей квартире бессмысленно смотрела на пустые стальные полки, которые оставил мне человек, которого я любила.

– Я подумала и решила.

Голос у нее был уверенный, моему правому уху стало жарко.

– Я хочу попробовать.

Неделю спустя она приехала на синкансэне[4] на Токийский вокзал с минимумом вещей и гитарой.

На следующий день мне домой доставили картонные коробки с музыкальным центром, кучей компакт-дисков, одеждой и пижамами Юкино. Я сразу же возобновила работу «Стинкер Белла». И два раза в неделю ставила в программу выступления Юкино. Я оплачивала взнос за аренду зала сама, держа это в секрете от подрабатывавшего у меня Кодзимы и других исполнителей.

– Вот оно что… – Единственная фраза, которой Кицуги отреагировал на мой рассказ в полицейском участке. – Не могли бы вы рассказать о друзьях Тагами Юкино, если вы что-то о них знаете?

На этот вопрос я не смогла дать полезного для следствия ответа. Юкино всячески сторонилась чужих людей, никогда не разговаривала по душам с теми, кто выступал вместе с ней на сцене. Кроме меня, друзей в Токио у нее не было. Я видела, как после ее выступления часто парни пытались заговорить с ней, но она обладала умением не отвечать на их вопросы, так что диалога не получалось.

– А как у нее было с молодыми людьми?

Я четко и определенно сказала, что у Юкино не было бойфренда. Я, конечно, не знаю, встречалась ли она с кем-то в Нагано. Мне не хотелось расспрашивать, а сама Юкино не рассказывала. По крайней мере, после того как она перебралась в Токио, Юкино ни с кем не проводила время, кроме меня. Мы вместе ходили в супермаркет, в магазины музыкальных инструментов и одежды. Каждый день без исключения я говорила ей «доброе утро» и «спокойной ночи». В те дни, когда у нее не было выступлений, а я работала в «Стинкер Белле», она приходила смотреть выступления других исполнителей и садилась в уголочке зала, говоря, что пришла учиться. На относительно долгое время мы расставались, когда я раз в неделю на несколько часов уезжала на осмотр к кардиологу.

– Мы бы хотели осмотреть комнату потерпевшей.

После того как закончился стандартный допрос, мы с Кицуги (он был за рулем) выехали из полицейского участка и поехали ко мне домой. Он тщательно осматривал одну за другой вещи в комнате Юкино, иногда снимал их на фотоаппарат, иногда делал записи в своем блокноте. Чехол для одежды, который я заказала ей в интернете, прямоугольная коробка из-под печенья, в которой хранились гитарные струны вперемешку со всякой всячиной. Верхняя одежда и рубашки, висевшие в шкафу. Под ними – сложенный футон[5], который мы купили вместе в торговом центре в тот день, когда она перебралась ко мне. На стальных полках, доставшихся мне от любимого человека, стояло множество компакт-дисков, которые Юкино доставили из дома, лежал альбом с выпускными фотографиями с начальной школы и папки с аккордами, написанными Юкино от руки.

– Скажите, а тело Юкино… сейчас находится в полицейском участке? – спросила я.

Кицуги остановился и посмотрел на часы на стене. Часы с кошачьим хвостиком вместо маятника мы тоже купили в торговом центре вместе с футоном.

– Наверное, сейчас уже в больнице на экспертизе.

– А смогу ли я ее увидеть после того как она закончится?

– Пока не могу вам ничего сказать, так как порядок действий после экспертизы еще не определен.

Как только Кицуги продолжил осмотр комнаты, зазвонил его смартфон. Звонил еще один следователь – ему удалось связаться с семьей Юкино. То ли они нашли номер телефона в ее личных вещах, то ли смогли подобрать пароль от ее смартфона – я не спросила, так что точно не знаю.

Вскоре Кицуги закончил осмотр и ушел.

Я просидела в комнате Юкино, обняв колени, всю ночь не смыкая глаз, и когда пришло утро, позвонила по номеру телефона, написанному на визитке Кицуги.

– Я хочу с ней попрощаться.

Я снова попросила дать мне возможность увидеть Юкино.

Но то, что я услышала в ответ, ответом и назвать не получается.

– Тело сейчас находится на хранении в полиции, завтра оно будет передано семье.

Видимо, почувствовав мое замешательство, после недолгого молчания он добавил:

– Родственники потерпевшей… велели не подпускать вас к телу.

– Почему? Я поговорю с ними напрямую. Скажите, пожалуйста, как с ними связаться?

– Они просили координаты для связи вам тоже не давать.

– Почему?

– Я передам им ваш номер телефона, вероятно, они сами вам позвонят.

Но семья Юкино со мной не связалась.

На следующий день тоже никто не позвонил, и наконец я вышла на улицу – мое терпение закончилось.

С пересадками на синкансэне и такси я добралась до того места, где жила Юкино с родителями. Дом Тагами выделялся на фоне вечерней тьмы. Ворота и входная дверь были открыты, из дома доносились рыдания и всхлипывания. Иногда туда входили и выходили люди в трауре. Я сразу поняла, что сегодня поминальная ночь. Проклиная себя за то, что приехала в обычной одежде, я некоторое время постояла в тени забора. У входа в дом стоял мужчина средних лет – наверное, родственник. Он что-то тихо говорил каждому приходящему. Наблюдая за происходящим, я вскоре обратила внимание на одну вещь. Он обращался не ко всем гостям, а только к женщинам. Я решилась и с нехорошим предчувствием пошла к нему. Мужчина тихонько спросил мои имя и фамилию.

Услышав мой ответ, он изменился в лице.

– Подождите здесь.

Он быстро скрылся в доме и вернулся вместе с женщиной лет пятидесяти. Она была одета в черное кимоно и лицом напоминала Юкино. Только в лице ее не было ни кровинки. Белая, как бумага, она смотрела на меня гневным холодным взглядом.

Затем за одну минуту я узнала сразу несколько вещей. Она мать Юкино. Полгода назад она была категорически против, когда Юкино советовалась с ней по поводу выступлений в токийском ночном клубе. А через десять дней Юкино, можно сказать, сбежала из дома.

– Она даже не собиралась сообщать нам, где живет. Мы с мужем узнали ее адрес, только когда нам позвонили из полиции с сообщением, что ее убили.

Ее тихая речь – каждое слово – впивалась мне в грудь подобно ножу. Я ничего не могла возразить. Даже если бы попыталась что-то сказать, я бы начала задыхаться, горло бы показалось забитым, и я не смогла бы проронить ни слова. Но тем не менее я как-то сумела объяснить, насколько заблуждалась, полагая, что Юкино переехала ко мне с разрешения родителей. Я склонила голову в глубоком поклоне. Хотя понимала, что мои извинения ровным счетом ничего не стоят.

– Позже я свяжусь с вами, – сказав напоследок только эту фразу, она вернулась в дом.

Незаметно людей в траурной одежде вокруг стало больше, они стояли как вкопанные, обратив на меня свои полые глаза и лица с отсутствующим выражением.

Вчера утром мать Юкино позвонила со скрытого телефонного номера. Сказав, что приедет с мужем через два дня ко мне и заберет вещи своей дочери, она сбросила вызов, даже не дождавшись моего ответа. Как будто она разговаривала не с живым человеком, а оставила сообщение на автоответчике.

### 3

Раздался звонок, я открыла дверь и тут же испытала дежавю.

Сначала я подумала, что встречалась с ним по работе. Но как только он произнес, опустив брови с проседью: «Тагами», – тело мое застыло, будто на меня вылили ушат холодной воды.

– Вы… отец Юкино?

Наверняка он был среди людей в траурной одежде в тот вечер, когда меня прогнала мать Юкино. Наверное, он тоже смотрел на меня своими полыми глазами.

– Ваша супруга говорила, что вы приедете за вещами завтра.

– Сегодня я приехал к вам один и по другому вопросу.

Он вошел, опустив глаза. Половина его лица была скрыта пепельными бородой и усами. Видимо, с момента смерти Юкино и до сегодняшнего дня у него не нашлось времени постоять перед зеркалом. Я смотрела на его худой тонкий подбородок и ждала, когда он заговорит.

– Я должен… выразить вам свое почтение.

Я даже не смогла предположить, о чем он говорит.

– Большое спасибо, что вы полгода заботились о нашей дочери.

Неожиданно он склонил голову в поклоне, и я растерялась.

– Но… когда я посетила ваш дом, ваша супруга очень сильно меня отругала…

– Я надеюсь, вы простите ее бестактность. Я с самого начала поддерживал дочь в ее музыкальных начинаниях, а жена все время была против… Именно поэтому, я полагаю, она вылила на вас свой гнев.

Он бессильно бормотал, как будто голос его доносился из-за стены. А из-за продолжающегося сноса соседнего дома он звучал невнятно.

– Извините, здесь шумно.

Я закрыла входную дверь, и шум немного утих.

– Иногда Юкино рассказывала мне о вас, о том, как вы поддерживаете ее.

Она рассказывала, как отец купил ей музыкальный центр и акустическую гитару. Как во втором классе старшей школы она хотела выступать на сцене и советовалась об этом с отцом и как он встал на ее сторону и сумел убедить мать, настроенную категорически против.

– Вполне возможно, что папа немного жалеет о том, какую жизнь выбрал. Работает в госучреждении, нет никаких увлечений и хобби, – говорила Юкино. – В самом деле, он такой обычный и скучный, даже удивительно, – грустно улыбалась она.

Но в ее интонации чувствовалась любовь к семье. О матери Юкино не заговаривала ни разу. Теперь-то понятно почему – они не ладили.

– Вот комната Юкино.

Я показала рукой на комнату, которая находилась дальше по коридору справа.

Я слушала «Утро придет», когда зазвенел звонок, поэтому оставила дверь открытой.

– Хотела немного собрать и упаковать вещи до того, как вы приедете за ними, но у меня ничего не получилось. Поэтому здесь все так же, как и было.

– Я хотел посмотреть, как она живет, так что, наоборот, так лучше.

Мы прошли по короткому коридору и оказались в комнате Юкино.

– Как я и думал… у нее было мало вещей.

– Наверное, и у вас дома так?

– Она всегда думала только о музыке, – мягко ответил он и стал осматриваться.

Он сделал один круг, и я услышала, как он медленно дышит через нос – вздох, похожий на стон. Мне стало кое-что понятно. Наверное, он подумал, что вместе с женой не сможет так долго осматривать комнату Юкино. Хотя он и сказал, что пришел поблагодарить меня, может быть, ему также хотелось обстоятельно и спокойно посмотреть, как жила Юкино. Подобно тому, как и я после ее смерти постоянно находилась в ее комнате. Я практически не спала, не ела, только принимала назначенные кардиологом лекарства.

И когда об этом подумала, я почувствовала тепло в своей груди, до краев наполненной горем и сожалением. Юкино, внезапно исчезнувшая из этого мира. Преступник, которого еще не нашли. Не дающая никакой информации полиция. Сказанные у входа в родной дом Юкино слова ее матери – острые, как кинжал. Направленные на меня взгляды людей в траурной одежде. Слова, которые я пыталась удержать в себе, соскользнули у меня с языка:

– Можно мне сказать вам кое-что странное?

### 4

– Это… ее голос?

Мы сидели рядом друг с другом перед музыкальным центром Юкино.

– В конце песни я точно его слышала.

Компакт-диск, на котором я услышала шепот Юкино. Диск, который сейчас стоял в музыкальном центре, не был предназначен для продажи, это личный диск Юкино. С мастера[6] была сделана тридцать одна копия. Первую я подарила Юкино. Остальные оставила для продажи в «Стинкер Белле». На первом диске, который я отдала Юкино, она написала маркером Yukino’s, сказала, что всегда будет бережно к нему относиться, и унесла в свою комнату. Куда конкретно она его положила, я узнала только сегодня утром. На стальной полке с дисками ее любимые исполнители были расставлены по алфавиту, и «Утро придет» стояло на своем месте.

– Вы не могли бы послушать вместе со мной?

Я отсоединила наушники от музыкального центра.

– Кажется, будто она о чем-то просит.

Может быть, отцу будет проще распознать то, что я не расслышала?

– Это первая песня, которую написала Юкино.

Подождав, пока он не кивнет в знак согласия, я нажала на кнопку воспроизведения на музыкальном центре.

Из колонок зазвучало хорошо знакомое мне вступление на акустической гитаре.

Я закрыла глаза. Голос Юкино, который никогда больше не услышать в живом концерте. Множество септаккордов[7], ускользающий язык, который, кажется, еще немного, и сможешь ухватить. Появляющееся в тексте «slowly, slowly, go», напоминающее что-то услышанное давным-давно, а на самом деле оно, как сказала Юкино, стеснительно улыбаясь, «из вымышленной песни». Вот закончился первый куплет, растворился в тумане, как и сама Юкино. После недолгого ощущения одиночества вновь звучит ее нежный голос. Мне вспомнился день, когда мы записывали эту песню в «Стинкер Белле», и под закрытыми веками я почувствовала жар. Когда я открыла глаза, из них готовы были политься слезы, но я продолжала удерживать их.

Присутствие Юкино. Слезы просочились сквозь уголки век и потекли по носу. Я все-таки чувствовала, Юкино здесь, рядом. Я медленно открыла глаза. Но из-за слез все видела как в тумане, передо мной была только комната Юкино. Зазвучал последний припев, такой же, как название песни: «Засыпай, чтобы утро пришло. Засыпай, чтобы утро пришло. Засыпай, чтобы утро пришло.». Хотя для нее утро уже не наступит. Я собрала всю силу в кулак и стала прислушиваться к заключительной мелодии, стараясь не разрыдаться. Я пыталась расслышать шепот Юкино, спрятанный за мелодией.

Но ничего не было слышно.

Она ничего мне не шептала.

Вскоре песня закончилась, и диск с небольшим призвуком остановился.

– А в каком месте?..

– В конце песни. В ее заключительной части. Но сейчас ничего не было слышно. А раньше было. Я два раза ставила песню и слышала оба раза, – сказала я и еще раз нажала на кнопку воспроизведения. – После третьего куплета. Я точно слышала.

Однако…

В этот раз Юкино тоже ничего не прошептала.

Вновь песня закончилась, и колонки замолкли, будто умерли. Я подняла голову. На меня смотрели ужасно смущенные глаза. На меня – похудевшую и осунувшуюся, с раздраженной кожей, с нечесаными волосами – смотрели, не отводя взгляд. И я четко считала, что было написано в этих глазах.

– Нет. Это правда. Я точно слышала, вот только что. Юкино тихо шептала: «Пожалуйста, пожалуйста». Как будто просила, умоляла о чем-то.

Меня опять стали душить слезы, и я не смогла дальше говорить. Мой визави тоже молчал, кусая губы. Не произнося ни слова, мы молча слушали шум от сноса соседнего дома. От вибрации в комнате дрожали стекла. Мне казалось, что эта дрожь захватывает пространство у меня в голове. Со всей силы сгибает что-то в моем черепе. Искажает мое сознание и память.

# Примечания

1

Комбини (сокр. от convenience store) – магазины в Японии, работающие круглосуточно и расположенные на каждом шагу. В основном там продают готовую еду, но в некоторых можно найти книги, билеты на автобус, лекарства, отпускаемые без рецепта, а также отправить письмо и снять деньги в банкомате. – Прим. ред.

2

Соба – гречневая лапша. – Прим. пер.

3

Арпе́джио, устар. «арпеджо», «арпеджьо» – способ исполнения аккордов, преимущественно на струнных и клавишных инструментах, при котором звуки аккорда берутся последовательно один за другим – чаще всего, от самого нижнего к самому верхнему. – Прим. ред.

4

Синкансэн (яп. «новая магистраль») – железнодорожная высокоскоростная пассажирская сеть в Японии, соединяющая крупные города, и одноименный поезд. – Прим. ред.

5

Футон – традиционный японский матрас, который на ночь расстилают на полу. – Прим. ред.

6

Мастер-запись – фонограмма, содержащая запись исполнения произведения. – Прим. ред.

7

Септакко́рд – аккорд, состоящий из четырёх звуков, которые расположены или могут быть расположены по терциям. Интервал между двумя крайними звуками септаккорда равен септиме, отсюда его название. – Прим. ред.