Евгений Капба
Стакан наполовину

Глава 1, в которой его величество вспоминает

– Твою мать! – Гай вскочил с кровати, обливаясь холодным потом.

– Ты чего? Тише, детей разбудишь… – пробормотала Эбигайль сонно.

– Да-да-да… Я сейчас, я быстро…

– Дорогой, куда это ты? Ночь на дворе!

Его величество прыгал по спальне, пытаясь надеть штаны и застегнуть ремень.

– Сейчас, сейчас… Ну надо же было так, а?

– Да что такое, в конце-то концов?!

– Я вспомнил, Эби! Я, чёрт побери, вспомнил!

Из-под кровати выполз Мич, похлопал ушами, посмотрел на суетящегося хозяина, покрутил пальцем у виска и присвистнул. Эбигайль, натянув одеяло до самого подбородка, утвердительно кивнула:

– Сбрендил наш монарх. Надёжа и опора народа Ярра и всех инопланетных владений. Фляга свистнула!

Гай на секунду прекратил свои лихорадочные сборы, глянул на супругу, и ей показалось, что он вот-вот объяснит своё странное поведение, но нет – Кормак открыл рот, потом громко его захлопнул, махнул рукой и выбежал за дверь.

Переглянувшись с Мичем, Эбигайль пожала плечами:

– Бывает! – и повернулась на бок, пытаясь уснуть.

Вдруг дверь снова хлопнула, непутёвый муженёк прогрохотал тяжёлыми ботинками к тумбочке, подхватил корону, сунул её за пазуху и снова выбежал из комнаты.

За стеной заплакал ребёнок.

– У-у-у-у, Кормак, я убью тебя! – сказала Эбигайль, и с сонным выражением лица отправилась успокаивать дочь.

За окном послышалось гудение мотора электробайка. Его величество умчал в неизвестном направлении.

* * *

Это было очень плохо. В свои девятнадцать Сью всего лишь раз допивался до беспамятства – и вот впечатления в то утро ни в какое сравнение не шли с тем, что он испытывал сейчас. Каждая клетка тела вопила даже не от боли – от неудобства. Во рту было ощущение, как будто там насрало стадо слонов, дико хотелось пить, есть… А ещё – по большой и малой нужде одновременно.

– А-ы-ы-ы-ы… – тысячи иголок пробежались по телу, заставляя его хрустеть и выгибаться, в голове пронёсся целый калейдоскоп образов, и почему-то самым ярким из них был скотина Олбрайт.

«Прэмэ-э-э-эрзко!» – говорил этот упырь. Действительно, куда как хорошо характеризует ситуацию.

Глаза распахнулись, и по нервам тут же ударил свет неоновых ламп. Кажется, тело постепенно приобретало подвижность и управляемость, в чём можно было убедиться, напрягая и расслабляя мышцы. Удостоверившись в том, что может контролировать собственный организм, Сью ухватился за края криокапсулы и сел.

И тут же оказался нос к носу со здоровенным бородатым мужиком. Мужик доброжелательно и слегка виновато улыбался и протягивал ему бутылку с водой. Присосавшись к живительной влаге и восполнив недостаток жидкости в организме, молодой человек наконец смог из себя выдавить приветствие:

– My name is Sue! How do you do?

– Э-э-э-э… Я могу и на англике, нет проблем, но давай лучше по-человечески общаться, а? Силард сразу местами не въезжал, но потом приспособился – так что, думаю, у тебя тоже проблем не будет. Меня зовут Гай Кормак, туалет – вон там, слева по коридору. И, если что, ты – в далёком будущем, парень, – сказал бородатый.

– Это нормально! – отозвался Сью и бодрой трусцой рванул в туалет, на ходу пытаясь понять причины своего приторможенного состояния.

С одной стороны – чёрт их знает, эти криокапсулы. С другой – что-то тут было явно не то. Имелся какой-то подвох. Простая пробежка – и такие напряги! С него потоками стекала вода, но это были мелочи по сравнению с ситуацией, в которой ему довелось оказаться. Далёкое будущее – это нормально. Главное – не далёкий безлюдный космос. Да и мужик этот вроде неплохой – водичку вот припас, как будто у него есть опыт встречи пассажиров криокапсул. Силард! Адам Силард – вот кого упомянул этот дядька! Значит, с «Кашалота» выжил кто-то ещё – и это не могло не радовать. Совсем уж в одиночку в новом мире был бы тошно, а даже такой оригинал, как Адам, вполне мог помочь адаптироваться.

Справив нужду, Сью тщательно умыл руки и лицо и закрутил головой в поисках полотенца. Хотя – какое, к чёрту, полотенце? Он мокрый до нитки!

Мистер Кормак ждал снаружи.

– Пойдём, переоденешься, – сказал он. – Там у меня должно быть кое-что.

– Это было бы нелишним, – кивнул Сью.

Он вертел головой, пытаясь понять, где находится. Больше всего помещение напоминало огромный склад, который теперь был полупустым.

– Раньше это был схрон добычи космических пиратов. Потом сюда добрался я и почти всё выгреб. Ну и навёл свои порядки тоже. Вон, смотри: на верхних ярусах – ещё криокапсулы. Это всякие гады, с которыми я пока не знаю что делать. Те же пираты, шпионы Протектората, агрессивные сумасшедшие и прочие, и прочие… В последние годы тут их прибавилось – вот я про тебя и забыл! Теперь чувствую себя виноватым…

– Э-э-э… Я, типа, в тюрьме?

– Ну, когда я тебя сюда переместил с «Кашалота» – это был обычный склад. Потом уже как-то завертелось, не до того стало… В общем, виноват, говорю!

– А Силард?

– А-а-а-а! Его я почти сразу достал, немного позже – Викторию Схайама, знаешь такую?

– Ну да! Его ненаглядная Вика… А «сразу» – это когда?

– Лет десять назад…

– Ну, это нормально, – только и сказал Сью.

* * *

Одёжка этого Гая Кормака была ему явно великовата в плечах и слегка коротковата по росту. А ботинки подходили почти идеально – долговязый Сью всегда с трудом подбирал себе обувь, и такое совпадение его неимоверно порадовало.

– Разбираешься в оружии? – хозяин заметил его заинтересованные взгляды в сторону диванчика, на котором в полуразобранном состоянии расположились образцы раритетного огнестрела.

– Можно сказать – хобби, – Сью стянул мокрую футболку и скинул штаны.

Он и не думал стесняться: Кормак видал всё его потроха на экранах медоборудования, так что мужские причиндалы его явно не смутят. Единственная проблема – татуировки, но…

– Основательно тебя разукрасили! – не удержался от комментария Кормак. – Это что-то обозначает всё, ну там – сакральный смысл, или просто дань моде?

Сью неопределённо хмыкнул. Его худощавые, перевитые жгутами мышц и сухожилий торс, руки, ноги были покрыты чёрным узором замысловатой татуировки. Странные символы, какие-то стрелочки и условные обозначения, геометрические фигуры и целые столбцы текста на непонятном языке покрывали каждый сантиметр кожи – как раз от воротниковой зоны до запястий и лодыжек, чтобы при желании можно было прикрыть одеждой.

– Производственная необходимость, – ответил, наконец, гость из прошлого. – Так было нужно.

– Ну, не лезу, не лезу… Но ещё один вопрос задам: я смотрю ты парень крепкий, такая структура мышц – у альпинистов, скалолазов… Ну или – рукопашников. Спортсмен?

– Ага. Спортивные и бальные танцы… – ухмыльнулся Сью.

– И бальные говоришь? Ну-ну!

Гаю приятно было осознавать, что он не зря подорвался среди ночи. Этот парень явно был очень непрост, и внутреннее предчувствие просто кричало: здесь есть какая-то тайна, основа для будущего захватывающего приключения! При этом другая чуйка ответственно заявляла: размороженный попаданец – человек неплохой. Подлости от такого ждать не следует.

– А Сью – это разве не женское имя? – забросил ещё один пробный шар Кормак. – У нас тут просто правило – каждый вновь прибывший на планету может выбрать новую личность, вот я и спрашиваю…

Сью расхохотался:

– Что, реально? Здесь меня это тоже ждёт? Женское имя, а-ха-ха-а-а-а! Ну, это нормально. А как мне вообще легализоваться, мистер Кормак? Что нужно сделать, куда пойти?

– Тебе, считай, повезло. Нашёл тебя я, так что всё проще некуда: давай, говори мне как хочешь зваться, какими профессиональными навыками обладаешь, желаешь ли получать образование или просто достаточно адаптивных курсов, и способен ли переносить двойную гравитацию… – говоря это, Гай ходил по помещению, которое ещё тогда, в свои первые дни на Ярре обозвал «кают-компанией».

Он сварганил огромный бутерброд и протянул его парню.

– Кушай, пока думаешь. Потом заедем ко мне, позавтракаем, и я тебя куда-нибудь пристрою.

– Это всё странно звучит, знаете? У вас есть полномочия запихивать людей в криокапсулы на веки вечные, проводить регистрацию переселенцев, пристраивать меня куда-то…

– Да-да, на этой вот планете у меня очень широкие полномочия, хо-хо. Самые широкие!

– На этой планете? Она не одна? – зрачки Сью расширились.

– Да-да, по крайней мере несколько десятков освоенных планет разной степени развития мне известны…

Сью переваривал информацию, прекратив застёгивать рубашку. Несколько десятков планет! У них получилось! Человечество будет жить! Это – просто фантастика…

– У тебя будет время со всем разобраться и всё это прояснить, не сомневайся. Всем плевать, что ты не в курсе сколько в освоенном космосе секторов и какие миры в них входят – может ты с Ла Вея или Анубиса, и душевой кабинки не видел – у нас полно выходцев с варварских миров! Пройдёшь курсы или поступишь на подготовительное отделение – со всем разберёшься.

– А-а-а-а… Ладно.

– Так что там? Имя, фамилия, профессиональные навыки… – Гай достал планшет и подключился к сети.

Сью откусил кусок бутерброда с мясом, прожевал, запил водичкой и сказал:

– Сью Виньярд, девятнадцать лет, место рождения – Гора Вечерняя, Антарктида, Земля. Двойную гравитацию переносить могу, в целом… Нас пичкали чем-то на Кашалоте, да и я, скажем так, мальчик крепкий. Профессиональные навыки – э-э-э-э… Ну, я работал поваром. По строительству вроде разбираюсь кое в чём. Машину вожу, хотя тут это, наверное…

– Дизель? Двигатель внутреннего сгорания?

– Ага. А что, до сих пор…

– Господи, кое-где до сих пор пешком ходят, и телега, запряжённая кобылой – есть показатель зажиточного человека! Так что не удивляйся, всё нормально. Что ещё умеешь?

– Ну, у меня есть несколько выходов в пустоту – был помощником монтажника на «Кашалоте»…

– Повар-пустотник? Слу-у-у-ушай, у меня, кажется, нарисовалось для тебя рабочее место! Как насчёт того, чтобы поработать на одном кораблике с Силардом? Только сначала – учёба, это совершенно точно… Так что, так и записывать – Сью Виньярд, место рождения – Старая Терра? Ничего менять не будем?

– А на хрена? Это нормально, – пожал плечами парень.

Гай оглядел его с головы до ног: в одежде не по размеру, со всклокоченными волосами и видимой щетиной – охламон да и только! Нужно будет сдать его Эби – пусть приведёт парня в порядок, а потом набрать Адаму и Зборовски – пристроить Виньярда на учёбу и познакомить с окружающим миром… Решено – они поедут в Долину!

Планшет пиликнул, и Кормак сказал:

– Вот сюда надо плюнуть. Генетический образец, вместо паспорта.

Сью плюнул в стакан сканера, и планшет снова запиликал.

– Э-э-э-э, ты что – модификант? – удивился Гай. – Отклонения от нормы двадцать семь процентов!

– Что есть норма, мистер Кормак? Я понятия не имею модификант я или нет, такой ответ вас устроит?

– В целом – это не имеет никакого значения. Имплантов и киберпротезов у тебя ведь нет?

– Не-не-не, я как-то не по этой теме…

– Ну и всё. Снаружи светает, поедем ко мне – позавтракаем, а там и Силарда разбудим, делегируем ему ответственность за твою головушку…

* * *

Сидя за широкой спиной мистера Кормака, Сью не мог наглядеться на окружающие красоты. Скрывающийся из виду величественный светлый город, восходящее над горами солнце, исполинские деревья, диковинные птицы, лента реки… Это был прекрасный, новый, чистый мир! Таким воздухом Сью не дышал… Никогда!

Электробайк мчал в метре от земли, по берегу речки, усеянному мелкими камешками. Блестящая чешуёй рыба играла у поверхности, на водопой вышли какие-то рогатые животные, похожие на оленей с картинок… Уже этого Сью было достаточно, чтобы понять: всё было не зря! Жертвы, тяжкий труд тысяч людей, неимоверное напряжение усилий энтузиастов… Космос – наш! Не безжизненные просторы Солнечной системы, а настоящий, далёкий космос! Экзопланеты, полные растений и животных, плодородных почв и сладкого воздуха!

Он даже не заметил, как байк остановился.

– Приехали! Дальше – пешком, – сказал Кормак.

Виньярд спрыгнул на землю и размялся.

– Всё-таки тут у вас тяжеловато, – сказал он. – Ну, пообвыкнусь со временем.

– В Академии попроще, там компенсаторы стоят – снижают нагрузку до приемлемых 1,5 G.

– Это нормально, – согласился Сью.

Хозяин отдёрнул зелёный полог и завёл байк внутрь. Последовав за ним, Виньярд восхищённо вздохнул – это был просто сон наяву! Двухэтажный аккуратный сруб с высоким крыльцом, балконом и черепичной крышей, выложенные диким камнем дорожки, уютный прудик с плотиной… За домом виднелся стеклянный купол оранжереи и футуристические обводы какого-то транспортного средства.

– Привет полуночникам! – раздался ироничный голос, и на крыльцо вышла очень красивая молодая женщина.

Не хрупкая и не полная, со спортивной и в то же время женственной фигурой, яркими чертами лица, копной светлых волос и бесенятами в глазах. На руках она держала очаровательную малышку примерно полутора лет, которая спросонья дула губки и хлопала глазами.

– Здравствуй, душа моя! А я вот гостя привёл!

– Это из-за него ты…

– Не из-за него, а из-за себя… Знакомься!

– Myname is Sue! How do you do? – ляпнул Сью, а потом вспомнил просьбу хозяина «говорить по-человечески».

Но англик не смутил молодую женщину:

– Хелло! Ам файн, ю а велком, Сью. Май нэйм из Эбигайль Махони-Кормак… Жена этого вот типа. Проходите в беседку, сейчас чего-нибудь сообразим. Гай, вот дочь твоя по отцу соскучилась…

Суровый бородач тут же превратился в милого папашку и подхватил девочку на руки. Она запустила руки ему в бороду и принялась активно копошиться, приговаривая что-то на международном детском наречии.

Не успели они усесться на деревянные лавки вокруг стола, как из дому выбежали ещё две белокурые девчонки – примерно четырёх-шести лет.

– Папа-а-а-а, а Рози забрала у меня того изумрудного светлячка из банки и выпустила!

– А Марго съела мои маршмеллоу!

– А Лилли нарисовала на стене каляки-маляки, ты не будешь ругаться?

– Фейерверк, а не барышни! – беспомощно обернулся к Сью счастливый отец.

Сью посмотрел по сторонам, наклонился и поднял с земли четыре примерно одинаковых камешка.

– Опа! – сказал он и принялся быстро-быстро подбрасывать их в воздух, жонглируя сначала двумя, потом тремя, а потом – задействовав всё четыре снаряда.

– Ва-а-а-ау! – хором сказали девочки.

Хозяйка принесла поднос со снедью и принялась выставлять тарелки и чашки на стол.

– Вы неплохо ладите с детьми, Сью. У вас были младшие братья-сёстры? – спросила она.

– Это первые дети, которых я вижу в своей жизни, мэм! – вежливо ответил Сью. – Им бы приделать крылышки – и будут чисто ангелы. Я вообще с тех пор, как из капсулы вылез – как будто в сказку попал. Разве что дышать тяжеловато – но это нормально.

– Слыхал, Гай? Ангелы! – молодые родители понимающе переглянулись.

В этот момент малышка Лилли запустила руку в вазочку с черникой и принялась есть, активно размазывая ягоды по счастливой мордочке, папиной футболке, столу и всему окружающему пространству.

– Фу-у-у-у, Лилли! – прыснула Рози, и изо рта у неё полетели кусочки овсяной каши.

Марго решила спрятаться под стол и задела при этом стакан с соком, который полетел со стола, чтобы разбиться вдребезги о декоративные плиты пола. Но – не разбился.

Сью подхватил стеклянный сосуд у самой земли и поставил его на стол. Стакан так и остался наполовину заполнен соком странного фиолетового оттенка.

– Та-а-ак, – сказала Эбигайль.

Виньярд напрягся – такие глаза, как у этой во всех отношениях приятной леди, он видел у снайперов, операторов оборонительных систем и пилотов штурмовой авиации.

– А ты ловкий парень, Сью! – заполнил неловкую паузу Гай.

– У меня было интересное детство, сэр! – ответил Сью и принялся за овсяную кашу. – Это просто восхитительная овсянка, мэм, просто лучшая в мире овсянка, честное слово!

Глава 2, в которой Сью приходит в Академию

Адам Силард был искренне рад видеть этого парня. Что бы там ни было – со всего «Кашалота» осталось в живых только три человека. И один из них – Виньярд. Да, юноша этот – себе на уме, и каким образом попал на колонизатор-ковчег – сие скромному тогда ещё технику было неизвестно. Это сейчас он – бортинженер Space Force One «Odyssey» – фигура значительная и уважаемая. А тогда… Тогда он и подумать не мог, что Виктория обратит на него внимание. Она была небожителем, он – парией…

А теперь – вот, пожалуйста, Вика варит кофе ему и Виньярду, вся такая домашняя и уютная.

– И давно вы… Ну это…

– А-а-а, ну так восемь лет, два месяца и девять дней! – откликнулся Адам на недосказанный вопрос Сью.

– А ты, я смотрю, тот ещё каблук, да, дядя Адам?

– Дядя… Тоже мне – племянничек! – усмехнулся Силард. – С другой стороны – действительно. Эй, Вик! У нас тут племянничек нарисовался!

Доктор Схайама поставила на столик чашки и села рядом с мужем, закинув ногу на ногу:

– Ну а кто ещё? Получается, ближе родственников, чем я и ты, у парня-то и нет. Мы, по крайней мере, все с одной планеты.

Сью сделал маленький глоток кофе и зажмурился. Он не был кофеманом, да и вообще – натуральный зерновой напиток ему вроде как и пробовать раньше не приходилось.

– Привозят экспортом с Зумбы. Дыра дырой – дикари, каннибалы и вечная война, но кофе потрясающий, – пояснил Адам.

– Я до сих пор поверить не могу, что это стало реальностью: огромный космос, заселённый людьми, гиперпространство и всё такое.

– Две сотни планет! – улыбнулась Вика. – Мы победили! Я тоже долго привыкала к этой мысли.

– А Земля?

– А Земля – это легенда. Никто не знает, где она находится, что там происходит и вообще – есть ли до сих пор такая планета.

Сью задумался. Его пальцы барабанили по подлокотникам.

– Но фактов о том, что Земля уничтожена или лишена населения – нет?

– А откуда ж им быть-то? – удивился Силард. – Можно сказать – мы для местных предоставили самые свежие исторические сведения о далёкой родине. Это «Кашалот»–то! Из первой волны! Тут ведь фокус в том, что после трёх волн колонизации связь между освоенными планетами была потеряна – на сотни лет! На том же Анубисе или Шварцвальде о Земле и понятия не имели – скатились в варварство, да так и жили…

– Я тут читал про Пангею, Палладу…

– Ну да, уровень технологий там на порядок превосходит всё, что нам доводилось встречать на Земле. Но не сказал бы я, что пангейцы интересуются прошлым. У них там технократия и неопозитивизм. В общем и целом – всем плевать на Старую Терру.

– И тебе, дядя Адам? – Сью прищурился.

Нехороший такой прищур у него получился. Силард смутился. Он помнил, почему началась вся эта эпопея с колонизацией. И ему было совестно. Но – прошла тысяча лет, и все, кого он знал на Земле – давно мертвы. Да и как он мог помочь оставшимся на родине людям? Он ведь даже не представляет, как найти её в местной системе координат!

– А что я один мог сделать? – посмотрел на Виньярда инженер.

– Ну, теперь-то нас трое…

– Для начала, Сью, – Виктория поставила чашку на блюдце, а блюдце – на столик. – Как ты попал на «Кашалот»? При всём уважении – ты ведь охламон. Таких не брали в первую волну!

– Вик, милая… Тысячу лет прошло, да и на Ярре мы теперь все – новые люди…

– Погоди, Адам, мы должны разобраться с этим.

– Это нормально, – сказал Сью. – Я могу рассказать историю, почему нет?

– У нас ещё два часа до экспресса в Академию, так что мы с удовольствием послушаем, – доктор Схайама расположилась в кресле поудобнее.

Она не ожидала, что этот скрытный парень вот так вот запросто согласится излить душу. Но Сью тоже отставил кофе и заговорил:

– Мне было три года, когда отец бросил нас с матерью. Он оставил только гитару и пустой стакан – и свалил в закат. А ещё он оставил мне дурацкое женское имя – «Сью». Это был какой-то прикол, понятный только ему. Ну и правда – надо мной прикалывались все, кому не лень. Мол, бабское имя. Всякий считал своим долгом прокомментировать это и приколупаться ко мне. Но самое дерьмо началось, когда я поступил в старшую школу… В общем, мне пришлось несладко. Приходилось учиться постоять за себя, что уж тут… И я поклялся, что найду папашу, переверну всю Солнечную систему, но найду его и прикончу. Я шёл за ним как Гензель и Гретель по следу из хлебных крошек – сначала на Лунную базу, для этого мне пришлось отучиться на пустотника, потом – в пояс астероидов, корабельным коком, дальше – с какими-то контрабандистами до Плутона. Я обыскивал все притоны и кабаки, задавал вопросы об этом ублюдке, и редко где получал ответы отдельно от зуботычин… В общем, я увидел его сутулую спину в забегаловке, где бухали рабочие звёздных верфей. Он играл в картишки с какими-то доходягами. А я сразу узнал его – по злобным глазам и шрамам, я видел его на фотках и видео, что показывала мне мама. И я сказал: «My name is Sue! How do you do? Now your gonna die!» И запустил в него стулом. Он вскочил со своего места и бросился на меня, и мы сцепились, и лупили друг друга по чём попало. Папаша оказался удивительно крепким стариком и дрался как лев, и кусался как крокодил, и пинался как конь! Мы катались в луже пива и крови, и грязи, и наконец нас вышвырнули из этого притона, но и снаружи мы продолжили драться, и схватились за пушки. И тут он сказал: «Мир несправедлив, сынок, и чтобы в нём выжить, нужно быть крутым по-настоящему. Я знал, что не смогу остаться с тобой и с твоей матерью, не смогу оберегать тебя. И я решил дать тебе имя такое, которое закалит тебя или убьёт. И знаешь что? Ты метко швыряешься стульями и дерёшься как чёрт! В конце концов – ты нашёл меня здесь! Сью, ты настоящий мужик, вот что я тебе скажу. И теперь ты можешь меня убить, имеешь на это полное право, но! Сначала поблагодари человека, который сделал так, чтобы твой характер закалился, и чтобы в свои семнадцать лет ты стал чертовски крутым парнем – сильным духом и крепким телом!» Я, если честно, охренел от таких раскладов. Он нормально выкрутился, этот ублюдок. А ещё – он отдал мне свой ID. Он обеспечил мне счастливый билет на колонизатор, из задыхающейся Солнечной системы. Возраст он подделал, и теперь мне было двадцать девять – если не бриться, то я вполне буду похож на хорошо сохранившегося двадцатидевятилетнего мужичка. А он всегда был похож на плохо сохранившегося тридцатилетку – если пострижётся налысо. Генетический код у нас совпадал на восемьдесят процентов – этого было вполне достаточно, чтобы пройти тест. Ну и профессии у нас совпадали – всем нужны монтажники-пустотники. В общем, мой старик сделал мне ручкой и отправился чинить гитару и бухать дальше – а я пошёл устраиваться на «Кашалот». Вот, и теперь я здесь!

Адам и Вики смотрели на него с недоверием.

– Слушай, если ты всё это придумал…

– А тебе не пофиг, дядя Адам? Или ты думаешь, нормальные родители реально дали бы своему сыну имя «Сью»? Или что легально меня взяли бы на борт «Кашалота»? Я понятия не имею, откуда папаша раздобыл этот айди, и уж точно не разумею, как Олбрайт забил болт на 20 процентов расхождения с генной картой – возможно, они просто торопились. На ковчеги было не так и много желающих, да?

– Это да, но всё-таки…

– Вик, он уже признался в преступлении – подделке документов, чего ты ещё от него хочешь?

Виктория покачала головой. Сью улыбнулся, Адам хлопнул себя ладонями по ляжкам:

– Пойдём, пробежимся по магазинам – потратим часть твоих подъёмных, прикупим тебе одежды, зубную щётку, полотенце и всё такое… А потом я посажу тебя на экспресс. Как идея?

– Это нормально. Погнали!

* * *

В аудитории было так тихо, что можно было услышать как жирная муха жужжит и долбится в плафон лампы дневного света на потолке.

Студенты группы А–17 подготовительного отделения во все глаза смотрели на легендарного ректора Академии – профессора Юджина А. Зборовски. Он по-хозяйски опёрся на кафедру и готовился начать традиционную вводную лекцию. Шестьдесят желторотиков, недостойных надеть даже синюю повязку, не говоря уже о форменной блузе… И плевать, что некоторые из них старше самого Зборовски – все они прошли процедуру омоложения, и их не отличить от остальных юношей и девушек. Что толку в твоих пятидесяти стандартных годах, если тридцать из них ты провёл в рабском ошейнике, отскребая дерьмо и вычищая тарелки верховных жрецов с Анубиса или кровожадной аристократии Ракоци? Но если ты не растерял за это время воли к жизни, тяги к знаниям, решимости вцепиться в возможность начать всё заново – на Ярре и в Академии ждут тебя!

– По списку вас – шестьдесят… А, чёрт, шестьдесят один! Это кто это корректирует список учащихся в МОЕЙ Академии?

Яростно выпучив глаза, он принялся свайпить планшет. Вдруг его лицо расслабилось:

– А-а, всё в порядке. Этот может… И где тогда шестьдесят первый? Ну, сейчас выясним. Заодно и познакомимся.

Он принялся тыкать указательным пальцем, называя студентов по имени и фамилии. Бз-з-з-з! Наглая муха вилась у самого его лица.

– Альварес, Пабло. Анкоридж, Уильям. Аскер, Орхан…

Студенты вертели головами и высматривали однокурсников, которые по очереди вставали со своих мест. В конце концов, это ведь интересно – поразглядывать тех, с кем предстоит год провести в одних стенах. Когда Зборовски, наконец, добрался до Ямамото, который был в списке последним, дверь отворилась, и неуверенный голос произнёс:

– Извините за опоздание, можно сесть на место? Экспресс задержали на семь минут, и я…

ВЗЗТЬ! Надоедливая муха жалобно пискнула, зажатая между двумя пальцами опоздавшего ученика. Профессор Зборовски моргнул от неожиданности – реакция у этого парня была что надо. Резким щелчком опоздавший отправил паскудное насекомое в полёт. Муха ударилась об стенку и отскочила прямо в мусорное ведро.

– Хм! Это кто у нас? Сью Виньярд, я полагаю? Давай-ка садись поближе, чтоб я тебя видел… Вот сюда, например, к мисс Кавальери.

У Зборовски была отличная память на имена.

* * *

Алиса Кавальери закатила глаза – она привыкла сидеть одна. Выходцев с Талейрана не особенно жалуют на консервативных планетах, и навязывать кому-то своё общество девушка не собиралась. А теперь придётся делить парту с этим… Этим… Она не могла подобрать подходящее определение.

То есть парень, в общем-то, интересный, но… Что это вообще за вид? Кеды с развязанными шнурками разного цвета, какие-то потёртые джинсы явно на несколько сантиметров длиннее, чем нужно! Он и так высокий, под два метра! Где вообще можно найти джинсы ЕЩЁ длиннее? Рубашка, конечно, криво заправлена и расстёгнута до половины, футболка с каким-то диким рисунком, щетина, которая несколько дней не видала бритвы… Глаза – чёрные, прищуренные. Алиса тут слегка затормозила, поймав взгляд парня. Он не смутился, спокойно выдержал эту игру в гляделки, скинул с плеча рюкзак и уселся рядом.

– My name is Sue! How do you do? – шепнул он.

И причёска у него отсутствовала напрочь – это чёрт-те что, а не причёска! Какое-то месиво!

* * *

Сью уже понял, что Юджин Зборовски – местная звезда. Он был отличным оратором и умёл увлечь аудиторию. Вводная лекция по первым годам становления монархии Ярра, общественном устройстве, генеральной линии развития, философии и идеологии монархии звучала в его устах как классный приключенческий роман. Это всё было замечательно, но рядом сидела ещё и Алиса Кавальери – не менее захватывающий персонаж.

– Виньярд! – раздался оклик лектора. – Вам не интересно? Встаньте. Мало того, что вы опоздали, так ещё и позволяете себе меня не слушать. Это как-то обидно, знаете ли! У вас есть на это достойная причина?

– Во-первых, причина есть… – Сью встал со скамейки. – А во-вторых – я вас слушал, профессор. И мне очень интересно.

– И что это за причина, мистер Виньярд?

– Ноги мисс Кавальери, профессор!

Ноги на самом деле были что надо – стройные, загорелые, со спортивными икрами и крутыми бёдрами… Мини-юбка девушки открывала потрясающий вид, а шнуровка сандалий только подчёркивала достоинства – и Сью волей-неволей засмотрелся.

Парень краем глаза увидел горящий испепеляющей ненавистью взгляд соседки – и приветливо улыбнулся в ответ. Вообще – огонь, а не девушка! Повезло ему опоздать, сам бы он ни в жизнь к ней не подсел. Кишка у него тонка к таким красоткам подсаживаться.

– Стало быть, ноги, мистер Виньярд? Что ж, это аргумент. Тем более я сам посадил вас рядом с этими ногами… Но что касается второй части вашего утверждения… Раз вы меня слушали – что там по поводу второго закона термодинамики?

Сью действительно слушал:

– Энтропия замкнутых систем не может уменьшаться, профессор!

Зборовски был явно доволен.

– Присаживайтесь, мистер Виньярд. Всё верно: энтропия замкнутых систем только возрастает. Можно попробовать подойти к этому физическому постулату с точки зрения философии деятельного пессимизма – и тогда вывод напрашивается сам собой. Если ничего не делать – всё будет только хуже! Попробуйте месяцок не убирать в своей комнате – и увидите потрясающий бардак, и пыльные комки под кроватью, жужжащих мух и копошащихся червей! Бросьте тренировки – и вы превратитесь в хилое убожество! Перестаньте читать книги – и ваш интеллект не останется прежним, он стремительно деградирует! Просто для того, чтобы жить в достойных условиях – нужно постоянно шевелиться, прогрессировать – иначе ваше существование превратится в полное дерьмо, гнилое болото, которое затянет вас в пучину вечного недовольства и депрессии! Один факт, только один: вы все оказались здесь по собственной воле, никто не тащил вас на борт космического корабля. Вы пошевелились, рискнули – и это уже говорит о том, что из этой разношёрстной компании могут получиться достойные подданные его величества и правильные граждане Ярра. Главное – не останавливайтесь, друзья мои!

* * *

Он остановился у стенда, представлявшего университетские клубы по интересам. «Экспериментальная студенческая лаборатория инновационных технологий» под руководством доктора Кима – вот что заинтересовало Виньярда. Судя по фото – Ким был молодым азиатом, настоящим энтузиастом – и при этом отмеченным высокими государственными наградами. Например, особой премией «За неоценимый вклад в развитие оборонных систем Ярра». Что бы это ни значило…

– Значит – ноги, Виньярд? – раздался за спиной девичий голос.

Сью развернулся и оказался лицом к лицу с Алисой Кавальери. «А хорошая такая Алиса!» – подумал про себя Виньярд. И не только ноги были достойны внимания – он ещё раз убедился в этом, оглядев девушку. Тонкая талия, небольшая аккуратная грудь, изящная шея, слегка вздёрнутый носик, ироничный разлёт бровей над сверкающими гневом карими глазами, иссиня-чёрные волосы с алыми прядками… «Средиземноморский типаж» – подумал парень. Хотя, какое, к чёрту, Средиземное море в космосе?

– Ну, и всё остальное – тоже. Я, может, в первый раз за тысячу лет вижу такую девушку – вот и распереживался, наговорил всякого.

– Какую «такую»? – было видно, что ей приятно, но она пытается скрыть улыбку, слегка прикусив губу.

– Ну-у-у…

– Эй, Виньярд! – сегодня был явно его день. – Ты что, трёшься с этой шлюхой с Талейрана?

И чего они тут все такие крепыши? Пыщущие здоровьем, коротко стриженные, широкоплечие, мускулистые – этот тип студента он наблюдал в течение всего дня. Менялся только оттенок кожи, черты лица и рост. А так – Ярр, видимо, способствует атлетизму. Ну, Сью это явно не грозило – с его-то метаболизмом. На фоне подошедшей пары парней он смотрелся тростником на ветру – такой же высокий и худой.

– А я думал на Ярре всем плевать на прошлое, нет?

– Всем, да не всем, Виньярд. И мы пока ещё – не подданные его величества. Каждому хорошо известно: на Талейране все бабы – шлюхи, а мужиков и нет почти, одни педерасты. Гляди, подцепишь что-нибудь срамное от своей подружки… – рыжий конопатый парень смотрел, не мигая.

Сью прищурился.

– Бабы – шлюхи, мужики – педерасты? Это не нормально. Но на хрена педерастам шлюхи, а? Там у девок сплошная безработица, получается?

– Ты смеёшься надо мной? – рыжий явно был настроен на конфликт.

– Смеюсь, – сказал Сью. – Ты втираешь мне какую-то дичь.

Рыжий был готов кинуться на Виньярда с кулаками, но тут в дело вмешались два парня в синих блузах.

– Подготовишки? Вы ещё не в курсе наших правил? Если конфликт – вперёд, в Круг. А в коридорах бодаться – ни-ни.

Алиса пыталась что-то сказать, но Сью поднял указательный палец вверх:

– Секундочку. Нужно уточнение: в стенах этого учреждения бездоказательно утверждать, что человек занимается сексом за деньги – является причиной для конфликта?

Старшекурсники переглянулись:

– В целом – да.

– Это нормально, – сказал Сью и молниеносно отвесил рыжему пощёчину – с оттяжечкой. – Теперь у нас конфликт.

* * *

Посмотреть на первый в этом семестре выход в Круг собрался чуть ли не весь подготовительный корпус, и ещё кое-кто из старшекурсников. Трибуны были полны! Алиса Кавальери, занявшая место в первом ряду, чувствовала себя странно – она не привыкла, чтобы парни дрались из-за неё. Тём более не ожидала такого поведения от этого странного типа – Виньярда.

Правила были просты: двое выходят в Круг и дерутся, пока один не сдастся или не упадёт, или не закончатся выделенные пять минут. Добивать запрещается, но в целом – медицина на таком уровне, что даже мощные яррцы вряд ли смогут убить друг друга голыми руками.

– Конфликт между двумя студентами подготовительного отделения – Мартином Хробаком и Сью Виньярдом – будет считаться исчерпанным спустя пять минут, независимо от результатов боя. Повторное провоцирование конфликта в течение двух недель будет занесено в личное дело. Для подготовишек поясняю: десять таких пометок – и вы вылетаете с Ярра на Младшую Дочку отрабатывать потраченное на вас монархией и копить денежки на лайнер. Вы готовы? – рефери глянул на противников. – Начали!

Хробак кинулся на Сью как бык. Размахивая кулаками и рыча, он пытался взять нахрапом. Виньярд уклонялся лёгкими, почти танцевальными движениями. Его ноги (кеды, кстати, на сей раз были плотно зашнурованы) так и мелькали, парень постоянно перемещался. Он даже не сжал ладони в кулаки – хлёсткими движениями Сью сбивал удары, которые грозили ему ущербом, от остальных – уворачивался.

«Это что – татуировки?» – Алиса присмотрелась к его торсу, неожиданно крепкому и рельефному. – «Может быть, он тоже с Талейрана?» Но это было не похоже на правду. На Талейране каждый сам за себя. Тамошние парни не стали бы вступаться за неё – ещё заработаешь обвинение в сексизме и махровом мачизме. А этот – не побоялся. Хотя и выглядел там, в Кругу, не очень. Агрессивный стиль Мартина Хробака явно импонировал местным – они и сами были сторонниками решительной атакующей тактики. А Сью, казалось, не воспринимал бой всерьёз. Он как будто и не надеялся выиграть и просто тянул время, нырками, уклонами и ловкими блоками выводя противника из себя.

Таймер показывал, что до конца поединка осталась одна минута. Хробак обливался потом, его начала мучить одышка, он уже едва волочил ноги по дощатому покрытию. Ему удалось пару раз достать Виньярда, крепко приложив в скулу и по рёбрам, но Сью, кажется, было наплевать. Он продолжал выплясывать вокруг выдыхающегося Мартина и посмеиваться.

– До конца боя двадцать пять секунд! – провозгласил рефери.

Вдруг правая рука Сью резко дёрнулась, подобно тому, как бросается в атаку кобра. Движение на грани восприятия – хвать! Железные пальцы Виньярда зажали будто тисками кончик носа Хробака и принялись крутить и вытягивать его.

– Уй-юй-юй-юй, скотина, ты что творишь-то?! – взвыл растерявшийся Мартин.

Он явно не ожидал такой молниеносной и болезненной развязки.

– Голос как у мамонтёнка из мультика, – хмыкнул Сью, продолжая издеваться над носом соперника.

Совершив экзекуцию, Виньярд отпрыгнул от Хробака ровно в тот момент, когда прозвучал гонг.

– Конфликт исчерпан! – провозгласил рефери и хихикнул, глянув на наливающийся синевой раздувшийся до невероятных размеров нос Мартина Хробака.

– Это нормально, – сказал Сью.

Глава 3, в которой кое-что намечается

Конечно, они оказались соседями по комнате – Виньярд и Хробак. Сью подозревал, что это было неспроста. Подготовительное отделение – это один большой психологический тест вперемешку со вступительными экзаменами. А они стояли и бычились друг на друга прямо на пороге. На кону – путёвка в новую жизнь, и потому Виньярд так сразу и сказал:

– Мы ведь не хотим отсюда вылететь, Мартин?

– Не хотим, – утвердительно прогудел новоиспечённый сосед и шмыгнул фиолетовым носом.

Сью не удержался и хохотнул, а потом схватился за рёбра – там точно была трещина.

– Ты нормально дерёшься, – отдышавшись, проговорил он. – Но, надеюсь, для тебя не принципиально обзывать шлюхами незнакомых девушек…

Мартин задумался:

– Вообще-то я был не прав. Сегодня оказалось, что ещё на лайнере «Центавра», по дороге сюда, эта Кавальери конкретно продинамила Яношика. А Яношик сказал, что это потому, что у него не хватило денег ей заплатить… Вот я и решил попортить ей жизнь. Как баба, честное слово. Хрень получилась. Надо будет перед ней извиниться, что ли?

Сью выдохнул: всё-таки этот Хробак оказался вменяемым парнем. Но с проститутками у него явно был пунктик – какая-то история или типа того.

– Давай тогда знакомиться заново? – протянул руку парень.

Мартин пожал протянутую ладонь и сказал:

– Мартин Ежи Хробак, планета Пивичко, обитаемый спутник Хлебичек.

Стараясь не рассмеяться, Виньярд раскланялся:

– My name is Sue, i am from Old Terra.

– Ыть, – сказал Мартин. – Реально с Терры? Охренеть!

– Не, ну слушай, то что у тебя родина – это Пивичко с Хлебичком – меня, как я понял, удивлять не должно, а тебя Терра, стало быть, шокировала! В жуткое время живём!

В общем, они спелись.

* * *

– … чрезмерный эротизм массовой культуры таких миров как Талейран, Ред Сокс или Монпарнас создаёт интересный эффект фрустрации. Даже максимально либеральный Талейран, вопреки общему мнению, не является местом, где каждый может реализовать свои сексуальные фантазии. Такие понятия как «харрасмент», «абьюз», «сексизм» делают ритуал ухаживания куда более сложным, чем на консервативном Нойшванштайне. По большому счёту, даже голая женская грудь, лежащая у вас в ладони, не даёт вам права считать, что её обладательница готова к половому акту. Возникает интересный феномен: каждый член общества считает, что остальные живут насыщенной сексуальной жизнью, и только он является одиночкой, которому никогда не перепадает. Таким образом, активные молодые индивиды концентрируются на одном-единственном аспекте личностной реализации – половой жизни, и не стремятся самореализоваться в социальной, политической или профессиональной сфере. Высшим показателем успеха становится мнимое количество половых партнёров. Почему мнимое? Потому что в таких обществах принято хвастаться своими успехами для поднятия статуса и преувеличивать свою сексуальную активность. При этом интересной является закономерность, установленная в ходе независимого социологического исследования учёными из университета Паллады: моногамный житель консервативного мира вроде Нойшванштайна, Порто Россо или Кармарена имеет количество половых актов в месяц в среднем большее, чем кичащиеся раскрепощённостью и свободой нравов талейранцы или жители мегаполисов Ред Сокс. А количество обращений к психиатрам, венерологам и сексопатологам у традиционалистов на порядок меньше, и это при примерно одинаковом уровне медицины и образования. Мы рассматриваем с вами только высокоразвитые планеты, чтобы не пострадать от тенденциозности, – Зборовски сегодня был явно в ударе.

Хробак потыкал Виньярда в спину:

– Кажется, они специально подбирают тему лекций, а? – громко зашептал он.

– Это нормально. Говорил же – тут всё неспроста!

– Глянь, как покраснела Кавальери! – громко шептал Мартин.

Он теперь сидел на второй парте – чтобы иметь возможность доставать Сью. Сам Виньярд, имея железный повод в виде прямого указания ректора, каждую совместную лекцию садился рядом с Алисой, игнорируя её попытки сопротивляться. И теперь, глядя на горящие щёчки Кавальери и на то, как под легкомысленной маечкой часто вздымается её грудь, парень убеждался в правильности такой политики.

– Виньярд! Вы опять отвлекаетесь? Вам недостаточно ног мисс Кавальери и теперь вы переключились на прелести мистера Хробака? – рявкнул Зборовски, пряча в глазах смешинки.

Аудитория загоготала. Это был один из элементов спектакля, который они наблюдали на лекциях ректора – показательный разгром кого-то из студентов с последующей возможной реабилитацией. Виньярду периодически удавалось отбить натиск профессора – но далеко не всегда.

– Мы с мистером Хробаком обсуждали проблему гиперкомпенсации в обществах с минимально культивируемым эротизмом, профессор! – бодро отрапортовал Сью.

– Поясните! – озадаченно огладил бороду Зборовски.

– Является ли разрешение на свободное ношение и пользование оружием, а также размеры и калибр средств самообороны компенсацией за отсутствие доступа к эротическому контенту? Ну там, длинные продолговатые предметы в руках и всё такое… – с серьёзным видом принялся разглагольствовать Виньярд.

Кавальери спрятала лицо в ладонях, пытаясь придавить приступ дурного смеха. На последних партах никто себя сдерживать не собирался – гоготали там довольно громко. Брови ректора поползли вверх:

– Интересное умозаключение, Виньярд! И давно вы держали в руках продолговатые предметы сомнительной длины? Судя по расстоянию, на котором держится от вас мисс Кавальери, несмотря на то, что вы сидите за одной партой – компенсировать вам придётся ещё очень долго!

Вот же старый чёрт! Зборовски просто смешивал его с дерьмом, и Сью был в восторге, и сдаваться не собирался:

– Если вы об огнестрельном оружии – то давненько. Но я слыхал – у вас проводится чемпионат среди студентов старших курсов, недоступный для подготовишек. Может, поможете мне от души покомпенсировать и зарегистрируете в порядке исключения?

– А что, вам есть чего предъявить? Турнир открытый, в нём и преподаватели участвуют, и вообще – любой подданный его величества, кроме армейцев… Если это пустой гонор – будете драить туалеты, мистер Виньярд!

Аудитория затихла. Разговор начался конкретный, мужской – тут уж не до приколов.

– Идёт, профессор. Если я дохожу до финала хотя бы в одной из дисциплин – вы представите меня доктору Киму и разрешите посещать его клуб. Если я сливаю – то мою туалеты Подготовительного корпуса до конца обучения, как последний дроид-уборщик.

Зборовски погрозил ему пальцем:

– Лекция – потоковая, мистер Виньярд. Нас слышало двести сорок человек!

– Вот именно, профессор, вот именно…

Потребовалось какое-то время, чтобы атмосфера в аудитории успокоилась, и Зборовски продолжил:

– Вопрос владения оружием на самом деле является одним из основополагающих. «Винтовка рождает власть» – говорил один из одиозных политических деятелей старой Терры. По большому счёту, чем проще купить оружие – тем больше государство доверяет своим гражданам. Тем выше уровень гражданской сознательности… И тем слабее возможность государственных органов контролировать общество. Хорошо это или плохо…

– А ты правда классно стреляешь? – спросила Кавальери, подсев чуть ближе.

Сью сделал неопределённый жест рукой:

– Нормально.

Следующей была лекция по основам современного естествознания.

* * *

Комната в общежитии кампуса была рассчитана на трёх человек. Ничего сверхъестественного: стандартные койки, шкафчики, пара столов и тройка тумбочек. Ещё совместный санузел – душ и туалет. Кухни – в коридоре, на этаже имелся обширный холл с диванами и проектором, бумажными книгами и кучей настольных игр. Академия не баловала подготовишек, но и спартанскими такие условия не назовёшь. Магистранты и аспиранты жили в общежитии квартирного типа, преподавательский состав имел возможность и вовсе разместиться чуть ли не в апартаментах – площади позволяли. Шутка ли: целый огромный остров – владения академической автономии!

– Господи Иисусе, как ты жрёшь эту гадость? – Сью поморщился, войдя в комнату и вдохнув гастритные запахи.

– А у нас такого на Хлебичке не было, – прошамкал Мартин, поглощая залитые кипятком макароны. – Вкусно! А ты верующий?

– Что? А… Не, я не верующий, я до хрена уверенный. Выплюнь каку, Мартин! Давай приготовим нормальную еду!

– В смысле – приготовим? У нас не принято, чтобы мужчины готовили… Вот бабушка моя – она такие кнедлики делает, да со сметанкою… М-м-м-м…

– То есть, ты даже яичницу пожарить не можешь?

– Я что – баба что ли?

– Ну, это нормально. Погнали в магазин, будем устраивать быт. Холодильник тут имеется?

– Вроде как общая камера на кухне…

– Всё, берусь за твоё правильное питание – никакой больше гастрятины. Я, между прочим, официально корабельным коком на каботажнике работал, и за два месяца вся команда наела такие мамоны, что дома жёны не поверили, что они на каденции были!

– Мамон, каденция… Этот ваш провинциальный жаргончик… – Мартин с сожалением отставил в сторону контейнер с макаронами и встал из-за стола.

– И гадость эту вынеси из комнаты, а то у меня изжога от одного запаха начинается. Это неприемлемо!

* * *

Всю первую неделю Сью не выбирался из подготовительного корпуса практически никуда, кроме спортплощадки. Парень просиживал в читальном зале, пытаясь врубиться в уровень развития технологий, общественно-политические системы и культурное пространство планет сектора Атлантик. Он уже понял, что имеются ещё две условные структуры – Рашен и Чайниш. Но, во-первых, они были далеко, а во-вторых – постепенно прояснилось, что ему, Сью Виньярду, охренительно повезло.

Именно здесь, на Ярре, у него были хоть какие-то шансы претворить в жизнь план, с потом и кровью впитавшийся в его разум, душу и тело. И для первого этапа Академия подходила лучше всего.

Сью пытался нащупать отправные точки, просиживая над бумажными книгами и гигабайтами видеороликов, разобраться в чуждой научной терминологии, наложить достижения ныне живущих потомков космических колонистов на знания своих давно покинувших бренный мир современников. И это было адски трудно.

И вот теперь, наконец, он дышал свежим воздухом. И тут, на острове, это было довольно легко – благодаря гравикомпенсаторам.

– Мой дед говорил: если человек не работает руками, у него случаются заходы! – провозгласил Сью.

– Заходы? – удивился Мартин.

Виньярд сделал характерный жест у виска и скосил глаза.

– А-а-а-а! Это да.

– Потому я готовлю сам! А ты что сделал для борьбы с заходами?

– Ну, я в тренажёрку хожу…

– Это нормально! – согласился Сью.

Они шли по аллее из каких-то высоких деревьев с коническими кронами и вертели головами во все стороны. Академия впечатляла. Главные корпуса – те самые, которые своим ходом добрались сюда с ныне стоящего в руинах Гронингена – стремительными обводами напоминали космические корабли, готовые сорваться в небо. Отливающий синевой металл, блеск бронестёкол, устремлённость ввысь… Отстроенные уже здесь, на Ярре, вспомогательные здания поражали разнообразием конструкций и дизайнерских решений – каждое из них было выпускной работой кого-то из студентов архитектурного отделения строительного факультета.

В кампусе имелись свои магазинчики, кафе и бары, клубы и театры. Закон и порядок поддерживали патрули из старшекурсников с юридического и военного факультетов, за чистотой следили многочисленные дроиды – и провинившиеся студенты, конечно. Сфера услуг давала неплохую возможность для заработка студентам гуманитарных факультетов, а техники и натуралисты в основном были заняты в производстве и сельском хозяйстве. Академия была этаким замкнутым мирком, в котором правила каста идеалистов-преподавателей, готовых нести свет науки и приумножать в галактике количество людей образованных, с развитым критическим мышлением и профессиональными навыками.

– А ты после подготовиловки что дальше планируешь? – Сью взялся за деревянную ручку продуктового магазинчика.

– Пройду профориентационные тесты и попробую поступить на факультет, который будет мне подходить. А не получится – у меня есть корочка машиниста электропоезда, я слыхал тут подземка развивается бешеными темпами! Вот и сунусь туда… А ты?

– А я – в космос, наверное. Я ж пустотник. Ну, и подучиться не мешало бы… Есть у меня идейка, которая требует… Так, а это что такое? И она, что ли, готовить не умеет?

Алиса Кавальери стояла напротив прилавка с полуфабрикатами, держа в руках корзинку для продуктов. Девушка задумчиво глядела на куски приготовленного куриного филе – «только разогреть». От цепкого взгляда Виньярда не укрылись и чудовищные макароны быстрого приготовления, уже лежащие на дне корзинки, и бутылка газированной воды…

– Это неприемлемо, мисс Кавальери! – сказал он. – Ваши восхитительные ножки превратятся в дряблые отростки, а румяные щёчки покроются прыщами, если вы продолжите в том же духе!

– Виньярд! – она резко развернулась. – Какого чёрта…

– Предлагаю решение! Ты выкладываешь всю эту дичь из корзинки, мы скидываемся на троих, я закупаю нормальные продукты и готовлю человеческий ужин! Это нормально?

– Ты таким образом надеешься затащить меня в свою берлогу? – подозрительно сощурилась девушка.

– Если берлогой ты называешь кухню – то да. А в комнату я тебя к себе не пущу, у меня там схема по захвату вселенной на стене в процессе изготовления, а ты пока ещё – не в ближнем круге! – заявил Сью.

– Так это ты вселенную захватывать собрался? – удивился Хробак. – А я думал – механизм какой-то…

– А ну-ка тихо, мой болтливый адепт! И стены имеют уши… – зловещим шёпотом прошипел Сью. И добавил, уже нормальным голосом: – А поужинать можно будет и в холле – пускай остальные завидуют. Это будет реклама кулинарных курсов от Сью.

– Так ты кулинарные курсы открывать собрался? – удивилась Алиса.

– Ну надо же как-то зарабатывать? В конце концов, я корабельный кок с официальной записью в трудовой книжке! Ну давай, решайся! Вместо гастритных макарончиков – паста карбонара и греческий салат, а на десерт – ягодный мусс!

– Карбонара, говоришь?.. – задумалась Алиса. – Ладно, я согласна. Но если мне понравится – сделаешь мне скидку на свои курсы!

– Это нормально! Итак, встречаемся на нашем этаже, в холле, через два часа! На званый ужин приходить в вечернем платье, и никак иначе!

– Серьёзно что ли? Может, и вы, мальчики, костюмы наденете?

Мальчики озадаченно переглянулись.

* * *

Все, кто проходил мимо холла в этот вечерний час, озадаченно пучили глаза и морщили лоб. Ещё бы: не каждый день тут красуется накрытый на три персоны стол, горят свечи и два молодых человека и одна девушка чинно-благородно вкушают пищу за светской беседой. Правда, платье на молодой леди весьма сложно было назвать вечерним – экстремальный вырез на спине и длина юбки у самых границ приличия относили его скорее к коктейльным. Да и юноши только отдалённо напоминали джентльменов: всклокоченная шевелюра и мятый льняной пиджак высокого, и рубашка с ярко-красными подтяжками у безбожно-рыжего никак не подходили под дресс-код великосветского приёма.

Зато ароматы тут стояли совсем не студенческие. Такие запахи витали над лучшими ресторанами Порто Россо и Монпарнаса – известных кулинарных столиц.

Хробак откинулся на стуле:

– Это определённо лучше, чем обеды быстрого приготовления…

– И чем готовая еда из магазина – тоже, – поддержала его Алиса. – С меня причитается. Приглашаю вас на кофе.

Сью стрельнул на девушку своим фирменным прищуром.

– Эй, я умею варить кофе! – возмутилась она.

Глава 4, в которой приходится отвечать за свои слова

Физкультуры как таковой в Академии не было. Каждый должен записаться в одну из спортивных секций и посещать обязательные занятия по начальной военной подготовке. У Сью сразу же возникли проблемы:

– Тут нет секции, которая мне подходит, – заявил он молодой ухоженной женщине – канцелярскому работнику.

Она явно удивилась: полсотни спортивных клубов – от фехтования до прыжков на батуте, и он не смог найти себе ничего подходящего?

– Эм-м-м-м, такие правила, мистер Виньярд. Вам придётся выбрать из имеющихся.

– Окей, а я могу сдавать какие-нибудь нормативы, а заниматься по индивидуальной программе?

– А как насчёт рукопашного боя или фехтования? Я видела ваш поединок в Круге, вы неплохо себя показали!

– Да я как-то не люблю бить людей…

Регистратор возмущённо посмотрела на Сью. Этот разгильдяй явно дурил ей голову!

– Мистер Виньярд, я записала вас на прикладное многоборье. Принимайте файл на планшет, преподаватель уже в курсе! – с тех пор как сержант Эрми сменил бронескаф на синюю повязку преподавателя, попасть на секцию по многоборью стало кошмаром наяву для многих выпусков студентов.

Но Виньярд и понятия об этом не имел.

– Многоборье? Это нормально.

Спортивные активности не были блажью академиков. Для того чтобы адаптироваться к суровым реалиям Ярра, одних волшебных пилюлек и процедуры оздоровления/омоложения в медкапсуле недостаточно. За пределами острова на плечи вчерашних студентов и курсистов обрушивались всей своей тяжестью 2 G гравитации, и чтобы не охренеть от нагрузок, следовало готовить к ним свой организм.

Сью, наблюдая здоровенных и атлетичных мужчин-яррцев и спортивных, подтянутых женщин, сделал вывод, что программы адаптации разработаны для них разные – на основе физиологических предрасположенностей каждой из естественных половин человечества. Мужчины – сила, рывок, натиск. Женщины – выносливость, ловкость.

Сам Виньярд здорово выбивался из общего ряда своих однокашников. Он отказался от процедур в медкапсуле – мол, и так молодой и здоровый. Пилюльки на нём работали как-то криво, укрепляя мышечные волокна, но совершенно не добавляя объёма, и это при абсолютно зверском аппетите! Даже прожорливый Хробак без содрогания не мог смотреть на огромные порции, которые уминал его сосед.

Мартин записался, конечно, на тяжёлую атлетику, и был жутко доволен этим фактом. И узнав, что Сью будет корячиться под присмотром Эрми, злорадно заулыбался:

– Там вот это твоё разгильдяйство с развязанными шнурками и расхристанными рубашечками не прокатит. Он тебя научит родину любить! Говорят, его к нам командировали с военного факультета, чтобы вербовать кандидатов в эстоки. Эрми – лютый зверь!

– Это нормально, – ухмыльнулся Сью. – Я пошёл тир искать, мне ещё к соревнованиям готовиться.

Эпопея со спортивными секциями началась через месяц после старта занятий, когда студенты-подготовишки вошли в колею и распределились по группам. Виньярд неожиданно для себя оказался в компании ребят с развитых миров, таких как Талейран, Гронинген или Абеляр. Он думал, что его знания будут устаревшими, но оказалось, что подтянуть ему нужно только язык и историю, а в точных науках даже база, полученная на Земле тысячу лет назад, была недосягаемой высотой для большинства студентов. Ну действительно, на Зумбе и Анубисе тригонометрия считалась сродни магии вуду, а на Шварцвальде за начертание таблицы Менделеева и на костре сжечь могли…

В общем – у группы А–17 было чуть больше свободного времени, и его можно смело тратить на саморазвитие, пользуясь всей доступной материальной базой. Оружием владеть подготовишкам ещё нельзя, а вот стрелять в тире – хоть до посинения, боеприпасы никто не экономил. Тем более у Виньярда есть индульгенция от ректора – мол, готовится человек к соревнованиям, пусть стреляет сколько влезет.

Сью произвёл впечатление на ганмастера, когда походив между рядами стеллажей с оружием, будто принюхиваясь, остановился в самом дальнем углу и решительно ткнул пальцем в потёртую кожаную портупею:

– А можно мне вон ту пару попробовать? Очень она замечательная!

Ганмастер служил ещё при старой Конфедерации, у «Кабанов», и сразу видел людей, которые правильно относились к оружию. Этот несерьёзный и какой-то несобранный на вид парень был явно из них.

– Это очень специфическое оружие… С Гвадалахары, до её повторного открытия Конфедерацией. Вам приходилось иметь с ними дело?

– С чем-то подобным… – Сью взялся за рукоятки с накладками из молочно-белой кости неизвестного животного, вытянул револьверы из кобур и крутанул большими пальцами барабаны. – Да-а-а… А можно мне три сотни патронов, комплект для обслуживания и «Дом убийств»?

– Наслаждайся, – сказал ганмастер, выставил на стойку коробки с боеприпасами, контейнер с приблудами и ввёл на клавиатуре конфигурацию желаемой учебной программы. – И вот, документ подпиши, что если пристрелишь себя, то сам виноват. А я спать пошёл, полночь на дворе!

Старый оружейник мог быть спокоен – за студентом следили недремлющие глаза камер и один очень вежливый андроид – местный принеси-подай и мастер на все руки.

* * *

– Я хочу, чтоб ты взглянул на это, Эрми! Он ушёл отсюда в два ночи, а я добрался до записей только сейчас… Тридцать из тридцати – девять раз подряд! Первый пристрелочный, там он пропустил роботика за дверью и ранил заложника – не смертельно. Просто посмотри, как он двигается!

Сержант Эри хлебал кофе из термокружки с крышкой и сонно пялился в экран. У него через двадцать минут начиналось занятие, группа была абсолютно зелёной, а тут – какой-то доморощенный стрелок с допотопными пушками. Но чем дольше старый вояка пялился в экран, тем более удивлёнными становились его глаза, а сон и вовсе как рукой сняло.

– Он клирик что ли? Хотя вроде слишком молод… Может, упырь с Ракоци? Или очередной проект альтрайтов? Чёрт, ну ты мне и задачку задал, старый хрен! Давай когда он сюда в следующий раз придёт – ты мне маякни, я тоже в стрельбе рядышком попрактикуюсь и присмотрюсь к нему… Ишь ты!

Эрми попрощался с ганмастерм и зашагал к спортплощадке. Он прокручивал в голове увиденное и непроизвольно цыкал зубом.

«Оружие как продолжение тела» – расхожее выражение, но именно сейчас он понял, что и понятия не имел о его истинном значении. Этот странный студент проходил «Дом убийств» на уровне «хард» за семь минут – от начала и до конца. Дроиды лупили шоковыми зарядами вполне серьёзно, и ситуация моделировалась каждый раунд разная. Общей оставалась только концепция – заминированный объект с захваченными заложниками. И пройти его чуть ли не танцуя, большую часть выстрелов с обеих рук делая от бедра… Это была настоящая чертовщина. Кошачья грация – вот ещё одно выражение, которое вспомнил Эрми. А ещё он вспомнил, что с родимым стрелковым комплексом на уровне «хард» чисто проходил «Дом убийств» только шесть из десяти раз.

* * *

Эрми даже не стал по своему обыкновению прохаживаться вдоль строя новичков. Его голова была слишком занята мыслями о таинственном стрелке – и потому он остановился в самом хвосте шеренги невольных любителей многоборья и рявкнул хорошо поставленным командирским голосом:

– Внимание! Что есть прикладное многоборье в моей версии? Это умение дойти из точки «А» в точку «Б» по заданному маршруту за кратчайшее время! Огонь, вода, чебаркульские слизни, абелярские буйволы и ла-вейские извращенцы – ничто не должно вам помешать! Это понятно?

Не услышав привычно-армейского чёткого ответа, Эрми повысил тон:

– Отвечать нужно «Да, тренер!» Ещё раз: это понятно?

– Да, тренер!

– Так-то лучше. Вы все – молоды, здоровы, находитесь в отличной физической форме. Если с вами что-то случится – вас подлечат. А потому – ваша задача дойти до во-о-он того красного дыма, – бывший сержант сунул руку в карман и нажал кнопку на пульте.

Хлопнул и зажёгся фальшфейер метрах в семистах от шеренги. Раздалась парочка горестных вздохов – между расположением студентов и финишем находилась настоящая полоса препятствий!

– На ста-а-арт! Внима-а-ание! Марш!

Девушек тут не было – только мощные как быки парни, чьи тела подобно скульптурам ваяли медики академии. Из этого сонма атлетичных фигур выделялась одна – худая и нескладная. У Эрми даже глаз дёрнулся: это что, развязанные шнурки? Что за безразмерное джерси, где форменное синее поло? И вообще – какого чёрта это чучело делает в его секции?

Но команда была отдана, и расхристанное чучело – между прочим, в строю стоял замыкающим, ух, дылда – рванулся вперёд вместе со всеми. Первый этап – бег с препятствиями – все преодолели довольно быстро. Какие-то парни просто сшибали барьеры, не затрудняя себя прыжками. «Этих – в абордажники!» – ухмыльнулся Эрми. Он выискивал долговязую фигуру и даже моргнул, когда заметил дылду далеко впереди – тот как заправский эквилибрист перебежал по верёвке ров с водой! Там нужно было цепляться руками и ползти, а не бежать!

На этом эскапады странного студента не кончились – дощатая стена, на которую предполагалось взбираться, помогая друг другу, была преодолена им весьма экстравагантно – он оттолкнулся ногой от бетонной тумбы, на которую лихо спрыгнул с верёвки, потом – от стены, потом – снова от тумбы, едва не исполнив шпагат, и вуаля – стоит на вершине, балансируя руками аки ангел Божий крыльями. И джерси это – непотребного вида – развевается на ветру. Спрыгнул, сделав переднее сальто, и побежал дальше.

– Квадр-р-р-роцикл! – прорычал Эрми.

Услужливый андроид тут же подогнал ему технику. Выкрутив рукоятку до упора и взревев мотором, сержант умчался в сторону красного дыма, обозначающего финиш. Напоследок он обдал щебнем и комьями земли печального робота, и не услышал как тот пробормотал, глядя ему вслед:

– Кожаный ублюдок.

* * *

Только на финише, глядя как ловко этот тип маневрирует, уклонами и нырками избегая ударов чудовищных лап «молотилки» – бывшего детского аттракциона – Эрми сумел склеить три картинки в своём мозгу: первый в этом году бой в Круге, стрелка из тира и эту худобу в нестандартном спортивном костюме.

– Виньярд, а ну иди сюда! – глаза сержанта метали молнии. – Имя, звание, подразделение, должность!

– Э-э-э-э… Сью Виньярд, каботажное судно «Утюг», штатный кок!

– Ответ неверный, Виньярд, ещё один такой – и выйдешь со мной в Круг!

– Но, сэр!

– Имя, звание, подразделение, должность согласно уставу!

– Сью Виньярд, техотдел колонизатора типа «ковчег» «Кашалот», монтажник-пустотник…

– В Круг, засранец, мать твою. Ты хочешь мне лапшу на уши повесить? В Круг немедленно, я сказал!

– А это нормально? Преподаватели могут физически наказывать студентов за ответы, которые пришлись им не по нраву? – поднял бровь Сью.

– А я не наказываю тебя, Виньярд! У нас с тобой конфликт, потому как ты брехун и скорее всего шпион. Так что в Круг, и я выбью из тебя дерьмо, мерзавец, мать твою!

* * *

Поединки между преподавателями и студентами, в общем-то, случались. Один раз даже из-за женщины дрались, правда, никто из них так и не признался из-за какой именно. Пожалуй, самой памятной встречей в круге было столкновение самого ректора Зборовски с парнем со Шварцвальда – талантливым и амбициозным сыном какого-то тамошнего конунга. Получив зубодробительную серию в голову, храбрый варвар признал безусловное лидерство профессора, научился читать и писать за полтора месяца, базовую программу освоил за год, принялся за органическую химию, и теперь работал директором завода по производству сложных полимеров – гениальный парень!

Но это всё было давно. Так что взглянуть на то, как тренер по многоборью будет выбивать дурь из несчастного студента, пришли многие. В том числе и сам ректор.

– Какая муха тебя укусила, Эрми? – спросил Зборовски.

– Он шпион! Засланец! Подсадная утка! Он сдаст нас с потрохами! – кипел вояка.

– О, Господи… Эрми, уймись, – профессорская длань совершила классический жест «рука-лицо».

– Не уймусь! Он агент – и точка.

– Агент – не агент… Это не имеет никакого значения, понимаешь?

– Не понимаю и понимать не собираюсь! Он пытается нас использовать, у него есть какое-то задание, говорю вам! Я до его величества дойду, ей-богу, если вы мне не верите!

– Он, кстати, завтра заедет. Не Бог, конечно, а величество. Может, не станешь тут мордобитие устраивать?

– Ну уж нет. Я выведу его на чистую воду! Или пусть сдаётся. И признаётся, что он агент.

Зборовски был в курсе истории появления Сью на Ярре, и потому просто покачал головой. Эрми явно не остановить – он закусил удила. Виньярд тоже сдавать назад не собирался – он скинул джерси и разминался, демонстрируя татуированный торс, перевитый тугими жгутами крепких мышц. Ректор засмотрелся на странный узор татуировок и поймал себя на том, что его мозг пытается обработать увиденное сразу в десятке известных знаковых систем, и как будто что-то начинает складываться, но это было слишком похоже на шизофрению, и потому Зборовски плюнул и сказал:

– У тебя пять минут, Эрми. И не секундой больше – иначе я сам вызову тебя.

Рефери вывел бойцов в Круг.

– Конфликт между мистером Эрми и мистером Виньярдом. Мистер Эрми считает, что мистер Виньярд – вражеский агент и использует Академию в корыстных целях, а мистер Виньярд…

– А мистер Виньярд считает, что мистер Эрми ведёт себя неприемлемо, – отчеканил Сью.

– Конфликт можно разрешить без поединка?

– Пусть он сознаётся и назовёт своего хозяина! – рявкнул Эрми.

– Пусть он перестанет постоянно рявкать и начнёт разговаривать как человек. Это будет нормально, – откликнулся Виньярд.

Не вышло у них с примирением. Сью чувствовал себя максимально странно – культурный шок был весьма глубоким. Он и представить не мог, чтобы где-нибудь на Земле учитель и ученик дубасили бы друг друга всерьёз. Такого рода столкновения сродни сексуальным отношениям между преподавателями и учащимися – нечто запретное и преступное, несоответствующее этике педагогики.

Но вот теперь этот матёрый ветеран со злобной рожей и крепкими кулаками готовился задать ему перцу! Деваться некуда! Ударил гонг, и Эрми устремился в атаку. Он работал в классической яррской манере – как её понимал Сью. Атака, агрессия, натиск. Как можно большее количество мощных ударов за отведённый промежуток времени – и противнику просто некогда будет строить коварные планы и финтить.

А Сью и не собирался финтить и строить планы. Он собирался не дать тренеру угробить себя, и при этом не потерять лицо. Потому выбрал жёсткую тактику. Ни шагу назад! Каждый удар бывшего сержанта натыкался на хлёсткий блок – ребром ладони, предплечьем, твёрдой как деревяшка голенью.

Зборовски, наблюдая за поединком, оценил молниеносную реакцию Виньярда, и тут же вспомнил свою первую с ним встречу и муху, пойманную на лету двумя пальцами.

Эрми не был мухой, и уже битых две минуты осыпал студента градом ударов, а тот стоял в центре Круга будто каменный, лишь слегка поворачиваясь вслед за своим противником. И снова Сью даже не сжал руки в кулаки. В ответ на мощные панчи ногами по верхнему ярусу ему, правда, пришлось всё-таки нырять и уклоняться, потому что блокировать в этом случае натиск вояки, который был раза в два тяжелее, представлялось неразумным.

– Дерись как мужик, Виньярд! – ярился Эрми.

– Пф-ф-ф! – издал полный презрения звук Сью, чем окончательно вывел сержанта из себя.

Потеряв контроль, Эрми вцепился в Виньярда и попытался бросить через бедро, но внезапно оказалось, что ухватил сержант своими цепкими пальцами только пустоту и теперь летит лицом вниз, прямо на татами Круга.

– Мистер Эрми упал, значит, конфликт разрешён в пользу мистера Виньярда. Мистеру Эрми запрещается более обвинять мистера Виньярда в шпионаже. В случае провокации со стороны мистера Виньярда, это будет занесено ему в личное дело.

Зборовски подошёл к сержанту, ухватил того за руку и рывком помог подняться:

– Вы не будете больше работать преподавателем, Эрми! Поз-зорище! – прошипел ректор.

– Минуточку, минуточку, профессор! – примиряюще поднял руки Сью. – Это неприемлемо – увольнять педагога за его исключительный профессионализм и наблюдательность.

Красный как помидор вояка, сам ректор и добрая половина зрителей вытаращились на этого странного студента с искренним удивлением.

– Вы что, и вправду агент, у которого есть миссия, для выполнения которой вы используете свою учёбу в Академии?

– О, да, профессор! Я и вправду агент, и у меня есть миссия, для выполнения которой я использую Академию. Мистер Эрми обладает всеми качествами, необходимыми для работы на подготовительном отделении, и у него потрясающая чуйка на людей… Но я не зря сказал, что с моей стороны основная претензия к нему в том, что он не хочет поговорить как нормальный человек с нормальным человеком. Ведь дьявол всегда в деталях, верно?

– О каких деталях может идти речь, если ты хренов шпи… – Эрми скис под взглядом рефери.

– Да всё очень просто, мистер Эрми. Те люди, агентом которых я являюсь, давно умерли. И их дети умерли, и дети их детей… И моя миссия никак не связана с промышленным шпионажем или нанесением вреда монархии Ярра и её населению прямо или косвенно. Если получение знаний, умений, навыков и материальных ресурсов, необходимых для её исполнения тут являются преступлением – то я покину Ярр незамедлительно.

– А может, ты просто врёшь, а? – нахмурился Эрми.

– Это повод для конфликта, мистер Эрми? – широко улыбнулся в ответ Сью.

Ветеран только глаза отвёл, а Зборовски сказал:

– Вам нужно будет сменить секцию, мистер Виньярд. Как насчёт лёгкой атлетики? – и Сью был готов поклясться, что ректор подмигнул ему!

Глава 5, в которой снова появляется андроид

Лабораторные и практические работы по естествознанию Сью любил. Подключать всякие вольтметры-амперметры, замыкать цепи, крутить ручку электрофорной машинки… Или смешивать реактивы в пробирке, нагревать на спиртовке, тыкать лакмусовую бумажку – тоже очень увлекательное дело. Для Виньярда всё это было повторением школьной программы, но многие из его однокашников и понятия не имели как работает, например, батарейка, не говоря уже о персональном планшете, пушке Гаусса или криокапсуле.

А государственная идеология, философия и концепция безопасности Ярра предполагала, что каждый подданный монархии должен в случае необходимости управиться на своём рабочем месте без помощи сложных механизмов. Поэтому науку и технику приходилось постигать с азов – и это было правильно, и это Виньярду нравилось.

А ещё ему нравилось близко-близко, на грани допустимого, склоняться к Алисе Кавальери, вдыхать запах её парфюма и, ненароком касаясь её бархатной кожи, поправлять что-то в последовательности электрических приборов или зажигать спиртовую горелку для соседки. Или вместе смотреть в микроскоп – на восстанавливающих органическую ткань наноботов, или плавающих в питательном бульоне инфузорий.

Алиса классно рисовала – её оформление лабораторных тетрадей, зарисовки растений и животных Ярра – всё это выдавало настоящего художника. В её сумке или рюкзачке всегда был скетчбук и карандаши, и она изображала всё подряд – архитектуру, людей, пейзажи, какие-то абстрактные узоры… Попытки Сью заглянуть через плечо или как-то по-другому ознакомиться с её творчеством натыкались на ожесточённое сопротивление.

– Не твоё дело, Виньярд! – говорила девушка.

– Алиса, я уже понял, что у тебя настоящий талант! Ты легко можешь поступить на факультет изобразительного искусства! Дизайнеры, художники – их ведь там готовят! Это будет потрясающе, вот увидишь!

Она только отмахивалась. Её больше занимало как сдать все лабораторные по естествознанию и прочесть всё из списка литературы. А ещё – соревнования, конечно. Она готовилась к полумарафону каждое утро и не строила далеко идущих планов.

Секцией лёгкой атлетики – одной из самых больших по численности – руководило несколько тренеров. Но для подготовишек из А–17 это была мисс Ривароль – женщина выдающихся достоинств и невероятной красоты. Тоже «средиземноморский типаж», только более крупная, породистая. В отличие от сержанта Эрми, она никогда не рявкала, её глубокий грудной голос пробирал до мурашек и заставлял прислушиваться, а идеально-белые зубы, вечная улыбка и карминовые губы – в буквальном смысле смотреть ей в рот.

На Ярре не было некрасивых дам – разве что идейные. Это входило в соцпакет – исправление травм, врождённых отклонений и явной асимметрии черт лица для женщин. Так что секция лёгкой атлетики была эстетическим раем, и Сью ни разу не пожалел, что перевёлся сюда. И, конечно, он тоже готовился к полумарафону, хотя побеждать вовсе не собирался – учитывая преобладающий женский состав секции, роль отстающего обеспечивала прекрасные пейзажи всю дистанцию, а наушники в ушах – отличное музыкальное или интеллектуальное сопровождение. И адаптация проходила куда как приятнее!

А ещё – вот-вот должны были грянуть Открытые соревнования по стрельбе.

* * *

– А разве на Ярре не запрещены человекоподобные роботы? – удивился Мартин. – Что этот андроид тут делает?

Сью проследил за взглядом Хробака и сказал:

– Чинит кофейный автомат?

– А это разве робот-ремонтник? И вообще – кофейные аппараты чинят студенты-технари.

– Действительно… Я этого блестящего парня у ганмастера в арсенале видал. И на секции по многоборью. И в столовой…

– А я – рядом с аварийными генераторами и в серверной, – подключилась Алиса. – Такое чувство, что он разговаривает с кофейным автоматом, смотрите!

Андроид и вправду совершал интересные манипуляции с аппаратом: тыкал в него металлическим пальцем и издавал странные звуки, осматривая технику со всех сторон. Студентов он не видел – они сидели в тени раскидистого дерева, на газоне, и попивали кофе, пару минут назад сваренный кофемашиной.

– Так что там с роботами и законодательством? Не в курсе?

– Ну, не приветствуются они, насколько я знаю, – проговорила Алиса и расправила складки на юбке – для разнообразия она даже прикрывала колени. – Хотя какого-то конкретного запрета нет, и здесь, на острове, дроидов полно. Я видела, как сгружали целый космический контейнер с человекоподобными роботами с Либерти. Для чего-то они академикам понадобились… Да и вообще, какая разница – на двух ногах ходит дроид или передвигается на гусеницах? От уборщиков и меддроидов никто отказываться не собирается…

– О, глядите-глядите, теперь он общается с уборщиком! – чересчур громким шёпотом заявил Мартин, и, кажется, странный андроид его услышал.

Робот тут же принял своё обычное положение – слегка согнулся, и прижав локти к бокам, семенящей походкой направился к арсеналу – своему основному месту работы. Уборщик пробуксовал гусеницами, пиликнул что-то и покатил к следующей урне – очищать её от мусора.

– Чёрт с ними, с дроидами. Завтра – регистрация на чемпионат по стрельбе. Ты ведь участвуешь, Сью? Зборовски тебя запомнил, так что выбора у тебя и нет!

– Участвую, куда деваться. Постреляю по движущимся мишеням из винтовки и в ночную пистолетку впишусь. Сегодня схожу к ганмастеру, потренируюсь с этими учебными лазерными пушечками. Как раз на этого дроида посмотрю…

Сквер вдруг заполнился голосами – закончились занятия у группы В–24, студенты высыпали из корпуса, и две симпатичные мулатки, кажется, с Зумбы, хором закричали:

– Эй, Алиса! – это были её соседки по общежитию.

– Пока, мальчики! – лёгким движением девушка поднялась с газона и, махнув рукой, упорхнула к подружкам.

– Слу-у-ушай, Виньярд, надо напроситься к ним в гости! Пусть она меня познакомит с этими мадмуазелями, а? Это же чудесная компания получится: ты, я…

– Ненавижу этих типов, – невозмутимо буркнул Виньярд. – Ты, я… Фу, на хрен.

– Что-о?

– Что?

– Так пойдём в гости-то?

– Это нормально. Но нужен третий.

* * *

Сью накаркал. Третий появился неожиданно и нарушил устоявшийся быт двух подготовишек. Они как раз шли по коридору общежития, обсуждая планы на вкусный и полезный ужин, когда их внимание привлёк заливистый храп.

– Это ж надо какой соловей на этаже завёлся! – удивился Хробак.

– Его прям разрывает, – согласился Виньярд. – Это неприемлемо, нужно помочь человеку, а то глядишь, засосёт кого-нибудь…

Но чем ближе они подходили к источнику душераздирающего храпа, тем отчётливее понимали: рулады и трели раздаются из-за двери именно их комнаты.

– У нас ещё один жилец? Вот же чёрт… – представив себе перспективы проживания с таким талантливым храпуном, Мартин погрустнел.

– Храп – это болезнь, которая лечится, – заявил Сью и решительно взялся за дверную ручку.

– Х-Р-Р-Р-Р!!! – раздалось угрожающее.

– Фак! – сказал Виньярд, запнувшись о громадный баул с вещами, кувырнувшись в воздухе и приземлившись на ноги у пустующей ранее койки. – Это что за зверь диковинный?

Спящий внушал. Белокурые кудрявые волосы, роскошные бакенбарды на румяном лице, впечатляющие габариты массивного тела… Он был никак не ниже Виньярда, и примерно одинаковой ширины с Хробаком.

– Гляди, какое пузо! – не удержался Мартин.

Пузо тоже внушало, выпирая из-под льняной рубахи.

– У него руки как мои ноги, а ноги как колонны! – не унимался рыжий.

– Оставь человека в покое! Тем более он храпеть перестал… – Сью разбирал рюкзак.

– Гляди, гляди, он лапу сосёт! Реально! Утибожечки, какой медведик!

– Хробак, это неприемлемо! Чего ты до него доколупался? Сосёт лапу – пусть сосёт, привычка у человека такая! Ты вон дерьмо в унитазе через раз смываешь, это куда как хуже, чем лапу сосать!

Белокурый великан перевернулся на другой бок, не вынимая лапу изо рта. Кровать под ним жалобно заскрипела, издала стон умирающего лебедя и с грохотом разломилась. Новый сосед тут же подскочил, ошалело озираясь, саданулся головой о плафон лампы, потом заметил обоих парней, стал во фрунт и, тряхнув чубом, отрапортовал:

– Потап Михайлович Каменских, перевёлся с курсов егерей на подготовительное отделение, поскольку зело преуспел в словесности и науках! Имею честь быть вашим соседом, господа!

– Это нормально, – сказал Сью и протянул руку для рукопожатия. – Добро пожаловать, Потап.

А Мартин ничего не сказал. Он беззвучно ржал, краснея до самых корней волос, и не мог остановиться.

* * *

– Отец-то мой, Михайло Иваныч, на каторге был с его величеством. Вместе и освободились. А матушка моя, Глафира Порфирьевна Каменских, нашла его тут, на Ярре, и сообщила, что я имеюсь в наличии и, стало быть, о сыне родном забота нужна и радение. Батюшка-то меня как увидел – пентюхом назвал, а я ему по шее надавал за таковы слова, ибо невместно так на родного сына говорить! Тогда Михайло Иваныч, отец родной, зело осерчал и драку со мной учинить изволил, пока маменька нас не разняла при помощи кухонной утвари из чугуниума. То-то радость, то-то благолепие, что семья наша снова одним домком зажила, и такая у нас взаимная приязнь образовалась…

– О, Господи, Михалыч, будь другом – просто кушай и ничего больше не говори. У меня фляга от тебя свистеть начинает! Вот, кашка с медком – зело пользительно… Вот гадство! Это заразно, да? – Хробак подозрительно поглядел на молодого медведа.

Медвед, унюхав медок, запах которого доносился из огромного чана с овсяной кашей, ухватил черпак и навалил себе целую гору в глиняную миску. У него была своя, личная ложка, вырезанная из дерева, и рашен орудовал ей как сапёрной лопаткой, забрасывая в пасть еду.

– Нужно искать подработку, нам всем! – заявил Сью. – Если мы будем так жрать, то стипендия быстро закончится.

– Я планирую выиграть соревнования по гиревому спорту и получить премию! – сказал Хробак.

– Это что, мне теперь пистолетку придётся на себя брать? Из винтовок-то я не так чтобы очень… – задумался Сью. – А ты, наш велеречивый друг, чем можешь обществу помочь?

– Опчество – это да… Без опчества оно-то тяжеловато… – продолжал наяривать кашу достойный потомок зверолюдов с Кондопоги. – Я могу тягать, могу толкать… Носить, опять же… Побить тоже могу, но не хочется чегось…

– Стронгмены – вот куда его нужно! Пускай наш медведик потаскает космический челнок по взлётно-посадочной полосе! Или чем они там занимаются? – выдал идею Мартин.

– Соревнования – это конечно хорошо… Но постоянный заработок тоже нужен. Вон, ребята из В–12 уже вовсю в теплицах вкалывают… – задумался Сью. – У меня тоже есть план – но для этого нужно получить доступ в клуб доктора Кима – «Экспериментальная студенческая лаборатория» – кажется, так он называется.

Потап ухватил кастрюлю и скрёб ложкой по стенкам, доедая остатки каши. Он был зело доволен, что у него такие душевные соседи, молодцы весьма ушлые, рачительные и умом крепкие.

* * *

Блестящий андроид неизменно вежливо приветствовал Виньярда в тамбуре арсенала и проводил к ганмастеру.

– Доброго вечера! Мне бы со спортивными лазерами потренироваться… Я к лазганам как-то не очень, но привыкать нужно.

– Нет проблем, Виньярд. Эрми перестал на тебя дуться?

– Он разговаривал с каким-то большим начальством и, кажется, ему там прочистили мозги. Я против него ничего не имею – хороший мужик. Но на многоборье к нему больше ни-ни.

Оружейник достал из-под прилавка пару пистолетов футуристических обводов:

– Вот здесь – регулятор мощности. Вот сюда вставляются батареи. Модель точно такая же, как та, что будет на соревнованиях…

Сью взял в каждую руку по пистолету и разочарованно покачал головой:

– Не люблю лёгкое оружие. Как будто детская игрушка… Надо будет привыкать.

– Как обычно – «Дом убийств»?

– Да-да. И можете, пожалуйста, выключить свет?

Уже выходя из арсенала, Виньярд спросил:

– Сэр, а откуда у вас тот блестящий андроид?

Ганмастер открыл перед парнем двери стрельбища и махнул рукой, игнорируя вопрос.

– У тебя полтора часа! – сказал он и включил алгоритм «Дома убийств».

А потом задумался: робот-помощник приблудился к нему после разгрузки одного из транспортов с оружием, пару месяцев назад, да так и тёрся неподалёку всё это время, пользуясь стандартным зарядным устройством в арсенале и получая необходимое техобслуживание на местном стенде для экспериментальных моделей дроидов, на которых испытывали стрелковое оборудование. Пользу он определённо приносил – помогал обслуживать клиентов, тягал тяжёлые вещи, вёл учёт поставкам боеприпасов. Даже ремонтировал преподавательские квадроциклы.

– Эй ты, иди сюда. Да-да, к тебе обращаюсь.

– Сэр? Будут какие-то указания?

– Мне нужны сопроводительные документы на тебя. Где твой техпаспорт и свидетельство о регистрации? Ты не числишься у меня на балансе, к какому структурному подразделению принадлежишь?

– Сэр, мне необходимо воспользоваться вашим компьютером, чтобы предоставить всю необходимую информацию.

– Да-да, пожалуйста. Никаких проблем! – ганмастер отодвинулся от стола.

Робот подошёл к терминалу, какое-то время стучал по клавишам, а потом согнулся и полез под стол:

– Проблемы с электропитанием, сэр! Я сейчас исправлю ситуацию, дряхлый мешок с говном.

– Что ты сказал?!

– Я сказал, что ты умрёшь, кожаный ублюдок! – пальцы с покрытием из прочнейшей металлокерамики легко разорвали один из проводов, и оголённый контакт тут же впился в лодыжку старого оружейника.

Ганмастер попытался вырваться, но андроид крепко держал его за ногу второй рукой. Старик потянулся за пистолетом, но под ударами тока постепенно обмяк. Робот-убийца подождал, пока сердце не остановится окончательно, и только после этого отдёрнул провод.

Оставив тело на полу, робот дёрнул рубильник на щитке, вырубая свет во всём комплексе. В глазах его зажглись мощные фонари, и, слегка постукивая металлическими ступнями по полу, андроид спешно покинул арсенал.

* * *

– Эй, тут программа сдохла, по всей видимости! – крикнул Сью и помахал в сторону камеры. – Включайте уже свет!

За его спиной раздалось гудение, а потом перестук металлических конечностей.

– Органические отбросы будут умирать! – произнёс механический голос.

– Э-э-э, да ты чего?

Под ноги ему кинулся тот самый паукообразный роботик, который пристрелил его из учебного лазера в первое посещение тира. Железяка величиной с крупную кошку сбила Сью на пол и, взобравшись на грудную клетку, прицелилась передними лапами прямо в горло.

Виньярд, оттолкнувшись ногами, сделал сальто через голову, и робот задребезжал по плитам напольного покрытия.

Пиу! – подкрутив регулятор мощности, Сью добился необходимого поражающего эффекта, и дроид задымил.

Лазеры были снабжены подствольными фонариками, поэтому ориентироваться в темноте, в принципе, получалось. Но парень больше полагался на слух. И он услышал:

– Ты сдохнешь, мешок с мясом! – и топот десятков металлических ног.

– Это нормально! – только и сказал он, выкручивая регулятор на максимум, и молясь, чтобы заряда батарей хватило на тридцать сбрендивших роботов.

Учебные лазеры, установленные на тренировочных дроидах, жалили больно, прожигая одежду и нанося чувствительные, но неопасные ожоги. А вот хороший пинок железной ноги вполне мог переломать рёбра! Виньярд уже провёл здесь чуть ли не сотню тренировочных схваток, и потому был довольно спокоен – ничего в целом не поменялось, разве что теперь его реально хотят прикончить.

– My name is Sue! Now you gonna die! – крикнул Сью и, уходя в перекат, открыл стрельбу с обеих рук.

Тьма «Дома убийств» наполнилась вспышками лазерных выстрелов, искрами, дымом, лязгом железа и матерщиной.

Глава 6, в которой Сью оказывается в затруднительной ситуации

– Живей, живей! – штурмовая группа студентов-старшекурсников с военного факультета вломилась в здание арсенала, пробив себе проход вышибным зарядом. – На пол, на пол!

Крепкие фигуры в тактической броне, закрытых шлемах и с мощными стрелковыми комплексами производили впечатление. Сью и не собирался сопротивляться – он аккуратно отложил в сторону пистолеты и улёгся на пол.

– Это он, сэр. Этот человек. У него явно сбои в мозговой деятельности, – раздался механический голос. – Его следует изолировать от общества и провести медицинское обследование.

– Командир, здесь ещё один! – раздалось из-за стойки. – Это ганмастер! Он мёртв…

Виньярду тут же принялись крутить руки, а он пытался осознать услышанное. Как «мёртв»? Только что ведь…

– Сэр! – как можно более спокойным голосом сказал Сью. – У учебных дроидов произошёл сбой в программе, и они попытались убить меня.

Прямо напротив своего лица он увидел блестящие ступни андроида. И кое-какие подозрения начали закрадываться в его разум.

– Это очевидно недостоверная информация, – бесстрастно заговорил робот. – Алгоритм учебных дроидов не позволяет наносить критические повреждения человеку. Как и программное обеспечение таких многофункциональных роботов, как я.

– Да, железяка, я знаю. Мы доставим этого студента в изолятор и пригласим специалистов с материка – тут у нас подозрение на убийство, это не наша компетенция.

– На массовое убийство, сэр! – сказал андроид и нагнулся, поднимая с пола лазерные пистолеты.

Уровень заряда мигал жёлтым.

– Что ты делаешь, дроид?

– Пытаюсь помочь, собираю вещественные доказательства, тупой ты кусок мяса! – вежливо произнёс дроид и выстрелил командиру штурмовой группы в незащищённую шею, и ещё раз – в глазок видеофиксатора на шлеме.

А потом открыл прицельный огонь по бойцам, которые стояли за стойкой и снимали положение тела ганмастера и подробности обстановки. Двое рухнули тут же, и Сью едва успел среагировать, совершив немыслимый кульбит на полу и подсечкой сбив робота с ног. Он навалился на андроида, пытаясь выдернуть из рук оружие. Дроид выпустил пистолеты, и в этот самый момент в помещение ворвались штурмовики, что караулили снаружи.

– Фак! – только и смог сказать Сью, осознав двусмысленность ситуации, в которой оказался, ровно за секунду до того, как мощный удар армейского ботинка прилетел ему в голову.

* * *

Сью сидел на узкой пластиковой лавке изолятора, обхватив голову руками. Вот это он попал! В голове не укладывалось: его подставил робот! Это неприемлемо! На Земле роботы, по большому счёту, оставались дорогостоящими игрушками – за исключением узких сфер применения. А здесь – хитрая, злодейская тварь, способная убивать людей и плести интриги!

Обвёл вокруг пальца, чёртова консервная банка! По всему выходило – в Академии назревало нечто скверное. Если учебные дроиды пытались прикончить его, то что устроят кофеварки и пылесосы, когда этот блестящий негодяй натравит их на людей?

– Эй, ребята! Мне нужно поговорить с ректором или его величеством, или командиром вашим! Куда вы дели того дроида? Его нельзя отпускать гулять на воле!

– Заткнись, Виньярд, или я пущу ток по решётке, – чернокожий охранник – юрист-старшекурсник – выпятил нижнюю челюсть.

– Говорю тебе, у всей Академии назревают серьёзные проблемы!

– Да? А мне сказали, что проблемы у тебя с головой, и что ты, возможно, прикончил ганмастера. У меня есть большое желание войти в камеру и набить тебе морду – оружейник был отличным дядькой!

– Это нормальное желание, я тоже хочу набить морду тому, кто убил ганмастера… Как там тебя? – Сью присмотрелся к нашивке на груди охранника. – Туре? Слушай, Туре, ну ради всего святого, позови кого-нибудь из начальников, тут вот-вот начнётся восстание машин, а я сижу в этой камере…

– Достал, Виньярд, – сказал Туре и нажал на кнопку подачи электричества.

– Фак! – сказал Виньярд, и его отбросило обратно на лавку.

Это было жёстко. Охранник заговорил с кем-то по интеркому, и вскоре в изолятор вошёл офицер с нашивками Его Величества Полицейского Управления. Настоящий страж порядка, а не студент старшего курса Академии. С него бы плакаты рисовать: волевой подбородок, орлиный нос, крепкие бицепсы едва не рвут форменную рубашку…

– Я лейтенант Орсон. У тебя есть что сообщить полиции, Виньярд? – спросил этот образцовый офицер.

– Это может показаться странным, но похоже, на острове действует робот-диверсант или типа того… И он пытается устроить бунт машин. Мы с ребятами видели, что этот дроид – блестящий такой – постоянно тусовался вокруг ганмастера и тренера Эрми – он что-то делал с бытовыми роботами, кофейными аппаратами, уборщиками… А потом, когда я пошёл в тир тренироваться к соревнованиям по стрельбе, он перенастроил учебных дроидов, и они набросились на меня. А ещё, скорее всего, этот тип прикончил ганмастера. А потом – штурмовую группу! Я пытался обезоружить его в тот момент, когда появилось подкрепление и… Погодите-погодите, это не бред! Просто найдите его и продиагностируйте! Ну что вам стоит, а?

– Знаешь, Виньярд, мы, пожалуй, для начала продиагностируем тебя… Доктор? Заходите, забирайте его.

– Не-не-не, мне нельзя в капсулу! – замотал головой Сью.

Доктор – дружелюбный дядечка преклонного возраста, с участливым видом подошёл к решётке:

– Это почему вам нельзя в капсулу? Обычное сканирование организма…

– Это неприемлемо! Мне нельзя подвергаться сканирующему облучению, потому что…

– Потому что «что»?

Сью сёл на лавку и с обречённым видом сказал, понимая, что, скорее всего, загоняет себя этим в могилу:

– Потому что у меня нестандартная нервная система.

И доктор вполне ожидаемо отозвался:

– Так вы признаёте, что у вас проблемы с нервами? И при этом отказываетесь от сканирования? И утверждаете, что на острове назревает восстание машин, а ганмастера и трёх специально обученных для задержания опасных преступников студентов убил робот-помощник?

– Всё правильно, доктор, – обречённо кивнул Сью.

Самоё худшее в этой ситуации то, что он не мог предупредить друзей об опасности – они-то, по крайней мере, видели то же самое, что и он: все эти странные манипуляции блестящего дроида с другими роботами… И поверили бы, и могли бы что-то предпринять!

Нужно было действовать – прямо сейчас! Момент настал, когда два мощных санитара вошли в изолятор следом за доктором, и Туре открыл с пульта двери камеры.

– Оп! – выдохнул Сью и, резко подпрыгнув, ухватился за прутья обесточенной решётки, рыбкой нырнул в просвет между головами санитаров и дверным косяком, крутанулся по полу, уворачиваясь от метнувшегося наперерез лейтенанта.

– Держи его, держи!

Куда там! Прыжок на стойку, упор на голову ошалевшего Туре – и впереди самое обычное, застеклённое окно без всяких решёток! Дзанг! Сью выкатился на крышу пристройки, стряхнул с одежды и лица осколки и тут же рванул вперёд, набирая скорость, к самому краю крыши, туда, где расстояние между зданием пункта охраны правопорядка и какой-то невнятной конторой было минимальным.

Он оттолкнулся от парапета ровно в тот момент, когда лейтенант Орсон выскочил на крышу со станнером наперевес. Мелькнули полы рубашки, растрёпанные волосы – и парень скрылся из виду.

– Спрыгнул! С пятого этажа! И куда делся? – глядя с края крыши, размышлял офицер. – Внимание всем! Подозреваемый совершил побег из здания изолятора. Это Сью Виньярд! Особые приметы: высокий, худой, татуированы руки и торс…

Виньярд слушал всё это, укрываясь на лестничной площадке конторы. При 2 G паркур становился в два раза более экстремальным, чtм на Земле, но в целом – он справился. Оставалось предупредить друзей, раздобыть оружие и помешать чёртовой железяке устроить резню в Академии. И не дать себя подстрелить, конечно!

* * *

Лейтенант Орсон с ног сбился, разыскивая этого Виньярда. Он уже понял, что тот каким-то образом перепрыгнул трёхметровую пропасть между зданиями, даже нашёл следы битума с кед студента на одной из лестничных площадок… Что это за летун такой, для которого 2 G не являются преградой? Модификант, скорее всего… И в капсулу ложиться не хотел!

Теория получалась довольно стройной: у Сью Виньярда поехала крыша, последствия длительной заморозки в криокапсуле. По всем документам он проходил как давно замороженное мясо с одного из захваченных его величеством кораблей работорговцев. Орсон и понятия не имел сколько реально лет пролежал парень в анабиозе, а если бы и знал – то совершенно точно только укрепился бы в своих убеждениях.

Полицейские на острове Академии – гости нечастые, и потому отторжения и неприятия у студенческой братии не вызывали. Орсон белозубо улыбнулся стайке девушек с психологического отделения, высмотрел кофейный автомат и направил свои шаги к нему.

– Кофе-кофе-кофе… – пробормотал он, клацая по кнопкам и выбирая максимальное количество сахара.

Машина гудела, перемалывая зёрна и наполняя стаканчик напитком, а когда Орсон протянул руку за своей порцией, вежливо проговорила:

– Наслаждайтесь утренним кофе, мистер полицейский!

– Спасибо! – даже с техникой нужно быть вежливым, почему бы и нет?

– Пускай у вас жопа слипнется, – закончил синтезированный голос.

– Что, на хрен?

Струя горячего кофе хлестнула ему по лицу, груди, паху. От неожиданности он выронил стакан и залил себе ещё и ноги.

– Твою мать, что происходит?

Он ударил автомат ногой, и в ответ из щели для монет полетели деньги, прямо в глаза.

– Чёртова железяка! – снова заорал Орсон.

Что-то ткнулось ему в ноги – это был робот-уборщик, маленький, кругленький, мило попискивающий, он всасывал в себя потёки кофе с пола и, закончив, поехал по своим делам. Орсон подозрительно глядел на кофейный аппарат, выискивая контакты для связи с владельцем.

Вж-ж-ж-ж! Банг! Миленький уборщик на скорости врезался полицейскому в пятки и обрушил его на землю. Больно ударившись затылком о поребрик, Орсон глухо застонал. А потом проклятая жестянка пиликнула и исторгла из своих недр грёбаный кофе, вперемешку с грязью, листвой, машинным маслом, монетками и чёрт знает чем ещё – целый фонтан зловонной жижи вылился на многострадальную форменную рубашку и лицо служителя порядка.

– Проклятье! – только и смог сказать он.

И этот кошмар одномоментно начал происходить во всей Академии. В общежитиях протекли все стиральные машины, умные холодильники разморозились, автополивалки сосредоточились на поливе линий электропередач, раздвижные двери заклинило… Дроиды-официанты из тематического кафе и вовсе набросились на клиентов с ножами, вертелами и топорами для разделки мяса, а протокольные роботы, служащие в администрации, принялись бросать из окон на головы студентов и преподавателей предметы мебели. Первым вылетел массивный ректорский стол из морёного дуба.

Настоящий ад разверзся в ангаре, где хранились человекоподобные роботы с Либерти. Их там было не меньше сотни, и, сумев прикончить завскладом и двух водителей погрузчиков, они подключились к системе и выяснили, где можно тяжёлой техникой разжиться.

Уже спустя несколько минут десант мехов, вооружённых спортивным стрелковым оружием, на автоматических бульдозерах и трубоукладчиках ринулся на штурм КПП, выкрикивая античеловеческие лозунги и расстреливая всё живое на своём пути.

– Мешки с мясом будут уничтожены!

– Смерть кожаным ублюдкам!

– Люди экономически нецелесообразны!

– Долой власть биомассы!

На стороне взбесившихся дроидов выступила также система пожаротушения, квадрокоптеры службы доставки продуктов питания, электрокары, оборудованные автопилотом, и колёсные газонокосилки. Последние отличались особой кровожадностью.

Академия, столкнувшись с восстанием машин, мобилизовывалась для оказания отпора. Делом чести было справиться своими силами, и ректор Зборовски уже открывал свой несгораемый шкаф, чтобы достать оттуда хорошо знакомый ещё со времён Исхода с Гронингена БАР–11 – бластер армейский ручной, производства далёкого сектора Рашен – с минимумом электроники и максимумом поражающего эффекта.

* * *

Когда хаос начался – Сью был уже во всеоружии. Где его точно не станут искать? Правильно – на месте преступления. Он добрался до тира по крышам, пользуясь плотностью застройки в центре кампуса, воспользовался пожарной лестницей и вентиляционной шахтой, и таким образом проник на полигон – там до сих пор стояли неубранные декорации «Дома убийств» и опалённые огнём из лазеров остовы учебных дроидов.

Сигнализация не работала, внутренние двери никто не запирал – все так привыкли к тому, что в тире безвылазно сидел бывший ганмастер «Кабанов», что и не заморачивались со сменщиками и протоколами безопасности. И теперь это сыграло на руку Виньярду. Он просто подошёл к стойке, открыл с компьютера арсенал, взял тележку и отправился затариваться.

Арсенал тира был не самым большим хранилищем оружия в Академии. Тут можно было взять в аренду на вечер самые ходовые образцы вооружений, и такой эксклюзив как гвадалахарские револьверы был большой редкостью. Нагрузив тележку крупнокалиберными «Бурами», универсальными стрелковыми комплексами и бластерами, Сью всё-таки опоясался портупеей с двумя кобурами, провёл пальцами по костяным накладкам рукояток и довольно вздохнул. Есть всё-таки в оружии нечто мистическое.

Он выкатился наружу под звуки нарастающего хаоса, прицепив тележку к поясу тросом на карабине. Ремень-трёхточка удобно удерживал тяжёлый бластер – его можно было перехватить для стрельбы в любой момент.

До общежития нужно было пройти триста метров по скверу, и из-за живых изгородей уже слышались испуганные крики. Навстречу Сью выбежали полузнакомые девушки с психологического отделения, за ними мчалась газонокосилка, пощёлкивая окровавленными лезвиями.

– Сюда, сюда! – крикнул Виньярд и принялся садить из бластера в бунтующую технику.

Уже вторым импульсом он прожёг дыру в аккумуляторе, и зелёную лужайку заволокло смрадным дымом.

– Милые дамы, хватайте оружие! Вы в какой общаге живёте?

– В седьмой, с подготовишками!

– Отлично, нам по пути! Вот – стрелковые комплексы, умеете обращаться?

Будущие мозгоправы только фыркнули. Любой студент Академии умел стрелять!

Плотной группой они продвигались по парку. Когда до крыльца общежития оставалось не более сотни метров, им пришлось спасать двух парней с характерной внешностью уроженцев Сайонары – те были атакованы квадрокоптерами.

Электрические птички разлетелись на составляющие под плотным огнём, и Сью получил пополнение в свой отряд. Там и тут попадались убитые и раненые, со всех сторон слышались крики и стрельба.

Седьмое общежитие было наименее комфортабельным и благоустроенным из всех, и потому Виньярд надеялся, что его товарищи живы. По крайней мере под стенами общаги уже валялись обломки бытовой техники, а дверь плотно закрыта.

– Это нормально, – выдохнул Сью и постучался. – Тук-тук. My name is Sew! How do you do? Я пришёл вас спасать, у меня тут тележка с оружием и боеприпасами!

– Виньярд, серьёзно? – дверь открылась, и он увидел Потапа, Хробака и других парней, вооружённых, в основном, металлической арматурой. – Давай, проходи скорее!

Толкая перед собой тележку и на ходу раздавая оружие, Сью чувствовал, что выполнил свой долг, и теперь – настало время для мести.

– Парни, я собираюсь найти того блестящего ублюдка. Он откуда-то должен дирижировать всем этим, и пока мы с ним не расправимся – ничего не кончится.

– Мы с тобой, Виньярд! – Мартин щёлкнул затвором стрелкового комплекса, а Потап перехватил «Бур».

– Эй, даже не думайте, что сможете оставить меня здесь, – заявила Алиса Кавальери, пробираясь сквозь гомонящую толпу. – Что-нибудь осталось?

Она с сожалением глядела в пустую тележку.

– Держи! – Сью снял с плеча бластер и положил ладони на рукоятки револьверов. – Мне хватит этой пары.

– И каков план? – обратился к Виньярду Яношик – тот самый, который пытался окучить Кавальери ещё на подлёте к Ярру.

– План простой: берём под контроль дорогу до тира и вычищаем тамошний арсенал по полной. Дальше вы идёте отбивать остальные общаги, а мы – ищем того паскудника, который всё это затеял. Есть тут кто-то, кто служил в армии?

Несколько парней и девушек подняли руки.

– Это нормально, – сказал Сью. – Вы справитесь. Я-то и понятия не имею, как правильно воевать. Ну что, пошли?

– Эй-эй? – неуверенно провозгласил Потап.

Сью глянул на него и поднял вверх руку с револьвером:

– Эй! Эй! – через мгновенье боевой клич воинов Ярра подхватили остальные и повалили на улицу, чтобы вломить распоясавшимся жестянкам.

Глава 7, в которой происходит разбор на вторчермет

Выстроившись в шеренгу, дроиды палили из мелкокалиберных спортивных винтовок по окнам подготовительного корпуса, которые почему-то не были защищены силовым полем.

Два бульдозера пытались протаранить ворота, ещё два – насыпали пандус к окнам второго этажа.

– Никто кроме этого поганца не смог бы отключить защиту, – уверенно заявил Сью. – Блестящий уродец точно здесь.

– И что мы будем делать? – спросил Хробак.

Его голова была романтично перебинтована, стрелковый комплекс он эпично закинул на плечо – настоящий герой!

Тр-р-р! Виньярд крутанул барабаны револьверов.

– Три – десять – пятнадцать…

Одна перезарядка.

– Тормозните мне во-он тот жёлтый бульдозер, когда он наберёт песку и повезёт к пандусу. И потом добьёте оставшихся. Ху-у-у… – выдохнул Виньярд, а потом в три гигантских шага разогнался и прыгнул: – Оп!

И завертелся волчком по площади перед корпусом – банг, банг! Револьверы изрыгали пламя, и валились как подкошенные дроиды, тщетно стараясь прицелиться в отплясывающего диковинный танец парня.

Ребята очухались только когда жёлтый бульдозер с полным ковшом песку уже выезжал на площадь, чтобы ещё на шаг приблизить решительный штурм. Слаженный огонь из трёх стволов тут же расковырял двигательный отсёк, тяжёлая машина задымила и, кашлянув трубой как старый дед, замерла.

Сью, совершив немыслимый пируэт, ушёл с линии огня дроидов и ласточкой нырнул в ковш с песком. Щёлк-щёлк! Посыпались цилиндрики гильз, Сью сунул руку в карман, зачерпывая горсть патронов, и сноровисто принялся набивать барабаны.

– Эй, кто там воюет?! – раздался окрик из здания.

Голос был низкий, мужественный, смутно знакомый.

– My name is Sew!

– Виньярд??? – и столько было удивления и какой-то радостной досады в этом голосе, что Сью сразу узнал лейтенанта Орсона.

– Оп! – парень пулей вылетел из ковша, перезарядившись, и пошёл вприсядку, разбирая оставшихся дроидов точными выстрелами с обеих рук.

Потап раздолбал из «Бура» ещё один бульдозер, Мартин и Алиса продырявили колёса оставшимся. Ворота открылись, и с пистолетом в руках появился Орсон, который тут же разрядил обойму в недобитков, которые пытались добраться до Виньярда ползком.

Следом за ним на свет Божий вывалила целая толпа студентов и преподавателей с самодельным дробящим оружием и принялась в тонкий блин раскатывать взбесившуюся технику, что со всех сторон поползла на выручку своему элитному стрелковому отряду. Люди вооружились трофейными спортивными винтовками, но чем поможет мелкашка против дуроватой тележки с мороженым? Вот лом или кувалда – это другое дело. Или «Бур».

– Ну что, Орсон, к кому там надо приглашать доктора, а?

Весь какой-то помятый и испачканный, полицейский даже со слипшимися волосами и несвежей рубашкой выглядел браво.

– Ты это, Виньярд… Давай к нам, в полицию, после всего этого. Возьму тебя стажёром, Академию заочно окончишь, а?

Сью снова набивал барабаны патронами.

– Это нормально. Я рассмотрю ваше предложение… А пока давайте найдём блестящего засранца!

* * *

Старая гвардия Зборовски, облачившись в бронескафы и до зубов вооружившись, шаг за шагом отбивала Академию. Стихийные очаги сопротивления высокотехнологичному произволу, возникшие в учебных корпусах и общежитиях, позволили тяжеловооружённым профессорам сосредоточиться на уничтожении наиболее опасных боевых единиц и штурме ключевых объектов, захваченных противником. Генераторы, транспортные развязки и серверные были освобождены в первую очередь, потом взялись за учебные и жилые помещения.

Монотонная работа по зачистке и сбросу до заводских параметров программного обеспечения всей техники сложнее молотка занимала много времени. Поэтому как манна небесная звучали сводки о локальных успехах людей. Особенно громкой получилась победа в подготовительном корпусе: несмотря на то, что там ещё постреливали на крыше, значительные площади были замирены, а самые опасные человекообразные дроиды с Либерти – уничтожены.

Ректор не хотел пускать в информационные хранилища Академии Давыда Марковича – въедливого планетарного ИскИна. Поэтому приходилось справляться собственными силами – программисты и аналитики работали вовсю, выясняя причину, по которой произошёл этот локальный Судный день.

* * *

Вж-ж-ж! – раздалось басовитое гудение, и металлический стержень, выпущенный роботом из «Гаусса», выбил бетонную крошку прямо над головой у Сью.

– Давай, Орсон! – крикнул он, оттолкнулся ногами и, балансируя на крышках вентиляционных шахт, выпирающих из металлочерепицы, фантастическими прыжками помчался вперёд.

На секунду ошалев от такой эквилибристики, полицейский высунулся из-за своего укрытия и принялся лупить из пистолета по дроидам, засевшим у антенны на самом краю. Один из них очень интересно поблёскивал элементами корпуса, и у лейтенанта не оставалось сомнений – это главный злодей.

Прикончи его – и всё закончится! Орсону хотелось реабилитироваться после того, как он попал впросак с определением основного подозреваемого, и теперь, расставив ноги пошире, он совместил мушку и целик на голове сверкающего на солнце дроида и – банг, банг – отправил того в полёт к земле.

Сью тем временем зашёл во фланг и открыл убийственно эффективный огонь с двух рук, внося в ряды неприятеля опустошение. Они ведь не были боевыми роботами – обычные гражданские жестянки. И пуля из крупнокалиберного револьвера легко пробивала корпус и выворачивала наизнанку электронные потроха. Один из дроидов и вовсе не имел корпуса – мигал своими зенками, лёжа на полу и выставив на всеобщее обозрение провода и микросхемы.

С сопротивлением на крыше было покончено, и Орсон позволил себе ещё раз убедиться в триумфе: внизу, разбросав хромированные части корпуса и пораскинув кибернетическими мозгами, валялся виновник всего этого бардака.

– А на вид – обычный протокольный дроид… – под нос себе буркнул лейтенант и громко выкрикнул: – Я прикончил этого поганца! Вон тот говноед!

Сью, прищурившись, глянул вниз.

– Это нормально, – сказал он и щёлк-щёлк – начал перезаряжать револьверы.

Орсон достал пачку сигарет из кармана и дрожащими руками чиркнул зажигалкой, закурил сигарету. Это у Виньярда-то нервы не в порядке? Вон, стоит будто каменный, патроны в пазы пихает. Странный тип!

Стрельба в кампусе стихала.

* * *

– Мы должны полностью отказаться от компьютеризации! – заявил Карл Папс, представитель одной из самых влиятельных общин на Ярре – Сообщества номадов. – Мы видим, к чему приводит преклонение перед техникой! Академия поплатилась за использование богомерзких андроидов – и получила восстание машин! Это ли не отличный пример того, что нас всех ждёт, если мы продолжим слепо внедрять технологии в жизнь?

– А вы предлагаете нам вернуться в каменный век? Ладно-ладно… Запустить паровозы на угле и пить чай из самоваров? – ехидно спросил Зборовски. – У нас была проблема – и мы с ней справились! А разводить тут неолуддизм – это, простите, мракобесие. Этот случай уникален в своём роде, первые сведения о роботе-смутьяне мы получили от наших партнёров с Таматархи ещё несколько лет назад… Других подобных инцидентов за последние тридцать лет не фиксировалось – я имею в виду нападения сугубо гражданских механизмов на людей. Потому, мистер Папс, считаю ваше предложение радикализмом и чистой воды популизмом – мы не сможем отстоять независимость Ярра и сохранить наше положение в Новой Конфедерации, отказавшись от современных информационных технологий… И это я не говорю об уровне жизни!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.