Григорий Шаргородский
Оценщик. Защитник феи

Пролог

У хуманов, живущих в славянском квартале, есть поговорка: «На вкус и цвет товарища нет». Порой они зачем-то поминают еще и фломастеры. Но фор Якоб не особо заморачивался странностями человеческого мышления. Главное смысл – каждый в этой вселенной находит собственный кайф, и навязывать другим личное понимание счастья не нужно. К примеру, Якоб обожал вот это состояние невесомости – когда толща воды охватывает тебя со всех сторон и заботливо баюкает. Он не помнил свои чувства в бытность головастиком, но был уверен, что и тогда ощущал нечто похожее. На сушу, в отличие от других гоблинов, Якоб выбираться не любил, именно поэтому избрал для себя стезю смотрителя русалок.

Гоблины, если не особо активно двигаться, способны находиться под водой до часа – особые органы позволяли накапливать кислород в достаточном количестве. Но все равно всплывать приходится, и качаться на поверхности, словно комок перегнивших водорослей, не очень-то и приятно. Впрочем, именно сейчас подобная необходимость не доставляла Якобу особого дискомфорта. Полностью безветренная ночь развернула над женевским озером темный полог неба, украшенный тоненькими иголками звезд. Обстановка практически ничем не отличалась от подсвеченных флуоресцентными водорослями глубин, так что в этот раз молодой смотритель задержался на поверхности чуть дольше обычного. Может, и задремал бы прямо здесь, но вдруг встрепенулся, ощутив, как в мироздании что-то изменилось. Что-то едва заметное, но запредельно важное.

Всплеснув хвостом как большая рыба, которая если и появлялась в этой части женевского озера, то тут же шла на корм старшим русалкам, гоблин погрузился под воду и стремительной торпедой понесся туда, откуда пришел сигнал перерождения. Он спешил, перенапрягая мышцы и выжигая запасы накопленного кислорода, но это не имело ни малейшего значения. Потому что именно сейчас происходило, возможно, самое значимое событие в его гоблинской жизни. Если опоздает и, не приведи бездна, его нерасторопность обернется бедой – лучше уж самому вскрыть себе брюхо рядом со стаей молодых и совсем уж безмозглых, а оттого необычайно агрессивных русалок.

И все-таки он опоздал, но не критично – кокон, в котором раньше на дне женевского озера покоилась бывшая русалка, уже выпустил из себя высшую фею. К счастью, Якоб уловил остаточный след устремившейся к поверхности новоперерожденной и тут же понесся за ней. Двигаясь по едва ощутимому следу, гоблин сумел догнать беглянку лишь у слияния вытекавшей из озера Роны с несущей горную муть Арвой. Фея, утратившая в коконе рыбий хвост, сейчас плыла так, как это делают хуманы. Получалось хуже, чем раньше, но сродство с водной стихией пока не отпускало, и она не спешила покидать речной поток. Впрочем, это ненадолго – скоро высшая фея выберется на берег и окончательно станет сухопутной.

Бывшая русалка подплыла к облагороженному участку речного берега. Хуманы хоть и опасались погружаться в населенные юными русалками воды, но, как и все нормальные разумные, любили смотреть на водную гладь. Вот и оборудовали для себя такие безопасные смотровые площадки. Похоже, фею что-то связывало с этим местом. Она, немного неуклюже используя вновь разделившиеся ноги, буквально выползла на берег. Но с каждым движением все больше осваивалась, и когда робко пошла к домам, застывшим на набережной, никто не смог бы назвать ее походку нелепой. Наоборот, каждый шаг был наполнен грацией, способной восхитить любого жителя Женевы. Фея словно вспоминала свою первую ипостась, правда, теперь ей придется обходиться без крыльев.

Выбираться на сушу Якобу очень не хотелось, но долг превыше всего, и он, с хрустом проведя трансформацию, зашлепал вслед за своей подопечной. Хорошо хоть идти пришлось не так уж далеко. Перейдя трамвайные пути и неширокую дорогу, фея двинулась по улице, перпендикулярно уходящей от набережной.

Ночной ветер неприятно сушил кожу, поэтому Якоб обрадовался, когда девушка дошла до дома, который казался неотличимым от подпиравших его с двух сторон соседей, да и тех, которые находились с другой стороны дороги. Якобу было очень неуютно. Радовало одно – глубокой ночью здесь нет прохожих, и лишь вдали по набережной время от времени проезжали одинокие машины. А на этой улице тихо и совершенно безлюдно, поэтому ни на полностью обнаженную девушку, ни на гоблина в сплетенной из водорослей хламиде никто не глазел.

Якоб старался двигаться в тени, насколько это было возможно на прилично освещенной улице. Когда фея остановилась у высокого крыльца, он замер на стыке двух световых кругов от ночных фонарей и принялся внимательно наблюдать за происходящим. Казавшееся неотличимым от земной девушки магическое существо поднялось по ступеням и застыло перед дверью. Ни нажимать на дверной звонок, ни стучать она явно не собиралась, потому что, скорее всего, не знала, как и зачем это делать. Фея просто приникла к массивной бронированной преграде, словно пытаясь услышать что-то, происходящее внутри дома.

Якоб не понимал, как ему действовать дальше, хотя инструкции у него были четкие. Беда в том, что сейчас тот, к кому пришла фея, наверняка спит глубоким сном и до утра может не проснутся, а оставлять без присмотра пока еще совершенно беззащитное существо никак нельзя. По инструкции смотритель должен проконтролировать ее контакт с новым защитником. Ну и как тут оставаться спокойным, если этот проклятый бездной контакт может случиться часов через пять, а то и больше?!

Якоб уже потянулся к специальной сумке, в которой у него хранился смартфон, чтобы запросить консультацию храмовников, поклоняющихся феям, но тут дверь открылась. Впрочем, это не остановило движение гоблина, потому что ему еще больше захотелось достать телефон. Очень уж прикольным было лицо у появившегося на пороге человека. В сеть такое, конечно, не выложишь, но для себя можно сохранить.

Фея, едва достававшая макушкой до подбородка стоявшего перед ней мужчины, поднялась на цыпочки и, протянув руку, провела пальчиком ото лба застывшего корягой хумана до кончика его носа. А затем прошла мимо ошарашенного человека внутрь дома. Пробыв еще несколько секунд в ступоре, бедолага встрепенулся и метнулся вслед за нежданной гостьей. Хуман так удивился, что даже дверь за собой не закрыл. За него это сделал выглянувший наружу мышоур и посмотрел прямо на гоблина. Якобу даже показалось, что мелкий мохнатый паразит смотрит на него с укором. На секунду появилось желание стереть сделанное фото, но гоблин быстро его подавил.

Телефон, который в Женеве специально собрали из комплектующих под нужды гоблинов, все еще оставался в руке Якоба, и он быстро нашел нужный контакт. Дождавшись ответа на вызов, быстро проквакал на родном языке:

– Она переродилась и нашла своего защитника.

Затем гоблин продиктовал адрес, по которому проживал бедолага-избранный и поспешил обратно к реке. Когда вода, испачканная мутью Арвы и всегда вызывавшая у смотрителя брезгливость, сомкнулась над почти сухим телом, Якоб издал вибрирующий стон наслаждения. Проведя обратную трансформацию, гоблин с максимальной поспешностью устремился вверх по течению – обратно в милые обоим его сердцам кристально чистые глубины женевского озера.

Часть первая

Глава 1

Лишь тот, кому даже в детстве приходилось просыпаться по тревожному сигналу детдомовского утреннего звонка, а потом и во взрослой жизни нормально встретить утро не давал зловредный будильник, способен понять невыразимый кайф плавного и неспешного всплытия из глубин царства Морфея. Когда я стал фрилансером-оценщиком в магическом городе, это счастье наконец-то стало доступным не только по выходным. Увы, всему в этой жизни рано или поздно приходит конец, и в последнее время процесс пробуждения плавным был лишь в начале, когда иллюзия сна все еще окутывала мой мозг. Но как только в него проникали щупальца реальности, тревожное ожидание сюрприза выбрасывало меня из дремы, словно кита на берег. Никогда не любил сюрпризы и вообще не понимаю тех, кому они нравятся. А сейчас, когда моя жизнь переполнена неожиданными событиями, эта нелюбовь обострилась до предела. Понять меня смогут лишь родители маленьких детей, которые постоянно просыпаются с мыслью о том, что же еще эдакого с утра пораньше могли учудить их любезные чада. А ведь у родителей перед тем, как они становятся оными, есть еще очень приятная предыстория. На меня же вся эта «радость» свалилась нежданно-негаданно.

Появление Фа на моем пороге стало шокирующим откровением не только для меня. Первой жертвой сюрприза стал Тик-так. Мышоур разбудил меня посреди ночи – заскочил на кровать, чего раньше себе никогда не позволял, и запрыгал по ней как умалишенный. Мой телефон лежал на тумбочке, и запустить особую программу для общения с моим подопечным я не успел, да и он ничего не пытался печатать на своем маленьком девайсе. Так что мне пришлось спросонья угадывать, что именно он от меня хочет, опираясь только на его пантомиму и пронзительные писки. Странно, но в тот момент я подумал, что он сейчас так похож на Фа. Однажды, такой же глубокой ночью, фейка разбудила меня и попыталась вытащить на улицу, где мелкого, залитого кровью мышоура добивали его взбесившиеся сородичи.

Внезапные воспоминания навели на мысль, и я спросил:

– Ты хочешь, чтобы я выглянул за дверь?

Явно пораженный моей догадливостью, Тик-так замер встревоженным сусликом и тут же усиленно закивал. Пришлось подниматься и как есть – в одних трусах – двигаться к выходу. Вот тогда сюрприз шандарахнул и меня. В первый момент я застыл от шока, абсолютно не понимая, что может делать на моем пороге невысокая симпатичная девчушка, причем, что немаловажно, абсолютно без одежды. Ни на рисковую проститутку, ни просто на перепившую нимфетку она никак не походила. Догадка расколола напряженную реальность, когда незнакомка, привстав на носочки, ткнула пальчиком меня в лоб, а затем провела им вниз, до кончика носа.

– Фа? – пораженно выдохнул я.

Девушка рассеянно улыбнулась и прошла мимо меня внутрь дома так, словно давно живет там и покинула здание всего на несколько минут, чтобы голышом погулять по улице. После недолгой растерянности я решил, что нашей с мышоуром компании не хватает третьего пришибленного сюрпризом. Так что набрал номер Иваныча.

Как оказалось, сюрпризы и не думали заканчиваться. Я ждал от разбуженного гоблина чего угодно, но только не этого:

– Успокойся, мы будем у тебя через пару минут.

Честно, я попытался последовать совету, но реальность выбивала из равновесия от каждого взгляда на двигающуюся по моей гостиной обнаженную девушку, которая разглядывала обстановку с любопытством ребенка. Под конец она замерла перед картиной с ангелом и простояла так до самого прибытия Иваныча с подмогой. Я сразу узнал гоблинов из то ли какой-то специальной службы, то ли вообще секты почитателей высших фей. Наряженные в блестящие балахоны родичи инспектора изобразили непонятные поклоны и, очень аккуратно взяв под руки все еще слегка заторможенную Фа, вывели ее за порог. Я сначала встрепенулся и захотел спросить, куда это они ее потащили, но затем подумал, что оно мне не надо. Уверен, гоблины знают, что делают, и вряд ли обидят мою старо-новую знакомую. Насколько я понял из своего небогатого опыта общения с этими ребятами, высшие феи для них являются если не божествами, то уж точно кем-то ангельского уровня, и позаботиться о зачем-то выбравшейся из озера русалке они точно смогут лучше меня. Я же повернулся к гоблину и, не заметив привычных раздраженных складок на его надбровных дугах, сразу перешел в атаку:

– Если вы не называете меня залетчиком и не стенаете о том, как много неприятностей я вам приношу, значит, появление высшей феи в моем доме для вас не сюрприз. Опять Симеон напророчил? И опять поделиться со мной такой информацией вы не сочли нужным.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

Меня всегда умиляла привычка этого нестандартного гоблина сыпать русскими поговорками. Причем делал он это без малейшего акцента, а если закрыть глаза, можно даже представить, что с тобой говорит какой-нибудь Степа или Коля. Но сейчас у меня не то настроение.

– Серьезно?! Я похож на крепко спящего? – Для наглядности мне пришлось развести руки в стороны, демонстрируя, что хуман, который в одних трусах стоит ночью посреди гостиной в компании гоблина, ну никак не может быть спокойно спящим. – Что вообще происходит?

– А происходит, Назарий, самое настоящее чудо, – с какой-то вдохновенной торжественностью произнес Секатор, но я уже давно перестал обращать внимание на интонации в его голосе. С гоблинскими способностями пересмешника изобразить можно было что угодно – начиная с бурной радости, заканчивая безудержным гневом или даже горем.

Долгий опыт общения с куратором научил меня определять настроение гоблина совсем по другим признакам, как те же складки на надбровных дугах или появление в голосе квакающих звуков. Такое происходило, когда случалось что-то совсем уж из ряда вон выходящее и он частично терял контроль над своей голосовой трубкой.

– Никто не мог пояснить, почему прикормленная тобой фуки так быстро переродилась в русалку, – не обращая внимания на мою кислую мину, продолжил вещать Секатор, явно паясничая в отместку за какой-то из моих прошлых косяков. – И совсем уж дико выглядит то, что она пробыла под водой меньше года. Все смотрители бьются в припадке, не понимая, как это вообще возможно.

– Мне очень жаль ваших смотрителей, но больше волнует, чем все это грозит лично мне. Почему она пришла именно в мой дом?

– Ну, тут как раз все просто и предсказуемо, – заявил гоблин таким тоном, будто успокаивает меня, но почему-то легче от этого не становилось. – Каждая высшая фея, выходя на сушу, выбирает себе защитника, или, как говорят мои поклоняющиеся феям сородичи, – проводника, который поможет ей преодолеть первый этап формирования личности. Кстати, сразу скажу, секс с феей тебе не светит. Этим делом они занимаются исключительно для налаживания контакта с другим разумным, чтобы впитать в себя его эмоции и малую толику жизненного опыта. У тебя с ней связь и без того крепкая, так что ей это просто неинтересно. Губу можешь закатать заранее, – опять блеснул знанием народного творчества гоблин.

Я автоматически хотел фыркнуть, что, мол, никто и не рассчитывал. Но, если честно, где-то на краю сознания мелькнуло сожаление. Я получил свой Дар именно благодаря такому контакту с феей, но он случился на пике эмоционального всплеска в предельно опасной ситуации, и обошлось без секса – фея всего лишь подарила мне поцелуй. От воспоминания о нем у меня аж мурашки по спине забегали, хотя момент сейчас был совершенно неуместный для подобных мыслей. А все потому, что интуиция буквально вопила о том, что за всей этой расчудесно-красочной вывеской скрываются очень мрачные перспективы, инстинктивно пугающие меня до огуречных пупырышков.

– Иван Иваныч, давайте перейдем от лирики к прозе жизни, – попросил я, почувствовав, что мой то ли куратор, то ли старший товарищ, всей этой бравадой пытается подготовить меня к не самой приятной новости.

– В последнее время ты действительно поумнел, и общаться с тобой стало тяжелее.

В ответ на это я лишь развел руками – мол, сам знаю, мне тоже с собой непросто.

– Ладно, для большего понимания начну со статистики, – наконец-то перешел к делу гоблин. – С момента открытия перехода в ваш мир в Женеве переродились двадцать три феи. Твоя – двадцать четвертая. И каждая выбрала себе защитника. Сейчас в живых осталось шесть фей и пять хуманов-защитников.

– Ежики-мазохисты! – выдохнул я и практически на автомате пошел в сторону барной стойки, потому что дико захотелось хлебнуть чего-нибудь покрепче.

Похоже, у Иваныча было такое же желание, так что пришлось доставать сразу два бокала. Влив в себя изрядную порцию коньяка, я понял, что легче не стало, и беспомощно посмотрел на своего куратора. Тот лишь вздохнул, на выдохе выдав квакающий звук. Он впервые не обозвал меня залетчиком и не стал шутить по поводу моего феерического невезения. Не то чтобы я прочитал сожаление в его глазах – в этих буркалах вообще мало что разберешь, – но почувствовал нечто подобное своими зачаточными способностями эмпата.

– Знаешь, Назар… – медленно и задумчиво произнес гоблин, глядя внутрь своего опустевшего бокала. – Даже те из нас, кто не почитает Первую фею как божество, считают их необыкновенным чудом. Появление каждой мы встречаем с радостью… Но сегодня мне почему-то захотелось, чтобы эта радость пришла в чей-то другой дом, а не твой.

– Так, ладно, – встряхнувшись, я решительно отодвинул от себя бутылку. – Теперь подробнее. Почему гибнут феи, я приблизительно понимаю. Вы же мне об этом и рассказывали. А что случается с их защитниками?

Действительно, в этом вопросе я был достаточно подкован, потому что и с Иванычем познакомился, и Дар свой получил именно благодаря так называемым фееловам. Точнее, магические способности оценщика мне подарила фея, но познакомился я с ней именно из-за этих уродов. Давно уже перестал удивляться человеческой мерзости, но все равно существование тех, кто вылавливал этих безобидных существ ради получения новых способностей через извращенное насилие, опускало планку еще ниже.

– Ну, тут два варианта. Либо защитник гибнет, прикрывая свою фею, либо, если переживет ее, пытается отомстить и тоже уходит в бездну, – пояснил гоблин цифры печальной статистики. – Тех, кто просто с горя спивается и укорачивает себе жизнь, я даже упоминать не буду.

– А были и такие? – уточнил я и нахмурился, увидев, как гоблин показал два пальца.

Я на некоторое время задумался и с удивлением для себя понял, что меня напрягает даже не перспектива влипнуть в очередные неприятности – с моим запредельным везением я и без феи найду себе приключения, – а перспектива постоянно опекать существо с мышлением, далеким от стандартного человеческого.

– А сколько мне придется ее защищать? – уточнил я у гоблина.

– В среднем первичное формирование личности высшей феи занимает пять-шесть лет, но и после этого ее связь с защитником остается очень сильной. Так что понятия не имею, сколько тебе придется бегать за ней.

Больше всего в речи гоблина напрягло именно это «бегать».

– А если запереть в доме? – без особой надежды на положительный ответ спросил я.

– Попробуй. Думаешь, если я сказал, что ты немного поумнел, то можно считать себя самым умным? Впрочем, ходить хвостиком за феей тебе не придется, да и не получится. Достаточно быстро среагировать на опасность и вовремя прибыть на место происшествия.

– Ну и как я смогу это сделать, если не буду ходить за ней хвостиком?

– Не разочаровывай меня, – раздраженно приквакнул гоблин. – Я же пару минут назад сказал, что у вас особая связь. Закрой глаза и подумай о фее.

Я последовал совету и неожиданно ощутил внутри себя странное умиротворение и какую-то полудрему, которая удерживает человека перед самым пробуждением, когда реальность уже просматривается за туманной пеленой сна.

Когда открыл глаза, тут же услышал вопрос гоблина:

– Где она?

В ответ я автоматически ткнул пальцем куда-то на северо-восток.

Вот и сейчас, спустя месяц после той суетной ночи, я, едва проснувшись, ощутил внутри себя озорную веселость, а также понял, что Фа сейчас резвится где-то на северо-западе, не очень далеко от моего дома. Гадать, где именно, не пришлось, потому что я сам пару дней назад отвез ее в квартал художников и оставил там на попечение Зряны. Вечером фея вернулась домой и умотала обратно явно еще до восхода. А может быть, и ночью, потому что когда я сплю, фее становится скучно. Ей-то не нужно восстанавливать силы подобным способом.

За первую неделю, что Фа прожила в моем доме, я постоянно ждал неприятностей, напуганный статистикой Иваныча. Но ничего так и не случилось, поэтому напряжение потихоньку отпускало. Жизнь возвращалась в привычное русло.

Проведя утреннюю гимнастику и с полчаса посидев в медитации на любимом коврике, я отправился завтракать вместе с мышоуром. В кои веки у нас получится нормально поесть. Фея, в принципе, не нуждалась в еде, но вела себя с непосредственностью той же фуки и постоянно лезла в тарелку. А если учитывать, что теперь это не крошечная фейка с крылышками, а вполне себе полноразмерная, пусть и невысокого роста, девушка, – ее непосредственность доставляла определенные неудобства. Хорошо хоть мне не пришлось возиться с ней на самом первом этапе развития. Привыкание к ношению одежды и более-менее адекватному поведению прошло в обители поклоняющихся феям гоблинов. Ну а потом она оттуда сбежала и явилась ко мне. Безудержное любопытство познающего мир существа умиляло лишь поначалу. Затем начало раздражать. Особенно напрягало, когда просыпаешься посреди ночи, а она сидит на твоей кровати и пялится на тебя, словно пытается проникнуть в сновидения. Не удивлюсь, если так оно и было. Кто их знает, этих фей. С другой стороны, срабатывала наша связь, и долго злиться на Фа я не мог. А еще имелось предчувствие, что скоро буду с ностальгией вспоминать спокойные времена, когда искать фею приходилось где-нибудь в своем подвале или чулане, а не отбивать ее у всякой мразоты на другом конце города.

Благодаря связи с феей я понимал, что она в полном порядке. И все же решил убедиться, так сказать, воочию, а заодно пообщаться с обитателями квартала художников. В последнее время забегал туда всего на несколько минут. Если не считать общения с Бисквитом, то душой отдыхать получалось лишь в компании друзей Заряны. Предыдущие несколько месяцев работа заводила меня в такие отстойники человеческого генного материала, что с души воротило. Причем приходилось иметь дело отнюдь не с бомжами или какими-то откровенными уголовниками, а со вполне себе респектабельными представителями хомо сапиенс. Но как-то так выходило, что один был краше другого, и после работы с такими клиентами появлялось желание хорошенько помыться.

Лифтовая конструкция послушно подняла из недр моего подвала электроцикл. Захлопнув мало чем отличающуюся от сейфовой дверь в свое пристанище, я извлек байк из креплений, оседлал его и рванул вдоль по нашей тихой улочке. Пешеходов не было вообще. В основном рядом со мной жили респектабельные зельевары и различные фрилансеры, которым и на улицу-то выходить особой надобности не было. Уверен, раньше, когда в доме обитал мой предшественник, сюда постоянно таскались сомнительные личности, приносившие на оценку всякую мелочь. Но сейчас, с моим подходом к работе, случайные люди и нелюди на нашей тихой улочке не появляются. Впрочем, если местные жители и радовались таким переменам, то недолго. После происшествий с теневым големом, пикетом фанаток и ночной резней прямо под их окнами соседи наверняка начали с ностальгией вспоминать тихого старичка, устроившего в своем доме ломбард со скупкой краденого.

Впрочем, эмоции моих соседей, за исключением Веры Павловны, конечно, меня мало интересовали. Важнее было то, что они домоседы и по улице бродят редко, так что есть возможность разогнаться на своем байке, благо движок электрический, и жалоб на лишний шум быть просто не могло.

Лихо вывернув на набережную дорогу, я погасил скорость и аккуратно объехал идущий по рельсам трамвайчик. Сидевшие в выглядевшем винтажно транспортном средстве туристы из Азии тут же начали снимать меня на телефоны. В ответ я махнул им рукой и рванул вперед, почти подняв мотоцикл на заднее колесо. Успел боковым зрением заметить, как туристы замахали в ответ.

Что-то в последнее время меня начало тянуть на лихачество.

При свете солнца гости города вели себя робко и с открытыми ртами ходили по городу, самой большой достопримечательностью считая вездесущих фуки. Маленькие фейки с крылышками заменяли городу голубей. Кстати, сизокрылые украшатели памятников в Женеве почему-то не водились. Воробьев и всяких других птичек хватало, а вот голубей не видать. Я пытался как-то выяснить почему, но орнитологи, с которыми по случаю обсуждал этот вопрос, так толком ничего и не пояснили. То ли магический фон как-то сказывался, то ли фейки задолбали своим любопытством бедных пернатых до такой степени, что они предпочитали обгаживать макушки исторических деятелей в другом городе. Что же касается туристов, то благость их держалась лишь до вечера, а затем почти все они погружались в пучину известного на весь мир женевского разврата.

Ну, так это называют пуритане на Большой земле, – внутри нашего города отношение к данному явлению немножко другое. Я тоже поначалу был шокирован тем, что творится в заведениях даже Серого города, не говоря уже о притонах человейников. Но потом пришло простое понимание того, что изменение статуса с обычного человека на мага не может не повлечь за собой иное отношение к своим способностям и к своему телу.

Маги живут дольше и благодаря целителям лишаются страха забеременеть или получить какую-нибудь нехорошую болячку. Любое венерическое заболевание в Женеве лечилось с легкостью избавления от насморка. А уж власть, которую получает над своим телом модификат, вообще сносит крышу. Постепенно мировоззрение меняется, и старые запреты просто исчезают. Но вот когда в этот особый мирок, который живущим внутри него разумным кажется вполне нормальным, попадает турист, особенно из пуританского общества, то он испытывает невообразимое отвращение ко всем этим извращенцам. А затем одурело сам ныряет в омут вседозволенности, чтобы потом до конца жизни вспоминать три дня в Женеве со смесью восторга, ностальгии и стыда.

Женевцам было что предложить своим гостям, начиная с удивительнейших блюд и зрелищ, заканчивая плотскими утехами. Дело в том, что, превращаясь в магов, новые жители этого города не становятся богачами. Даже регулярная сдача Живой Силы, которую тело мага вырабатывает из разлитой вокруг сырой энергии, обеспечивает всего лишь минимальные потребности, но ведь хочется большего. Значительно большего. При этом мало кто обладает достаточной силой воли, чтобы стать полноценным чародеем. Да и чародеям тоже нужно постараться, чтобы заработать на свой хлеб с маслом и черной икрой.

Квартал художников встретил меня привычной неспешный суетой, которую деловой атмосферой никак не назовешь, несмотря на то что большая часть проживающих здесь людей заняты важным делом. А все потому, что они ведут себя не так, как дерганый и унылый офисный планктон, а делают свое дело радостно и с необычайным вдохновением. Даже забредавшие сюда туристы вели себя соответственно, впитывая изящную атмосферу этого места. Да, возможно, к вечеру, скажем, вон тот невысокий и пухлый мужичок превратится в рычащее животное, тискающее в своих объятиях модификантку, доукомплектованную тентаклями, но сейчас он с благоговейным восторгом наблюдал за работой моей знакомой флористки.

Я катил на своем байке очень неспешно, не только чтобы не нарушить хрупкую атмосферу этого мирка, но и успевать жестами поприветствовать всех своих знакомцев, а здесь их у меня было много.

Дом, в котором проживали Заряна с Леной, я все же проехал, так как почувствовал, что Фа там нет. Фея нашлась в небольшом сквере. Там возле фонтана расположился опять же знакомый мне художник с колоритным именем Доброслав. Зачатков эмпатии у меня хватило, чтобы почувствовать растерянность здоровенного мужика с лопатообразной бородой, но при этом безобидного и восторженного, как ребенок. Одетый в заляпанную краской распашонку здоровяк явно пытался что-то нарисовать, глядя на фею, сидевшую на бортике фонтана и наблюдавшую за полетом бабочек. Результаты этих попыток явно не удовлетворяли художника.

Оставив байк на дороге, я подошел поближе и встал за спиной замершего в раздумьях Доброслава.

– Привет, Слава. Как дела?

– А? – растерянно переспросил здоровяк, который явно плохо соображал, вынырнув из пучин раздумья. – Привет, Назар. Да что-то вдохновение меня сегодня подводит. Казалось бы, вон какая муза рядом, но ничего не выходит.

– Бывает. Не унывай. Все наладится, – ободряюще похлопал я художника по плечу, глядя на намалеванное им на холсте нечто на грани кубизма и абстракционизма.

Художник он неплохой, но до настоящего творца Славе далековато. Энергии творения в его работах лишь немногим больше, чем в конструкции фонтана, у которого замерла Фа. Впрочем, это у меня профессиональная деформация – слишком избалован творениями настоящих гениев. А так работы Доброслава выглядят очень достойно и при этом неплохо продаются.

Объяснять мученику от искусства, что сейчас рядом с ним не муза, а фея, я не стал. В этом квартале только Заряна знала об истинной сущности этой увлекшейся наблюдением за бабочками девушки. В принципе, понять, что это вообще не человек, было трудно. Сейчас Фа одета в простой свободный сарафанчик и даже решила не отказываться от сандалий. Пепельно-русые волосы на ее голове отросли достаточно, чтобы Лена сумела соорудить из них высокий хвостик.

Вообще-то, стоило бы как-то намекнуть бедолаге, что у него все равно ничего не получится, потому что даже цифровые снимки на телефон и видео получаются какими-то смазанными и невнятными. Объяснить природу такого явления было невозможно.

Отвлекать фею от наблюдений за бабочками я не стал, ведь знал, что это совершенно бесполезно. Если у нее появится желание побыть со мной, она найдет меня сама, где бы я ни находился. Однажды пришлось очень аккуратно выдворять ее из дома заказчика. Он был в шоке, когда какая-то странная девушка явилась в его дом, с легкостью пройдя мимо парочки звероподобных охранников.

Я вернулся на свой байк и неспешно покатил к дому Заряны. Заметив меня через большую витрину, Лена приветливо махнула зажатыми в руке ножницами, вызвав опасливую реакцию у сидевшего в кресле туриста. Отличить магов-женевцев от обычных хуманов, явившихся в магический город ради острых впечатлений, нетрудно. Я помахал девушке в ответ и искренне улыбнулся. Наша с Леной вражда осталась в прошлом. Что-то мне подсказывает, что ранее мне приходилось иметь дело с простейшей ревностью. Теперь же, когда отношения с Заряной окончательно ушли в дружескую плоскость, образ вечно мрачной готки в моих глазах как-то смазывался – его сильно портила искренняя улыбка. Не знаю, может, Заряна проговорилась и рассказала подружке о том, кем на самом деле является Фа, но пока по поведению стилистки этого не заметно.

В отличие от барбершопа Лены, витрину ателье Заряны закрывали одетые манекены, так что рассмотреть, что творится внутри, было трудно. Звякнув колокольчиком над дверью, я, можно сказать, грубо вторгнулся в тихое и разноцветное царство тканей, кружев, ниток, пуговиц и всего того, что можно было сотворить из этих ингредиентов. Относительно грубым мое появление делал тот факт, что хозяйка ателье была занята, причем не клиентом, а клиенткой.

Сначала из-за разрисованной павлинами шелковой ширмы, которая отделяла рабочее помещение от, так сказать, торгового зала, выглянула Заряна. Увидев меня, девушка широко улыбнулась и вышла в главный зал. Следом оттуда же вынырнула клиентка. Из одежды на ней была только какая-то тканевая, плохо закрепленная обмотка, которую она сразу привела в такое состояние, что материя практически ничего не скрывала. Белье в этом сообществе, как я давно понял, носить без особой надобности не принято. Можно было бы заподозрить какие-нибудь нестандартные игрища, но рыжая была в своем полном боевом обвесе с поясом, имеющим кучу всяких кармашков для ножниц, булавок и других довольно опасно выглядевших инструментов и держала в руке матерчатый метр.

Поняв по моей улыбке и поднятым бровям, что за ее спиной творится что-то не то, Заря развернулась и тут же мастерски, словно плеткой, хлестнула гибким метром по обнаженному бедру:

– Вот куда ты лезешь, вертихвостка?! Все, одевайся, завтра закончим.

Характер у моей старой знакомой был еще тот, поэтому озорница тут же скрылась за ширмой. Рыжая подошла ко мне и приветственно чмокнула в щеку. Я ответил тем же. Эротический подтекст у наших отношений уже давно отошел на дальний план, потому что жаль было портить пусть и рожденную в тяжелых муках, но довольно искреннюю дружбу. Разговаривать при посторонних не хотелось, поэтому молча дождались, пока клиентка оденется и выпорхнет из ателье, на прощание послав мне воздушный поцелуй. Знаком я с ней смутно – кажется, зовут Марина. Но намек понял и, возможно, в дальнейшем им воспользуюсь. Особенно если отношения с Нисой так и не наладятся. Я, как и любой нормальный мужчина, нуждаюсь в регулярном сексе, но какой-то внутренний, возможно кажущийся глупым для жителя Женевы, мотиватор не дает заводить интрижки одновременно с двумя дамами.

– Ну, и как у вас тут дела? – спросил я, когда с веселым звоном колокольчика за посетительницей закрылась дверь.

– Да все как обычно, только вот за твоей подопечной никак присмотреть не могу. Куча заказов, но даже без этого все непросто. Она шустрая, как ласка. Даже когда в одной компании тусим, вроде вот, рядом сидит, а чуть отвернешься – и нет ее. Если с ней что-то случится, я даже не знаю, как буду смотреть тебе в глаза.

– Успокойся, – ободряюще улыбнулся я Рыжей. – Никто не собирается вешать на тебя такую ответственность. К тому же фея действительно очень шустрая. Я и сам ее контролировать не в состоянии, да и не нужно это. Моя задача вмешаться, когда станет очень плохо. – И тут мой оптимизм дал трещину, и я все же добавил: – Если, конечно, успею.

Теперь уже ободряюще улыбалась Заряна, при этом осторожно погладив меня по плечу.

– Успеешь, ты тоже шустрый.

– Но не настолько. Сам не понимаю, как это у нее получается. Когда она первый раз свалила из дома, испугался и разозлился. Даже наорал на Тик-така за то, что открыл ей дверь, – сказал я и тут же поправился под осуждающим взглядом девушки, которая просто обожала моего мышоура. – Ну как наорал… высказал упрек. Потом пришлось извиняться, потому что на следующий день посреди ночи, сам не понимая почему и зачем, встал, открыл внешнюю дверь и выпустил Фа на улицу. Только потом, когда вернулся в постель, задал себе вопрос – а на кой я это сделал? Она как-то влияет на людей, заставляя их делать то, что ей хочется. Только вот в чем вопрос, почему у фей не получается так влиять на фееловов? В общем, не заморачивайся, она сама кого хочешь заморочит. Просто если почувствуешь неладное, постарайся меня предупредить. К тому же не уверен, что она здесь надолго задержится.

– Это да, – тут же кивнула Заряна.

Я ощутил в ней какую-то глубоко спрятанную надежду на то, что рано или поздно фея упорхнет куда подальше. Не то чтобы Фа была слишком назойливой и создавала проблемы окружающим. Поведение феи было абсолютно адекватным. Просто немного назойливая, позитивная и очень шустрая девчонка, разве что малость напрягало то, что она ничего не говорит, зато все прекрасно понимает. Мало того, ничего высказывать и не приходилось, потому что любое недовольство фея чувствовала заранее и просто либо как-то гасила его, либо куда-то исчезала.

А насчет того, что рано или поздно она отсюда свалит, – я сделал такой вывод из слов Иваныча. Гоблин предупредил, что высшие феи, получив определенный опыт общения с разумным, полностью теряют к нему интерес. Поэтому после того, как Фа перезнакомится со всеми жителями квартала, ее тут не удержать. Единственным исключением являлись защитники фей. Если честно, до сих пор не понял, нравится мне этот факт или нет.

– Так, – встрепенулась Заряна, – слушай, мне нужно снять с тебя еще пару мерок.

– Зачем это? Ты меня уже всего сотню раз обмерила. К тому же в моем шкафу нарядов как у парижской модницы, – попытался я отбиться.

Увы, от того, чтобы вдрызг ссориться с Рыжей, увильнуть не получится. Похоже, тот факт, что на встречи с высокопоставленными клиентами я надеваю то, что мне пошили в другом ателье, сильно задевал девушку, и она теперь пытается прыгнуть выше своей головы.

Чтобы эта энтузиастка не разорилась, пришлось оставлять ей достаточно денег на закупку действительно дорогих материалов. Жалко не было, денег у меня достаточно, и я с радостью тратил их на помощь другу. И нужно сказать, что у нее получалось все лучше и лучше. По крайней мере, на выставку одного из современных гениев изобразительного искусства, зачем-то посетившего Женеву, я явился в наряде от кутюрье Заряны. Что примечательно, косых взглядов от расфуфыренных богатеев, мнящих себя сливками женевского общества, так и не заметил. С другой стороны, я потихоньку добирался до уровня, на котором то, в чем ты одет, уже не имеет такого большого значения, как раньше. Статус победителя турнира и законного обладателя эльфийской реликвии поднимал меня на такой уровень социальной лестницы, что, честно говоря, хотелось спрыгнуть на пару ступенек ниже. Но тут уж от меня ничего не зависит – ярлыки с наклейками и печатями на человека ставит общество, порой вопреки его воле.

Глава 2

Сегодня заказов у меня не было, так что решил весь день провести здесь, в компании приятных мне людей. Жаль, что добавить сюда для разнообразия одного нелюдя не получится. Как я и подозревал, воздушно-легкие отношения моего зеленокожего друга с двумя потанцульками все же пошли под откос. Пусть девицы и не могли иметь никаких матримониальных планов на орка, именно эта проблема поставила все с ног на голову. Жаль, красивый и светлый был треугольник. Замена на освободившиеся вакансии любовниц Бисквита уже выстроилась в очередь. Но Зеленый у нас парень чувствительный, несмотря на свои габариты и акулью улыбку, так что пока хандрит и в квартал художников являться не желает. К тому же сегодня он клепает какой-то жутко сложный артефакт. Ничего, перебесится и вернется сюда либо мириться с потанцульками, либо за заменой. Не ходить же ему в бордели к модификанткам или под бочок к своей жене. С семейными отношениями у орков вообще мрак какой-то. Первое из обязательных ежегодных исполнений супружеского долга бедолага вспоминает с таким содроганием, что даже у меня скулы сводит. А ведь скоро его ждет второй заход.

Впрочем, меня сегодня на интим не тянет и без воспоминаний о страданиях друга. Учитывая размолвку с Нисой, просто хотелось пообщаться с приятными людьми и закончить вечер под песни местных трубадуров и танцы красивых девушек, а затем отправиться домой и нормально выспаться.

С моим новым смокингом с шутками и прибаутками провозились почти до обеда, – правда, пару раз прерывались на явившихся клиентов, но Заряна просила меня не уходить из ателье. Так что приходилось слушать сначала ее воркование с мужчиной, пришедшим на примерку костюма, а затем перепалку с дамой в возрасте. Из-за возможностей магической медицины определить, сколько ей лет, было крайне сложно, но точно не юная девушка. Эта представительница прекрасного пола глазки мне строить не пыталась, наоборот – была крайне недовольна тем, что вынуждена переодеваться пусть даже вне поля зрения постороннего мужчины, но все же в его присутствии поблизости.

Обедать, прихватив с собой Лену, отправились в новую кафешку, которую открыла переселенка из Молдавии. Молдавские блюда оказались неожиданно пикантными и очень вкусными. Учитывая, что их готовила магичка, другого и быть не могло. После обеда девушки убежали на работу, а я принялся бесцельно гулять по кварталу. На душе было благостно и легко. Особенно радовало ощущение близости к Фа. Она пару раз попадалась на глаза, общаясь с новыми знакомыми, но ближе не подходила, я тоже не пытался этого делать.

Огненный диск, прикоснувшийся к смутно видневшимся на западе за громадой Белого города верхушкам зарослей Диколесья, просигналил жителям квартала о том, что пора бросать нудную работу и наконец-то повеселиться от души.

Вот за что я и люблю местных обитателей – у них нет такого понятия как будни и праздники. И во вторник, и в воскресенье с очень позднего утра и до заката они творили в угоду заказчикам, а вечерами устраивали общие гуляния. Так и сейчас, едва к Женеве подобрались сумерки, в местном парке загорелись костры из особо обработанных бездымных дров. Вокруг этих путеводных огоньков начали собираться местные жители. Причем туристов на таких мероприятиях не привечали.

Держатели кафешек и питейных заведений притащили с собой целые тележки с напитками и едой, которые оплачивались из общего котла. Я достал телефон и сбросил на особый счет сумму, как минимум раза в два превышавшую привычный взнос. Не то чтобы я стал богатым мотом, хотя гора элькоинов, которую Бисквит притащил от букмекера, впечатляла. Вот из этой кубышки я с одобрения моего зеленокожего друга и тратил средства на такие развлечения. На себя лично оттуда брал крайне редко, только если заставляла нужда, а нуждаться, благодаря моей известности как оценщика, давно не приходилось.

Сумерки сгустились, и над парком разлилась тихая песня Арины – одной из местных певиц, обладающей слабым даром сирены. Эта часть парка притихла, слушая чарующий голос девушки. Возле выбранного мной костра появились Заряна с Леной и привычно уселись рядом. А с другой стороны почему-то примостилась вынырнувшая из полумрака Рита – одна из двух бывших подружек Бисквита. Дины видно не было. Скорее всего, она где-то со своим новым кавалером, который и стал причиной раскола межрасового тройничка. Я, конечно, удивился, но возражать не стал, лишь приветственно кивнул девушке, продолжая слушать пение сирены. Над головой мелькали фуки, едва слышно стрекоча крылышками. Их старшая сестра тоже бродила где-то поблизости, но к нашей компании Фа не примыкала. Со всеми, кто сидел за этим костром, она уже успела познакомиться, так что искала кого-нибудь новенького.

Когда сирена закончила пение и у костров загомонили о чем-то своем, сидевшая слева от меня Рита вдруг спросила:

– Как он там?

Уточнять, кого именно она имеет в виду, смысла не было, поэтому я ответил как есть:

– Нормально. Зарылся в работу по уши. Даже посидеть с ним нормально не получается.

Я посмотрел на маленькую танцовщицу и увидел на ее лице странное выражение, которое до конца понять не смог, да и эмпатически состояние Риты считывалось плохо. Затем мне вспомнился старый советский фильм, который я видел еще совсем мелким пацаном, и решил похулиганить:

– Но очень страдает.

– Да? – тут же оживилась потанцулька.

Ну вот что ты будешь делать с этими Евиными дочками?! Сами же заколотили странные разборки, а теперь еще и хотят, чтобы ни в чем не повинный орк страдал из-за хуманских заморочек. Не сдержавшись, спросил:

– А что там у вас вообще произошло? Почему решили разбежаться? Я не про официальную версию об увядшей как помидоры любви. Хотелось бы знать настоящую причину.

Девушка насупилась, косясь в сторону сидевших с другой стороны от меня и явно навостривших ушки подружек, но все же заговорила:

– Это не у меня. Это Динка решила, что ей нужно подыскать нормального мужчину, с которым можно встретить старость.

– И тебя тоже приспичило обзавестись таким же?

– Ну а чего? У нее будет нормальная семья, а у меня нет?

– Чем вас не устраивала ваша старая компашка шведского образца? Живут же шведы и в ус не дуют.

Девушка удивленно подняла брови:

– Но он же орк!

– Как в постели с ним барахтаться, тебя это не смущало, а как серьезные отношения строить, так уже не годится. На расизм это не тянет, а вот на особую породистость тараканов в твоей симпатичной головке очень даже похоже.

Девушка надулась. Мы не были с ней достаточно близкими друзьями, чтобы обмениваться подобными выражениями, но, честно говоря, меня заела обида за друга.

– Но у нас же не может быть детей, – вдруг отыскала спасительный аргумент Рита.

– А тебе так сильно хочется детей? Ты ведь знаешь, как с этим обстоят дела в Женеве?

– Знаю, – совсем пригорюнилась Рита. И тут же нашла еще один довод, хотя было видно, что и сама не особо верит в такое везение. – А может, мой будет нормальным?

– Вполне возможно, – сам не знаю почему решил я приободрить девушку и тут же почувствовал интерес с другой стороны от себя. Да и парочка прогуливающихся неподалеку девушек, услышав наш разговор, подтянулись ближе. – По статистике, двадцать процентов детей остается в семьях до совершеннолетия, но полностью нормальными даже их не назовешь. Это новое поколение, а может, даже новый подвид хомо сапиенс.

– Да ладно! – вдруг влезла в разговор посторонняя девушка. Похоже, этот вопрос ей явно припекал. – Разве их всех не выкупают еще в утробе матери эти монстры из Академии?

Блин, опять народное творчество поперло. Я, конечно, не обязан развенчивать городские легенды и предрассудки, но коль уж влился в это сообщество, нужно делиться информацией.

– Я, по-вашему, похож на монстра? Кстати, как вас зовут?

– Вера, – почему-то раздраженно вскинула голову шатенка с крупноватыми, но не требующими коррекции чертами лица. Да и вся она была немаленькая такая, но все же оставалась на грани симпатичности.

– Так что, Вера, похож я на монстра?

– А при чем здесь вы?

– При том, что я веду в Академии факультатив по истории искусств и неплохо знаю, кто там работает и что они делают. Никто детей не выкупает насильно, особенно тех, чьи способности к магии проявляются еще в утробе матери. Академия выплачивает компенсацию, чтобы поддержать несчастных матерей, которым приходится расставаться с детьми. Это слабое утешение, но хоть какое-то. Но главное друге – если бы спецы из Академии не вмешивались в процесс, то многие дети умирали бы, так и не родившись, перед этим убив собственную мать. Даже взрослые плохо справляются с проявлениями у них магических способностей, что уж говорить о детях. Им нужны профессиональная забота и внимание, причем постоянные, а не по настроению.

И тут же перед глазами возник образ окутанного тенями мелкого пацана, который напал на главного психолога Академии. От нахлынувших воспоминаний аж пробило ознобом. Он тогда чуть не пришиб и меня вместе с мадмуазель Дидион, и только вмешательство моего наставника позволило обойтись без трупов.

Почти все творческие личности в той или иной степени были менталистами, так что все присутствующие хорошо прочувствовали мой эмоциональный выброс. Пришлось немного сглаживать впечатление:

– Не все так печально. Врожденных магов оставляют жить в Академии под полным контролем. Остальные обучаются там как в интернате. Некоторые вообще просто ходят на занятия, основное время проводя со своей семьей. Бывает по-разному, кому какая доля выпадет. Так что обвинять во всех грехах Академию, не проверив факты, только потому, что кто-то из знакомых говорил о ней гадости, как минимум неумно.

Бесцеремонной Вере финал моего рассказа явно не понравился, и она, фыркнув как лошадь, удалилась. Зато меня начали тормошить подруги, стараясь вытрясти подробности, поэтому трель телефона была воспринята мной с искренней благодарностью звонящему. Жестом попросив девушек помолчать, я ответил на вызов с неизвестного номера:

– Алло, слушаю вас, – сказал я на общем, как и принято в Женеве на переговорах с незнакомыми людьми.

– Это Назари Петров? – привычно для европейца проглотил последнюю букву в моем имени абонент. – Мне нужна ваша помощь!

Похоже, бедолаге припекло, потому что он решил обойтись без долгих прелюдий и сразу перешел к делу. Может, даже попросит срочно приехать. Впрочем, меня эта перспектива не особо напрягла. И ежику понятно, что неосторожно затронутая тема материнства в магическом городе прямо сейчас доставит кучу проблем, поэтому я был готов свалить хоть в другой конец города.

– Да, это я. Чем могу помочь?

– Мистер Петров, знакомые говорили, что вы не работаете без предварительного согласования, но ваша помощь нужна мне немедленно.

Не сказать, что у мужика истерика, но он явно накрутил себя до предела.

– Что у вас случилось? – как можно более уверенным и успокаивающим голосом уточнил я. Затем с помощью короткой пантомимы извинился перед девушками и отошел в сторону.

Пришлось напрячься, чтобы понять сбивчивую речь собеседника:

– Мы с женой недавно купили картину. Была очень выгодная цена для такого полотна, и мы даже нашли того, кому сможем ее перепродать. Если честно, я не очень верил во все эти мистические штучки, но, похоже, сильно ошибался. В моем доме сейчас творится что-то непонятное. Вы не могли бы разобраться в этом прямо сейчас? Я заплачу по двойному тарифу. Нам очень страшно!

В принципе, ситуация ясна, и вряд ли он сможет мне растолковать что-то более внятно, а выслушивать рассказы о его переживаниях и страхах что-то не хотелось. Так что я сразу перешел на деловой и немного жесткий тон:

– Хорошо. Я вас понял. Перешлите адрес. Постараюсь приехать как можно быстрее.

После этого просто выключил телефон. Не очень вежливо, но потерпит – у меня тут не горячая линия психологической поддержки. Кстати насчет этой самой поддержки.

Уже сделав несколько шагов в направлении оставленного на краю парка мотоцикла, я вернулся к костру и заявил посмотревшей на меня снизу вверх Рите:

– Скажу тебе без обиняков. Я понятия не имею, что ты там для себя решишь. Если честно, вообще пофиг. Надумаешь действительно порвать с Бисквитом, уверен, он сможет как-то утешиться. Но если все же сумеешь разогнать своих тараканов, не нужно никаких намеков и томных взглядов. Либо сама все скажи ему, либо попроси подружек, и они как-то организуют ваше воссоединение.

– Вот еще! – фыркнула Лена, всем своим видом показывая, что не собирается ничего организовывать. Может, вообще претендовала на вакантное место, но Зеленому эта готка вряд ли подойдет.

А вот Заряна мягко улыбнулась растерянно моргавший Рите и, потянувшись к ней, погладила по руке.

Так, с этим делом закончили, пора переходить к другому. Махнув на прощание остававшимся у костра девушкам, я с быстрого шага перешел на бег, чтобы хоть как-то успокоить совесть и компенсировать потерянное на амурные разборки время.

Сообщение с геотегом пришло как раз, когда садился на мотоцикл. Так что сразу закрепил телефон на приборной панели, составил маршрут и рванул с места. Путь не то чтобы близкий, но и не гоблинские болота на дальних окраинах Женевы, так что доеду минут за двадцать. Надеюсь, за это время сидящая в картине энергетическая сущность не угробит новых владельцев.

Чувствуя внутреннюю правоту, я разогнался почти до максимума. Через улицы, на которых разместились основные развлекательные центры Серой Женевы, решил не ехать, несмотря на то что так было бы ближе. Проще сделать крюк по более тихим дорогам, но там не придется продираться сквозь ошалевших от вседозволенности туристов. В итоге такая стратегия позволила приехать на пять минут раньше ожидаемого.

Как и большинство относительно богатых жителей Женевы, мои новые заказчики обосновались в небольшом трехэтажном особняке практически на границе Серого города с Белой Женевой. В этом месте в основном обитали выходцы из скандинавских стран. Так что, если осмотреться, то с противоположной стороны от сверкающего огнями Сити можно увидеть менее освещенный, но все равно кажущийся огромной свечой на фоне темного пространства Черного города человейник Один. Впрочем, рассматривать эти самые окрестности мне было некогда, потому что от особняка, перед которым я остановился, едва ощутимо веяло энергией разрушения. Там точно произошло что-то нехорошее.

Можно было бы сразу вызвать жандармерию, но для начала не мешает разобраться самому, потому что если уж взялся за дело, то в силу вступает правило конфиденциальности. И тут дело не в благородстве или профессиональной этике, а в простейшей заботе о собственной репутации. Так что звонок в жандармерию пока отложим, но что-то мне подсказывало, что отсрочка эта будет очень недолгой.

Я подошел к двери и без особой надежды нажал на звонок. То ли фантазия, то ли интуиция навевала мрачные мысли о том, что, вполне возможно, в доме вообще не осталось живых. Поэтому немного удивился, когда щелкнули несколько замков и дверь открылась.

– Мистер Петров, – без малейшего сомнения в том, кто именно явился на порог его дома, заявил одетый в костюм мужчина.

Дорогая и стильная одежда выглядела неважно. Причем висящий словно на вешалке, сильно ослабленный галстук, расстегнутые пуговицы рубашки и помятый в пятнах костюм меня не удивили. Напрягало то, что мужчина, казавшийся во время телефонного разговора на грани истерики, теперь выглядел не то чтобы спокойным, а каким-то отрешенным. Я не успел ничего сказать, как хозяин дома отступил вглубь коридора, делая приглашающий жест:

– Проходите, мистер Петров. Картина находится в моем кабинете.

Опять же этот отрешенный тон вызвал нехорошее шевеление моей битой жизнью интуиции, но явных причин для тревоги вроде не было. Я не чувствовал от этого человека направленного на меня выброса энергии разрушения, и не похоже, что он находился под чужим контролем. Была у меня возможность наблюдать за людьми, которыми управляли энергетические сущности. Такое ни с чем не спутаешь.

И все же моя заминка была слишком явной, поэтому заказчик как-то печально улыбнулся и, оставив дверь открытой, пошел по коридору, явно приглашая следовать за ним. Осторожность точно не помешает, поэтому я чуть прикрыл за собой входную дверь, но захлопывать ее не стал.

Место, в котором проживали новые заказчики, особо мрачным не выглядело. Они явно здесь не так давно и после заселения проводили внутреннюю реконструкцию. По женевским законам, ремонтировать и тем более кардинально менять фасад зданий, если в том нет особой необходимости, запрещено. Зато внутри можно было творить все что угодно. Внутренний интерьер в модернистском стиле с его четкими линиями, простой цветовой гаммой и использованием вместо дерева деталей из стекла, металла и пластика, контрастировал с вычурной классикой фасада. Именно благодаря интерьеру я немного успокоился, несмотря на то что эманации энергии разрушения все еще будоражили.

Мужчина привел меня в кабинет, который тоже был далек от классического дизайна, тем удивительнее смотрелась в этом оформлении картина позапрошлого века в классической оправе. Полотно я узнал сразу.

Вот и нашлась пропажа! На стене висело произведение Ильи Репина «Иуда». Об этой картине ходят пусть и не подтвержденные жандармскими протоколами и заключениями оценщиков, но очень мрачные слухи. Оно и понятно, сущность внутри имела сложнейшую структуру из смеси энергий творения и разрушения. Там все так намешано, что уловить основной посыл было трудно. Как бы мне ни хотелось разобраться с этой сущностью, но отвлекала еще одна странность в поведении заказчика. Несмотря на его прежнюю настороженность к купленному полотну, он без колебаний уселся в кресло за столом, тем самым повернувшись к картине спиной.

– Благодарю, что так быстро приехали, мистер Петров. Вот ваш гонорар. – Мужчина достал из выдвижного ящика рабочего стола пачку франков и небрежно, даже с каким-то отвращением перебросил деньги мне. Причем его негативные эмоции явно были направлены именно на деньги, а не на того, кому они предназначены. – Здесь больше, чем я обещал, но это уже не имеет значения. Деньги – зло, особенно эти. Ведь нет никакого оправдания тому, что мы с женой сотворили ради них.

– Уважаемый, я не исповедник, а оценщик, и уже успел понять, с чем мы имеем дело. Давайте не будем тратить время на лишние разговоры, а просто выйдем из дома, и я тут же вызову подмогу.

– Нет, господин Петров, вам все же придется меня выслушать, – возразил мой странный клиент и достал из того же ящика револьвер.

Вот же везет мне на психованных и при этом вооруженных заказчиков. Пока он просто положил револьвер на столешницу, даже не направляя на меня ствол, но перестраховаться все же стоило. Раньше я схватился бы за щитовик, закрываясь энергетическим полем. Сейчас же достаточно лишь прикоснуться к висевшей на поясе палочке, чтобы незаметно для собеседника сотворить между нами невидимый мобильный щит.

– И все же я настоятельно рекомендовал бы…

«Слушай!» – прошелестел хриплый шепот прямо в моей голове, заставив оборвать успокаивающую речь.

Честно говоря, даже при моем понимании сути происходящего, по спине пробежали мурашки, а волосы на голове зашевелились. Несмотря на интерьер в позитивно-светлых тонах, атмосфера в кабинете сгустилась. Даже показалось, что мужик на картине зашевелился. Репин создал образ Иуды, словно проявившегося из цветовой полутьмы невнятного хаоса широких мазков. Одновременно затравленный и колючий взгляд вызывал неоднозначные чувства.

А может, действительно выслушать страдальца? Выговорится и станет более покладистым, тогда и уведу его из дома. А еще не мешало бы найти его жену, хотя по разлитой по дому энергии разрушения у меня возникали нехорошие предчувствия насчет ее судьбы.

– Когда-то я работал на отца моей супруги, – не дожидаясь моего согласия, продолжил клиент. – Это был добрейшей души человек. Богатый меценат и благотворитель. Он организовал огромный фонд помощи тяжело больным детям. Жаль, прожил недолго, а мы оказались слишком слабыми и недостойными наследниками. Сначала растратили все, что он завещал жене, а затем залезли в благотворительный фонд. Супруга постоянно убеждала меня, что мы поступаем правильно, ведь это деньги ее отца, и только ей решать, кому они нужнее. А я не возражал и… – Внезапно мужчина замолчал и перевел взгляд с меня куда-то направо и вниз. Словно увидел кого-то невидимого мне и имеющего значительно меньший рост. – Да-да, девочка, я уже закончил и сейчас поступлю правильно.

Увы, меня подвел наработанный на тренировках с Порывом рефлекс. Вместо того, чтобы телекинетическим конструктом обезоружить находящегося явно не в себе клиента, я сначала усилил мобильный щит, а в это время он быстро приставил пистолет виску и выстрелил.

– Да чтоб тебя! – выругался я, растерянно глядя на обвисшего в кресле мужика без половины черепа. Затем перевел взгляд на картину и сокрушенно покачал головой.

Меня всегда тянуло к изучению энергетических сущностей, но приближаться к Иуде что-то не хотелось. Вместо этого я достал телефон и активировал находящийся в особом списке контакт.

– Привет, Назар. Что там у тебя? – быстро отозвался в телефоне знакомый голос.

– Привет, Жюль, – искренне обрадовался я тому, что сегодня дежурит младший инспектор Шеро, а не его сменщик Франс Дави. В таком случае лучше было бы сразу звонить Иванычу.

– У меня почти стандарт. Вредоносная сущность. Один труп. Самоубийца. Сейчас поищу, но, скорее всего, найду второе тело. В общем, работаем как обычно.

– А шефу ты, конечно же, не звонил? – задал жандарм явно риторический вопрос.

– Ты тоже можешь не звонить. У него наверняка стоит маячок на запросы. Если не будет слишком занят, сам поинтересуется.

Я снова посмотрел на картину и…

Да ну нафиг! Илью Ефимовича явно терзали непростые чувства, когда он создавал этот очень непростой образ. Так, что напитал его своими эмоциями и энергией творения по самое не могу – вон что зародилось в итоге. Поэтому вместо азарта исследователя во мне возобладало сильное желание сразу свалить на улицу и уже там дождаться жандармов. Но для очистки совести все же решил поискать жену заказчика. Может, она еще жива и нуждается в помощи.

Оба этих намерения пришлось отложить, ведь как только я развернулся к двери в коридор, то тут же настороженно и, что греха таить, испуганно замер. Путь к выходу преграждал непонятно откуда взявшийся мальчик лет семи. Но хуже всего было то, что этого пацана я знал, причем очень хорошо.

– Привет, Назарка, – полузабытым голосом произнес ребенок, глядя на меня снизу вверх.

– Привет, Юрка, – буквально вырвалось из меня, хотя общаться с призраками прошлого – не очень-то здоровая затея.

– Ну и как тебе спится по ночам после того, что ты сделал? – Детский голосок звенел у меня в ушах, поднимая из глубин подсознания то, что я прятал там большую часть своей жизни. – Ты ведь мог меня спасти. Мог и не захотел. Так ведь, Назарка?!

Лицо ребенка потемнело, глаза превратились в антрацит.

Скорее всего, мог. Тогда Матюха – вечный баламут и заводила – предложил исследовать чердак давно заброшенной хозпристройки. Я понимал, что затея опасная, но детский азарт и нежелание прослыть трусом толкнули меня пойти с ними. Недолгие сомнения все же сыграли свою роль, и на чердак я забрался последним. Поэтому стал единственным зрителем, а не участником событий, когда обвалился громадный кусок истлевшего перекрытия. Матюха и Степка обошлись переломами, а вот Юрка свернул себе шею.

Да, идея была не моя, но ведь я мог остановить пацанов. А если учитывать, что из всей компании я единственный не пострадал, чувство вины все еще тлело во мне.

Призрак одноклассника сверлил меня взглядом, постепенно наливаясь чернотой.

– Ты сейчас радуешься жизни, Назарка, а меня давно нет. Это неправильно! Ты должен поступить правильно!

– С хрена ли? – спросил я даже не у навеянного энергетической сущностью морока, а у нее самой, чуть повернув голову к картине.

Юрки давно нет, а в призраков я не верю. И все же нужно отдать должное, сильна зараза! Впрочем, чему удивляться. Даже учитывая мое понимание сути происходящего, что дает пусть не абсолютную, но довольно серьезную защиту от влияния сущностей, моя рука все равно непроизвольно дернулась к спрятанному в специальной кобуре за спиной мини-револьверу. Я ношу его на всякий случай. Мало ли как будет обстоять дело с энергетическим запасом. А заряженный рунными пулями револьвер – это веский довод при любых раскладах.

– Ты должен поступить правильно! – взвыл призрак, совсем уж растеряв человеческий облик и превращаясь в какого-то монстра из ужастиков. Причем из тех, которые я видел в прошлом.

Опытом и тем более фантазией даже высокоразвитые энергетические сущности обладать не могут. По большому счету, это некий магический аналог искусственного интеллекта.

Я окончательно повернулся спиной к призраку и лицом к картине, достав из чехла волшебную палочку. Маскирующую защиту Шипа мы с Бисквитом так и не сняли даже после турнира, поэтому сидящая внутри сущность привычно не отсвечивала. Но сейчас я позволил обитателю магического девайса проявить себя во всей красе. Мощи и пресловутой дури у него было куда больше, чем у коллеги из картины.

Что творилось за спиной, мне не было видно, но уверен, что призрак Юрки тут же растаял. По ощущениям, сидящая в картине сущность сжалось в комок, полностью уйдя в глухую защиту. Несмотря на всю свою имитационную суть, энергетическое существо все же способно испытывать страх развоплощения.

Недавний случай показал, что Шип, входя в контакт с другой, более слабой сущностью, способен поглощать чужую энергию, тем самым разрушая сложную структуру. Тогда я его одернул, и не потому, что мы имели дело с чем-то позитивным, просто мне претит уничтожение чего-то столь уникального.

Обезопасить других разумных от влияния данной, явно вредоносной сущности, конечно же, нужно, но этим займутся специалисты-гоблины. Разрушать то, что сотворил кто-то другой, я попросту не имею права. В смысле морального права – законы Женевы по данному поводу ничего не говорят.

Убедившись, что сущность ведет себя спокойно, я быстро обошел комнаты особняка и в ванной возле спальни обнаружил вскрывшую себе вены женщину. На всякий случай проверил пульс, хотя и так было понятно, что при всей живучести магов и способностях местных целителей, спасти ее не удастся.

Когда вышел на улицу, как раз подкатили два фургона жандармерии и патрульная легковушка. Из одного фургона вышли спецы-криминалисты, а вот из второго наружу выбрались гоблины в особых балахонах, делавших их похожими на джавов из «Звездных войн». Один из них сбросил капюшон, под которым обнаружилась вполне себе стандартная, так сказать, альтернативно-симпатичная жабообразная голова. Из открытой пасти полилась внятная речь на в общем:

– Приветствую тебя, проводник высшей.

– И вам мое почтение, фор Иоас.

– Сегодня как обычно? – закончив с реверансами, уточнил гоблин.

– Да, сущность сейчас ведет себя смирно. Шип ее изрядно напугал. Не думаю, что будут эксцессы.

При упоминании обитателя моей волшебной палочки гоблин даже изобразил легкий поклон. Несмотря на всю свою ненависть к ушастым, этот народ все же проявляет уважение и даже почтение к выдающимся творениям бывших хозяев. Я посмотрел вслед троице гоблинов, двинувшейся ко входу в здание, которое уже оцепили жандармы-хуманы. Ребята в балахонах являлись жрецами гоблинской Бездны, при этом уникальными специалистами по работе с опасными разумными и артефактами, способными влиять на чужое сознание. Для усиления своей защиты они пошли не путем развития ментальных блоков или использования защитных артефактов, а предпочли специальные тренинги и использование декоктов, подавляющих эмоциональную активность мозга. Такой подход оказался идеален для работы с энергетическими сущностями с их способностью проникать сквозь практически любую ментальную защиту.

По большому счету мне здесь делать больше нечего. Если Иваныч не появился и не позвонил мне, значит, можно со спокойной совестью отправиться домой. Возвращаться в квартал художников желания не было, поэтому решил сегодня лечь спать пораньше. Лишь на всякий случай подстраховал троицу гоблинов, вскоре вынесших наружу защитный бокс с картиной.

Тик-так сонно встретил меня в гостиной, скорее всего, просто в силу привычки, а не потому, что хотел общения. Он у меня убежденный жаворонок и спать ложился практически сразу после заката. Если, конечно, в доме не происходило что-нибудь, будоражащее любопытство или тревогу этого эмоционального существа. Невнятно пискнув что-то приветственное, мышоур тут же отправился досыпать в свою конурку в нижней секции барной стойки.

Я тоже решил не затягивать. Почитал на сон грядущий кое-что из жизнеописания и анализа творчества Репина и, к своему удивлению, несмотря на все перипетии этого непростого вечера, уснул сном праведника. Имелось, конечно, опасение заполучить ночной кошмар, связанный с воспоминаниями о гибели Юрки, но, похоже, совесть у меня оказалась чище, чем я сам того боялся.

Глава 3

Утром я встал выспавшимся и довольным собой. Точнее, почти довольным, потому что вчерашнее происшествие показало здоровенную прореху в моей боевой подготовке. Ведь можно же было просто вырвать телекинетическими щупами пистолет из руки сбрендившего клиента. Или хотя бы отвести в сторону ствол. Но вместо этого я бросился усиливать защиту, чтобы не заполучить лишних дырок в горячо любимом организме. Грызет ли меня совесть и станет ли этот случай подкормкой для следующей любительницы поковыряться в мозгах, используя чувство вины? Вот уж сомневаюсь. У меня хватает здорового цинизма для признания простого факта, что каждый человек – творец своего счастья, и несчастья тоже. Вот нефиг было воровать у больных детей. Да и вообще, в тот дом я прибыл не как спасатель, а как оценщик.

К тому же телекинетик из меня слабый, особенно на дистанциях больше полутора метров. Сам конструкт, который позволял манипулировать предметами на расстоянии, я, конечно же, изучил, но вот его освоение оставляло желать лучшего. Порыв постоянно тыкал меня в это носом, но его намеки на то, что телекинез позволит уводить в сторону и метательные клинки, и даже пули, разбивались об элементарный довод – мне проще подставить мобильный щит, а не заниматься всякой фигней. Теперь мое мнение изменилось, поэтому сегодня медитацию расширим до часа, а то и полутора, чтобы научиться переносить карандашик со стола на пол перед моим медитационным ковриком. А затем обратно. И так много-много раз.

Измотался изрядно, зато утренний душ оказался как раз в тему, как и завтрак, который сегодня получился усиленным. Тик-так был особенно рад. Не замечал за ним обжорства, но иногда эта мохнатая мелочь жрала как порося. Впрочем, меня он точно не объест, так что усилившийся аппетит парня меня только радовал. Правда, заказные блюда он по-прежнему недолюбливал и канючил, чтобы я все готовил собственноручно.

Сегодня был свободный день, но соваться к Бисквиту все еще не было смысла – он предупредил, что будет заниматься каким-то супер-пупер сложным артефактом как минимум три дня. Заказов тоже не предвиделось, да и после вчерашнего увеличенного гонорара самому искать дополнительный заработок откровенно лень. Совесть тихонько пискнула, что деньги очень нехорошие, и может, даже проклятые. Здравый смысл тут же парировал – франки вышли из местного банка, а благотворительностью я и так по мере возможности занимаюсь. Кое-что отправляю в родной детдом, но без особого фанатизма, потому что знаю, с кем имею дело. Многих из старых учителей я люблю и уважаю, но при этом понимаю, что они точно не преминут отщипнуть чуток себе, особенно если сумма будет большая.

Однажды, проходя мимо открытого окна в кабинете директрисы, слышал, как она заявила заучу, что детишек и так государство неплохо обеспечивает, а у самой ребенку надеть нечего. Впрочем, бог им судья, но подобный опыт сильно тормозил мои благородные порывы.

Интересно, если бы наша директриса оказалась рядом с «Иудой», удавилась бы или же послала призраки несчастных детишек куда подальше? Она баба тертая – старая совковая школа с регулируемой отзывчивостью и настраиваемой совестью. Трудно, живя в детдоме, не вырасти циником. Так что я предпочитаю помогать людям лично, когда в этом есть явная необходимость.

К удивлению, совесть оказалась настырной, так что я все же сбросил половину полученной суммы на счет родного детдома. Затем вернулся к медитациям, коль уж все равно делать нечего. В этот раз особо не напрягался, потому что уже наметил ближе к вечеру поход в тир.

Накормив Тик-така и себя обедом, отправился кататься по городу, чтобы восстановить перед тренировкой запас Живой Силы естественным путем. Даже остановился в парке у реки, чтобы полностью расслабиться и восстановить внутреннее равновесие.

После того как Белый Шип окончательно признал нового хозяина, для меня открылись захватывающие дух перспективы, но в этой бочке меда, как всегда, оказалась изрядная ложка дегтя. Проблема в том, что теперь я с моими обновленными магическими возможностями похож на подростка, подобравшего пароль к компу своего старшего брата-киберспортсмена. В его распоряжении оказывается раскачанный, мощнейший титан штурмового типа. Окажись он на такой машине в бою уровня «эпсилон» или даже «дельта», то порвал бы там всех как Тузик грелку, несмотря на практически полное отсутствие опыта. Но на «бетах» более умелые игроки даже на машинах попроще разберут его «альфу» на винтики и бляшки.

Вот и я получил в руки крутейший девайс, но им еще нужно научиться пользоваться. До уровня даже того ушастого, которого чудом удалось завалить на турнире, еще грести, как на байдарке от женевского озера до Австралии. Много народа в Женеве считают, что, завладев реликвией эльфов, я стал мегаубивашкой, и предпочитают лишний раз со мной не ссориться. Дело, конечно, хорошее, но как только этот мнительный народ узнает, насколько коряво я пользуюсь полученным сокровищем… Блин, даже представлять не хочу, что после этого начнется. Поэтому тренироваться нужно каждую свободную секунду. Нужно, но не всегда получается. К примеру, на занятия к тому же Порыву удается попасть лишь на следующей неделе. Конечно, можно выпросить у завхоза всея Академии Жана-Эрика внеурочный пропуск, но тут главным является слово «выпросить». И от такой перспективы меня откровенно коробит. Так что приходится заниматься самообучением.

Попасть на главную городскую арену тоже непростая задача. К тому же для, так сказать, соло-кача хватит и тира. Один из особо защищенных я и облюбовал для себя. Тем более он находился неподалеку – на границе славянского квартала и сектора Черного города, окружавшего человейник Святогор. Как раз возле опоры монорельса, стройной ниткой тянущегося над хаосом полузаброшенных пространств Черной Женевы к сверкавшей отраженным солнцем башне человейника.

Сегодня в тире почти аншлаг. На стоянке виднелись три легковушки и один вполне себе классический бензиновый байк. Раньше мне было бы стыдно парковать свое электрическое подобие рядом с настоящим Харлеем, но такие рефлексии уже давно выветрились, так что я уверенно вздел на подножку своего металлопластикового друга прямо под бочком у классического монстра.

Ничего, надеюсь, не покусают друг друга. Максимум, что может случиться, так это лихой байкер и, судя по тому, где сейчас стоит его байк, вдобавок являющийся чародеем, плюнет на моего гламурного скакуна. Но какой-то внутренний протест все равно не позволил скромно приткнуть свое транспортное средство где-нибудь в уголке – подальше от глаз истинного ценителя классики.

Для входа в приземистое одноэтажное здание, которое со стороны выглядело как какой-нибудь склад стройматериалов, пришлось воспользоваться карточкой члена клуба. Замок на двери равнодушно щелкнул, впуская меня в святая святых еще одного моего зеленокожего знакомца. Владельцем частного магического тира мог быть только орк-артефактор, да еще и с земляным духом-напарником. Чтобы чародеи, да еще славянского происхождения, с воплем: «Эх, раззудись плечо – размахнись рука!» – не раскатали тир и окрестности в мелкий щебень, нужен особый подход к безопасности. А кто может его обеспечить, как не зеленокожий шаман с набором соответствующих тотемов?

Рабочее место смотрителя тира больше всего напоминало укрепленный блокпост. Большая прихожая, занимавшая все надземное здание, разделялась практически пополам высокой стойкой, которую дополняла достающая до потолка решетка. И металлические плиты стойки, и прутья решетки покрывали чуть светящиеся руны. А еще, если бы я мог видеть духов, то наверняка имел бы сомнительное удовольствие лицезреть парочку самых злобных, засевших где-то под полом в ожидании команды «фас». Понятия не имею, к чему такие предосторожности, но орки – ребята отважные, практически не страдающие паранойей, так что причины наверняка были.

– Раор, Рохур-хатар! – рыкнул орк.

В ответ я широко улыбнулся, впрочем, куда мне до его оскала.

– Раор, Домн-хрорта.

Обычный посетитель должен обращаться к смотрителю не иначе как ор Домн, но мне позволялось присовокуплять к римскому имени оркскую характеристику, особенно когда меня назвали не господином Петровым, а Рохур-хатаром. Конечно, если внимательно посмотреть на фотографию этого самого рохура, то можно интерпретировать прозвище в «хитрую крысу», что, конечно же, было бы обидно. Но я-то знал, как орки относятся к дерзкому, злобному и уже в последнюю очередь очень хитрому, а главное, мстительному зверьку из родных степей, поэтому воспринимал такое обращение как минимум спокойно.

– Опять пришел курочить мои мишени?! – злобно зарычал на меня сквозь решетку орк.

– Ну так иди в ландшафтные дизайнеры. Там твои творения никто не тронет, разве что голуби обгадят. Украсишь их цветочками и будешь любоваться.

– Дерзкий, да?! – вскочив, еще громче зарычал явно скучающий орк, но, судя по всему, даже изображать ярость ему было лень. Так что Домн тут же успокоился и плюхнулся обратно в широчайшее кресло. Затем небрежно махнул когтистой лапой. – Третий уровень свободен. Иди и развлекайся, вандал.

Был в низшем эльфийском аналогичный термин, но орк использовал земной. На самом деле он умный и начитанный, а под дикого варвара лишь маскируется, как, впрочем, и добрая половина его соплеменников.

Магический тир имел особенную конструкцию и под землей распространялся не вширь, а уходил вглубь на шесть уровней. Туда можно было попасть лишь с помощью единственного лифта, к двери которого я и направился.

Конструкция лифтовой кабины была изначально задумана не для красоты и удобства, а для надежности – эдакий вертикальный вездеход, который пусть и не очень быстро, зато уверенно доставит пассажира на необходимую глубину и, что самое важное, поднимет обратно практически при любых раскладах, даже если обрушатся все шесть уровней.

Вот так с деловым кряхтением и солидным скрежетом я и доехал до третьего подземного этажа. Помещение, в которое я перешел из открывшегося лифта, тиром можно назвать лишь с большой натяжкой. Относительно небольшой по сравнению со всей площадью подземного полигона зал был облицован каменными плитами с вырезанными на них рунами. Массивный каменный барьер, одновременно являвшийся столом, на котором можно разместить принесенные с собой вещи, отделял позицию стрелка от двадцатипятиметрового тоннеля. Ширина пять метров, высота чуть больше трех. Заканчивалась эта микроветка метрополитена приемной секцией, на которой в ожидании замерли три массивных человекоподобных манекена, тоже сделанные из камня. Выглядело все монументально и с эдаким средневеково-магическим флером. Освещение обеспечивали артефактные панели в стенах и потолке. Единственной современно выглядевшей вещью был закрепленный на стене у каменного барьера планшет. С его помощью можно было водрузить между манекенами и стрелком различные препятствия. Кирпичные и бетонные стенки, деревянные щиты и другие имитаторы привычных преград, в реальном бою не позволяющих чародею добраться до жертвы, выдвигались из стен тоннеля по рельсам.

Мне выдвигать ничего нужно не было, поэтому я сразу же подошел к каменному столу-барьеру. Сделал несколько вздохов, чтобы сконцентрироваться, а затем, словно ганфайтер, быстро выдернул из чехла волшебную палочку, запустив в средний манекен простую кинетическую печать. Штука примитивная, от нее любой чародей средней руки отмахнется всего лишь изменением угла наклона мобильного щита, но овладел я этим конструктом так, что запускал мгновенно, практически на одних рефлексах. Сейчас использовал его больше для разогрева, чем ради тренировки.

Так, теперь повышаем уровень задачи.

На формирование «Кулака грома» потратил почти пять секунд. Тут же, благодаря своему дару, ощутил недовольство сидящей в палочке энергетической сущности. Ну да, конечно, для великого Белого Шипа какой-то там кулачок за такой срок – чистое позорище. Но для меня и эта скорость – уже рекорд. В прошлый раз плетение конструкта заняло на секунду больше.

Если первый удар лишь смахнул пыль с укрепленного манекена, то «громовой кулак» оставил на нем несколько трещин и заставил основательно вздрогнуть. Как таковой кинетики там было мало, лишь чтобы чуть прогнуть щит, а затем пошел внутренний электроразряд, пробивавший защиту насквозь. На самой цели этот разряд создавал поверхностное напряжение со смещением. Если бы это был живой человек, с него содрало бы всю переднюю часть кожного покрова, приплюсовав несколько переломов. Да и током шибануло бы неслабо, но это всего лишь побочка. Что касается одежды, то там остались бы одни лоскуты, конечно, если она не похожа на мою. В таком случае даже кожа пострадала бы значительно меньше.

Отправляясь в тир, я набросил длиннополую куртку, которую мне пошили те же ребята, что поставляли Академии защитную амуницию для магического фехтования. Даже имелась парочка вшитых артефактов.

Ладно, поразвлекались и хватит. Теперь пора перейти к серьезной работе.

«Поцелуй Саайлы» – древнейшая эльфийская практика работы со стихийной составляющей мироздания, заключенной в конструкт повышенной сложности. Целых три минуты я сплетал рунные цепи в этот кошмарный своей корявостью клубок. Понятно, что за такое время меня восемь раз успеют убить, но без подобных извращений не научиться запускать эту штуку со скоростью простой кинетической печати. Предыдущими конструктами я специально снизил уровень запаса Живой силы, чтобы остатка хватило лишь с натяжкой. Довязывал плетение на крохах внутреннего запаса с серьезной угрозой истощения. Как справедливо любил подмечать мой ушастый наставник: «Постижение магии подобно продвижению в густом, колючем кустарнике. Если боишься боли и напряжения, стой на месте и не шевелись».

Девяносто процентов жителей Женевы так и делают, а я, увы, такой подход позволить себе не могу, особенно когда на моем поясе висит Белый Шип. Сейчас у меня вообще идет гонка с собственной репутацией.

Наконец-то слепив этого уродца, из последних сил добавил к нему простейшую печать кинетического напряжения и запустил в сторону каменных манекенов. Чувствуя высокую концентрацию энергии, защитные руны на стенах тоннеля засветились, сопровождая летящий конструкт. Легкий хлопок – и верхняя часть каменного манекена слабо засветилась, словно раскаленный металл, а затем оплыла вниз, растекаясь по нижней части, как вулканическая лава. Послышался тихий перезвон, а затем из тоннеля на меня дохнуло прохладой – сработала защита от перегрева.

Свечение раскаленного камня тут же опало, затем я почувствовал легкую дрожь под ногами, и остатки манекена рассыпались мелким песком. Вибрация разровняла песчаный бугорок, распределяя по полу и смешивая с другими песчинками. Затем на месте, где стоял разрушенный манекен возник холмик, и словно из воды поднялась замена.

Смотреть на то, как работают бестелесные подопечные смотрителя тира, – одно удовольствие. Как и у всех орков, его римское имя и оркское прозвище были выбраны неслучайно. В двойном переводе получалось – Подземный хозяин. Ор Домн являлся сильным повелителем духов земли. И даже развитые чародеи, пожелай напасть на этого орка в его подземном царстве, мгновенно переходили в разряд тупых суицидников.

На все про все у духов ушло меньше минуты. И вот подземный тир снова готов к дальнейшим испытаниям, но пока мне было не до этого. Подойдя на немного ватных ногах к широкой лавке, являющейся частью задней стены, я присел на нее и попытался расслабиться. Пока что для меня даже уровень повышенной сложности – это форменное издевательство над самим собой. Что уж говорить о высшей магии. Возвращаясь к аналогии Порыва, двигаться вперед приходится, преодолевая боль, страх и, что самое главное в моем случае, лень. В последнее время меня терзают подозрения, что все чародеи где-то глубоко в душе махровые мазохисты. Иначе как объяснить, почему я, чувствуя себя так хреново, испытываю удовлетворение и повышение самооценки? Очень хотелось опереться спиной на стену и расслабиться, но я тут же одернул себя:

– Ты еще приляг тут покемарить.

Так и не позволив себе облокотиться на стену, я постарался сесть прямо и положил ладони на переднюю часть бедер. Вдох, медленный выдох. Более глубокий вдох и спокойный выдох. Тут бы, конечно, неплохо воспользоваться моим любимым медитативным ковриком, но лучше сразу избавляться от подпорок. Научиться бы еще проводить подзарядку почти на бегу, но пока сойдет и так. Я скользнул в поверхностную медитацию и потянулся к энергетическим каналам левой руки, на которой был закреплен браслет с тремя крупными бриллиантами. Все три до краев залиты заемной Живой силой.

Установив контакт, потянул в себя энергию и тут же ощутил прилив сил. Но расслабляться не стоило: заемная бодрость – штука опасная. Примерно такая же, как допинг. Чуть не рассчитаешь, и все может закончиться крайне печально. Тут вообще нужно быть очень осторожным. Лишь неделю назад Порыв разрешил мне подпитку заемной силой, потому что мы наконец-то сумели закончить укрепление моей энергетической сети. Я невольно ухмыльнулся, вспоминая свое прежнее, крайне наивное отношение к алмазным батарейкам. Казалось бы, все очень круто – потратил внутренний запас, тут же зачерпнул из накопителя и снова в бой. Возможно, чародеи высокого уровня примерно так и поступают. Уже набившая оскомину мысль о том, что мне до них очень далеко, заставила поморщиться. Хорошо хоть камер здесь нет, иначе развлекал бы орка своими гримасами.

У меня на восстановление половины расчетного запаса ушло почти двадцать минут. Можно было бы быстрее, но тут нужно: «Осторожненько и не торопясь». Это я вспомнил заботливые поучения Бисквита. Именно он объяснил мне, чем чревата ускоренная перекачка энергии через внутреннюю сеть. Мне вспомнился нарик по прозвищу Клоп, который в первый же день моего появления в Женеве перекачивал собранную в человейнике Живую силу в привезенные нами алмазные аккумуляторы. Этот бедолага поставил на себе крест дважды – когда начал обдалбываться наркотой и когда занялся перекачкой энергии. Сейчас он, если еще не сдох или не переродился в морлока, не способен создать даже примитивную руну. Вся его внутренняя энергосеть превратилась в толстенный жгут, идущий от ладони одной руки к другой. С большой вероятностью он даже не способен самостоятельно перерабатывать Сырую энергию и вынужден зарабатывать на дозу и дешевую жрачку исключительно перекачкой.

Почему-то стало немного противно втягивать в себя непонятно у кого позаимствованную энергию, и я прервал процесс. Это все, конечно, разыгравшаяся мнительность и непонятно откуда взявшаяся жалость к хуману, неспособному пожалеть самого себя. На самом деле причин расстраиваться у меня нет, несмотря на более чем насыщенную треволнениями жизнь. Главное, что я не застрял в человеке как муха в паутине и не превратился в такого же Клопа. А ведь мог. Так что радуемся тому, что у нас есть, и стремимся к большему. Теперь мне, как той акуле, нужно постоянно двигаться вперед, чтобы не сдохнуть.

Неоднозначные мысли почему-то взбодрили меня, и почерпнутую из аккумулятора силу я потратил с пользой. На втором заходе не стал выжимать себя досуха, потому что не хотелось опять подзаряжаться.

Блин, с этой брезгливостью надо что-то делать.

И все же тренировку удалось закончить, так сказать, на позитиве. Чувство легкого перенапряжения энергетических каналов вызывало странно-приятное ощущение, какое дают ноющие мышцы после грамотно организованной тренировки. Возможно, это тоже определенная грань мазохизма, но скорее всего, просто удовлетворение от осознания того, что становишься сильнее.

Выйдя из лифта, я махнул на прощание орку. Можно было бы задержаться и поболтать для вежливости, но увидел, что Домн с увлечением пялится в экран монитора. Судя по долетавшим до меня звукам, это какой-то старый вестерн. Орки большие любители данного жанра. В общем, я решил ограничиться жестом. Домн рыкнул что-то невнятное и тоже махнул своей лапищей.

Вентиляция в подземельях работала хорошо, но все равно свежий воздух после таких вот подземных приключений казался необычайно приятным. Я не удержался и с хрустом потянулся, сделав глубокий вздох.

– Хорошо-то как! – тихо выдавил из себя и тут же почувствовал, как в шикарную бочку с душистым медом плюхнулась ложка пресловутого дегтя.

А все потому, что привычно, почти на автомате попытавшись ощутить связь с феей, я смог лишь уловить какой-то невнятный отзыв. Сконцентрировавшись, почувствовал легкое головокружение и дезориентацию. Словно только что тяпнул грамм сто абсента.

Встряхнув головой, я быстро пришел в норму и понял, что дезориентация пришла откатом через связь с феей. Хуже всего то, что я не мог полностью прочувствовать ее состояние. Все было невнятным – таким, словно Фа закинулась какой-то наркотой.

Наркотой?! От этой мысли меня обдало холодом, потому что так фей и ловят. Трудно поймать существо, которое способно задурить голову кому угодно, было бы хоть что-то в той голове. Вот фееловы и прыскали своим жертвам в лицо особым наркотическим декоктом, дезориентируя и вводя в особый транс.

Хорошее настроение словно ветром сдуло, и я почувствовал, как коротко стриженые волосы на затылке становятся дыбом, словно на холке у почуявшего угрозу волка. Из горла вырвался почти орочий рык.

Ну вот и дождался, называется. Злобный ступор продлился не больше пары секунд, затем я рванул к своему байку. Харлея рядом уже не было, а мое электронное подобие никто даже не оплевал, но это обстоятельство я отметил лишь краем сознания, напяливая шлем и судорожно пытаясь построить план хотя бы на ближайшие несколько минут. Больше всего пугало то, что невнятные ощущения от феи приходили со стороны человейника. Его громада как раз отражала своей зеркальной стеной кровавый закат и от этого выглядела особенно зловещей.

Оседлав байк, я тут же рванул с места, двигаясь к съезду на главное шоссе, ведущее в сторону человейника. Одновременно с этим нажал кнопку с левой стороны шлема, активируя встроенную гарнитуру.

– Набрать Бисквита.

Голосовой помощник в телефоне быстро отреагировал на приказ, и пошли гудки вызова. Зеленомордый сбросил звонок после пятого. Я еще раз потребовал соединить меня с этим слишком занятым абонентом. Мы давно договорились, что в случае чего я могу его набрать даже в дни высокой занятости. Вдруг найдется свободная минутка. Не сможет отвлечься, то просто сбросит вызов. Ну а если я позвоню еще раз, это значит лишь одно – случилось нечто крайне неприятное, так что нужно бросать все и помогать попавшему в беду другу.

Так оно и получилось – хватило одного гудка, и Бисквит тут же ответил.

– Что случилось? – рыкнул в трубку орк.

У меня хватало опыта общения с ним, чтобы понять – раздражением там и не пахло, зато хватало искреннего беспокойства и заботы.

– С Фа происходит что-то странное. Ее словно накачали наркотой и утащили в Святогор. Ну или куда-то в Черный город, – добавил я, хотя о таком варианте даже думать не хотелось. – Сможешь ее найти?

– Может, сразу вызвать шефа? – предложил обеспокоенный орк.

Была и у меня такая мысль, но пока я не чувствовал в состоянии Фа страха и боли. Так что все еще надеялся на простой загул.

– На месте определюсь. Найди ее.

– Дай мне полминуты, – резко гаркнул орк, явно одобряя мое решение, и отключился.

Стало немного легче. Этот точно найдет.

Второй звонок был Заряне. Девушка отреагировала сразу, словно почувствовала тревогу:

– Назар, что-то случилось с Фа?

Ох уж эта женская интуиция!

– Когда ты в последний раз видела ее?

– Сегодня утром, – не раздумывая ответила Заряна.

– Она была с кем-то подозрительным?

– Нет, просто гуляла по парку в окружении целой стаи фуки.

– Можешь узнать, с кем она уехала из квартала? – попросил я, особо ни на что не надеясь.

– Да, конечно, сейчас всех обзвоню. А что случилось?

– Давай подробности потом, сейчас нет времени.

– Хорошо, – покладисто согласилась девушка, – только будь, пожалуйста, осторожен.

Честно говоря, в голосе Заряны я особого беспокойства за фею не почувствовал, а вот за меня она явно переживала.

– Постараюсь, – буркнул я и нажатием кнопки на шлеме прервал соединение.

Сейчас мне действительно не до досужих разговоров и размышлений.

Основная трасса, которая шла параллельно линии монорельса, содержалась в относительном порядке, несмотря на то что ремонтным бригадам приходилось работать по соседству с населенными морлоками развалинами. Днем эти твари наружу не лезли, но инстинкту самосохранения это не объяснишь. И все же нужно быть повнимательнее – и за выбоинами смотреть, и хоть немного подкачать энергией свой почти пустой внутренний запас. Вряд ли меня в Святогоре встретят с караваем, особенно при каких-то раскладах. Вести байк и одновременно подзаряжаться – то еще удовольствие, но как тренировка подобная ситуация даже полезна. Конечно, если не потеряю контроль и не врежусь в столб сетчатой ограды трассы. А тут еще и звонок от Бисквита, который, разумеется, был желанным, но в плане концентрации внес деструктивную лепту.

– Говори, – коротко отреагировал я на вызов.

– Она действительно в Святогоре. Четвертый надземный уровень. Это ведь хорошо, Назар? – с явной надеждой уточнил орк.

– Возможно, ты прав. Это лучше, чем если бы ее утащили на подземные уровни. Сейчас отбой. Мне нужно подзарядиться. Вызову, когда подъеду к человейнику, – тоном, не терпящим возражений, заявил я.

Примерно так же Бисквит разговаривал со своими сокомандниками в особо напряженных катках. Так что он все понял правильно.

– Принял, – деловито рыкнул орк и тут же отключился.

Ну а я в тысячный раз поблагодарил бога за то, что наградил меня таким другом. Ведь это по настоянию Бисквита я нацепил на Фа симпатичный такой кулон в виде порхающей фуки. Артефактный маячок оправдал себя на все сто и позволил даже в такой мешанине всего и вся, как человейник, отыскать затерявшуюся там фею. А это, скажу я вам, задачка сродни поиску иголки в стоге сена.

Трафик на этой дороге всегда был жидким – народ предпочитал пользоваться монорельсом и не рисковать лишний раз. Так что добрался быстро, почти не отвлекаясь на вождение, и к главному входу в человейник я подъезжал заряженный практически до половины. В принципе, при уровне развития местных магов этого должно хватить, чтобы устроить тут мини-Армагеддон. Впрочем, кто его знает, кому именно пришла в голову не самая светлая мысль захватить фею. Вдруг там вообще эльфийские боевики, хотя ушастым в человейнике по всем раскладам делать нечего. Но жизнь не раз показывала мне, что самые верные расклады могут измениться в любой момент.

Еще когда срывался со стоянки у тира, мелькнула мысль, что стоило бы воспользоваться удобством вагона монорельса и там спокойно перезарядиться, да и на место прибыл бы чуть быстрее. Но я отбросил ее сразу, прекрасно понимая, с какими проблемами столкнусь внутри человейника. Начнем с того, что горизонтального транспорта для жителей и посетителей этой вавилонской башни не предусматривалось – лишь вертикальные лифты, которых было много. Поэтому чтобы пешком добраться от одного края уровня до другого, нужно пилить пешком минут двадцать, и это без учета сложности пересечения транспортного Серпантина. Там приходится петлять по мостикам и переходам. Только в дни карнавала, когда перекрывалось все транспортное движение, широкий проспект Серпантина был доступен для простых пешеходов. Имея в распоряжении такого шустрого скакуна, как мой байк, я добрался до четвертого уровня минуты за три. Правда, пришлось немного полихачить.

На подъезде набрал Бисквита, который тут же влился в процесс:

– Вижу тебя. Через двести метров свернешь налево.

Так как спиральная дорога поворачивала против часовой стрелки, мой путь лежал к сердцевине человейника. Не очень хорошее начало – чем ниже уровень и ближе к центральной оси мегабашни, тем «веселее» там живет народ.

– Еще раз налево, – послышался голос Бисквита, который безукоризненно исполнял роль моего штурмана. – Теперь направо.

Очередной поворот вывел меня в невысокий по сравнению с Серпантином – всего метра четыре – тоннель, в который выходили фасады развлекательных заведений среднего пошиба. Не то чтобы гадюшники, но и до приличных им далековато.

– Через тридцать метров направо, – прогудел мне в ухо орк.

Я посмотрел вперед и понял, что никуда поворачивать не стану, потому что заезжать мотоциклом прямо в витрину очередного заведения – не самая умная идей. Я ведь не герой дешевого боевика, к тому же связь с Фа становилась все сильнее. Она все еще слегка в неадеквате, но стресса я не чувствовал. Надежда на то, что все это просто недоразумение и фея продолжает познавать мир, пусть и таким слегка экстремальным способом, крепла с каждой секундой. У входа в заведение, которое, скорее всего, было недорогим стриптиз-баром, торчал здоровенный охранник.

Похоже, чувак решил, что широких плеч и тупой морды для солидности не хватает, поэтому вживил себе в череп целый ряд коротких рожек, типа он весь такой демонический. Ну хоть не вырастил себе оленьи – и то неплохо. Сразу бычить не хотелось, так что я просто и без затей спросил:

– С моим байком ведь ничего не случится?

Вежливо улыбаясь, но сохраняя лед в глазах, я откинул полу удлиненного пиджака, демонстрируя рукоять волшебной палочки.

– Не случится, – найдя в себе компромисс между страхом и мачизмом, кивнул бугай.

Вот и хорошо. Хотелось бы и дальше обойтись без лишней агрессии.

– Уважаемый, вы не видели здесь миленькую такую девочку в сарафанчике и с хвостиком? В смысле прически, а не модификаций.

– Не видел, – тут же набычился уже было расслабившийся охранник.

– Врать нехорошо.

Вот честно, в последнее время изо всех сил стараюсь себя сдерживать. Никогда не понимал вспыльчивости некоторых тренированных бойцов. Считал это признаком придурковатости и завышенной самооценки. Не то чтобы теперь, значительно усилившись, начал разделять их мировоззрение, но пришло определенное понимание.

Сейчас мы оба прекрасно знаем, что в случае конфликта я его разделаю как японский повар филе тунца, но он все равно на что-то надеется. Невольно появляется желание либо сразу начать с угроз, либо вообще не вступать в какие-либо разговоры и с ходу пришибить наглеца. Охранник выхватил из подмышечной кобуры револьвер, я же вообще не стал прикасаться к своей палочке. Простейшую печать статического напряжения уже давно получалось сплести быстро и без каких-либо подпорок, ну а перебросить контакт на стоящего в полутора метрах от меня человека – вообще плевое дело.

Блин, все-таки нужно было воспользоваться Шипом. Решил выпендриться и не рассчитал стабилизирующие векторы. Охранника шибануло так, что он сразу вырубился. Подвела моя привычка спаррингов с теми, кто и мобильные щиты выставляет во мгновение ока, и заземление выстраивает автоматически, на подсознательном уровне.

– Черт, – ругнулся я, опасаясь ощутить выброс энергии разрушения от дергающегося бедолаги. – Нормально, живой.

Полюбовавшись напоследок пробегающими между рогами разрядами, делающими голову охранника похожей на трансформатор Теслы, я аккуратно открыл дверь в заведение. И так уже набедокурил, незачем ломать чужую собственность. Мои предположения подтвердились, и это действительно оказался стриптиз-бар. Схема практически классическая – с одной стороны помост для танцовщицы с обязательным шестом. С другой, ближе к выходу – барная стойка. Кроме высоких стульев у стойки и вплотную к помосту из посадочных мест имелся только мягкий уголок в дальней части зала у заднего выхода, явно ведущего в подсобные помещения. В полумраке помещения, освещенного лишь наведенными на танцующую девушку прожекторами и тусклой лампой на столе мягкого уголка, я сумел насчитать девять человек. Причем включая бармена и саму стриптизершу. Посетители больше пили, чем пялились на танцующую в одних трусиках модификантку со скорее крысиным, чем демоническим хвостом и небольшими рожками, едва проглядывающими сквозь пышную шевелюру.

Да уж, действительно дешевенько. Несмотря на то, что девушка прошла модификацию, ее уровень сильно недотягивал до дамочек, танцующих в «Бесовке» – первом увеселительном заведении, которое я посетил в магическом городе. В тот день там выступала настоящая суккуба. Аж мороз по коже пробежался от воспоминаний. А тут все убого и уныло.

Пялиться на вяловатый танец относительно симпатичной девочки времени не было, и я тут же направился в сторону мягкого уголка со столиком, за которым сидели два очень непохожих друг на друга человека. Этот путь был выбран не случайно, потому что, во-первых, примерно в ту сторону указывала моя связь с Фа, а во-вторых, уже на подходе в свете настольной лампы я узнал лицо одного из сидящих там хуманов. Судя по тому, как он задергался, моя физиономия ему тоже была знакома. Не помню, как зовут этого хлыща, но он часто терся в тусовке квартала художников и явно не был там чужим.

Перепуганный хлыщ что-то сказал сидевшему рядом с ним здоровяку. Тот тут же поднялся на ноги и двинулся мне навстречу.

Что сказать, явно серьезный боец. Таких я научился определять с первого взгляда в любом освещении. Двигается плавно, за револьвером не тянется – знает, что сможет выхватить его в любой момент, точно так же, как и стикер щитовика, который у него наверняка тоже имеется. Похоже, это наемник, причем довольно опытный. Еще год назад конфронтация с таким дядей могла меня серьезно напрячь, но не сейчас. Перефразируя Пушкина: мой опыт – сын не только ошибок трудных, но и боли, страха, а также хождения по самому краю. Я не желал того, что мне пришлось испытать, но пережитое одним махом подняло меня на несколько ступеней даже вот над такими серьезными бойцами. Сейчас мы вообще не ровня. Я это понимаю, но, боюсь, даже если продемонстрирую палочку, надавить авторитетом может и не получиться. Только наслушавшийся городских легенд новичок не знает, что чародей чародею рознь.

– Мужик, тебе лучше свалить отсюда. Это закрытая вечеринка.

Судя по расслабленности бойца, хлыщ не предупредил его о том, что я чародей. Ничего, сейчас покажем палочку и, возможно, наш разговор перейдет в более конструктивное русло. Вряд ли он испугается, но бычить точно перестанет. Пока что я никуда не спешил, чувствуя, что Фа по-прежнему где-то рядом и пребывает в благостном, пусть и одурманенном состоянии.

Да, укоренившееся в сознании превосходство над основной массой агрессивных хуманов толкало на более резкие действия, но я не собирался уподобляться тупому гопнику из подворотни. Ведь даже заведомо слабый соперник может преподнести самоуверенному доминанту кучу неприятных сюрпризов. Я уже начал движение, чтобы очень медленно и аккуратно чуть распахнуть куртку для демонстрации палочки, но тут ситуация резко изменилась, и все миролюбивые мысли шустрой стайкой покинули мою не самую светлую голову.

Напряженность ожиданий, не отпускавших меня с момента появления феи в моем доме, и неопределенность конкретной ситуации не очень хорошо сказались на моих нервах, и я, честно говоря, попросту сорвался. А все потому, что вдруг ощутил исходящую от Фа тревогу на грани страха и даже паники. Вместо медленного распахивания, я резко отбросил полу куртки и, схватившись за рукоять палочки, ускорился:

– С дороги!

И все же мой соперник оказался недостаточно опытным. Он пока не дорос до понимания, что правило, требующее резко сократить дистанцию с чародеем, после определенного уровня развития оного уже не работает. С опытным носителем волшебной палочки даже овладевшему щитовиком простому магу вообще нельзя вступать в бой. Здоровяк явно хотел рывком оказаться вплотную ко мне и выстрелить из уже выхваченного револьвера, ткнув стволом мне прямо в пузо. Но ни сократить дистанцию, ни тем более выстрелить ему никто не позволил.

Как говорится, и у самого руки чесались, и Шип буквально подсовывал из своих запасов силовые лезвия, чтобы нашинковать наглого соперника, но я все же снова сплел разрядный конструкт. Растерянность и страх феи давили на мозг и разжигали дикую ярость, но здравый смысл заставил сдержаться и не убивать феелова. Фа пока не испытывала боли и оставалась на месте. Возможно, когда-нибудь такое чистоплюйство будет стоить мне жизни, но как оценщику мне тяжело отобрать жизнь, которую этому куску мяса подарил истинный Творец. Кто я такой, чтобы посягать на его дары?

Эти мысли пронеслись в моей голове еще быстрее, чем отлетало тело наемника, окутанное ворохом ветвящихся молний. В зале начался сущий бедлам, потому что вторичная статика принялась лупить по электроприборам, заставляя их искрить и вспыхивать. Опять я не рассчитал. В принципе, жизни окружающих ничего не грозило, но кто бы им это объяснил.

Мой Дар, как обычно в стрессовой ситуации, раскрылся полностью, но выброса энергии разрушения я не ощутил. Так что феелов всего лишь в отрубе. Когда я пробегал мимо мягкого уголка со сжавшимся в комок и постаравшимся прикинуться диванной подушкой хлыща, просто отмахнулся от него волшебной палочкой, запуская не особо сильный разряд.

Пусть полежит тут. Этот явно до предела скользкий тип может слинять – лови его потом по всей Женеве. А нам есть о чем поговорить, но после того, как я разберусь с теми, кто мучает Фа.

Хотелось разгромить здесь все и убить каждого, кто встанет на пути, но где-то на краю сознания билась мысль о том, что что-то в этой ситуации не так. Слишком неуклюже ведут себя фееловы. Возможно, из-за неопытности. Будь здесь профессиональные живодеры, от заведения уже не осталось бы камня на камне, а мне после тяжелейшего боя пришлось бы срываться в погоню за теми, кто уже увозил бы фею в неизвестном направлении. Да и не сидели бы они в низкопробном стрип-баре. Впрочем, неопытность не облегчит их участи. Если они как-то навредили Фа, вернусь и добью всех, несмотря на женевские законы и свои собственные моральные принципы.

Буквально через пару секунд я оказался в нешироком коридоре с рядами дверей, помеченных номерками. Вопреки моим ожиданиям, это было не подсобное помещение, а что-то типа отсека приватных комнат. Фа я почувствовал за третьей дверью справа. К ручке даже не прикасался, а просто саданул кинетической печатью. Правда, в последний момент придержал нижний край, чтобы дверное полотно не влетело в комнату и случайно не ударило по моей подопечной.

В итоге хлипкая преграда с громким треском упала на пол, и я вошел в комнату весь в молниях готового к применению разрядного плетения. Мое появление в комнате было прокомментировано испуганным визгом, который оказался неожиданно долгим. Даже ушам стало больно. Вначале мелькнула мысль, что это кричит истязаемая супостатами фея, но она обычно никаких звуков не издавала, и к тому же с голосом было что-то не так.

Внезапно атмосфера вокруг и мое собственное состояние резко изменились. Связь с Фа усилилась многократно. Из ее состояния тут же ушла одурманенность. А еще я понял, что не так с голосом вопящего – он был не женский, а мужской, точнее юношеский. В тусклом свете лампы с красным абажуром я увидел забившегося в угол паренька, причем совершенно голого. Слетел он туда явно с кровати, на которой восседала недовольная фея, тоже избавившаяся от всей одежды. Кроме этих голубков в комнате никого не было.

В общем, ситуация пикантная, и я тут же осознал всю степень бестактности своего вторжения. Причем осознал не сам – понимание происходящего буквально ворвалось в мою голову извне. Такое уже было пару раз, когда фея силилась объяснить мне свои желания, натыкаясь на непонимание из-за разницы в мировоззрении, плохой проводимости нашей связи и отсутствия у нее голоса. Тогда вот таким ударным методом она вбивала мне в голову усиленный посыл, иногда заставлявший резко менять уже принятые решения. Не самое, скажу я вам, приятное ощущение – буквально ментальное давление, чуть ли не принуждение.

Я сразу понял, что никто Фа наркотой не пичкал. Она всего лишь вступила в контакт с закинувшимся какой-то дрянью хлыщом, и сама же надоумила его повести ее туда, где будет интересно и можно встретить неординарных людей. А взбудоражившие меня страх и паника транслировались через фею от переволновавшегося пацана. При этом она так увлеклась познанием новых человеков, что не удосужилась хоть как-то предупредить меня. Впрочем, надеяться на адекватность ее поступков изначально не стоило.

В следующее мгновение я понял, что уже нахожусь в коридоре, обуреваемый желанием свалить отсюда куда-нибудь подальше. Тут же вспыхнула такая злость, что захотелось вернуться и сделать что-нибудь гадостное. На Фа, конечно же, рука не поднимется, но пару раз пнуть сопляка можно было бы. Впрочем, тут же пришло уже рожденное мною лично понимание, насколько все это нелепо. А еще по связи с феей прилетел умиротворяющий и даже заискивающий посыл.

Блин, как же с ней тяжело общаться! То кажется, что имеешь дело с умственно отсталым ребенком, который остро нуждается в постоянной опеке и защите, а в следующее мгновение сам ощущаешь себя питекантропом, прикоснувшимся к какому-то запредельно великому, но чуждому разуму, понять который просто не хватит мозгов. И все же нужно не забывать, что при всех этих до предела странных раскладах фееловы как-то умудряются захватывать, мучить и в конце концов убивать этих странных существ. Вот чтобы избежать настолько печального финала и нужны такие профессиональные залетчики, как я.

Ох прав был Иваныч – оценщик это не главный мой Дар.

Только в этот момент я обратил внимание на вибрирующий в кармане телефон и ответил на вызов:

– Ты что творишь?! – заорал мне в ухо Бисквит, а при его голосе это еще тот стресс.

– Прости, протупил, – тут же повинился я.

И ведь действительно лоханулся. Когда снял шлем, почему-то не удосужился сунуть в ухо гарнитуру, а после вообще забыл об остававшемся на связи друге.

– Обстановка! – тут же перешел на командный тон капитан киберспортивной команды, на что я лишь по-доброму улыбнулся.

– Все в порядке. Просто Фа опять чудит. Ложная тревога.

– Придурки вы оба, – раздраженно забубнил орк. – Я чуть не объявил код красный по нарушению Равновесия.

– Но ведь не объявил? – испуганным сусликом замер я в потрепанном коридоре дешевого борделя.

– Не успел. Ты вовремя ответил.

– Ну, брат, извини, сам понимаешь… – начал заискивать я, но не был понят.

– Все, не тревожь меня больше. Я сильно занят, – отрезал орк. Но он не был бы собой, если бы тут же не опомнился: – Но если вдруг что… в общем, ты знаешь.

– Да, Зеленый, знаю, что ты самый лучший, – совершенно искренне сказал я, в очередной раз понимая, как сильно мне повезло с другом.

– А вот твоя Фа так не считает, – обиженно буркнул орк и отключился.

Да уж, насчет отношений феи и орка действительно получилось странновато. Бисквит с первой же встречи квохтал над Фа, как наседка над первым цыпленком, но увы, общение даже с таким выдающимся орком фею не заинтересовало. Она лишь мазнула по нему взглядом и убежала возиться с мышоуром. Да и позже никак не хотела идти на контакт, относясь к моему другу как к предмету мебели, причем ничем не примечательному.

Почему так произошло, я до сих пор не понимаю. Знаю, что моей вины в этом нет и быть не может, но все равно подспудно чувствовал себя виноватым. Причем, нужно отдать должное орку, даже после такого игнора переживать о благополучии напарницы он не перестал. Так переволновался, что чуть не поднял на ноги самую тяжелую из имеющихся в городе «кавалерий» – боевое крыло Хранителей Равновесия.

Оглянувшись на зияющий пустотой дверной проем в комнату, где фея наверняка продолжает окучивать понравившегося ей хумана, я еще раз ощутил, что мне здесь делать нечего. Оставаться рядом с Фа смысла нет, ведь ей этого явно не хочется. Если попытаюсь навязываться, она просто смоется куда-то, заблокировав нашу связь и оставив меня терзаться мрачными предчувствиями. Впрочем, куда себя деть и чем заняться, я прекрасно знал – совсем рядом на диванчике сопит хлыщ, притащивший фею в этот гадюшник. Да, она сама захотела переместиться в новую для себя локацию к свежим впечатлениям, но голый пацанчик и, что самое главное, профессиональный охранник здесь оказались не просто так. Вот сейчас и узнаю, как и почему все это произошло – хоть как-то реабилитирую себя в собственных глазах.

За полминуты моего отсутствия в главном зале бара практически ничего не изменилось. Разве что все посетители вместе со стриптизершей окончательно разбежались. В пределах видимости находились лишь два человека, и оба в бессознательном состоянии. Выбросов энергии разрушения по-прежнему не было, так что ни фига не невинно пострадавшие все еще живы. Впрочем, насчет хлыща я и не сомневался – разряд он получил слишком слабый, чтобы склеил ласты даже такой хиляк. Подсев на диванчик к завалившемуся набок телу, я перевел его в вертикальное сидячее положение. Через телесный контакт перебросил простенькое плетение под названием «встряска». Оно тоже было из группы электроразрядных, но немного другого толка. Зато хорошо приводило в чувство и бодрило потерявших сознание либо «поплывших» разумных. Да и на обессиленных действовало как некий заменитель допинга, хотя и очень кратковременный. Я не целитель и передать другому человеку долгий заряд бодрости попросту не способен, да и не очень-то хотелось.

Плетение явно сработало, но пациент оказался хитрым и продолжал делать вид, что находится в отключке. Тут уж помогла старая добрая плюха. Мотнув головой от несильной пощечины, он тут же перестал притворяться и постарался отодвинуться от меня. Левой рукой я надежно держал его за одежду и тут же притянул к себе поближе.

– Не бейте меня!

Это заявление удивило меня.

– Это в честь чего, паскуда, я не должен прибить тебя прямо сейчас?

– Я не сделал ничего плохого. Она сама так захотела.

– Вот прямо так и сказала? Мол, отведи-ка меня, красавчик, в самую гнусную дыру в человейнике. А еще сама попросила нанять охранника и обзвонить денежных клиентов? Так ведь, сволота?! – Очень хотелось дать ему в рожу, но я сдержался. Пока. – Как ты понял, кто она такая?

– Почувствовал, – шнырь чуть успокоился, осознав, что прямо сейчас его убивать никто не будет. – Пять лет назад фея наделила меня Даром. Когда увидел ее, то почувствовал нечто похожее.

– И поэтому ты решил ее продать?

– Никого я не продавал, точнее не заставлял, – даже возмутился совсем уж раздухарившийся хуман. – Она сама выбрала и меня, и того, кого я к ней привел!

И тут мне стало интересно, с чего это Фа решила прицепиться к этому придурку, совершенно проигнорировав такого уникального спеца, как Бисквит. Да, он орк, а фей в основном интересуют уроженцы приютившего их мира, но тот же Тик-так не был обделен ее вниманием. Или там просто сработала тяга любых девушек к тисканью всего лохматого и умилительного.

– И каким же Даром наделила тебе фея?

– О таком спрашивать невежливо.

– Невежливо? – От такой наглости я даже хохотнул. – Чувак, я тебя сейчас грохну.

Похоже, он почувствовал больше, чем я выразил с помощью мимики и интонации в голосе. Мой собеседник побледнел и даже затрясся.

– Я в-вижу души людей.

Вот это заявочка! Даже стало любопытно.

– Ну и что ты видишь сейчас?

– Колючий хаос и безумие, – вдруг окрысившись, зло едва ли не выплюнул мне в лицо этот созерцатель душ, или как там еще его можно назвать.

Вот уж действительно ничему нельзя удивляться после того, как твоя нога ступит на причал женевского порта. Что только не водится на улицах магического города и в башнях муравейников. Заявление хлыща озадачило меня и заставило задуматься. С одной стороны, прибить бы этого уродца за то, что распространяет информацию о фее. Он ведь наверняка заманивал сюда клиентов обещаниями за бабки предоставить шанс на получение Дара. И рано или поздно эта информация точно дошла бы до настоящих фееловов. С другой стороны, он своим Даром сильно упростил фее поиск нужных ей хуманов. Поэтому Фа к нему и прицепилась. И ведь не отстанет, зараза мелкая, разве что я его прямо тут вскрою как порося, решив проблему сицилийским способом.

В голове назойливо вертелась невнятная, можно даже сказать, мутная идея. Мутная, потому что сидящий рядом со мной тип если еще не сторчался окончательно, то явно на полпути к этому свершению.

– Чего же ты закидываешься всякой дрянью, если заполучил редкий Дар?

И тут, к моему удивлению, этот полунарик совсем уж раздухарился.

– Да ты понятия не имеешь, как трудно видеть чужие души! Яркие слепят, черные пугают, а от грязных блевать тянет. И только когда курнешь, все хоть немного сглаживается.

Блин, ему даже можно посочувствовать, но не буду. Не та сейчас ситуация, да и место не особо способствует благородным порывам души. Ладно, раз уж план в моей голове сформировался, нечего тянуть кота за бубенцы. Для начала чуток прочистим ему мозг, чтобы соображал быстрее:

– Ты хоть понимаешь, идиота кусок, что обзванивая потенциальных клиентов, ты мог привлечь внимание настоящих фееловов? Знаешь, кто это такие?

Судя по расширившимся зрачкам, он не только слышал страшилки об этих тварях, но и осознал реальность шансов с ними познакомиться фатально близко. А злодеи такого уровня свидетелей не оставляют.

Похоже, этот типок не такой тупой, как мне показалось. Возможно, получится с ним договориться:

– Как тебя зовут, бедолага? – почти с сочувствием спросил я.

– Почему бедолага? – окончательно успокоившись и поняв, что разговор начинает двигаться к конструктиву, ожил мой собеседник.

– Потому что такому дикому сочетанию тупизны и невезучести можно лишь посочувствовать. Имя!

– Степан.

– Слушай меня внимательно, Степушка, как все будет дальше. Мне совершенно плевать, сколько ты мог получить, подсовывая фею под перспективных клиентов. Но, поверь мне, тебе никаких денег не хватит, чтобы срастить все кости, которые окажутся сломанными, если будешь тупить. Ты ведь веришь мне, Степа? – вкрадчиво и даже ласково произнес я.

Похоже, Косарь не зря дал мне такое прозвище. Он явно рассмотрел в моих глазах то же самое, что сейчас наблюдает Степа. А если вспомнить, что он еще видит души, что бы под этим ни подразумевалось, оторопь моего собеседника вполне объяснима. И это хорошо – значит, не станет делать глупостей.

– Так вот, мне все равно, сколько ты мог заработать. Вместо очень опасного журавля предлагаю тебе пусть маленькую, но жирную синицу в руках. Я так понимаю, ты практически сразу угадал, кто именно нужен твоей новой знакомой? – Дождавшись судорожного кивка, я продолжил. – Так вот, когда она придет к тебе еще раз, ты не станешь никого обзванивать, рассказывать о феях и тем более требовать деньги. Просто отвезешь ее к нужному человеку и тихонько свалишь в туман. Дальше она разберется сама. И так будет продолжаться, пока у тебя не закончатся варианты, а она не оставит тебя в покое. После этого ты придешь ко мне и получишь свое вознаграждение.

– Сколько? – тут же вскинулся жадный деляга.

– Все зависит от твоего старания и разумности. Единственное, что я тебе могу обещать прямо сейчас, ты не потратишь ни сантима из этих денег на услуги лекарей. Если, конечно, не найдешь себе другого такого же доброжелательного собеседника.

И тут крайне удачно для наших переговоров зашевелился вырубленный мной наемник. Боец оказался тертым и, на свою беду, упрямым. Он еще толком не встал на четвереньки, но уже попытался навести на меня револьвер. Сделаем скидку на то, что он все еще не пришел в себя, и, возможно, просто сработали рефлексы. Так что посланный в наемника разряд был очень слабым, правда, ему и этого хватило. Я уже хотел снова вернуться к прерванной беседе, но тут меня всего затрясло.

Блин! А вот это совсем не вовремя. Хоть смейся, хоть плачь, но меня вдруг посетил самый настоящий оргазм. Правда, без физиологических последствий, но накрыло неслабо, да так, что на мгновение потерял связь с реальностью. Похоже, Фа получила что ей нужно и невольно ретранслировала ощущения своего партнера мне. Чувство, конечно, приятное, но со специфическим душком. Если так будет каждый раз, когда Фа станет шалить с кем-то из своих новых знакомых, то перспективы меня совсем не радуют.

Как и предполагалось, Степа оказался не только скользким, но и шустрым. Впрочем, толку от его шустрости – я пока не встречал никого, кто смог бы убежать от кинетической печати.

Ну вот, из-за взбудораженных развлечениями Фа гормонов чуток перестарался. Влетевшая в спину бегуна кинетическая печать заставила его пролететь метра три и знатно так шмякнуться о барную стойку. Впрочем, зря беспокоился. Степа тут же попытался встать на карачки, а затем, перебирая руками по панелям стойки, подняться на ноги. Пока он изображал помятого паука, я спокойно подошел ближе и доверительно положил руку на его плечо:

– Степа, я так и не услышал твоего искреннего, а главное, благодарного согласия на мое щедрое предложение.

– Согласен, – прохрипел мой первый лично завербованный агент. – Я могу идти?

– Конечно, – покладисто кивнул я, но затем придержал уже рванувшегося к двери собеседника за шиворот и, быстро достав из кармана визитку, сунул ее в руку Степе. – Если вдруг поймешь, что за тобой следят странные незнакомцы, позвони. Поверь, тебе этот звонок нужнее, чем мне. Теперь вали, нам обоим здесь делать больше нечего.

Действительно, пора и честь знать, а все потому, что Фа уже покинула не только этот гадюшник, но и вообще ближайшие окрестности. Можно было бы, конечно, дождаться появления «крыши» этого заведения, чтобы потом не тащить за собой хвост проблем. Но проходить через все этапы, пока доберусь до старшего этого сектора, совсем не хотелось. Имелся способ попроще. Посмотрев вслед шустро выскочившему из бара Степе, я постучал костяшками пальцев по барной стойке:

– Алло, есть кто дома?

Местного обитателя видно не было, но один мой знакомый представитель этой же профессии говорил, что его коллеги рабочее место покидают только в случае большого пожара. В остальных, даже самых критических ситуациях, они остаются за надежной преградой, коей является барная стойка. Это, можно сказать, их раковина и место силы. Самые грамотные, работающие в стремных местах, умудряются еще и укреплять стойку изнутри металлическими листами.

Мое предположение оказалось верными, из недр стойки тут же появилась взъерошенная голова бармена.

– Еще раз здравствуйте, – вежливо произнес я, изобразив на лице соответствующую улыбку. – У нас тут произошло небольшое недоразумение, в основном по моей вине, поэтому я готов возместить ущерб.

Бармен особо из своего импровизированного ДОТа не высовывался, так что его глаза находились практически на уровне столешницы, на которую я и положил вторую визитную карточку.

Вот как оно получается. Когда Иваныч посоветовал обзавестись визитками, я лишь фыркал как лошадь – ну кому может понадобиться этот картон в наш цифровой век?! А теперь понимаю, что немного ошибался. На передачу информации потрачена секунда, и не нужно устраивать танцы с коннектом телефонов.

– Когда хозяин закончит с подсчетами убытков, пусть свяжется со мной. Только сразу предупредите его, чтобы не наглел. Иначе вообще ничего не получит. Вашей крыше скажи, что здесь побарагозил Назар Псих. Если будут какие-то предъявы, пусть звонит по этому же номеру. Все, я уехал. Всем «пис», – изобразив пальцами международной жест пацифистов, я вышел на улицу и тут же раздосадованно поморщился. Убегающая из бара публика умудрилась уронить мой байк. Очень надеюсь, что ничего не повредили.

К счастью, мой металлопластиковый скакун отделался парой мелких царапин. Я без проблем поднял его в вертикальное положение, затем нахлобучил на голову шлем, который был надежно закреплен на руле, и тут же рванул с места. Нужно поторопиться, потому что пассажиры вон той машины, перегородившей не очень-то широкий проход на улице-тоннеле, явно хотели задержать меня.

Желания разбираться с рядовыми быками по-прежнему не было. Так что я, не снижая скорости, подъехал к ставшей боком машине и активировал встроенные артефакты, заставив байк подпрыгнуть. Конечно, заполучить летающие чудо наподобие магокара инспектора у меня нет ни малейших шансов, но вот смастерить с помощью Бисквита такого прыгуна – задача не особо сложная.

Чиркнув по крыше мерса колесами, я мягко приземлился на дорогу и рванул к выходу в более обширный тоннель. Там уж простора значительно больше и заблокировать меня точно не получится. На всякий случай запустил мобильный щит позади себя и, как оказалось, правильно сделал – в него тут же угодили несколько пуль. Пришлось делать над собой усилие, чтобы отогнать жгучее желание прямо сейчас тормознуть, слезть с байка и вернуться к оборзевшим хуманам с палочкой в руках. Подобные порывы появлялись все чаще. Хорошо хоть постоянно имею дело с Порывом, в котором гонору хватит на трех польских королей. Поэтому прекрасно понимаю, что такой взгляд на жизнь может превратить меня в надменного урода. А ведь именно таких спесивых тварей я и ненавидел всю свою жизнь. Так что, погасив кровожадность, просто выжал до упора газ и вылетел на широкую улицу, ведущую к одному из ответвлений Серпантина.

Гнаться за мной никто не стал, и я без особых проблем покинул человейник Святогор и направился обратно в Серый город. Мысль о том, что стоит поискать оставшуюся в таком опасном месте фею и попробовать уволочь ее домой, даже не появилась. Иваныч меня предупреждал, что рано или поздно Фа забредет в человейник и, скорее всего, не в один. Поэтому мне остается ждать и надеяться, что следующая передряга, в которую угодит это странное существо, окажется такой же простой, как и та, что я разрулил пару минут назад.

Вернувшись в уже ставший родным славянский район, я понял, что меня все еще что-то гнетет. Да, напряженная ситуация разрешилась неплохо, как минимум взбодрился и размялся, но внутреннее недовольство от ощущения себя мальчиком на побегушках все никак не отпускало. Ночь вступала в свои права, перехватывая у яркого солнечного дня бразды правления жизнью в магическом городе. В отличие от своей лучезарной напарницы, эта владычица была еще той баламуткой. Словно стегнув горожан плетью теневой госпожи, она пустила все вскачь, превращая мирное течение жизни в безумный водоворот. Можно было бы погрузиться в эту вакханалию и таким образом избавиться от напряжения, но после парочки подобных загулов начало мутить от бездумного прожигания драгоценной жизни. Да и как тут расслабишься в компании чужих людей?

В квартал художников почему-то не тянуло, хотя нужно позвонить Заряне и успокоить ее. Ниса в очередной раз отморозилась, изображая выдуманную обиду и дикую занятость. Оно, конечно, понятно – звезды иначе и не живут, но, честно говоря, ее закидоны начали меня утомлять. А Бисквит весь в работе. Впрочем, кто его знает, может, мне своим вмешательством удалось поломать ему весь процесс, и сейчас Зеленый более или менее свободен, чтобы пропустить с товарищем рюмку-другую чего-нибудь забористого? Эгоистичная, конечно, мыслишка, но проверить не помешает. Звонить я ему, само собой, не стал, просто написал сообщение. Через минуту мой телефон с помощью прикрепленного к этому номеру саундтрека сообщил, что я таки да – рок-звезда.

– Алло, – осторожно произнес я, готовясь к обвинению в том, что я не просто рок-звезда, а сволочь, скотина и теперь должен артефактору кучу бабок за загубленную заготовку.

– В Черепе трука через час, – буркнул орк и отключился.

– Это он явно решил отомстить, – поделился я предположением с зажатым в руке телефоном. И подумал, что, возможно, стоило бы все же завалиться в какой-нибудь из ночных клубов Серого города, а то и раскошелиться на гулянку в Белой Женеве. Но придется ехать в это специфическое заведение, владельцем которого являлся орк Спурий. Личность крайне неоднозначная, славящаяся даже среди своих соплеменников оголтелой хуманофобией. В смысле, не любит он людей, но после знакомства со мной, надеюсь, его отношение потихоньку начало меняться к лучшему. Ну или я себе просто льщу.

Уважая женевские законы, а еще трепетно относясь к собственному здоровью, я все же заскочил домой и оставил там байк. Потрепал по холке опять прибежавшего с чердака-оранжереи Тик-така и укатил на вызванном Убере.

Бар Спурия выглядел как минимум необычно. Мышоуры из особого гоблинского раствора слепили ему единственный надземный этаж в форме черепа какого-то здоровенного монстра с тремя рогами и зубами, явно предназначенными не для пережевывания травы. Я не заметил на парковке ничего четырехколесного, что могло бы понравиться Бисквиту, меняющему машины как перчатки, но имеющему определенные, не самые стандартные для орков предпочтения. Значит, мой друг пока еще не прибыл. Заходить без него внутрь стремновато, ведь в этом заведении собирались еще те зеленокожие интеллигенты. Но что уж тут поделаешь, не топтаться же у порога как малолетка.

Спустившись по каменным, словно оплывшим от высокой температуры ступеням, я оказался в рукотворной пещере, стены которой тоже шли волнами, как застывшие потеки лавы. За нарочито грубо сделанными столами из связанных вместе тонких бревен на таких же лавках сидело полтора десятка орков, которые что-то шумно обсуждали. Но вся компания тут же замолкла, глядя на нового посетителя.

Ого, я даже ощутил эманации энергии разрушения! У кого-то появилось желание пристукнуть наглого хумана, полезшего туда, куда ему соваться точно не стоило. Ситуацию спас сам Спурий, одиноко сидевший за стандартным для этого заведения столом. Рабочее место оркского бармена идентифицировалось только благодаря тому, что в стене рядом с этим столом было словно проплавлено множество ячеек, из которых торчали горлышки запечатанных воском кувшинов. А еще прямо на полу у стеночки выстроена пирамида из перевернутых кружек повышенного литража.

– Раор, Рохур-хатар! – рыкнул орк с цветом шкуры больше пепельно-серого, чем зеленого оттенка.

Некоторые из посетителей уже с глухим рокотом начали подниматься со скрипучих лавок, но приветствие Спурия тут же изменило общую атмосферу. Практически все орки вразнобой рявкнули:

– Раор, Рохур-хатар!

Ну да, все правильно – для зеленокожих все хуманы практически на одно лицо, и в неверном свете стилизованных под факелы магических светильников узнать меня было бы трудно даже представителям моей расы. А вот имя странного хумана, которого из остальных тонкокожих выделяет сам ор Максимус, слышали практически все.

– Раор, парнаба пааград! – ткнув себя кулаком в грудь, заорал я во всю дурь.

Раньше, обращаясь к оркам, еще и пытался подпускать в голос рычащих звуков, но после бросил это безнадежное занятие. Потому что понял, как нелепо выгляжу в глазах носителей этого языка.

Спурий махнул мне рукой, приглашая присесть за свой стол. Это, скажу я вам, немалая честь, поэтому я тут же воспользовался предложением.

– Раор, Спурий-тарархир.

– А где твой расфуфыренный дружок? – уточнил владелец заведения, мельком глянув на ступени входа. – Или ты решил проведать старого зверя и выпить с ним кружку-другую?

– Задерживается. Вечно возится со своими цацками, – решил я поддержать тон старого орка, но не угадал.

Спурий тяжело мотнул головой:

– Не говори так о мастере. Да, он странный, но его работа совсем не цацки. Тут у половины пааградов духи живут в амулетах из рук Бисквита. Рар-р, вот же имя себе взял, духа-вонючку ему в ноздрю! – недовольно прогудел орк и тут же, не меняя тона, тяжелым взглядом придавил меня к скрипучей лавке. – Опять будешь выпрашивать у меня нектар, или как нормальные воины выпьешь хурта?

Снова эти дешевые разводки, но в этот раз я юлить не стану:

– Да что уж там, давай своего хурта.

Грубая шкура на покатом лбу орка пошла удивленными складками, и он сдавленно хрюкнул. Раньше я не был таким покладистым, так что нужно уточнить свои мотивы:

– День сегодня странный и суетный. Пришлось побегать за одной дамочкой, отгоняя от нее лишних ухажеров.

В принципе, как раз Спурию можно рассказать о фее, вреда точно не будет, но привычка к конспирации в этом вопросе уже въелась мне в кожу. Поэтому пересказал события сегодняшнего дня без уточнения, что прикрывать пришлось магическое создание, а не обычную девчонку.

И все-таки этот мнимый хуманоненавистник лично ко мне относится терпимо, потому что в здоровенную, литра на два кружку плеснул своей жгучей оркской самогонки вполне умеренно. Считай, лишь бы донышко прикрыть. Правда, не удержался от того, чтобы не продемонстрировать свою давнюю пантомиму – взял кружку прямо с пола, понюхал ее и, якобы удовлетворившись умеренной вонючестью, налил туда ядреной самогонки из уже распечатанного кувшина. Я бы, конечно, впечатлился до тошноты, если бы еще перед нашим первым походом в это заведение Бисквит не объяснил мне, что Спурий является повелителем духов огня. Я и сейчас отметил, как едва заметная алая пленка пробежалась и по внутренней, и по внешней поверхности кружки, надежно все обеззараживая и выжигая любую грязь. Да и после долгого общения с родичами вполне чистоплотного Бисквата моя брезгливость сильно притупилась.

Из посуды на столе кроме наших кружек имелось только неказистое глиняное блюдо с горкой копченых личинок. Кстати, закуска очень даже неплохая, да и другой здесь никто не подает, а чем-то загрызть ядреное пойло нужно. Спурий черпал закуску и себе, и посетителям прямо из большой, прикрытой плетеной крышкой корзины. В общем, инспектор Мишлен рехнулся бы еще на верхних ступенях каменной лестницы от одного взгляда на этот кошмар.

Не откладывая испытание для желудка в долгий ящик, я залил в себя как минимум грамм двести этого аналога ракетного топлива, шумно втянул в себя воздух и сдавленно просипел по-русски:

– Зараза!

Спурий уже знал значение этого слова, поэтому довольно оскалился.

Подвинув пустую кружку к орку, я забросил в рот толстую личинку и с хрустом начал ее пережевывать.

Спурий еще раз одобрительно хрюкнул:

– Растешь, Рохур. Может, через пару лет и будешь похож на нормального самца.

В ответ я лишь неопределенно пожал плечами, делая вид, что сосредоточился на жевательном процессе. Не признаваться же ему, что немного схитрил.

Однажды на тренировках с Порывом вспомнил о первом опыте поглощения этой дряни и поделился своими страданиями с наставником. Ушастый мастер был тем еще любителем орков и всего, что с ними связано, поэтому тут же предложил освоить особое плетение из целительской магии, нейтрализующее попадающие в организм яды. Предрасположенность к лекарскому чародейству у меня откровенно слабая, но ее все же хватило, чтобы разучить этот несложный конструкт. Зато теперь я смотрелся в глазах Спурия, можно сказать, молодцом. Впрочем, радовался я зря – плетение хоть и сработало, но эффект оказался не очень долговременным.

Глава 4

Насколько недобрым может быть утро, знают только опытные борцы с зеленым змием. В смысле, те богатыри, что не отсиживаются с чашечкой тыквенного латте в сторонке, а выходят на неравный бой и ведут его до конца. Мое вчерашнее сражение было достаточно долгим – я помнил как минимум пару часов. Правда, нужно еще понять, где там реальные воспоминания, а где – хмельные глюки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.