# Они ждут, пока ты вспомнишь

Тара Корн

Сборник сказочно-фэнтезийных рассказов, в которых на фоне необычных персонажей поднимаются вопросы о смысле жизни и справедливости, сострадании и принятии. От одного рассказа Вам захочется засмеяться, а от другого грустно вздохнуть. И это прекрасно.

Тара Корн: "В моих рассказах оживают современные ведьмы, русалки и духи, а также переносят в таинственные места, которые существуют на самом деле. Каждый рассказ – это путешествие в мир, где переплетаются реальность и фантазия, а размышления о душе и смысле жизни становятся центральной темой".

> Привет, дорогой читатель! Я рада, что ты выбрал мой сборник для своего досуга и очень ценю твое время.

> В моих рассказах есть ведьмы, русалки, духи и таинственные места, которые существуют на самом деле, размышления о душе и смысле жизни.

## Глава 1

Они ждут, пока ты вспомнишь

Я сидела в своей крохотной квартирке-студии. На улице краснела листва и огромная ветка хурмы с сочными оранжевыми плодами свисала напротив моего окна. Я устало оглянулась вокруг: очередная крошечная квартира, рюкзак с минимумом вещей, новый город. Третий год переездов ради чего-то. Но это «чего-то» не находилось и снова собираюсь в путь. Вспоминается сказка, где герою необходимо найти то, не знаю чего. Но радует, что в итоге он это находит. Значит и для меня не все потеряно и я тоже найду свою пока еще призрачную цель.

Работаю удаленно, можно сказать, что все свое вожу с собой. Спасибо прогрессу за отсутствие разложения в офисном «человейнике». Мне стало невыносимо тяжело общаться с коллегами в замкнутом пространстве, ежедневно надевать на свое уставшее лицо маску позитивно-общительного работника и участвовать в очередной бессмысленной беседе за обеденным перерывом. А после окончания рабочего дня трястись в забитом людьми автобусе и возвращаться в пустой дом. Затем все повторится заново, снова и снова. Однажды я поняла, что это не для меня. А что тогда для меня? Это и предстоит выяснить, ведь я хочу быть честной с собой.

Мое новое пристанище – классический небольшой городок промышленного значения, расположенный на берегу Черного моря, где соленый ветер перемешивается со свежестью горных хребтов и всевозможных запахов с причаленных кораблей. Город-порт, где все люди знакомы друг с другом, а новые лица появляются только в период вахт или в туристический сезон летних отпусков и каникул. Я специально приехала сюда осенью, чтобы наедине с природой и вдали от мегаполисов окунуться в собственные мысли.

Днем я работала, а вечерами и в выходные дни изучала местные красоты: лес и побережье, куда уходили скалы, которые временем потрепали волны. А море? Это огромное пространство воды всегда манило меня. Недавно я размышляла, что хотела бы опуститься на его дно и просто наблюдать. Надо мной будут проходить корабли, проплывать дельфины и зарождаться большие волны, а я буду лишь смотреть. Может показаться, что я человек без амбиций, желаний или бегу от своих проблем и страхов, как безвольный трус. Да, я допускаю и это. Ведь у моей цели нет четких форм, но чувствую, что она точно есть.

На берегу маленькой аккуратной набережной я слежу за кораблями. Как легко они держатся на водной глади. Такие большие и свободные, но в тоже время маленькие и уязвимые во время буйного морского шторма. Вот и я – корабль, только без конечной точки прибытия.

Небо покрылось черно-фиолетовыми тучами. Крупные теплые капли упали мне на лицо, пошел дождь. Тяжело вздохнув, я решила, что пора отвлечься от тяжелых мыслей и побольше узнать об этом городке. Немного исторических фактов заставят мозг взбодриться и отправилась в местный историко-краеведческий музей.

Двухэтажное небольшое здание было практически пустым. Десять залов с классической расстановкой от флоры и фауны, скудных археологических раскопок и заканчивая военными экспонатами и фотографиями почетных лиц города. Милая старушечка на кассе пробила мне билет и включила свет, пояснив, что не экономно освещать пустые залы. Я была уверена, что она совмещает работу кассира, экскурсовода, бухгалтера и даже охранника как это бывает в маленьких городках. Одним словом – музейный сотрудник. Указав, в какой очередности просматривать выставку, она ушла на свой пост около кассы.

Я осталась одна в тишине музейных сокровищ. Рассматривая коллекцию ракушек и читая описания видов чаек мне послышался протяжный хрип, но обернувшись никого не увидела.

– Это же довоенное здание, что-то скрипит и осыпается, – подумала я и перешла в другой зал.

В нем располагался дольмен, перенесенный с ближайшей горы. На табличке было указано, что из всей цепи дольменов только он уцелел на этой горе и для дальнейшей сохранности был перенесен в музей. К этим добротным каменным «домикам» я всегда была не равнодушна из-за загадочности их появления. Ученые до сих пор не пришли к единому мнению о цели этих строений.

– Очередная тайна мироздания, – задумчиво решила я.

– Это не тайна, если умеешь слышать. – раздался голос в зале.

Я снова обернулась и опять же никого не увидела. Заглянула в соседнее помещение, там тоже никого не наблюдалось.

– Подожди-ка…ведь я услышала это в своей голове. Но это не Мой внутренний голос! Психологическое здоровье все же пошатнулось и необходимо обратиться к специалисту, пока не стало слишком поздно, – пришла к неутешительному для себя выводу.

– Ахахаха, простите пожалуйста. Мне нужно было сначала представиться, прежде чем нарушать вашу уверенность в собственной разумности, – проговорил мой второй голос, который оказался мужским баритоном. – Меня зовут Ярах и я нахожусь прямо перед вами, – добавил он.

Я посмотрела на дольмен и подошла поближе. Внутри него располагались археологические останки. На табличке значилось, что это погребение майкопского воина, бронзовый век, 3 тысячелетие до н.э.

Мой мозг отказывался верить в происходящее. Но раз я сошла с ума, то надо идти до конца в своем неожиданно обрушившемся безумии.

– Здравствуй Ярах. Подскажи, пожалуйста, как у тебя получается вести со мной диалог, если ты мертв и достаточно давно, – проговорила я, разглядывая пожелтевшие кости около которых лежали черепки посуды и остатки холодного оружия.

– Потому что ты можешь слышать, а соответственно и отвечать, это же очевидно, – снова засмеялся голос и продолжил. – Смерть означает лишь конец твоей очередной физической формы, но твоя душа – вечна и она имеет право выбирать: остаться здесь, переродиться в новой телесной форме или уйти в другие миры. Я сделал свой выбор, о котором немного жалел до сегодняшнего дня. Мой выбор заковал меня обязательствами, выполнив которые я смогу стать свободным и принять новое решение по поводу пути своей души. Я не хотел отпускать правду, обещал себе, что расскажу ее кому-то. Эта правда – моя гордость и мой груз. Но меня никто не слышит, не хочет услышать, вернее даже не допускают мысли, что могут это сделать. Даже любопытные люди, которые хотели разобраться в моих останках не услышали меня, хотя и догадывались, что я не из вашего нового мира. Посоветовавшись, они просто положили меня в это хранилище природным богам, повесили табличку и забыли.

В голосе Яраха чувствовалась грусть и усталость. Мне казалось, что я понимаю его состояние, хотя и не являюсь говорящими древними останками. Окончательно поверив в то, что общаюсь с чьим-то сознанием и сама бы не смогла придумать такое в своей голове (или все же могла?) я проговорила:

– Приятно познакомиться и готова помочь тебе в этой…эмм…нестандартной ситуации.

– Ох, я потерял надежду, ведь так долго ждал. Но сегодня появились Вы и неожиданно для себя, услышали меня. Я не могу описать ту радость и облегчение, которую испытываю сейчас, – голос Яраха стал таким мощным и ярким.

Мне стало даже немного приятно, что моя странность сделала кого-то счастливым. Глядя в черные глазницы его черепа и представляя как бы он выглядел в своей телесной форме, я спросила:

– Значит ты хочешь рассказать свою историю, чтобы выполнить обязательство, верно?

– Да, да, да. Я расскажу и покажу тебе все, что я знаю и видел! – воскликнул Ярах и в эту секунду все померкло перед моими глазами.

Когда я пришла в себя, оказалось, что нахожусь уже не в музее, а стою на поверхности океана, подо мной проплывают необычные рыбы и существа, похожие на ламантинов. Подняв взгляд с воды я увидела смуглого высокого мужчину с длинными ярко-оранжевыми волосами, ниспадающие ему на плечи. В ушах у него блестели круглые серьги, а на шее висели бусы из разноцветных ракушек и камней. Лицо на мой скромный взгляд было красивым: высокие скулы, крупный подбородок, нос с горбинкой, небольшие губы, темно-синие глаза в обрамлении черных ресниц. Это был Ярах, он так лучезарно и добродушно улыбался, что я невольно широко улыбнулась в ответ, как-будто встретила кого-то близкого, с которым мы долго не виделись. Пока я бессовестно его разглядывала он заговорил:

– Я тоже всегда был любопытным и хотел знать все. Теперь тебе будет комфортно слушать меня, – засмеялся Ярах и продолжил. – Мой народ появился очень давно. Когда все океаны были единым целым и носили имя – Высшая Мать. Она создала мой вид, вырастила в своих водах и подняла для нас сушу. Это сейчас континенты отделены друг от друга, а в наше время это была единая земля. Мой народ жил в единстве с природой, брали ровно столько, сколько было необходимо для комфортного проживания. Мы никогда не боролись за территорию друг с другом, так как весь мир был нашим домом. Мы изучали, строили, создавали, с уважением относились к другим видам существ, живших с нами в лесах и океане. Не было слепого насилия, уровень нашего духовного развития был очень высок. Все стремились к счастью и гармонии с собой и миром. А это большой труд, который начинался с самого рождения. Высшая Мать объяснила нам, что все физическое дается временно и надо использовать этот шанс во благо. Затем каждый может вернуться к нашим близким или уйти в путешествие к звездам и изучать миры там.

Пока Ярах рассказывал, перед моими глазами проносились его воспоминания. Высокие статные люди в ярких одеждах, созидающие и спокойные. Вот они кормят сочными розовыми плодами птиц на длинных ногах. А их дети нежно поглаживают пушистые шеи и крупные клювы своих любимцев. Птицы щурятся от удовольствия и ластятся, издавая курлыкающие звуки.

Вспышка. Теперь появился образ женщин, сидящих в кругу и принимающих важные решения по поводу благополучия своего народа. Затем они берут корзины с подношениями и укладывают их в каменные сооружения. Мужчины закрывают отверстие каменной пробкой, чтобы уберечь дары от вторжения животных. Теперь Высшая мать и духи природы почувствуют их любовь и благодарность. Потом последовали потрясающие танцы и музыка.

– Ярах, меня не покидает ощущение, что это все видела ранее, как-будто пересматриваю какой-то фэнтези фильм, – прошептала я, следя за бытом его народа.

– Память. Люди думают, что это фантазия, творческий полет мыслей, но на самом деле Вы пытаетесь вспомнить, прислушиваетесь к тем, кто пытается все рассказать, – ответил он, а затем продолжил:

– Мой народ был очень счастливым, поэтому мы стали задумываться о других видах разумных душ с иных планет, чтобы обменяться опытом, поделиться этим счастьем. И однажды это произошло.

Я увидела огромные космические корабли и некрупных существ с серой, практически прозрачной кожей и огромными черными глазами.

Ярах продолжал свое повествование, но его голос становился все грустнее и печальнее, несмотря на прошедшее время – эти образы до сих пор приносили ему страдания. – Они оказались скиталицами, а их вид практически исчез. Солнце, которое нежно грело родную планету раскалилось и выжигало все живое на поверхности. Они были вынуждены уйти под землю, в темноту и прохладу. Там их народ прожил много веков, пока со скорбью и смирением они не приняли решение покинуть дом и не поискать новое пристанище. Так мы и обрели новых членов семьи, построили им дома, помогли адаптироваться. Их последующие поколения, смешавшись с нашими генами стали более приспособленными к проживанию на планете. А они научили нас строить космические корабли и рассказали про другие миры, где было не все так хорошо, как нам представлялось ранее. На многих планетах царил хаос и войны. Их обитатели, пожираемые жадностью и слепой яростью – убивали друг друга за материальные ценности. Не слышали свои души и силы их природы. И в итоге оставляли после себя безжизненные пустынные планеты. Нам было горько это слышать. Но жизнь продолжалась и мы наслаждались нашим идеальным миром думая, что все невзгоды обойдут нас стороной, пока не произошла катастрофа, которая изменила все.

Ярах перевел дыхание, в его глазах появились слезы, но он не останавливался. Вспышка. Я увидела огромные метеориты, которые падали в океан. Послышался дикий крик, который невозможно описать. Это кричала Великая мать, ей было безумно больно. Я зажала уши руками, настолько он был отчаянным и громким, но крик все нарастал. Перед глазами ломались плиты и разделялись континенты, огромные волны снесли все живое. Земля стала похожа на разбитую тарелку.

Затем крик стал понемногу стихать и уже слышались лишь слабые стоны. А затем тишина, глухая и страшная.

Ярах замолчал и я подумала, как же тяжело проживать эти моменты снова и снова без возможности поделиться с кем-то этой болью. И вдруг он снова заговорил:

– Наша Мать уснула, иногда я слышу как она стонет. Ей потребуется много веков, чтобы восстановиться, но даже при этом мы не уверены, что к ней вернутся ее прежние силы. Мой народ решил уснуть тоже, чтобы ей было не одиноко, они лежат на дне океанов и убаюкивающе шепчут.

– Подожди, но ведь ты говорил, что вы можете переродиться. Начать все заново! Зачем было засыпать? – перебила я Яраха. Он понимающе кивнул и ответил:

– Малая часть моего народа успела покинуть дом, чтобы сохранить наш вид генетически. Но они несчастны. Скитаются по звездам и планетам, не находя утешения. Периодически возвращаются проведать спящих и Мать. Остальные уснули. Понимаешь, чтобы переродиться, нужны физические тела, которых после катастрофы не было. А затем появился ваш вид. Я и сам толком не понял, как это произошло. Возможно вас принес метеорит или Мать, прежде чем уснуть, успела спасти то живое, что теплилось и зарождалось в ней. Вы были такие беспомощные, хрупкие, на самой первой ступени развития. Мы полюбили этих странных человечков и надеялись, что когда-нибудь они нас услышат. Наша колония со звезд пыталась учить ваших предков гуманизму и состраданию, уважать силу природы, но в итоге приняла решение не вмешиваться в естественный эволюционный процесс. А затем произошло то, чего мы боялись больше всего. Вы пошли по пути разрушения, как виды существ с пустынных планет.

И тут Ярах пристально посмотрел мне в глаза и громко произнес:

– Но ты услышала меня! Ты это понимаешь? Ваш вид готов принимать ответственность за свои поступки, он готов к развитию. Вы возродите этот мир, поможете Матери проснутся, показав ей свою любовь. Пройдет много времени, но такие как ты обязаны победить разрушение и боль. Я верю в тебя и тех, кто появится после. А когда Вы победите, мы воссоединимся!

Ярах улыбался, его доброе лицо смотрело на меня с надеждой и радостью. Улыбнувшись в ответ, я произнесла:

– Теперь понятно, почему меня влечет большая вода и поиск чего-то.

Он понимающе кивнул.

– Да, ты узнала правду, впредь ее невозможно забыть. Тебя ожидает много работы и испытаний.

– Но что от меня требуется? Как я могу изменить этот мир в одиночку? Это же невозможно! – воскликнула я, понимая в каком обществе потребления и жестокости сейчас живу.

От такого груза ответственности меня захлестнуло волной паники и беспомощности.

– Тише, тише, не бойся. Я понимаю твое состояние. Начинать всегда следует с малого. Живи, просто живи, не засоряй свою душу злом и безразличием, помогай слабым. Создай семью и люби ее. Ты не можешь изменить весь свой народ, но можешь положить начало душам чистым и прекрасным. Научить их, рассказать им нашу историю. Это продолжение твоей жизненной цели. Ты искала, а я ждал так долго. Мы помогли друг другу, разве это не начало нового мира? Через множество перерождений мы обязательно встретимся и вспомним нашу первую встречу с теплом.

После этих слов Ярах ушел.

Перед глазами до сих пор были его ярко-оранжевые волосы и темные глаза, но я стояла в музейном зале около костей, обрамленных каменными плитами. Скинув этот образ, я покинула здание.

Эмоции переполняли, тоска подкатила к горлу. Но я быстро прогнала ее от себя. Ведь мы встретимся, он обещал. Я больше не бесцельный скиталец.

Ноги несли меня к побережью, где спала моя семья. Теперь я не одна.

## Глава 2

Она

«В этом мире тебя могут утешить только кот и море» – подумала я, укладывая в рюкзак термос с горячим кофе и полотенце. На часах было 6 утра, кот сладко посапывал на кресле, иногда подрагивая усами. От его вида в моей груди разливалось умиротворение. Тихо захлопнув дверь квартиры, я вышла на улицу.

Уже ярко светило солнце, свежий запах июньского утра заполнил легкие. Подтянув лямку рюкзака, я отправилась нежиться на берег моря. Звонко щебетали птицы, их разговоры прервал лениво разъезжающий мойщик дорог. Запахло мокрым асфальтом.

При приближении к берегу меня окутал аромат йода и цветущей липы. Душистый, пряный воздух заставил меня остановиться. Я стояла и пыталась отпечатать в памяти эти ощущения, чтобы возвращаться к ним зимними вечерами.

Пляж покрывала галька, гладкие серые камни только начинали прогреваться. Людей, желающих рано поутру позагорать или освежиться не было. Видимо их напугал прошедший ночью сильный дождь. Обычно после него море бушует, поднимает волны, огромными завитками ударяясь о берег.

Но на мое удивление, следов шторма сейчас не наблюдалось. А это значит, что можно немного поплавать. Вода была прохладной, но приятной. Смакуя ее соленый вкус, лежала спиной на водной глади и смотрела на редкие белые облака, неспешно бегущие по голубому небу.

Погрузившись в собственные мысли, я вдруг услышала резкий всплеск и испуганно обернулась в сторону звука. Но ничего подозрительного не обнаружила. Только вдалеке заметила одиноко сидящего рыбака. Поплавок его удочки мирно дрейфовал в море. Да и сам он клевал носом. «После шторма клев не идет» – подумалось мне и вышла из воды на берег.

Откинув крышечку термоса я втянула носом горький аромат и сделала первый глоток. Вкус корицы и имбиря дополняли кофейную крепость. Первый глоток кофе похож на уютный поцелуй, в комфорте которого хочется раствориться. Закончив свою утреннюю морскую медитацию, я начала собираться домой.

Но почему-то мне захотелось немного пройтись в это чудесное и практически безлюдное утро, продлить это особое и редкое удовольствие. С «дикого» пляжа до центрального идти минут сорок. Этого хватит, чтобы насытиться этой атмосферой.

Осторожно обходя крупные камни, ветки и водоросли, я шла по берегу, вглядываясь вдаль. На горизонте виднелись огромные корабли синего и красного цветов. Они ждали своей очереди, чтобы войти в порт.

Опять всплеск, как-будто кто-то бросил огромный камень в воду. Я снова оглянулась, но ничего подозрительного не увидела. «Может рыбы? Иногда заигравшись, они могут выпрыгивать из воды» – решила я и продолжила свою прогулку. Впереди виднелся небольшой волнорез, вернее то, что от него осталось. Он был покрыт ярко зеленым скользким мхом и маленькими ракушками. Мне захотелось немного постоять на нем, может увижу крабов, которые предпочитают жить рядом с волнорезами и медитативно общипывать клешнями вкусности с больших камней, отправляя их в свой рото-панцирь. Не дойдя пары шагов до намеченного пункта, я увидела хвост.

«О нет, наверное дельфиненка выбросило на берег» – расстроилась я.– «Они слишком слабы, чтобы сопротивляться подводному течению и иногда погибают при шторме». Подойдя ближе у меня перехватило дыхание. Мозг отказывался верить увиденному. Передо мной на животе лежал младенец, его кожа была нежного белого цвета, с просвечивающимися голубыми сосудами. Маленькие ручки с перепонками и крохотными когтями безжизненно покоились вдоль его тельца. Головка была повернута на бок и в ней зияла огромная рана. Края кожи расходились, обнажая расколотый череп. Ушей у малыша не было, как и носа. Только небольшие дырочки посередине лица. Глазки закрыты толстыми веками, а небольшой ротик приоткрыт, как будто он крепко спит. То, что я приняла за хвост дельфина, оказался действительно хвостом. От копчика ребенка шел длинный змеевидный хвост, как у мурены с небольшими полупрозрачными плавниками.

Не знаю, сколько я стояла над телом этого несчастного создания, пребывая в полном шоке, но из транса меня вывел очередной всплеск. Повернувшись на звук, все во мне похолодело.

В воде, рядом с волнорезом на меня что-то смотрело. Большие оранжевые глаза с огромными круглыми черными зрачками. Светло-серое лицо. Оно подплыло ближе и я интуитивно сделала несколько шагов назад. Тогда существо остановилось и продолжало смотреть мне в глаза не мигая. Меня напугал рот. Оно открывало его, обнажая множество острых кусательных зубов. Открывало и закрывало, открывало и закрывало.

Так мы и смотрели друг на друга. И тут оно издало звук похожий на глухой стон, жалобный и болезненный. Это не Оно. Это – Она, Мать.

Теперь я посмотрела на нее внимательно, сбросив оковы первобытного страха. Длинная, крепкая шея, широкие плечи, кормящая грудь, пугающее, но все же красивое удлиненное лицо. Как и у ее малыша, оно было без бровей и ресниц. Вместо волос, голову покрывали костистые наросты, напоминающие корону. Мой взгляд переместился на ее руки. Они были жилистыми с длинными пальцами, переходящие в острые когти. Она придерживала одной рукой другую.

И внезапно пазл в моей голове сложился. Шторм, который показался мне незначительным, унес жизнь ее ребенка. Видимо коварным течением и волной его вынесло на берег, где он разбился о злосчастный волнорез. А она пострадала, пытаясь его спасти. С травмированной конечностью не взобраться на берег, чтобы помочь ему.

Я опять взглянула на маленькое белое тельце и на нее. Она не переставала смотреть мне в лицо своими огромными черными зрачками. Не стану лукавить, мне было очень страшно, но этот страх не смог перевесить сострадание.

Понадеявшись, что «русалка» не утащит меня под воду или загрызет своими острыми зубами, я решилась. Подошла к тельцу и взяла его на руки. Оно было ледяным и уже закоченевшим, только хвост свисал с моих рук.

Я медленно начала подходить к воде, как она одним стремительным рывком уже подплыла к краю берега. Из воды показался ее огромный хвост, который извивался из стороны в сторону. Вместе с хвостом «русалка» была метра три, не меньше. Она немного привстала на нем и протянула свою уцелевшую когтистую руку и все также неотрывно смотрела мне в глаза, то открывая, то закрывая рот, как-будто предвкушая. Уже намного позднее я поняла, что это просто особенность ее дыхания.

Зрелище было жутким, и мой инстинкт самосохранения кричал, что нужно убегать. Позвоночник опять сковало холодом и я остановилась, прижимая тяжелое тельце.

И тут осознав, что я ее боюсь, она опустила руку и жалобно заскулила. Ее абсолютно гладкое лицо сморщилось от боли и взгляд первый раз переместился на ее дитя в моих дрожащих руках.

В этот момент мне стало безумно стыдно за свое малодушие и я быстрым шагом подошла к ней, протягивая малыша. Она была такой большой и устрашающей. Но это мать, страдающая от страшной потери. Уязвимая и просящая о помощи.

Она нежно обхватила рукой его тельце и резко развернувшись нырнула в воду, обрызгав меня с ног до головы. Это было так стремительно, что я не успела вновь испугаться. Но через пару секунд ее голова снова показалась на поверхности и опять эти бездонные глаза заглянули мне в душу. И тут она медленно опустила свои веки, моргнув мне, благодаря за решимость и окончательно скрылась под морским одеялом.

Я стояла на берегу и смотрела, вглядываясь в каждый гребешок на водной глади.

Руки все еще чувствовали холодную тяжесть, а в груди плескалась печаль.

## Глава 3

Ведьма

– Не надо тебе туда идти! Там же одни упыри работают. Ничего не добьешься, только силы из тебя высосут, – промурчал Пушкин и поставил передо мной только что испеченные яблочные кексы.

Ах да, забыла представиться. Я – городская ведьма. Живу в маленьком домике в старой части города со своим котом Пушкиным и домовым Кузьмой, он же Кузьмич. Мой дом по документам считается квартирой и соответственно облагается всеми квартирными налогами. Ведьма тоже человек, поэтому меня ждал прекрасный день в конторе под названием «Капитальный ремонт», которая насчитала на мою скромную собственность очень много денег.

Я глотнула кофе из кружки, которая была больше похожа на маленькое ведро и посмотрела на Пушкина.

Рыжий кот с кисточками на ушках в зеленом кухонном переднике и маленьких варежках-прихватках выглядел очень умилительно. Его полосатый хвостик нервно подрагивал, а желтые глаза щурились от яркого солнечного света, проникающего через большие окна.

– Я понимаю твое беспокойство, золотце мое. Но нельзя больше откладывать этот вопрос. На мои письма они отвечают какими-то глупостями, может при личном посещении удастся разобраться с несостыковками в квитанциях и досудебных претензиях, – тяжело вздохнула я.

На кухне пало пахло пряностями: бадьяном, гвоздикой и корицей. От кексов шел уютный пар, кофе медленно потек по моим венам, создавая момент мимолетного счастья. Хотя и предстоящее посещение официальной конторы немного портило этот момент.

– Пусть идет! Разгроми там все! Коли видано, чтобы честный народ обманывать так гнусно! Черти офисные! Лучшая защита – это нападение! – раздался из-под дивана грозный голос.

Потом появились два оранжевых круглых глаза, светло-русая борода, нос картошкой, а затем и сам домовой Кузьма всей своей важной персоной в крестьянской рубахе и разноцветных носках, подаренных ему еще на прошлый новый год. Так и не снимает их теперь, прикипел.

История Кузьмича довольно грустная, но в наше современное время очень распространенная. Однажды я решила посетить места своих предков, заброшенную деревню Курумоч. Одна улица и десять избушек. Темные периоды выдались в прошлом, тогда крестьян раскулачивали, отбирали урожай и скот. Кого-то отправили в лагеря, из которых мало кто возвращался. А кто-то был вынужден уехать в город, чтобы не умереть с голода. Так деревня и опустела. Прогуливаясь между домиков и вдыхая запах цветущих уже диких яблонь я услышала резкий треск. Ведьма я не пугливая, да и любопытная, поэтому зашла в место шума.

Вышла я оттуда уже с домовым, силы которого держались на добром слове. Худой, пыльный и очень одинокий, все ждал, когда вернутся хозяева избы и до последнего следил за порядком в разрушающемся жилье. Последний домовой в заброшенной деревне.

Пушкин конечно был не очень рад новому соседу, они часто ссорились, потом мирились. Но любовь к чистоте, порядку и вкусной еде их в конце концов сплотила.

– А может порчу наведем или пожар в хранилище документов призовем? Волнуюсь я, аж усы дрожат, ну не надо ей в их логово нечестивое. Упыри народ вредный, пакостливый, – ответил кот на крики домового.

– Мальчики, давайте без конфликтов. Ничего мы наводить не будем, а с огнем вообще шутки плохи. Цивилизованные все существа, будем разговаривать и обойдемся без насилия. Есть предусмотренные для этого законы, логика и уважительное отношение, – улыбнулась я и погладила встревоженного котика по голове. Его пушистые щечки заурчали и он удобно расположился на моих коленях.

Кузьмич взял кекс и стал задумчиво его жевать. В комнате воцарилась тишина, прерываемая нежным тракторным кряхтением Пушкина. Потом домовой замер, выронил недоеденный кусок кекса и резво залез на верхнюю полку кухонного гарнитура. Громко пошуршал на возвышенности и спрыгнул обратно к своему не законченному завтраку. В пухлой ладошке он держал монету, старую, еще при последнем царе выпущенную.

– Воть, возьми на всякий случай с собой. Если уж совсем худо будет, оставишь им «подарочек», – сказал Кузьмич и положил на стол монету.

Я внимательно к ней присмотрелась. Монета как монета для обычного взора, только вот сидела на ней крошечная кикимора и тихонечко, но противненько хихикала.

Пушкин взлохматил шерсть и зашипел, впивая свои коготки мне в коленку:

– Откуда у тебя кикимора и что она делает в нашем доме?! Совсем сдурел, борода ты трухлявая?!

– Да не кипишуй, пушистый. Она же в монете заперта, ничего плохого не может сделать, пока не освободишь. Я же слежу, – обиженно пробурчал домовой.

– Мне о кикиморах прабабушка рассказывала, да и тогда они уже редко встречались. Тяжело было из жилья извадить раз поселилась. Где ты ее нашел? – удивленно спросила я.

– Дак это недавно совсем произошло. Этой монетой тебе за работу так отплатили. Ты расклад на любовные отношения одной неприятной барышне проводила. Она еще приворот требовала сделать. А ты отказала, ответив, что грех это большой и счастья никому не принесет, только погибель, карму испортит. Ну она и разозлилась на тебя, – поведал Кузьма.

– Ах да, вспомнила ее. Я еще посоветовала ей к психологу сходить, чтобы личные травмы проработать. Ведь любовь путает с зависимостью на почве низкой самооценки. И расклад же вышел вовсе не плохим, я бы даже сказала позитивно перспективным. Если займется собой, то встретит человека по судьбе. Зачем нужен мужчина, который в ней не заинтересован, ума не приложу. Стоп, так она мне и не заплатила, закричала и убежала так стремительно, что я и успокоить ее толком не успела, глупышка…наделала делов поди нехороших, – проговорила я, разглядывая голодную кикимору и поглаживая расстроенного кота.

– Дык, она на пороге ее выбросила, видимо тоже колдует понемногу, по-черному. Понимала, что монета темная, но истинную причину найти не смогла. Вот и решила тебе оставить, авось вред причинит. А я сразу кикимору унюхал, да и спрятал ее в своем тайнике, чтобы из монеты не выбралась и не начала искать чем поживиться. Тебя не стал тревожить, да и пригодилась бы она еще. Я домовитый, во всем пользу вижу. Кикиморы народ такой, должны среди людей с гнильцой жить, там им раздолье и сытость. За то время пока она здесь смотри как исхудала. Надо ее к своим отнести, – пояснил Кузьмич и положил мне монету в сумку с документами.

– Мдааа, жизнь у нас веселая, ребята. Пора идти, а то у этих канцеляристов то обед, то полдник, то очередной перерыв или закроются пораньше на семь часов в связи с профессиональным праздником. Успеть бы в эти рабочие минуты попасть, – проговорила я, опуская Пушкина с колен и встала из-за стола.

– А там еще и пробки, трамваи опять встали из-за ремонта дорог, – сказал Пушкин, показывая телефон с многочисленными красными линиями на городской карте. Он ловко перебирал розовыми подушечками по сенсорному дисплею, пытаясь найти для меня короткий путь.

Пушкин еще будучи котенком начал прекрасно разбираться в современных технологиях. Вел свой кулинарный блог и не мог ни дня прожить без изучения последних новостей. И как мне кажется, отсюда и получил свою растущую тревожность. Надо свозить его отдохнуть в место без связи, на море или в лес. Негоже созданию природы так себя изматывать.

– Значит буду добираться по старинке, пойду за метлой. Редко стала использовать свою старушку, но сейчас время не ждет, – вздохнула я, гадая поднимет ли она меня после съеденных кексов с литром кофе.

И вот я уже пролетаю над утренним, осенним городом. Все еще теплый ветерок поднимает вверх золотые листья. Мимо проплыли мои знакомые ведьмочки, торопясь по своим делам. Кто-то в образовательный центр на очередные курсы повышения квалификации, а кто-то на работу в свой офис.

Многие ведьмы давно уже не работают по классическому методу. А свои способности используют в науке, образовании, медицине. Так как призвание ведьмы помогать всем существам, которые в этом нуждаются. Но вот метлы в период дорожных пробок – это незаменимая магическая вещь, которая очень экономит время.

Зайдя в приемную конторы мой позитивный настрой сразу угас. Рыжая девушка с выпирающими как у кролика зубами злобно окинула меня оценивающим взглядом. После долгих объяснений мне все же удалось выяснить, где находится специалист, который указан в моих расчетных документах и угрожающих письмах. Презрительно хмыкнув и сладко вдохнув мое подпорченное настроение как своеобразную плату, страж пропускного пункта все-таки разрешила мне войти.

Чтобы подтвердить или опровергнуть мнение Пушкина, я взглянула на девушку, обходя морок. Гаргулья. Не особо приятно конечно, но не опасно. «Могла бы фильтр не накладывать, все-равно разницы не видно» – подумала я раздраженно, а из сумки послышалось тихое довольное чавканье. Уловив мою мысль гаргулья злобно задрожала, пытаясь спрятать свои зубы за верхними губами. На всякий случай ускорив шаг, я вошла в офисное помещение, где сидело трое канцеляристов, окружив кабинет своего руководителя. К моему большому сожалению, именно он мне и нужен.

Ну-ка, и кто же это у нас? Я прищурилась, оглядывая окружающих сотрудников. Двое мужчин, имеющих фигуру мячиков с тонкими ножками и мягкими словно зефир руками бурно обсуждая свои спортивные достижения, попивая из стаканов-шейкеров густой напиток. Рядом стояла светловолосая женщина с растянутым ртом как у лягушки и маленькими глазами, ее короткая юбка давала обзор на то, что я бы предпочла не видеть. Она громко разговаривала по телефону и при этом ловко закидывала в себя шоколадное печенье, обсуждая цены на колготки и что вся работа отдела держится только на ее хрупких плечах. Говорила дама странно, тянуще, прожевывая некоторые слова.

«А Пушкин оказался прав. Мудрый кот. Это упырики. Именно упырики, не упыри. Так как еще свеженькие, сами пока не поняли кто они» – подумала я и постучалась в дверь с табличкой «Руководитель». Так как упырики были поглощены своими делами, а из-за двери не последовало приглашения, то я вошла сама.

За большим кожаным креслом сидел, я бы даже сказала утопал миниатюрный мужчина среднего возраста. Он снисходительно указал мне на офисный стул напротив своего черного стола. Внешность среднестатистического человека, каких-то выдающихся деталей не наблюдалось.

«Ему бы шпионом работать», – мелькнула у меня первая мысль и я еще раз внимательно на него взглянула – «Хммм, человек, не упырь и не гаргулья, хоть аура и не нежити, а все-равно какая-то неприятная, душная, затхлая».

– С чем пожаловали? Давайте быстрее, у вас пять минут, – раздраженно гаркнул мужчина, поправляя ворот белой рубашки, которая была расстегнута на несколько пуговиц, немного оголяя грудь и толстую золотую цепочку с орнаментом льва.

От этого вида в совокупности с его аурой меня стало немного подташнивать.

– Здравствуйте, в моих расчетных документах и ваших претензиях об оплате произошла ошибка, пересчитайте пожалуйста, – вежливо ответила я на его «теплое» приветствие.

– Какие еще ошибки! Здесь работают только высококвалифицированные профессионалы! Все расчеты четкие и ясные, комар носа не подточит! – истерично воскликнул он. Лицо мужчины стало наливаться краснотой, а в кабинете запахло плесенью.

– Тогда как вы объясните, что в услугах капитального ремонта у меня добавлена оплата за обслуживание лифта? Мой дом одноэтажный, там нет лифта, так как элементарно не нужен, – спросила я, начиная немного раздражаться. Голова пульсировала от тяжести атмосферы в этом неблагополучном замкнутом пространстве.

– Ну все правильно. Если вы им не пользуетесь или не видите, это не значит, что за него не надо платить. Еще как надо! Мы ремонтируем, а вы обязаны все это оплачивать. Законы надо знать, милочка, а то приходите сюда со своими глупыми вопросами и заявлениями! – агрессивно пояснил мне главный канцелярист.

«Невидимый лифт на несуществующие этажи – это мощная логика и как с такой поспоришь? Жаль, что я органы не могу сканировать, у этого товарища явно бы отсутствовало серое вещество в черепушке. Видимо там туман из злобы и самодовольства все разъел. Но сдаваться рано, вдруг искра логики все-таки в нем проскочит, да и Кузьмич не одобрит быстрое поражение» – мысленно вздохнула я и продолжила диалог.

– Как я полагаю на обслуживание котельной и лестницы на верхние этажи, которых нет, действует тоже правило? Хорошо. Но еще вы прописали оплату за починку крыши и покраску дома. Данные работы не могли быть оказаны вашей организацией. Так как самостоятельно занималась реставрацией дома и все работы были сделаны за мой счет, я сама красила и вызывала кровельщика. У меня есть все чеки и договор услуг, вот взгляните, – протягивая папку с документами устало проговорила я.

Глаза главного канцеляриста нервно забегали. Он брезгливо посмотрел на чеки, его руки стали подрагивать. Я физически почувствовала его ненависть.

– Зачем вы мне подсовываете свои бумажные огрызки?! Разве это доказательства? Может вы их подделали? А у нас все четко и прозрачно. И нам лучше знать: что, где, когда и кем. Мы капитальный ремонт и мы этот ремонт сделали. Понятно?! С нами отношения не надо портить. Вы если не разбираетесь, то и приходить не надо. Квитанция приходит, вы платите! Это Ваша обязанность, а наша обязанность ваши старые халупы в более приличный вид приводить! Так что, милочка, своими глазками переставайте здесь хлопать. Забирайте вашу папку и уходите по своим женским делам. Не мешайте нам работать, – колюче прохрипел мужчина и уткнулся в свой ноутбук, деля вид, что сильно занят и еще больше утопая в своем огромном кресле.

Честности здесь не добиться. Хотя желание взять его маленькую голову и пару раз стукнуть ее о крепкий деревянный стол было очень сильным.

Я взяла папку и стала укладывать ее в свою сумку. И тут лямка сорвалась с моей руки и сумка упала на пол, обнажая все содержимое. Маленький предмет юрко укатился в дальний угол комнаты. Но я решила не обращать на потерю никакого внимания. И собрав все нужные мне вещи стала уходить из кабинета противного мужика. Но закрывая за собой дверь, услышала тихое, но такое счастливое и сладострастное хихиканье.

– Наслаждайся, дорогая, они все твои, – еле слышно прошептала я.

Через месяц мне переделали все документы. Дело ли в кикиморе или обращении в прокуратуру, я точно не могу сказать. Знаю только то, что она там хорошо обжилась и вкусно питается. А сытно кушать – это главное. Откуда я это знаю? К нам домой пришла благодарственная открытка от нашей капитальной кикиморы, которая стала держать в страхе всех сотрудников строительной конторы. В открытке она благодарила за столь чудесный новый дом, передавала привет Кузьмичу и Пушкину, а также приглашала на чай, коли будет у нас время.

Очень мило с ее стороны, но больше я в эту обитель своих страданий ни ногой, ни метлой. Все хорошо, что хорошо кончается.

## Глава 4

Спасатель

Начало дня выдалось приятным и не жарким. Я сидел на своей вышке и внимательно следил за счастливо барахтающимися детишками, которые с особым азартом поглядывали на всплывающие вдали оранжевые буйки.

Работа спасателя мне нравилась и уже третье лето подряд я охотно заступал на свой пост. Для студента Государственного Морского Университета это было лучшим решением, так как сезонная работа позволяла провести время с пользой и подзаработать. Да и знакомство с симпатичными туристочками, с которыми проходили мои беззаботные и веселые вечера иногда переходящие в ночи, тоже было приятным бонусом.

Больше всего в своей работе я ценил утренние часы, когда нужно было проныривать первую береговую линию, чтобы удостовериться в безопасности захода в воду. Я плавал с мешком-сеткой, собирая мусор, который мог прибиться с диких пляжей или залетающий с мимо проплывающих кораблей. Мне нравилось чистить море и берег, наводя хотя бы минимальный порядок на доверенном мне участке. Я чувствовал себя нужным, приносящим пользу и это грело мой юношеский максимализм. Поэтому доверенный мне пост был в чистоте и порядке: шезлонги и зонтики всегда аккуратно стояли в ряд, мусорные баки по мере их заполнения быстро очищались и были готовы принять новый поток отдыхающих.