Евгения Левицки
Лебёдушка

– Не нужны мне ни Новый свет, ни Америка! – воскликнула Айне. – Не нужны твои плантации, рабы и слуги. Я остаюсь здесь, и точка!

– Дорогая, услышь меня, – Уго едва сдерживался, чтобы не выйти из себя, – этот дом с его сыростью тебя погубит. Вспомни, что говорил доктор Линч: климат Ирландии не для тебя. И тем более этот дом. В моем поместье тебе будет гораздо лучше.

– Там нет озера, – упрямо отрезала Айне, устремив заплаканный взгляд в окно.

– Святые небеса, да там полно озер!

– Ты не понимаешь, – горестно заключила Айне.

– Я прикажу вырыть пруд недалеко от поместья, и ты сможешь бывать там, когда захочешь.

Айне будто не слышала его.

– Если отремонтировать усадьбу, – настаивала она, – как следует ее протопить, просушить, я смогу жить здесь. – Она повернулась. – Разве тебе не нравится Ирландия? Разве ты не восхищался нашими вечнозелеными холмами? Если ты меня любишь, помоги сохранить мое наследство. Или… или… уходи и найди себе другую невесту! Ту, которой будет хорошо в пустыне!

– Техас – не пустыня! – вспылил Уго. – А впрочем…

Он развернулся на каблуках, схватил пальто и выскочил вон из залы. Позади послышались всхлипы и кашель. Пожилая служанка бросилась к госпоже, держа в руках полотенца и флакон с нюхательной солью. В дверях она едва не столкнулась с рассерженным Уго.

Смеркалось. Уго с радостью покинул дом, который успел возненавидеть за прошедший месяц. Когда прадед Айне возводил усадьбу на холме рядом с озером, никто и подумать не мог, что со временем оно начнет разрастаться и подкрадываться к дому. В подвал просочились грунтовые воды и особняк, прежде величественный и красивый, стал разрушаться: башня просела и накренилась, кирпичная кладка потрескалась, окна заросли диким виноградом. Дядюшка Айне в поисках легких денег отправился в Англию, где и сгинул, просадив все сбережения в казино. Родителей Айне чужая земля забрала еще раньше. Так особняк «Белая лилия» лишился слуг и ухода. Остались лишь самые верные: экономка да повар. Но как бы они ни любили молодую хозяйку, Уго понимал – однажды и они будут вынуждены ее покинуть.

Молодой плантатор поежился, поднял ворот пальто и медленно побрел по улице. Аккуратные домики, заросшие вьюнами, выглядели, в отличие от усадьбы Айне, очень уютно и приветливо, даже несмотря на позднюю осень. Все жители спешили на праздник. Уго подумал о том, как было бы чудесно сходить туда вместе с Айне, но потом вспомнил ее капризный тон, и настроение его снова испортилось.

Он до сих пор не мог понять, чем именно она так его привлекала: болезненной бледностью кожи, большими грустными глазами или тонко чувствующей душой? Его собственная душа и горячая мексиканская кровь требовали огня и страсти, но вместо этого получили мрачный обветшалый дом и озеро, стремящееся сей дом поглотить. Мексиканцем, впрочем, Уго был лишь наполовину. Мать-ирландка подарила ему не только светлую кожу, но и завещала кое-какое имущество в Дублине. Приехав уладить все дела, Уго на досуге отправился в соседнюю деревушку, чтобы полюбоваться видами и поохотиться. Там, у озера он встретил Айне МакЛинн, и с тех пор больше ни о ком не мог думать. Черноволосая ирландка запала ему в душу, и возвращаться без нее в Техас он не захотел.

Понимая ее привязанность к родине, плантатор поначалу всерьез подумывал остаться с ней в Ирландии. Но глядя на то, как бронхит убивает ее, понял, что это исключено. Доктор Линч настоятельно рекомендовал Айне для восстановления здоровья сухой и теплый климат. Придется все же как-то уговорить ее уехать… Но уже не сегодня.

Уго отвлекся от дум и огляделся. Деревушку украсили фонарями. Дети сновали от дома к дому, выпрашивая сласти, а юноши и девушки торопились на лесную опушку. Уго последовал за ними и вышел к большому костру, возле которого толпились молодые люди. За ним, на полянке перед лесом, образовался широкий круг из нарядно одетых юношей. В его центре на небольшой скамье восседала девица в белом одеянии. Длинные рукава ее платья напоминали крылья, а голову украшал венок из пушистых сиреневых цветков. Уго уже видел такие здесь, в Ирландии, во время первой прогулки с Айне. Она тогда назвала их морскими астрами.

Где-то совсем рядом переливчато зазвучала арфа, и мужчины начали двигаться в танце по часовой стрелке вокруг девы. Они плавно шагали и вскидывали руки в такт музыке, а потом, звонко прихлопнув, разворачивали хоровод против часовой стрелки. Так они повторили несколько раз. Причудливое и завораживающее зрелище! Уго не мог оторвать взгляда от происходящего.

Вскоре девушка встала и тоже закружилась в воздушном танце, протягивая руки то к одному юноше, то к другому, но как только они тянулись к ней в ответ, тут же, смеясь, ускользала. Нечто подобное Уго довелось однажды видеть у команчей. Только этот танец, в отличие от индейского ритуала, был без оружия. Наконец девушка схватила за руки одного из молодых мужчин и увлекла его за собой внутрь круга. Теперь они кружились вместе, как два осенних листка, подхваченных ветром.

Арфа мягко пропела заключительную музыкальную фразу и замолкла. Мужчины, оставшиеся в хороводе, опустили головы и сделали шаг назад, размыкая кольцо. Дева что-то шепнула юноше на ухо, он подал ей руку и вывел за пределы круга. Уго проследил за парочкой и увидел, как танцовщица снимает венок с головы и передает его другой девушке, одетой в похожее белое платье с широкими крылоподобными рукавами.

Толпа весело загудела. Девушка, смущаясь, присела на скамью, и уже другие юноши начали собираться в круг.

– Что это за церемония такая? – обратился Уго к пожилой женщине, продающей лепешки и масло.

– «Танец для Лебедушки», – ответила женщина, – забава молодых.

– И в чем ее смысл?

– Юная дева облачается в одеяние лебедя, а голову украшает морскими астрами – в знак чистоты и невинности. В круг становятся юноши, которым она нравится, и танцуют для нее. Среди них Лебедушка выбирает себе Лебедя.

– А потом?

– Женятся потом, что ж еще, – рассмеялась торговка, – для того и танцуется «Лебедушка».

– И что же, всегда женятся?

– Обычно – да, заранее ведь договариваются, кого дева выберет.

Новая Лебедушка уже поднялась со скамьи и начала свой танец. Круг то сужался, то расширялся, но девушка продолжала танцевать. Наконец она сделала свой выбор, и один из юношей присоединился к ней.

Уго казалось, что в воздухе разлита магия, настолько необычно выглядело все происходящее. И почему Айне никогда не рассказывала ему о такой традиции?

– А для чего это нужно? – продолжил расспрашивать Уго. – Разве без танца нельзя жениться?

– Иной раз молодым отцы не разрешают, – растолковала торговка, – а коль уж выбрала Лебедушка себе Лебедя, то никакой родитель противиться этому уже не посмеет.

– Никогда не слышал ни о чем подобном! – удивился Уго. Мать бы точно рассказала о таком танце, знай она о нем.

– В каждой деревне свои традиции, – пожала плечами торговка.

Закончился и второй танец, юноши и девушки поспешили к костру. Сумерки принесли с собой холод и влагу, и трава на поляне покрылась изморозью. Уго хотел было последовать за всеми, но тут арфа заиграла вновь. Обернувшись, он увидел еще одну Лебедушку. Длинноволосая белокурая девушка снимала плащ у скамьи, демонстрируя длинное белое одеяние. Венок из морских астр у нее был свой, гораздо пышнее, чем у предыдущих Лебедушек.

По толпе прокатился тревожный шепот. К скамье не спеша начали подходить мужчины. Но они не были похожи на юношей, собиравшихся в два других хоровода: у одного из них Уго увидел деревянную ногу, другой был горбат, еще один – совсем подросток, остальные же наоборот – откровененно немолоды, почти уже старики. Они встали в круг, но танец не начинали. Дева в центре круга поежилась, обняв себя руками. Уго и сам невольно вздрогнул: холод начинал пробирать и его. Большинство людей уходило ближе к главному костру, и поляна «Лебедушки» быстро пустела. Торговка тоже начала собираться.

– Почему не начинают? – спросил Уго.

– Мужчин мало. Для круга нужно хотя бы восемь.

Плантатор пересчитал участников хоровода: семеро. Арфистка перестала играть. Мужчины переглянулись и медленно начали разбредаться кто куда. Лебедушка сняла венок и, бросив его на землю, закрыла лицо руками. Пушистые цветы потонули в траве и дымке.

Уго нахмурился. Он переводил взгляд с девушки на растерянных мужчин, а с них – на место, куда упал венок. Покачав головой, он вытащил руки из карманов и поспешил на поляну. Подходя, Уго подал знак арфистке, и та неохотно начала перебирать струны. Мужчины, увидев Уго, подходящего к месту для танца, тоже вернулись на свои места. Лебедушка встрепенулась и поднялась.

Мужчины начали движение по часовой стрелке. Уго старался делать все так, как делали юноши из двух предыдущих хороводов, но не был уверен, что у него это правильно получается. Равняться на тех увечных, что танцевали рядом, было бы ошибкой: они и сами двигались, как могли – насколько позволяли им их недуги.

Хлопок в ладоши – и хоровод поковылял против солнца.

Начала свой танец и Лебедушка: она двигалась плавно и грациозно, будто и не касалась земли. Уго восхитился ее гибкостью и огнем, тем, как она плыла внутри круга: словно никого не замечала. Ее длинные волосы касались травы, когда девушка запрокидывала голову, а широкие рукава задевали других танцующих. Уго не хотел заканчивать танец – так поразила его легкость этой девушки, – и с интересом гадал: кого же выбрала Лебедушка, кто из этих мужчин – ее судьба? А она не торопилась выводить счастливчика в круг. Вместо этого она остановилась и начала внимательно рассматривать мужчин. Уго стало не по себе, когда она повернулась к нему: лицо девушки скрывала вечерняя темнота, но он чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Она вытянула вперед руки, и, схватив Уго за рукав, потянула внутрь круга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.