Александр Яманов
Неожиданный наследник 3

Глава 1

Февраль 1766 года, Москва, Москва, Российская империя

– Это немыслимо и противоречит всем нашим постулатам! – воскликнул епископ Гавриил, не скрывая негодования. – Я знаю, о чём говорю, ибо постоянно сталкиваюсь с погаными отступниками! Не может быть между нами мира, и нельзя отказываться от анафемы, провозглашённой на Соборе более ста лет назад!

Угу. Вот прямо каждый день иерарх поднимает задницу с кресла удобного, выходит на торжище в Твери и воюет с проклятыми старообрядцами. Мне стало любопытно, откуда такая нетерпимость? Ведь русская церковь давно в расколе, что изрядно ослабляет государство. Надо искать пути решения конфликта, а не усугублять его. Только для многих церковников это не довод. Они сами с усами. Вернее, с бородой. И я ведь никакой крамолы не произнёс, а просто предложил начать искать пути примирения со старообрядцами. Но стоило закончить вступительную часть, как самый молодой и, наверное, оттого несдержанный епископ, обозначил отношение духовенства к поднятому вопросу.

Заседание с иерархами проходило через пять дней после коронации. Я был изрядно вымотан бесконечными чествованиями и празднествами. За столь короткий срок мне пришлось встретиться с несколькими депутациями, начиная от жителей Москвы и заканчивая недавно созданным дворянским собранием. Ещё была бесконечная череда аудиенций с нужными людьми и теми, кого нельзя обидеть. А каждый вечер в Лефортовском дворце проходил приём с балом и фейерверками. И ведь не откажешься, сочтут нового императора жадиной и нехорошим человеком.

Но наконец, мне удалось прекратить творящуюся вакханалию и занять насущными делами. А то дай дворянам волю, они будут веселиться дни и ночи напролёт до следующего поста. Что сейчас и происходит, ведь празднества переместились в усадьбы аристократии. Меня же ждала череда важных разговоров, и первыми в очереди стояли епископы.

Я давно начал изучать вопросы, связанные с расколом русской церкви. Здесь ещё всплыли знания Майора о том, что разбогатевшие купцы и заводчики из старообрядцев, приложили много сил для разрушения России. Понятно, что речь шла о будущем, а может, о совершенно ином мире, чего не отрицал наставник. Но уж больно похожи дела с раскольниками, и лучше заняться ими немедленно. По крайней мере, необходимо начать диалог. Для того я и пригласил обер-прокуроров Синода Мелиссино, который пока остаётся при своей должности, и его предшественника князя Козловского. Также в Первопрестольную пожаловали самые влиятельные представители – Дмитрий Новгородский, Гавриил Санкт-Петербургский, Тимофей Московский, Феофан Нижегородский, Гавриил Тверской, Дамаскин Костромской, Афанасий Ростовский и Сильвестр, представляющий Московскую синодальную контору. Естественно, подобное заседание не могло обойтись без Шешковского, губернатора Москвы Еропкина, главы ЕИВ Канцелярии Теплова и дона Алонсо, на которого некоторые попы косились весьма недружелюбно.

Выбор священников, приглашённых на встречу, вполне понятен. Именно в Верхнем и Среднем Поволжье, а также Московской губернии сейчас проживает большая часть старообрядцев. Их хватает и в других местах, куда раскольники усердно переселяются. Но пока наибольшее их число, включая духовных пастырей, живёт в упомянутых губерниях.

Да и нет у меня времени устраивать Поместный собор. Главные вопросы можно обсудить с наиболее влиятельными и знающими персонами. Остальное утвердим на Уложенной комиссии, куда должны съехать все архиепископы. Екатерина затеяла необычное дело, и церковь не собирается оставаться в стороне, хотя её давно пытаются оттеснить от государственных вопросов. Но коли речь зашла о законотворчестве, то священнослужители имеют право принять участие в подобном событии. Я сам всячески это приветствую. Религия для России крайне важна, и надо учитывать мнение духовенства. Только необходимо держать попов в узде.

Мне понравились действия в отношении церкви, которые начал Пётр Фёдорович и продолжила Екатерина. Правда, хитрая немка, свалила вину за конфискацию земель и прочего имущества на бывшего муженька, но продолжила его дело. Она даже ужесточила политику по изъятию монастырского имущества.

Думаю, мне лучше вести себя так же. Только Катька отняла земли и успокоилась. Решать противоречия, копившиеся годами, она особо не стремилась. Мол, пока всё идёт хорошо, то зачем мешать. Я же думаю о будущем и не хочу, чтобы мои наследники получили ворох трудноразрешимых проблем, ослабляющих державу. Потому и пришлось завести речь о старообрядцах.

– Вы меня не выслушали и сразу начали перебивать, – спокойно произношу в ответ, – Если даже сама мысль о примирении сразу вызывает у вас отторжение, то не знаю, как быть. Я надеялся найти понимание и для начала просто обдумать общие трудности. Ведь раскольники – это растущая язва на теле государства. Выжечь или устранить её подобным образом нельзя. Значит, надо договариваться. А виноваты в сложившихся обстоятельствах именно вы! Со времён раскола прошло более ста лет, как правильно заметил епископ Гавриил. Но почему никто из высшего духовенства не озаботился выходом из тупика?

Тут не выдержали остальные иерарх и загудели, будто рассерженные пчёлы. Не давая им опомниться, поднимаю руку и, добившись тишины, продолжаю.

– Я не обвиняю именно всех присутствующих, ведь это дела давно минувших дней. Но ответственность за происходящее лежит именно на церкви. Поэтому мне удивительно видеть полное нежелание обсуждать дела раскольников.

– Ваше Величество, но чем вы недовольны? – примирительно произнёс Дмитрий, – Есть еретики и раскольники, с которыми надо бороться, что постановили предыдущие Соборы, одобренные императорами. Мы стараемся удерживать свою паству, дабы не было противостояния, которое может перерасти в столкновения.

Размышляю, рассказывать ли священникам о прочитанном накануне докладе Еропкина? В составлении документа помогли люди Шешковского и Теплов, обладающий знаниями обо всех областях жизни империи. Не удивлюсь, что именно мой секретарь и стал автором документа. А сами сведения поступили ему давно и были толково рассмотрены. Только Екатерина не стала рассматривать их сразу, отложив на потом. Сам же Григорий Николаевич после конфликта с Разумовским больше не лезет с подобными предложениями, стараясь прикрываться более важными персонами. Касаемо бывшего гетмана, то он сейчас едет в Сибирь, если не помер по дороге. Но его судьба давно никого не волнует. Моих соратников больше воодушевила часть имущества коварного малоросса, а на остальное им плевать.

Касаемо моих опасений, то они вполне логичны. Раскольники стремительно захватывают торговлю и перевозки по Волге. Более того, есть доказательства, что делают они это не совсем законными путями. Ещё еретики усердно создают мануфактуры и развивают прочие промыслы. И действуют они, на первый взгляд незаметно. Вернее, пытаются делать это, что настораживает ещё сильнее.

Майор в своих уроках часто говорил о необходимости развития торговли и промышленности. Заодно он предупреждал, что столь важные области не должны оказаться в руках сектантов или иностранцев. Сейчас же происходит именно это. С одной стороны, англичане и голландцы захватили всю русскую внешнюю торговлю. А с другой стороны, полезли собственные раскольники, весьма недружелюбно настроенные к власти. Ещё иностранцы препятствуют развитию русских заводов, предпочитая покупать сырьё, в свою очередь, завозя к нам полноценные товары. Раскольники же всячески мешают православным купцам и заводчикам, подминая всё под себя. Понятно, что они не могут запретить дворянам и богатым купцам открывать заводы. Но людишки помельче оказались беззащитны перед сплочёнными общинами.

Сейчас это незаметно. Я бы не обратил на внимание без помощи Майора. Только чего ожидать через пятьдесят лет, когда таким образом еретики захватят торговлю и промышленность половины страны? Церковь же старательно занимается чем угодно, кроме установления согласия в обществе. Потому общины и отдаляются от остальных жителей, замыкаясь в себе всё сильнее. А ещё они недолюбливают власть, что немудрено. Мне не нужно, чтобы они любили императора Иоанна Антоновича. Но нельзя, чтобы столь влиятельный в будущем альянс действовал против собственной страны. И многое зависит от сидящих передо мной людей.

– Уже сейчас надо признать, что более трети видных купцов и владельцев мануфактур в Москве и Верхней Волге являются старообрядцами. Может, вас это не тревожит, а вот меня, наоборот. Раскольники не думают останавливаться и расширяют своё влияние, – попеременно оглядываю замолчавших священников и продолжаю, – Двойная подать, введённая против них Петром Великим, приносит казне дополнительную прибыль. Но в этом решении кроется и подвох. Староверы изначально начали сбиваться в стаи, если так можно выразиться. И теперь они просто выживают православных купцов и прочих торговцев из наиболее прибыльных мест. Получается, что у обычного православного подданного нет возможности что-то противопоставить целой общине. Пётр Дмитриевич подтвердит мои слова.

Киваю на тут же вскочившего генерал-губернатора. Надо сказать, что все присутствующие сидят передо мной в предусмотрительно расставленных креслах. По правую руку расположились чиновники, а слева – духовенство. Еропкин наиболее беспокойный из всех собравшихся. Он никак не может поверить, что вместо опалы взлетел на самый верх, потому и дёргается, пытаясь выказать рвение. На самом деле генерал-поручик, весьма знающий и толковый человек. Иначе Пётр Дмитриевич бы не возглавил вторую по значимости губернию, являющуюся оплотом дворянской оппозиции и рассадником обсуждаемых сегодня староверов. Машу своему человеку, чтобы тот сел.

– Совершенно верно, Ваше Величество, – хрипловато ответил губернатор, – Московская торговля, особенно идущая по Владимирскому тракту, на треть принадлежит еретикам и их людишкам. То же самое касается многих мануфактур, созданных в последнее время. Не удивлюсь, если в Нижнем Новгороде дела обстоят гораздо хуже и раскольники захватили там гораздо больший кусок.

– Я не вижу здесь ничего плохого, – произношу под недоумёнными взглядами большей части присутствующих, – России необходимо развивать торговлю и строить больше мануфактур с заводами. Можно даже похвалить столь сметливых подданных. Ведь это обычные русские люди. Только они стремительно удаляются от нас. Что необходимо пресечь, желательно без крови и гонений, а при помощи ума. Но наша доброта должна касаться не всех. Среди старообрядцев немало беспоповцев, что возмутительно и недопустимо. Вскоре они могут скатиться в чудовищные ереси, как английские квакеры или чего похуже. Зачем ходить далеко? Уже сейчас в России есть настоящие секты, вроде нетовцев[1], не признающих власть царя. И дальше будет хуже. А ещё многие тысячи сбежали в Польшу и за Дунай. То есть у католиков и магометан русским людям живётся лучше! Вот и объясните мне, что вообще происходит?

Голоса я не поднимал, а скорее, наоборот, в конце речи перешёл на шёпот, изрядно напугав часть собравшихся. Меня просто трясёт от происходящего, и сегодня я не собираюсь сдерживаться. Думаю, прониклись даже откроенные тугодумы, вспомнив, что я могу повесить даже фельдмаршала.

– Но позвольте, Ваше Величество, – произнёс архиепископ Феофан, не побоявшийся мне перчить, – Что мы можем поделать? Ранее отступников казнили и ссылали, изымая имущество. Только это было бесполезным занятием. И Пётр Алексеевич приложил разумное решение. Кстати, часть заблудших возвращается в лоно матери церкви, пусть их и мало. Хотя надо признать, что в моей епархии не всё так благостно. В Нижнем Новгороде раскольники сильны, как нигде. Их попросту больше среди свободных людей. Да и многие дворянские роды ранее их тайно поддерживали. Потому они и набрали такую силу. Не можем же мы снова начать преследования? Кроме многочисленных жертв, сие чревато потерями для государства. Купцы и прочие торговцы с судовладельцами платят немалые подати, которых казна может лишиться.

Если ты всё прекрасно понимаешь, так почему ранее молчал? Меня это раздражает более всего. Толковый и знающий человек видит, что староверы являются препятствием, перерастающим в угрозу. Но я не припомню ни одного письма от архиепископов с предложением, как успокоить и даже разрешить ситуацию. То же самое касается чиновников, считающих, что всё само рассосётся. Просто поразительное разгильдяйство!

– Сначала надо думать, а затем действовать. Вы ведь понимаете, что перед нами возникла самая настоящая угроза для державы. И не надо прикрываться богом, мол, всё в его руках, – на лицах иерархов вновь проявилось недовольство, – Только помочь в этом конфликте можете именно вы. Церковь его начала, значит, ей и заканчивать. И давайте постараемся обойтись без лишней крови. Мне нужна спокойная страна в преддверии войны с османами. Казнить подданных просто так – несусветная дикость. Люди не виноваты, что так произошло. Надо искать другие пути решения.

– Что вы предлагаете, Ваше Величество? У вас есть прожект выхода из этого тупика? – прервал молчание Гавриил Санкт-Петербургский, тоже не замеченный ранее в трусости.

– Сначала обсудите всё между архиепископами, а затем собирайте всех глав раскольников к осени, когда откроется Уложенная комиссия. Там и обсудите с ними, как жить дальше. Если получится договориться, то я присоединюсь к обсуждению. Касаемо прожекта, то я предлагаю создать отдельные епархии старообрядцев, но под управлением архиепископов РПЦ. Или нужно сформировать отдельную митрополию, которая будет подчиняться Синоду, – вижу, что иерархи готовы накинуться на меня с негодованием, но сдерживают свои порывы, – Я не настаиваю именно на таком решении. Предлагайте свои идеи, с удовольствием их рассмотрю. Не хотите, пусть раскольники выделяются в отдельную церковь, чего не хотелось бы. В этом случае отступники получат права, как лютеране и католики. На главенство православной церкви я не покушаюсь. Главное, чтобы вы договорились, и последствия раскола начали устраняться. Это не касается беспоповцев и прочих сект. С этой публикой необходимо бороться, не стесняясь в средствах. Если придётся жечь и рубить головы, значит, будем. Но лучше обойтись без излишнего членовредительства. Мне вскоре понадобятся поселенцы на окраине и работники для казённых заводов. Не хотят по-хорошему, значит, будет по-плохому. И в лоно церкви они вернутся как миленькие. Ведь надо только уничтожить старейшин и наиболее упорных. Просто в этом случае мы получим озлобленных рабов, ненавидящих власть и церковь. Значит, надо искать иной путь, чем вы должны заняться в ближайшее время. Только не рассчитывайте на моё расположение, коли оплошаете. Спрашивать буду жёстко, не обращая внимания на заслуги и звания. Мне нужен мир и покой внутри империи. И если ради этого придётся сослать на Камчатку какого-то архиепископа, а может, десяток, то раздумывать не буду. Надеюсь, мой приказ понятен? Даю время вам до октября, поэтому более не задерживаю. Господа, чиновники, задержитесь.

Думаю, кроме Алонсо, все удивились переменой моего настроения. Уходящие иерархи вообще косились, будто увидели чудо-юдо. А чего они хотят? Я же просто устал разводить политесы с прочим словоблудием. Не можете сами принять решение, значит, придётся исполнять приказ. И чиновников это касается в первую очередь.

Как только представители духовенства покинули кабинет, я недовольно взглянул на собравшихся вельмож. Козловский аж заёрзал на кресле, прекрасно понимая, что он следующий. Не будем разочаровать князюшку.

– Алексей Семёнович, – начинаю, чуть ли не ласково, – Хочу выразить вам благодарность за разработку закона о секуляризации и успешном его исполнении. Казна получила немало земель, да и иных ценностей. То, что часть их раздарена покойной императрицей – другой разговор. Но объясните мне, почему столь достойные люди, как вы, князь Куракин и многие другие вельможи не замечали очевидного? Это злой умысел или нерадивость?

– Ваше Величество, но мы просто выполняли приказ, – к чести Мелиссино, тот не стал топить предшественника и даже разделил с ним вину, – И у нас не было особых сложностей с иерархами, за исключением некоторых недовольных во главе епископом Арсением. Поэтому реформу удалось провести за полтора года с прибылью для государства и наименьшими потерями для духовной сферы. Народ не бунтовал, всяческих юродивых и прочих лжепророков не появилось.

– Это хорошо! Но вы получили свои чины и звания не только для того, чтобы выполнять приказы и занимать мягкое кресло, – стараюсь говорить спокойно, хотя меня просто бесит русское чиновничество, – Ведь даже указ о секуляризации появился на свет по желанию Петра Фёдоровича. Почему сия идея исходила не от вас, князь? Ведь конфискация церковных земель давно стала жизненной необходимостью. Никакой пользы, кроме как для самих епископов, от монастырей и архиерейских владений, давно нет. Более того, церковь, вернее, её верхушка, богатела, а казна теряла около миллиона рублей в год. Даже если вычесть пятьсот тысяч на содержание священников, которые сейчас уходят на содержание приходов, получается огромная сумма! Это не считая того, что огромные запасы хлеба теперь не в руках бородатых торгашей с крестом на груди, а государства!

Козловский побледнел и попытался уже вжаться в несчастное кресло. Хотя, куда уж дальше? Перевожу взгляд на Мелиссино, который точно не ждал подобной отповеди.

– Большую часть своей жизни я просидел в застенках. Но даже мне хватило месяца и нескольких бесед со знающими людьми, чтобы понять простую истину – русское общество расколото. Но почему этого не понимают люди, которым по должности положено заниматься подобными делами. Понимаю, что для вас крестьяне и даже купцы – не люди, а говорящий скот, – поднимаю руку, пресекаю попытку грека возразить, – Только это мои поданные! Я миропомазан на царство и несу ответственность за души всех жителей России перед Господом богом! Что не отменяет вопроса – почему Шаховский, Львов, Козловский и вы, Иван Иванович, не подали даже записку о необходимости разрешения сложившихся противоречий? Или вы все считаете, что высокая должность – это синекура? Мол, забрался в кресло, сложил на животе ручки, увешанные перстнями и, наслаждаешься жизнью? Только чиновники высшего ранга обязаны отвечать за порученное им ведомство. И в Синоде дела идут просто отвратительно, как бы вам не хотелось считать иначе.

– Но простите… – попытался возразить взволнованный Мелиссино.

– Не прощу, – перебиваю обер-прокурора, – Вы плохо сделали свою работу. Обобрать беззащитных попов и радостно рапортовать об успехах может любой. А вот проявить здоровую самостоятельность, дано не каждому. Что вам мешало начать дискуссию внутри церкви по вопросу раскольников? Понятно – это императоры должны за вас подумать и приказать. Сами вы думать не умеете или не хотите.

– Прошу принять мою отставку, Ваше Величество, – воскликнул явно оскорблённый грек, – Если я и виноват, то не заслужил столь жестокого порицания.

Угу. Вот прямо сейчас я позволю ему отойти в сторонку, сбежав в усадьбу, а то и Европу, дабы лечить расстроенное здоровье. Коли ты слаб телом и духом, то зачем пошёл служить? Сиди в поместье и наслаждайся спокойной жизнью. У меня же все должны работать не покладая рук! О чём я и сообщил обер-прокурору.

– Ваша отставка будет принята после решения вопроса с раскольниками. А то намедни я узнал, что староверы бегут к османам и полякам. Мы здесь стращаем народ адом, происходящим у магометан и католиков, а русским людям, оказывается, лучше живётся в землях басурман. Можно понять некрасовцев, там всё сложно и дело не в вере. Но почему православным лучше за Дунаем и Западной Двиной? – недобро смотрю на растерявшегося грека и продолжаю, – Приказываю найти наименее бескровный и наиболее выгодный для империи выход из сложившейся ситуации. Нет у меня веры епископам, которые попытаются похоронить мою задумку, ещё и оскорбят старшин раскольников. Можете рассчитывать на помощь Тайной экспедиции и Полицейской коллегии. Это на случай внушения и успокоения наиболее непонятливых. Мешающих и враждебно настроенных епископов сразу сдавать людям графа Шешковского. Никого жалеть не нужно, а лучше припугнуть излишне о себе возомнивших иерархов. Князь Козловский назначается вашим заместителем и тоже обязан приложить все силы для исправления прошлых ошибок. И запомните, на каждом из вас лежит персональная ответственность. Дело настолько серьёзное, что обычной отставкой никто не отделается. Но и наградой я не обижу. Если всё понятно, то я вас с Алексеем Семёновичем более не задерживаю.

Оба вельможи находились в предобморочном состоянии и в полной тишине покинули кабинет. Поворачиваюсь к оставшейся четвёрке и решаю не затягивать беседу.

– Степан Иванович, на вас ложится новый груз. Нельзя пускать подобное дело на самотёк, и необходимо им полностью управлять. Чую, что иерархи устроят какую-нибудь подлость или навредят по глупости. А Мелиссино с Козловским придётся постоянно подгонять. Уж больно они размякли и совсем забыли, для чего нужны чиновники. Если кто-то из ваших людей предложит свой прожект по разрешению противостояния со староверами, то я с удовольствием его выслушаю. Это касается всех здесь присутствующих.

Шешковский, а вслед за ним Алонсо, Еропкин и Теплов утвердительно кивнули.

– Что у нас с тёмной стороной деятельности раскольников? Многое удалось раскопать? – обращаюсь уже к испанцу.

– Мне нужно время. Всё гораздо хуже и запутаннее, чем мы предполагали. Тянешь за одну ниточку, а за ней самая настоящая сеть. Несомненно, целые общины замешаны в самых различных нарушениях, а некоторые и в злодеяниях, – хмуро ответил бледный де Кесада, который, казалось, вовсе не спит, – Мы установили хорошее взаимодействие с господином Шешковским и генерал-губернатором Еропкиным. Но здесь нельзя спешить, лучше спокойно определить всех злодеев и далее накрыть их скопом.

Верное замечание. Это я чего-то разогнался. Хотя на разработку прожекта иерархи с Мелиссино получили семь месяцев. Времени более чем достаточно. Касаемо розыска начатого Алонсо, то здесь всё любопытно. Люди испанца сходу вскрыли такое количество нарушений и преступлений, не только со стороны раскольников, что диву даёшься. Спрашивается, куда смотрят власти, не замечая творящегося безобразия? Или им заплатили за отвод глаз? За это я тоже буду наказывать, не обращая внимания на происхождение и чины. Уж больно неприятная картина вырисовывается. Те же преступления на Владимирском тракте или нападения на Волге, ведут к общинам раскольников. Это не считая контрабанды и прочих незаконных промыслов. И всё действие происходит под носом губернских властей.

Я ещё не до конца прочитал доклад испанца, но уже впечатлён и жутко зол. Жалко людей, которые погибнут из-за нашего промедления. Но таким образом мы спасём гораздо больше православных душ.

– Надеюсь, никого здесь не следует предупреждать о необходимости держать проводимый розыск в тайне? – нарочито смотрю на забеспокоившегося Еропкина, сразу замотавшего головой, – Судя по всему, зараза глубоко проникла в чиновничьи круги. Ну не могут такие дела происходить без одобрения высокопоставленных особ. В ином случае, у нас во власти абсолютно некомпетентные люди, что ещё хуже.

Заслушав доклад де Кесада и Шешковского о провидимых действиях, понимаю, что пора заканчивать. Иначе я просто начну зевать, ибо изрядно устал. Надо поспать полчаса, что я стал делать с недавних пор. Очень помогает и бодрит. Главное – спать надо до еды, а не после. Далее можно заняться иными делами, которых у меня просто огромное количество.

Когда вельможи вышли, я решил немного расслабиться и вытянул ноги. Но Теплов остался в кабинете и с заговорщицким видом посмотрел на меня. Всем хорош Григорий Николаевич, и хорошо, что я получил такого главу канцелярии. Но есть в нём тяга к театральности. Обижаться и раздражаться на это бесполезно, уж лучше немного подыграть столь полезному человеку.

– Не томи, Григорий Николаевич. Ты же видишь, что я устал и хотел немного отдохнуть.

– Тут такое дело, Ваше Величество, – громким шёпотом произнёс секретарь, – Я позволил себе нарушить приказ графа Шувалова и пообещать аудиенцию частному лицу. Понимаю, что не прав и готов понести наказание.

А мне даже стало любопытно, чего там не поделили обер-камергер и глава канцелярии. Они иногда ставят друг другу небольшие подножки, определяя границы собственной власти. Я в эти дела особо не вмешиваюсь, путь куражатся. Но и просто так ссориться с некогда всесильным графом Теплов не будет. Чего на него нашло? Он предпочитает действовать из-за спины.

– Заинтриговал ты меня, Григорий Николаевич, – разминаю отёкшие плечи и сажусь ровно, – Веди своего просителя.

– Это просительница, Ваше Величество. Я мигом, – стервец, быстро выскочил из кабинета, оставив меня в недоумении.

Глава 2

Февраль 1766 года, Москва, Москва, Российская империя

– Не ожидал вас увидеть, Анна Алексеевна, – произношу в ответ на приветствие гостьи, справившись с удивлением.

Девица Хитрово присутствовала на приёме и двух балах, недавно прошедших в Лефортовском дворце. Но тогда я находился в каком-то полусне, и все окружающие просто сливались в бесконечную череду образов. Поэтому я особо не выделял гостей, разве что перекинулся несколькими словами с послами и некоторыми наиболее важными вельможами. Просто тогда меня посещала только одна мысль – скорее добраться до кровати и уснуть. Ведь кроме балов и прочих церемоний, мне приходилось работать с самого раннего утра.

Но понемногу обстановка успокоилась. Теперь я располагаю временем не только для работы, но и подобных аудиенций, которые могут оказаться весьма неожиданными. Потом надо сделать Теплову хорошее внушение, чтобы предупреждал о таких гостях.

А Хитрово – хороша! Густые тёмные волосы девицы сложены в замысловатую причёску, скреплённую роскошной диадемой с огромным сапфиром в навершии. На Анне платье переходного вида, как их ныне называют в свете. Женщины внезапно поняли, что мода в империи резко изменилась. Мужчины стали стремительно менять кюлоты на штаны, а узкие кафтаны французского покроя – на русские. Ещё почти пропали парики, обнажив немало лысин. Это я так шучу. На самом деле плешивые вельможи начали стричься коротко, а остальные щеголяли вполне себе естественными волосами. Дамам же оказалось тяжелее. Но тут на помощь пришла Лиза, появившаяся в платье, сшитом по моим рисункам. Вернее, это была вольная переработка картин, показанных Майором. Только у швеи и сестрёнки было своё мнение, поэтому получилось весьма любопытно.

Главное – дамы начали потихоньку отказываться от пышных юбок в сторону приталенного платья. Что-то подобное носят в Англии, как говорят знатоки, поэтому дворянки с вдохновением взялись за новые наряды. Ведь главное, чтобы мода шла из Европы.

От париков женщины тоже отказались, что радует меня более всего. Грустно было наблюдать, как красивые девушки и женщины уродуют себя непонятными конструкциями. А сейчас всё гармонично и легко, заодно платье снимается гораздо легче. Это я припомнил мучения, когда нас с Аней обуяла страсть прямо в кабинете. Было одновременно смешно и грустно, ведь платье без помощи служанки мы так и не сняли. Чего это меня потянуло на воспоминания?

На самом деле всё понятно. Хитрово больно уж хороша, особенно в струящемся платье, облегающем её красивую фигуру, а небольшой вырез чуть ли не манит заглянуть глубже.

– Ваше Величество, я так рада, что вы уделили мне немного времени, – произнесла гостья грудным голосом, от чего у меня по телу побежали мурашки, – Могу ли я рассчитывать на ваше понимание?

Зачем я встретил девицу, стоя у шкафа? Ведь кроме мурашек, у меня возбудилась иная часть тела. Хорошо, что широкие штаны и длинный кафтан помогли спастись от немедленного конфуза. Не думаю, что дело только в красоте Хитрово. Просто у меня давно не было женщины. Девушка всё прекрасно понимает, потому и подошла как можно ближе. В голову ударил лёгкий аромат духов, а ещё я с трудом отвёл взгляд от манящего выреза с двумя соблазнительными полушариями.

– Анна Алексеевна, у меня действительно мало времени, – стараюсь говорить ровно и не перейти на хрип, – Что у вас произошло?

Ясные голубые глаза сразу наполнились печалью. Сделав ещё шаг навстречу, почти дотронувшись до меня своим телом, гостья произнесла.

– Мой брат Фёдор пострадал от братьев Орловых, оказавшись одним из немногих, кто решился противостоять их усилению. За это несчастного выслали в имение, – тихо ответила Анна, а я понимаю, что просто заворожён и тону в её глазах, – К сожалению, брат не успел прибыть в столицу во время подавления мятежа против Вашего Величества. А ведь он самый настоящий герой, ещё два года назад решивший бороться с узурпаторами! Нет, Фёдора оправдали и позволили вернуться на службу. Но он получил всего лишь камер-юнкера, даже не камергера. Это несправедливо! Сам братик никогда не попросит за себя, так как очень горд. Вот я и решила ему помочь.

Произнесено всё было тихо, но с такой страстью, что слушавший просто обязан проникнуться действиями любящей сестры. Ещё этот невинный вид и взгляд печальных глаз! Брр. Мысленно себя одёргиваю, чтобы не притянуть девицу к себе. Чтобы успокоить, конечно.

Быстро пытаюсь вспомнить о семейных хитросплетениях Хитрово. Ха-ха! Шутка помогла немного прийти в себя и избавиться от настоящего морока, насылаемого гостьей. Это прямо какое-то колдовство. Только это не должно застилать сознание, пусть очень хочется женской ласки. Ведь Анна по матери – племянница Шувалова, который обер-камергер и весьма влиятельная персона. Если Александр Иванович не стал продвигать родственника, значит, есть причина. Власти у него хватает. Если сильно не наглеть, он может помочь любому человеку хорошим назначением. В придворные дела я стараюсь не лезть, но знаю, что там целый мир. Главное, чтобы интриги не выплёскивались наружу, нанося вред державе. Остальное можно пережить.

Немного придя в себя, пытаюсь сделать шаг назад, но упираюсь в спинку гостевого кресла, стоящего перед моим секретером. Анна же приблизилась и положила изящную ладошку мне на грудь.

– Я буду очень признательна, очень, – повторила она, заставив меня покраснеть, – Понимаю, что вам вскоре предстоит жениться. Но мне нужно только ваше расположение.

Если это не прямой намёк и призыв к действиям, то что? Тем не менее, я старался держаться. Но лицо Хитрово приблизилось к моему, а поцелуй не заставил себя долго ждать. Обнимаю горячее девичье тело и понимаю, что меня откровенно соблазняют. И ведь очень хочется продолжить и задрать юбку девицы, изучив её прелести более основательно.

С трудом останавливаюсь и отодвигаю Анну на расстояние вытянутой руки. Грудь девушки волнительно вздымается, глаза блестят, а щёки алеют. Она диво, как хороша! Только здесь не торжище, чтобы продавать себя за мою благодарность. Во время правления Елизаветы и Екатерины при дворе царил сущий разврат. Но я к этому не готов и против всеобщего блуда. Или обо мне судят по роману со Строгановой? Но им не понять, что там была любовь, а не просто похоть. Кстати, а не действует ли Хитрово по наущению дядюшки обер-камергера? Уж больно всё продумано. Ведь их род не может участвовать в смотре невест. Вот умники и решили, что фаворитка императора по французскому образцу может стать гораздо полезнее, нежели супруга. Небось, и на управление государством они претендуют, как всем известная мадам Помпадур?

Думаю, это не первая попытка свести меня с нужной женщиной. Ведь и со Строгановой я встретился не просто так. Но интриганы ошиблись в характере графини, которая не собиралась становиться чьей-то куклой. Ладно, не будем о грустном. Сейчас надо разобраться в происходящем. Значит, под меня снова пытаются подложить красивую девицу, дабы через неё влиять на важные решения? Не мешает проверить свои предположения. Надо дать задание Шешковскому, чтобы тот провёл расследование. А пока пора избавляться от излишне настырной красотки. Но как же хочется переместиться с ней в спальню!

– Это всё? Или у вас есть ещё просьбы? – произношу якобы с хрипотцой в голосе, вызванной возбуждением.

На самом деле я стараюсь, чтобы гостья не заметила насмешки. Мне пришло в голову подыграть девице, дабы запутать и определить стоящие за ней силы. И ведь как красиво интриганы плетут свою паутину! Даже имя Хитрово – Анна.

– Думаю, мне лучше держаться подальше от вашей будущей супруги. А вот должность статс-дамы при Её Высочестве Елизавете, может стать хорошим назначением.

Я не сразу понял, что речь идёт о Лизе, потому и не успел разозлиться. Уж больно мне не нравится хоровод, который придворные пытаются устроить вокруг её персоны. А тут интриганы решили сразу зайти с ферзя и подвести к неискушённой сестрёнке своего человека.

Идея на самом деле любопытная. Стань Хитрово подружкой Елизаветы и одновременно моей фавориткой, то она сможет влиять на государственную политику. Вернее, невидимые кукловоды так думают, ещё не разобравшись в моём характере. Но сам замысел впечатляет! Их бы умы, да на пользу России! Пока же надо спровадить гостью, и основательно её запутать.

– Мне необходимо подумать, посоветоваться с некоторыми людьми и поговорить с сестрой, – притягиваю девушку к себе, а далее долго и с чувством её целую.

Поняв, что не могу более сдерживаться, отстраняю разомлевшую Анну. Дыхание девушки сбилось, и она действительно находится в состоянии возбуждения. Отгоняю предательскую мысль, что можно прямо сейчас повалить гостью на софу и удовлетворить свою похоть. Думаю, Анна тоже не против переместиться в иную плоскость. Но пересиливаю порыв и отвечаю как можно спокойнее.

– У меня вскоре заседание с важными чинами. Давайте не будем спешить и дождёмся решения Елизаветы Антоновны, – дотрагиваюсь пальцем до алых губ, прерывая попытку возразить, – Ступайте, Анна Алексеевна. Иначе вы доведёте меня до греха, а важные дела пойдут прахом.

Хитрово явно успокоилась и победно улыбнулась. Она снова потянулась ко мне, одарила коротким поцелуем и быстро выскользнула из кабинета. Я же остался стоять посреди комнаты, всё ещё находясь под обаянием прекрасной гостьи. Нет, надо срочно искать женщину, дабы не попадать в такие ситуации. Прояви я сегодня слабость, и при дворе сразу бы закрутились совершенно непредсказуемые события. А мне это не нужно. Хватит развратных времён предыдущих правителей. Тогда многие дела решались через постель и фаворитов. Нет, я не ханжа, но надо знать меру. Но как же тяжело было сдержаться!

* * *

– Прошу садиться, – обращаюсь к стоящим гостям и сам занимаю место за большим круглым столом.

Сегодня участников заседания больше, чем на предыдущем. Ещё каждый из приглашённых прибыл с адъютантом, которые должны записывать главные посылы и помогать отвечать на мои вопросы. Хотя есть секретари из канцелярии, в чьи обязанности входит вести протокол и помогать с поиском нужных сведений.

А обсудить нам есть чего. Ведь сегодня речь пойдёт о реформе русской армии. Если рассуждать здраво, то это наиболее сильное ведомство империи. России действительно есть чем гордиться, и это касается не только стойкости солдат или таланта полководцев! Но всегда есть, что улучшить. К тому же скоро война, и нам необходимо выработать порядок действия с полководцами, которые должны её выиграть. С наименьшими потерями, конечно.

Поэтому у нас такой расширенный состав участников. Справа от меня расположились глава Военной коллегии Салтыков и генерал-аншеф Румянцев, который сейчас является губернатором Малороссии. По левую руку сел канцлер Иван Чернышёв с братом, бывшим президентом коллегии, что вызвало явное неудовольствие Салтыкова. Моё решение пригласить Захария Григорьевича на заседание вполне логично и не связано с интригами. Человек он разумный и руководил ведомством весьма успешно. Поэтому глупо отказываться от его советов, тем более что сейчас он генерал-губернатор столицы, имеющий отношение к армии. Следом расположился президент Адмиралтейств-коллегии Талызин и адмирал Спиридов, назначенный командующим Балтийским флотом. С моряками всё сложнее, и вскоре у нас будет отдельное заседание, касающееся флотских дел.

Также за столом сидели главы Камер-коллегии Щербатов и Медицин-коллегии Крузе, московский губернатор Еропкин, генерал-инспектор Вяземский, генерал-фельдцейхмейстер Вильбоа, командующий Измайловским полком Пётр Голицын, генерал-аншеф Пётр Панин, генерал-адъютант Александр Голицын, которого не надо путать с обер-прокурором. Ещё на совет был вызван генерал-аншеф Василий Долгоруков, только его уже нельзя путать с однофамильцем-мятежником. Самым младшим чином из присутствующих являлся генерал-майор Иван Салтыков. Но его пригласил Румянцев, под командованием которого он служил, а не отец.

Понятно, что в зале находился Теплов, получивший от меня хорошего нагоняя за историю с Хитрово. Но глава канцелярии даже не думал раскаиваться. По его мнению, молодому мужчине, коим я являюсь, просто необходима женщина, для здоровья духовного и телесного. Так и выразился, стервец, преданно глядя мне в глаза. И что прикажете делать? Наказывать чиновника за то, что он заботится о здоровье императора? И я знаю точно, что протеже Шувалова секретарь ко мне не допустил бы. Уж очень у него сложные отношения с обер-камергером. Значит, интрига гораздо глубже, и за Анной Алексеевной может стоять другая группировка. Я сразу поручил Шешковскому осторожно заняться этим делом. А Григорию Николаевичу объяснил, чтобы более не лез в мою личную жизнь. Человек он полезный, поэтому пороть придётся лично. Тот вроде проникся и взбледнул с лица, поняв, что это не шутки. Посмотрим, как будет дальше.

Касаемо сегодняшнего заседания, то могу с гордостью отметить, что оно проходит по заранее разработанному графику. Мы неплохо потрудились, в чём сильно помогли тот же Теплов, Вильбоа и Василий Долгоруков. Князь оказался кладезю знаний и талантов. А без генерал-фельдцейхмейстера сегодняшнее собрание просто не состоялось бы. Благо Александр Никитич немного оправился от последствий старых ран и смог вернуться на службу. На него у меня большие надежды, главное, чтобы не подвело здоровье. Им сейчас занимаются ученики Крузе, который начал внедрять новейшие принципы лечения. И надо сказать, что Карл Фёдорович может гордиться успехами и многими спасёнными жизнями.

Благодаря основательной подготовке у нас есть расписание, а все присутствующие заранее получили ознакомительные документы. Им приказано прибыть на совет со своими предложениями, тщательно изучив наши предложения. К тому же военные уже несколько раз встречались между собой и обсудили самые важные вопросы.

Оглядываю ещё раз присутствующих, поражающих количеством орденов и богато отделанными мундирами, и начинаю свою речь. Кстати, сам я в скромном камзоле чёрного цвета, который использую для работы. Приёмы и церемонии мне приходится посещать в пурпурном платье с золотой вышивкой. А вот ордена и прочие украшения, даже кольца и корону, я не ношу.

– Господа, предлагаю сразу приступить к делу. Вы уже ознакомились с предложенными прожектами реформирования и улучшения армии. Предлагаю начать с необходимости строительства казарм и изменения снабжения нижних чинов. Не скрою, что идея постоянного места пребывания полка заимствована мною в Пруссии. Ранее покойной императрице подавались прошения по этой полезной затее, но они остались без ответа. Есть ли среди присутствующих, кто возражает против строительства казарм?

После небольшой паузы слово взял граф Панин. Несмотря на то, что генерал-аншеф является младшим братом моего наставника, я не стал отправлять его в отставку. Надо оценивать людей по делам, а не прегрешениям родственников. И Пётр Иванович своей службой доказывает полезность империи и не лезет в политику.

– Идея не нова, и она давно напрашивалась. Только не окажется ли наша армия ослабленной? Ведь у нас весомая часть войск располагается в Польше и на границе. Или мы будем строить казармы на чужой земле? И не дороговато ли получается? Судя по изученным документам, казне предстоят дополнительные расходы, а денег в армии всегда не хватает.

– Думаю, присутствующие прекрасно понимают, что Россию в ближайшие годы ждёт война. Вернее, сразу две. Османы усиленно готовятся и дали приказ своим вассалам собирать силы. То же самое касается Польши, где король Понятовский потерял последних союзников и может опираться только на наши штыки. В свою очередь, Россия и Пруссия не собирается отказываться от закона о диссидентах[2]. А значит, противостояние усилится и война неминуема. Из докладов нашего посла Репнина следует, что польская знать рассчитывает на поддержку тех же осман. Уже проведены первые переговоры при участии французов, которые, не скрываясь, помогают и Порте. Думаю, полякам они тоже помогут деньгами и оружием.

Судя по недоумевающим лицам собравшихся, никто не понимал, зачем я повторяю известные всем вещи. Ведь всё, что касается будущих войн, было в докладе. Но у меня своя причина.

– Поэтому неизвестно, останутся ли далее чужими и приграничными земли, о которых говорит граф, – собравшимся потребовалось немного времени, дабы оценить мою шутку, и начать улыбаться, – А сами казармы просто необходимы, ведь постой армии давно лежит тяжким грузом на простых людях. И в городах давно сложились целые военные слободы. Мы только приведём всё в порядок. Понятно, что первые казармы начнут строиться в столице. Так легче проследить за расходами, а заодно проверить их надёжность и устранить ошибки. Дело-то новое, но мы внимательно изучили прусский опыт. Если нет возражений, то предлагаю рассмотреть следующий пункт, касающийся обустройства жизни солдат, особенно, походной.

Тут генералы посмотрели на меня уже подозрительно. Мол, что толкового может предложить этот неугомонный император? Ведь он на войне не бывал и вообще большую часть жизни провёл в застенках.

– Мы провели небольшой эксперимент, если выражаться научным языком. И доктор Крузе находится здесь не просто так. У него были свои мысли, требующие подтверждения. Если кратко, то две роты измайловцев, сопровождавших меня в Москву, шли отдельно и по-разному вели своё хозяйство, – услышав мои слова Голицын, командовавший Измайловским полком, неодобрительно сморщился, – Первая рота шла в обычном обмундировании и порядке. Вторая же, готовилась отдельно с учётом новинок.

После моего кивка, Теплов раздал собравшимся документы с описанием эксперимента.

– У второй роты был изменён порядок приготовления пищи. Вместо сложившейся традиции, когда солдаты готовят её сами, даже не повзводно, а разбившись на десятки, этим занималась особая ротная команда. И результат сразу показал преимущество новинки. Каждый вечер солдаты ели горячую пищу, в отличие от первой роты. Плохо, что погода не даёт провести эксперимент в чистом поле, отправив солдат в долгий летний марш. Но даже зимой, когда гвардейцы останавливались в заранее приготовленных помещениях, им не всегда удавалось успеть приготовить еду и приходилось довольствоваться сухарями. Думаю, мне не нужно рассказывать, что сытый солдат лучше голодного, а ежедневное питание исключительно сухарями ослабляет армию? – задумчивые кивки подтвердили мою правоту, – Далее речь о воде. Здесь вам лучше объяснит доктор Крузе.

Немец явно стеснялся столь представительной компании, но быстро взял себя в руки. Ведь для него это новый повод прославиться, доведя до ума свой труд о гигиене.

– Ещё в прошлом году я опубликовал доклад о необходимости кипячения питьевой воды. Эксперименты проводились всё это время. Но более массово нам удалось провести их недавно и довести до ума. И мои предположения снова подтвердились. Солдаты второй роты пили только кипячёную воду, а их оппоненты – как получится. В итоге за всё время марша из столицы в Москву, у вторых не было ни одного случая заболевания живота и тем более кровавого поноса. В отличие от первых, где подобной напасти хватало, – немец разошёлся, вскинув вверх указательный палец, – Летом количество заболевших увеличивается в несколько раз. Я поднял старые отчёты времён похода русской армии в Крым и пришёл в ужас! Небоевые потери составляли до трети, а то и половины солдат. И это без чумы и прочих заразных заболеваний. Сейчас положение улучшилось, но могло быть гораздо лучше. Вы сами прекрасно понимает, о чём речь. А ведь простейшие действия в виде кипячения воды и горячей пищи, устраняют заболевание живота, на которые приходится до трёх четвертей небоевых потерь, – тут генералы начали одобрительно кивать, изучая документы Крузе, – Также мы подтвердили подозрения об опасности постоянного употребления в пищу одних только сухарей. Люди начинают сразу болеть, мучаясь животом. Только за неделю первая рота потеряла десятую часть личного состава по этой причине.

В армии хватает людей бесталанных, даже среди высшего командования. Но откровенных дураков там нет. Любой генерал будет рад сократить небоевые потери и количество заболевших, даже не из человеколюбия, а просто потому, что ему нужно как можно больше солдат.

– Мною написаны пособия для военных офицеров, а также полковых врачей. Ведь простейшая гигиена, а также обработка инструментов и ран спиритусом творит настоящие чудеса. А ещё необходимо коротко стричь солдат, дабы пресечь распространение вшей, являющимися переносчиками заразы. С моим наставлением необходимо ознакомить всех офицеров, дабы они занялись воспитанием солдат. До коллег мы донесём свои замечания отдельно. Ну и, конечно, новая форма, о которой ещё не говорил Его Величество. Вторая рота была одета в шинели, с новыми головными уборами, не требующие буклей и прочей глупости. В результате солдаты почти не простужались и перестали страдать раздражением кожи. Про вшей я уже говорил. Также моими учениками было установлено, что необходимо носить обувь, отдельно пошитую для левой и правой ноги. В этом случае снижаются заболевание ног, что важно для армии. В итоге до Москвы здоровыми дошло всего две трети солдат из первой роты, хотя многие простыли, но их мы не считали. А вторые потеряли всего лишь десятую часть. Что очень хороший показатель, учитывая морозную погоду.

На самом деле Крузе врёт, только в этом нет его вины. Все перечисленные знания он получил от меня. Но они необходимы для дела, поэтому пусть вся слава первооткрывателя принадлежит немцу. Карл Фёдорович уже смирился, что использует чужие знания, погрузившись в эксперименты, дабы улучшить их применение на практике.

Кстати, шинель генералы сразу одобрили и потребовали немедленно начать поставлять её в войска. Здесь у нас всё неплохо, и к следующей зиме армии, расположенные на юге и в Польше, получат новое обмундирование. С обувью сложнее, ибо её производство дороже. Ещё и на складах скопилось немало обмундирования. Но здесь помог Щербатов, предложивший продавать устаревшие вещи вроде епанчей и старых ботинок простому народу. Я с этим сразу согласился, хотя понимаю, что весомую часть имущества разворуют интенданты. Но для этого у меня есть генерал-инспектор Вяземский и создающийся ревизион-департамент при канцелярии. Князь получил просто невиданные полномочия, вплоть до создания особых судов во время боевых действий. То есть казнокрада теперь могут расстрелять сразу по вынесению приговора, без учёта звания провинившегося. Интенданты пока об этом не знают, но после начала войны они будут сильно удивлены.

– Думаю, нам необходимо прислушаться к мнению главы Медицинской коллегии, – произношу после получасового перерыва на чай и оправление естественных нужд, – И насколько я понял, шинель понравилась всем генералам. Теперь главное – обеспечить выпуск нового обмундирования. Но это задача иных ведомств, которые обязаны снабдить армию всем необходимым до начала войны. Как обстоят дела с магазинами, Пётр Александрович?

Румянцев, услышав обращение, хотел встать, но быстро одёрнулся.

– Места расположения складов определены, и уже началось строительство. Завоз вооружения и обмундирования начнётся ближе к осени. Далее насыщение магазинов будет нарастать, особенно продовольствием, чтобы к весне одна тысяча семьсот шестьдесят восьмого года армия была снабжена всем необходимым. Пока мы не спешим, дабы не всполошить разведку османов и заодно не поставить склады под удар татар. Ведь столь значительные запасы могут стать причиной большого набега. Что может значительно усложнить действия армии в будущей кампании. Да и продукты испортятся.

Знаменитый полководец, в чьих руках сейчас находится власть над Малороссией, полностью одобрил мой прожект подготовки к войне. А то в прошлые годы армия часто мучилась от недостатка продовольствия, зимней одежды или запоздалого подвоза пороха. Сейчас мы заранее готовим тылы, откуда пойдёт снабжение. Подобная тактика не нова, её применяли ещё древние римляне, если не вавилоняне. Но почему-то у нас после начала войны вскрываются все старые болячки. Будто интенданты и ответственные чиновники не знали о готовящейся кампании. В результате армия несёт ненужные потери, теряет время и разоряет окрестности, возбуждая ненависть со стороны ограбленных крестьян. Ведь расписки за изъятые продукты, которые оставляют офицеры, очень плохо принимаются интендантами.

Следующие два часа до нового перерыва мы посвятили обсуждению нового обмундирования и насыщения магазинов всем необходимым. Ведь воевать придётся не только на юге, но и на западе, а, скорее всего, юго-востоке, в кубанских степях. Продвижение войск сильно зависит от грамотного снабжения. А ещё в этот раз армия получит новые лекарства, множество материи для перевязок и, самое главное – несколько десятков докторов, которых уже начали готовить по новой системе. Далее мы хотим провести обучение солдат, из которых будут выбраны наиболее толковые и созданы медицинские команды. Уж больно много людей гибнет, потому что им вовремя не оказали помощь и не вынесли с поля боя. Один из соратников Крузе предложил любопытную новинку. По его задумке, часть госпиталей надо передвинуть прямо в ближайший тыл и оперировать раненых прямо там, дабы не терять драгоценное время. Я сразу приказал начать осуществление столь полезного начинания.

Присутствующим генералам наши предложения нравились, и они больше обсуждали детали, иногда вступая в споры. Но на лицах присутствующих я больше не видел недовольства или скепсиса. Только глава Камер-коллегии сидел с мрачным лицом. Оно и немудрено. Все наши нововведения потребуют дополнительных средств. А их нет. Мы со Щербатовым постоянно обсуждаем этот вопрос. Думаю, я вижу князя чаще, чем Шувалова, который уже весь извёлся, подозревая нас в каких-то интригах.

Но дело гораздо сложнее, и по всем расчётам выходит, что России придётся занимать деньги. Пока мы решили ограничиться выпуском облигаций внутреннего займа, что с успехом применяют европейские державы. Ещё должны помочь средства, конфискованные у мятежников, и продажа их земель. Однако всё это дело временное. И рассчитанное на будущие контрибуции османов и откровенного ограбления Крымского ханства, которое я задумал. Уже создаётся особая команда из ревизоров с собственными отрядами, чья задача – внимательно следить за конфискациями и не упустить главных богатеев вредоносного государства. И всё равно этого мало. Либо в ближайшие три-четыре года мы находим новые источники дохода, либо империя станет банкротом. Мы уже не в состоянии оплачивать свои расходы. Они только продолжают расти. А ведь предстоит ещё две многолетние войны. Хотя, с Польшей надо будет решать стремительно и жестоко. Но с османами и крымскими татарами придётся помучиться.

Есть у меня мысли насчёт польского вопроса, который давно пора решать. Как вернусь из поездки по стране, проведу Уложенную комиссию и женюсь, так сразу поеду на переговоры с единственным человеком, который может помочь. Дипломаты уже получили приказ готовить встречу.

При упоминании о женитьбе в голове появился образ Хитрово, который я тут же прогнал. Нет, надо что-то делать с недостатком женской ласки. А то я скоро начну кидаться на любую юбку. И ведь императору невозможно утаить свои встречи с женщиной. Что может повредить отношениям с будущей супругой, ибо она девушка с характером. Да, я почти определился с женой. Ведь все кандидатки давно в Москве, и с большей их частью мне удалось пообщаться. Всё проходило вроде бы случайно, мол, монарх ведёт светские беседы на приёме. Ага! Так, я и поверил, что целая толпа красивых девиц окружает меня по воле случая. За возможность общения со мной, не говоря об аудиенции, идёт самая настоящая война. Здесь же, придворные будто расступаются и дают возможность своему монарху насладиться приятными ликами. Не будь сговора, они бы затоптали всех девиц, отодвигая их в сторону.

– Казна не осилит таких расходов, – голос Щербатова вывел меня из размышлений.

Перевожу на него вопросительный взгляд. Неудобно получилось – у нас здесь важное заседание, а монарх витает в облаках.

– Я о том, что мы не можем одновременно перейти на шинели и новую форму, – объяснил Михаил Михайлович.

Разговор перешёл на замену обычной формы. Это не я придумал, ведь прожект обсуждался ещё при Чернышёве, в бытность его главой коллегии. Мне пришлось просто ускорить дело, так как при Екатерине всё ограничилось разговорами. Салтыков поддержал затею, и наряду с шинелями были пошиты два вида обмундирования. В них мы и переодели две роты измайловцев, сопровождавших меня из столицы в Москву. Генералам идея тоже понравилась, и они посетили расположение гвардейцев, где ознакомились с мнением солдат. Военные сами выбрали более подходящую форму, взяв лучшее из обоих комплектов.

Я лично опробовал штаны с весьма удобным мундиром, ещё в Санкт-Петербурге, посетив измайловцев, признав превосходство нового обмундирования над прежним. Заодно выслушал немало благодарностей от простых гвардейцев за отмену буклей, косы и пудры. Мне самому непонятны причины введения столь далёких от армии вещей, как жутко воняющий парик, кишащий вшами. Ведь букли не только вредны для здоровья, отнимая немало времени на их обслуживание, но и банально дороги. Да и шляпы с треуголками оказались весьма неудобны.

Кстати, по новому головному убору развернулись жаркие баталии между генералами. Вернее, все признали необходимость введения каски, но спорили, какой именно. И тут всех охладил Щербатов, заявив, что казна наших затей не потянет.

Надо заканчивать затянувшееся совещание, перешедшее в обсуждение мелких деталей, от которых я был далёк. У генералов и чиновников есть ещё три недели для выработки общего мнения и одобрения нововведений.

– Предлагаю не спешить и послушать Михаила Михайловича, – мои слова явно разочаровали генералов, – Но и затягивать столь важное дело нельзя. Предлагаю одеть в новую форму несколько рот из разных армий. Тем более что шинели, заготовки для мундиров и даже новые ботинки у нас есть. Выберите нужные полки и сразу же отправляйте туда обмундирование с соответствующим приказом. И пособие доктора Крузе приложите. Пусть все офицеры начинают вводить новые правила гигиены, ныне обязательные для всей русской армии. А осенью, когда я вернусь из поездки, снова встретимся в Москве и рассмотрим донесения с мест. Думаю, зима, весна и лето станут хорошей проверкой для новой формы. Нижние чины опишут достоинства и недостатки новинки, а мы уже примем окончательное решение. То же самое касается касок. Отправьте в полки несколько видов головных уборов, включая зимние шапки, предложенные графом Салтыковым. Пусть их хорошенько изучат и испытают в разных условиях. Их мы тоже утвердим.

Делаю небольшую паузу, разглядывая присутствующих при зажжённых свечах. На улице давно стемнело. Мысленно улыбаюсь, так как при игре света лица некоторых вельмож выглядят уж больно забавно. Особенно блестящая лысина Панина, скрывающаяся за немного сдвинутым париком.

– Мы не будем проводить всеобщей замены формы, а начнём с полков, находящихся на границе и в Польше. Им первым принимать бой, поэтому у них должно быть лучшее обмундирование и остальное обеспечение. Остальные солдаты будут донашивать старую форму, которой достаточно на складах. А князь Вяземский проследит, чтобы обмундирование старого образца вдруг не съели моли или мыши, – тут собравшиеся дружно заулыбались.

Вообще, интендантскую службу ждут большие перемены. Ревизия на многих складах уже началась, и даже поверхностная проверка показала просто чудовищные нарушения. В этом деле я не собираюсь никого миловать, и многие головы полетят уже скоро. Забавно, но даже Вяземский с Шешковским, не приемлющих казнокрадство, удивились моему предложению казнить самых отъявленных расхитителей. Мол, такого никогда не было, и людей обычно просто отправляли в ссылку. Вернее, хитрецам удавалось договориться, и частенько они просто уходили в отставку, даже без конфискации. Я согласился, что пока лучше не зверствовать, но в военное время в силу вступит более жёсткий закон. Кстати, генералы полностью подержали мои идеи, хотя многие из них сами не прочь запустить руку в армейскую казну. Но интендантов дружно недолюбливает вся армия.

– Время у вас есть, если нужно, то приглашайте меня на обсуждение наиболее важных вопросов. Список задач, которые необходимо утвердить, известен. А господин Теплов будет докладывать мне о происходящем. И настоятельно прошу уделить внимание полковым огородам и посадке картофеля, – вижу, что многих собравшихся удивляет моё пристальное внимание к малознакомому овощу, – Именно земляное яблоко, как называют его крестьяне, спасло Пруссию от голода во время последней кампании и позволило Фридриху воевать так долго. Иначе мы бы сломили пруссаков ранее. Картофель – это спасение от голода и просто дешёвая возможность накормить людей. Почему не помочь себе, заодно привлекая внимание крестьян и помещиков, отказывающихся сажать столь нужный овощ. А ведь это ещё и корм для скота. В общем, князь Щербатов объяснит лучше меня. И, конечно, вскоре я жду прожект реформирования Главного штаба. Необходимость в нём велика, что вы знаете лучше меня.

* * *

Зайдя в свой кабинет, при помощи Пафнутия, снимаю камзол и стягиваю сапоги. Не пойму, как люди умудряются ходить в неудобных туфлях. Мне и в лёгких сапожках тяжело. Будь моя воля, а не правила этикета, я бы по дворцу ходил в тапочках. Но, оказывается, император – весьма ограниченная различными условностями персона. Тут же прибегут Шувалов с Нарышкиным и устроят истерику, что мне невместно так себя вести. И ведь не пошлёшь их подальше, набегут остальные, замучив придирками.

Размяв шею и пошевелив пальцами ног, я с удовольствием развалился в кресле.

– Неси кофий и пусть через час накрывают на стол. Мне надо с бумагами поработать. Ещё спроси у Шувалова, кто будет сегодня на ужине. Иначе сядешь за стол, а там французский посол со своими ужимками или очередная княгиня будет просить за племянника. А я ни в зуб ногой о происходящем.

Камергер радостно оскалился моей простой шутке и вылетел из кабинета. Я же открыл блокнот и начал делать пометки. Мне давно пришло в голову записывать первостепенные задачи и далее отмечать стадии их решения. Сегодня день точно прошёл не зря. Понятно, что к всеобъемлющей военной реформе мы не готовы. Да и не нужна она сейчас. Если задумывать именно перевооружение, то лучше провести его после войны, внимательно изучив её итоги. Но поступательное внедрение новой формы необходимо, и я рад, что генералы поддержали мою идею. Как и строительству казарм.

А ещё важнейшим решением должно стать создание нового Главного штаба. Сейчас его главой является Салтыков, что в корне неверно. Пусть граф занимается общими делами коллегии, а тактику со стратегией отдаст толковым генералам. Ещё бы, с их персоналиями не промахнутся. Я предложил назначить генерал-квартирмейстером Вильбоа. Именно этот чин носит главный штабной офицер армии. Только сразу возникает вопрос, кому поручить артиллерию? Но здесь военные пусть сами решают.

Но, несмотря на видимые успехи в проведении реформ, меня всё больше мучает главный вопрос. Где взять деньги? Ведь случись какие-то неожиданности, империя станет банкротом. Деньги нам занимать негде, а если и дадут, то, кроме огромного процента, потребуют политических уступок. Что для меня неприемлемо. А по сути, получается замкнутый круг.

Глава 3

Февраль 1766 года, Москва, Москва, Российская империя

– Ванецка, ты не должен жениться на Маше! Ведь у них с Петей любовь! Ой! – огорошила меня Лиза.

Я тут решил посетить семью, которую благоразумно поселил в Петровском дворце. Здесь спокойно, в отличие от Лефортово, где настоящее паломничество дворян и обычных просителей. Но и пристанище родных подверглось нескольким атакам пронырливой знати, решившей подобраться ко мне через Антона Ульриха и Лизу. Оба брата и Катя ведут замкнутый образ жизни, поэтому я не спешу выводить их в свет, дабы родственники не стали жертвами придворной стаи. К тому же сестра больна и почти не говорит, хотя я давно её понимаю. Излишне настырным персонам пришлось сделать внушение через Шешковского, дабы они вели себя прилично. Интриганы временно успокоились, судя по донесениям главы канцелярии и Севастьяна с Анисимом, которых я приставил к семье. Но я верю в жадность высокородной публики. Они никогда не успокоятся.

Ибо не все так умны, как Анна Хитрово, решившая занять место получше сразу через меня. Другие же ищут более сложные пути. Дошло до того, что люди, предавшие и опозорившие моего отца, вдруг воспылали чувствами к бывшему генералиссимусу. Только Антон Ульрих игнорирует все письма и приглашения, сторонясь публики. Чем изрядно пугает изменников. Я не стал вмешиваться, пусть лицемеры помучаются. Им же невдомёк, что отцу не нужна месть, впрочем, как и публичность. Он восстановил отношения с людьми, которые оставались верными нашей семье и последовали даже в ссылку.

В этом есть и немало преимуществ. Антону Ульриху теперь есть с кем общаться и играть в любимые шахматы. Думаю, ему давно хотелось найти собеседников вне беспокойного семейства. Так и произошло. Сначала из Лифляндии вернулась Юлиана Менгден, бывшая статс-дама и ближайшая подруга моей матери. Отец её особо не жаловал, но признавал, что баронесса – волевая и умная женщина, искренне любившая Анну Леопольдовну. Поэтому теперь у братьев и сестёр новая наставница, оберегающая их от интриганов, которых она искренне ненавидит. Баронесса привезла с собой воспитанницу Юлиану-Августу Менгден – дочь погибшего в ссылке кузена. Ещё лифляндка взяла под строгий надзор малышню и навела порядок, заставив всех прилежно учиться. Но при этом воспитательница относилась к детям с любовью, чем сразу заслужила их уважение.

Вторым человеком, ныне живущим при семействе, стал бывший статс-секретарь Андрей Яковлевич Яковлев, замешанный в мятеже против Бирона. За это он пострадал и томился в многолетней ссылке. И, конечно, отец не мог забыть доктора Майкла Маунзи, прибывшего с ним в Россию. Шотландец почти не пострадал, в отличие от остальных приближённых моих родителей, и спокойно жил в Твери. Там он приобрёл поместье, где приносил немало пользы, практикуя медицину и развивая земледелие.

В общем, теперь отцу есть с кем общаться. А братья и сёстры попали под строгий, но дружелюбный надзор. Понятно, что баронесса фон Менден не одобряла женщин Антона Ульриха, но её скептическое отношение не переходило на малышню. Детей Юлиана любила, хотя и не обладала какими-то выдающимися способностями. Но для этого у нас есть семёрка толковых учителей, в том числе преподаватель танцев. Вообще-то, я император и могу обеспечить родным хорошее образование.

При этом военной и физической подготовкой братьев, в том числе младших, занялись скучающие старики. Ведь отец в своё время воевал, как и Яковлев. А Маунзи служил полковым хирургом, побывав на нескольких войнах. Потому они и начали передавать свои знания с помощью человека, присланного доном Алонсо. Понятно, что люди просто развлекались, скрашивая свои дни. Но и пользы от их деятельности хватало. Уж больно Петя с Лёшей беззащитные и простосердечные. Мне удалось внушить им, что надо закалять тело и дух. Только я не могу уделять им много времени, а здесь такая оказия.

Касаемо слов Лизы, которым она встретила меня вместо приветствия, то они вызвали у меня оторопь и вынудили застыть, не понимая, что вообще происходит. Я всего три дня не видел родных, и здесь такой поворот. И причём здесь Мария? Будущую императрицу, вообще-то, зовут Екатерина, хотя никто этого пока не знает. Дабы прийти в себя быстро делаю дыхательную гимнастику и серьёзно смотрю на сестрёнку, продолжавшую стоять столбом, прижав ладошку ко рту.

– Елизавета Антоновна, может, вы объяснитесь? Куда пропали ваши знания этикета? Наверное, пора всерьёз поговорить с вашими учителями? И вообще, царь я или не царь?

Последние слова предназначались улыбающимся мордашкам, выглядывающим из-за угла и думавшим, что я ничего не вижу. А Лизу я решил просто немного подразнить, уж больно забавно она выглядела.

– Царь! А-а-а-а-а!!!

Младшее поколение не выдержало и с весёлыми криками облепило меня, едва не сбив с ног. Хохоча, обнимаю братишек с сестрёнками, получая от встречи несказанное удовольствие. Ведь для детей я не самодержец всея Руси, а добрый братик, рассказывающий забавные истории и обучающий их необычным играм.

Тут гомон быстро унялся, и малышня начала прятаться за меня. Причиной подобного поведения оказалась, строгая с виду, дама в парике и платье немецкого покроя. Я и сам немного стушевался, глядя в насмешливые глаза Юлианы. Из-за спины немки выглядывало старшее поколение детей и радостно улыбалось, наслаждаясь видом стушевавшихся проказников.

– Добрый день, Ваше Величество, – баронесса сделала лёгкий книксен, что сразу повторили родственники.

Вернее, мужская их часть изобразила забавные поклоны. Между тем лифляндка продолжила.

– Я рада вас видеть, и хочу просить о помощи. Иначе мне всё сложнее справляться с этими юными господами, которые иногда ведут себя, как татарская орда.

Детишки для приличия потупили очи и изобразили искреннее раскачивание. Но я же вижу, что они далеки от раскаяния.

– Приложу все силы, чтобы помочь вам, Юлиана Магнусовна, – отвечаю наставнице и получаю в ответ благодарный кивок.

Не удивлюсь, что за отчество на русский манер, дочь шведского генерала и остзейской дворянки может ответить какой-нибудь колкостью. Уж больно Юлиана не любит подобных коверканий её имени на русский манер.

Только мне позволено гораздо больше, и дело не в титуле. Ведь фон Менгден была моей нянькой перед разлучением с родителями. Именно её образ и являлся мне в видениях. Тогда я думал, что это мама. На самом деле Анна Леопольдовна весьма холодно относилась к своим детям, и большую часть времени со мной проводила её статс-дама. Но не будем о грустном. Когда я первый раз увидел баронессу, то с трудом сдержал рвущиеся наружу чувства. После у нас состоялся долгий разговор, где мне пришлось рассказать о своих злоключениях, а Юлиана не могла сдержать слёз. Получается, что я приобрёл ещё одного родственника, чему несказанно рад.

Поэтому мне немного стыдно, из-за поведения детей. Касаемо этикета и соблюдения правил приличия, фон Менгден весьма строга. Особенно когда рядом есть посторонние и даже слуги. Пафнутия, давно ставшего моей тенью, это не касается. Но ведь по дворцу вечно снуют служанки, истопники, лакеи и прочие камердинеры. При этом обслуга, на которую господа не обращает внимания, любит трепать языком. Среди людей, обслуживающих моё семейство, сомнительных персон нет, но бережёного бог бережёт. Незачем придворным знать о моих пристрастиях и слабостях. Вот и приходится заставлять малышню вести себя более серьёзно.

* * *

Немного позже, когда закончилась буря, вызванная моим приездом, мы перебрались в кабинет отца для обстоятельного разговора. С остальными родственниками поговорю после обеда. Кстати, приём пищи у нас через час, поэтому надо быстро выслушать новости и принять решение. Что оказалось одновременно легко и сложно.

Всё дело в Лизе, с трудом сдерживающей чувства и перескакивающей с события на событие. Антон Ульрих больше молчал, но грамотно направлял речь дочери в нужное русло, когда она забывалась.

Если кратко пересказать получасовой монолог сестрёнки, в их мирке произошло удивительное событие. Прослышав о предстоящем смотре невест, из-под строго надзора злобных родственников сбежала молодая княжна Мария Елецкая. Она представляла знатный, но пришедший в упадок род, ведущий свои корни от Фёдора Ивановича – последнего удельного князя Ельца.

– Маша сирота и всю жизнь испытывала на себе гнёт с издевательствами от родственников. А ведь она единственная наследница состояния своего отца по завещанию! Но её имение с остальным имуществом захватили дядя с тётей! – громко воскликнула Лиза и осеклась под взглядом отца, – Ведь это несправедливо! Ванецка, ты ведь теперь император! Почему же в России творится подобный произвол!

Эх, знала бы сестрёнка, как живёт большая часть моих поданных. Но сейчас речь не о простом народе. Перевожу взгляд на отца. Тот понял меня без слова и начал объяснять.

– Мария – единственная из подходящих по возрасту девиц Елецких. Поэтому старшие родичи решили принять участие в смотре невест и недавно привезли её в Москву. Среди молодых представителей рода трое юношей, одна замужняя дама и две совсем юные девицы. Потому выбор пал на Марию. Я узнавал через Яковлева, там действительно много неоднозначного. Имущество княжны находится под управлением родственников, а её саму держали в чёрном теле, – Антон Ульрих недовольно нахмурился, – Очень похоже на твои сказки о Золушке. Только здесь правда жизни, а не байки. Но девица оказалась с характером и решила сама искать справедливость, добившись твоей аудиенции. В народе давно ходят слухи о добром царе Иване, думаю, ты сам это знаешь, исходя из количества просителей.

Здесь я грустно вздохнул. Такого множества различных ходоков, несущих послания с просьбой помочь и пресечь творящуюся несправедливость, я не ожидал. Меня буквально завалили бумагами, и пришлось срочно расширять штат канцелярии, создав департамент, рассматривающий челобитные и жалобы.

– По незнанию наша героиня отправилась в Петровский дворец, а не Лефортово. Княжне повезло, что приставленная тобой охрана выслушала Марию и не прогнала. Тут ещё Лиза с Петей возвращались с прогулки и встретили её у ворот. А далее, всё закрутилось, как рассказала дочка. Может, это судьба? – отец хитро улыбнулся.

– Конечно! Как же ещё? – Елизавета тут же поддалась на лёгкую провокацию, – Петя и Маша просто созданы друг для друга! И не смейте даже подвергать это сомнению! Делайте, что хотите, но я не дам княжну в обиду. Пусть будет моей статс-дамой, коли вы не разрешите брату на ней жениться.

Как у неё всё быстро. И ведь спорить и переубеждать бесполезно. Братец уже не такой телок, как год назад, но остаётся добрым и наивным молодым человеком. В его любви к невинно пострадавшей девушке я даже не сомневаюсь. Только случайность ли это? В любом случае я не собираюсь торопиться и соберу сведения о княжне Елецкой и её семействе. Может, женой брата она не станет. Но если её действительно обидели и отобрали имущество, то справедливость будет восстановлена. Надо дать задание Шешковскому и ещё одному человеку, с которым мы должны встретиться завтра. Заодно расспрошу Юлиану, она дама опытная, хотя многие считаю её ограниченной. Это не так, в чём я успел убедиться.

А ещё есть детвора, которую сложно обмануть. В замкнутом мирке семейства Антона Ульриха царит весьма добросердечная и искренняя обстановка. Лицемеры и разного рода хитрованы здесь не приживаются. Ведь по приезде в столицу, отец с Лизой тут же избавились от половины слуг, заподозрив их в различных грешках. Я позже проверил подозрения родственников и удивился столь верному решению – большинство уволенных оказались шпионами и воришками. Дети сразу чувствуют неискренность, хотя не всегда могут это объяснить. Но для помощи в подобных делах у меня есть Севастьян, обладающий просто звериным чутьём на врагов и врунов. Да и Анисим неплохо разбирается в людях. А вот самих звероватых слуг малышня приняла с радостью, считая их добрыми дяденьками, заботящимися о лошадках и порядке в доме. Вот такие любопытные истории.

* * *

Что я могу сказать? Мария мне понравилась, хотя вначале она сильно стеснялась, и приходилось тянуть из неё слова. После обеда, где присутствовало всё многочисленное семейство, а также гостья с наставниками, мы переместились в гостиную, и сели пить чай с сокращённом составе. Младшая часть отправилась учиться, Антон Ульрих вместе с друзьями ушёл обсуждать какие-то важные дела, поэтому остались только старшие и фон Менгден.

Я успел перекинуться с Юлианой несколькими словами и остался доволен. Баронесса пока не доверяет Елецкой, но склонна верить в её историю.

Мария оказалась невысокой девицей лет восемнадцати с приятным лицом и огромными голубыми глазами. На мир она смотрела немного с недоверием, но так же наивно, как и братец. В общем, два сапога пара. Вернее, мне хочется верить, что это правда.

После небольшого расспроса, который я постарался спрятать за обычным любопытством, понимаю, что княжна либо мастер лицемерия, либо действительно добрый и искренней человек. Уж Петя точно попал под её обаяние, впрочем, как Лиза с Лёшей. И чего теперь делать?

– Есть ли в Москве кто-то из ваших родственников или просто надёжных людей? – к удивлению присутствующих, спрашиваю фон Менгден.

– Семья моей племянницы сейчас в городе. Я вам рассказывала про её мужа, барона Фитингофа[3], – быстро ответила баронесса, – Иван Фёдорович не только увлечён развитием земледелия, чему решил посвятить жизнь, но и весьма порядочный человек.

Да, Юлиана вызвала моё любопытство описанием своего родственника. Он на собственные средства буквально двигал вперёд земледелие и всяческие промыслы в Лифляндии. Потому я и решил познакомиться со столь необычным человеком, предварительно изучив его деятельность. Наша встреча назначена на послезавтра, а вот самого немца придётся побеспокоить немного раньше.

– Думаю, барон с вашей племянницей не откажут мне в небольшой услуге? Пусть временно возьмут на себя заботу о княжне Елецкой до прояснения дел с её наследством. Касаемо содержания Марии, то я выделю на это средства.

– Конечно, Ваше Величество! – с трудом сдерживая радость, произнесла фон Менгден, – И деньги не нужны. Наше семейство не бедствует.

Радость баронессы понятна. Услуга, оказанная императору, дороже любых денег. Ведь далее она поможет карьере Фитингофа и его родственников. А с другой стороны, остзейское семейство – не самый дурной выбор. Они ещё в родстве с Сергеем Минихом, возглавляющим Таможенную комиссию. Пусть лучше наверх лезут такие люди, ставящие на первое место дело, а не наживу или власть.

– Но как же я? – воскликнул Петя, – Почему ты нас разлучаешь?

Какой же он ещё ребёнок, несмотря на то что высок и широк в плечах. Я рядом с ним выгляжу весьма блёкло. А вот ума, вернее, опыта брату не хватает. В отличие от него, княжна слушала молча и ждала решения. Елецкая подтвердила мои подозрения, что является весьма умной и воспитанной особой.

– Не забывай, что ты сейчас не просто Пётр Брауншвейгский, бывший ссыльный из Холмогор, – строго смотрю на стушевавшегося увальня, – Ты брат российского самодержца, но и третий в списке наследников. Вы все принадлежите к императорскому семейству. А это не только большие возможности, но и немалые обязанности. Если ты имеешь серьёзные намерения к Марии, то должен подумать о её репутации. Ведь сейчас получается, что вы проживаете в одном доме, что неприемлемо и может стать причиной кривотолков.

Тут оба влюблённых покраснели, поняв, о чём речь. Лиза, же пытавшаяся меня, перебить сразу замолчала.

– Поэтому для соблюдения приличий, Мария перебирается в дом к племяннице баронессы. Касаемо ваших встреч, никто не собирается их запрещать, – после прозвучавших слов парочка выдохнула и заулыбалась, – Только делайте всё осторожно и не попадайтесь на глаза, кому не следует. Но за этим есть кому проследить. Главное – соблюдайте все пожелания охраны. Когда будет решён вопрос с наследством княжны, поговорим о следующем шаге. Если вы не передумаете, конечно.

Судя по восторженному взгляду братца, этот точно не передумает. Да и Мария тоже. Кто же упустит возможность стать не обычной княжной, а великой? А мне нужно время для изучения всех обстоятельств, будь они неладны. Будто мало мне нынешних дел. Но семья для меня первостепенна, и здесь я расшибусь, но сделаю всё, чтобы родственники были счастливы. Тут ещё Эрнст Мекленбург-Стрелицкий, которого я выбрал в женихи Лизы. Немец должен прибыть в ближайшее время, и придётся уделять внимание его персоне. Судя по докладам, герцог не идеал, но и не откровенный скот, которых хватает среди аристократии.

Плюс, он является хорошей возможностью установить более тесные связи с Англией. Ведь король Георг очень любит свою жену, являющуюся сестрой Эрнста. Лизе об этом знать не обязательно, пусть спокойно делает выбор. Не понравится – переживу. Принцев в Европе как грязи, а сестрёнка у меня одна. Вернее, их много, но именно Елизавета сейчас на выданье. Катя больная, и брак ей не грозит.

Касаемо бастардов, то пора подумать об их судьбе. Я уже издал указ, что все дети Антона Ульриха от простолюдинок получают дворянство и фамилию Антоновские. Звучит забавно, но всё по делу. От титула отказалась только старшая дочь отца – Мария. Сестрёнке хватило выделенных денег, благодаря которым её муж стал купцом первой гильдии, и самого факта, что она родственница императора. Думаю, вскоре на Севере начнёт подниматься и богатеть новый торговый дом, имеющий прочные связи в Зимнем дворце. Главное, чтобы не воровали, а в остальном я всегда помогу.

Вдоволь наговорившись в уже более спокойно обстановке, я пошёл играть с малышами, у которых закончились занятия. Немного отдохну душой и снова к делам. Я уже и забыл, когда вдоволь высыпался. Если бы не занятия гимнастикой и фехтованием по утрам, то даже не знаю. Именно на этом и держусь. А встречи с семьёй придают мне душевного спокойствия и стойкости. Ведь если я не удержу власть, то придворная свора отыграется на моих братьях и сёстрах.

* * *

– Садись, хватит мяться у входа, – устало говорю брату, изучающему обстановку моего кабинета.

Антон здесь ещё не был и с изрядным любопытством рассматривал шкафы с секретером. Осторожно сев в гостевое кресло, он молча посмотрел на меня, ожидая разговора.

Надо заметить, что братец несказанно удивил. Оказывается, его настоящей стезёй является не торговля, где он уже снискал немалые успехи. Антон Антонович – просто прирождённый разведчик. Более того, он умеет не просто добывать важные сведения, но способен находить нужных людей, выполняющих его поручения. Я особо не считал выданных брату сумм и был несказанно удивлён, когда он представил отчёт. Этот хитрован вложил часть полученных денег в создание сети осведомителей из слуг столичной аристократии. При этом он нашёл толковых исполнителей, которые выполняют его поручения.

Пока особо важных сведений добыть не удалось, но это только начало. Да и иметь свою невидимую разведку не откажется любой правитель. А тут её возглавляет человек, которому можно доверять. По крайне мере, пока. Плохо, что нет верного наставника, который мог бы научить Антона правильно вести дела. Ведь ему приходится додумываться до многих вещей самостоятельно. Только где взять такого человека? Обращаться к Шешковскому глупо, а иных путей у меня нет.

– Я рад успехам, которых ты достиг за столь короткий срок. Но перед тем как мы продолжим беседу, хочу услышать ответ на вопрос. Тебе действительно нравится нынешнее занятие или это развлечение? Просто надо сделать выбор. Может, ты лучше вернёшься к торговым делам?

Братец задумался. Я же продолжал внимательно его разглядывать. За год Антон заматерел и превратился в молодого мужчину, похожего на небогатого торговца. Он сам решил, что подобный образ подходит больше всего. И наверняка оказался прав. Мне не с руки бродить по улицам, но кажется, что в таком наряде легче затеряться в толпе. А ещё брат стал весьма осторожным, старался лишний раз себя не выпячивать. Ко мне в покои его провели через вход для прислуги в сопровождении Пафнутия, скрывая от слуг. Это он сам придумал.

– Мне по душе нынешняя деятельность. Торговля – занятие увлекательное только по началу, а далее скука смертная, – слышу в ответ через некоторое время.

– Ты готов пойти на определённые жертвы ради нынешней работы? Нет, деньгами и чинами я не обижу. Только их нельзя будет показывать окружающим.

– Не понял, – удивлённо вскинулся брат.

– Больше не будет Антона Антоновича Холмогорова помощника купца второй гильдии Сёмужникова. На свет появится Михаил Долгих или Иконников. Для начала он откроет мелкую лавку, а далее трактир, – начинаю описывать свой замысел, – В столице у тебя более нет знакомых, кроме старых осведомителей. Но даже от них лучше отгородиться верным человеком.

– А почему именно Михаил? И как быть с… – братец непонимающе развёл руками, но я понял, о чём он.

– Назовись хоть Авксентием Феоктистовым или Феоктистом Авксеньтьевым, без разницы. Касаемо семьи, то ты для них пропадёшь. Вернее, мы тебя якобы отправим в Сибирь, откуда будут идти письма. А затем тебе лучше исчезнуть.

Понимаю, что моё предложение излишне жестоко. Но у меня есть свой резон. Семья теперь на виду, и регулярное появление Антона должно привлечь к нему внимание. А далее толковым людям вполне по силам раскопать, чем занимается известный купец, продающий разнообразные новинки. Он уже привлёк к себе внимание. Мне же нужен совершенно неприметный человек, заодно с тайным пристанищем в виде трактира, где можно проворачивать любые дела. Подобное место и посещающих его людей крайне сложно отследить. Тут дело даже не в разветвлённой сети, которую братец должен раскинуть на всю столицу и далее крупные города. Возможно, мне придётся спрятать человека или даже целый отряд. В общем, я обдумал предложение Майора и немного переделал его под себя. За два года Антону необходимо создать чуть ли не тайное общество, которое будет противостоять моим врагам. И действовать оно будет украдкой.

Думаю, аристократы не прекратят злоумышлять против моей персоны. Вот мы и противопоставим им свою структуру из собственных слуг. А судьба Антона меня волнует. Если он откажется, то я пойму и буду искать другого человека. Но объективно у меня нет другого кандидата. Я ведь нахожусь в окружении вельмож и чужих людей, которым доверять просто глупо. Разве что Пафнутий и тройка обозников присягнули мне на верность по велению души. Только их готовили совершенно к другим делам. Они больше охранники и даже убийцы, но не разведчики.

– Я согласен. Буду теперь Михаилом Иконниковым, – тихо произнёс Антон и грустно улыбнулся.

– Тогда слушай новое задание.

Глава 4

Февраль 1766 года, Москва, Москва, Российская империя

Надоели они мне пуще репы пареной. Хотя я никогда не ел самую распространённую крестьянскую еду. Речь о придворной камарилье, как метко обозвал аристократию дон Алонсо. Тяжело смотреть на эту бесконечную череду лиц, алчущую исключительно власти, денег и развлечений. Мне бы сходить в салон и пообщаться с литераторами или обсудить научные открытия. Ан нет, приходится давать очередной приём, куда слетается высший свет.

Вдобавок я начинаю опасаться девиц, съехавшихся на смотрины. Нужно уделить каждой немного внимания под пристальными и недобрыми взглядами остальных соискательниц. Хочется плюнуть на всё и посвятить себя только делам, но Шувалов с остальной «шестёркой» сразу прибегут убеждать меня, что император должен уделять внимание верноподданным. Так, кто против? Разве что у нас разное понимание поданного. Для меня это простой народ, купцы и служилое дворянство, тянущие на себе Россию. У вельмож мнение противоположное. Боюсь увидеть их лица, коли они узнают о моих мыслях. Совсем окружили и спеленали условностями, обзываемыми этикетом. Жду не дождусь, когда начнётся ледоход, и настанет время выдвигаться во Владимир, а далее Нижний Новгород, откуда начнётся моё путешествие вниз Волге.

Кстати, к чести Трубецкого, подготовка к столь нелёгкой одиссее уже началась. Ведь в обязанности обер-гофмаршала, кроме ведения моего хозяйства и устройства различных церемоний с приёмами, входит организация путешествий. Сначала мне показалось, что князь решил злоупотребить нынешним статусом, зачастив ко мне на приёмы, но подозрения оказались ошибочными. Представьте себе сложности, с которыми столкнулся Пётр Никитич. Даже при самых скромных расчётах, в нашем караване будет около пятидесяти возков, и столько же телег. Ведь, кроме меня, секретарей, личных слуг и охраны, с нами едут обычные обозники, лакеи, рота измайловцев. Прибавим пару десятков вельмож, которые не собираются оставлять меня надолго в одиночестве. У них тоже хватает своих людей. Получается, что наша процессия растянется версты на две, если не больше.

Вот князь и начал заранее согласовывать места остановок, снабжать их дровами и продовольствием. Трубецкой в армии особо не служил, но в дальнем походе однажды участвовал. Поэтому он отнёсся к поручению весьма серьёзно, даже скрупулёзно. Самое забавное, что больше всего времени при наших встречах уходило на согласование списка отправляющихся в путешествие. Уж больно много желающих выразили желание сопровождать императора. Им заняться нечем? Так, я найду, ведь держава наша обширна. Вон на Волге, Урале и Сибири нужны толковые люди. Но подобное предложение, по словам Петра Никитича, дворян не воодушевило. Зато отстали. Надолго ли?

Тут ещё возбудились Шувалов с Нарышкиным, недовольные моими частыми встречами с Трубецким. Взрослые люди, а ведут себя будто дети неразумные. Я уже устал говорить, что оцениваю людей по делам, а не мельканию передо мной. И через год после коронации каждому крупному чину держать ответ. Однако знать ничего не слышит и продолжает свою мышиную возню. С другой стороны, пусть ссорятся, так ими легче управлять. Хорошо, что я создал несколько групп из приближённых, которым очень тяжело договориться. Только как они мне надоели!

– Ваше Величество, могу ли я надеяться на место в кортеже? Мне кажется, что подобное путешествие весьма любопытно. В Европе слишком мало знают о России, кроме Санкт-Петербурга и Москвы. А мой секретарь обладает склонностью к сочинительству. Он бы смог ярко описать поездку и предоставить её на суд европейской публики.

Не успел я станцевать полонез и менуэт, как появился английский посол. Мне бы сейчас водички попить, а тут этот сэр, прилип, аки репень. И ведь не прогонишь, снова чёртов этикет. Тут же начали подтягиваться другие посланники и несколько вельмож. Не считая моего обычного сопровождения, в лице Шувалова, Трубецкого, Гагарина и Нарышкина получилась целая толпа. Лучше общаться с претендентками, чем с этими волками в овечьей шкуре. Хотя нельзя заблуждаться насчёт девиц. Там под личинами могут скрываться такие чудовища, что лучше об этом не думать.

Касаемо просьбы англичанина мне с трудом удалось сдержать чувства. Неужели знает? Я ведь только недавно обсудил весьма перспективную затею с канцлером, главой Коммерц-коллегии и Голицыным, возглавляющим дипломатическое ведомство. Вернее, само предложение было обсуждено ещё в столице. Сейчас мы занялись деталями, благо чиновники одобрили прожект.

В осведомлённости европейских послов, имеющих в России свою агентуру, я не сомневаюсь. Англичане вообще не стесняются и лезут в наши дела. При попустительстве трёх моих предшественников, надо заметить. Со мной подобные вещи не пройдут, что поняли даже самые недалёкие придворные. Среди высланных мятежников хватало подозреваемых в сотрудничестве с иностранцами. Остальным персонажам сделали внушение, вместо каторги отправив в провинцию и имения. Что наверняка замечено послами, вынужденными менять тактику и искать новых предателей. Только Шешковский не дремлет, а чиновников предупредили, что связь с иностранными посланниками, купцами или принадлежность к масонству будет восприниматься как измена. Нет, торговать или общаться с европейцами никто не мешает. Но даже подозрение в получении денег или излишне тесных связях сразу будет наказываться.

Так вот. Два дня назад мы обсудили результат переговоров с персидскими посланниками. Посольства этой магометанской державы в России нет, но хватает купцов, торгующих на Волге. И под личиной торговца часто скрываются шпионы шаха. В общем, люди Голицына, добравшиеся до Астрахани, прислали сообщение, что наши предложения рассмотрят, и летом в город прибудет полномочный посол.

Я предложил Керим-хану заключить долговременный торговый договор. Военная мощь персов сейчас ослаблена, а сама страна ещё не отошла от междоусобиц. Поэтому вряд ли они помогут России против османов. Но оттянуть на себя кое-какие силы соседей, персы способны. Тем более, что у Порты очередные сложности с бунтующим Египтом. Если ударит одновременно, то нам будет полегче. Ещё бы привлечь мамелюков, над чем Голицын тоже работает. Но главное – торговля, выгодная обеим державам. В последние годы она изрядно пострадала из-за войны.

И вдруг в мой караван, главной целью которого станет Астрахань, где пройдут переговоры, просится английский посол Макартни. Тут волей неволей начнёшь задумываться. Хотя, я могу и ошибаться. Но увеличение товарооборота с Персией для англичан – как нож в бок. Ведь таким образом мы начнём получать восточные товары напрямую, без немалой наценки торгашей с Альбиона.

– Я бы тоже с радостью посетил окраины России. Как верно заметил граф, это весьма любопытно, – к разговору присоединился француз де Бретёйль.

Мысленно выдыхаю и одновременно усмехаюсь. Послы тоже изрядно надоели, пытаясь подобраться ко мне поближе. Уж больно колючим и несговорчивым человеком является новый глава Иностранной коллегии. И Дмитрий Голицын сразу оказался рядом, превратив бал в собрание. Послы явно недовольны появлением вельможи, но не выказали вида.

– Вы плохо знаете географию России, дорогой барон. Но я могу помочь вам увидеть настоящие окраины. Вас устроит поездка на Урал? Или вы предпочтёте Сибирь, – произношу под улыбки присутствующих, наслаждающихся уязвлённым французом.

Делаю небольшую паузу, давая возможность вельможам обменяться шутками.

– Господа, моя поездка не развлекательная. Не будет пышных приёмов или огромных толп народа, восторженно приветствующих правителя. Вы же знаете, что осенью состоится Уложенная комиссия. Вот и не мешает узнать, о чём действительно думают подданные. Поэтому я еду работать, а дорога в четыре тысячи вёрст займёт семь месяцев, – делаю ещё одну паузу, внимательно оглядывая собравшихся, и задаю вопрос, – Неужели мои царственные браться послали вас в Россию, дабы проводить время в бессмысленных и долгих путешествиях? Или у нас нет никаких насущных дел?

Перевожу взгляд на англичанина, который недавно потребовал пересмотра торгового соглашения, заключённого по настоянию Панина. Надо отдать должное графу, здесь он принёс империи немало выгод. Потому посол и всполошился, поняв, что это при Екатерине договор можно было обходить. Но сэр Макартни сразу разобрался, что в моё правление закон будет соблюдаться вплоть до последней запятой. А такие люди, как Миних и Гагарин, мзду не берут, пресекая воровство среди подчинённых. Это значит, что таможенные пошлины выплачиваются в полной мере, а Россия потихоньку начинает отказываться от торговли исключительно сырьём. Потому сейчас идут весьма насыщенные переговоры графа с Голицыным.

Только англичанин не угадал, думая продавить наше упорство. Князь одновременно общается с голландцами, которые тоже претендуют на узурпацию торговли с Россией. Думаю, в итоге мы дадим больше преференций подданным штатгальтера Вильгельма V. Но и с королём Георгом ссориться нельзя. А ещё есть французы. Поэтому будем договариваться к нашей выгоде, конечно. Ведь без русского леса и пеньки не будет боеспособного английского флота. Голландцам же необходим наш хлеб.

Значит, господам с Альбиона придётся идти на уступки, несмотря на потерю прибыли. Главное, чтобы не пострадал карман русского дворянства, иначе следующий заговор – дело времени. Но я заранее издал статью в газете, объясняя людям, что забочусь об общей выгоде. Понятно, что писали её люди Миниха, но общие принципы там мои. Пока народ наблюдает и вроде поддерживает новые указы.

Судя по ухмылке прусского посла, он оценил мой манёвр. А вот остальные дипломаты, включая австрийца, остались недовольными. Ещё бы – пропадает возможность хорошенько разведать внутренние губернии империи. Касаемо англичанина я до конца не успокоился. Да и француз – тот ещё прохиндей.

– У каждого из вас сейчас важные переговоры с князем Голицыным, – продолжаю затянувшийся разговор, – Кто-то обсуждает торговлю, другие политику. Может, объясните мне, с кем договариваться президенту коллегии, коли главные переговорщики отсутствуют? По возвращении я собирался внимательно изучить будущие соглашения. Поэтому не вижу причины откладывать всё на семь месяцев. Или у кого-то есть возражения.

Француз сразу начал велеречиво объяснять, что готов отправить со мной ближайшего помощника. Выглядело это неубедительно, о чём барон догадался, прекратив славословие.

– Может, вы позволите мне продолжить танцы? – насмешливо смотрю на собравшихся, которые тут же расступились.

Я же иду к своей даме, которой был обещан следующий танец. Остальные соискательницы с недовольством посматривают на послов, помешавших им пообщаться с императором. Кстати, танцы начали доставлять мне удовольствие. Хороший способ развеяться после тяжёлого дня. Главное – не впасть в безумие, поменяв государственные дела на развлечения, как многие европейские монархи. Русский самодержец не может позволить себе подобного. Не заметишь, как страну растащат.

* * *

– Не удивляйтесь, что вас провели в кабинет тайно. Просто не хочу, дабы о вашей деятельности узнали раньше времени. Вы садитесь, разговор у нас будет долгий.

Капитан кивнул и примостился на краешек кресла. Думаю, он сильно удивился, когда его вызвали в Москву, ещё и прислали людей из Тайной экспедиции. Я предупредил Шешковского, чтобы нужного мне человека не пугали и успокоили сразу при встрече. А то подумает, что его приехали арестовывать.

Гость был невысок, строен и производил впечатление приятного человека. А ещё он был образован и умён, об этом мне доложили в первую очередь. Забавно, что Чичагов[4] не отказался от прежней моды и щеголял в европейском камзоле с париком. Оно и неудивительно, ведь Василий Яковлевич прибыл из Архангельска.

Я недолго думал, кому поручить новый прожект. Для его осуществления нужен не просто хороший моряк, но и опытный управленец. Поэтому выбор сразу пал на Чичагова. Есть мнение, что капитан нерешителен и излишне долго обдумывал тактику боя в прошедшей войне. Но для меня это скорее плюс. Судя по докладам, за несколько лет пребывания главой архангелогородского порта, Василий Яковлевич успел принести немало пользы. Он отправил несколько экспедиций, пусть часть из них оказалась неудачными. К тому же, Чичагов добился отмены более высоких таможенных пошлин для местного порта, уравняв их с Санкт-Петербургом и Ригой. Также по его просьбе Екатерина вновь разрешила вывозить хлеб через Архангельск, что вкупе привело к оживлению торговли. Из Поморья до сих пор везут немало леса, дёгтя и пушнины. Но количество приходящих из Европы кораблей несопоставимо с началом века.

А причина упадка города носит имя Пётр. Ага, наш самый великий и прогрессивный правитель. Мне удалось внимательно изучить положение тамошних дел, за что надо сказать спасибо Панину. Затем я общался с отцом и Антоном, разбирающихся в поморском вопросе. Картина вырисовывается не самая приглядная.

Император с какой-то нездоровой страстью умышлено вредил Архангельску. Вроде всё делалось во благо новой столицы, но как-то непонятно. С севера вывезли множество мастеровых, корабелов и моряков, осевших в Санкт-Петербурге. Это же касалось влиятельных купцов, коих переселяли, чуть ли не насильно, либо просто запрещая вывоз и ввоз многих товаров. Таким образом, была уничтожена крупнейшая ярмарка в империи, сильно пострадало кораблестроение, разорялись ремесленники и крестьяне. Купцы, не захотевшие переселяться, обнищали или перешли на иные промыслы.

Более того, подобная политика нанесла непоправимый урон Великому Устюгу, Каргополю, Вятке, Тотьме и Сольвычегодску, связанных с Архангельском торговыми делами. И это только видимая часть учинённого разорения. На самом деле всё гораздо хуже. Можно просто посмотреть отчёты о таможенных пошлинах и товарообороте.

Для меня подобная политика совершенно непонятна. Первое, о чём я спросил Никиту Ивановича, когда обдумал полученные знания – зачем было ввергать в упадок один город, а не развивать оба. Купцы работают ради выгоды, и время расставило бы всё по местам. Но Пётр решил, что главным портом должна стать столица. Только реформатор не обратил внимания на невозможность быстрого перенаправления торговых путей в другую сторону. В результате немало людей разорились, а казна недополучила денег. Панин тогда выдал длинную речь о необходимости развивать балтийскую торговлю, ибо она выгоднее. Но так и не объяснил, зачем было спешить и опустошать Русский север.

И вот теперь мне придётся создавать многие вещи заново. Что я и начал объяснять гостю.

– Василий Яковлевич, вы никогда не задумывались, почему процветают такие державы, как Англия и Голландия? Я сейчас не только про колонии, откуда многие страны получают огромные прибыли.

– Торговля, Ваше Величество, – сразу ответил капитан, – Указанные вами страны обладают наибольшими торговыми флотами в мире. С ними может соперничать Испания, но она обслуживает исключительно свои заморские земли. Французы тоже начали восстанавливать океанский флот после поражений в последней войне. Но они давно подмяли под себя средиземноморскую торговлю, воспользовавшись хорошими отношениями с турецким султаном. И имеют с этого барыши, сопоставимые с голландцами.

Лучше и не скажешь. Есть ещё Португалия, но её политика похожа на испанскую. Только меня сейчас волнуют наши дела. Ганза давно пала, а в Балтийском море властвуют англичане с голландцами и немного датчане со шведами. Именно первые две державы давно подмяли под себя русскую торговлю, чем я крайне недоволен.

– Не буду ходить кругами. Тем более в деле, где вы разбираетесь лучше меня. Я считаю, что России необходим собственный торговый флот. И нам нужны не мелкие судёнышки, снующие до Данцига или Стокгольма. Империи необходимы океанские корабли. Для начала они должны начать ходить в Гамбург, Амстердам, Лондон и Гавр. А далее, не мешает задуматься о расширении географии.

Вижу, что Чичагов изрядно удивлён. Это он ещё не знает обо всех моих замыслах. Но не будем пока пугать гостя.

– Это полезное и просто необходимое для России дело. Мы теряем огромные суммы, так как европейские купцы могут устанавливать любые цены на свои товары. Но как осуществить прожект? Это будет государственный флот? Ведь наши купцы особо не стремятся плавать по заграницам. Вы правильно заметили, но даже в Данциг русские плавают редко. Купчины предпочитают быстро продать товар иностранцам, которые сами приплывут и всё увезут. Пусть на этом торговцы теряют деньги.

– Мне это известно, и хорошо, что вам тоже. Потому я и выбрал именно вас для осуществления столь грандиозного прожекта. Мы приступим к делу со всех сторон. Для начала не мешает создать два или три торговых дома, которые откроют свои представительства в Германии, Голландии и, возможно, Франции. Вначале торговля пойдёт из Архангельска, то остановимся на этих странах. В Англию мы зайдём позже, так как сейчас у нас сложные переговоры по торговому договору.

Делаю небольшую паузу и смотрю на собеседника. Тот вроде слушает внимательно и без особого скепсиса.

– Далее, непосредственно сам флот. Пока воспользуемся имеющимися судами. Я выдам купцам нужные суммы на их приобретение, а вы займётесь формированием команд. Понимаю, что мои возможности ограничены, да и русских моряков не так много. Поэтому начнём с трёх-четырёх кораблей. Главное, начать. На основе этой маленькой эскадры мы будем потихоньку развиваться. Она станет базисом, где станут готовиться люди. А затем дело дойдёт до строительства большого флота. Пока же надо определиться, на чём будут плавать наши купцы. Ведь для походов по Балтике и Северному морю хватит простых посудин. Но стремиться нужно к океанской торговле, что потребует совершенно иных кораблей, которые должны сходить с отечественных стапелей. Не думайте, что это наивные мечты. Вам будут помогать Коммерц-коллегия и русская дипломатия. Может, я создам особую должность для решения именно торговых вопросов с другими странами. Здесь моё описание прожекта, – передаю капитану папку с бумагами, – Только отталкиваться будем от вашего предложения. Мои мысли – это просто сырое описание без необходимых расчётов. Здесь надежда только на вас. Ещё необходимо держать прожект в тайне. Понятно, что со временем иностранцы догадаются о наших замыслах. Нам просто нужно время, дабы голландцы или англичане не всполошились. Когда русские представительства пустят корни в европейских портах и зайдут на тамошние биржи, их будет сложнее выгнать. Тогда уже местные торговцы встанут на нашу сторону, ведь они будут иметь прибыль от нашего флота.

– Уж больно опасный прожект, Ваше Величество. Признаюсь честно, что у нас мало шансов закрепиться в том же Амстердаме или Лондоне. Людей убивают и за гораздо меньшие суммы. Вы же задумали отнять у европейских купчин немалый кусок. Даже царь Пётр старался не лезть в это дело, хотя всячески приветствовал развитее торговли. Причём перевозки всегда оставались за англичанами и голландцами. Но для меня это вызов. Поэтому я с радостью возьмусь за прожект.

А ведь капитан напрямую сообщил, что меня могут убить. Помнится, Майор рассказывал, что великого Ивана IV, отравили не за дурной нрав и расправы над боярами. Европейцы не простили ему введения государственной монополии на важнейшие русские товары, особенно, пушнину. Я же собираюсь урвать у обнаглевших дельцов гораздо больше. Думаю, надо уже сейчас готовиться к очередному мятежу. Поэтому важно сохранить деятельность Чичагова в тайне, хотя бы года три. Шешковский же позаботится о недовольных, которых начнут подстрекать иностранцы.

Также нет смысла влезать в столь сложную и запутанную историю самостоятельно. Помочь торговцам надо, но и делать за них всю работу глупо. Я уже предпринял кое-какие действия в этом направлении, о чём должен знать капитан.

– Вы осведомлены, кто такой купец Амосов и на ком он женат?

– Так точно, – зачем-то вскочил Чичагов.

Машу ему рукой, чтобы сел и продолжаю разговор.

– Да, это мой зять. И хотя Мария незаконнорождённая, она теперь единокровная сестра императора. Сергей Амосов принадлежит к старому купеческому роду, известному в Поморье. Поэтому никто не удивится, если он начнёт быстро расширять своё дело. Особенно с учётом того, кто теперь у него в родственниках. Я выделил купцу немалую сумму на развитие, покупку собственного судна и создания полноценного торгового дома. Также ему вверено открывать представительства. Начнёт купец с Гамбурга, куда и станет переправлять большую часть товаров. Просто с вольными городами легче договориться, нежели с целыми странами. Ваша задача – работать в связке с Амосовым и вовлекать в дело толковых купцов. Как я уже говорил, пока нам хватит двух или трёх торговых домов, к которым должны привыкнуть в Европе. Торопиться не нужно, ни и тянуть глупо. Со стороны государственных учреждений вы получите полную поддержку, но не забывайте о соблюдении тайны.

Делаю небольшую паузу, дабы промочить горло. А то натопили в кабинете, аж пот течёт. Надо будет сделать замечание Пафнутию, заботящимся обо мне, будто о малом дитяти.

– Даю вам два дня на изучение моих записей и выработки более детального прожекта. Далее на совещании в присутствии господ Шешковского, Голицына и Щербатова, мы обсудим совместные действия. Чую, что спокойно работать нам не дадут, поэтому будем давить супостата по всем направлениям.

– Неси кофий и распорядись насчёт обеда, – говорю появившемуся Пафнутию, после ухода капитана, – И прикажи днём там сильно не топить, здесь же не баня.

Мой камергер-телохранитель молча кивнул и быстро покинул кабинет. Я же откинулся на спинку кресла и начал разминать шею с плечами. Надо бы ввести правило – заниматься зарядкой каждые полтора – два часа. Не то вскоре буду сутулым и толстым. И пора делать большой перерыв днём на прогулки или коньки. Пруд в Лефортово есть, а я давно хотел освоить голландскую забаву. Иначе захвораю я в этих затхлых помещениях. Правда, Майор говорил, что у меня какое-то сумасшедшее здоровье и меня легче убить, чем дождаться смерти от болезни. Ведь любой другой человек давно бы помер, испытай он хоть десятую часть моих мучений. Только лучше позаботиться о себе и не искушать судьбу.

Касаемо торгового флота, то нам предстоит титанический труд. После появления русских торговых домов и кораблей в Европе мы приступим ко второй части моих замыслов. Они вроде просты, но весьма сложны. Я решил присоединить Россию к числу колониальных держав. А то какая-то вшивая Курляндия имела свои плантации в Америке и факторию в Африке. Чем мы хуже? Например, острова Тринидад и Тобаго, где курляндцы основали колонию, до сих пор заброшены Испанией, которой формально принадлежат. По африканской фактории у меня тоже есть мысли. Про чудодейственные свойства хинина мне известно от Майора, как и о других лекарствах, коими поручено заниматься Крузе. А это значит, что лихорадку и прочие болезни можно лечить.

Разрешение на торговлю по реке Гамбии мы получим, когда присоединим Курляндию к России. Оно достанется нам в наследство, как и некоторые купцы, до сих пор плавающие по Атлантике. Думаю, осталось лет пять. Путь предстоит неблизкий и тяжёлый. Но не получается у того, кто ничего не делает. Я же не собираюсь останавливаться. Заодно не мешает привлечь к заморской торговле аристократию. Ведь англичане с французами вкладывают деньги в паи торговых компаний. Чем наши хуже? Почуяв прибыль, эта свора бросится в новое дело, расталкивая соперников. Может, и меня в покое оставят. Хотя, кого я обманываю?

Глава 5

Февраль 1766 года, Москва, Москва, Российская империя

– А-а-а-а!!!! Вперёд! – не выдержала стоящая рядом Лиза и громко закричала, в чём её сразу поддержали другие дамы.

Мужская часть зрителей старалась сдерживаться, но тут и там начали раздаваться отдельные выкрики в поддержку своих. Выглядело это забавно. Представьте себе огромную ледяную трибуну, как в римском амфитеатре, заполненную публикой, одетой в роскошные меха. По бокам беснуется народ попроще, где больше купцов, лавочников и прочих мастеровых. И шум постепенно нарастает.

Причиной же творящейся вакханалии стали зимние забавы, начавшиеся по моей воле. Уж больно мне надоели постоянные балы с приёмами. Вот я решил вывести людей на улицу, объявив двухдневные гуляния. У нас ведь Масленица, поэтому совместим два праздника. А то дворянство не особо приветствует забавы простого народа.

Так как мне совершенно не нравится мордобитие под названием «кулачные бои», было решено заменить его иным зрелищем. Выслушав советы вельмож, я выбрал задумку Пафнутия. Мой камергер предложил поиграть в снежки, что близко каждому русскому человеку. Но в нашем случае это будет штурм крепостей, выстроенных участниками. Вернее, народ давно развлекается подобным образом. Только мы привлекли к участию знать и добавили данному событию грандиозности.

В результате, обсудив затею, были созданы самые настоящие дружины, заявившие о желании участвовать в действе. Оно и немудрено. Ведь я выделил в качестве приза немалую сумму на поощрение победителей. Что вызвало дополнительное возбуждение, доведя число дружин до тринадцати. А сами крепости вызвались строить самые настоящие инженеры и архитекторы. Строения получились на диво красивыми и внушительными, что аж жалко их рушить. Целые толпы народа собирались на площади близ Лефортовского дворца поглядеть за возводимыми крепостями и трибуной.

Всю неделю перед началом гуляний Москва гудела и готовилась. Только количество дружин сократилось до восьми, дабы игры не длились бесконечно. Участникам выдали описание правил и провели жеребьёвку. Одновременно шла подготовка к иным развлечениям. Солдаты московского гарнизона и нанятые мастера заливали каток, строили горки для детей и взрослых, площадки для различных игр, которые всплыли в моей памяти и определяли места для шатров, где будут греться люди. Нет, праздник прошёл бы и без моей помощи. Только я внёс в него немало разнообразия и подогрел любопытство знати. Многие вельможи, в свою очередь, выделили денег победителям игр, а некоторые решили вступить в дружины. А ещё были разрешены балаганы и народные театры. Я решил дать возможность людям повеселиться от души, хотя губернатор и Шешковский немного поворчали. Мол, шутки в подобных представлениях весьма остры, и их мишенями часто бывают дворяне с духовенством.

Получилось действительно весело. С утра у нас проходили штурмы снежных крепостей, которые по жребию строили дружины. А далее народ развлекался на горках и участвовал в различных игрищах. Забавно, что на санках с нескрываемым восторгом катались представители самых высокородных фамилий России. Коньки пока не пользовались таким вниманием, но из-за меня вскоре они станут весьма модным занятием. Хотя стоит признать, что я долго готовился, дабы не опозориться перед множеством зрителей.

Но сейчас все увлечены вторым днём баталий. Сейчас дружина, состоящая из измайловцев, штурмует городок, обороняемый солдатами гарнизона. Далее предстоит битва московских купцов, выступивших неожиданно сильно, против дворянского воинства. Думаю, победитель этой зарубы станет фаворитом всего действа. И есть у меня подозрения, что викторию будут праздновать купцы. Уж больно сплочённо и толково выступает их дружина. Само соревнование достаточно простое. По жребию дружины выбирают строить им крепость или штурмовать. Затем победители пар меняются позициями. Всё просто и немного наивно, но народу нравится. А кто я такой, чтобы противиться гласу божьему?

Меня больше волнует прибывший в Первопрестольную Эрнст Мекленбург-Стрелицкий. Не нравится он мне. Зато галантный принц сразу очаровал неискушённую Лизу. Что удивительно, он понравился и отцу. Антон Ульрих не в восторге от немца, но считает его вменяемым человеком. Кандидат на руку сестрёнки хорош собой, велеречив и ведёт себя достаточно скромно. Но есть в нём некая гнильца. Только необходимо учитывать важность возможного брака для империи. Поэтому выгода перевешивает мои сомнения.

Ладно, разберёмся. Время ещё есть, и последнее слово за мной. Но чую, что это ошибка. Елизавета, к сожалению, совершенно теряется в присутствии ярких и умеющих себя преподать мужчин. Не сказать, что сестрёнка излишне влюбчива или глупа. Просто она жила в маленьком мирке, где царила доброта и любовь. Ей трудно привыкнуть к окружающему лицемерию.

Тут измайловцы прорвали оборону гарнизона, и под радостные крики собравшихся водрузили знамя в центре крепости. Виктория! Вижу, что не все вельможи довольны, так как ошиблись с победителем и проиграли пари. Следующая пара не вызвала особого внимания, и публика потянулась к двум огромным шатрам с деревянным настилом и печками, где можно отдохнуть, согреться, а заодно перекусить. Выпивки я тоже выставил немало, поэтому большинство потянувшихся с трибуны оказались мужчинами. Сегодня повезло с погодой. День выдался не только солнечным, но и тёплым, насколько это возможно в феврале. Поэтому никто особо не мёрз, а желающим расторопные лакеи приносили горячий чай.

Радует, что меня ненадолго оставили в покое. Нет, претендентки так и держались невдалеке, пытаясь поймать мои взгляды. Только им не повезло. Мысленно я был на вчерашнем заседании.

Разговор с Чичаговым неожиданно перерос в более монументальное действо. Через два дня капитан принёс подробный прожект, изрядно отличавшийся от моих неумелых описаний. Чувствуется, что Василий Яковлевич давно обдумывал идею возрождения Поморья. А моя затея стала удачным поводом начать её реализовывать.

Прочитав доклад явно переживающего моряка, я на некоторое время задумался. Нет, мне таких вещей не потянуть. Просто не хватит знаний. Поэтому на следующий день в моём кабинете собралась более внушительная компания. Кроме Чичагова, я вызвал глав Адмиралтейств, Берг, Камер, Коммерц и Иностранных дел коллегии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нетовцы (нетовщина, самоназвание – спасовцы, Спасово согласие) – одно из беспоповских направлений старообрядчества. Также зовутся староспасовцами; новоспасовцы же приняли некоторые положения поморского согласия и отделились от нетовцев.

Вернуться

2

Диссидентами назывались представители иных христианских конфессий (православных и протестантов). По сравнению с католиками их гражданские права были урезаны. Правительства Екатерины II и Фридриха II добивалось ликвидации такого положения.

Вернуться

3

Барон Иван Фёдорович Фитингоф-Шель (1722–1792) – деятель Просвещения из остзейского рода Фитингофов, отец естествоиспытателя Б. И. Фитингофа и знаменитой баронессы Криденер. Сделал много для сельского хозяйства и промышленности Лифляндии: ввёл улучшенные системы винокурения, обработки земли и молочного хозяйства. В Риге построил и содержал на свой счёт первый городской театр. Создал первый рижский клуб под названием «Die Musse».

Вернуться

4

Василий Яковлевич Чичагов (1726–1809) – русский мореплаватель, полярный исследователь, флотоводец екатерининской эпохи, адмирал (1782). Отец адмирала Павла Чичагова. Именем адмирала названы острова Чичагова – группа из двух островов в архипелаге Земля Франца-Иосифа.

Вернуться