# Соратники. Монстры. Битва кланов

Олег Рой

Сказка и реальность, легенды и жизнь, боги и герои и самые обычные люди в новом масштабном проекте автора бестселлеров Олега Роя!
Испокон веков люди слагают сказки и легенды и не подозревают, что придуманные ими истории и их герои поселяются в своем особом мире, Прави, и начинают жить своей жизнью. Обычные же люди остаются в Яви. И миры эти сосуществуют в гармонии и согласии.
Но что случится, если однажды они схлестнутся друг с другом? Кто победит в этой жестокой битве и будут ли вообще победители?
Вторая книга самой ожидаемой серии!
Для широкого круга читателей.

© Рой О., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

## Пролог. В Зале Советов


Зал Общего Совета Царств был огромен и прекрасен. Свет, одновременно лунный, солнечный и звездный, падал сквозь разноцветные мозаичные окна, создавая причудливые рисунки на стенах, полу и резных скамьях. Плитки пола переливались, сменяясь деревом, мхом, коврами, цветным стеклом, разным камнем – от грубого гранита и мрамора до прозрачного хрусталя и драгоценных изумрудов, сапфиров, рубинов. В мире людей такое сочетание, возможно, смотрелось бы странно, аляповато и даже безвкусно, но не здесь. Здесь, в Прави, все, что только способно появиться в фантазии человека, обретало жизнь, выглядело уместным и именно так, как представлялось авторам, придумавшим когда-то ту или иную деталь.

В Зал Совета обитатели вымышленного мира проходили через множество дверей и сквозь стены, влетали через крышу, вырастали из-под земли или просто появлялись в Зале так, будто всегда там и были. Посмотрев в любое из витражных окон, можно было увидеть, как их корабли причаливали к берегу широкой реки: у пристани уже стояли суда всевозможных конструкций и размеров. Ладьи и дымящие трубами пароходы, парусные фрегаты и индейские пироги, древние галеры и современные многопалубные круизные лайнеры, грубо сколоченные плоты из сучковатых бревен и подводные лодки – от числа и невероятного разнообразия судов рябило в глазах.

Участники Совета Царств прибывали верхом, в колесницах, в каретах, в автомобилях всевозможных марок и моделей, от первых, старинных, сохранившихся у людей разве что в музеях, до самых невероятных, футуристических, которые человечеству еще только предстояло изобрести (а возможно, и не предстояло). Обитатели Прави прилетали по воздуху: на собственных крыльях, на драконах, на волшебных птицах, на самолетах, вертолетах, звездолетах или ином фантастическом транспорте будущего, на метлах, на восточных коврах, на летающих досках, с помощью реактивных ранцев или просто так.

Кого тут только не было! Античные боги и герои, египетские и скандинавские божества, русалки и эльфы, феи и ведьмы, вампиры и оборотни, призраки и единороги, персонажи «Тысяча и одной ночи» и аниме, антропоморфные животные и реально существовавшие исторические личности, ставшие героями литературных произведений, пираты и всевозможные инопланетяне, индейцы и мафиози, фотомодели и русские помещики, дамы парижского полусвета и ученики магических школ, бродячие актеры и пожилые английские леди… Каждый, кто явился на Совет Царств, был одет в соответствии со своим литературным образом, и потому трибуны являли собой пеструю картину самых невероятных сочетаний цветов и фасонов одежды, где гусарские мундиры и кивера соседствовали с туниками и звериными шкурами, космические скафандры – с веерами, кружевами и кринолинами, яркие купальники и набедренные повязки – с шубами и горностаевыми мантиями, а смокинги, изысканные вечерние туалеты и драгоценные украшения – с заплатками и лохмотьями.

Вся эта пестрая толпа рассаживалась по местам на трибунах, уходящих в бесконечную высоту, шумела, толкалась, здоровалась, болтала и переругивалась на всех возможных языках, при этом отлично понимая друг друга. Зал мгновенно наполнился гулом голосов, а кое-где и смехом. Многие собравшиеся были рады увидеться вновь: нечасто выпадает шанс встретиться, например, грозному ацтекскому Уицилопочтли и утонченной японской Аматэрасу, пусть даже они оба солнечные божества. Или Асклепию, Гулливеру, Евгению Базарову, доктору Ватсону и профессору Преображенскому – несмотря на то, что все они коллеги.

Однако шум в огромном зале мгновенно утих, стоило подняться с места седовласому Бояну. Сказитель пользовался в Прави заслуженным уважением и любовью. Даже те, кто тайно или открыто завидовал ему, – а таких было немало, особенно после того, как Боян сделался правой рукой Повелителя волшебного мира, Громовержца Перуна, – признавали авторитет мудрого старца.

– Приветствую вас, братие! – произнес Боян, и зычный голос его полетел вверх, без труда достигая самых высоких рядов амфитеатра. – Принес я вам нынче две вести: дурную и добрую.

– Коли так, начни с дурной, – прозвучал густой бас с той стороны, где расположились жители Царства античных мифов. Говорил Зевс, верховный владыка этого царства, царь всех его богов и людей. Именно он был когда-то Повелителем Прави, предшественником Перуна, и высокий лоб его еще хранил отпечаток Звезды.

– Дурная новость такова, что от Повелителя нашего, Перуна, по-прежнему нет никаких известий, – сообщил Боян, на миг понурив голову.

По залу прокатился тяжелый вздох. Перуна если и не все любили, то, по крайней мере, все уважали и понимали, что правителя, который стал бы лучше, найти нелегко.

– Поведай хотя бы, жив ли Повелитель! – послышался с филы, занятой персонажами кельтской мифологии, нежный голос прекрасной Гвиневры – супруги короля Артура.

По лицу Бояна пробежала тень. Видно было, что ему почему-то не хотелось отвечать на этот вопрос. К счастью для сказителя, делать это ему не пришлось. В фи'ле напротив поднялась, грациозно изогнув изящную спину, женщина-кошка Бастет – египетская богиня любви и веселья.

– Раз нет Перуна, – спросила она нежным голосом, отчетливо напоминающим мурлыканье, – кто же теперь будет споры разрешать да защищать нас от Монстров?

– Совсем не стало житья от этих Монстров! – послышались недовольные голоса с филы, где расположились гномы – крошечные персонажи европейских сказок и легенд. – Мы уж со счету сбились, сколько раз они на нас нападали да сколько драгоценных камней отобрали.

– В подвал мой тайный, к верным сундукам, наведались, – пожаловался, кашлянув, Барон по прозвищу Скупой рыцарь.

– И в нашу пещеру с сокровищами тоже ломились, – поделился одноглазый Атаман разбойников из «Тысячи и одной ночи». – Да Сим-сим-Сезам не пустил.

– Монстры невыносимы! – пропищал откуда-то с верхних рядов Крошка Цахес. – С ними надо что-то сделать! Сделайте же что-нибудь!

Немалая часть зала отозвалась одобрительным гулом. Крошку Цахеса в Прави не очень-то жаловали, но сейчас, похоже, его готовы были поддержать многие, даже те, кто терпеть его не мог.

Громче других зашумели божества египетской мифологии.

– Они похожи на нас, но они совсем не такие, как мы! – прорычала Сехмет, богиня войны с головой львицы, и взмахнула зажатым в левой руке анхом.

– Монстры не признают законов Прави! Они злы, жестоки и беспощадны! Они нападают на наши царства! Грабят нас, похищают нашу собственность! Это надо прекратить! – слышалось с трибун тут и там.

Однако возмущение зала не стало единым порывом. Со стороны хорошо было видно, что шумят и жалуются в основном царства, обитатели которых не слишком популярны в Яви, а истории о них подзабыты. А представители тех царств, что имели силу благодаря интересу людей к ним, все больше молчали и поглядывали на собратьев с недоумением, а то и с усмешкой – как, например, верховный бог скандинавской мифологии Один.

– Да полно вам делать из мухи слона! – послышался его зычный голос. – Можно подумать, мало мы видали на своем веку таких выскочек. Все они грозны да смелы лишь до поры до времени. Принимать их всерьез и тем более бояться просто смешно.

После этих слов в Зале Советов вновь поднялся шум. Многие собравшиеся повскакали со своих мест. Все они – мужчины, женщины, звери, древние божества, охотники, дети, гуманоиды, роботы, крестьяне и крестьянки, элегантные дамы и джентльмены, моряки и космолетчики, ведьмы и колдуны, президенты и короли всех стран и времен – говорили наперебой. Слова трудно было разобрать, но смысл их и так был понятен – жители волшебного мира разделились на два лагеря. Одни поддерживали Одина и считали, что Монстры не стоят того внимания, которое им уделяется, другие же уверяли, что Монстры – совсем особенное царство, и они действительно опасны.

– Мы должны объявить им войну! – решительно заявила ирландская богиня Морриган, и ворон на ее плече хрипло каркнул. – Пусть их автор и задумал их неуязвимыми, но если мы выступим против них все вместе, то сможем их одолеть!

Ее поддержали многие: суровые божества древности, античные греческие и римские – воины, средневековые рыцари и множество военных более поздних эпох – от королевских мушкетеров до андроидов из далекого будущего. Однако немало нашлось и персонажей, настроенных более миролюбиво, которые были против жесткого столкновения и предлагали хотя бы попробовать уладить конфликт с Монстрами мирным путем. Особенно много пацифистов оказалось среди героев литературы, написанной в последние два-три века, – эпохи, когда авторы массово стали придерживаться гуманистических ценностей. Романтически настроенные юноши и девушки, элегантные леди и рабочие в видавших виды комбинезонах, писатели и поэты, учителя и врачи, ученые и летчики и даже некоторые полицейские и частные детективы были категорически против войн и массового кровопролития.

Обстановка в Зале Советов накалялась. Еще мгновение – и закипели бы нешуточные страсти. Но слово вновь взял мудрый сказитель Боян. Он поднял руку – и шум сразу утих.

– Позвольте мне, братья и сестры, прервать вас, – произнес Боян. – И напомнить вам о доброй вести.

Он снова поднял руку – на этот раз для того, чтобы торжественно указать вверх. – Потолок Зала Совета Царств тотчас пропал из виду, и взорам открылось безоблачное небо, где и днем видно было небольшое, но очень яркое, точно малое солнце, сияющее светило.

– Вещая Звезда взошла! А это значит – народился новый Повелитель. И народился он – впервые за все время существования Прави – не в нашем мире, а в мире людей.

– И не просто в мире людей, а над Русью! – уточнила грудным голосом Ярославна, верная супруга князя Игоря.

– Именно о том я и хотел вести речь, – поддержал Боян. – Обсудить всем вместе и решить, что нам делать.

– О чем же тут толковать? – это снова произнес Один. – Раз взошла Вещая Звезда над Россией, стало быть, и править новому Повелителю от какого-то из ваших царств.

Слова Одина казались более чем логичными. Если бы верховный трон Прави пустовал, то в вымышленном мире наверняка нашлось бы – и немало – желающих за него побороться. Но судьба уже выбрала законного Повелителя, Вещая Звезда точно указала на страну, где он родился, и спорить с этим никто не стал.

– Значит, решено! – провозгласил Боян. – И отныне…

«Ту-у-у-у-у», – то ли запел, то ли захрипел на последнем издыхании неведомый инструмент, перекрывая мощным звуком речь сказителя. Дикая заунывная мелодия заставила вздрогнуть, сжаться от страха и с ужасом внимать надвигающемуся и неизбежному.

Шум на трибунах затих, все головы с самыми мыслимыми и немыслимыми прическами и головными уборами как по команде обернулись ко входу. С лица сидевшего в первом ряду Ходжи Насреддина исчезла, казалось, никогда не покидавшая его улыбка, и он проговорил с сарказмом:

– Явились – не запылились, гости дорогие, только вас и ждали…

Арена и трибуны содрогнулись от тяжелой поступи.

В Зал Совета Царств тяжелой чеканной походкой вошли Монстры.

Их было много. Даже очень много. Все царства, как было заведено, присылали на Совет всего по нескольку своих представителей. Но Монстры, поправ законы Прави, явились целой армией: не иначе, чтобы поразить и напугать остальных своей силой и мощью.

Они шли колонной по четыре: огромные, на голову, а то и больше, выше самого высокого из людей. Человеческие тела с буграми перекатывающихся мышц, закаленные в бесконечных боях за выживание, были полуобнажены, покрыты бесчисленными шрамами и татуировками с головы до ног и увешаны мерзкого вида амулетами из отрубленных пальцев, ушей и тому подобных жутких трофеев. Мощные торсы Монстров венчали звериные головы – тигров, львов, волков, медведей, крокодилов. Острые клыки грозно оскалены, в глазах застыла тупая жестокость, длинные, крепкие и острые когти на могучих руках готовы разорвать любую плоть. Каждый Монстр был вооружен: кто мечом, кто топором, кто копьем, и у каждого на поясе обязательно висел здоровенный кривой нож, который мог с одного маху перерубить дерево средней толщины. Грохот подкованных сапог выбивал жуткий ритм, от которого стыла кровь в жилах даже у самого мужественного богатыря или наделенного сверхспособностями супергероя. Казалось, так шагает сама смерть.

Пройдя через весь зал, Монстры остановились, и близлежащие первые ряды мгновенно, как по волшебству, опустели. Предводитель Монстров, звавшийся, как знали все в Прави, Левсом, жестом приказал своим воинам занять места, но сам остался стоять и с грохотом опустил на пол перед собой огромный боевой молот.

Левс – наполовину человек, наполовину лев, сам себя назначивший лидером Монстров, выглядел наиболее грозно и устрашающе. Во всей его огромной фигуре чувствовались невероятная сила и мощь, а ловкость, гибкость и плавность движений выдавали опытного и опасного противника. Из одежды на нем были только кожаные штаны да высокие сапоги. Обнаженный торс покрыт множеством татуировок и шрамов. Руки украшали браслеты из кожи убитых врагов, а могучую грудь – ожерелье из зубов, когтей, костей и прочих добытых в боях трофеев, бывших когда-то частями чьих-то тел. Нехитрый наряд дополняла латная перчатка на левой руке с угрожающего вида длинными лезвиями вместо когтей.

Левс грозно прорычал, легко перекрывая гул, поднявшийся в зале после появления нежданных гостей:

– Звезда взошла! Перун мертв! Быть новому Повелителю, и править он будет от нашего имени!

Взмахнув молотом, полулев словно припечатал свою фразу, молот обрушился на ближайшую скамью и разнес ее в щепки. Обитатели Прави сначала опешили, а потом вновь заговорили все разом.

Один лишь Боян оставался невозмутим, во всяком случае, с виду. Повернувшись к Левсу, он спокойно проговорил:

– Негоже на Общем Совете силушкой хвалиться, чай не дите малое. На Совете Царств испокон века друга дружку почитают. Возжелал слово молвить – дождись череда.

Левс в ответ только отмахнулся высокомерно:

– Не тебе меня учить, старый хрен! Хочешь отправиться вслед за своим господином?

В зале снова поднялся крик, в котором теперь отчетливо слышалось угрожающее рычание присоединившихся к спору Монстров. Один лишь Боян, не теряя достоинства, молчал до тех пор, пока шум, наконец, не поутих. После чего заговорил вновь, продолжив с того места, на котором его прервали, и не обращая более внимания на Монстров, точно их тут и не было.

– Рождение Повелителя в Яви в диковинку для нашего мира, – говорил Боян. – Но раз уж так распорядилась Судьба, нужно отправляться в мир людей и отыскать отмеченного Звездой младенца. Общий Совет решил, что это должно стать привилегией российских царств. Так что все мы, россияне, соберемся на Малый Совет и обсудим наши действия. Придем к общему решению, откроем портал и отправим посольство в Явь. Пусть отыщут нового Повелителя и присмотрят за ним – ведь это еще младенец. А когда – царственный ребенок подрастет, то…

Снова раздался грохот – это перебил речь Бояна удар молота.

– Не будет никаких посольств! – взревел Левс. – И ждать мы не намерены! Кто первым найдет Повелителя – то царство и будет править. И хватит пустых разговоров. Открыть портал, и немедля!

Последние его слова потонули в реве Монстров и возмущенном гуле, волной пустившемся по залу. Добрая половина собравшихся повскакивала на ноги, жители Прави что-то кричали во весь голос, перебивали друг друга, отчаянно жестикулировали – и никто никого не слышал…

## Часть 1. Урод


Тот день выдался прохладным, но ясным и безоблачным. Солнце уже успело преодолеть половину пути по небосклону, а из женской хижины так никто не показался. Крики роженицы, беспокоившие всех с самого рассвета, утихли.

Это могло означать многое, в том числе – самое худшее, но никто не позволял себе обронить хоть слово на этот счет. Каждый знал: если произносишь что-то вслух – оно может сбыться. Оттого все, кто сейчас был в стойбище клана Львов, как ни в чем ни бывало занимались своими делами. От хижины к хижине расхаживали полуголые мужчины с человеческими телами, увенчанными головами крупных кошачьих: львов, давших имя клану, тигров, леопардов, рысей… Женщин было видно куда меньше. Их число на Боудике сильно уступало числу мужчин, а сейчас многие находились в женской хижине или рядом с ней. Одни пытались помочь жене вождя, Таяре, разрешиться от бремени, другие подбрасывали хворост в костры, третьи крутились у огня, помешивая варево в больших чанах. Даже издали можно было видеть пышные гривы их волос: серо-стальных, зеленовато-коричневых, в рыже-черное пятно, в полоску, разных оттенков и раскрасок, словно на головы были накинуты шкуры зверей. Как и у всех племен Боудики, далеко не все женщины, что жили в клане Львов, в нем и родились. Однако никто придавал значения тому, откуда они родом: ведь у женщин, в отличие от мужчин, человеческими были не только тела, но и лица. О том, в каком из племен женщина появилась на свет, говорили разве что татуировки на предплечьях да иногда окрас их волос.

Вождь клана, могучий львиноголовый великан, свысока поглядывавший на всех своих, даже далеко не низкорослых, собратьев, ожидал снаружи женской хижины.

Его звали Арнар – это тогда новое для себя имя он, по старой традиции клана, принял много лет назад вместе с ролью вождя. С тех пор минуло много лет, и Арнар был уже далеко не юн, но рождения наследника так до сих пор и не дождался. И сегодня он с самого утра сидел у отдельно горящего костра вместе со своим военачальником, тигроголовым Рабашем, чьи уши были изодраны в клочья, а кожа едва проглядывала под вязью татуировок. Всеми силами стараясь не выдать все сильнее терзающее беспокойство, Арнар неторопливо рассуждал, каким будет долгожданный первенец.

– Я назову сына Прай, – сообщил он как минимум в третий раз за время ожидания. – Это сильное имя. Оно принесет ему удачу.

Рабаш склонил голову и пошевелил густыми усами.

– Возможно, старуха ошиблась, и у тебя родится дочь, – заметил он. – Не раз бывало, что она толковала знаки неверно. Старая Донги умеет рассказывать истории о прошлом, но не умеет предсказывать будущее. Помнишь, на твоей первой свадьбе она сказала, что у вас будет дюжина детей? Но Лэина, пусть дух ее не знает горестей, умерла, так и не дав жизни ни одному.

Арнар сморщил нос, который пересекал длинный шрам – отметина, оставленная прошлым вождем в битве за главенство над кланом. На тот момент старик был еще силен, хоть и осознавал, что его час в любом случае пробил, и потому дрался отчаянно. Арнару нелегко пришлось, прежде чем он сумел отправить своего противника в Навь – край мертвых, откуда никто никогда не возвращается. С той поры прошло уже много лет, но вождь клана Львов до сих пор считал ту битву одной из самых тяжких в своей жизни. И, без сомнения, одной из самых главных. Он надеялся, что, став вождем, сможет прославить свое имя и оставить множество потомков, но злая судьба распорядилась иначе: долгое время его первая жена не могла зачать, после – потеряла дитя, так и не доносив, а через год, когда снова понесла, умерла родами, произведя на свет мертвую девочку.

В клане шептались, что вдова прошлого, старого, вождя прокляла Арнара. А кое-кто, пока их не заставили замолчать навек, намекали, что власть должна была бы перейти не к Арнару, а к его брату Грару, чья жена родила уже несколько детей. Но, похоронив Лэину, Арнар снова отправился вместе с теми из клана Львов, кто был достоин женщины и еще не был женат, на Остров Невест. Там-то он и встретил Таяру, которая сразу положила глаз на вождя-льва, оценив по достоинству его покрытое шрамами и татуировками тело, густую гриву и то, со скольких врагов он содрал кожу. Молодая жена ничем не напоминала погибшую Лэину: оказалась выше и шире в плечах, волосы ее были рыжеватыми с подпалинами, а не черными, а кожа – светлее и нежнее. И Арнар радовался этому, потому что провел слишком много лет близ первой жены и устал видеть в ее глазах горечь тем большую, чем дольше им не удавалось завести детей. Напоминай ему Таяра Лэину, каждый день с ней походил бы на пытку. Но, к счастью, женщины были совсем разными, и в сердце поселилась надежда, что теперь все сложится иначе.

Чтобы приблизить рождение долгожданного первенца, Арнар даже выменял у колдуний несколько амулетов, которые должны были помочь в этом деле, и положил их под супружеское ложе. В них ли было дело или в чем-то другом, но Таяра и впрямь скоро понесла. Так что теперь Арнар ждал, затаив дыхание, когда позовут взглянуть на его новорожденного сына Прая.

Такое событие, как рождение наследника вождя, всегда широко праздновалось всем кланом. Младший брат Арнара, Грар, вместе с несколькими охотниками еще до рассвета ушел лес, собираясь принести достойную дичь для торжественного пира. Брат звал с собой и будущего отца, но Арнар боялся упустить тот момент, – когда сможет переступить порог женской хижины и впервые взглянуть на свое дитя.

– Тебе все же стоило пойти с братом, – усмехнулся Рабаш, когда Арнар подался вперед, заметив очередное колыхание шкуры, завешивающей вход. – Отвлекся бы. Сил нет смотреть на тебя. Ты дрожишь как котенок перед посвящением и выглядишь смешно.

Рабаш был примерно одного возраста с Арнаром, они дружили с первых лет жизни, вместе выросли, вместе учились сражаться, вместе победили в бессчетном числе битв. Потому он мог позволить себе говорить прямо, не опасаясь гнева вождя.

– Вот сам бы и пошел на охоту, – буркнул в ответ Арнар.

– Зачем молодым гепардам да львам компания старого тигра? – фыркнул Рабаш. – О нет, я охочусь теперь по-другому. Нападаю из засады, ставлю ловушки… Изматывающая погоня – это не по мне.

Шкура у входа снова заколыхалась, выпуская из хижины Донги, самую старшую женщину клана. Ее когда-то густые волосы поредели и утратили цвет, кожа одрябла и выглядела чужой, будто не кожа, а одежда, татуировки казались грязными разводами, но взгляд раскосых темных глаз до сих пор оставался пронзительным. Донги остановилась у входа, сложив тонкие руки на животе, отчего браслеты на запястьях глухо стукнули друг о друга. Она смотрела на Арнара с Рабашем и словно не решалась подойти к ним.

– Таяра? – только и смог спросить Арнар, поднявшись со своего места и сделав шаг вперед.

Он вглядывался в лицо Донги, но видел на нем только недоумение, отчасти страх и что-то еще, непонятное и знакомое лишь смутно.

– Она жива, – медленно проговорила старуха, – и ребенок тоже. Но…

Сердце Арнара забилось быстрее, словно он уронил врага на лопатки или готовился в последний раз ударить кинжалом загнанную дичь. Только силой воли удалось заставить себя направиться к хижине неспешным шагом, как пристало вождю, пусть и хотелось помчаться со всех ног.

Рабаш остался на месте. Ему было нечего делать в женской хижине, ведь рожала не его жена, не Анайэ.

Донги вошла первой, Арнар последовал за ней в жаркий полумрак хижины, наполненный тревожными запахами крови, пота, трав и чего-то сладковато-горького, отчего шерсть на загривке вставала дыбом.

Все женщины в хижине сегодня были одеты просто, – в такие моменты нет места изысканным нарядам, – все босые, ни на ком, кроме Донги, нет украшений. То была особая магия, которую никогда не объясняют мужчинам. И, по всей видимости, она сработала. Ведь Таяра осталась жива, она полусидела на куче соломы в дальнем углу, прислонясь спиной к стене, и прижимала к груди попискивающий сверток. Рядом суетилась рыжеволосая Анайэ, жена Рабаша и ближайшая подруга Таяры.

Вроде все выглядело благополучно. Но Арнара сбивали с толку взгляды женщин. Они все смотрели на него с тем же выражением, что и Донги.

«Они растеряны, – понял Арнар. – Не знают, что сказать или сделать. Как будто чего-то боятся… Но чего?»

Арнар подошел к Таяре, которая укачивала сверток, и заглянул в него, ожидая увидеть в проникающем сквозь крохотное окно под потолком луче света все что угодно. Раны вместо глаз, сросшиеся губы, отсутствие носа… Или даже морду не львенка, а тигренка или рысенка. Слухов об изменах жены Арнар не слышал, но это ведь ни о чем не говорит… Но вместо всех ужасов, которые ему представились, у ребенка оказалось милое личико. Не звериная мордочка, а именно лицо, как у всех женщин Боудики, – крошечный аккуратный носик, похожий на нос Таяры, круглый подбородок, пухлые красные щеки.

Арнар посмотрел на жену и облегченно оскалился.

– У нас очень красивая дочь, – проговорил он. – Наш первый ребенок родился живым и здоровым. Значит, духи к нам милостивы. Сегодня ты родила девочку. Следующим будет мальчик.

По тяжелым вздохам, раздавшимся со всех сторон, Арнар понял: он сказал что-то не то.

– Это не девочка, любимый, – тихо произнесла Таяра. – Это мальчик. Наш сын.

Арнар моргнул, пытаясь понять, о чем она говорит. Неужели у его жены помутился рассудок после родов? Ведь все знают, что если девочки иногда могут родиться со звериной головой, то мальчики никогда не рождаются с женским лицом. Такого просто не бывает. Только женская природа выше сущности зверя. Лишь так, а не иначе.

– Что ты сказала? – переспросил он, все еще надеясь, что слух его обманул. Или что он просто не так понял…

Вместо ответа Таяра молча развернула пеленку. Потревоженный ребенок заворочался, недовольно заголосил, суча ручками и ножками. Арнару хватило одного взгляда на голое тельце, чтобы убедиться в правоте жены, после чего он медленно осел прямо на земляной пол хижины.

– Мальчик… – ошалело пробормотал Арнар и добавил:

– Сын… Но так же не бывает…

Малыш последний раз пискнул и снова затих. Анайэ, Донги и другие женщины в хижине отводили взгляд. Их было много, ведь клан Львов мог похвастаться силой и успехами, а значит, их мужчины становились желанными для – невест.

– Я рожу тебе другого ребенка, – тихо и быстро заговорила Таяра, – который будет настоящим, достойным сыном вождя. Не каким-то уродом. Я буду носить амулеты и каждый день жечь травы. Донги рассказала, что на одном из маленьких островов живет колдунья, – и она…

Не дав ей договорить, Арнар закрыл ей рот ладонью и забрал сверток из ее рук.

– Это тоже наш ребенок, – произнес он. – Наш сын. Я нарекаю его Праем. Теперь пришла пора показать дитя племени. Пусть знают, что родился новый вождь.

Таяра сжала губы и кивнула. Она попыталась подняться с кучи соломы, и это даже почти удалось, но она покачнулась, и несколько женщин кинулись к ней, заворковали, укладывая обратно и убеждая, что вставать еще рано, нужно немного подождать. Арнар с ребенком уже шел к выходу. Младенец в его огромных руках был почти незаметен и, казалось, почти ничего не весил.

Арнар вышел из хижины первым, за ним – старая Донги, следом потянулись и другие женщины, лишь несколько остались с Таярой.

Снаружи Арнар понял, что пока он был в женской хижине, его брат успел вернуться с охоты. Соплеменники несли к кострам освежеванные туши косуль и оленей, радостно переговариваясь: клан ждал сегодня славный пир.

Арнар взглянул на младенца, мирно спавшего в его руках, и сердито оскалился. Он прекрасно представлял себе, что будет дальше – судьба уродов во всех кланах была незавидной. Даже девочек – несмотря на то, что женщин на Боудике было гораздо меньше, чем мужчин, и они высоко ценились. Мальчика же, скорее всего, ждала смерть. Но Арнар не собирался отдавать на растерзание своего первенца. Младенец был его плотью и кровью, единственным и столь долгожданным ребенком. И за те несколько шагов, что вождь проделал с малышом на руках, он уже успел не только принять решение, но и найти для него убедительную аргументацию. В передаваемых из уст в уста законах ничего не говорилось о мальчиках с лицом, а не звериной мордой, поскольку такие дети еще никогда не рождались ни в одном из племен. А раз нет закона, то Арнар ничего и не нарушит, оставив сына в своей семье.

«Он не будет моим наследником, – думал Арнар, касаясь свободной рукой рукояти ножа на поясе. – Но будет расти под моим надзором. Быть может, Прай принесет удачу, и у нас с Таярой появятся другие дети. Другие сыновья, не уроды, здоровые и сильные».

Грар, брат Арнара, заметил его и женщин у хижины и направился к ним, скаля пасть в улыбке. Его штаны и голый торс были заляпаны подсохшей кровью, и он сам едва заметно прихрамывал. Наверняка, как и всегда, набрасывался на добычу почти без оружия и разрывал жертве горло клыками, как настоящий зверь. Грар был младше Арнара на несколько лет, но не такой плечистый, а более гибкий, его грива отличалась темным, почти каштановым оттенком. Он славился буйным нравом и там, где его старший брат сначала размышлял и обдумывал, Грар предпочитал нападать, не тратя время на рассуждения.

– О, Арнар! Мой вождь, наконец-то тебя можно поздравить! – произнес он, подойдя ближе.

Слова Грара звучали почтительно, но в голосе слышалась ирония и даже легкое превосходство. У него-то самого уже родилось четверо детей, трое из них были мальчиками, и лишь один не дожил до сегодняшнего дня.

Его друзья следовали за ним, да и другие члены племени, которые не были слишком заняты, стягивались поближе. Все заметили сверток в руках Арнара и ждали, когда он покажет им свое дитя и можно будет начать праздник.

Грар первым заглянул в лицо младенца, и все увидели, как у брата вождя выразительно дернулись усы. Но Грар постарался не выдать своих чувств, и его голос зазвучал преувеличенно бодро:

– Что ж, еще одна девочка в нашей семье! Счастье улыбнулось тебе и твоей новой жене.

Все еще держа младенца на руках, Арнар взглядом отыскал среди собравшихся Рабаша. Военачальник кивнул и показал клыки, не в полноценном оскале, только намеком, но Арнар покачал головой, дав понять одним взглядом: «Просто будь наготове». Пока опасности не было, и Арнар надеялся, что все же сумеет не довести дело до драки.

– Что же ты не рад? – продолжал Грар. – Ведь у тебя наконец-то появился ребенок. В твои-то годы! Другой на твоем месте прыгал бы от счастья.

Арнар отлично понимал его чувства. Рождение девочки, конечно, тоже было радостью, но для обычной семьи, а не для семьи вождя. Девочка не могла стать наследницей, а значит, по закону Грар продолжал оставаться первым претендентом на власть.

Набрав побольше воздуха, Арнар заговорил громко и четко, чтобы слышали даже те, кто был у дальних костров.

– Мой народ, я должен вам сообщить вам добрую весть, – начал он, – сегодня у меня, вашего вождя, родился сын. Первенец, которого я нарекаю именем Прай.

Со всех сторон раздались радостные крики. Удивленно молчали только те, кто стоял близко и успел увидеть лицо младенца или услышал слова Грара. Младший брат вождя больше не тратил усилий, чтобы скрывать свои чувства, и на его морде отражалась, быстро сменяясь, целая буря эмоций – растерянность, недоумение, сомнение, недоверие…

– Странные у тебя шутки, вождь, – заметил он, наконец. – Почему ты говоришь о сыне, когда родилась девочка?

Вместо ответа Арнар освободил младенца от пеленки, быстрым движением отшвырнул ее и, высоко подняв малыша обеими руками, продемонстрировал его собравшимся. Разглядев мальчика с женским лицом, все дружно ахнули и на мгновение лишились дара речи. Воспользовавшись этой паузой, Арнар передал вновь расплакавшегося малыша выглянувшей на шум Анайэ, и та, прекрасно поняв его выразительный взгляд, схватила ребенка и мгновенно снова исчезла с ним в женской хижине.

Первым из зрителей пришел в себя Грар. Выступив вперед, он привлек к себе всеобщее внимание и возбужденно заговорил:

– У моего брата родился урод! Мальчишка с женским лицом, виданное ли это дело?! На Арнаре лежит проклятье! У него никогда не будет здоровых детей.

– Думай, о чем говоришь! – зарычал Арнар, наступая на Грара, но тот уже не собирался отступать.

– Урод, родившийся у вождя, навлечет проклятие на весь наш клан! – продолжал Грар, все повышая и повышая голос. – Не допустим этого! Уроду не место в племени! Убьем урода! Скинем в море! Разобьем камнем голову!

Несколько мужчин из числа его друзей тотчас поддержали Грара. Остальные, особенно женщины, стояли в растерянности. Все знали законы, касавшиеся уродов, но никто еще никогда не видел мальчиков с женскими лицами. Не помнило племя и случаев, чтобы ущербный ребенок рождался в семье вождя, так что никто не знал, как следует поступить.

– Убьем урода! Отправим в Навь! Спасем клан от проклятия! – снова крикнул Грар.

В ответ поднялся шум, который Арнару удалось прервать только громким рыком.

– Никто не посмеет тронуть моего сына, – чеканя слова, веско произнес он. – Прай будет расти как обычное дитя клана Львов. Никогда в нашем мире не рождалось мальчиков с женским лицом, значит, нет и законов на этот счет. А когда нет законов, то все решает слово вождя!

Все умолкли, глядя на Арнара без особого одобрения, но перечить не посмели. Только в глазах – желтых, оранжевых, зеленых, карих, черных и голубых – было видно недовольство решением вождя.

Грар снова подался вперед.

– Нас спасет от проклятия только смерть урода! – прорычал он. – А если наш вождь не может принять правильное решение, то зачем нам такой вождь?

От его слов в груди Арнара зародился яростный рык. Кому, как не старшему брату, было понимать, что Грара не заботит никакое проклятие. Он хотел лишь одного – занять место Арнара. Когда-то младший брат не решился вызвать на честную драку прошлого предводителя клана, теперь же надеялся получить право вождя, отобрав его у старшего брата. В племени давно ходили слухи, что он копит силы, чтобы однажды поднять мятеж против вождя.

– Ты бросаешь мне вызов? – спросил Арнар тихо, почти вкрадчиво.

– Пока что нет, – оскалился Грар, – но могу. Если ты не избавишься от отродья. Тогда я размозжу голову твоему уроду и свергну тебя!

Арнар замешкался лишь на мгновение. Сам он не слишком боялся младшего брата, был почти уверен, что справится с ним… Хотя от удара в спину не застрахован никто. Но младенец – совсем другое дело. Грар не бросает слов на ветер, он хитер и коварен. Ему не составит никакого труда подгадать момент и тайком убить беззащитного ребенка. Ради власти Грар сделал бы это, даже если бы Прай родился обычным мальчишкой с львиной головой. А раз так – медлить нельзя. Надо действовать.

Лишь мгновение понадобилось на то, чтобы выхватить нож и нанести точный удар в разукрашенную татуировками грудь Грара. Решить разом все проблемы – и борьбу за власть, и порядком надоевшие полуиздевки-полунамеки брата, и, самое главное, угрозу жизни сына – оказалось до смешного просто. И быстро. Грар даже не успел понять, что произошло, только с недоумением смотрел на кровь, стекающую по его груди. Затем его колени подкосились, и спустя несколько ударов сердца он уже лежал на земле, распростертый у ног Арнара. Собравшиеся в большинстве своем даже не успели понять, что случилось, лишь тихо ахнула какая-то из женщин.

– Кто-то еще посмеет бросить мне вызов? – прорычал вождь. – Кто-то посмеет отрицать право моего сына Прая расти в клане Львов?

Ответом была гробовая тишина, которую нарушал только слышавшийся из женской хижины плач младенца. Прай пока не понимал, что отец спас ему жизнь и обеспечил временную безопасность. Только вот надолго ли? Арнар, увы, не знал этого и не мог предугадать. Как выяснилось, никто, даже старая Донги, не способен предсказывать будущее.

* * *


Клан Львов жил на Геаре, считавшейся одним из лучших островов Боудики. Климат тут был неважный, каждую весну налетали сезонные шторма, и племя было вынуждено на полгода уходить с морского берега вглубь большого острова. Но зато здесь не было недостатка в пище – стада животных тоже перемещались из одной части острова в другую, а клан шел за ними. Львы всегда жили охотой, в этом и была их сущность: не выращивать скот, а находить и загонять добычу. Когда-то – на четырех ногах, с рогами и копытами, когда-то – плавающую в океане, а когда-то и такую, что ходила прямо и пыталась отразить их набеги оружием.

Шло время.

Четыре раза приходили шторма и четыре раза, переждав их в густых лесах, клан Львов возвращался к сине-зеленому морю.

Жизнь племени текла своим чередом.

Сын вождя рос, отличаясь здоровьем, крепостью и силой, однако в остальном их семье приходилось нелегко. После смерти Грара число недовольных Арнаром увеличилось. Пока что они помалкивали, опасаясь гнева вождя, однако тому постоянно следовало быть начеку и не допустить, чтобы недовольство переросло в бунт. В не меньшей опасности была и жизнь наследника. Многие в племени считали, что урод обязательно станет причиной всевозможных несчастий, и не прочь были расправиться с ним, пока он еще мал, слаб и не в силах постоять за себя. Арнар оберегал сына, как мог, но был не в силах делать это постоянно. Он редко надолго оставался подле семьи – слишком много было забот у вождя. Стремясь укрепить свою власть, Арнар начал войну с соседями – кланом могучих, но недалеких Медведей. Медведям принадлежал ближайший остров, лишь немногим уступавший территории Львов по размерам и запасам пищи. Прельщенные замаячившей перед ними перспективой богатой добычи Львы на какое-то время притихли и охотно следовали за вождем, когда тот призывал их совершить очередной набег.

Когда лодки воинов пропадали из виду где-то в бескрайнем океане, в сердце Таяры каждый раз поселялась тревога. Она сама не понимала, за кого волнуется сильнее – за мужа или за сына. Ох, если бы у них родились другие, нормальные, дети, хотя бы один сын!.. Тогда все сразу стало бы намного проще. Но время шло, а Таяра больше не беременела. И все чаще ловила себя на том, что испытывает досаду, глядя на хорошенькое лицо сына – как будто тот был в чем-то виноват.

– Мама, а у меня вырастут такие же нос и клыки, как у папы? – спросил мальчик в одно погожее утро. Говорил он, как большинство детей его возраста, пока не слишком хорошо, но мать, разумеется, его понимала.

– Только если будешь слушаться старших, – ответила Таяра, не отрываясь от работы. Она резала острым ножом свежевыделанную шкуру оленя – хотела успеть с шитьем до возвращения мужа, чтобы порадовать обновкой. Таяра надеялась, что подобный ответ удовлетворит ребенка, но ее надежды не оправдались.

– Ассер и Джарк говорят, что этого не будет, – продолжал мальчик, угрюмо поглядывая на мать. – Что я так и останусь уродом.

Да, конечно… А еще его двоюродные братья говорили, что у него выпадут зубы, вылезут все волосы, а голова станет голой как камень. Таяра и сама неоднократно слышала это и как-то раз даже передала Арнару. Но тот только пожал плечами и проворчал, чтобы она не приставала к нему со всякими глупостями. Он едва навел в клане порядок и не собирается разрушать все из-за котят, которые даже не дерутся друг с другом, а только дразнятся.

– Ассер и Джарк просто завидуют тебе, потому что ты сын вождя, – буркнула Таяра, все так же не поднимая головы от работы. – Легко обижать малыша, но посмотрим, что они скажут, когда ты станешь постарше и научишься постоять за себя.

Ей был неприятен этот разговор, ведь она просто не знала, что сказать сыну. И посоветоваться было не с кем. Донге и другие старые женщины клана лишь разводили руками в ответ на все ее вопросы. Таяра подозревала, что даже мудрые наставницы с Женского острова, где она воспитывалась, как и все другие девочки и девушки Боудики, вряд ли смогли бы ей помочь.

Разрезав шкуру, Таяра отложила нож и вышла из шатра. Когда она откинула полог, пахнуло смешением запахов: тяжелым звериным духом, какой всегда стоял в лагере Львов, запахом моря, костров, готовящейся еды… Скоро, как только начнут цвести лесные травы, они уйдут отсюда и вернутся к оставленным на полгода домам в глубине острова. Таяра ждала этого с нетерпением. Ей нравилась большая глинобитная хижина вождя, стоящая в стороне от остальных, к тому же там она и ее сын реже встречались с семьей почившего Грара.

Проверив жарившуюся на костре рыбу, – та была готова, – Таяра сняла ее с огня и вернулась в хижину.

– Ешь, а я пока схожу за водой, – сказала она сыну, подхватывая глиняный кувшин.

Малыш с аппетитом принялся за еду. Она попыталась погладить сына по волосам – мягким и тонким, как у девочки, – но он увернулся от ее прикосновения. Таяра тяжело вздохнула: не так она представляла свою семейную жизнь и не такого первенца видела в своих мечтах…

Наполнить кувшин можно было и рядом с лагерем, но она специально отправилась к дальнему источнику, где, как все считали, вода была вкуснее. Таяра быстро добралась до ручья, весело бегущего меж камней в океан. Струящаяся вода била в глаза яркими бликами, и Таяра не сразу заметила другую женщину, а когда поняла, кто это, то сворачивать было уже поздно.

– Здравствуй, Нлео, – сказала она и отступила в сторону, надеясь, что невестка скоро уйдет, поскольку кувшин той был уже полон. Но Нлео покосилась на нее и фыркнула, не торопясь убираться прочь. У вдовы Грара были серо-стальные волосы, выдававшие клан Волков, в котором она родилась, не хуже татуировки на левом плече. Таяра была младше Нлео и не училась вместе с ней, но Наставницы порой упоминали ее имя. Они считали, что такая девушка станет Воительницей, а не решит посвятить себя семейному очагу, но Нлео поступила по-своему.

– Надо же, какая честь, – проворчала Нлео, ставя кувшин у ног, – сама жена вождя почтила меня приветствием. Вот уж не ожидала, что встречу тебя здесь. Что же ты сама ходишь за водой? Разве это пристало такой важной женщине, как ты?

Таяра улыбнулась и склонилась с кувшином к ручью.

– Мне не трудно самой принести кувшин воды, – парировала она. – Но я тебя понимаю. Ты старше меня, так что наверняка тебе носить воду тяжелее…

На самом деле Нлео удивлялась не зря: обычно Таяра не носила сама воду, как не собирала хворост для костра или не ловила рыбу. В стойбище всегда находилось кому сделать это для жены вождя, чье положение автоматически давало массу привилегий. Но сегодня она надеялась встретить у ручья Майди, знахарку клана, которая часто собирала здесь травы, и попросить у нее помощи. Не для сына, не для того, чтобы он стал таким, как другие дети, – тут уже все средства были испробованы, и ни одно не помогло. Помощь нужна была самой Таяре. От своей подруги Анайэ она недавно узнала, что Майди умеет делать отвары, помогающие женщинам забеременеть. Правда соглашалась на такое колдунья почему-то крайне неохотно, но ради рождения нормального сына жена вождя готова была расстаться с одним из своих украшений с крупными драгоценными камнями.

К несчастью, ей повстречалась не Майди, а Нлео. Оставалось только отвлечь невестку, чтобы она не выпытывала дальше, почему Таяра пришла к ручью.

И это получилось.

– Твой муж постарался, чтобы у меня не было мужчины, – Нлео тряхнула серыми волосами и глянула на Таяру снизу вверх – она была немного ниже нее. – Так что приходится носить воду самой. Разве что Ассер помогает, но он сейчас как раз собирается на охоту, ему нужны силы.

– Но ты ведь еще не совсем старуха, – Таяра постаралась, чтобы ее улыбка выглядела дружелюбной, – почему же не выйдешь за какого-нибудь холостяка? Уверена, любой воин был бы рад назваться отцом твоим сыновьям.

В ответ Нлео издала звук, похожий на звериный рык:

– У моих сыновей был отец! Твой муж убил его! Убил бесчестно, как последний трус. И мне не нужен другой муж!

Об этом Таяра тоже говорила с Арнаром. Он, как вождь клана, мог обязать Нлео выбрать себе мужа, но Арнар отказывался так поступить. После убийства брата он заботился о том, чтобы племянники и их мать ни в чем не нуждались, но делал это как будто издали. Следил, чтобы после удачной охоты им приносили лучшие куски, да и вообще позволял им больше, чем кому-либо в клане, – но при этом избегал личных встреч с невесткой и ее сыновьями. Точно так же, как это старалась делать и жена вождя.

Таяра могла бы понять Нлео, но не хотела. Как не хотела и думать о том, как сама вела бы себя, погибни Арнар. Тем более от руки родного брата…

– Твое право, – сказала она, – не скажу, что мне было приятно поговорить, но пора домой. У меня много дел, знаешь ли.

На это Нлео ничего не ответила, только пожала плечами и фыркнула.

Дорога назад к шумному лагерю была спокойной. Ни мужчин, ни женщин, только солнце и ветер, напитанный запахом моря, да далекие крики чаек. Но эта безмятежность оказалась обманчивой…

Еще с холма Таяра увидела собравшуюся у подножья небольшую толпу и сначала насторожилась, а потом вспомнила о словах Нлео – Ассер собирался на охоту. Он нравился сверстникам и был у них заводилой. Скорее всего, это они и отправлялись за добычей шумной гурьбой, больше распугивая, чем охотясь. Однако звук – голосов собравшихся у подножья холма показался необычным. Таяра подошла поближе…