# Мышонок. Точка невозврата

Серафина Рив

Три года назад родители Маши ушли из жизни, и с тех пор она живёт вместе со старшим братом. Однажды девушка узнаёт, что её брат должен крупную сумму денег своему другу. Если он не вернёт долг, у них отберут единственную квартиру.

Чтобы помочь брату, Маша решает отработать долг другим способом...

## Предисловие

Дорогой читатель,

Знаешь, иногда так хочется сбежать от реальности? Закрыть глаза и оказаться в мире, где все возможно. Именно для этого я и написала эту книгу.

Я не стремилась к документальной точности или логике, которые порой мешают нам мечтать. Моя цель — создать для вас уютное место, куда можно прийти, чтобы отдохнуть душой и забыть о суете.

Позвольте себе просто наслаждаться этой историей, как хорошим сном. Не ищите в ней правду о нашем мире, а найдите свою собственную магию. Пусть она станет вашим личным окном в мир любви.

С теплом,

Фина Рив.


## Глава 1

Полторагода назад

Я опустилась на колени и стянула с него штаны. Мне было страшно, но я всё равно решилась на это. Я взяла его член в рот, вспоминая видеоуроки, которые посмотрела сегодня утром. Сначала я нежно ласкала его головку языком, а затем провела им по всему пенису. Мне даже понравилось это делать. Я чувствовала, как его член становится твёрже и больше.

Он крепко держал меня за волосы, не давая отстраниться. Я понимала, что он хочет достичь оргазма, но сдерживается. Его пенис пульсировал у меня во рту, а стенки моего горла растягивались, чтобы принять его. Я продолжала ласкать его до тех пор, пока он не вынул свой пенис из моего рта, даря мне минутную передышку. Затем он снова вошел в мой рот, и я снова обхватила губами его головку и начала сосать с новой силой, чувствуя, как его член становится ещё твёрже. Он кончил быстро и мощно, излившись мне на лицо и грудь.

Глеб протянул мне салфетку, и я встала, чтобы вытереть сперму с лица.

— Что это было? — спросил Глеб, пытаясь поймать мой взгляд.

— Можно мне в душ? — спросила я, отворачиваясь, в надежде, что он отложит этот разговор на потом.

У меня ничего не вышло. Глеб подошёл ближе и приподнял мою голову, чтобы я посмотрела на него. Я испуганно уставилась на него, не понимая, что делать дальше.

— Что это было? — еще раз спросил он. — Ответишь и пойдешь.

— Я знаю, что Никита тебе должен очень крупную сумму, — тихо сказала я, — Они сказали, что так я могу отработать его долг.

Я замолчала. Сейчас я чувствовала себя отвратительно. Обида, страх и непонимание постепенно отходили на их место приходила ярость и злость.

— Я готова повторить это столько, сколько потребуется. Только отстань от него. Не нужно больше никого присылать.

— Кто они? — спросил он, делая вид, что он действительно не понимает.

— Я не знаю их имен. Те двое, которых ты прислал к нам домой сегодня. — Злость тоже закончилась. Осталась только пустота.

Глеб шагнул ко мне и неожиданно обнял. Я чувствовала его запах. От него пахло чем-то цитрусовым, прохладным. Свежим ветром после дождя.

Он прижимал меня к своей груди, а я беззвучно плакала. Не то чтобы я планировала разрыдаться в его объятиях. Когда я шла сюда убеждала себя быть сильной. И если бы не эти его объятия все бы получилось.

Соленые слезы размазывались по моему лицу и груди Глеба, а он гладил меня по голове.

— Дурочка, — сказал Глеб почти шепотом, — я бы никогда... А он? Это он тебя отправил? Чтобы ты… — Глеб не договорил.

Он отстранился, чтобы снова заглянуть мне в глаза.

— Маш? — Он тряханул меня за плечи.

Я замотала головой.

— Его дома не было когда они пришли. Я просто хотела ему помочь. — сказала я.

Он снова прижал меня к себе.

— Глупая, — прошептал он, — думаешь ему такая помощь нужна была от тебя?

Я помотала головой.

— И что нам теперь с этим делать, Машунь? — спросил Глеб.

Глеб был лучшим другом моего брата Никиты. Он часто приходил к нам в гости, но потом они с Никитой сильно поссорились. По крайней мере, так я думала.

Никита никогда не говорил мне, почему Глеб перестал бывать у нас. А я и не интересовалась. Надо признаться, что мы с братом уже три года почти не общаемся. У нас... непростой период. Сначала мы потеряли отца, а через полгода ушла и мама. Никита бросил университет, чтобы заботиться обо мне и обеспечивать нас. Он ушёл в себя. За это время мы сильно отдалились друг от друга, но я старалась поддерживать его как могла.

Сегодня, когда в мою дверь постучали и сообщили, что у моего сына Никитки огромный долг перед Левиным Глебом Романовичем, я была в растерянности. Два крупных мужчины сказали мне, что Никита должен вернуть долг, иначе они заберут нашу квартиру, если Глеб примет меры. Они предложили мне пойти к Глебу и отдать этот долг в более приятной форме. "Отработать ротиком" — мерзко сказал один из них...

Сначала я не собиралась никуда ехать. Мне казалось, что они обманывают меня. Но потом я нашла в документах брата расписку, которая подтверждала, что он действительно был должен им деньги. А раз так, то почему я не должна верить остальным их словам?

Брат не брал трубку ни в тот день, ни на следующий. Я подумала, что он не вернулся домой из-за Глеба. Поэтому весь день я смотрела видео, где подробно объясняли, как отрабатывать долги братьев ротиком. Не в такой, конечно, формулировке. Это я утрирую. Но суть та же. Набравшись смелости, я поехала по знакомому с детства адресу. Глеб жил недалеко. Минут пятнадцать от нашего дома. Времени передумать у меня было не так много, и это к лучшему. Я не успела убедить себя, что это плохая идея.

Минута, которую Глеб шел к двери, казалась мне бесконечной. Сердце бешено колотилось, а в глазах темнело от волнения.

— Мышка? — удивленный Глеб открыл дверь в одних трениках. Я не видела его три года. Сердце провалилось куда-то вниз. Оно билось там сотнями бабочек. Влюбленная дурочка. Приехала отрабатывать долг брата.

Когда-то я очень любила Глеба. Он был моей первой детской любовью. Высокий, красивый и такой добрый... Он снился мне по ночам, я представляла, как мы с ним целуемся у свадебного алтаря. Если той мне сказать, что в будущем она пойдет сосать ему, чтобы он не трогал брата, — она не поверит. Я и сейчас не верила.

— Ты чего тут? — спросил Глеб, пропуская меня в квартиру, — с Никитой что-то? — в его голосе слышалось беспокойство.

Я прошла в квартиру. Возможно, он чувствовал мое беспокойство, поэтому растерялся. А я опустилась на колени и стянула с него штаны.

— Что ты... — Он резко втянул воздух, когда я коснулась языком головки его члена.

Я ничего не ответила, только надавила языком сильнее, а потом провела языком по всей длине, от головки до самого основания. Я знала, что это очень приятно. Я была уверена, что так нужно и так будет правильно.

Глеб застонал и присел на тумбочку, которая стояла позади него. Он схватил меня за волосы и слегка потянул. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но его хватка была железной. От боли я прикусила губу, и из моих глаз полились слёзы. Обратного пути не было.

— Мышка, — простонал он, слегка усиливая давление на мой затылок.

Я взяла его глубже. Утром я прочла, что в первый раз может возникнуть рвотный рефлекс, но этого не произошло.

Глеб стонал, держа меня за волосы, а я всё энергичнее ласкала его член языком. Я чувствовала, как он становится твёрже. Мне хотелось, чтобы Глеб скорее кончил и это закончилось, но он сдерживался. А я продолжала ласкать его, ускоряя движения. И чем больше он сдерживался, тем быстрее и энергичнее я двигалась.

Внезапно я почувствовала, что он больше не сдерживается. Сильные толчки сотрясали его тело, а я продолжала двигаться, ощущая, как горячая сперма попадает мне на лицо и грудь. Я вытерла её тыльной стороной руки и посмотрела на Глеба. Он сидел, закрыв глаза и тяжело дышал. Потом он ушел и вернулся с рулоном бумажных салфеток.

## Глава 2

— И что нам теперь с этим делать, Машунь? — спросил Глеб.

— Я не знаю, — ответила я обреченно, — если нужно еще… я готова, — сказала я еле слышно.

Он глубоко вздохнул.

— Маш, — сказал он серьезно, — еще раз услышу что-то подобное — Никите расскажу, и мы вместе что-нибудь тебе нехорошее сделаем. В угол тебя ставить, наверное, не по возрасту уже. Взрослая.

Я закрыла глаза.

— Ладно. Давай в душ, — сказал Глеб, — а потом будем думать. Ты голодная? Я пока перекусить разогрею и чай заварю. Приходи на кухню. Полотенце сейчас принесу.

Я кивнула. Последний раз я ела во время завтрака с Никитой три дня назад.

Горячая вода смывала с меня усталость и напряжение, даря чувство спокойствия. Однако мысль о том, что будет, когда я выйду из душа, пугала меня. Как мне вести себя с Глебом после произошедшего?

Я чувствовала себя дурой. Почему я не поговорила с братом перед тем, как ехать к Глебу? Перед ним тоже было не удобно. Накинулась на него...

Возможно, я и была не права. Меня одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось извиниться перед Глебом и объясниться, с другой — просто уйти, чтобы больше не встречаться с ним.

Я выключила воду и на некоторое время замерла, обдумывая ситуацию.

Мне всегда нравился Глеб. Точнее, я была влюблена в него без памяти, сколько себя помню. У Глеба были голубые глаза, каштановые волосы, широкие плечи и рост метр девяносто. А еще он всегда был очень добр ко мне и никогда не называл меня малявкой. Только мышкой. Мне нравилось это милое прозвище, поэтому я никогда не обижалась. Напротив, я таяла, когда он меня так называл.

— Машунь, — Глеб аккуратно постучал в дверь, — у тебя все хорошо?

Убежать уже не получится, а значит я должна объясниться.

— Да, я уже выхожу, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Получалось не очень.

Я наспех вытерлась полотенцем и залезла в огромную футболку Глеба, которую он мне любезно предоставил. Мои вещи он закинул в стиралку. «Полтора часа, и они будут абсолютно сухие», — сказал мне Глеб, когда я попыталась отказаться.

Я чувствовала себя очень глупо. Как я собиралась сбегать из его квартиры? Сидеть и караулить вещи? Можно подумать, он бы не заметил моего отсутствия….

Я вышла из ванной и побрела на кухню. Моё сердце бешено колотилось от волнения, а щёки горели. Наверняка, они были красные, как спелый помидор. Я приложила холодную ладонь к горячей щеке.

— Проходи, Маш, — сказал Глеб, заметив меня в дверном проеме, — я все разогрел.

Я тихонько прошла и села на стул.

— Глеб, — голос предательски дрогнул, выдавая волнение.

— Так, — строго сказал он, — разговоры потом. Ешь давай.

Я посмотрела на овощное рагу с мясом и меня затошнило. От переживаний кусок в горло не лез.

— Маш, — Глеб не отводил от меня обеспокоенного взгляда и от этого было еще волнительнее, — давай кушай, а потом решим, что будем делать, хорошо?

Я кивнула. Глупо было надеяться, что моя детская влюбленность прошла. Просто теперь она стала взрослой. Откровенно говоря, именно эта влюблённость придала мне смелости сделать этот шаг. Влюблённость и злость — опасное сочетание.

Рагу оказалось очень вкусным. Только сейчас я поняла, что очень голодная.

— Вкусно? — спросил Глеб.

— Угу, — закивала я, — спасибо.

— Кушай, кушай, — посмеялся Глеб, подливая мне чай.

Жасминовый. Мой любимый. Интересно, он помнит, или просто совпадение?

— Никита знает, где ты сейчас? — спросил он уже серьёзно.

Я покачала головой. Хотела что-то сказать, но слёзы застряли в горле. Наверное, по моему лицу было видно, что что-то случилось, потому что он тут же спросил:

— С ним что-то произошло?

Я пожала плечами.

— Он уже третий день не ночует дома и не отвечает на звонки. — Я не выдержала и расплакалась. — Я не знаю, что делать.

— Тише, тише, — сказал Глеб. — Не плачь. Мы во всём разберёмся. Давай я ему позвоню?

«Абонент временно недоступен», — ответили на том конце провода. Я снова заплакала.

— А если с ним что-то случилось? — спросила я.

— Перестань себя накручивать. Он не говорил, куда собирается?

— Нет, мы почти не общаемся. Он никогда ничего не рассказывает.

— А друзья с работы что-нибудь знают?

— Друзья? — переспросила я. — Не знаю…

— А девушка? — спросил Глеб.

— У него есть девушка?

— Понятно. А кто приходил к вам? Ты их знаешь?

— Нет, я видела этих людей впервые. Они сказали мне, что пришли от тебя. По поводу долга…

Я поспешила в прихожую и достала из сумки помятый листок бумаги. Глеб внимательно вчитывался в строчки, написанные рукой Никиты.

— Глупости, — нахмурился он и посмотрел на меня. — Об этом никто, кроме нас с Никитой, не знал. Откуда у них этот документ?

— Это не у них. Я нашла его у Никиты после того, как они ушли и сказали, что я могу... Ну... Отработать долг.

— Понял, — вздохнул Глеб. — Ручка есть?

Я порылась в сумке и достала плюшевую белую ручку в форме кошачьей лапки. Глеб улыбнулся и стал что-то писать. Потом он передал мне листок бумаги.

— Что это? — спросила я, прочитав написанное.

— Отработала. Молодец, — сказал он очень строго. — Он мне больше ничего не должен. Не потеряй, пожалуйста, а то еще раз так отработать не получится.

Я кивнула, держа в дрожащих руках документ.

— Тебе не понравилось? — спросила я, неожиданно для себя. Глеб, кажется, тоже не ожидал такого вопроса, потому что подавился чаем.

— С ума сошла? — спросил он, после того как откашлялся.

Мне было стыдно и страшно, но обида и злость были сильнее. Конечно… Я всего лишь мышь. Ничем непримечательная младшая сестра его друга. Как ему могло понравиться? Я же не длинноногая блондинка из эротических журналов!

Почему-то в этот момент думалось именно об этом.

Вообще-то я никогда не комплексовала из-за внешности. Ну да, не длинноногая, но стройная и миниатюрная. Да, не четвертый размер груди, но уверенная двоечка. Да, не блондинка, но волосы всегда были моей гордостью. Они от природы завивались в шикарные темно-русые локоны, правда я, чаще всего собирала их в хвост или заплетала косички. А глаза у меня зеленые с карими прожилками. Необычные.

Но почему-то сейчас я сравнивала себя с сексуальными грудастыми женщинами из видео-уроков по минету и злилась, что Глеб предпочел бы их мне. Мне, которая без ума влюблена в него уже десять лет…

— Не утруждайся, — Злость захлестнула меня с новой силой, — уже ухожу.

Я подлетела со стула, на котором сидела и вылетела в коридор. Машинка как раз закончила программу, а значит мои вещи уже сухие. Переодевалась я прям в коридоре. А какая теперь разница? Час назад я ему отсосала.

— Маш, — Глеб вылетел за мной, — не дури.

— А я не дурю. Мне домой пора, — сказала я, стоя в лифчике и трусах пытаясь натянуть еще теплые джинсы.

— Ты ведешь себя как маленькая, — он схватил меня за руку и развернул к себе.

— Не правда. — сказала я тяжело дыша. Непослушный кудрявый завиток то и дело подлетал от моего дыхания. — Маленькие не сосут мужикам в их прихожей.

— Да что ты говоришь, — язвительно сказал Глеб.

Я опустила глаза в пол. Злость постепенно отступала и на её место приходило смущение. Что за сцену я только что устроила?..

— Успокоилась? — спокойно спросил Глеб.

Я закрыла глаза, ничего не отвечая.

— Прости, — тихо сказала я, — не знаю, что на меня нашло…

Глеб усмехнулся.

— Ты изменилась, — сказал он, отпуская мою руку.

— Кажется, не в лучшую сторону, — смущенно сказала я, пытаясь прикрыться. Внезапно то что произошло, между нами, час назад перестало иметь смысл.

— Выросла. — Глеб протянул мне свою футболку, — Останься пока у меня. Кто знает, что за люди к вам приходили. Это может быть опасно.

Я согласилась. Ведь я действительно не знаю, кто приходил к нам…

Глеб предложил мне отдельную комнату и сказал, что утром отвезёт меня домой собрать вещи.

## Глава 3

Сон был беспокойным. Я переживала за брата и часто просыпалась.

События вчерашнего вечера тоже не давали мне покоя. Наверное, я конченая дура. Мне не просто понравилось то, что произошло вчера, я, кажется, снова влюбилась.

Глеб был моей несбыточной мечтой. Лучший друг моего брата, который всегда относился ко мне как к ребенку. Могла ли я это изменить? Я не знала. Вряд ли.

Интересно, есть ли у Глеба девушка? А вдруг его сердце уже занято какой-нибудь очаровательной блондинкой с длинными ногами, и я просто обманываю себя, мечтая о счастливом будущем?

Мама обязательно дала бы мне совет, но её больше нет рядом. Признаваться подружкам, что я влюбилась в лучшего друга своего брата, тоже не хотелось. Я вспомнила, как они смеялись над одной девочкой, которая была влюблена в моего брата. Когда-то он часто забирал меня из колледжа, а она всё время пыталась с ним подружиться.

С другой стороны, разве они мне подруги, если не поддержат меня в моих переживаниях из-за Глеба? Наверное, нет. Мы не были особенно близки, и, вероятно, после получения дипломов мы не будем общаться. Если, конечно, кто-то из них не решит пойти со мной в университет.

Хотя я и сама не очень хотела туда поступать, но Никита настаивал. «Я бросил университет, чтобы ты могла учиться. Не спорь», — говорил он. И я не спорила.

— Не спится? — в кухню вошёл заспанный Глеб. Взъерошив свои тёмные волосы, он устало потёр глаза.

— Ага, — коротко ответила я.

— Беда, — улыбнулся он. — Давно не спишь?

— Давно, — не могла же я признаться, что вообще не спала.

— Ты вообще ложилась?

— Нет, — пришлось сказать мне.

— Ты из-за Никиты или из-за вчерашнего?

— Из-за всего сразу, — я никогда не умела врать, поэтому ответила честно. Пусть знает.

Глеб сел рядом и приобнял меня за плечи:

— Машунь, я бы никогда не отправил к вам вышибал. Если бы мне нужно было, я бы позвонил Никите.

— Вы же давно не общаетесь. Ты бросил его одного справляться с проблемами, — я сбросила его руку.

— С чего ты взяла? — растерянно сказал Глеб. — Он же мой лучший друг.

Сразу после того, как я увидела в документах Никиты расписку, я решила проверить его старый ноутбук. Последние два года этот ноутбук просто лежал на полке, потому что Никита купил себе новый и всегда носил его с собой. Однако я надеялась найти в старом ноутбуке какие-то зацепки.

Новый ноутбук появился у Никиты примерно в то же время, когда была написана расписка. И именно там я обнаружила переписку, в которой Никита спрашивал Глеба, может ли тот одолжить ему денег, и предлагал написать расписку. Однако Глеб отказался, и, кажется, они поругались.

Я так решила для себя.

— Мы с твоим братом никогда не ссорились.

— Тогда почему ты перестал приходить к нам в гости? — спросила я.

— На то были свои причины. Я не хотел бы о них распространятся. Но поверь мне, дело вовсе не в Никите.

— Во мне? — Я разозлилась. Значит он не хотел приходить к нам из-за меня? Других вариантов я не видела.

Он не ответил, и я приняла это за согласие.

— Значит дело во мне. — уже утверждала я. — Не утруждайся, я сама до дома доеду. Сама разберусь. И брата сама найду! — кричала я.

Пока Глеб был в шоке, я выбежала из комнаты. На этот раз я была одета и была полна решимости. Громко хлопнула дверью, выходя из квартиры. Пусть знает, что у меня на душе…

В доме было тихо, никого не было. Значит Никита не вернулся. Я тихо прошла в гостиную и села на диван. На душе было тяжело.

Конечно, Глеб пытался мне позвонить, но я не отвечала. Зачем? И так всё было понятно. Какое-то время я плакала, потом злилась. А потом снова плакала, но уже в душе.

Затем по плану должно было быть вино, но я не нашла дома ни бутылки, ни штопора, поэтому решила заварить чай.

Никому бы не пожелала оказаться в такой ситуации. Чувство обиды быстро прошло, и мне стало стыдно. Что на меня нашло? Почему я так резко отреагировала на его слова? Я вела себя как ребёнок. И, наверное, обидела Глеба.

Сначала я хотела позвонить ему, но потом испугалась. Вдруг Глеб злится? Поэтому я решила отложить звонок до завтра. Возможно, к тому времени он уже остынет.

Где-то через час дверь в квартиру открылась. Я осторожно вышла в коридор, чтобы в случае чего успеть забежать в свою комнату и закрыться. Вспомнились слова Глеба: «Безопаснее будет, если ты побудешь у меня.»

— Машка, — строгий голос брата заставил дернуться, — Ты почему не предупредила, что у Лары останешься? Я вообще-то волновался. Могла бы хоть какую-нибудь записку оставить.

— Никит? — выдохнула я.

— А ты кого-то другого ждала?

— Никит, — я расплакалась, — я думала, что с тобой что-то случилось!

— Мань, ты чего? — удивился брат, когда я полезла к нему обниматься.

— Ты трубку не брал, и домой ночевать не пришел. Я переживала.

— Я не думал, что ты будешь переживать, — виновато сказал Никита, — прости.

— Так, где ты был?

— На работе задержался, домой не поехал. Не бери в голову.

Он прошел на кухню и набрал себе стакан воды.

— На два дня задержался? А трубку почему не брал? — я топталась на пороге кухни.

— Маш, отстань, — брат первый раз повысил на меня голос, — не лезь, пожалуйста, — уже тише сказал он. — Да, на работе. У нас сложный проект. Мы готовили презентацию, домой я не поехал, потому что поехал к товарищу с работы, чтобы до работы на утро было ближе. Телефон я, кажется, дома забыл, или потерял. Не знаю.

Я до сих пор так и не знала, где работал Никита. Вроде где-то дизайнером, но вот где…

— Я устал, прости меня пожалуйста, — сказал он и обнял меня, подойдя ближе, — завтра утром я уезжаю в командировку надеюсь на пару дней, но могу задержаться на дольше, не теряй меня, пожалуйста. Телефон новый уже купил, симку завтра возьму и позвоню тебе, хорошо? Мою мне скорее всего не восстановят. Она на отца была.

— Мы после его смерти на тебя её переоформили, — сказала я, поднимая на него зареванное лицо.

— Правда? Не помню…

— Я помню.

— Ну вот, хоть какая-то хорошая новость, — улыбнулся Никита, — что бы я без тебя делал.

— Ходил бы с новой симкой.

— Точно.

Я успокоилась. Никита вернулся домой, Лорка, наверное, единственная моя подруга, меня прикрыла. Интересно, а Глеб расскажет Никите, что я у него ночевала? А про то, что между нами было расскажет?

Конечно, я надеялась, что нет. Мне было неловко за то, что я сделала…

Утром я встала рано. Никита уже сидел за столом и смотрел на пустую чашку кофе. Он выглядел напряженным и усталым.

— Ты чего так рано? — я потянулась.

— Убегаю, Машунь. Мне уже пора. Не переживай за меня, ладно? — сказал он и как-то странно улыбнулся.

— Хорошо, — растеряно сказала я, — у тебя точно все хорошо? Ты ничего от меня не скрываешь?

— Точно Машунь, — он обнял меня и поцеловал в макушку, — пообещай мне пожалуйста, что ты будешь думать своей головой и не будешь слепо доверять незнакомым. Хорошо?

— Хорошо, — еще сильнее растерявшись сказала я и отстранилась от него.

Я заметила, что его руки слегка дрожали, а сердце громко колотилось.

Вдруг раздался резкий стук в дверь. Никита замер, и я посувствовала, как его сердце начало биться быстрее.

— Маш, — тихо прошептал Никита, — не открывай дверь, пока я не спущусь вниз, хорошо?

— Что? — я тебя не понимаю.

— Все потом, просто не открывай дверь, пока я не помашу тебе снизу, хорошо?

Я молча кивнула и с замиранием сердца смотрела как брат перелазит через балкон к соседям.

— Скажешь им, что я уехал еще вчера вечером, тебе сказал, что в командировку. Ты ничего не знаешь, дома одна. Все поняла? — проинструктировал он меня напоследок.

— Завтра с тобой свяжется мой человек. Он передаст тебе все документы на имущество и мой счет в банке. Прости, что я втянул тебя в это. Надеюсь, скоро все образумиться. Главное, никому кроме себя не верь, Машунь. Думай своей головой. Поняла?

— Поняла, — сказала я, начиная паниковать.

— Окно за мной закрой. — сказал Никита и я послушалась.

Какое-то время я продолжала смотреть в окно, пока не увидела, что Никита вышел на улицу и сел в какую-то серую машину.

Теперь мне нужно было открыть дверь. Я очень боялась, что там будут стоять вчерашние вышибалы и проклинала себя за то, что не послушалась Глеба.

Трясущимися руками я потянула на себя дверь. За ней стояли двое мужчин в форме.

— Латышев Никита Дмитриевич здесь проживает? — спросил один из них, подпирая мою дверь ногой.

Я кивнула кивнул, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё кипело от страха и тревоги.

— Он сейчас дома? — произнёс другой.

— Нет. Уехал еще вчера в командировку, — тихо сказала я, — а что происходит?

— Он арестован

— Арестован? — пересохшими губами повторила я, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться. — Но за что? Что он сделал?

Мужчина, который первый заговорил, пристально посмотрел на меня:

— Вы жена?

— Нет, — ответила я, сглотнув комок в горле, — сестра

Он молча достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне:

— Это постановление суда о задержании вашего мужа. Вам нужно будет явиться завтра утром к следователю для дачи показаний.

— Показания? О чём? Я ничего не знаю! — голос мой сорвался на крик, но мужчины остались невозмутимы.

Второй мужчина вмешался:

— Успокойтесь, пожалуйста. Мы просто выполняем свою работу. Если у вас есть вопросы, задавайте их следователю. А пока лучше подготовьтесь к завтрашнему дню.

Они развернулись и направились к выходу, оставив меня одну с этим ужасным документом в руках. Мир вокруг перестал существовать, мысли путались, и единственное, что я могла сделать, — это бессильно опуститься на пол, сжимая бумагу так крепко, словно она могла вернуть мне прежнюю жизнь.