Евгений Капба
Аркан. Книга 4. Раскаты грома

© Капба Евгений

© ИДДК

Содержание цикла "Аркан":

Книга 1. Седьмая вода

Книга 2. Время перемен

Книга 3. Кровная месть

Книга 4. Раскаты грома

Глава 1. Жених

…Доски причала скрипели под каблуками аркановских ботфортов, морские брызги от бьющихся о сваи волн холодили кожу, попадали на волосы, руки, кирасу. Рем привычно смахнул ладонью с лица солёные капли и удивлённо мотнул головой: на набережной стоял Бриан дю Грифон собственной персоной!

– Патрик! – окликнул Аркан южанина. – Скажи, что глаза меня не обманывают! Нас встречает коннетабль?

– Орра, сам мессир дю Грифон, при усах, доспехах, десятке герцогской… Хм! Деспотской стражи! И с весьма кислым выражением на лице, – откликнулся Доэрти. – Неладно что-то в Аскеронской деспотии…

Всё это дурно пахло: они никого не предупреждали о прибытии с Низац Роск, а старый Бриан был не тем человеком, который станет день-деньской бродить на ветру в портовом районе, вглядываясь в морскую даль в ожидании, когда младший сын деспота (пусть и являющийся де-юре герцогом) соизволит почтить своим визитом столицу. Значит, ему кто-то сообщил о скором прибытии эскадры Буревестника. Конечно, это могли быть разведывательные лихтеры, но Аркан держал в голове и другой вариант: на верхушке мачты «Красного» в последние несколько дней завел моду восседать некий очень подозрительный пеликан!

И хитрая рожа этого наглого птица, любителя серебряных монеток и мелкой рыбки, определённо была Рему знакома. По всему выходило: магики спелись с вояками под носом у Сервия Аркана Деспота! Происходит что-то и вправду экстраординарное!

– Рем! – Дю Грифон заторопился навстречу молодому герцогу. – Ну, слава Творцу, хоть один адекватный человек…

– Адекватный человек? – Буревестник протянул руку коннетаблю для рукопожатия и про себя отметил: этот старик был ещё очень, очень крепок! – Вы меня назвали адекватным? А кто костерил идею кампании против Низац Роск? Кто называл меня придурком и сумасшедшим двадцать или тридцать раз подряд? Это что такое должно было произойти, чтобы я стал адекватным в ваших глазах?

– Ну-ну, – прищурился усатый полководец. – Давай попрекай старика, твоё высочество. Ты был прав – а я нет. Тебе удалось то, что мечтали сделать все владетели Западного побережья, над архипелагом реют чёрные флаги, а гёзы кормят рыб! Ты молодец, а я – глупец, доволен теперь? Скажи да и тут же пообещай, что явишься ко мне сегодня же… Хм! Пожалуй, всё-таки завтра! И мы за кружкой глинтвейна побеседуем о той резне, что ты устроил на островах… И про лес на Хотгобе – тоже! Но сейчас… Сейчас ты нужен мне целиком и полностью, иначе произойдёт что-то ужасное!

– Обещаю, обещаю! – ухмыльнулся Рем. – Я с тех пор, как явился из Смарагды, так и не наведался к вам в гости. Но послушайте, «ужасное»? В вашем тоне я не чую ужаса. Скорее – растерянность.

– Да, да… Ваша сестра Селена заперлась в башне, и не выходит четвёртый день, и грозится скинуться вниз, если кто-то попробует войти. – Дю Грифон дёрнул себя за усы. – А ещё – приехал герцог Людовик дю Монтрей… То есть как приехал… Инкогнито он тут уже больше месяца, но теперь прибыл подобающий эскорт и кортеж, и сегодня вечером у него аудиенция. Он вроде как свататься собрался.

– Что-о-о? – Рем хорошо помнил свою встречу с Монтреем тогда, на мосту через Бланку по пути на север. А ещё помнил о двух детях рыжего герцога и о его жене из какого-то тамошнего знатного рода. – В каком смысле – свататься?

– А в каком смысле обычно сватаются? Ну – «у вас товар, у нас купец», «эх, какая свадьба»… – Коннетабль шёл по причалу совсем рядом, плечом к плечу с Арканом, и тому хотелось просто столкнуть вредного старикана в море, чтобы он поменьше ёрничал. – К сестре твоей свататься будет!

– О Господи! – вытаращил глаза Буревестник. – Ага! Так он – того, а она – этого? Не хочет?

– А чё-о-о-орт их знает! – самым отчаянным тоном простонал дю Грифон. – Идите да спросите! С ума все посходили! Ваш батюшка – сиречь его превосходительство деспот – рвёт и мечет, и клянется, что отгрызёт поганому оптимату голову, если он…

– Проклятье! – Рем остановился и потёр переносицу. – Я понял. Ждите меня на берегу, я сейчас отдам указания своим людям по поводу… Неважно! Просто подождите.

Дю Грифон облегчённо выдохнул: младший Аркан согласился! А сомнения были: его эскапады последних месяцев ставили в тупик всех придворных интриганов, пытавшихся включить некоронованного герцога в политические расклады. Однако у Буревестника всегда находились более интересные дела, чем соответствовать ожиданиям высшего света герцогства. Одним из таких предприятий и стало завоевание Низац Роск, которое оказалось для всех полной неожиданностью. А ещё бо́льшим шоком обернулся результат этой авантюры…

– Коннетабль? – Рем уже стоял напротив и хмурил брови, глядя на старого воина. – Вы отвезёте меня к моей сестре?

– Сестре? Я думал – его превосходительство хочет… – По всем правилам вернувшийся из победоносного военного похода полководец в первую очередь должен был отчитаться перед главой государства, но у этих двух представителей сумасшедшей правящей семейки сложились слишком специфические отношения.

– К Селене! – И Буревестник сжал челюсти.

– Прошу! – сделал жест в сторону кареты дю Грифон.

Следом за своим сюзереном к карете метнулся Патрик Доэрти – правая рука и самый доверенный человек герцога – и Сухарь, личность мутная и опасная.

– Найди мне Коробейника, – повернулся к последнему Аркан. – Встретимся ближе к полуночи… «Шесть аристократов» вполне подойдут.

– Понял, – кивнул бывший каторжник и исчез, юркнув в один из припортовых закоулков.

Его место тут же занял Оливьер – бывший купчина и матёрый воин, второй человек в дружине Буревестника. На немой вопрос своего господина он коротко ответил:

– Скавр разберётся. Я его лысину на причале видал.

– Поехали! – кивнул Рем и, любезно пропустив вперёд себя коннетабля, полез в роскошное нутро кареты.

* * *

Никто и не думал останавливать их в дворцовых воротах. По большому счёту это был герцогский дворец, и если Божьей милостью герцог Аскеронский решил предоставить и его, и скипетр третьему лицу – что ж, так тому и быть. Но суть вассальной присяги от этого не менялась – особенно для дворцовой стражи. Они все как один считали себя людьми герцога, а не деспота, хотя и служили Сервию Аркану со всем рвением, если эта служба не заставляла их делать что угодно в пику его младшему сыну, в котором ровно половина крови была от старых сюзеренов – дю Барилоче.

Именно поэтому отец предпочитал управлять Деспотией из замка Аркан, а не с герцогского холма Аскерона. Но иногда государственные дела требовали его присутствия в столице…

– Ваше высочество? – Незнакомый лейтенант был сама предупредительность. – Мне оповестить его превосходительство деспота о вашем прибытии?

– Не сейчас, Мариус, – отмахнулся коннетабль. – Мы направляемся в Восточную башню.

– Я направляюсь, – поднял бровь Аркан. – Похоже, что вы уже и так сделали всё что могли, да?

Дю Грифон замялся, а потом медленно, сквозь зубы, выдохнул:

– Похоже на то… Но помни – глинтвейн, гости, история!

– Всенепременно! – откликнулся Рем.

Формально это был его дом – дворец герцогов Барилоче, одно из чудес Аскерона. Величественный, помпезный, полный золота и лепнины, произведений искусства и дорогой мебели, шёлка, бархата и парчи… Но главная резиденция никогда не нравилась Буревестнику. Как и любой Аркан, он был равнодушен к роскоши.

Потому почти весь дворцовый комплекс и был отдан под государственные нужды. Представительские функции для приёма послов, место расположения различных ведомств и учреждений, контор и департаментов – так нынешнему деспоту проще было контролировать чиновничью братию, которая боялась Сервия Аркана как черти ладана. Да и многие административные здания в Аскероне освобождались и сдавались в аренду, пополняя казну.

Рем не имел никакого желания вникать в хитросплетения аскеронского госуправления, причудливым образом совмещавшего в себе западные феодальные практики, элементы традиционного самовластия ортодоксов и позднеимперской бюрократической машины. Если бы младший Аркан де-факто взялся руководить государством, то разрушил бы всю систему до основания и выстроил заново – по примеру староимперской, как он это сделал у себя в домене, с чётким разграничением полномочий между ведомствами и личной ответственностью каждого руководителя перед сувереном.

То ли дело отец! За месяцы, прошедшие после провозглашения Аскеронской Деспотии он уверенно взял власть в свои руки, показывая недюжинные способности администратора и дипломата и управляясь с теми ресурсами, которые оказались в его распоряжении. Конечно, без виселиц с табличками «КАЗНОКРАД, ВОР, МОШЕННИК» не обошлось, но, глядя правде в глаза – многие, очень многие аскеронцы были довольны, что после нескольких лет фактического безвластия кто-то наконец взялся наводить порядок. И перевешал коррумпированных ублюдков.

Рем Тиберий Аркан следом за лейтенантом поднялся по винтовой лестнице на верхний этаж южной башни и столкнулся с двумя молодыми стражниками. Они с совершенно растерянными лицами стояли на ступенях, не поднимаясь к самой двери.

– Мистрисс швыряется посудой, – пояснил один из юношей. – Через дверное окошечко.

– Вы свободны, – кивнул Аркан. – Дальше я разберусь. Мои люди обеспечат безопасность.

– Но приказ его превосходительства… – начал было лейтенант Мариус, но мигом замолчал, сообразив, с кем разговаривает.

– Приказы его превосходительства определённо стоит выполнять беспрекословно, – похлопал его по плечу Рем. – Но, кажется, жизнь и здоровье дочери деспота можно поставить выше, чем буквальное следование указаниям, верно? Вы можете подождать внизу, у входа в башню.

– Благодарю, ваше высочество, так будет лучше всего. – Офицер козырнул и махнул стражникам.

Грохоча сабатонами, они двинулись вниз по лестнице, а Рем переглянулся с Патриком и Оливьером и шагнул к двери, занеся руку для предупредительного стука.

– Только троньте дверь – и я опорожню в окошечко ночной горшок! – послышался девичий голос. – И спрыгну, спрыгну вниз, так и знайте! Не смейте и пытаться войти сюда!

– Мы оба прекрасно знаем, что твои покои оборудованы водяным клозетом и горячим водопроводом, сестрица. Нет у тебя никакого ночного горшка! Или ты совсем одичала, пока меня не было? – громко произнёс Рем. – Нам срочно нужно обсудить, что за чертовщина тут у вас происходит! Братья в разъезде, и ты же знаешь – кроме тебя, никто не скажет мне всё как есть!

– Ре-е-е-е-ем! – Внутри что-то загремело и загрохотало, послышались громкие рыдания. – Ре-е-ем!

Наконец двери отворились, и навстречу Аркану выбежала младшая сестра. Селена тут же кинулась ему на шею, слегка подпрыгнула, вцепилась ногами в талию брата да так и повисла, обильно орошая слезами его длинную чёрную шевелюру, кирасу, дорожный плащ и наплечники.

– Однако! – Придерживая её за спину, Буревестник пинками расчистил проход от элементов баррикады у дверей и вошёл внутрь, а потом опустил сестру на диван. – Хреново выглядишь, сестрёнка.

– А ты – замечательно! – заявила между всхлипами и приступами рёва Селена. – Нашему подлецу всё к лицу! Ты где пропадал, братик? Почему так долго?

Определённо, эти вопросы не нуждались в немедленном ответе.

Рыжие локоны сей гордой дщери славного семейства Арканов были спутаны и свисали неопрятными сосульками, охотничий костюм-амазонка, некогда богатый и модный, теперь представлял собой жалкое зрелище: весь в паутине, пыли, кирпичной крошке. Интерьер дамского будуара тоже переживал не лучшие свои времена: эмоции юной девицы привели его в состояние провинции, пережившей три или даже четыре нашествия орочьей орды.

Селена рыдала, Рем ходил по комнате и отдёргивал занавески на окнах, впуская внутрь тусклый осенний свет солнца. Одно из витражных окон было открыто, и на подоконнике его виднелись грязные следы дамских туфелек – похоже, сестра и вправду примерялась к суициду.

– Это на самом деле стоит того? – спросил он, резко обернувшись.

– Ко мне сватается Луи! – Рыдания усилились. – А-а-а-а!

Выглядело всё это слишком артистично и наигранно. Но понять девушку было можно: она едва-едва вошла в возраст совершеннолетия, а тут – какой-то незнакомый мужик возрастом скорее ближе к тридцати, чем слегка за двадцать, с двумя детьми, да ещё и оптимат из северного герцогства… И что с женой его случилось – тоже непонятно, хотя смерть от родов в принципе не была таким уж редким явлением.

Смерть в этом мире вообще – в порядке вещей.

– Не переживай, – усмехнулся Рем. – Отец убьёт его, если тот хотя бы заикнётся о женитьбе. А потом мы со Змием пойдём воевать со всей Монтаньей. Дерьмо, конечно, но в целом ничего необычного.

– А-а-а-а-а! – залилась слезами Селена. – Не хочу-у-у-у-у!

Вот это уже интересно! Вряд ли она стала бы так убиваться из-за войны, это не в аркановском стиле. Здесь крылось что-то ещё, гораздо более интересное. И сестрица не замедлила раскрыть тайну:

– Не хочу, чтобы папа убивал Луи! Я люблю его!

– О Господи! – Рем остановился как вкопанный.

– У нас будет ребёнок! – Она высморкалась в полу кафтанчика.

– Ого! – Чтобы не упасть, Буревестник просто уселся на пол, скрестив ноги и уставился на сестру. – Как вы это быстро успели, однако… Нет, оно, конечно, долго ли умеючи, но…

– Вообще-то – долго! – с вызовом уставилась на него сестра.

Ну да, взгляд у неё горел – настоящий, аркановский! Чёрные глаза на белой коже лица в обрамлении густых тёмных ресниц и чёткой линии бровей; рыжие, в мать, волнистые волосы – она была красоткой, что и говорить. Рем задумчиво поскрёб подбородок:

– А жена его? У него ведь была жена?

– Патрисия? Погибла при попытке переворота! Змея подколодная! Она и её папенька хотели убить Луи и править регентами при Генрихе, которому и трёх лет ещё не исполнилось! – Деловой разговор мигом привёл Селену в чувство, она подобралась, лицо девушки приняло сосредоточенное, даже злое выражение. – Луи приехал в Аскерон искать союзников два месяца назад.

– И нашёл – тебя, – понимающе кивнул Рем.

– Он меня любит! – невпопад заявила сестра. – У нас будет ребёнок!

– Откуда ты знаешь? – Вопрос был максимально логичным. – Что у вас будет ребёнок?

А вот ответ на него заставил Буревестника грязно выругаться.

– Сибилла… – пролепетала Селена. – Сказала – срок три недели…

Аркан вскочил, от души пнул попавшуюся на пути табуреточку и заметался по комнате, рыча и матерясь. Эта магичка когда-нибудь доиграется до полноценного аутодафе! Чёрт бы побрал и её, и всю Башню Магов во главе с магистром Строссом! Не смогли надавить на него, Рема? Подступились к сестре? Использовали Монтрея? Что ж… На их магические хитрости довольно будет ортодоксальной простоты!

– Говоришь – он тебя любит? – ощерился Буревестник. – И хочет на тебе жениться?

– Д-да, – неуверенно откликнулась сестра.

– И ребёнок у тебя – совершенно точно его? Прости, прости, это бестактно… Но сейчас – не до тактичности.

– От него! Луи у меня первый! И последний! – Селена смотрела на Рема с вызовом.

– З-з-замечательно! – кивнул Аркан. – Как мне его найти?

– Не скажу!

– Ты что – дура? – уставился на сестру Рем. – Неужели не понимаешь, что, кроме меня, никто вам не поможет? Отец распнёт его на воротах, как только узнает, что вы сделали, ты и этот разлюбезный оптимат! А тебя отправит в монастырь! Тебе нужен твой Луи, ему нужны союзники, чтобы утвердить свою власть в Монтанье… Вам нужен я! И либо ты мне доверяешь, либо…

– Либо что?! – с вызовом уставилась на него Селена.

– Либо я сделаю всё для того, чтобы изолировать тебя и уберечь от каких угодно опасностей – как внешних, так и исходящих от тебя самой. Потому что тот маленький Арканчик, что растёт внутри твоего тела, он вовсе не виноват, что ты ведёшь себя как дура.

– Дю Монтрей! – прищурилась она. – Не Аркан.

– Хо-хо! – откликнулся Рем. – Посмотрим. Для этого ты должна сказать мне, как найти твоего суженого-ряженого, и как сделать так, чтобы он не вцепился мне в глотку при встрече… Хотя бы первые пять минут. А потом я найду аргументы… И Бога ради, приведи себя в порядок… и комнату тоже! Я оставлю тут Оливьера – можешь доверять ему так, как будто это я и есть. И пришлю ещё несколько своих людей, они защитят тебя от чего угодно и кого угодно, ни одна псина не посмеет косо глянуть в твою сторону, пока они рядом.

Селена Аркана прижала свои тонкие, нервные ладони к лицу, а потом спросила с явной надеждой:

– Ты вправду всё решишь?

– Я предложу вариант решения этому твоему Луи. И только от него будет зависеть – как будут развиваться дела дальше. – Буревестник пригладил волосы решительным жестом и приблизился к сестре. – Если Монтрей откажется – я убью его и заберу тебя в свой домен, слышишь? Ты родишь ребёнка и будешь жить там так, как пожелаешь. Если будет необходимо – я усыновлю мелкого. Или – мелкую, не важно. Дойду до экзарха, если потребуется.

– Ты сделаешь это? – ахнула Селена.

– Я – Аркан. Ты – Аркан. Этот ребёнок – тоже Аркан, – усмехнулся Рем. – Чего же более?

– Уф! – Она порывисто вскочила с дивана и снова обняла брата. – Как мне тебя не хватало!

– Куда ехать? – отстранился молодой герцог. – Где мне искать твоего ненаглядного Людовика?

– Он остановился в таверне с таким дурацким названием… Как его? «Семь иллюминатов», «Пять дегенератов»?..

– «Шесть аристократов!» – хохотнул Рем. – Нет, определённо – иногда Творец удивляет меня своим чувством юмора…

* * *

Это было очень забавно – думать о том, как взбесится папаша, узнав, что младший сын прибыл в Аскерон, но так и не почтил его визитом. Однако Рем предпочитал говорить с отцом во всеоружии, располагая не одним, а двумя или тремя козырями. Да и судя по суете в главном дворцовом корпусе – деспот нынче в ударе, чиновники всех рангов носятся туда-сюда с впечатляющей скоростью, только тёмные тени в окнах мелькают!

Патрик уже раздобыл лошадей в дворцовой конюшне – с его патентом капитана это не составило труда – и ждал у ворот.

– Ваше высочество… – На крыльцо из золочёных парадных дверей главного корпуса выбежал церемониймейстер, но поздно.

– Айе! – выкрикнул на северянский манер Аркан, ударил коня пятками в бока и рванул вниз по холму, Патрик – за ним.

Всадники мчали намётом, пользуясь почти полным безлюдьем на улицах. Дерьмовая осенняя погода – мелкая морось и ветер – заставляли добропорядочных горожан сидеть по домам, в семейном кругу. Или – проводить время в тавернах. Таких, как обретшие популярность за последний год «Шесть аристократов». Ещё бы – в этом заведении работали самые симпатичные официантки, играли самые отчаянные лабухи-музыканты, еду готовил хороший штат поваров, а за порядком следил весьма расторопный и ушлый хозяин. А ещё – имелась прекрасная история и не менее прекрасная картина кисти знаменитого на весь свет маэстру Ровеньяка, лучшего художника современности.

Рем вдыхал знакомые ароматы жареного мяса, дыма из печных труб, напитка из зёрен ко, испражнений из канализации, чистого белья, забытого под дождём на верёвках над улицами, и ухмылялся: всякий раз, возвращаясь в эти места, он ввязывался в какую-нибудь историю! Определённо – сегодня исключений не предвидится.

– Тр-р-р-р-р! – Патрик остановил лошадь, заставляя её гарцевать на месте. – Маэстру, взгляните! Старый знакомец!

Аркан предпочитал простой стиль общения и всегда одёргивал друзей и соратников, когда они начинали ему «выкать» или занимались сложным титулованием. На людях хватало и традиционной вежливости, с глазу на глаз – разговора на равных. Возглас южанина заставил Буревестника потянуть за узду, конь всхрапнул возмущённо…

На пустом бочонке из-под селёдки у ворот во двор таверны восседал Эдгар дю Валье и задумчиво объедал жирную копчёную рыбину, не обращая внимания на дождь. Его мечи – эти страшные орудия убийства – были прислонены к забору, в ножнах, но обманываться не стоило: мгновения хватило бы рыцарю-ренегату, чтобы пустить их в дело. Рыбий сок пополам с каплями дождя стекал по пальцам, подбородку и потёртой замшевой куртке цепного пса Сервия Аркана, его водянистые глаза смотрели в пустоту.

Даже появление двух всадников никак не повлияло на его полумедитативное состояние, обоерукий мечник только позу сменил слегка, переставив ноги так, чтобы можно было тут же уйти в перекат и подхватить клинки.

Буревестник спешился, подошвы ботфортов выбили из дорожной жижи целый веер грязных капель.

– Патрик, – сказал он. – Приведи сюда всех наших, часа через два. Мы будем праздновать возвращение в Аскерон!

– Именно здесь? – Доэрти сверкнул голубыми глазами. Он недолюбливал дю Валье и прекрасно понимал, почему Аркан говорит это громко, не стесняясь. – А если вас тут к тому времени уже не будет?

– А если меня не будет, то ты уже знаешь, у кого сможешь поинтересоваться моим здоровьем. – Рем сверлил Эдгара дю Валье взглядом. – Отправляйся немедленно, а я пойду сообщу хозяину этого богохранимого заведения, что у него сегодня совершенно точно будет аншлаг.

Бывший оптимат выплюнул рыбьи кости, закинул ногу на ногу и безразлично смотрел на двух друзей. Он даже не соизволил поздороваться, этот убийца. И Рем совершенно точно знал: мечник пришёл сюда за головой Монтрея. Хочет вести себя так, будто ничего не происходит? Что ж, в эти игры можно играть вдвоём! Взяв под уздцы коня, Аркан вошёл в распахнутые ворота, глядя прямо перед собой. Грязь и брызги летели во все стороны, сапоги и штаны дю Валье оказались заляпаны… Ну и чёрт с ним!

Грум выбежал навстречу, принял жеребца и ловко поймал брошенную монетку. Аркан на секунду замер, вслушиваясь в звуки кадрили из таверны, гомон весёлых голосов и звон бокалов, а потом решительно дёрнул дверь и в несколько шагов пересёк зал, оказавшись у стойки.

– Доброго вечера, хозяин!

– Ва-ва-ва-вашество… – Трактирщик выпучил глаза, раззявил рот и делал нелепые жесты руками.

– Отличная картина! – Рем кивнул на живописное полотно над лестницей, где шесть молодых аристократов весьма приятной наружности пировали за столом в окружении трупов убитых врагов. – Все-таки – Ровеньяк?

– Ро-ро-ро…

– У тебя тут остановился особый гость… Рыжий, красивый мужчина. Богатый, со свитой.

– Но я-я-я-я…

– Маэстру? – раздался густой бас, и на плечо Аркана легла чья-то тяжёлая рука.

Хозяин таверны делал кому-то страшные жесты, пытаясь намекнуть на статус гостя, но тщетно.

– Вы ищете моего господина, – снова загудело за спиной. – По какой надобности?

Рем развернулся на каблуках и увидел огромного, плечистого бородатого дворянина в добротном дублете и кожаных штанах, заправленных в меховые угги, которые любили носить северяне. Такая эклектика западной, ортодоксальной и северной традиций в гардеробе явно говорили о том, что носитель этого разнообразия – уроженец Монтаньи.

– Можешь передать своему господину, что к нему с визитом – Тиберий Аркан Буревестник, – заявил Рем и сделал небрежный жест рукой. – А можешь не передавать – я сейчас обрадую маэстру трактирщика новостью о пяти сотнях гостей в ближайшие два часа, и…

– Ско-ско-ско-сколько? – выдохнул хозяин «Шести аристократов».

– Пять сотен. – Аркан сдёрнул с пояса кошель с золотыми монетами и шмякнул его на стойку. – Возьми сколько надо, привлеки кого угодно – мы будем праздновать широко и с размахом!

– О да! – расплылся в улыбке трактирщик, и глаза его засверкали алчным блеском. – Всё будет в лучшем виде, ваше высочество!

– Высочество? – хмыкнул бородач. – Подождите здесь, я спрошу у господина…

– Скопа! – раздался голос откуда-то сверху. – Ты ведь не совсем идиот и знаешь, кто такой Тиберий Аркан Буревестник? Ваше высочество, жду вас за столом, немедленно!

Рем поднял взгляд вверх и снова – как и давным-давно на мосту через Бланку – встретился взглядом с Людовиком дю Монтреем. Герцог Монтаньи – красивый, рыжеволосый, шикарно одетый – делал приглашающие жесты с балкона. Этот оптиматский аристократ выглядел уверенно, слишком уверенно. Аркан коротко кивнул, легко взбежал по лестнице и, сделав несколько шагов, оказался лицом к лицу с тем самым ненаглядным Луи, из-за которого его сестра подумывала покончить с собой.

– Рад наконец познакомиться с вами, сосед! Здесь отличное вино, да и перепела… – начал было балагурить дю Монтрей, но был прерван.

– Если вы хотите дожить до полуночи, то вам придётся сейчас слушать меня очень внимательно! – приблизившись к герцогу на расстояние вытянутой руки, рыкнул Рем.

– Бросьте, ваше высочество, не драматизируйте… У меня тут дюжина телохранителей и Скопа! – попытался отмахнуться дю Монтрей.

– А там, за воротами, жрёт селёдку Эдгар дю Валье!

Лицо владетеля Монтаньи приобрело мертвенную бледность. Аркан знал: слава безжалостного рыбоглазого убийцы выросла многократно с тех самых пор, как старый Аркан сел на аскеронский престол. Теперь руки рыцаря-ренегата были в крови уже не по локоть, а по самую шею!

– Я вас слушаю. – Герцог, скрывая эмоции, принялся поправлять рыжие кудри, так похожие на локоны Селены. – Очень внимательно.

Буревестник медленно выдохнул. Возможно, этот Луи и вправду – приемлемый вариант на роль зятя.

Глава 2. Три герцогства

Хлопали ставни, горожане встревоженно выглядывали на улицу, стараясь понять, какая-такая напасть снова пришла на многострадальную аскеронскую землю. Однако, разглядев в рассветных туманных сумерках чёрные знамёна и факелы и расслышав хриплый хор мужских голосов, распевающих псалмы, почтенные жители столицы пожимали плечами и понимающе переглядывались: Арканы дурят!

– …Восславь Господа, вся земля!

Служите Господу с веселием!

Идите перед лицом Его с восклицанием!

Бог – наш Отец, и каждый из нас – его дитя!..

Умение ортодоксов петь практически нерифмованные тексты всегда было притчей во языцех. И вот теперь толпа вооружённых мужчин, громогласно прославляя Господа, несла на своих плечах двух молодых аристократов – брюнета и рыжего, которые махали руками и приветствовали всех окружающих. Утренние прохожие и патрули городской стражи с удивлением спрашивали:

– Что случилось-то, маэстру? Что за шум?

– Дю Монтрей деспоту челом бьёт! – кричали в ответ. – А всё – наш герцог!

Эта новость для аскеронцев была подобна грому среди ясного неба. Монтанья – могучее оптиматское владение – всегда считалась оплотом власти Синедриона и одной из самых страшных потенциальных угроз, так что такая заявка требовала срочного подтверждения! Но – реяли на ветру красно-синие штандарты северного герцогства, вышагивала в одном ряду с дружинниками Аркана дюжина воинов в родовых цветах дю Монтреев, и сам герцог Монтаньи – тот самый красивый рыжий дворянин – просто излучал радость, улыбаясь так широко, что, казалось, простудит зубы.

– А ты артист! – процедил уголком рта Аркан. – Ну и артист!

– Я герцог с тринадцати лет, – парировал Людовик, не теряя своего счастливого оскала. – Поцарствуешь с моё – научишься.

Люди, не занятые работой, выбирались из своих домов, присоединялись к необычному шествию по одному, двое, пятеро, целыми группами – такое развлечение пропускать не хотелось, да и дождь за ночь прекратился… К подножию замкового, или дворцового, холма приближалась уже процессия в полторы или две тысячи человек, ядром которой были воины Буревестника.

– Однако! – сказал этот самый Буревестник, увидав с высоты своего положения на руках соратников преградившие путь в замок стройные ряды воинов в чёрных доспехах. На щитах и коттах этих вояк можно было различить символ уробороса. – Брат объявился! А чего это его люди выполняют обязанности дворцовой стражи?

– А я думал – Змий сейчас предаёт мечам и пожарам Лабуанское герцогство… – откликнулся дю Монтрей озадаченно.

Герцога Монтаньи явно нервировала возможная встреча с легендарным кондотьером, ему и рыбьего взгляда дю Валье хватило, когда в сопровождении сотен аркановских дружинников, с шумом и гамом он покидал «Шесть аристократов». Нет, Людовик не был трусом или слабаком, просто он трезво оценивал свои силы.

– Ну что, зятёк, теперь от тебя нужен весь возможный артистизм… Но предупреждаю: с экзархом эти штучки не пройдут. Он вывернет тебя наизнанку, если ты соврал о своих намерениях. – Аркан дал знак своим людям, и двух герцогов спустили с небес на землю. – А вот с папашей – очень может быть. Любит он, когда кто-то признаёт его значимость. Есть грешок…

Почувствовав под ногами брусчатку, Рем немного размялся, переминаясь с носка на пятку и обратно, и шагнул вперёд – навстречу знакомой фигуре децимовского офицера, капитана Фиданцы. Они вместе штурмовали Аир, вместе громили закановских наймитов, и потому в глазах этого матёрого воина явственно проявилось облегчение.

– Это Буревестник, ребята! – выкрикнул Фиданца. – Виват, Аркан!

– Виват! – радостно откликнулись «змеёныши», которым не улыбалось с утра бодаться с полупьяной возбуждённой толпой.

– У нас добрые вести для деспота, – сказал Рем. – Монтанья с нами!

– Ого! – округлил глаза Фиданца. – Ваше высочество, как бы Старого не хватил удар от такого обилия приятных сюрпризов…

– А что, есть ещё что-то такого же масштаба? – с ноткой ревности в голосе спросил дю Монтрей.

– А… Лабуанское-то… Мы его того… с концами, в общем! – Фиданца клацнул зубами, захлопывая рот, потому как, по всей видимости, болтать на эту тему Змий ему строго запретил. – Вот проходите в тронный зал, ваше… Ваши! Ваши высочества! И там сами всё узнаете.

Похоже, он вычислил-таки дю Монтрея: то ли по гербу на котте, то ли по геральдическому перстню.

– Маэстру Фиданца, тут такое дело… – Аркан скорчил рожу, никак не приличествующую герцогу. – Мы с ребятами начали отмечать возвращение и взятие Низац Роск в «Шести аристократах» и…

– …Перенедопили, ваше высочество? – уточнил многоопытный офицер. – Организуем! Тут в подвалах па-а-ално всякого! Только дайте отмашку. В конце концов – это ведь ВАШ дворец.

Конечно, его высочество дал отмашку, чем вызвал бурную радость и у прибывших с ним воинов дружины, и у случайных попутчиков, коих набрались многие сотни, несмотря на едва-едва забрезживший над городом рассвет. Квартирмейстерская душонка Рема стонала и подсчитывала убытки, но мигом заткнулась, когда вспомнила возможные последствия Крылатого похода, буде к нему присоединится ещё и Монтанья.

В том, что Крылатый поход против Аскерона Синедрион всё-таки объявит, никто в герцогстве не сомневался. Вопрос был только в отмеренном на подготовку времени и совокупной мощи участников. И выбывание из их числа могущественного северного соседа вполне окупало растрату копчёных окороков, кругов сыра и бочонков с вином. Жаль было только, что ему, Рему, в намечающемся продолжении пирушки поучаствовать не придётся. Государственные дела ждут!

* * *

Заспанный церемониймейстер, похожий на нахохленную курицу в своём пёстром вицмундире, встречал обоих герцогов у вызолоченного парадного входа. Он явно имел намерение измучить их по всей строгости дворцового церемониала, но был аккуратно за плечи отставлен к стеночке Буревестником.

– Не начинай, дорогой маэстру, – проникновенно произнёс Аркан, глядя в глаза ответственному вельможе. – Просто скажи – отец у себя?

– Вместе с вашим братом, ваше высочество, – буркнул обиженный церемониймейстер. – Не ложились вовсе, так с вечера и сидят над картами, прямо в тронном зале. Напитка ко выпили без счёта, для здоровья это неполезно!

– Сейчас мы их и без ко взбодрим! – усмехнулся Рем. – Беги вперёд и представь нас как следует.

– Да-да-да-да… – заторопился церемонийместер. – А вон и маэстру коннетабль торопится, препоручаю вас его заботам!

Дю Грифон – непривычно цивильный без доспехов и огромного меча, но зато в распахнутом кафтане, который открывал вид на белую шёлковую рубаху и не по-стариковски мощную, покрытую седым волосом грудь, – действительно шествовал навстречу.

– Эти Арканы сведут меня с ума! – возопил он. – Это не дворец, это балаган! Кого ты с собой… Ваше высочество?

– Моё высочество, – с достоинством кивнул Людовик дю Монтрей. – Герцог Монтаньи, граф Бланкура, наследник Авенсюра и Камбреста, принцепс электор Империи и прочая, и прочая, и прочая.

– Здесь? Сами? – Бриан дю Грифон переводил взгляд с одного молодого аристократа на другого и пытался понять: не двинулся ли он умом уже в данный момент.

– Абсолютно верно! – Дю Монтрей изящным движением поправил волосы.

– Составите нам компанию? – спросил Рем. – Поверьте, это будет весьма любопытное зрелище: лицо моего папаши, да и Децима, когда они узнают…

– Что – узнают? – ухватил себя за усы дю Грифон.

– Хо-хо! – Буревестник определённо получал удовольствие от происходящего. – Пройдёмте, маэстру!

* * *

Тяжёлые, окованные бронзой двери тронного зала распахнулись, церемониймейстер ударил жезлом по полу и провозгласил:

– Рем Тиберий Аркан Буревестник, Божьей милостью герцог Аскеронский! – Из-за политического казуса с передачей верховной власти отцу титулование младшего Аркана не занимало много времени. В отличие от его спутника. – Людовик дю Монтрей, герцог Монтаньи, граф Бланкура…

Перечисление заняло некоторое время, достаточное для того, чтобы Сервий и Децим Арканы оторвались от огромной карты, разложенной прямо на полу, и осознали смысл происходящего. Глаза деспота Аскеронского только начали разгораться неистовым огнём, возвещавшим скорую и мучительную смерть кое-кого из присутствующих, как вдруг привыкший к дворцовым интригам и тонко чувствующий момент дю Монтрей встал на одно колено и провозгласил:

– Ваше превосходительство! В здравом уме и трезвой памяти я прошу вас ходатайствовать перед экзархом Аскеронским о проведении надо мной обряда Очищения и смиренно надеюсь, что вы соблаговолите стать для меня восприемником и наставником в деле приобщения к святому ортодоксальному вероучению, чтобы стал я вести праведную жизнь на пользу людям и к вящей славе Господа!

Змий всё время пристально смотрел на младшего брата, а Сервий Тиберий Аркан сжимал и разжимал кулаки, пытаясь в эти короткие мгновения принять одно из самых важных решений в своей жизни.

– …И если это богоугодное и важное дело будет осуществлено, то и я, и вся моя вотчина с людьми и нелюдьми, крепостями и замками, градами и весями под вашу державную руку перейдёт! – договорил Людовик дю Монтрей. – Ис полла эти деспота!

Последние слова прозвучали в полной тишине, а потом старый Аркан хрипло расхохотался:

– А руки дочери, стало быть, потом попросишь? Мол, завидный жених, богатый ортодоксальный владетель? Нет, Децим, ты посмотри на них, а? Молодёжь подмётки рвёт, какие стервецы! И когда только спелись? И я ведь не могу ему отказать, да? Новообращённый ортодокс, единоверец просит о помощи! А у него там, в Монтанье, забот полон рот, при герцогском дворе гнида на гниде сидит и гнидой погоняет… Одно слово – оптиматы! И самые худшие гниды – дю Бенаки, да, твоё высочество? Доконали они тебя, бедное твоё высочество? До такой степени допекли, что ты в Аскерон сбежал!..

Деспот ещё ходил туда-сюда по тронному залу и вещал что-то злобно-саркастичное, а Змий в пять резких шагов приблизился к Рему и яростно прошипел ему в самое ухо:

– Ты какого дьявола притащил сюда этого негодяя? Ты знаешь, что Селена из-за него…

– У них будет ребёнок, – одними губами прошептал Буревестник.

– А знаешь что, отец? – Выражение лица Децима изменилось как по волшебству, и он резко развернулся на каблуках. – Это нам подходит. Герцог Луи – смелый человек, раз пришёл сюда, и ему придётся пройти Очищение. Мы его заставим, если он передумает, ага? И у тебя будет три герцогства в кармане вместо одного! Я раздавлю непокорных в Лабуа за месяц, если Рем ссудит мне денег. А потом мы займёмся Монтаньей и придушим дю Бенаков. Три голоса принцепс электор вместо одного! Синедрион взвоет!

– Да?.. – поперхнулся очередной злорадной тирадой старый Аркан. – Ты считаешь? Но Селена ведь…

– А давай позовем её сюда и спросим напрямую? – Страшные чёрные глаза Змия лучились вселенской любовью и добром. Он закончил на весьма оптимистичной ноте: – В конце концов, коль скоро она согласится – у тебя будет запасной вариант, если мы с Ремом сдохнем.

Ежели и есть что-то на свете, что Арканы любят больше, чем создавать проблемы окружающим, а потом спасать их от этих проблем… то это – маленькие аркановские детки! Так сказал Инграм во время приснопамятной битвы в таверне «Шесть аристократов» и был чертовски прав!

* * *

Змий узурпировал корону Лабуанского герцогства. Вот в чём заключался первый сюрприз этой ночи, и вот что обсуждали старшие Арканы перед тем, как Рем устроил светопреставление с прибытием дю Монтрея.

Децим Тиберий Аркан посчитал недостаточным просто изгнать пришлых лабуанских рыцарей за пределы аскеронских земель. В силах тяжких он перешёл границу, нагло и во всеуслышание объявив, что намеревается отомстить каждому подлецу, что посмел вмешаться во внутренние дела соседей. И такая аргументация для многих и многих владетелей Запада была вполне понятной. Одно дело – кровная месть, и совсем другое – интервенция! Массакры, не являясь де-юре правителями герцогства, явно перешли черту, пригласив в Аскерон лабуанских феодалов. Но и это ещё полбеды. Главная проблема для дю Массакров заключалась в том, что они проиграли. Горе побеждённым! И горе тем, кто выбрал сторону побеждённых…

Змий воспользовался накопленными Буревестником запасами продовольствия, сумел воодушевить ортодоксальных баннеретов и кое-кого из ополченцев, собрал под свои знамёна солдат удачи со всего побережья, которые, как осы на сладкое, слетались в его войско после громких побед над Массакрами и Заканом. К началу похода за Береговой хребет старший из братьев Арканов командовал крепкой армией в десять тысяч воинов – сытых, снаряжённых и вооружённых до зубов.

Дю Пюс, науськанный оптиматскими клириками, вместо того, чтобы осознать весь ужас своего положения и попробовать договориться (сам-то он и его войско в боевых действиях до сих пор замечены не были!), письменно и устно оскорблял и самого Змия, и всех Арканов, и ортодоксальное вероучение в целом. Созвав феодальное ополчение и удостоверившись в двукратном численном превосходстве над поганым аскеронцем, герцог Лабуанский приказал коннетаблю дать врагам генеральное сражение и с чувством выполненного долга отправился в свои дворцовые покои – жрать, пить и сношать очередную любовницу – в три раза моложе себя.

Каково же было его удивление, когда следующим утром его стащили с этой самой любовницы, дали под зад ботфортом и с лезвием меча у горла заставили подписать грамоту об отречении от престола: от своего лица и от лица всех своих потомков и сродников.

При большом стечении народа (в основном – в чёрных аркановских коттах и широкополых ортодоксальных шапелях) на главной площади Лабуа Децим Аркан возложил на свою голову герцогский обруч и громогласно предложил всем, кто против такого решения, прийти к стенам города и в течение месяца оспорить его законность.

– Лабуа – вшивое захолустье, – комментировал такое развитие событий Змий. – Нищее, вонючее, зажатое между Плато Семи Ветров, Скёлью и Береговым хребтом. Картографы говорят – это герцогство только по названию, оно в три раза меньше Аскерона. Населения – дай Бог чтобы столько же, сколько в твоём домене, Рем. Но теперь я – принцепс электор, а мои ребятишки – наследники герцогства! И вообще – я подумал: когда Синедрион организует Крылатый поход, лучше его встречать на подступах. Мы устроим в Лабуа Аскерон наоборот: я посажу в замки своих людей – Рошкотта, Каваракку, того же Фиданцу, мало ли у меня безземельных баннеретов в войске? И будем руководить нищим оптиматским отребьем. Их знать драпает сверкая пятками! Мы заполним вакуум власти и создадим укреплённые форпосты, это позволит нам выиграть время, когда начнётся большая война…

К дю Грифону Рем и Децим навязались в гости вместе, оставив дю Монтрея и отца обсуждать вопросы матримониального, религиозного и интеграционного характера. И теперь пили глинтвейн коннетабля, устроившись в креслах перед камином в восточной башне дворца, где обитал старый коннетабль, и делились новостями.

– Что за история с лесом на Хотгобе? И как ты выманил гёзов из шхер? – не выдержал Бриан дю Грифон. – Говорят, тамошний фьорд был полон обломками галер, как суп – клёцками!

– Мы прибыли на Хотгоб с бандой Разора, Ёррином Сверкером и его родственниками, – пояснил Рем. – А владыка Рианнор прислал своих специалистов по… По зелёным насаждениям. Эти эльфы – настоящие кудесники во всём, что касается растений! Густая поросль покрыла скалы недели за две, там можно было спрятать целую армию… Мы и спрятали. Две тысячи воинов: моя дружина, Разор, люди Уве Корхонена и кхазадские хэрсиры… Подняли над Носатой горой самый большой флаг с Красным Дэном, какой только смогли изготовить ткачи и красильщики из Крачек, вытащили корабли на берег фьорда и сделали вид, что очень заняты килеванием… Мы ничем не рисковали: Сверкеры собрали двенадцать стальных аркбаллист, снаряды – свинцовые пули в полтора дюйма. Они дырявили пиратские галеры насквозь! А те, кто сумел высадиться… Что ж, в Преисподней их давно ждали. Не думаю, что гёзы в ближайшие лет двадцать смогут оправиться от третьего разгрома подряд. Да мы и не дадим им такого шанса! Это будут наши острова!

– Намереваешься присоединить Низац Роск к Аскерону? – уточнил коннетабль.

– Об этом говорить пока рано. Я оставлю там наместником Уве Корхонена, он хороший мореход и амбициозный лидер. И присягнул мне!

Децим поднял бровь: сын Вилле Корхонена присягнул кому-то кроме своего отца – это нонсенс!

Рем невозмутимо продолжил:

– Сейчас они зачищают остров за островом вместе с Разором… На это уйдёт пара месяцев. Большая гряда архипелага – очень сложный театр боевых действий, и я рассчитываю на помощь эльфов в десантных операциях. Наладить безопасное судоходство и в их интересах тоже, так что владыка Рианнор обещал прислать экспедиционный отряд в двести или триста лучников, этого Разору и его компании должно хватить для окончательного решения пиратского вопроса и утверждения власти Арканов на архипелаге. У нас будет огромная морская база и место, куда мы сможем отступить… если события примут совсем скверный оборот.

– Скверный оборот? М-да… Наши мысли странным образом перекликаются, не находишь? Я готовлю передовой плацдарм, ты – запасную гавань. Презабавно! Но как это тебе удаётся – раз за разом проворачивать одинаковый фокус? – Децим сделал глоток глинтвейна и зажмурился от удовольствия. – Ты в третий раз громишь Низац Роск одним и тем же способом, да? Или в четвёртый?

Буревестник пошевелил пальцами, обозначив жест «более-менее».

– Вся суть этого трюка заключается в том, – сказал он, – чтобы проворачивать его с разными людьми. Если все, кто уже знает секрет, мертвы – то получаться такое может сколько угодно раз подряд, понимаешь?

– А ты заматерел, братец! – отсалютовал кубком Децим.

– Ну, за фокусы! – предложил тост коннетабль. – Когда его превосходительство деспот и его высочество герцог закончат, нам нужно будет определиться: какой фокусник займётся Монтаньей?

Змий и Буревестник синхронно повернули головы и глянули на Бриана дю Грифона:

– Вы, конечно!

– Проклятье… – горестно проговорил коннетабль. – Довелось на старости лет вести дела с Арканами…

– Зато с нами нескучно! – заявил Рем, и братья захохотали, сбрасывая напряжение сумасшедшей ночи.

Глава 3. Убийцы

Рем так и задремал в кресле у камина, в покоях коннетабля, и проснулся уже к обеду – с затёкшей шеей, онемевшими конечностями и диким желанием найти самое нужное место во всём дворце. Децима не было, а сам дю Грифон богатырски храпел на диванчике у стены, и его гигантские усы вздымались при каждом приступе храпа.

С хрустом потянувшись и пробормотав под нос проклятья, Аркан поднялся с кресла, с грустью заглянул в пустой кубок на небольшом деревянном столике, подхватил меч и вывалился в коридор. В коридоре подпирал стену Эдгар дю Валье. Он молча уставился на Буревестника ничего не выражающим взглядом.

– Тебе лечиться надо, – сказал Рем. – Или реморализацию пройти. Я же пробовал с тобой как с человеком, по пути на Север, помнишь? Ты сам не захотел. Я серьезно – найди хорошего мозгоправа или священника, должно помочь.

Дю Валье издал горлом странный звук, похожий то ли на кваканье, то ли на икоту, слегка поменял позу, привалившись к стене другим плечом, да так и остался у дверей коннетабля. Наверное, получил поручение от деспота: дождаться, пока дю Грифон проснётся, а потом доставить пред тёмны очи его превосходительства? Например – планировать кампанию по восстановлению законной власти герцога Людовика дю Монтрея и герцогини Селены Арканы-Монтрей в герцогстве Монтанья.

Думалось тяжко, и, набредя наконец на уборную для прислуги, Рем вломился туда.

– Твою-то мать! – рявкнул он от досады.

Вот и занимайся после этого реформами и благотворительностью! Все свободные кабинки были оккупированы клерками из государственных учреждений, плотно занявших главный корпус дворца! Неужели там кончились все сортиры, что они набежали в угловую башню? Военные канцеляристы, стряпчие и приказчики, писари и столоначальники – все они по какой-то причине собрались тут в весьма характерных позах… Как курицы на насестах! Может, на кухне проблемы?

Развернувшись на каблуках, Буревестник ринулся в сторону южной башни. Там-то точно не будет никаких препятствий в виде срущих чинуш! Там покои Селены Арканы, и санитарные условия – лучшие во всём дворцовом комплексе! Путь Рема лежал по сравнительно узкому коридору, который вёл внутри куртины – межбашенной стены. Дворец так давно не использовался для обороны, что и здесь всё было украшено многочисленными элементами декора: вазонами с пышными растениями, лепниной, гобеленами и портретами тусклых и выцветших деятелей прошлого. Деятели смотрели на нынешнего герцога Аскеронского хмуро и явно не одобряли его стремительное передвижение по замку.

– Бегущий герцог в мирное время вызывает смех, а в военное – панику! – ворчал на бегу Рем. – Или это прежние о генералах говорили?

И вдруг сморщился от головной боли: от виска до виска прострелило диким спазмом.

– Ч-ч-чёрт! – Аркан согнулся, ухватив себя за голову, и затылком почувствовал дуновение холодного ветра.

Подчинившись наитию, ушёл в перекат и вскочил на ноги уже у стены, с обнажённым мечом в руках. Голос его дрожал от напряжения.

– …Вот, око Господне над любящими Его и уповающими на милость Его! – Рем уже понял, с чем имеет дело, его слух уловил тихие шаги по покрытому ковром полу, он заметил неясную рябь на расстоянии двух или трёх шагов от себя и взмахнул мечом. – Душа наша уповает на Господа, Он помощь наша и защита наша…

Меч в руках герцога описал широкую дугу и… Звякнул металл о металл, простой полуторный клинок Аркана столкнулся с кривым, волнообразным лезвием, от которого исходило странное синее свечение. После строчек из Писания у Рема прояснилось в голове, пелена с глаз чудесным образом спала – и он увидел два силуэта, как будто состоящих из мутного стекла или слюды. Сквозь них в искажённом виде можно было рассмотреть коридор, портреты на стенах и растения в кадках! А два клинка – они не были скрыты этим искажением, они летали в воздухе, как будто управляемые призраками.

Но теперь Буревестник видел, где враг! Молитва снова помогла ему очистить разум и укрепить сердце, так что он яростно зарычал, швырнул в одну из призрачных фигур ножны, сбивая с толку, и сразу же ринулся вперёд, атакуя второго убийцу градом ударов. Это точно было покушение! И если бы не приступ головной боли, свидетельствующий о присутствии магии, он погиб бы от подлого нападения исподтишка, прямо посреди герцогского дворца Аскерона!

Мощная атака принесла свои плоды – марево вдруг окрасилось алым, и мелодичный голос закричал с явным испугом:

– Нан, Ингве, нан!

Аркан резко присел, закрутился волчком и с удовлетворением ощутил, как меч столкнулся с сопротивлением – мягким, таким, какое бывает от человеческого тела. Или – нечеловеческого?

– А-а-а-ай! – раздался дикий вопль, снова брызнуло красным, послышался звук падающего тела, а потом от стен отделились ещё две мутные фигуры.

Рем отпрыгнул к стене и крутанул мечом восьмёрку. Даже если и предстоит сдохнуть – он утащит с собой на тот свет ещё кого-нибудь! И чёрта с два после смерти позволит душам убийц добраться к зелёным холмам, залитым лучами солнца… Возьмёт этих подлецов за призрачные шкирки и оттащит прямо на суд к Творцу! Вздумали нападать на него прямо в Аскероне!

– Атакарме! – прошипела тень. – Фаире!

Кривые кинжалы поплыли по воздуху в сторону Буревестника. Его выпады не достигли цели – враги уклонялись стремительно и явно были куда более опытными бойцами, чем неудачливые убийцы. Он отходил вдоль стены, с трудом парируя жалящие атаки убийц, пока не упёрся спиной в угол.

– Фаире, Аркан! – повторила тень, и Рем был готов поклясться – это эльф!

Неужели кто-то из традиционалистов Доль Наяда настолько возненавидел наёмников после сожжённого леса?

– Solvuntur! Ostende! – выкрикнул в конце коридора злой, звонкий женский голос, что-то грохнуло, зазвенело – и Буревестник увидел своих врагов ясно, без всякой ряби и мути.

Это и вправду были эльфы, самые настоящие – в странных плащах белесого цвета, бледнокожие, остроухие и с нездоровыми красными прожилками в миндалевидных глазах… И с чёртовыми золотыми блёстками там и тут на растерянных лицах!

– Бар-ра! – заорал Рем как можно более грозно. – Давай-давай!

И, пользуясь тем, что враги его пребывали в замешательстве, ложной атакой сбил убийц с толку и перекатом вырвался на оперативный простор.

– Congelo! – Фиолетовая молния пронеслась по всему коридору, ударила в грудь одного из эльфов, и тот замер в странном параличе.

– Н-на! – Воспользовавшись помощью неожиданного союзника (союзницы?), Аркан мощным горизонтальным взмахом располовинил эльфа ровно в талии и бросился за последним невредимым убийцей, который побежал прочь по коридору. – В аду передай чертям – моё почтение!

И рубанул поперёк спины в чудесном плаще-невидимке, и обернулся, ища, кто остался жив. И нашёл – их было двое, тех, кого он ранил в начале боя. К ним торопилась Сибилла, шагала в своём роскошном алом платье с невероятным вырезом, дефилировала по коридору, сжимая в руках волшебную палочку со сверкающим навершием. Но рычащий Буревестник успел быстрее – и в два удара покончил с лазутчиками.

– Ма-а-ать моя магия, Рем! – простонала она. – А допросить? Что с вами, Арканами, не так? Что вообще со всеми мужиками не так? Откуда ты узнаешь…

– Это туринн-таурские ублюдки. Видишь, сколько у них золотых серёжек на смазливых мордашках и какие цветастые волосы? – бросил Аркан. – Серёжка в носу, по две или серёжки в каждом ухе, в губе, на скулах… Ни один уважающий себя тъялери с того берега Последнего моря не стал бы так уродовать своё лицо. А теперь – отвернись, я сейчас сделаю с этой цветочной кадкой кое-что очень неприличное и варварское. Это не обсуждается.

– Что ты собираешься… Фу, и это – герцог? – демонстративно отвернулась Сибилла. – Мужлан!

– Они напали на меня, когда я искал нужник, – тоном, который мог подразумевать и извинение, и злорадство, проговорил герцог-мужлан, развязывая гульфик. – Почему никто не догадался пришить сюда пуговицы, а? Дурацкие шнурочки, будь они прокляты… Вроде нет никаких религиозных запретов… Надо будет озадачить кого-нибудь в Крачках!

* * *

– Туринн-таурские эльфы, подумать только! – Коннетабль сидел как в воду опущенный: это ведь он отвечал за безопасность во дворце. – Им-то ты за каким хреном?

– Может быть, из-за связей с Доль Наяда, может быть – потому что ортодоксы в принципе и в грош не ставят Туринн-Таур и все их эльфийские сложности, – откликнулся Рем. – А может – просто наймиты. Но вряд ли они передали бы кому-то технологию… Хм! Магию такого уровня, как эти плащи-неведимки.

– Никогда и ни за что, – кивнула Сибилла. – Вообще, до сих пор не понимаю, как ты сумел разглядеть убийц под покровами невидимости ДО того, как я их подсветила…

– А я до сих пор не понимаю – как можно пользоваться магией и быть атеисткой? – Брови Аркана взлетели. – Божье слово и доброта, Сибилла. Вот наше главное оружие!

– Это добротой ты их на куски порубил? А потом помочился! – сморщила нос Сибилла. – Варвар!

– Ты обоссал эльфов? – выпучил глаза дю Грифон. – А потом честные люди удивляются – почему я «тыкаю» герцогу и почему не могу воспринимать его всерьёз! Господи, твоё высочество, это же дикость! Убить и обоссать – так только северные…

– Не-а, – отмахнулся Рем. – Они так не делают. Там, на Севере, если начнёшь одежду снимать, чтобы нужду справить – замёрзнешь к чёрту. Разве что в Байараде… Но там народ стеснительный. В основном. Правда, Сибилла? Тебе ведь нравятся стеснительные северяне?

Эта шпилька с понятным только им двоим подтекстом неожиданно для Буревестника произвела на волшебницу самое неблагоприятное воздействие. Её лицо раскраснелось, глаза метали молнии! Волшебница вскочила с кресла и взмахнула волшебной палочкой, вызывая портал.

– Идиот, Аркан! – И шагнула в фиолетовое марево вместе со своим красным платьем, роскошным вырезом и сложной причёской.

– Чего это она? – удивился дю Грифон. – Что ты такого сказал?

– Женщины… – пожал плечами Рем и подумал, что, скорее всего, дело в Сибилле и Микке. Что-то из этой оперы, точно. Может, поссорились? – Нам нужно просить аудиенцию у экзарха. Или у магистра Стросса. Средство против подобных инцидентов необходимо как воздух! Просто представь – диверсанты с такими возможностями в обозе наступающей армии или внутри крепостных стен во время осады…

Коннетабль дёрнул себя за ус.

– Понимаешь, почему отец ненавидит магию? – усмехнулся Аркан. – Поговори с ним на эту тему. Думаю, у него будет большой приём для ортодоксального духовенства в связи с обращением Севера и новой реальностью в Монтанье… Там точно будут те, кто разбирается в противодействии эльфийским чарам. Например – старый наставник зилотов Мартелл Хромой!

– А ты…

– А я навещу наконец сестрицу, а потом отправлюсь в свой домен. Есть неотложные дела, которые требуют моего участия. И вот ещё что: скажите вашим стражникам, чтобы обращали внимание на странную рябь в воздухе… Если им покажется, что они смотрят через слюду или бычий пузырь – лучше всего будет изготовиться к бою и потыкать в то место факелом или алебардой.

– Соберу офицеров, проведу инструктаж. Дознаватели осмотрят тела лазутчиков – может быть, будут какие-то зацепки…

– У Децима есть один эльф, тъялери из Доль Наяда, – нехотя проговорил Рем. – Эадор Нилэндэйл, бывший посол, а нынче – кондотьер, командир вольной компании «Чёрные Птицы». Он может быть полезным в этом деле.

– Благодарю, твоё высочество, – кивнул дю Грифон.

* * *

Селена, умытая и причёсанная, как полагается благородной юной деве, в скромном платье приятного кремового цвета чинно восседала на пуфике и резалась в шахматы с Оливьером. Дружинники Аркана дежурили у дверей и окон, время от времени переговариваясь, в основном – об успешном деле на Низац Роск и добыче, которую намеревались вложить в судовладение.

– Мы купим шнекку, – говорил один из них, памятный Аркану ещё по фьорду Бивень. – Наймём команду, капитана – и озолотимся, торгуя между Доль Наяда, Севером и Аскероном. Капитаном будет Аскель – он потерял ногу и не может рубиться за его высочество, но мореход что надо! Сколько мы с ним морского зверя набили…

Завидев герцога, дружинники выпрямились и приняли вид лихой и придурковатый, как и полагается пред лицом грозного начальства. Буревестник сделал расслабленный жест рукой, предлагая вассалам успокоиться, взял ещё один пуфик и придвинул его к столику с шахматами.

– Тут пару часов назад я четырёх эльфов прикончил, – сказал Рем будничным тоном. – Правда, без Сибиллы, скорее всего, они прикончили бы меня.

Селена встала, бледная и встревоженная, опрокинув подолом платья шахматную доску, фигурки заскакали по паркетному полу, покатились под шкафы и кровать… Оливьер выматерился.

– Птички? – спросил он. – Эадор?

Капитан-купец был в курсе проблем Аркана со старым другом и поэтому выдал первое, что пришло в голову.

– Туринн-Таур, – пояснил Рем. – Собирай дружину, выдвигаемся в домен, дел полно… С эльфийскими ублюдками будем разбираться позже, сейчас нужно забирать Гавора и остальных, и – марш-марш к Цитадели!

– А как же… – встрепенулась Селена. – Ты же…

– Приеду на свадьбу, не сомневайся. Ты хотела замуж за Монтрея – ты выходишь замуж за Монтрея. Всё складывается как нельзя лучше, верно?

– Дю Монтрея, – вздёрнула нос сестрица.

– Никаких «дю»! У вас будет традиционная ортодоксальная семья. Людовик собирается пройти Очищение и стать правоверным ортодоксом!

– Он так сильно меня любит, о Боже… – сложила ладони вместе девушка и вздохнула, совсем как восторженная героиня куртуазных романов.

– Или не любит платить церковную десятину и слушать указания Синедриона… – пробормотал Оливьер. – Я слыхал, он собирался пригласить к себе толкователей из Тимьяна, и это сильно не понравилось дю Бенакам и кардиналу Монтаньи. Но, видимо, герцог Луи взвесил все за и против и решил, что союз с Аскероном выгоднее, чем навязчивое внимание популяров.

– Что вы такое говорите? – Селена переводила взгляд своих тёмных аркановских глаз то на одного мужчину, то на другого. – Вы что, думаете, что я для него – только инструмент? Что он… Нет, нет, наша любовь…

– Разумно, а? – усмехнулся Рем. – Одна граница – с новообращённым Севером, где додавливает синелицых кунингас Микке Ярвинен, другая – с победоносным Аскероном с Арканами во главе. На Востоке – Тимьян… Он защищен от посягательств Синедриона с трёх сторон. Чтобы пойти на него войной и заступиться за единоверцев, оптиматскому рыцарству из центральных провинций придётся миновать или нас, или популярскую вольницу. Каков стратег! Поздравляю, Селена, у тебя очень умный жених, мне прямо нравится! А любовь… Любовь будет только крепче, если она основана на рациональном подходе.

– Фу! Говоришь гадости, – сказала Селена. – Ненавижу Арканов.

– Отвратительные типы, – согласился Рем. – Терпеть их не могу.

В дверь будуара постучали, и раздался голос лейтенанта Мариуса:

– Мистрисс Селена, к вам его превосходительство Деспот Аскеронский!

Девушка закатила глаза, а Буревестник засобирался:

– Три Аркана в одной башне – это уже слишком. Пойдёмте, маэстру!

На лестнице он всё-таки столкнулся с отцом и, поймав его странный взгляд, пожал в ответ плечами – что бы это ни значило. И, пересчитав каблуками ботфортов ступени, сбежал по лестнице вниз. Осуждение или одобрение сквозило в отцовском взгляде – судить Рем не брался. И было ли это связано с покушением – тоже. С одной стороны, туринн-таурских эльфов Сервий Тиберий Аркан не любил почти так же сильно, как и магов, и убийство лазутчиков поднимало авторитет сына в его глазах. А с другой – появление герцога Аскеронского в столице всегда вносило сумятицу, в результате его выходок в воздухе начинал витать дух двоевластия, и это ставило деспота в неловкое положение.

Теперь-то, когда у Аркана Старого в кармане целых три герцогства, ситуация могла в корне измениться, но для этого требовалось время. Так что решение Рема снова самоустраниться из Аскерона и заняться делами в домене казалось наиболее приемлемым вариантом.

Спустившись во внутренний дворик замка в сопровождении своих людей, Буревестник высматривал грума, чтобы приказать ему привести лошадей из конюшни, но вместо мальчика-конюха обнаружил весёлого и довольного Людовика дю Монтрея.

– Скопа! – обращаясь к своему телохранителю, проговорил он. – А я говорил, что мы правильно сделали, что сразу доставили на замковый холм все подарки! Скорей, скорей приведи его сюда!

Скопа коротко кивнул и удалился. Дю Монтрей подошёл поближе и сообщил:

– Ваше высочество, у меня для вас есть некий сюрприз… От нашего общего знакомого. Не в рамках свадебных даров, а просто – из чувства признательности за оказанный приём! Я подготовил приятные мелочи и для ваших братьев, и для отца, и даже успел вручить его высочеству герцогу Лабуанскому замечательную старинную подзорную трубу, а вашему отцу – ларец с реликвиями святого Ежи, но и о вас не забыл, нет… Один респектабельный негоциант с Дымного Перевала специально отыскал его для вас и рекомендовал запастись шляпами! Уж не знаю, к чему это, но он уверял – вы поймёте!

– Джошуа Буттер! – кивнул Рем. – Даже интересно, что вы такое… Да неужели?!

Скопа шагал в сторону парадного дворцового крыльца, держа в поводу гнедого жеребца, который злобно косился на него налитым кровью глазом и прядал ушами. Следом за Скопой конюхи выводили лошадей для аркановских дружинников.

– Бр-р-р-р-р! – сказал гнедой и тряхнул длинной гривой.

– Негодяй! – хлопнул себя ладонями по ляжкам Аркан. – Старая ты сволочь, как же я рад тебя видеть! Ваше высочество, вот это подарок так подарок! Даже представить не могу, чего вам стоило найти именно этого жеребца!

– Просто забирайте его скорее, он совершенно замордовал моих людей! – Было видно, что герцогу приятно.

Аркан перехватил повод у Скопы. Негодяй скалил зубы и пускал слюни.

– Ну-ну, ты ж знаешь: будешь дурить – я тебя наизнанку выверну! – Рем поставил ногу в стремя и взлетел в седло.

Жеребец заплясал под тяжестью седока, оттаптывая ноги Скопе и толкая его крупом.

– Вы друг друга стоите, да? – с некоторой даже завистью спросил дю Монтрей.

– Определённо! – дёрнул узду Аркан. – Хоп!

– Давай-давай! – откликнулись дружинники.

Негодяй, прежде чем сорваться с места в карьер, навалил огромную кучу конских яблок. Очевидно – с надеждой, что кто-то из оставшихся непременно вляпается. По крайней мере, Рем был готов поклясться – это было написано на негодяйской морде.

Глава 4. Грязные руки

Кавалькада всадников миновала мост через Эдари и приближалась к домену Буревестника. Впереди ехали Скавр Цирюльник и Рем Тиберий Аркан – как и положено, со знаменем в руке. Ярко светило осеннее солнце, его лучи пробивались сквозь тёмные облака и согревали стылую, уже готовую к зиме землю, отражались от покрытых тонким льдом луж, заставляли воинов, снявших широкополые шапели, щуриться и улыбаться.

Здешние места здорово переменились с тех пор, как молодой герцог бывал тут в последний раз, путешествуя вниз по реке на гружённых мрамором баржах.

Междоусобица закончилась, и деспот железной рукой наводил порядок: за этим его и поставили. Висели вдоль дорог бандиты, дезертиры и «жёлтые повязки» с табличками на груди, радуя ворон и пугая обывателей. Оптиматские мигранты, согнанные из портовых трущоб Аскерона и разбитые на трудовые бригады, мостили дороги, рубили просеки, чистили канавы и мели листву под присмотром суровых, одоспешенных и вооружённых баннеретов, которые принимали такую новую обязанность стоически. Они с гораздо большей радостью загнали бы матёрого секача в лесу или отправились на границу – убивать охочих до наживы западных рыцарей-разбойников, но – долг есть долг!

Аскеронские ортодоксальные аристократы, в основном выходцы из сельской местности, уже внушили ужас приезжим оптиматам своей принципиальностью и скорым на расправу нравом, так что теперь достаточно было одному или двум верховым маячить на ближайшем холме, чтобы одетые в грубые, но добротные шерстяные плащи подневольные работнички начинали вкалывать в разы усерднее. А за страх там или за совесть – это сердитых кураторов не волновало. Главное, чтобы дело было сделано.

Внутренние таможни, которые пытались ввести оптиматские владетели воспользовавшись смутой, в Аскероне отменили ещё весной. Специальный указ деспота покончил с этим позорищем на веки вечные, и такая перемена поспособствовала немедленному оживлению торговли. По Эдари шли караваны барж, по прибрежным дорогам и мостам через реку – вереницы вьючных животных и гружённых различным товаром фургонов. Везли на продажу продовольствие и продукцию лесных промыслов ортодоксальные поселяне, скупали в крупных оптиматских сёлах на ярмарках сельскохозяйственное сырьё предприимчивые негоцианты, сновали туда-сюда со всякой нужной мелочевкой коробейники – товарищи Гавора по цеху.

В общем – сплошное благолепие и пастораль. Скирды соломы на полях, стада тучных коров, щиплющих последнюю осеннюю травку, штабели дров на опушках по-осеннему ярких лиственных лесов… Поселяне и поселянки, с песнями завершающие последние уборочные работы – ни один колосок не должен пропасть!

– Если есть на свете рай – это Аскеронский край! – выдал со смешком Скавр. – Расцвело герцогство при деспоте? Небывалый урожай, рекордные таможенные сборы, запредельные объёмы ремесленной продукции… Я не удивлён, что Монтрей выбрал нас, а не Тимьян. Если ортодоксам не мешать – мы можем свернуть горы!

– Сколько человек казнили за лето? – поднял бровь Рем. – Сколько аристократов эмигрировало?

Он слишком хорошо знал своего отца и его методы и не питал иллюзий по поводу цены всего этого буйного экономического роста и видимого процветания. Цирюльник в ответ на такие провокационные вопросы пожал плечами:

– Тысячи три повесили, и всех – за дело. Но что такое три тысячи для всего герцогства? Никто и не заметил, а кто заметил – только порадовался. – Гирлянды из трупов, похоже, не смущали лысого тарвальца. – Половина – казнокрады, другая половина – бандиты…

– А третья? – остро взглянул Аркан. – Третья половина?

– Не бывает третьей половины, ваше высочество… – неуверенно проговорил тарвальский баннерет, знаменитый Кровавый Цирюльник. – Откуда ей взяться?

– Зная моего папашу… – начал Аркан, но тут же прервался, засмотревшись на некое масштабное действо, развернувшееся как раз на другой стороне Эдари, куда копыта лошадей дружины Буревестника должны были ступить с минуты на минуту.

Там раскинулась ярмарка: шатры, повозки, жаровни с мясом, выпивка, музыканты… Понятное дело – крестьяне продавали зерно и скот, торговцы предлагали им ремесленные изделия, соль, полезные мелочи и инструменты. Однако, в отличие от привычных Рему с детства сельских торжищ, территория здесь была огорожена рогатками! Совсем как военный лагерь. И у единственного входа собралась большая толпа народу с вьючными животными и повозками. В основном – мужчины, одетые очень характерно: камизы, шоссы, чепчики… Оптиматы?

– Это что ещё за чертовщина? – удивился Рем.

– Так указ деспота, – пояснил Скавр. – На ярмарки теперь всех подряд не пускают.

– Вот как? – Рем действительно увидел с десяток воинов в чёрных аркановских коттах, которые по какому-то принципу фильтровали людей, одних пропуская, других – спроваживая к чёрту после порции ругани, третьих – направляя к реке. – И в чём суть нововведения?

– По всему герцогству… Хм! По всей деспотии перестали пускать в присутственные… да и вообще – в любые общественные места немытых и нечёсаных людей. И нелюдей! Будь ты хоть трижды эльф, если руки у тебя не вымыты и меж пальцами – короста, то ты пойдёшь к чёрту! Или – если по волосам ползают вши!

– Однако! – дёрнул головой Аркан. – Дискриминация по гигиеническому признаку? Такого свет ещё не видывал. И что, наши земляки-оптиматы прямо сразу кинулись мыться?

– А вы сами посмотрите… Одно дело – присутственные места, всякие муниципалитеты и конторы, там этих самых, прости Господи, земляков и днём с огнём не встретишь, и другое – осенние ярмарки! Вы спрашивали про третью половину? Вот она, ваша третья половина.

Дружина Буревестника уже приблизилась к месту событий достаточно, чтобы убедиться: действительно – у ярмарки назревал серьёзный конфликт. Оптиматские крестьяне сгрудились в кучу перед стражниками и орали, указывая на возы с продукцией и на торговые ряды.

– Чинш? – спросил Аркан. – Они впервые продают всё сами, да? Первое лето без барщины – и такая засада! Мало того что с места сдёрнули, так ещё и мыться заставляют… Какое досадное недоразумение.

– Хо-хо, пусть привыкают, грязнули! – раздался комментарий кого-то из дружинников, и тут же посыпались все обидные прозвища, которыми ортодоксы награждали своих соседей оптиматской веры: – Тухлятина, свинтусы, навозники!

Отмена обязательных отработок на полях феодала и введённый вместо этого указом единый денежный налог и так вызвал настоящие глобальные потрясения в оптиматской части аскеронского общества. И если прогрессивные аристократы типа дю Керванов, Варнифов или Инграма и сами уже давно ввели практику сдачи земли в аренду крестьянам в обмен на звонкую монету, то дремучая часть сельских оптиматов была задета за живое. Такая смена привычного уклада! А теперь ещё и руки мыть надо! И не только руки – в принципе, если стражник чувствовал, что от желающего продать на ярмарке зерно или овощи плохо пахнет – он отправлял неряху прямиком к реке: мыться и стирать одежду. И это вызывало целую бурю недовольства.

Глупости? Куда там! Забитые и необразованные представители «третьего сословия» (тех, кто работает) были уверены, что еретики-ортодоксы таким образом хотят заставить их сотворить какие-то свои дьявольские обряды и погубить бессмертные оптиматские души. И одной только искры недоставало, чтобы недовольство превратилось в откровенный бунт.

Аркан направил коня в самую толпу, Негодяй гарцевал на месте, косил дурным глазом, издавал странные звуки, распугивая оптиматских крестьян-вилланов.

– Я – Рем Тиберий Аркан, герцог Аскеронский! – выкрикнул Буревестник и взмахнул знаменем, с которого щерился жуткой ухмылкой Красный Дэн Беллами. – Вижу, мои добрые подданные, у вас возникло непонимание с людьми деспота?

«Люди деспота» заметно расслабились: чёрные котты и чёрные знамёна, да и громогласное представление герцога дали им понять – прибыло подкрепление, и теперь многосотенная толпа оптиматов не сможет их смять. С другой же стороны… Один Бог знает чего ожидать от сумасбродного молодого Аркана!

Оптиматы, которые ещё не прошли сквозь фильтр стражников, и те, которые отказались мыться, собрались в кучу и буйно что-то обсуждали, а потом вытолкнули вперёд мужика, качеством одежды и дородством явно выделяющегося из толпы. Этот виллан в лихо сдвинутом набекрень чепчике-кале, который едва держался на сальных волосах, низко поклонился, чуть ли не метя кудлатой бородой дорожную грязь, а потом забубнил, постоянно оглядываясь на своих единоверцев:

– Вашество Аркан, это самое, как батюшка-деспот вашества-то повелел деньгой платить, а не отработки сеньору делать, так мы, собрав урожай, и повезли на ярмарку, чтобы и в казну-то, и сеньору, и церкви-матери оптиматской положенное отдать. А люди предвосхитительства деспота не пускают! Не велено, говорят, честному оптимату на ярмарку ехать, зерно и картофель торговать!

– Вот как? – нахмурился Аркан и грозно глянул на стражников в чёрных коттах.

Старший из них, судя по нашивкам – сержант, тут же подкинулся:

– Ваше высочество, да мы…

– Пусть он говорит! – погрозил пальцем Буревестник. – Он такой же мой подданный, как и вы, верно? Как звать тебя, добрый поселянин?

Дружинники Аркана, хорошо знающие своего господина, уже переглядывались встревоженно – такой тон означал крайнюю степень бешенства. Но «доброму поселянину» это было невдомёк, и незнакомому сержанту деспотской стражи – тоже.

– Оскар, вашество. – Увидев, как грозный герцог дал укорот служивому, оптиматы явно оживились. – Я староста Шеврю-Барбю, у нас большая деревня, на триста дворов! Не пустили нас на ярмарку, почти никого! Так всё и было, клянусь Фениксом! Так он и сказал: ежели не соблюдаете вы, гиены, правила, и не скребёте тело своё, и не становитесь как ортодоксы – то всё, нет вам пути на ярмарку, и ничего вы не продадите! Мол, ваш оптиматский дух противен нам, и вы свою мерзость оптиматскую на ярмарку не пронесёте! И что это теперь – нам от веры нашей отказываться? Или налог не платить? Герольд проезжал по градам и весям и возвещал, что ныне это… свободное вероиспытание! Никакого ущемления! Так как же оптиматский дух им мерзок?

Закончив, староста Оскар уставился себе под ноги.

Сержант явно имел много чего сказать по этому поводу, но держался, помня строгий взгляд герцога. Аркановские люди давили ухмылки – они-то знали разницу между «гиеной» и «гигиеной», независимо от вероисповедания, при таком-то господине с квартирмейстерскими замашками и маниакальной страстью к чистоте, приобретённой после гребной практики в пиратском трюме. Сам же Буревестник медленно выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Я не знаю, Скавр, – вымолвил он. – Есть ли смысл что-то объяснять или это такая же дурацкая затея, как попытка пробить лбом гранитную стену?

– Если мы не будем пробовать – то чем мы отличаемся от Синедриона? – парировал Цирюльник. – Хотите – я попробую?

– Я сам, – сделал отстраняющий жест Аркан, спрыгнул с коня, а потом взглядом нашёл среди своих людей одного ортодокса, одного оптимата и одного популяра и мотнул головой, призывая приблизиться.

Дружинники выехали из строя и спешились следом за Буревестником. Толпа недоумённо смотрела на них, ожидая развязки.

– Сержант, вы пустите этих людей на ярмарку? – очень надеясь, что служивый всё поймёт правильно, спросил Рем.

– Ваше высочество, – с достоинством проговорил стражник. – У меня приказ его превосходительства – проверять соблюдение правил личной гигиены, дабы не допускать распространения заразы, у всех и каждого.

– Гиены… – прошёл шепоток по толпе оптиматов. – Заразы!

– И? – поторопил сержанта Аркан.

– И даже если тут появится сам экзарх Аскеронский, я и его проверю, чтоб руки, значит, чистые, и вшей чтоб тоже… – стушевался сержант, но завершил весьма достойно: – Так что пусть снимают шапки, показывают руки и, стало быть, пусть не воняют ваши люди. Не в смысле лошадиным по́том, потому как понятие есть – с дороги, а другой какой гадостью. Тогда пущу.

Рем кивнул, и дружинники, озадаченно переглядываясь, стянули перчатки и шапки и подошли к сержанту. Тот придирчиво их осмотрел, глянул кому-то за ворот, другого (популяра) попросил распустить скрученные в узел волосы, а потом кивнул:

– Эти могут покупать и продавать, не вижу причин для отказа.

– Ну? – обвёл взглядом толпу Аркан. – Вот – Георг, он оптимат, из Заводи. Вот Ульрих – популяр, бывший невольник гёзов. А это – Язон, ортодокс. И все они могут пройти на ярмарку! Почему?

– Потому что они ваши люди, вашество… – глядя в землю, упрямо проговорил староста крупной деревни Шеврю-Барбю по имени Оскар.

– Проклятье!!! – рявкнул Аркан. – Ты же стоял тут и видел, в чём дело! Смотрел собственными глазами!

Скавр положил ему руку на плечо, пытаясь успокоить. Рем резким движением сбросил ладонь баннерета, скрипнул зубами, а потом проговорил:

– Ты коренной? Родился в Аскероне, Оскар?

– Мой дед прибыл сюда одновременно с мессиром дю Шабри, вашество…

– А за каким чёртом лысым твой дед сюда прибыл? – продолжил спрашивать Аркан.

– Так от войны и чумы бежали, и почвы тут, и погодушка радует…

– Так вот уразумейте вы уже наконец все, что ежели хотите остаться тут, где мир и порядок, и нет войны и чумы, и есть почвы и погодушка – то вы будете мыть чёртовы руки просто потому, что так у нас тут заведено, если вам не хватает ума докопаться до настоящих причин! Все, кому не нравится мыть руки – могут собирать своё барахло и валить через границу – на Восток, Север или Юг, или через Последнее море – по собственному разумению. Я из своего кармана выплачу вашим господам неустойку за уход работников, слово Аркана! Уверен – они недорого возьмут за таких болванов…

Аркан вскочил в седло, Негодяй всхрапнул и заплясал на месте. Ситуация была тупейшая – как раз из тех, когда социальная, мировоззренческая и просто бытовая пропасть была так велика, что единственными приемлемыми выходами казались либо насилие и принуждение, либо – бездействие, по примеру предыдущих герцогов. Рем понимал отца, осознавал причины введения такой практики: три из пяти эпидемий холеры и сыпного тифа за последние двадцать лет начинались в оптиматских сёлах и кварталах, ещё две – завезли на кораблях. Идея постепенно приучить земляков-иноверцев к чистоте, не отрубая грязные руки всем и каждому, была уже верхом гуманности для Сервия Аркана, это следовало признать… Но эффективность подобной новации, по всей видимости, оказалась весьма спорной. Соляные бунты, медные бунты – теперь что? Грязные бунты?

– Так шо? – вдруг спросил кто-то из толпы. – Это надо руки в реке помочить и волосы вычесать, шоб продать зерно? И засим – всё? Это в еретицку веру можно не переходить? Эт придурь такая арканская? Ой, Божечки, делов-то! Вон старый дю Шабри как напьётся – так свиней в сани запрягает и в голом виде набеги на деревни делает, девок ловить! От то придурь! А тут – руки в реку и песочком повозюкать… Дуря́т господа, дурят… Эта дурость не из худших! А то – гиена какая-то, миязмы и великий понос! Пшли, мужики, волосы чесать! Тогда зерно у нас купят, я понял!

У Аркана отлегло от сердца.

– Это кто там такой умный? – выкрикнул он, пытаясь высмотреть единственного хотя бы условно адекватного человека среди всей толпы.

– Конец Тимоне придёт… – зашептались оптиматы. – Замордуют его, как есть замордуют!

– Тимоня? Тимоня, а ну покажись! – широко улыбнулся Аркан. – Клянусь – не обижу.

Люди расступились, и перед взором герцога предстал тощий и сутулый светловолосый молодой мужик с хитрющими глазами.

– Тимоня, хочешь быть моим человеком? – спросил Рем. – У меня оптиматских сёл в домене много! Нужен староста для самого большого из них, а то, может, и бургомистр для какого городишки! Кормлю сытно, одеваю тепло, плачу – много, спрашиваю – строго!

– Не, ну, вашество, оно, конечно, если сытно и много – тогда ага! А это… Волосы чесать и руки мыть… – поднял брови хитрющий Тимоня. – Это такое завсегда, что ли?

– Обязательно! Но зато – никаких гиен и великого поноса! – продолжал улыбаться Рем.

– Тогда… Щас расторгуюсь – и мигом за вами на пустом возу! Но вы уж грамотку справите, что я не беглый, вашество?

– А ты проследи, чтобы мылись и чесались твои шеврю-барбюйские остолопы как следует! Тимоня, на тебя вся моя герцогская надежда!

Тимоня даже грудь расправил от гордости.

Когда кавалькада Аркана отъезжала от ярмарки, Скавр спросил:

– Ваше высочество, на кой чёрт вам этот пройдоха-виллан?

– Мы ведь и понятия не имеем, чем они живут и на каком языке говорят, понимаешь? Это собственная вселенная, свой замкнутый мир, в котором чёрт ногу сломит… Я знаю ортодоксов, я знаю аристократов – наверное, чуть хуже… Но оптиматские низы не знаю вовсе. Здесь, в Аскероне, это тридцать процентов населения, десятки и сотни тысяч человек! Нам нужен кто-то, кто будет герольдом, переводчиком, связующим звеном… Тимоня может стать первым из многих. И тем более – впереди Монтанья, Лабуа, и – кто знает что ещё, верно? Нужно обзаводиться союзниками, пусть даже пока их ценность может казаться и неочевидной… – туманно ответил Буревестник.

И тарвальскому Цирюльнику в этих словах почему-то послышался треск пламени от горящих замков западных феодалов и рёв яростной толпы с вилами и факелами, идущей на штурм высоких крепостных стен.

Глава 5. Старый друг

Выехав из лесу, Рем придержал коня. Негодяй возмущённо фыркнул и покосился на хозяина дурным глазом: наконец-то простор, тут ведь можно наддать намётом так, что только искры из-под копыт! Аркан похлопал его по мощной шее, успокаивая, и прищурился, скрывая улыбку: вот он, дом! Свой собственный, такой, каким он и должен быть!

Цитадель на высоком холме темнела на фоне ясного неба: титанические башни, массивные куртины с контрфорсами, трепещущие чёрные флаги на турелях, изгиб моста через глубокий ров, разрезающий замковый мыс на две части… А ещё – монолитные, массивные врата Сверкер-Дума, изукрашенные рунным барельефом, и яркий, полный жизни портовый город у самой прибрежной кромки – Крачки!

– И подумал я, что это – хорошо! – всё-таки не сдержал усмешки Аркан. – Приятно, Скавр. Чертовски приятно видеть зримое воплощение дел рук своих.

Цирюльник вертел лысой башкой во все стороны, обозревая окрестности, и наконец ткнул пальцем в сторону перелеска:

– Вон ещё маршируют… Воплощения!

Перпендикулярно дороге, по которой двигалась аркановская дружина, вышагивал отряд новобранцев – сотни три, не меньше. В шапелях, кожаных доспехах, крепких сапогах, розовощёкие, крепкие телом, молодые – это были парни из окрестных ортодоксальных поселений, которые прибыли на обязательную военную подготовку после сбора урожая. Шлемы кое у кого из них сбились, алебарды натирали плечи, тяжёлые вещмешки лупили по спине, грязь покрывала рекрутов с головы до пят, но молодые воины старались держаться молодцами.

– Раз! Раз! Раз-два-три! – орал матёрый вояка-офицер, похлопывая себя стеком по голенищу ботфорта. – Р-р-р-раз! Р-р-р-раз!

– Виват, Шарль! – взмахнул знаменем Рем, приветствуя старого ветерана, который вырос в звании и давно щеголял лейтенантскими знаками отличия.

– А ну-ка, черти! – взмахнул стеком бывший аркановский телохранитель и махнул рукой. – А ну-ка: «виват, Аркан!»

– Бар-ра! Бар-ра! – Они тут же перехватили оружие за древки и отсалютовали сеньору как положено. – Виват, Аркан!

– Молодцом! – Рем дёрнул повод и направил коня вдоль рядов пехоты. – Молодцом, маэстру! Сегодня всем – по чарке вина из моих подвалов! Твёрдо уясните: крепче вас нет стен у Аскерона! Вы и ваши алебарды – это единственное, что защитит от ярости наших врагов и тёмных сил тех, кто останется дома! Учитесь усердно, постигайте военную науку настоящим образом, как написано в Уставе Надлежащем – и когда-нибудь это спасёт вам жизни. Вам – и всем! Всем нам! Предстоят удивительные и страшные времена, и я обещаю – подвигов и легендарных деяний хватит на всех… Да что рожи-то такие серьёзные у вас, а?

Буревестник спрыгнул с жеребца и всмотрелся в суровые, сосредоточенные лица ортодоксальных ополченцев. Похоже, переборщил с пафосом – забыл, с кем имеет дело. Ортодоксы – они такие, их хлебом не корми – дай только эсхатологический настрой поймать и преисполниться осознанием своей избранности…

– Веселей, веселей, парни! Пробегусь-ка я с вами, а? Скавр! Веди дружину в цитадель, мы будем следом… – поддался сиюминутному порыву Рем.

– Но ваше высочество…

– Давай-давай! – Скорее по привычке, чем умышленно, Аркан махнул рукой и через мгновенье вздрогнул.

– ХОП! – откликнулся строй новобранцев. – Давай-давай! Вместе с герцогом шагай!

– Хоп! Давай-давай! Сапогами грязь мешай! – Вот она, преемственность поколений!

– Хоп!

Аркан месил сапогами грязь во главе колонны, преодолевая подъём на холм, сжимал в руках древко знамени, вдыхал и выдыхал морозный воздух, и ему начинало казаться, что нужный момент – вот он! Наконец-то он имеет право и возможности приступить к главному делу своей жизни. Начать сшивать то, что другие пытаются разорвать на кусочки… В конце концов – все эти парни за его спиной, они в первую очередь – его люди! Они поверят своему господину, пойдут куда угодно, хоть на край света за штандартом с Красным Дэном…

И уже у ворот, там, где ожидала его конная дружина, Буревестник наклонился к Шарлю и сказал:

– Мне будут нужны Ёррин, брат Мартелл, кто-то из эльфийского квартала – Галрас лучше всего или… – На секунду Рем задумался, но потом махнул рукой. – И ближний круг, ну ты знаешь. Давай в девять часов, чтобы люди успели привести себя в порядок и поужинать, а Ёррина извлекли из забоя.

– Будет сделано, – коротко кивнул Шарль.

Скавр наблюдал за этими переговорами с безразличной миной, а потом, когда новобранцы во главе с Шарлем втянулись во внутренний дворик и, грохоча сапогами по брусчатке, направились в сторону замковых казарм, спешился и спросил:

– Вы снова что-то задумали? Очередную авантюру? Так и знайте – я не собираюсь больше сидеть тут, пока вы там веселитесь! Можете считать это бунтом! – Лицо его теперь выражало крайнюю степень решительности.

– Скавр, дорогой мой, лучше тебя никто… – примиряюще поднял ладонь Аркан.

– Нет! Нет и нет! – Тарвальский Цирюльник был непреклонен. – Патрик тоже отличный администратор, а Разор прекрасно справится с гарнизоном! Уйду в зилоты, если не возьмёте меня с собой!

– Ладно, – махнул рукой Рем, всеми силами сохраняя серьёзное выражение лица. – Следующее приключение – только вместе! А теперь – ванна, чистая одежда, лёгкий ужин… И я стану самым счастливым герцогом на свете!

* * *

Ванна была самая настоящая – медная, с двумя кранами: с горячей и холодной водой, огромная, такая, что даже Аркан мог вытянуть свои длинные ноги полностью и чувствовать себя комфортно. Тут же, совсем недалеко, на резном стуле лежала стопкой чистая одежда и меч в ножнах. Держать оружие под рукой – такая привычка появилась у него за годы странствий.

– Определённо, горячее водоснабжение – одно из величайших изобретений человечества! – проговорил вслух Рем и пошевелил пальцами ног. – И пуговицы на гульфике. Но тут уже я – новатор! Вот за это мне поставят памятник, а не за всякие там деяния и свершения!

– Разговариваешь сам с собой? – прозвучал от окна знакомый голос, и Аркан тут же рывком выскочил из ванны, в одних мокрых подштанниках и с мечом в руках, расплёскивая воду и матерясь.

– Ты тоже пришёл убить меня? А? Разгарнак, зачастили ко мне эльфы в последние дни! Давай, бывший друг, иди сюда! – Буревестник взмахнул мечом.

Рем стоял в боевой стойке, с него лилась вода, влажные пряди волос налипли на лицо, заслоняя обзор… Хорошо, хоть влез в ванну в подштанниках! Иначе пришлось бы трясти мудями перед самим владетелем устья Эдари, кондотьером, капитаном Чёрных Птиц, известным воителем и лучником, милостивым государем Эадором Нилэндэйлом. Всё-таки если у вас паранойя – это не значит, что за вами не следят! Такова была ещё одна благоприобретённая привычка: в походах Рем всегда купался в подштанниках, в конце гигиенической процедуры обмываясь наскоро и меняя их на чистую смену белья. Одного сражения голышом в саамской сауне ему хватило… И вот – пригодилось! Зато теперь – в подштанниках – он чувствовал себя чуть более уверенно.

– Давай, чего сидишь там? – Аркан перехватил рукоять меча двумя руками. – Доставай свой клинок и попробуй убить меня! Или ты притащил с собой лук и пришпилишь меня к стене? Иди сюда, бывший друг!

– О нет, твоё высочество, – как-то грустно проговорил эльф. – Если бы я хотел убить тебя, то подпустил бы в ванную водяную змею. Или использовал бы яд. Ты – страшный человек, и твой воинский опыт растёт, ты даже знал, что я приду, и готовился к этому…

Это он, похоже, говорил про подштанники. Рем пятернёй смахнул волосы с лица и сказал:

– Раз не будешь убивать меня прямо сейчас – я надену штаны и ботфорты? Пол холодный, ещё не прогрелся.

– Я вижу, ты тоже не стремишься сбросить меня вниз, да? – Эльф сидел на подоконнике верхом: одна нога у него висела внутрь ванной комнаты, другая – наружу. – Я ведь увёл у тебя Сай! Это ли не повод для вражды?

– А теперь она уплыла в Доль Наяда открывать свою школу танцев. Целеустремлённая девушка, да? – Брови Аркана иронично устремились вверх. – И что, ты не помер? Как там твоя большая и единственная эльфийская любовь?

– Это – сарказм? Снова будешь вспоминать мне пожар в фоморском лесу и метафоры про котят? – Эадор всё-таки убрал ногу с улицы и спрыгнул на пол ванной комнаты. – Ты же знаешь – многое изменилось, и я… Рем, мне правда очень жаль, что всё так вышло. Я ведь не знал, что вы…

– Так и я не знал, что – вы, – развёл руками Аркан. – Сай всегда делала то, что считала нужным.

– В каком смысле – ты тоже не знал? – озадачился эльф, а потом на его красивом лице появилось выражение крайней досады и более того – брезгливости. – Вы что же…

– О-о-о-о, милостивый государь Эадор Нилэндэйл, я вижу, так просто мы не закончим. Дуэль, дуэль! До первой крови! Как подобает благородным господам. Есть у нас размолвка – можем решить её как мужчина с мужчиной и никогда более не вспоминать об этом! – Аркан прыгал по комнате, пытаясь влезть в штаны.

Учитывая мокрые ноги – получалось плохо. Эльф, ошарашенный таким предложением, замер у окна. Этот его чёрный костюм и перья в волосах – характерные приметы наёмной команды Чёрных Птиц – выглядели экстравагантно, но притом – мужественно.

– Но секунданты… – задумался тъялери. – Я здесь один…

– С минуты на минуту прибудет Галрас из Крачек, он будет твоим секундантом! – Аркан справился со штанами и с наслаждением застегнул пуговицы на гульфике – как же это облегчало жизнь! – А я… Я сейчас.

Он пнул дверь и выглянул в коридор:

– Позовите маэстру Скавра, кто-нибудь! Надо вздрючить начальника караульной смены за никуда не годную охрану дворца и организовать дуэль!

* * *

Конечно, местом для дуэли стала площадка на крыше барбакана. Два одинаковых полуторных меча покоились тут же, на алой кошме, по краям площадки расположились зрители. Разминаясь, Аркан с удовольствием наблюдал растерянные лица своих соратников, вассалов и гостей цитадели. Хмурился Ёррин, готовил медицинские инструменты Патрик Доэрти, распекал начальника смены, прошляпившей эльфа, Оливьер. В противоположном углу несколько эльфов-тъялери что-то бурно обсуждали с Эадором.

А ещё – тут была Сибилла! Она открыла портал прямо на середине замкового моста и со страшными ругательствами, выражающими её неудовольствие от необходимости преодолеть пешком оставшиеся до ворот полверсты, заявила о своём невероятно сильном желании видеть его высочество герцога Аскеронского.

Желания самого высочества её, конечно, не интересовали. Однако, столкнувшись с фактом дуэли двух бывших друзей и соратников, она милостиво соизволила дождаться. Очевидно, пребывание в стенах замка некоторым образом доставляло ей дискомфорт: похоже, обряды, совершённые Мартеллом Хромым и его зилотами, всё-таки были эффективны против магии. Но – не против ловкого лазутчика.

– Хотят ли маэстру примириться? – поинтересовался Скавр Цирюльник.

– Кровь смоет позор. – Лицо эльфа было мертвенно бледным. – Клянусь, что после боя, каким бы ни был его исход, не буду питать к Тиберию Аркану Буревестнику, герцогу Аскеронскому, никакой злобы и не буду злоумышлять против него.

– И я клянусь, что с окончанием дуэли не буду считать своим врагом Эадора Нилэндэйла, владетеля острова Аир, кондотьера Чёрных Птиц.

– Причина дуэли… – Скавр был обязан спросить, но не ожидал получить правдивого ответа.

Однако Рем, скинув кафтан и оставшись в одной рубахе, пожал плечами:

– Внезапно возникшая неприязнь, основанная на сугубо личных переживаниях. Она не стоит и выеденного яйца, но слишком долго тянется… Давайте покончим с этим!

Галрас подошёл к кошме и взял оба клинка, удерживая их за самые навершия. Мечи казались идентичными: обычные солдатские орудия для убийства. Рем сделал приглашающий жест, предлагая эльфу выбирать первому. Был ли Аркан спокоен? О нет. Он знал возможности эльфийского витязя, уже приходилось им скрещивать клинки. И даже ложно-гуманная формулировка «до первой крови» вполне могла означать удар в сердце или отрубленную голову. Глупость? Но любой другой исход оставил бы между ним и Эадором недосказанность, незавершённость… Лучше уж – глупость.

– Сходитесь! – махнул рукой Скавр.

Танцевальными, лёгкими шагами эльф скользнул в центр площадки на крыше барбакана. Аркан шагал тяжело, меч в руке, опущенной вдоль правой ноги, подрагивал.

– Начинайте! – раздался звонкий голос Галраса, и морозный воздух наполнился звоном стали и тяжёлым дыханием бойцов.

Рем помнил изящный стиль тъялери – и потому не собирался давать эльфу шансы использовать финты и природную ловкость. Клинок мелькал в руках герцога, обрушиваясь на Эадора со всех сторон, атака длинной серией заставила того отступать, блокировать, реагировать, не давала времени на контрнаступление.

– Ха! Ха! – выдыхал Аркан, нанося очередной рубящий мощный удар.

Эльф, видимо, рассчитывал, что его соперник выдохнется: уклонялся, ставил скользящие, лёгкие блоки, работал ногами, пытаясь подловить Буревестника на неустойчивой позиции – но тщетно. Герцог был неутомим. В какой-то момент Эадор почувствовал слабину: как будто элементы яростной атаки молодого Аркана стали повторяться. Нужно было заканчивать бой – иначе они и вправду могут покалечить или убить друг друга!

Поэтому, танцуя и уворачиваясь, эльф выжидал момент. И в какой-то миг, когда Буревестник сделал очередной размашистый выпад, кондотьер Чёрных Птиц выполнил молниеносный перекат и ужалил самым кончиком, самым остриём меча. И в ту самую секунду, когда недостойный светлого витязя, но такой подходящий для наёмника торжествующий крик при виде пролитой крови противника был готов сорваться с его губ, он грянулся на землю.

Ему казалось, будто в голове у него ударили в набат. Глаза заволокло красной пеленой, а потом он услышал голос:

– Однако достал меня! Достал, остроухий чёрт! Бой окончен, Эадор, друг мой, дай Патрику перебинтовать твою распрекрасную башку, и я тебя обниму!

Эльф протёр лицо ладонью и увидел, что рука его вся в крови. Аркан рядом приплясывал на одной ноге – красная струйка стекала за отворот ботфорта, штанина была мокрой и липла к телу.

– Как ты?.. – очумело помотал головой Эадор.

– Рукоятью. Ащ-щ-щ, больно ты меня! Тебе стоит следить за выражением своего лица в драке, – пояснил Аркан. – Ты прищуриваешься, прежде чем устроить какую-нибудь пакость.

– Маэстру, бой окончен! – вежливо прокашлялся Скавр. – Вы готовы примириться?

– О-о-о-о да! – широко улыбнулся Аркан. И не удержался от шпильки: – С большим удовольствием и прельстивостью!

Намёк на эльфийскую манеру изъясняться был более чем жирным.

– Какая вы всё-таки вредная семейка, – склоняя голову перед Патриком Доэрти, который уже обрабатывал его рассечённый лоб, поделился наблюдением Эадор. – И да, мир, мир и дружба! Разлад – в прошлом!

Аскеронский герцог и эльфийский кондотьер обнялись, присутствующие зааплодировали, на их лицах появились улыбки. Офицеры, убедившись, что их господину ничего больше не угрожает, по одному принялись спускаться вниз с крыши барбакана. Остались только самые близкие, и Аркан, усевшись на споро подставленный слугами стул, спросил в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Кто-либо думает, что дуэль была придурью? Что были какие-то другие варианты без урона для чести?

– Главное, что вы замирились, – буркнул Оливьер. – Сил уже на вас обоих смотреть не было. Понятия не имею, какая кошка между вами пробежала, но… Хорошо, что всё закончилось!

– Мальчишки! – сказала Сибилла. – Это была настоящая придурь, вот моё мнение! Ты не можешь так рисковать, особенно сейчас! Твоё высочество, мне необходимо…

– Нам всем – необходимо! – с интересом глядя на то, как Доэрти крепко бинтует крохотную ранку на икре, буркнул Аркан. – Скавр, определи для гостьи подобающие покои. Со всеми удобствами… И приставь какую-нибудь толковую служанку. Когда я освобожусь – за тобой зайдёт кто-нибудь.

– Сегодня? – подняла бровь волшебница.

– До полуночи, – прищурился Рем, прикидывая распорядок на следующие часы. – Ты же не будешь спать? Прислать тебе напитка из зёрен ко?

– Лучше пусти меня в библиотеку, – нетерпеливо взмахнула рукой Сибилла. – Говорят, старый маркиз обладал неплохой коллекцией!

– Я её пополнил… Кое у кого из пиратских капитанов с Низац Роск был на удивление неплохой вкус на литературу. Наскучит сидеть в покоях – попросишь охрану, они тебя проводят. И да – не вздумай тут колдовать, это может плохо кончиться.

Скорчив рожицу и показав Аркану язык, волшебница чуть приподняла подол своего роскошного платья – на сей раз бежево-золотого – и принялась спускаться по лестнице. Волей-неволей Рем задержал взгляд на двух округлостях, которые грозили разорвать корсаж и вырваться на свободу. Хороша всё-таки! Или это он одичал на морских просторах, приводя к покорности пиратский архипелаг?

– Если бы остроухий убил или покалечил тебя, – проговорил Ёррин Сверкер, подбираясь поближе, – я бы размозжил ему все кости, одну за одной. Не смей подыхать, Аркан, у нас слишком многое друг на друга повязано!

– Пф! – фыркнул эльф. – Всегда к вашим услугам, очень-самоуверенный-бородатый-коротышка!

– Ну-ну! – покивал лысой головой «регендарный ридер». – Башка заживёт – я тебя вздую, остроухий. Обопрись на меня, Аркан, пойдём, угощу тебя пивом… И тебя, птичка, тоже. Всё-таки ты знатно дерёшься, хоть и танцуешь как баба!

И Рем подумал, что это – отличное предложение. Нынешний вечер обещал быть длинным и богатым на беседы, так почему бы и не начать его с разговора с двумя такими непохожими, но настолько примечательными типами?

– А на кой хрен нам куда-то идти? – задумался вслух Аркан. – Пусть сюда притащат пару жаровен, удобные кресла, навес, кучу еды и твоё пиво! В конце концов – герцог я или нет?! Эй, кто там есть?

Глава 6. Время собирать камни

Мартелл Хромой молился истово, преклонив колено. Он не моргая глядел на огонёк лампады и шептал слова псалма. Старый зилот знал: от его молитвы зависит, проникнет ли лиходейская волшба в замок, обретут ли тёмные силы власть над его обитателями?

– Брат Мартелл, я сменю вас… – Молодой священник-ортодокс, один из тех, что прибыли в домен Буревестника в последние месяцы, мягко тронул его за плечо.

– …Твое есть Царство, и Сила, и Слава, аминь! – Зилот встал, не сдержав гримасы: больная нога давала себя знать.

– Именем Бога, Владыки Света и Огня, Творца миров… – начал священник, почти не заглядывая в потрёпанный молитвенник, звонким тенором.

Мартелл Хромой немного постоял, привыкая к боли и давая глазам приспособиться к полумраку замковой часовни после яркого света лампады. Как оказалось, забывшись в молитве, он и не заметил, что какое-то время был здесь не один: Рем Тиберий Аркан, некоронованный герцог, стоял тут же, у входа, подпирая плечом дверной косяк. Похоже, рана, полученная на дуэли, не прошла даром, раз он искал опоры!

– Брат Мартелл, – склонился он под благословение, и зилот положил ему руку на голову и закрыл глаза, проговаривая короткую священную формулу. После этого Аркан распрямился во весь свой немалый рост и проговорил: – Я безмерно рад видеть вас в моём домене. В Аскероне, во дворце, случилось кое-что, и мне нужен ваш совет, ваша помощь… Флавиан на Севере, и кроме вас я, пожалуй, и не знаю, к кому обратиться.

– Пройдёмся? – Боль в ноге отпустила, и теперь Мартелл Хромой мог позволить себе такое предложение.

Герцог кивнул и сделал рукой приглашающий жест, предлагая зилоту самому выбирать маршрут для прогулки. Старый ортодокс двинулся к выходу из башни и шагнул на крытую галерею, которая располагалась на самой вершине куртины. Здесь, на стене, чувствовалось дыхание осени: сквозь бойницы задувал ветер, пахло опавшей листвой, сырой землёй и морской солью. Брат Мартелл закутался в плащ поплотнее и неодобрительно глянул на Аркана – тот подставил непокрытую голову студёным порывам, его густая чёрная шевелюра растрепалась, но это, по всей видимости, не доставляло его высочеству неудобства.

– В герцогском замке на меня напали туринн-таурские эльфы, – без прелюдий начал он. – Под неким аналогом полога невидимости. У них были накидки, плащи – как бы прозрачные. Сквозь них я видел всю обстановку: картины, стены, горшки с цветами, но будто через марево или затянутое слюдой окно. Мне помогла молитва, да. Господь помог мне прозреть и различить врага…

– Туринн-Таур? – удивился зилот. – До сих пор они не лезли в дела Аскерона! Им хватало лебезящих аристократов Запада и Кесарии, чтобы удовлетворять свои амбиции…

– Мы имеем то, что имеем, брат Мартелл. У меня состоялся разговор с коннетаблем дю Грифоном, мы обсуждали возможности вражеских диверсантов с такими, э-э-э… приспособлениями и навыками, скажем так. Это пугает. Столкновение неизбежно, раньше или позже против нас объявят Крылатый поход, и имеющие тесные связи с Туринн-Тауром герцоги и принцы Центральных провинций вполне могут заполучить такую подмогу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.