# Седьмой читатель

Лэй Ми

Мощный психологический триллер. Под угрозой смертельной опасности студент Фан Му обнаруживает в себе дар профайлинга.

Повседневность. 1999 год. Фан Му – студент третьего курса Педагогического университета города Чанхон. Его жизнь ничем не отличается от жизни сокурсников, а самая страшная проблема – экзамены. Все меняется, когда университет потрясает новость о чудовищном убийстве: один из учащихся задушен в туалете студенческого общежития. Более того, погибший жил в одной комнате с Фан Му.

Безысходность. Вскоре происходит новая трагедия. Первая красавица курса упала с двадцать четвертого этажа. Полиция склоняется к версии самоубийства, но после смерти еще двух студентов становится ясно: все не так просто.

Профайлер. Пока полицейские пытаются нащупать хоть какую-то зацепку, Фан Му не может отделаться от странного ощущения, будто он чувствует убийцу. Может смотреть на мир его глазами. В одном из учебников он находит список имен, среди которых все, кто был убит. Будущий профайлер уверен – это и есть ключ к разгадке. А оставшиеся из списка – в смертельной опасности…

> Lei Mi

> Seventh Reader

> Copyright © 2010 by 雷米 (Lei Mi)

> © Власова Н. Н., перевод на русский язык, 2024

> © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

> «Он падает!» – на смех вам и на радость;
> Но падает он – к вам, в ваш жалкий рой!
> Ему его блаженство стало в тягость,
> И свет его влечется вашей тьмой[1].

> Ф. Ницше


## Предисловие. Моя Вселенная

Когда этот роман впервые опубликовали в 2015 году, я, никогда не писавший предисловий к собственным произведениям, взял в качестве предисловия свой небольшой текстик под названием «Сияние колеса судьбы». Семь лет спустя история Фан Му все еще продолжается, и на подходе новое, более красиво переплетенное и богатое издание. А я хочу сказать еще кое-что.

Мой путь к писательству был совершенно случайным. Даже сейчас, вспоминая тот апрельский день 2006 года, я не знаю, какая сила заставила меня напечатать заголовок романа на чистом листе. Сначала я думал об этом просто как о способе общения с миром или даже как о самобичевании и собирался положить готовый текст на полку. Однако Фан Му, персонаж моей книги, привлек внимание большого числа читателей, и я понял, что он должен, вопреки моим желаниям, выйти на свет.

Это я дал ему жизнь и позволил бесчинствовать на страницах. Каждый раз, когда читатель знакомится с его историей и готов принять героя, перед ним открывается целая новая вселенная. Он живет в вашем мире, дышит тем же воздухом и греется в лучах того же солнца, что и вы.

Честно говоря, я завидую Фан Му. Он может свободно путешествовать по разным мирам и представать в них в разных образах. Он может бродить под дымным дождем Цзяннаня или пробираться сквозь ветер и снег Северо-Востока, может протянуть руку помощи слабому или выхватить острый меч и бороться со злым драконом. Фан Му уже пятнадцать лет перемещается во времени и пространстве, а я вынужден оставаться пленником своего мира.

Это очень огорчает. Ведь я тоже хочу посетить эти вселенные. Да, вселенные. Независимые друг от друга, процветающие, и в тот момент, когда столкнутся друг с другом, они взорвутся сиянием.

Родится ли в тот момент новая вселенная?

Как я уже однажды сказал, я не из тех, кто будет молчать. Пока мне есть что сказать, я не перестану садиться перед ноутбуком. Даже за эти пять лет, которые полностью изменили мою жизнь, я не отказался от идеи писать. Пока вы, ребята, всё еще ждете, я буду возвращаться. Потому что очень хочу стать автором, который сможет писать долгое время. Потому что слова – моя крепость, моя броня. Мне хватает смелости быть Дон Кихотом в крошечной комнате, противостоящим этим невидимым ветряным мельницам. Слова всегда будут иметь целительную силу. Это моя неразрывная связь с реальным миром и убежище для души. Более того, за моей спиной есть они. Фан Му. Тай Вэй. Ми Нань. Синь Лу. Бянь Пин. Хань Вэймин. Сестрица Чжао. Вэй Цзюн. Юэ Сяохуэй. Гу Хао. Су Линь. Цзян Тин. Цзян Юйшу… А также целая толпа других персонажей, которые могут появиться в этой вселенной. Она огромна и полна неизвестных возможностей. Люди, которые стали предметом наших с вами навязчивых мыслей, не должны быть преданы анонимности в каком-то пространстве и времени. Именно так. Я не позволю им спокойно почивать в этих мирах. Они непременно пересекут границы вселенной и придут ко мне, к вам.

Таковы мои притязания, и это необходимость. Стена Вздохов может быть сокрушена. Когда они услышали странный звук в воздухе, мост между мирами медленно начал обретать форму.

Если вы хотите увидеть Ми Нань и Юэ Шэхуэя вместе на месте преступления, если хотите понаблюдать, как Тай Вэй и Гу Хао спустя двадцать лет сидят друг напротив друга и пьют, если вы хотите увидеть, как сестрица Чжао и Цзян Юйшу берутся за одну и ту же простыню по разные стороны от бельевой веревки, если вы хотите увидеть, как Фан Му и Су Линь смотрят друг на друга с края пропасти…

Добро пожаловать во вселенную Лэй Ми. В мою вселенную.


Написано в июле 2021 года в Шэньяне

## Предисловие к первому изданию. Сияние колеса судьбы

Чем вы занимались в 2006 году?

Прохладные мысли. Мама с папой развелись. Папа работает в криминальной полиции, постоянно вступает с кем-то в конфликты; тогда нам каждый день звонили на домашний телефон с угрозами, мы даже отключали телефон на весь день; потом дошло до того, что нам даже в дверь звонили, грозили разборками. У меня скоро экзамены в средней школе, и я начала бунтовать. На самом деле я постоянно тревожусь из-за всей этой ситуации, не в силах разрешить ее, и стесняюсь выразить свою любовь к родителям. 2006 год самый несчастливый с тех пор, как я была ребенком.

Бог смерти. В том году я перешел на третий курс. Планирую сдать экзамен по немецкому языку на четвертый уровень. Собираюсь смотреть чемпионат мира по футболу. Разразился скандал «Телефонные ворота»[2]. Началось возрождение «Интера». А еще я хочу признаться в любви девушке из своего универа.

Ифань Лэлэ. У меня разгар самого яркого романа в жизни.

Вэнь Баобао. Я устраиваюсь на работу, а в канун Рождества сижу в поезде до Шэньчжэня.

Kirara61. В 2006 году моя мама серьезно заболела, и ее переводят из одной шанхайской больницы в другую, я отстала по учебе и провалила экзамены, парень меня бросил. В то время у меня часто поднималась температура, а небо каждый день казалось серым.

aliceayres7. Повторно прохожу обучение. Потерял сон, началось тревожное расстройство. Поехал в Юньнань и Сычуань с другом, первая самостоятельная поездка в моей жизни.

Моло. Я учусь в десятом классе, нас только что разделили на гуманитарный и естественнонаучный классы. В классе на самом верхнем этаже окна от пола до потолка. Каждый день огромная нагрузка по учебе, и потому на занятиях по языку я тайком читаю что-то для души.

Всамделишный Лю Дун. Учусь в девятом классе. Родители уехали, а я остался жить в интернате до окончания девятого класса, без родительской опеки, и полюбил врать учителям. Я тогда был очень слаб и не имел собственного мнения.

j45PEr. Учусь на втором курсе в том самом универе, который описан в «Профайлере», только что обзавелся девушкой, каждую ночь уезжал на велосипеде, чтобы посмотреть с ней на звезды.

Flutterbamboo. Второкурсник, мать в больнице, пытаюсь работать на полставки и писать, самый мрачный период.

Букашка xxx. Перехожу из одиннадцатого в двенадцатый класс. Сдавала вступительный экзамен по искусству. Прочитала массу книг и посмотрела много фильмов.


В июне 2006 года я напечатал на пустом листе название этого романа.

Семь лет назад я понятия не имел, что эти слова для меня значат. В то время не было ни Лэй Ми, ни серии «Профайлер», лишь история, которая преследовала меня несколько лет. В 1999 году я взял книгу в библиотеке Северо-Восточного педагогического университета и, заполняя формуляр, увидел имена людей, которые брали книгу до меня, и в сердце вдруг появилось странное чувство – несколько человек, которые изначально никак не пересекались и, сами того не ведая, оказались на одном формуляре.

И тут же пришла мысль: а что было бы, если б этих людей объединило одно событие?

Имя Фан Му и фабула данного романа зародились в моем сознании, и сюжетные линии переплетались и оформлялись вплоть до июня 2006 года.

Это было похоже на волшебное заклинание, которое постоянно врывалось в мою жизнь. Когда в 2001 году в библиотеке Цзилиньского университета я увидел книгу «Подозрительный портрет», родился сюжет «Профайлера»; когда в 2004 году я побывал в Бэньси, родилась идея «Клинка молчания». Оставалось только написать эту историю, чтобы Фан Му ступил на бумагу.

К моему удивлению, мне это удалось.

История получилась грубоватая, простая и без прикрас, и даже местами бесшабашная. Что еще более удивительно, она перевернула мою жизнь с ног на голову. Например, теперь у меня появились вы, ребята, – читатели, которым я благодарен.

Спасибо, что вам понравилась эта грубоватая история.

Спасибо за то, что вы можете с нетерпением ждать невротичного главного героя.

Спасибо, что терпимо относитесь к такому неповоротливому, упрямому автору.

Спасибо, что смогли следить за моей историей и историей Фан Му на протяжении семи долгих лет.

Спасибо за то, что позволили серии моих романов стать частью вашей памяти.

Спасибо, что смогли поверить в мужество, в доброту, в ответственность, в ценность самопожертвования.

Спасибо, что вы у меня есть.

Именно поэтому я чувствую, что должен что-то сделать. Для вас, ребята. Поскольку всегда считал, что люди должны встречаться не просто так. Поэтому я и спрашивал: что вы делали в 2006 году? Может быть, мы делаем что-то судьбоносное в одно и то же время…

И вот я представляю вам этот роман. Рождение героя и всей серии романов, а еще оно вцепляется в удлиняющуюся тень продолжения. Благодаря этому вся серия замыкается в кольцо, словно колесо судьбы, которое нависает над нами; мы ступаем на него и бежим дальше, не заботясь ни о чем.

Этот круг постоянно расширяется, никогда не заканчиваясь. И у меня, и у вас, ребята.

А теперь немного о книге. Я закончил черновик в середине 2013 года; за окном светило солнце, а воздух был прохладным. Я как будто отпустил груз, который долгое время носил на своих плечах, и вышел на улицу прогуляться. На самом деле что-то уже ускользнуло от меня, но я не замечал этого в течение нескольких последующих дней. Пока однажды утром, идя на работу, не перешел мост через реку, текущую через весь город. Пока шел, я смотрел на еще не замерзшую поверхность реки и на колышущиеся в воде растения.

На меня вдруг нахлынула огромная печаль.

Как в конце последнего романа данной серии:


Я думаю, тебе пора.

Настало время прощаться.

История окончена.

Ты будешь счастлив.

Будешь…


Я понял, что пришло время прощаться.

Этот человек, который был со мной семь лет, одинокий, упрямый человек, герой, который бередил твою кровь, махнул искалеченной правой рукой и сказал «прощай».

Не лучший выбор – падать на пике. Более того, мы с ним оба не любим прощаться.

Что ж, до свидания. По крайней мере, есть такая возможность.

В далеком или близком будущем.

В этом издании я отредактировал и дополнил текст романа. Некоторым читателям старшего поколения он может показаться незнакомым, так что прошу простить меня за то, что я упрямый и требовательный до болезненности автор.

Если вы давно знакомы со всем, что связано с Фан Му, и ждали эту книгу, я уверен, что вы такие же, как и я, и тоже сокрушаетесь о капризах судьбы.

Наверняка меня спросят, будет ли эта книга завершением серии или читателей ждет еще одна история о Фан Му. Пока что я могу сказать только то, что закончил историю и все сказал. Что касается будущего, то я не могу предсказать его, да и не могу им управлять. Фан Му уже оторвался от поверхности бумаги и бродит сам по себе вдали от воздуха и солнечного света. Я – его создатель, но больше не могу решать его судьбу. Я с нетерпением жду того дня, когда он вернется и скажет: «Эй, Лэй Ми, хочешь послушать мою историю?»

На самом деле я скучаю по нему.

Ребята, пожалуйста, не зацикливайтесь на этом. Я никогда не стану тем, кто добровольно молчит. Пока я сочувствую, грущу или злюсь, мне всегда будет что сказать. Если вы когда-нибудь сидели в старомодном кинотеатре, то наверняка видели, как фильм с визгом останавливается, а киномеханик медленно и методично переходит к следующему рулону пленки…

Если да, то вы, как и я, тихо сидели в темноте и смотрели на свет, который был совсем рядом.

## Вступление. Воспоминания

Сколько я проспал?

Сейчас думать об этом уже бессмысленно. Я нехотя открыл глаза и тут же почувствовал, как в нос ударили различные сомнительные ароматы. Сделал вдох и опознал запахи говяжьей лапши быстрого приготовления, лука, крылышек барбекю по-орлеански из «Кей-эф-си», дешевой водки, бобовой пасты и только что снятой обуви.

В поездах в Китае всегда так. Они напоминают работающую допоздна столовку, где продают еду, которую приходится глотать, независимо от того, нравится тебе это или нет. В душных, влажных вагонах запах сгущается, превращаясь в туман, плотный и липкий, застилающий глаза.

Я откупорил бутылочку минеральной воды и одним махом осушил ее, затем медленно вытащил из кармана очки, надел их – и все перед глазами прояснилось.

Напротив меня через столик – мужчина средних лет с каменным выражением лица. На нем толстое пальто, а в руках черный кожаный кошелек, помятый и грубый. Потрескавшиеся кожаные ботинки покрыты слоем пыли, а их владелец остекленевшим взглядом уставился на коробку на багажной полке. Рядом с ним девушка, простенько одетая серая мышка, с закрытыми глазами слушающая MP3-плеер, отечественный, далеко не новый. Слева от меня пожилая женщина, которая, как и я, погрузилась в сон; из уголка ее рта стекает слюна, оставляя на столе блестящую лужицу. Мой интерес при виде всего этого быстро угас. Я отвел глаза и повернулся к окну.

Было самое начало весны. За окном висел туман. Поезд проезжал через какую-то пустошь – ни тебе трудолюбивых крестьян, засевающих поля, ни даже коров. Изредка за окном проплывала пара низких хибарок, перед дверьми которых я видел играющих детей в толстых ватниках. Я не знал, во что они играют, но ощущал радость, которая рвалась из них наружу весной.

Это чувство никак меня не касалось, как бы мне ни хотелось в него окунуться.

– Извините, – сказал я, выцепив проводницу, с трудом протискивающуюся через толпу, – когда вы пересадите меня в плацкарт?

– Чуть позже. Вы что, не видите, сколько людей? – нетерпеливо проворчала широколицая проводница. – Просто жуть! Вроде уже и Праздник весны[3] позади, а народу все равно полно…

Она посмотрела на пассажиров, теснившихся в вагоне, и нахмурилась.

Эти пассажиры, толпившиеся, стоя плечом к плечу, с выражением зависти и обиды смотрели на счастливчиков, удобно расположившихся на сидячих местах. Они постоянно озирались по сторонам, как соколы, выискивающие добычу, пытаясь засечь приготовившегося выходить пассажира, чтобы стремительно протиснуться к нему и занять освободившиеся десятки сантиметров.

Мой взгляд упал на двух попутчиков по диагонали от меня. Мужчина и девушка. Мужчина рядом с девушкой улегся грудью на стол и вроде как уснул. Девушка совсем молоденькая, по виду студентка, и на ее лице застыла смесь смущения и страха. Время от времени она легонько отталкивала от себя мужчину; тот всякий раз выпрямлялся, а потом снова наваливался на нее.

Я заметил, что плечи мужчины слегка движутся вверх-вниз.

Я нахмурился и ощутил, как по телу поднимается жар.

Девушка изо всех сил пыталась отодвинуться, при этом не переставала озираться по сторонам, словно ждала, что кто-то придет на помощь. Однако окружающие лишь скользили по ней взглядом – никто не отреагировал на ее мольбу и тем более ничего не предпринял, чтобы пресечь действия мужчины. Все молчали, будто храня секрет, который и так понятен без слов.

Плечи мужчины тряслись все сильнее, а в глазах девушки поблескивали слезы.

Я встал и подошел к ним. Тут же кто-то занял мое место и удобно устроился на нем.

– Эй, приятель! – Я постучал мужчину по плечу. – Пересядь-ка. – И жестом указал на свое место.

Мужчина тут же вскинул голову, на его лице читалась паника.

– Что?

– Я сказал пересядь. – Я спокойно посмотрел на него.

Выражение лица мужчины быстро изменилось на угрожающее. Он скривил губы и прошептал:

– Не лезь не в свое дело.

– А ну-ка иди туда! – Я мотнул головой. – Сейчас же!

Мужчина в недоумении уставился на меня, как и окружающие пассажиры. Я посмотрел на него с улыбкой.

Через несколько секунд мужчина встал, и я заметил, что он немного выше меня, около метра восьмидесяти. Я бросил рюкзак на стол и сел.

Вокруг нас пассажиры тоже зашевелились, на их лицах читалось облегчение. Мужчина, напротив, раздраженно скрестил руки, время от времени злобно поглядывая в мою сторону. Некоторые с любопытством смотрели на девушку, другие – на меня. Не обращая внимания на пристальные взгляды, я опустил голову, откинулся в кресле и закрыл глаза.

Через некоторое время мне показалось, что кто-то осторожно подергал меня за руку. Я открыл глаза, и девушка-соседка, застенчиво улыбаясь, протянула записку со словом «Спасибо!».

Улыбнувшись в ответ, я снова закрыл глаза и погрузился в сон, пока кто-то не начал меня грубо трясти. Я с трудом разлепил глаза – это была проводница.

– Освободилось место в девятом купе, поторопитесь!

Буркнув что-то в ответ, я почувствовал, что поезд замедляет ход – видимо, мы подъезжали к очередной станции.

Я встал, потянулся и взял рюкзак. Девушка посмотрела на меня; страх, казалось, снова плескался в ее глазах.

Я замешкался, повернулся и подошел к мужчине. Тот повесил голову и закрыл глаза. Я наклонился и прошептал:

– Твоя станция. На выход!

Мужчина, казалось, испугался и тут же выпалил:

– Нет! Мне до города А.!

Я не стал больше ничего говорить и махнул ему рукой:

– Приехали! Выходи.

Багровое лицо мужчины побелело, и он окончательно рассвирепел. Вскочил и потянулся, намереваясь вцепиться мне в воротник.

Я перехватил руку, а свободной ладонью обхватил его за шею, с силой вдавливая в сиденье.

– Или ты сам выйдешь… – Я пристально смотрел ему в глаза. – Или я выкину тебя из поезда.

Глаза мужчины округлились и слегка налились кровью из-за недостатка кислорода. Пассажиры рядом повскакивали, чтобы освободить место, и вскоре вокруг нас с ним образовалось приличное пространство.

Я знаю, что в этот момент мое лицо приобрело звериный облик. Пересекающие его шрамы искривились, делая меня похожим на призрака-людоеда.

Мужчина перепугался. Поскольку я сжимал его горло, он не мог говорить, лишь кивал, словно болванчик.

Я отпустил руку и убрал колено с его ноги. Мужчина обмяк и закашлялся. На этот раз он даже не осмелился поднять на меня глаза, с трудом встал, потирая горло, и потянулся, чтобы взять с багажной полки чемодан с выдвижной ручкой.

Поезд уже успел подъехать к станции. Мужчина пулей присоединился к толпе пассажиров, жаждущих выйти из вагона, и, только оказавшись на перроне, обернулся и бросил на меня полный ненависти взгляд.

* * *

Наступила ночь.

Мне не спалось. Весь плацкарт храпел, а я сидел в одиночестве у окна и смотрел в затемненное окно. Поезд ехал плавно и быстро, слегка покачиваясь. В вагонах было темно, и только на стыке поблескивал тусклый свет. Мрак за окном напоминал чернила и, казалось, скрывал в себе неведомую судьбу, только этого соблазна для меня уже не существовало. В данный момент меньше всего мне хотелось думать о будущем.

Средний палец правой руки снова зудел, что могло означать приближение весенних дождей туда, где проходит поезд. Я осторожно погладил культю и отчетливо ощутил шишковатый шрам на конце отрубленного пальца. Казалось, этот шрам отделяет меня от прошлого…

Дверь открылась, и показались две размытые фигуры: одна – проводница, а вторую я толком не видел, лишь то, что это девушка, вероятно, пассажирка, которая купила билет в пути. Проводница проводила девушку на ее место, дала несколько указаний и, зевая, удалилась. Девушка зашуршала своим багажом, поставила его на койку, взяла чашку, вышла и некоторое время оглядывалась по сторонам, затем подошла ко мне.

– Это вы!

Я поднял глаза – это была та самая девушка.

– О! – Говорить не хотелось, и я небрежно отмахнулся.

Девушка налила стакан воды из термоса у моих ног, отодвинула сиденье и села напротив меня.

– На что вы смотрите? – спросила она, крутя головой.

– Ни на что. – Я опустил глаза.

Повисла длинная пауза. Но я знал, что девушка не сводит с меня взгляд.

– Простите, – снова заговорила она, ее голос был низким и тягучим, – могу я спросить, кем вы работаете?

– Зачем вам? – Я поднял глаза. Лицо девушки было скрыто в тусклом свете, и я видел лишь блеск ее глаз.

– Мне просто… любопытно. – Девушка слегка смутилась. – Если не хотите говорить об этом…

– Раньше я был полицейским.

– А, тогда понятно. – Девушка, оживившись, наклонилась ко мне: – Должно быть, вы…

Она несколько раз провела по правой руке и лицу, затем ощутила неловкость и взглянула на меня с легким смущением.

Я тихонько хихикнул.

– Всё в порядке.

Девушка расслабилась, и ее любопытство разгорелось вновь.

– Я все равно не могу уснуть. – Она держала в руке чашку, ее глаза были устремлены на меня. – Почему бы вам не рассказать мне свою историю?

Я посмотрел на нее, и мне вдруг показалось, что ее глаза очень похожи на те, которые я когда-то знал, – невинные, незнакомые и ясные как день.

История? Я достал сигарету, но не спешил прикуривать. Что ж, ладно…

* * *

Ночью в темном вагоне я расскажу историю незнакомой девушке; возможно, это не история, а воспоминания. Однако воспоминания о прошлом – не всегда приятное занятие. Если б мог, я бы предпочел, чтобы этого не было. Возможно, У Хань, Сунь Пу, Ян Цзиньчэн, Сяо Ван, Цзян Я и те, кто прочно занял мои воспоминания, – все вы хотели бы, чтобы этого никогда не случалось.

Но с чего начать?

## Глава 1. Ночной странник

В 1999 году Фан Му исполнился двадцать один год, и он учился на третьем курсе Педагогического университета города Ч.

В сентябре по вечерам стало холодно. В этом северном городе царила мрачная обстановка. Дул порывистый ветер, повсюду виднелись опавшие листья, которые хрустели под ногами. Фонари, разбросанные по территории, казались гораздо тусклее обычного, их свет ложился желтоватыми кругами на асфальт. Продавец чайных яиц[4] прислонился к фонарному столбу, охраняя почти потухшую жаровню, и от скуки ковырял землю носком ботинка. Кампус опустел, если не считать гуляющие парочки. По сравнению с дневной суетой Педагогический университет казался очень тихим.

Во всех учебных корпусах неожиданно прозвенел звонок – закончились вечерние пары. Торговец выпрямился и суетливо развел огонь под жаровней. Через несколько минут из зданий высыпали полчища студентов. Они втягивали шеи, прячась от осеннего ветра, громко разговаривали и смеялись, направляясь к своим общежитиям. Время от времени догоняли и толкались, порой раздавался добродушный свист. Девушки слегка краснели, пробираясь сквозь толпу парней, а некоторые, наиболее смелые, оглядывались на тех, кто свистел громче всех, что вызывало еще более громкий смех. Последний всплеск суеты за сегодняшний день.

Второй корпус – мужская общага, самая ветхая в этом университете. Если верить истории университета, то его построили во время войны пленные японцы. Надо признать, что качество вещей, к которым приложили руку японские черти, лучше, и вот уже более пятидесяти лет это старое здание до сих пор стоит, и, пускай внутри немного сыровато, оно все еще очень крепкое. Сырость – это не так уж и плохо; предыдущие выпуски смеялись над тем, что в этом здании никогда не произойдет пожар, его даже специально-то не подожжешь. Здание, конечно, старое, но в глазах парней, живущих в этом общежитии, второй корпус – просто райское местечко, потому что, когда в университет направляют комиссию из санэпиднадзора, университетское начальство ни за что не приведет сюда проверяющих, чему здешние обитатели несказанно рады. В этом здании, полном мусора и залежей пивных бутылок, где толпами гуляют крысы, счастливо живет группа отвязных парней.

В половине двенадцатого в общежитиях вырубают свет, а перед этим во втором корпусе наступает самое оживленное время. Все курсируют между общим санузлом и комнатами с тапочками, полотенцами и тазиками. В коридорах пахнет сигаретным дымом, повсюду слышатся громкие ругательства; время от времени, пока кто-то из соседей умывается, наклонившись над своим тазом, его хватают за промежность, вызывая у окружающих приступ гомерического хохота.

В комнате № 352 один парнишка энергично сушил волосы полотенцем. Вытершись, принюхался, а потом поднес полотенце к носу.

– Блин, почему мое полотенце пахнет солеными огурцами?

Его сосед, который сидел за столом и ел лапшу быстрого приготовления, засмеялся:

– Ха-ха, кажется, Четвертый брат[5] сегодня днем вытирал им ноги! – Он с шумом втянул в себя лапшу. – Сразу после тренировки!

Паренек швырнул полотенце обратно в таз, открыл дверь и крикнул в сторону ванной:

– Четвертый, ты чертова свинья!

Несколько человек в комнате рассмеялись.

Через несколько секунд в комнату ворвался толстяк с зубной щеткой во рту:

– Кто тут орет, черт возьми?

Парень молча потряс полотенцем. Толстяк смущенно улыбнулся:

– Шестой брат, прости.

– Прости?! Зря только башку мыл, теперь волосы воняют солеными огурцами!

– Да ладно тебе… Вон Второй брат как раз лапшички заварил; прополощи в его тарелке полотенце, а то вдруг ему соли не хватает!

– Проклятый толстяк! – Паренек подскочил и занес руку, как для удара, но Четвертый брат с хохотом уклонился.

– Я тут ни при чем! Кто виноват, что у тебя полотенце по цвету как мое?!

– Да иди ты!.. У тебя полотенце синее, а у меня белое!

Обитатели комнаты снова громко расхохотались.

Шестой брат потер волосы и понюхал пальцы:

– Хрен с тобой! Завтра поговорим.

Он быстро разделся, небрежно взял «Спортивный ежедневник», лежавший рядом с подушкой, укутался в одеяло и принялся листать газету. Соседи по комнате читали книги и слушали музыку, спокойно ожидая, когда погаснет свет.

Вдруг дверь толкнули, и в комнату вошел еще один парнишка невысокого роста, несший миску для риса из нержавеющей стали. Он сразу же направился к термосам с теплой водой, которые стояли под окном. Взял один, потряс – пусто, взял другой – то же самое.

– Черт! Почему у нас в комнате такие лентяи? Даже кипятка нет… Скорее сбегайте вниз, принесите мне термос, а лучше два; я хочу заварить лапшу, а потом еще ноги помыть нужно!

Раздался хор голосов:

– А не пошел бы ты…

Шестой брат отложил газету и с улыбкой сказал:

– У меня остался кипяток.

Коротышка подошел к нему. Шестой брат приподнял одеяло:

– Ну, не прям кипяток-кипяток, тридцать шесть и восемь, будешь?

Коротышка бросился к Шестому брату и с силой ущипнул его за шею. Тот рассмеялся и вывернулся, а потом одним толчком повалил Коротышку на кровать.

– Домогательства! – преувеличенно громко крикнул Коротышка. Несколько соседей присоединились к веселью и бросились к нему, образовав кучу-малу.

Коротышка без остановки молил о пощаде:

– Прекратите, прекратите; если вы еще надавите, то из меня дерьмо потечет.

Шестой брат поспешно сказал:

– Хватит, мне еще спать в этой кровати!

Соседи засмеялись и отпустили его. Коротышка встал, ойкнув:

– Мать вашу, даже поесть не успел, теперь надо в сортир бежать… Фан Му, у тебя есть туалетная бумага?

Шестой брат, рассмеявшись, выругался:

– Черт, Чжоу Цзюнь, у тебя даже туалетной бумаги нет?

Сказав это, он протянул руку, достал из подушки полрулона бумаги и бросил ему. Чжоу Цзюнь взял бумагу, но не ушел, а сел на край деревянной кровати и принялся сплетничать с соседями.

Фан Му нетерпеливо пнул его:

– Почему бы тебе не поторопиться, а то сейчас свет отрубят!

Чжоу Цзюнь серьезно ответил:

– Попозже, сейчас сил нет.

Пятый брат, который читал книгу, лежа на верхней койке, заметил:

– Чжоу Цзюнь, странный ты… Другие утром ходят по-большому, а ты предпочитаешь на ночь глядя в туалет ходить. У тебя ж ужин не успел перевариться!

Силы спорить у Чжоу Цзюня сразу же нашлись:

– Ничего ты не понимаешь, перед сном полезнее всего ходить! Ты подумай, столько лишнего в кишечнике за ночь нагревается, как это вредно для организма…

Фан Му нахмурился:

– Чушь собачья! Каждый раз, когда я иду в туалет после выключения света, в темноте, я боюсь встретить призрака…

– Эй, эй, чего ты боишься! Если я встречу призрака-мужика, то он меня оприходует, а если женщину, то я ее!

– Спи давай! Смотри не помри от спермотоксикоза! – загалдели парни.

Тут погас свет, и общежитие погрузилось в темноту. Те, кто читал, хором ахнули, затем зашуршали одеялами.

Чжоу Цзюнь встал и торжественно сказал:

– Его величеству пора вернуться во дворец. Выпью воды и схожу в туалет, надеюсь встретить призрака-женщину!

– О, вали!

Чжоу Цзюнь в темноте погрозил Фан Му, громко рассмеялся, открыл дверь и вышел.

Старший брат включил фонарик и помахал:

– Все на месте, да? Шестой брат, запри дверь.

– Черт, опять мне бегать…

– Хватит уже ныть. Кто ж виноват, что ты спишь ближе всех к двери! – И Старший брат рассмеялся.

Фан Му с неохотой вылез из-под одеяла, спрыгнул с кровати, подбежал к двери, закрыл на засов и юркнул обратно. Укутавшись в одеяло, он бросил взгляд на противоположную кровать – верхняя койка пустовала.

– Эй! У Хань еще не вернулся.

– Третий брат сегодня дежурит.

Некоторое время все молчали, потом кто-то тихо спросил:

– Третий брат в этом году сдает экзамены в базовую группу?

– Не знаю, – сказал приглушенным голосом Старший брат. – Третьему брату не везет – он совершенно точно прошел порог, а его почему-то завалили…

– Думаю, ему придется пересдавать, – проворчал Четвертый брат. – Когда я вернулся, то видел, как он зубрил в дежурке.

Фан Му задумался и спросил:

– А за его обучение уже заплатили?

Четвертый брат ответил:

– Еще рано; кажется, не хватает четыре с лишним тысячи.

Фан Му не издал ни звука, он поплотнее укутался в одеяло и обдумывал услышанное.

На юридическом факультете есть особая группа, которую называли базовой, но правильнее было бы назвать ее «экспресс-группой». Студенты, которые учились в этой группе, могут напрямую получить степень магистра после сдачи экзаменов бакалавриата. При допуске к вступительным экзаменам проходной балл для зачисления сюда гораздо выше, чем у остальных. Конечно, конкуренция внутри группы тоже была очень жестокая – согласно требованиям юридического факультета, в конце каждого года десять процентов студентов отсеивали на экзамене, а отчисленных перераспределяли в обычные группы. Соответственно, студенты из обычных групп могли поступить в базовую группу, сдав экзамен. У Хань попробовал сдать в этом семестре и, судя по результатам, почти наверняка мог пройти, однако в результате оказался на последнем месте. Еще большее недоумение вызывал тот факт, что несколько студентов с гораздо более низкими баллами, чем у него, были успешно зачислены. Факультет объяснил это тем, что У Хань недостаточно хорошо владеет английским. Очевидно, что это всего лишь отговорка. Соседи по общежитию подговаривали У Ханя подать апелляцию, но, как ни странно, тот, похоже, не слишком роптал – несколько дней пребывал в депрессии, а потом начал готовиться к следующему разу.

У Хань родом из горного района на севере, из бедной крестьянской семьи. Единственный способ изменить судьбу для такого парня – учиться. За три года, что они жили в одной комнате, Фан Му понял, что у У Ханя сильный характер и железная воля. Возможно, Третий брат хотел с помощью оценок доказать это.

Подумав об этом, Фан Му почувствовал, что его веки тяжелеют…

Сквозь сон он услышал, как в дверь комнаты 351 постучали, и оттуда кто-то вышел, мурлыкая под нос песню. Услышав этот голос, Фан Му мгновенно проснулся, приподнялся на локтях и крикнул в сторону двери:

– Спермотоксикоз!

Песня резко оборвалась, и тут же послышался голос Чжоу Цзюня:

– Тупой ты хер!

Те, кто еще не успел заснуть, заржали.

Чжоу Цзюнь ударил ногой в их дверь, после чего звук шаркающих тапочек угас. Снова стало тихо.

Обитатели общежития медленно погружались в сон, а звуки храпа то нарастали, то утихали. За окном по-прежнему дул ветер, и время от времени сухие листья кружились и бились о стекло, но никто не слышал этих тихих звуков, поскольку шестеро – нет, пятеро парней, – как обычно, сладко спали в этой грязной полуразрушенной комнате.

Все здание было окутано тишиной. Узкий сырой коридор был пуст, если не считать мыши, шнырявшей вдоль стен в поисках съестного. Закрытые деревянные двери по обеим сторонам коридора молчали, словно множество глаз взирали на крошечного ночного странника.

Внезапно тот замер на месте, его крошечные ушки настороженно приподнялись. Он быстро повернулся на маленьких лапках и бросился наутек.

Вы тоже слышите тяжелое дыхание в углу?

* * *

Фан Му резко проснулся – точнее, его разбудил шум. С трудом открыв глаза, он обнаружил, что в комнате пусто, только на кроватях свалены в кучу блеклые одеяла.

«Почему эти ленивые ублюдки сегодня вдруг так рано встали»? – недоумевал Фан Му, услышав дикий шум в коридоре. Он нацепил очки, сел, потянулся, сунул ноги в тапочки, открыл дверь и вышел.

Ого!

Как будто весь второй корпус собрался в коридоре. Одеты все были кто во что горазд: кто-то в спортивном костюме для утренней пробежки, кто-то завернулся в одеяло, а кто-то просто стоял в трусах и майке. Но выражение лица у всех было одинаковым – студенты с ужасом смотрели в сторону туалета.

Фан Му тоже посмотрел туда. Тетушка Сунь, комендантша общежития, держалась за дверную коробку, заглядывая внутрь. Рядом с ней у стены стоял Старший брат из комнаты 351 и протирал глаза. Казалось, он в любой момент может потерять сознание.

Фан Му увидел в толпе Четвертого брата и дернул его за руку:

– Что случилось?

Тот обернулся и уставился на Фан Му, не произнося ни слова.

– Что происходит? Туалет снова засорился? – Фан Му посмотрел на окружающую толпу. – Уже не в первый раз, не так уж интересно…

Старший брат из комнаты 351 покачал головой и тихо сказал:

– Кажется, это Чжоу Цзюнь. Он умер в туалете…

## Глава 2. Расследование

Даже после стольких лет работы в службе безопасности педагогического университета начальник Чэнь Бинь впервые сталкивается с подобным.

С тех пор как звонок заместителя ректора выдернул его из постели, Чэнь Бинь бо́льшую часть утра постоянно чем-то был занят: сопровождал сотрудников Бюро общественной безопасности, чтобы осмотреть место происшествия, успокаивал студентов, отчитывался перед руководством университета… Только он собрался перевести дух и сходить в столовую, чтобы перекусить парой пампушек, как ему перезвонили из Бюро общественной безопасности и велели быстро возвращаться, поскольку в университет прибыл чиновник из Отдела по культурной и экономической защите городского бюро.

За столом сидел немолодой мужчина с усталым лицом. Прибывший ранее офицер криминальной полиции докладывал ему о результатах осмотра места происшествия. Мужчина молча слушал, не поднимая глаз. При появлении Чэнь Биня он вскинул подбородок и оглядел его с ног до головы. Сотрудник службы безопасности рядом с ним деловито представил их:

– Это начальник службы безопасности Чэнь Бинь. Это Син Чжисэнь, глава отдела по культурной и экономической защите городского бюро.

Чэнь Бинь сдержанно кивнул. Син Чжисэнь не собирался вставать, просто слегка кивнул, сочтя это за приветствие.

Полицейские, прибывшие первыми, быстро закончили предварительное расследование. Син Чжисэнь, выслушав их, долгое время ничего не говорил. На какое-то время в кабинете отдела обороны повисла тишина. Чэнь Бинь немного смутился, откашлялся и сказал:

– Случилось такое несчастье… Мы очень опечалены, поскольку это означает, что меры, принятые по защите кампуса, недостаточны. Ректор поручил нам активно сотрудничать с отделом общественной безопасности, чтобы как можно скорее раскрыть это дело…

Не дожидаясь, пока он договорит, Син Чжисэнь встал и буркнул:

– Идем на место преступления.

Через пять минут он стоял перед вторым корпусом, глядя на вековое здание. Деревянные окна. Стены из красного кирпича; на них все еще виднелись пестрые слова «пролетариат» и «революция». Син Чжисэнь посмотрел на железные решетки на окнах первого этажа, подумал немного и вошел внутрь. Буквально сразу он уперся в пролет из пяти ступеней. На лестнице перед небольшой доской худая высокая женщина средних лет выводила на доске красивым почерком объявления типа «такому-то из 221-й комнаты получить посылку». Син Чжисэнь невольно уставился на нее в оба глаза. Услышав шорох позади себя, комендантша обернулась, собираясь задать вопрос, но увидела Чэнь Биня.

Тот махнул рукой:

– Это сотрудники Бюро общественной безопасности, пришли осмотреть место происшествия.

Комендантша охнула, потом снова вернулась к объявлению на доске.

– Это Сунь Мэй, комендант второго корпуса. – Чэнь Бинь обернулся к Син Чжисэню. – Она дежурила прошлой ночью.

Син Чжисэнь, тут же остановившись, повернулся к ней.

– У вас найдется пара минут?

Сунь Мэй нервно кивнула:

– Входите, поговорим.

Группа вошла в дежурку, отчего и без того небольшое помещение показалось еще более тесным. Син Чжисэнь, казалось, не собирался задавать вопросы, а лишь осматривал дежурку. Это было прямоугольное помещение площадью около семи квадратных метров. В левом углу стояла кровать, справа располагалось небольшое окно, а под ним – стол и стул. Комната, несмотря на тесноту, казалась чистой и опрятной.

Син Чжисэнь заметил, что в левой стене есть еще одна дверь.

– Что там? – Он указал на нее.

– Там отдыхает дежурный студент, – сказала Сунь Мэй.

Син Чжисэнь толкнул дверь. Внутри оказалась небольшая узкая комнатка без окон, где из мебели была только койка.

Син Чжисэнь закрыл дверь, обернулся и увидел, что Сунь Мэй все еще стоит. Он сделал знак рукой:

– Присаживайтесь. Мы здесь только для того, чтобы кое-что узнать.

Сунь Мэй посмотрела на Чэнь Биня и попятилась к кровати, чтобы сесть. Син Чжисэнь, заняв стул у стола, спросил:

– Сколько лет вы здесь работаете?

– Пять.

– Постоянно?

– Ага.

– Студенты не доставляют проблем?

– Ну так… Это ж мужское общежитие. Да, иногда находятся какие-то шалопаи, но в целом все они простые хорошие мальчишки.

– Во сколько закрывается общежитие?

– В половине десятого.

– Может ли кто-нибудь попасть внутрь после закрытия?

– Ни в коем случае! – Сунь Мэй внезапно повысила голос и с тревогой посмотрела на Чэнь Биня.

Син Чжисэнь слегка улыбнулся:

– Не нервничайте так… А что, если студент опоздает к закрытию?

Чэнь Бинь вмешался в разговор:

– Если студент вернется после закрытия общежития, ему нужно будет объяснить ситуацию в службе безопасности, и тогда наш ночной дежурный проводит его в здание общежития.

Син Чжисэнь кивнул:

– Другими словами, убийцей может быть только тот, кто прошлой ночью находился в здании?

Чэнь Бинь на мгновение потерял дар речи.

В это время дверь в дежурку распахнулась, и в нее ворвался худенький паренек, который говорил на ходу:

– Тетушка Сунь, на втором этаже несколько окон…

Не успев договорить, молодой человек понял, что в комнате целая толпа народу, и так испугался, что быстро захлопнул рот.

– Что случилось с окнами на втором этаже? – Син Чжисэнь посмотрел на паренька, и его взгляд вдруг стал сосредоточенным: – Не бойся и не тараторь.

Юноша посмотрел на Син Чжисэня, а затем на Чэнь Биня. Последний нетерпеливо произнес:

– Просто отвечай.

Паренек прошептал:

– Тетушка Сунь сказала, что, возможно, это сделал кто-то из посторонних, и попросила меня подняться и проверить, все ли окна на втором этаже закрыты. Я поднялся и увидел, что в туалетах в обоих концах коридора несколько окон разбиты и не закрываются.

Чэнь Бинь, забеспокоившись, повернул голову, чтобы посмотреть на Сунь Мэй:

– Разве я не предупредил, чтобы вы ничего не трогали?!

Комендантша покраснела; она не осмеливалась поднять голову.

– Дин, сходи посмотри, – распорядился Син Чжисэнь.

Полицейский по фамилии Дин ответил «слушаюсь!», открыл дверь и вместе с двумя сотрудниками службы безопасности удалился.

Син Чжисэнь посмотрел на паренька, в недоумении разинувшего рот, и спросил:

– Как тебя зовут?

Тот, слегка побледнев, назвался:

– У Хань.

Чэнь Бинь деловито сообщил:

– Это наш студент, которому приходится работать, чтобы оплатить учебу. Он дежурил прошлой ночью.

Син Чжисэнь протянул «о-о-о» и продолжил:

– Где ты был прошлой ночью, когда выключили свет?

– Здесь. Я поболтал с тетушкой Сунь, а потом лег спать.

– Я могу это подтвердить. – Сунь Мэй подняла голову, увидела, что все смотрят на нее, и от испуга снова потупилась.

– А вы сами?

– Я? Вязала на спицах и слушала радио до пяти часов.

Син Чжисэнь кивнул, слегка нахмурившись.

В это время вернулся полицейский Дин и, отряхиваясь от пыли, сказал:

– Все верно. В туалете на втором этаже действительно несколько окон разбиты и не закрываются. Я уже пригласил сотрудников бюро, чтобы там был произведен тщательный осмотр.

Чэнь Бинь изменился в лице.

– Сколько раз я вам говорил! – Он указал на Сунь Мэй и повысил голос: – Сломанные двери и окна нужно сразу же ремонтировать, чтобы этим не могли воспользоваться всякие преступные элементы. И вот теперь…

– Забудьте об этом! – Син Чжисэнь встал. – Пойдемте на место преступления.

Оно находилось в туалете в левом конце коридора на третьем этаже второго корпуса. Это был общественный туалет, разделенный на два помещения: внешнее – умывальная и внутреннее – уборная. Общая площадь туалета составляла около двадцати квадратных метров. Слева – писсуары, справа – кабинки: четыре дырки в полу, разделенные тремя бетонными стенами высотой около полутора метров. Полицейский указал на самый дальний отсек:

– Тело нашли в первой кабинке.

Син Чжисэнь прошел вперед: это было помещение без двери площадью около квадратного метра, сырое и грязное. Пятен крови нигде не было видно.

– Закончили осмотр места происшествия?

– Да. Причина смерти – механическая асфиксия, предварительное заключение – убийство. Отчет об осмотре места происшествия и протокол вскрытия будут готовы сегодня днем.

Син Чжисэнь кивнул, посмотрел на бетонную стену и повернулся, чтобы выйти из туалета. Вернувшись в коридор, он взглянул на ряды дверей и повернулся к Чэнь Биню:

– Где студент, который нашел тело?

– Он в общежитии. Немного напуган и отпросился с занятий.

Син Чжисэнь жестом показал, чтобы Чэнь показал дорогу.

Группа подошла к двери комнаты 351. Чэнь Бинь постучал, и изнутри раздался мужской голос:

– Кто там?

– Служба безопасности.

– Минутку… – Дверь быстро открылась, и на пороге появился бледный парень. – Пожалуйста, входите.

Визитеры пошли внутрь, при этом едва ли не каждый, кто проходил мимо парня, оглядывал его с ног до головы, отчего тот нервничал все сильнее.

Син Чжисэнь подошел к единственному столу в комнате, выдвинул стул и сел. Увидев, что юноша мнется на месте, он слегка улыбнулся и махнул рукой:

– Садись.

Студент кивнул, подошел к одной из кроватей и осторожно присел на край.

– Как тебя зовут?

– Сунь Циндун.

– Это ты нашел тело?

– Да.

– Расскажи, как все было.

Сунь Циндун сглотнул и нахмурился, похоже, не желая вспоминать эту сцену.

Вчера вечером около половины одиннадцатого его сосед по комнате Чжоу Цзюнь вышел в туалет. Вскоре после этого Сунь Циндун уснул. Около часа ночи он встал, чтобы сходить по нужде. Спросонок ему показалось, что Чжоу Цзюнь сидит на корточках в туалете. Сунь Циндун пробормотал: «Ничего себе ты заседаешь… Не боишься, что кишка выпадет?» Он не помнил, ответил ли ему что-либо Чжоу Цзюнь, и вернулся в постель. В половине шестого утра снова встал в туалет и увидел, что Чжоу Цзюнь по-прежнему сидит на корточках на том же месте. Сунь Циндун удивился и растерялся, подошел и потрепал соседа по голове. И тут Чжоу Цзюнь повалился вперед, все так же на корточках. Сунь Циндун перепугался, буквально кубарем скатился по лестнице, чтобы поставить в известность коменданта Сунь Мэй, а та сразу же сообщила в полицию.

Выслушав его рассказ, Син Чжисэнь помолчал некоторое время и задал еще несколько вопросов, после чего встал, чтобы уйти. Сунь Циндун время от времени бросал на него взгляды, словно хотел что-то добавить. Син Чжисэнь заметил это и спросил, что еще он хочет сообщить. Студент долго заикался, а потом решительно заявил, что Чжоу Цзюнь вчера вечером, когда вышел в туалет, разговаривал в коридоре с кем-то еще, да еще и отругал этого человека. Син Чжисэнь спросил, кто это был. Сунь Циндун на мгновение замешкался и сказал, что, судя по голосу, это был Фан Му из комнаты напротив. Затем поспешил добавить, что он лишь смутно что-то слышал, необязательно все так и было. Тогда Син Чжисэнь попросил Чэнь Биня позвать Фан Му.

Этим утром у студентов было занятие по истории западной правовой мысли. Хотя оно должно было начаться через несколько минут, аудитория все еще бурлила, как горшок с кашей. Для большинства студентов смерть всегда казалась чем-то очень далеким – но на сей раз речь шла о сверстнике, и шок этих молодых людей, большинству которых было около двадцати, казался физически ощутимым.

Студенты из комнаты 351 стали центром внимания: вокруг них постоянно собиралась целая толпа, снова и снова расспрашивая об утренних событиях. Студентки с любопытством и страхом интересовались деталями, а несколько девушек, которые приятельствовали с Чжоу Цзюнем, даже поплакали. В аудитории царила странная атмосфера возбуждения; все тайком изучали друг друга, время от времени громко переговаривались, обмениваясь друг с другом растерянными или понимающими взглядами.

Прозвенел звонок, и почти одновременно с ним, запыхавшись, вбежал преподаватель Чэнь, который вел занятия по истории западной правовой мысли.

Аудитория продолжала шуметь. Господин Чэнь, терпеливо постояв несколько секунд, понял, что так и не привлек внимания аудитории, как обычно, а потому рассердился. Он похлопал конспектом лекции по кафедре:

– Вы в курсе, что пара уже началась?!

Только тут студенты увидели, что Чэнь на месте, и те, кто покинул свои места, в панике побежали обратно, а не успевшие открыть сумки в спешке достали учебники. В аудитории быстро воцарилась тишина.

# Примечания

1

Перевод К. А. Свасьяна. – Здесь и далее прим. переводчика, если не указано иное.

2

Коррупционный скандал, обнаруженный через записи телефонных звонков.

3

Традиционный китайский новый год, который отмечают первого числа первого лунного месяца.

4

Яйца, сваренные с чаем, солью и пряностями, иногда выдержанные в рассоле несколько дней.

5

Обычно соседи по комнате в китайском общежитии называют друг другу по старшинству: «Первый брат», «Второй брат» и т. д. Во времена, которые описываются в книге, в комнаты селили по пять-шесть, а то и более студентов.