Олег Красин
Наблюдатель

Часть первая

Лидеры и аутсайдеры

I

– Как у тебя с бэклогами?

– Все в дорожной карте. Есть еще несколько дополнительных фичей, которые я добавлю.

– Откуда они взялись?

– Заказчики подкинули после завершения спринта.

– Не забудь включить в общий релиз наш спринт. И проверь еще раз на баги…

Разговор двух молодых мужчин я невольно слушаю, сидя за соседним столиком в кафе.

Один из них был бритоголовым. Бывают такие мужчины, у которых возникает ранняя лысина, и чтобы ее замаскировать они бреют череп. Однако остатки растительности все равно предательски проступают, начиная с висков и заканчивая затылком. Этот безволосый чувак внимательно смотрел на другого – парня в очках, у которого нижнюю часть лица занимала коротко стриженная русая бородка.

Передо мной были типичные айтишники, ненадолго вынырнувшие из океана разнообразных программ, всяких там спринтов и фичей, и готовые вернуться в свой цифровой водоворот после чашки горячего кофе.

В том месте, куда я утром зашел, народу оказалось немного. Весь первый этаж огромного торгово-развлекательного центра отвели под магазины и кафе, поэтому кафешек хватало на всех, и сейчас, в девятом часу утра, сидячих мест было в избытке. Пока я слушал разговор о фичах к парням подсели две девушки.

«Наверное, коллеги», – решаю я, мелкими глотками попивая капучино.

Теперь специфический разговор айтишников будет закончен, или как нынче выражаются, финализирован. Девушек обычно мало интересуют подобные вещи, если только они не продвинутые кодописательницы на Java или Python. Им подавай свежие сплетни о знакомых, шокирующие новости о подругах или молодых людях, разные легковесные разговоры, которые не сильно обременяют ум…

Смотрю через окно на улицу, где утро стремительно набирает скорость. Оно, как опытные пилоты на гонках Формулы-1 разгоняется вместе с мчащимися по московским дорогам автомобилям и вышедшими на пробежку горожанам. Оно устремляется в подземные переходы к метро, обгоняя спешащих на работу людей. Оно разливается в воздухе бодрящим запахом кофе.

Я люблю утро!

Выходить в такое время из дома, все равно, что присутствовать при рождении новой жизни или при начале увлекательного приключения. Так, по крайней мере, мне кажется.

В кафе, где я сижу за чашкой капучино, тоже вовсю стучится утро, атакуя солнечными лучами небольшое пространство помещения. Сейчас ему мешают огромные, от пола до потолка, тонированные стекла и все же в этой борьбе победа все равно будет за светом, неважно солнечным или электрическим. Я в этом не сомневаюсь, ведь свет всегда побеждает.

А пока рассматриваю людей, расположившихся рядом.

Парни пьют кофе, сдержанно улыбаются, а девушки ведут себя по-разному. Одна их них, с веселым лицом и каштановыми волосами, завитыми в мелкие кудряшки, показалась мне весьма раскованной. Она непринужденно щебечет, прерывая отдельные фразы громким смехом. До меня иногда доносятся матерные словечки, которые она изредка использует, и я констатирую, что мат незаметно переместился в нашу повседневную жизнь. Мат теперь заменяет обычные слова, которые многим кажутся не столь выразительными и энергичными.

Правда, в моей констатации есть доля безразличия, мне ведь все равно как они выражаются, о чем говорят. Я не состою в семантической инспекции и не слежу за чистотой языка. Все эти фидбеки, бэклоги, дедлайны и прочие словечки довольно забавно контрастируют с русским матом, которым перемежается наша речь. Так возникает сюрреалистическая мешанина в нынешнем языке.

– А вы, молодой человек, не поможете в нашем споре? – вдруг обращается ко мне девушка с кудряшками. У нее карие смеющиеся глаза, говорящие о легком характере. А еще я замечаю едва уловимый южный акцент.

Вообще-то она не так молода, какой показалась мне на первый взгляд. Вероятно, она лет на десять старше, сидящих рядом с ней коллег. Видимо возраст ей хотелось компенсировать своим поведением и потому она выглядела чересчур бойкой и чуть возбужденной, в отличие от находящейся рядом подруги.

Рыжеволосая, флегматичная девушка задумчиво глядела перед собой, не принимая участия в разговоре. Погруженная в свои загадочные мысли, она медленно потягивала кофе. Бородатый очкастый парень, который спрашивал о бэклогах, относился к ней с явной симпатией, и это было очевидно для любого непосвященного в их отношения. Он сходил к стойке, где купил у бариста свежий хрустящий круассан, затем молча положил его перед девушкой и без комментариев опустился на стул. Будто так и должно было быть.

Все это я замечаю мимоходом, предположив, что бородатый айтишник и задумчивая девушка состоят в отношениях. Что касается двух других участников утреннего кофепития, то судя по тому, как девушка с кудряшками пытается вовлечь меня в разговор, вряд ли они с бритым наголо парнем являются парой.

Я улыбаюсь ей, но не отвечаю.

– Кстати, меня зовут Юля, – представляется она и зачем-то, словно парень, протягивает руку для знакомства. У нее длинная узкая ладонь, которую я с внутренним удивлением пожимаю – кто разберет этих айтишников, у них все не как у людей. Если на западе руки жмут и мужчинам, и женщинам, то у нас вот как-то не сложилось.

– Очень приятно, Юлия, – вежливо отвечаю я.

– А это, – продолжает она, кивая на приятелей, – Софья, Иван и Артур.

Иваном оказался тот самый бородач-очкарик, ходивший за круассаном для Софьи, а Артуром был лысый парень, все время недоверчиво щуривший глаза.

Юлии, конечно, я готов был помочь, если бы только знать, о чем они спорили. Однако никакого спора между ними не возникло, уж я бы точно услышал. Может это ее способ знакомства?

– О чем спор? – вступаю я в игру.

Она оглядывается на свою спутницу.

– Соня, не скажешь, о чем мы спорили?

Ей, видимо, хочется вовлечь девушку в общий разговор, однако рыжая Софья отрицательно качает головой и молчит.

– Вы что-нибудь слышали о японском менеджере по управлению качеством? – спрашивает Юлия.

– О Каору Исикаве? – уточняю я, проявляя недюжинную эрудицию. – Выяснение причинно-следственных связей и всякое такое?

Краем глаза замечаю, что парни с удивлением воззрились на меня. Юлия высоко поднимает брови:

– А вы, оказывается, не так просты, как кажется.

– Разве я таким кажусь? – тут уже удивляюсь я, поскольку не представляю себя простоватым субъектом, которому можно навесить лапшу на уши.

Заметив мое желание подняться с места и покинуть их кампанию, Юлия невзначай интересуется:

– Изучали диаграмму Исикавы, похожую на рыбий скелет?

– Возможно, – отвечаю неопределенно, чтобы не затягивать разговор.

– А мы будем изучать сегодня. Мы приехали на очное обучение по оптимизации бизнес-процессов, – поясняет она.

– Оптимизация? Интересная тема, – на мгновение задумываюсь, продолжать разговор или нет. Однако любопытство перевешивает, и я спрашиваю: – Так, о чем был спор?

– Кому вечером брать пиво на всех.

– Ну и как, решили кто будет счастливчиком?

Тут в наш разговор вмешивается Артур – парень с недоверчивым скептическим прищуром глаз.

– Тот, кто проиграет, – криво усмехается он. – Если точнее, кто не успеет вовремя составить эту долбанную диаграмму. На обучении как раз будем этим заниматься.

Видимо, спор, о котором шла речь, возник у них еще вчера на работе, а возможно, сегодня по дороге, когда они добирались сюда.

Отставляю пустую кофейную чашку в сторону, и пока идет разговор, оцениваю лицо Юлии, ее фигуру. Я нахожу ее довольно привлекательной. Если бы мы были чуть ближе знакомы, пожалуй, мне удалось бы завлечь ее в постель, но сейчас некогда строить планы – пора заниматься своими делами.

– К сожалению, ничем не могу помочь в вашем споре, – заключаю я и пытаюсь шутить: – Говоря научным языком, слишком много неизвестных, чтобы разобраться с Исикавой.

Я окидываю взглядом сидящих, только вижу, что шутка не задалась, и они сидят со скучными лицами. Поэтому я, торопливо прощаясь, покидаю эту странную компанию.

– Пока-пока! – бросает мне вслед Юлия, глядя улыбающимися глазами.

II

Выхожу на солнечную улицу, сразу попадая под мощные струи прохладного утреннего ветра. Ветер развевает полы пиджака моего делового костюма, пытаясь выдрать галстук и закинуть на плечо, словно хочет удержать от чего-то скверного. Может от опрометчивых поступков?

Однако на этом ветер не успокаивается и, продолжая хулиганить, ерошит волосы, портит прическу. Все же я не спешу, иду спокойно, даже чуть медленно, преодолевая сопротивление воздуха, легко удерживая в руке черный кожаный портфель.

Я иду по тротуару вдоль широкой улицы, по которой несутся машины. Они будто муравьи суетливо бегут по своим делам. Или может не муравьи, а заряженные искусственным интеллектом механизмы, выполняющие задачи, поставленные неким компьютерным мозгом.

Вдоль проспекта, к неспешно проплывающим облакам, с обеих сторон рвутся в небо многоэтажные офисные и жилые башни. Покрытые сетью сверкающих стекол, помпезные и величественные, они выглядят как чиновники, попавшие на важный государственный прием. На минуту мне представляется, что каждое такое здание могло бы нацепить на свою крышу летящее мимо облако и красоваться в нем, будто одетый по последней моде щеголь в белоснежной летней шляпе.

Я смотрю моему городу в глаза, пытаясь уловить его настроение, городу, который многолик и тысячеглаз. Его глаза – это тысячи окон, через которые он вглядывается в каждый день, присматривается к нам, улыбается или хмурится. И я понимаю, что мы для него вроде зеркала: если мы улыбаемся, значит улыбается город, если у нас хорошее настроение, значит и у него. Мы видим друг друга в зеркале жизни, в котором для нас ничего не меняется, ведь там мы всегда остаемся молодыми.

И вот сегодня город, смотрящий на меня, поступает как всегда: он оценивает, подсказывает, соблазняет. Не для этого ли он и познакомил меня с Юлией? Захотел вдруг меня соблазнить или что-то другое? Не за этим ли город собрал реквизит, организовал массовку, срежиссировал мизансцену?

Я не знаю.

Например, зачем Юля спросила меня про диаграмму Исикавы? Насколько я помню, сама диаграмма представляет рыбий скелет, в котором кости являются причинами, а голова рыбы – возникшей серьезной проблемой. Короче, устраняешь причины и успешно решаешь проблему.

Я ругаю себя, потому что в такой прекрасный весенний день забиваю голову всякой хренью. Рыбы, какие бы они ни были большие и опасные, попадаются в сети или на крючок. И перестают существовать. Так и наши проблемы – ловишь их и разделываешься, как с большой рыбиной. Только надо делать это вовремя. А то ведь проблемы могут накапливаться и превращаться в гору протухшей рыбы, которой никто не занимался, когда это было нужно.

В общем, ничего сложно. Но не слишком ли заумно для простого соблазнения?

На самом деле я тоже записан на очное обучение, как и эти друзья, которые встретились мне сегодня. Они, очевидно работали в дочке нашего банка, поэтому заприметив уже знакомую четверку в конференц-зале одного из офисных зданий, принадлежащих банку, я не сильно удивился.

Чего не скажешь о них. Даже сонная Софья на миг пробудилась и неуверенно улыбнулась мне. А Юля подошла быстрым, пританцовывающим шагом.

– Ого, вот так встреча! – сказала она. – Не зря я говорила, что вы не так просты. Вы еще, оказывается, скрытны!

Я в ответ скупо улыбаюсь и цитирую строки из известной песни группы «Високосный год»:

– «Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино». Да, я такой. Кстати, меня зовут Владислав.

– Влад, значит…

Юлия окидывает меня оценивающим взглядом, и я замечаю, как в ее карих глазах мечутся веселые искорки. Она кивает и ничего не говоря, возвращается к своим. А я, вспомнив, что забыл прикрепить бейдж со своим именем, достаю его из портфеля и цепляю на верхний карман пиджака.

Тем временем зал постепенно заполняется. Приходящий народ был разным: и по возрасту, и по одежде. Большинство оделись в легкие куртки, рубашки и футболки, на ногах джинсы и кроссовки. Однако встречались и такие, как я – в строгих офисных костюмах. Всего нас набралось чуть больше двадцати человек. Незнакомые друг другу люди, мы расселись по разным местам – кто-то на отдельно стоящие стулья, кто-то разместился за столами. И почти все без исключения достали телефоны, принявшись сосредоточено что-то в них изучать.

Вообще современные телефоны – это хороший способ отгородиться от внешнего мира. Вроде ты что-то читаешь и чем-то занят. Твой вид ясно говорит, что к тебе лучше не подходить., поскольку тебя могут отвлечь от ужасно важного дела типа просмотра дурацких роликов TikTok или погружения в чаты Threads. Там мужчины и женщины советуют, как лучше завлечь девушку или парня, а то и просто делятся случаями из жизни. Таких историй, и выдуманных, и невыдуманных, в чатах полно на любой вкус и есть возможность надолго зависнуть на треках разнообразных обсуждений.

Достаю смартфон, присоединяюсь к обществу потребителей информации, убивающему время за чтением цифр. Тут я не делаю открытия – все, что мы видим на экране наших телефонов, всего лишь цифры, передающие информацию. Слова, музыка, видео. Все это цифры, и мы их читаем. В этом отличие от чтения книг. Там мы читаем буквы.

Невольно вспомнишь фильм «Матрица» режиссеров Вачовски, которые поначалу были братьями, а затем трансформировались в сестер.

Может и весь окружающий нас мир тоже цифра? А значит можно оцифровать смерть человека и его рождение, можно оцифровать его жизнь и, в конечном счете, человечью душу. Можно как Вачовски быть запрограммированными в мужчин, но изменив в себе цифры, превратиться в женщин.

Ох, уж эта магическая сила цифр! Кажется, о ней писал старина Пифагор.

Я усмехаюсь самому себе, своим рассуждениям абсолютного в этом деле профана. Эк меня занесло! Как это похоже на всех нас – не разбираться ни в чем, но с апломбом делать вид, будто мы всеведущие.

Не вижу, но чувствую, как на соседний стул кто-то садится.

Опять Юлия – предполагаю я, не поднимая взгляда, и удивляюсь бесцеремонности малознакомой девушки.

Слышу, как что-то шуршит, наверное, сумка или рюкзак, стул передвигают ближе ко мне, но железные ножки из-за мягкого ковролина на полу не издают ни звука. Хотя, может, я ошибаюсь и это мужчина.

Нехотя отрываюсь от телефона и бросаю взгляд в сторону появившегося соседа. Только это оказывается не сосед, а соседка с бейджем на груди, на котором написано имя «Жанна».

Она примерно моего возраста, то есть уже за сорок, с правильными чертами лица. Если коротко, я описал бы ее как симпатичную брюнетку с голубыми глазами. Несмотря на крупные формы тела – на внушительный бюст, объемный зад и пышные бедра, плотно обтянутые джинсами, она не выглядела перезрелой рубенсовской женщиной. Такие полнотелые дамы, совсем не страдающие анорексией, часто встречаются у известного голландского мастера Рубенса, как на картине «Три грации», которую я видел в Мадриде будучи туристом.

– Я вам не помешаю? – вежливо осведомляется соседка.

– Нет, располагайтесь, – отвечаю, случайно глянув на ее правую руку. Безымянный палец был без кольца. Значит, как и Юлия, она незамужняя. Впрочем, что мне за дело? Мне вообще пофигу ее семейный статус.

– Раз уж мы проведем здесь два дня, то давайте познакомимся, – предлагает Жанна, и не ожидая ответа, называет свое имя, которое я уже прочитал на бейдже.

Я тоже представляюсь, замечая, что и она искоса бросает взгляд на мою правую руку, где, как и у нее отсутствует брачное кольцо. Возможно, в ее глазах я начинаю выглядеть перспективным. А может, ошибаюсь. Одинокие женщины, которым за сорок, или уже поставили на себе крест в матримониальном плане, или погружены в карьеру. В первом случае они заняты благоустройством дома и детьми, если те остались от брака. А если в приоритете карьера, то поисками второй половинки они вообще не заморачиваются.

Жанна, как и остальные, достает телефон, погружается в пучину экрана, показывая, что продолжения разговора не будет. Краем глаза замечаю на ее смартфоне большое лицо симпатичной девушки, очень похожей на мою соседку. Вероятно, это ее дочь. Значит Жанна принадлежит к дамам из первой группы, дамам, занятым семьей.

Мне остается вернуться к своему лучшему другу – так я иногда называю смартфон, – но в последний момент кидаю взгляд на уже знакомую компанию айтишников и успеваю заметить, что Юлия недовольно хмурит брови, глядя в нашу сторону.

Этого еще не хватало! Неужели она недовольна моим знакомством с Жанной? Вроде мы еще не на той стадии отношений, чтобы искать повод для ревности.

Смотрю на соседку то и дело поправляющую черную прядь волос, постоянно сползающую на щеку, на ее сосредоточенное лицо. Кажется, она полностью погружена в переписку с дочерью. Я вдруг представляю, как медленно протягиваю руку, кладу ладонь на ее полное колено. Она вздрагивает, поднимает на меня глаза. А дальше… Дальше развилка событий.

Она может отодвинуться с брезгливой гримасой на лице, как будто подверглась приставаниям жестокого абьюзера, манипулятора, нарушившего ее личные границы. А может, наоборот, сделает вид, что ей охренительно приятно и предложит встретиться после занятий.

Однако возможен и третий вариант. Пока мы будем ворковать, строя дальнейшие планы, к нам приблизиться Юлия и закатит жуткий скандал на пустом месте, ведь южанки бывают такими вспыльчивыми.

Вот он, рыбий скелет Исикавы, наяву, а не в учебнике: наши импульсивные поступки наверняка приводят к серьезным проблемам, которые редко обходятся без последствий. И не факт, что их можно легко минимизировать. Я усмехаюсь, довольный тем, как ловко приспособил под теорию возможную жизненную ситуацию, как втиснул ее в прокрустово ложе процесса оптимизации. Оказывается, чтобы решить проблему, не доводя до крайностей надо от кого-то избавиться: или от Юлии, или от Жанны.

Так в древнегреческом мифе разбойник Прокруст использовал спальное ложе, которое являлось универсальным шаблоном. Если путник был длиннее ложа, то разбойник отсекал его ноги, если меньше – то ноги вытягивали с помощью цепей до самого края кровати. И проблема оптимизации благополучно решалась. Решалась, конечно, в больной голове садиста-Прокруста, чего не скажешь о жертве. Это походило на извращенную игру ума, которой был увлечен конченый отморозок из древней Греции, однако мне недосуг углубляться в абстрактные размышления, ведь на самом деле я не собираюсь избавляться от едва знакомых мне женщин. Просто теперь с оптимизацией все понятно и можно свалить из конференц-зала, пойти попить кофе, а потом почитать новости в телефоне в спокойной обстановке.

Мой вывод, конечно, поверхностный и поспешный, но мы часто поддаемся на самоуговоры, когда лень или скука нас одолевает. Следует только предупредить ассистентку Настю, которая ведет учет, дескать, мне надо срочно выйти, чтобы по работе позвонить в департамент. Милая, скромная девушка, надеюсь не выдаст меня, отметив в числе присутствующих, и сохранит в тайне от всех, что я решил незаметно слиться.

III

Поднимаюсь со стула, иду к небольшому подиуму на краю зала, где находится место ассистентки. Даже издали видно, что стол ее завален всяким канцелярским инвентарем, среди которого скрепки, цветные фломастеры, ручки, небольшие листы бумаги и стикеры. Я уже раньше видел ее. Когда только появился, Настя тут же подошла ко мне, торопливо сунула квадратную карточку похожую на бейдж с зажимом, а еще фломастер.

– Напишите свое имя, – попросила она…

Все эти мелкие подробности моего пребывания в конференц-зале, быстро пролетают в голове, пока я иду к столу девушки-спасительницы. Однако не успеваю приблизиться к ней, как замечаю, что меня уже опередил бритоголовый чувак из утреннего кафе. Кажется, Юлия называла его Артуром.

Артур склонился к Насте, что-то тихо говорит ей, и та смущенно улыбается. Наверное, он сыплет ей незамысловатые комплименты, как это делает большинство мужчин в поиске.

Вот это облом! При Артуре нельзя говорить о моих внезапно возникших планах. Парень сразу меня сдаст, ведь никому не охота сидеть и париться, когда в твой мозг вливают всякую хрень про оптимизацию, а в качестве закуски предлагают диаграмму Исикавы. Терять время на болтовню, если другие торчат в кафе? Да он обзавидуется! Зависть – это великий двигатель прогресса, как сказали бы древние философы, если бы знали, что такое прогресс.

Я описываю вынужденную дугу вблизи стола ассистентки, делая вид, что мне просто хочется размять ноги перед утомительным сидением, которое нас ожидает. Артур скользит по мне равнодушным взглядом, но узнав утреннего соседа из кафе, также равнодушно кивает головой. В ответ я лишь вяло машу ему рукой, пытаясь скрыть охватившее меня разочарование. Бездумно прохожу через весь зал, пока не упираюсь в дальнюю стену, затем поворачиваю назад.

«Мечусь, как рыба в аквариуме, – ругаю я сам себя. – Забей! Пусть все идет как идет!» Последнюю фразу повторяю несколько раз, соглашаясь с ее скрытым смыслом. Пусть все идет как идет. Мы ведь фаталисты, которые стойко переносят превратности судьбы, выпавшие на нашу долю. И если вдруг кто-то спросит почему мы такие, у меня есть на это лаконичный ответ – потому что с судьбой нет смысла спорить, тем более, винить ее в своих ошибках.

Немного успокоившись, возвращаюсь к месту, где оставил портфель с ежедневником, взятым скорее для солидности, и где находится растворившаяся в телефоне Жанна. Однако едва сажусь, как она отрывается от своего занятия, спрашивает, машинально поправляя прядь волос:

– Вы из какого департамента?

– Стратегического анализа и коммуникаций, – отвечаю, с трудом припомнив название департамента, который за два года сменил уже пять названий.

– Круто! – восхищается Жанна. – А я из кросс-функциональной команды искусственного интеллекта. Это департамент интеллектуальной трансформации.

– Тоже круто! – в свою очередь восхищаюсь я, совсем не понимая, чем она занимается на самом деле. И все же не удерживаюсь от насмешки: – Мы точно с вами работаем в банке?

Она терпеливо поясняет, будто я какой-то студент-новичок по ошибке, забредший в аудиторию старшекурсников:

– Чтобы двигаться вперед надо владеть новыми технологиями. Даже в банковском деле. Это очень важно!

– Ага! – вежливо соглашаюсь я с прозвучавшей из ее уст банальностью.

– Знаете, кто у нас будет вести обучение? – в ее голосе звучит уважение и, кажется, что говорит она с придыханием. – Это мой начальник Виктор Владимирович. Он такой человек, такой … потрясающий, такой начитанный. Мы зовем его шефом.

– Шеф? Значит строгий. Добрых начальников шефами не зовут.

– Нет, он очень ответственный. Он все время работает. Все время! Засиживается допоздна и говорит, что лучший отдых от работы, это взяться за другую работу, сменить поле деятельности.

– У него что, семьи нет?

– В том то и дело, что есть, жена и две девочки.

Она с ожиданием смотрит на меня, как будто хочет, чтобы ее восхищение неведомым шефом передалось и мне. Даже ее щеки зарделись от удовольствия, пока она расписывала его достоинства. Только я никак не проявляю своего интереса, смотрю на нее, будто хочу услышать дополнительные аргументы в пользу Виктора Владимировича.

– Ах да, – добавляет Жанна, восприняв именно так мое молчаливое ожидание: – Ему совершенно бесполезно врать. У него великолепная память, он как компьютер. Прям не голова, а…

Она останавливается, подыскивая нужные слова. Тут я прихожу на помощь:

– Ходячая энциклопедия?

Жанне кажется такое сравнение сомнительным.

– Ну нет! Просто светлая голова.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Светлая голова, которая ничего не забывает.

Соседка с подозрением посмотрела на меня – не насмехаюсь ли я над ее кумиром. Однако я сижу с нейтральным лицом, пытаясь изобразить беспристрастность. В глубине души ее восхищение шефом меня и забавляет, и вызывает сожаление. Я уже видел подобных женщин, попадавших в психологическую зависимость от властных мужчин, которые, в сущности, были абьюзерами. Никогда не любил и не уважал таких людей. Пользоваться слабостями других и подчинять их своей воле с помощью морального давления – нет, я в эту игру не играю.

В это время слышу за спиной обеспокоенный голос:

– Слушай, ты не знаешь где Софья?

Я оборачиваюсь, вижу бородатого Ивана, озирающегося по сторонам. Довольно странно разыскивать девушку в конференц-зале, который просматривается насквозь. Очевидно, что ее здесь нет. «Если только под столы заглянуть, может она там», – мысленно шучу я.

– Наверное вышла в коридор. Посмотри в туалете, – теперь шучу уже вслух. Не знаю, что на меня накатило? Возможно, повлияла Жанна со своими сказками о чудо-шефе.

Иван торопливо двинулся к выходу.

– Очень странный молодой человек, – комментирует Жанна.

– Он айтишник, – отвечаю я, словно этим все объясняется. – Они по жизни такие.

– Я когда-то встречалась с одним… – начинает говорить она и вдруг на полуслове замолкает, глядя за мою спину, туда, где находится входная дверь. Лицо ее проясняется, глаза загораются тем внутренним светом, который наполняет прихожан, когда они посещают господний храм. – Это он, – вполголоса произносит Жанна, – это Виктор Владимирович.

Я неторопливо поворачиваюсь и замечаю субъекта среднего роста в светло-синем деловом костюме, который хорошо сидит на нем. На белой его рубашке ярким пятном выделяется фиолетовый галстук. Мужчина выглядит вполне респектабельно; у него строгое лицо, половину которого занимает лоб. Лоб этот, плавно переходит в залысины и заканчивается где-то на темени, отчего его владелец напоминает большелобую аквариумную рыбку, которую я увидел у своего приятеля в детстве. Тот с гордостью называл ее цихлидой львиноголовой.

На губах мужчины играет затаенная улыбка превосходства; сразу видно, что он знает цену себе и окружающим. Причем цена последних, в его понимании, сравнительно невысока, по крайней мере, значительно ниже его.

С вальяжностью человека, привыкшего выступать перед незнакомой аудиторией, шеф Жанны небрежно берет список присутствующих у ассистентки, выходит на середину помещения.

– Меня зовут Виктор Владимирович, – объявляет он лекторским голосом, который можно услышать в любой точке зала. – Я работаю начальником управления в департаменте интеллектуальной трансформации и эти два дня буду вести обучение в качестве коуча.

«Ох уж эти любители англоязычных терминов! – саркастично замечаю я. – А куда делось старое надежное слово преподаватель или хотя бы тренер?»

Не слыша моих мыслей, Виктор Владимирович продолжает речь:

– У нас двадцать четыре слушателя. Разобьемся на четыре команды по шесть человек. Прошу садиться за столы». Он повелительно указывает на те места, куда мы должны проследовать.

Народ начинает движение. Все перемешиваются, словно части коктейля в блендере или шейкере, удерживаемые умелой рукой бармена. Тут, я, конечно, преувеличиваю. Перемешиваются не до такой степени, чтобы стать однородной массой – еще перед началом занятий многие выяснили в каких департаментах, управлениях и отделах работают их коллеги и потому само собой вышло, что все легко сбились в группы, расселись вместе за одни и те же столы.

Я двинулся к знакомой мне компании, где уже появилась Софья с разыскавшим ее Иваном. Следом за мной отправилась и Жанна, видимо не нашедшая коллег по банку. Последнее обстоятельство опять вызвало недовольство Юлии. Иметь постороннюю женщину за столом, где она чувствовала себя в центре внимания, вроде как хозяйкой, ей было ни к чему. И все же она сдержала раздражение, только в первые минуты выглядев мрачной.

– Прежде, чем мы начнем, – вновь заговорил шеф, – все команды по очереди выйдут сюда и каждый коротко расскажет о себе, о тех интересных жизненных моментах, увлечениях, которые он переживал или сейчас занимается. Прошу выходить со стола, который рядом с нашим ассистентом.

Первая группа оказалась состоящей сплошь из женщин, занимающихся учетом финансовых расходов в соответствующем департаменте. По виду – все полненькие, в кофточках, джинсах и кроссовках, они походили на бухгалтерш, выехавших за город в один из отелей потусоваться на тимбилдинге.

Тимбилдинг – мероприятие, придуманное в западных компаниях для укрепления и сплочения команды. Оно обычно включает всякие фишки типа интеллектуальных тренингов, деловых игр и прочую хрень. Однако мы не стремимся бездумно копировать чужой опыт. У нас, после необременительных спортивных мероприятий, вроде перетягивания каната или бега в мешках, сплочение чаще всего заканчивается за общим столом, где можно вполне себе свободно бухать и закусывать за счет фирмы.

IV

Речи незнакомых людей я слушаю вполуха. К чему мне их интересы и увлечения? К чему важные моменты из их жизни, которые никогда не станут моими? Зачем вообще весь этот цирк, если мы, скорее всего, после двух дней обучения никогда не встретимся в муравейнике банковского здания, где работает несколько тысяч человек?

Не замечаю, как очередь доходит до нашего стола. Презентацию начинают с меня, и я бубню нечто дежурное, заурядное, такое, чтобы поскорее отделаться. Мои интересы? Пожалуй, люблю проводить время на отдыхе, где-нибудь на юге купаться и загорать. Увлечения? Читаю исторические романы. Важные моменты в жизни? Тут я на мгновение задумываюсь. Были ли они у меня? Окончил школу, университет – так, ничего особенного, все как у всех. Спокойная, ровная жизнь. Пока не женат. Вот, пожалуй, и все.

В то время как я лихо разделываюсь с самопрезентацией, невольно замечаю, что мой формально-поверхностный рассказ о себе привлек внимание нашего коуча, стоявшего до того со скучающим видом. Виктор Владимирович насторожился, подобрался точно зверь, готовый стремительно прыгнуть на жертву, но в последний момент передумал. Он медленно, расслабленной походкой приблизился ко мне с едва заметной самодовольной усмешкой.

«Значит моя история не прокатила, – с досадой констатирую я. – Сейчас большелобый шеф начнет атаковать вопросами, захочет показать остальным, что любителей валять дурака на своих занятиях не потерпит. А кроме того, это удобный момент наехать на меня, взять на слабо, чтобы проявить превосходство, как будто он царь горы».

Прочитав мое имя на бейдже, Виктор Владимирович, голосом, не предвещавшим ничего хорошего, голосом, в которым слышалась насмешка, начал допытываться:

– Итак, значит все у вас, Владислав, хорошо?

– Да, – отвечаю спокойно.

– И желудок в порядке?

– В порядке, – говорю я, не понимая, куда он клонит.

– И тяжелые сны вас не мучат? – интересуется шеф, приблизив свое лицо к моему. Глаза его, ясные, темно-синие, холодны как льдинки, от них веет арктическим холодом, хотя рот и растянут в принужденной любезной улыбке.

И тут мне вспомнился эпизод из «Золотого теленка», в котором Остап Бендер задавал точно такие же вопросы гражданину Корейко, оказавшемуся подпольным миллионером. Меж тем Виктор Владимирович требовательно ожидает ответа, который бы позволил меня высмеять и унизить, а я ощущаю, как в глубине моей души поднимается волна озлобленности.

«Вот он, манипулятор во всей красе, человек подавляющий волю других. В его арсенале много оружия. Сегодня это публичное издевательство, а завтра что-то другое. Только не на того напал!»

– А вас с каких пор занимает мое здоровье? – с хамской напористостью спрашиваю я, помня, что в словесных баталиях инициатива всегда принадлежит задающему вопросы. – Разве вы доктор?

Последний вопрос звучит несколько грубовато с моей стороны, но показывает шефу, что я всецело готов к отпору, что меня так просто не возьмешь за жабры. И Виктор Владимирович отступает с поля боя.

– Нет, конечно, Владислав, – говорит он, прикрываясь как щитом нейтральным выражением лица. – Я не врач. Я пошутил. Люблю Ильфа и Петрова, ничего не могу с собой поделать. Однако к делу! Продолжим, кто следующий?

«Все-таки выкрутился, – думаю я, остывая. – Но с нашим коучем, с этой светлой головой, придется повозиться. Наверняка, он не простит вынужденного отступления. Такие люди обычно ничего не прощают».

V

Мы возвращаемся к своему столу. Слышу за спиной негодующий шепоток Жанны:

– Владислав, как вы могли так грубо разговаривать с Виктором Владимировичем? Вы ужасно невоспитанный!

– Невоспитанный? – возмущаюсь я. Мы садимся на стулья, и я наклоняюсь к Жанне, чтобы не мешать другим. – Это я невоспитанный? Я что, интересуюсь его здоровьем? Не болит ли у него живот? Не мучают ли газы?

– Фу! – Жанна морщит нос, словно я выругался матом.

Тут чувствую, что кто-то касается моей руки и начинает успокаивающе гладить. Это Юлия присела с другой стороны и, оценив случившееся, решила разыграть из себя мать Терезу. Тоже мне, миссионерка любви! Отодвигаю руку в сторону, не желая смотреть на нее. Я не нуждаюсь в утешении, ведь могу и сам постоять за себя. Все это уже заметили.

– Брось, чувак, не парься! – подает голос с конца стола Артур. Еще один утешитель.

Я не отвечаю, решив заняться чем-то полезным: достаю из портфеля ежедневник, беру одну их шариковых ручек со стола. Но записывать пока нечего.

Тем временем, закончив с представлением команд, шеф начинает демонстрацию слайдов, касающихся общих правил оптимизации любого бизнес-процесса. Он говорит складно, округлыми фразами, использует обороты поднаторевшего на выступлениях оратора.

Слайды чередуются на огромном телевизионном экране в логической последовательности, демонстрируя глубины неизведанных знаний, которыми нам предстоит овладеть. А еще Виктор Владимирович использует большую магнитно-маркерную доску, которую на канцелярском языке называют флипчартом. На ней он с увлечением чертит зеленым фломастером разные стрелки и стирает их губкой, рисует таблицы с этапами оптимизации, дает их классификацию.

Я скучаю, мне хочется посмотреть телефон, не появилось ли там что-то новое в чатах. Только под строгим взглядом шефа-оптимизатора это сделать сложно. Рядом Жанна с увлечением конспектирует все сказанное Виктором Владимирович в свою особую тетрадь.

– Очень скучно, – решаю ее позлить. – Не находите?

Жанна делает круглые глаза:

– Вы что, это так интересно. Не отвлекайте меня!

Замечаю, что Иван всецело занят задумчивой Софьей и пытается завладеть ее вниманием, отвлекая от демонстратора слайдов. Виктор Владимирович один раз даже бросил резкий взгляд в его сторону. Однако попытки Ивана расшевелить Софью пропадают даром. Она все также погруженная в свои мысли, завороженно смотрит на двигающиеся на экране телевизора слайды. Так обычно дети глядят на забавные картинки или игрушки, от которых не могут оторвать взгляда.

Сидевший у края стола Артур, медленно поглаживая голый череп, что-то пишет в блокноте или рисует. Вряд ли он конспектирует слова коуча. Может он, набрасывает какую-нибудь формулу или компьютерный код? Хотя нет, код лучше сразу прописывать в соответствующей компьютерной программе, а не на бумаге.

За столом, наверное, только мне не сидится, верчусь, как уж на сковородке. Поворачиваюсь к Юлии, делающей вид, что внимательно слушает Виктора Владимировича. На самом деле ей тоже скучно. Я обращаю внимание, что перед ней на столе лежит два смартфона.

– Зачем вам два телефона? – спрашиваю вполголоса.

– Один по работе, а второй личный. Если хотите, могу дать номер, – Юля кокетливо смотрит на меня.

– Давайте!

Двигаю к ней ежедневник, и она на одной из страниц пишет аккуратным почерком номер телефона. В это время Виктор Владимирович делает паузу, с недовольством глядя в нашу сторону. Я думаю, что не стоит его злить лишний раз, ибо наверняка такие типы мстительны. Поэтому принимаю невинный вид и даже что-то пишу в ежедневнике, будто бы записываю одну из его умных мыслей об оптимизации.

Это идиллическое болото, это вязкое течение учебного времени, невольно меня настораживают. Я вдруг представляю, как ночная тьма, плотная, беззвучная, в которой не видно ни одного огонька, окутывает все мое существо. Сама по себе ночь нестрашна, вот только утро. С ним сложнее. Утром всякое может случиться, потому что ночь не спит и под утро может приготовить неприятные сюрпризы. Мне уже, кажется, что именно здесь, в конференц-зале, может произойти нечто такое, что разрушит вдребезги начавший складываться учебный мирок.

Я развлекаюсь, погрузившись в себя, и вдруг вижу человека, сидящего напортив за столом. Он седовлас – седая шевелюра, седая бородка, чем-то неуловимо похож на актера, рекламирующего оператора сотовой связи Теле-2. Лицо его не сильно морщинистое. Ясные, умные глаза внимательно смотрят на меня. Человек одет в джинсовую куртку, на запястье левой руки швейцарские дорогие часы Rolex. В правой руке он держит бокал с золотистым виски, ароматный запах которого доносится до меня. На указательном пальце массивный золой перстень.

Он делает глоток виски, подмигивает, мол, присоединяйся. Я, конечно, рад бы, но не та обстановка, да и виски у меня нет. Я его совсем не боюсь, у меня нет испуга от того, что вижу странную галлюцинацию. От нечего делать напрямую задаю каверзный вопрос:

– Вы Бог?

У мужчины приятный баритон, он что-то бормочет и смысл его ответа поначалу кажется мне непонятым и все же затем я вливаюсь в поток его речи как ручей в глубокую реку.

– Я? Нет! Разве похож? – отвечает незнакомец, удивленно хмыкнув.

– Не знаю. Не знаю, как выглядит Бог на самом деле.

– Да я и сам не знаю.

Мой виртуальный собеседник, наверное, насмехается надо мной. Уж ему ли, образу из воздуха, внезапно возникшему в пространстве, не знать, как выглядит высшее существо.

А может это материализовавшийся искусственный интеллект? Вдруг кто-то рядом, в одном из офисов здания, ставит опыты с использованием этой недавно появившейся фишки. Вдруг сейчас новоявленные творцы в кавычках стоят толпой и ржут, угорая от зрелища того, как их создание морочит мне голову.

– И все же, какой он? Если не знаете, как выглядит Бог, тогда скажите какой он, веселый или злой, умный или придурок? – не отстаю я, тайно рассчитывая своим вопросом озадачить людей, стоящих за этим странным чуваком, похожим на голограмму. Если, конечно, такие имеются.

Что же до моего вопроса? Сам не понимаю для чего мне это надо. Я крещеный, но редко соблюдаю обряды, как и большинство прихожан моего возраста…

В это время Юля, помешав получить нужный ответ, прерывает наше иллюзорное общение. Она толкает меня в бок: «Пойдемте!»

Впечатленный состоявшимся разговором, я на всякий случай оглядываюсь по сторонам – может это один из участников нашего обучения, нарядился в джинсу и подсел ко мне, чтобы завести непонятный разговор. Но нет, никого похожего на моего собеседника не обнаруживаю. Как по мне, выглядит все прикольно и непонятно.

Мы поднимаемся с мест, поскольку Виктор Владимирович закончил общую ознакомительную часть и призвал нас выйти в центр.

– Сейчас разомнемся, – с едва уловимой усмешкой предупреждает он. – Сделаем упражнение, подвигаемся. Встаньте все в одну линию!

Глядя на него, я невольно настораживаюсь – от такого человека только и жди неприятностей. Подчиняясь указаниям коуча, мы выстраиваемся в шеренгу. Рядом, с одной стороны, у меня привычно встала Юлия, с другой – Жанна. Шеф становится в нескольких метрах напротив нас, лаконично инструктирует: «Ваша задача достичь места, где стою я, за одну минуту. Главное условие, не отрывать друг от друга рук и ног. Если кто-то разомкнет строй, то все возвращаются на исходную позицию. Все понятно?»

Мы подтверждаем возгласами, что задание поняли.

– Легче легкого, – комментирует Юлия. Она крепко взяла меня за локоть.

– А ноги? – спрашиваю я.

– Левую ногу я поставлю на вашу правую. Не бойтесь, я легкая.

Я с опаской смотрю на Жанну, стоявшую с другой стороны. Она уже намеревается пристроить свою правую ногу на мой левый ботинок. Дама с крупными формами имеет все шансы если не раздавить мою ступню, то по крайней мере, нанести ей физический ущерб. Я ежусь, но ничего не поделаешь.

Раздается команда Виктора Владимировича и мы, с подбадривающими криками, визгом и хохотом, пытаемся двигаться вперед к заветной цели. Стройная шеренга превращается в изломанную линию – кто-то делает короткие шажки, кто-то длинные. Мы с Юлей помогаем друг другу, рядом старается не соскочить с моей ступни Жанна. Признаться, вес у нее ощутимый.

Стоявшая от нас через несколько человек, Соня вдруг оступается, резко падает на правое колено. Она вскрикивает, и я вижу, что ей больно. К ней уже спешит Иван, но его, как ни странно, опережает Виктор Владимирович. Я замечаю это в последнюю минуту. Иван галантно пропускает шефа вперед, словно оказывая уважение. Для меня это выглядит откровенным подхалимажем со стороны парня, оказывавшего раньше столько внимания девушке. Может он, надеется, что мудрый наставник заметит его показную вежливость и заберет к себе в управление? Неужели Ивану надоело сидеть в айтишниках?

Виктор Владимирович наклоняется, помогает Софье подняться, ласково придерживая за талию. А он, оказывается, сама любезность! Неужели в этом холодном субъекте есть хоть капля сочувствия, есть сострадание? Может я вообще, ошибаюсь насчет него? Напридумывал бог весть что, засунув незнакомого человека в заранее скроенный поведенческий шаблон. Так ведь удобнее оценивать других и просчитывать их поступки. Это, своего рода, подготовка к оптимизации.

Мы снова выстраиваемся. Виктор Владимирович теперь улыбаясь приветливо, без каких-либо затаенных смыслов, подсказывает:

– Я говорил, что можно касаться друг друга, но не говорил, что нужно стоять друг на друге.

Нас разбирает смех и только теперь начинает доходить, о чем говорит шеф. Естественно, незачем становится на ступни соседей, если можно просто плотно прижать ботинок к кроссовке и, таким образом, двигаться к цели. Мы так и делаем, однако все равно с первого раза не получается. Виктор Владимирович подбадривает нас и, кажется, что он всецело на нашей стороне. Наконец, с третьей попытки мы справляемся с заданием.

– А теперь перерыв на двадцать минут, – объявил коуч, после чего Жанна тут же рванула к нему с каким-то вопросом.

– Какая она резвая! – удивилась Юля. – Ну что, по мороженому?

VI

Мы вышли на улицу, разогретую майским солнцем. До обеда остается еще полтора часа. У Юлии хорошее настроение. Она расстегнула куртку, безо всяких церемоний взяла меня под руку, словно мы уже были парой.

«Ох и девушка, с ней будет непросто, – думаю я и делаю широкое обобщение: – Женщины вообще, похожи на реку. Никогда не знаешь на каком берегу с ними окажешься».

Юлия чувствует на себе мой взгляд, поворачивает ко мне улыбчивое лицо.

– Я бы выпила вина, расслабилась – говорит она. – Настроение такое, как будто наступило лето. Знаешь, я выросла на юге, и мы взяли бы сейчас тачку, махнули бы к морю. Сделали бы шашлыки на берегу. От Краснодара до моря всего четыре часа.

– Море, это прекрасно! – поддерживаю я разговор и, как она, легко перехожу барьер, отграничивающий официальное «вы» от дружеского «ты». – А у тебя есть машина?

– Есть, – сообщает она. – Мы с моим мужем часто ездили.

– С мужем?

– Да, с бывшим. Теперь в разводе.

Неподалеку от офисного здания, где проходило обучение, нам попались несколько кафе. Мы выбрали одно из них, показавшееся самым приятным и комфортным, а потом заказали капучино с мороженым, оставшись ждать у стойки. В это время бариста – молодой парень-среднеазиат – принялся быстро разогревать молоко для нас, перемалывать зерна и заваривать кофе.

Чтобы скоротать время, спрашиваю Юлию:

– А ты пробовала аффогатто?

– Нет. Это что-то типа макиато или латте?

– Это шарик ванильного мороженого, залитый кофе эспрессо. Бывает, что туда добавляют ликер амаретто или другой какой.

– Не, не пробовала, – отвечает Юлия с сожалением в голосе. – Наверное, вкусно.

– Да, мне понравилось. Это я в Барселоне угощался. Слушай, забыл спросить в каком департаменте ты работаешь. А то общаемся и не знаем самых простых вещей друг о друге.

– Мы проверяем залоги клиентов.

– Значит, ты залоговик? Теперь понял зачем тебе нужен второй телефон.

– Ну да. А ты чем занимаешься?

Я называю свой департамент, о котором уже сказал Жанне. Меж тем бариста ставит на стойку готовый кофе в чашках, следом стеклянные креманки на толстых ножках с фисташковым мороженым. «Хорошего дня!» – произносит он дежурную фразу, после чего мы отправляемся к свободному столику.

Когда встречаются малознакомые люди, разговор обычно начинается с обсуждения тех, кто известен обоим. Мы тоже не стали исключением и заговорили о наших коллегах по обучению.

– Давно знаешь Ивана с Софьей, Артура? – осведомляюсь я.

– Пару лет. Я работаю удаленно, не в Москве. А они все сидят в одном офисе на Пролетарской.

– Мне показалось, что у Ивана и Софьи какой-то напряг в отношениях или нет?

– Ой! – эмоционально отвечает Юля, – там все дело в Соне. Она такая, не от мира сего, немного долбанутая. Все время думает о чем-то…

– Может о ком-то? Может вообще не об Иване, а о другом парне?

– Не об Иване? Ты же его видел. Все при нем – умный, симпатичный, веселый…

– Ну, видимо, этого мало, – пожимаю плечами. – Может он, того… как мужчина не очень?

Юля прыскает со смеху, поскольку мое предположение кажется ей не выдерживающим критики.

– Насколько я знаю, у них в управлении многие девчонки бегают за Иваном. Но он вот запал на Соню.

– Да, Соня, – задумываюсь я, – походу она вещь в себе…

Юля непонимающе смотрит на меня. Я поясняю:

– Вещь в себе, то есть не такая какой мы ее видим со стороны, а в реальности другая. Об этом, кажется, Кант писал.

– Кант? Это писатель-фантаст?

– Нет, немецкий философ. Он жил в Кенигсберге.

– Ого! Ты такой охренительно умный!

Я беру паузу, смущенно отпивая кофе из чашки. Не люблю, когда меня хвалят, а тем более восхищаются. Так уж повелось, что любое повышенное внимание к моей персоне демотивирует меня и раздражает.

– А Артур? Как он тебе? – осведомляюсь я, переводя фокус внимания с себя на другое лицо.

– Артур? – Юля безразлично пожимает плечами. – Не очень. Слишком хитрый, сам себе на уме.

– Серьезно? А мне он показался нормальным.

Юля принялась за мороженое, словно хотела оттянуть время и не отвечать сразу.

– Я слышала, что с ним не хотят работать. Он все время тянет одеяло на себя, – сказала она, когда разделалась с мороженым.

– В смысле премии?

– Ага, и это тоже. Артур своего не упустит, он держит нос по ветру. Видел, как клеился к ассистентке Насте?

– Видел. Ну, девушка симпатичная, почему бы с ней не замутить?

Юлия скривилась, словно взяла дольку лимона в рот.

– Симпатичная? Да он держит ее за лохушку. Использует, чтобы она его рекламировала перед Виктором Владимировичем, типа он такой начитанный, интересуется оптимизацией и вообще крутой чувак.

– Не понимаю зачем? Разве он хочет перейти в его управление как…

«Как Иван, – хочу я добавить, – Иван, который услужливо пропустил шефа к Софье, когда та упала. Прямо не айтишник, а галантный кавалер восемнадцатого века». Но осекся. Зачем возводить напраслину? Это ведь мое предположение, которое ни на чем не основано…

– Ты не понимаешь! Виктор Владимирович очень влиятелен, его знает весь банк. Его слушают многие зампреды.

– Кто бы мог подумать! – с сарказмом комментирую я. – А по виду не скажешь. Если по мне, то он просто большелобик. Есть такая аквариумная рыбка. У нее ученое название…. Ладно, не буду тебе мусорить мозги.

Юля хихикает:

– Видел, как вокруг него бегает Жанка?

– Допустим. И что?

– Она знает кого нужно обхаживать. Такие обычно не прочь попасть к начальнику в постель или как у нас, девчонок, говорят, поработать под столом. – Юля со значением подмигивает, затем продолжает: – А ты начал ему дерзить. Смотри, он устроить тебе реальные траблы. Как бы потом не пришлось новую работу искать.

– Да ладно! – я недоверчиво усмехаюсь. – Он же не председатель правления. Как-нибудь пронесет.

– Чем занимаешься вечером? – Юля вдруг резко меняет тему.

– Сегодня или вообще?

– Сегодня, конечно. Послезавтра я уезжаю домой в Воронеж. Я ведь здесь в командировке, потому и спрашиваю. Не хочется терять время…

«Терять время на что? – возникает вопрос в моей голове. – Она думает, меж нами что-то случится за эти дни? Начало отношений? Или обычный, дружеский секс как у приятелей из френдзоны?»

Посмотрев на часы, я понимаю, что пора возвращаться назад в уже успевший мне надоесть конференц-зал, к общению с нашей светлой головой, с неутомимым шефом. Торопливо доедаю пластмассовой ложкой мороженое, допиваю кофе.

– Ты вроде говорила про Краснодар, – зачем-то уточняю у Юли.

– Я оттуда переехала в Воронеж.

Юля смотрит на меня в упор взглядом, кажущимся мне слишком откровенным. С другой стороны, чего мне смущаться? Я же не девственник.

– Сегодня вечером я свободен. В смысле ничем не занимаюсь, – отвечаю, наконец, на ее вопрос.

– Тогда пойдем куда-нибудь, проведем вместе вечер, – предлагает она. – Ты не думай, я не навязываюсь…

– Да я и не думаю. Окей, пойдем.

Мы встаем из-за столика, и я невольно улавливаю облегчение, которое, словно кофейный запах витает в воздухе. Будто мы решили некую сложную задачку и теперь быстро продвинемся вперед по пути… По пути… По какому? Не знаю, но о серьезных отношениях говорить пока рано. По крайней мере, теперь нет недосказанности между нами. Может от этого и наступает облегчение?

Иногда я представляю, как сталкиваются два незнакомых человека. Где-то над их головами появляются души подобные двум ореолам невидимым глазу. Эти души прислушиваются друг к другу, виртуально касаются, можно сказать, ощупывают своего визави. Именно тогда появляется понимание, что возникший перед тобой человек может быть по жизни или чужим, или полностью подходить для тебя. С человеком этим будет приятно работать в офисе, а если говорить о личном, то ты наверняка знаешь, что сможешь его полюбить, жить семьей в одном доме.

Это, конечно, совсем не романтическое сравнение, пришедшее мне в голову, не возвышенные мысли о слиянии двух душ, поиске второй половинки и тому подобное. Я, наверное, слишком циничен для подобных вещей. Тем не менее взаимное изучение друг друга ведь все равно происходит. Одежда, голос, глаза, запах волос и кожи, произнесенные слова, выражение лица – все в совокупности дает информацию о том, кого ты встретил.

И все же, хоть визуализация очень важна, но она не заменяет того, что в отношениях называют химией. Мне кажется, что между мной и Юлей возникла эта самая химия.

«Сначала химия, затем физика. Такова последовательность», – усмехаюсь я, подводя итог неожиданным размышлениям.

VII

Тем временем мы возвращаемся в конференц-зал. Кстати он, находится на одном из верхних этажей высокой, узкой, как шпиль католического собора, офисной башни. Верхний этаж имеет ряд особенностей как позитивных, так и не очень. С одной стороны, с него открывается прекрасный вид на Москву, простиравшуюся вдаль в беспокойный, неохватный горизонт, и видно, как пульсирует жизнь огромного города. Стоя на этаже, особенно, когда никто не мешает, этим видом можно любоваться до бесконечности.

С другой… С этого этажа не очень удобно спускаться на третий, в столовую. При таком раскладе нас всегда обгонят толпы офисных работников с нижних этажей, битком заполнившие лифты.

После перерыва еще остается немного времени до начала занятий. Пока все рассаживаются, я обращаю внимания на одиноко стоявшую у окна Софью. Ее фигура отражается в огромном стеклянном окне, фигура одинокой девушки, от которой веет печалью. И куда делся ее вечный спутник Иван? Может он шефу отдал предпочтение?

Отчего-то мне стало жаль Софью.

– Скучаешь? – пытаясь выглядеть дружелюбным, спрашиваю, подойдя ближе. Именно пытаюсь, поскольку начало дается мне как-то натужно, словно я притворяюсь и принуждаю себя к разговору.

Мне кажется, что она слишком скрытная и замкнутая, не очень общительная, а с такими всегда тяжело. Вместе с тем, не знаю почему, но девушки вроде Софьи всегда вызывали у меня любопытство. Она как облачное хранилище данных, зашифрованное сложным кодом, как тайна, требующая особых усилий для разгадки. Такую тайну с наскоку, на голом энтузиазме или на одном мужском обаянии не раскроешь.

И все же, несмотря на ее замкнутость, с Софьей я почему-то не придерживаюсь формального барьера общения в виде обращения на «вы», а разговариваю по-свойски, как будто мы уже знакомы целую вечность.

– Нет, не скучаю, – отвечает Софья, искоса посмотрев на меня, – я думаю.

– Серьезно? – в моем тоне видимо послышался иронический оттенок, намек, будто девушки не умеют думать. Она отвернулась и вновь уставилась в окно.

Я понял, что неправильно начал разговор, и уже серьезно продолжил:

– О чем размышляешь, если не секрет?

Софья оказалась необидчивой.

– Вы знали, что стоики тоже занимались оптимизацией?

– Стоики?

– Ну, философы в Древнем мире.

– Нет, не знал, – озадачено ответил я, совершенно не разбиравшийся в философии и ее течениях.

– Только стоики действовали по-другому, – продолжила свои пояснения Софья.

– Это как?

– Они не рассматривали проблему как следствие возникших причин, что делал Исикава и чему теперь Виктор Владимирович учит нас. Кажется, в советское время это называлось бить по хвостам. – Софья смутилась, точно была поймана на чем-то зазорном.

Я поспешил ее успокоить:

– Я тоже читал советские книжки. Так как же стоики разбирались с проблемами?

– Они предпочитали предвидеть и не допускать их с помощью упражнения, которое называется инверсией…

За разговором я не заметил, что все уже расселись. В центре зала появился Виктор Владимирович, повелительный, властный голос которого вернул нас к реальности:

– Коллеги, займите свои места! Пора начинать.

Мы пошли к себе и по дороге Софья успела сказать вполголоса:

– Посмотрите в интернете. Там есть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.