К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Агент тьмы

Tok. Фэнтези-триллер о профайлере ФБР

C.N. Crawford, Alex Rivers

Agent of Darkness

© 2017 by C.N. Crawford and Alex Rivers. All Rights Reserved

© Никитин Е.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2024

Глава 1

Я сидела на полу в комнате Роана и купалась в оранжевом свете пламени, лизавшего обугленное полено в камине. Я завернулась поплотнее в грубое шерстяное одеяло, накинутое прямо на голое тело. Последние несколько дней сказывались в полной мере: усталость растеклась по мышцам, словно разъедающий сухожилия яд, ноги беспрестанно дрожали. Кажется, в последний раз я как следует выспалась давным-давно, в теплых объятиях Роана, слушая стук его сердца.

Но дело не только в физической усталости после путешествия по лесу – меня била дрожь от мыслей, которые крутились в голове, словно беспокойные духи. За последние несколько недель произошло столько всего… Я узнала, что люди, которые меня вырастили, не мои биологические родители. Я оказалась фейри, подменышем – меня подменили сразу после рождения. Мой биологический отец был чудовищем, садистом, известным как Рикс, – и я убила его. Я заманила своего человеческого двойника, Сиофру, в ловушку отражения – и, насколько мне известно, она все еще там.

Не в силах согреться, я дрожала под грубым одеялом, пытаясь забыть взгляд Сиофры, когда она поняла, что с ней происходит.

Полено в камине вдруг треснуло и раскололось пополам. Щепки упали на тлеющие угольки, взметнулся сноп искр, затрещало пламя. Я судорожно вздохнула.

Позади раздались шаги. Обернувшись, я увидела Роана с ворохом вещей. Он бросил их на пол рядом с моей сумкой:

– Раздобыл для тебя кое-какую одежду.

Золотые отблески огня танцевали на его прекрасном лице, изумрудные глаза прожигали насквозь. Я заставила себя замедлить дыхание, рассматривая непристойные татуировки, змеящиеся по его мускулистым предплечьям. Он ощущал мое внутреннее смятение, мои бурлящие мысли. Я знала: Роан чувствует, когда мои эмоции выходят из-под контроля, хотя выражение его лица оставалось каменным, а челюсть – неодобрительно напряженной. Я разочаровала его, объявившись на несколько дней позже обещанного, и теперь он не в настроении сочувствовать мне. Я почти ощущала, как меня захлестывает его гнев.

Я медленно поднялась с места:

– Спасибо. – Я в самом деле хотела поблагодарить его, но вышло как-то горько и кисло.

Его глаза потемнели.

– Люди короля прочесывают лес, ищут меня. Тебе нельзя здесь задерживаться. Они почувствуют твою энергию пикси.

Я выгнула бровь:

– Твоя аура скрывает мою.

Роан скрестил руки на груди, уставившись на меня.

– Послушай, я же пришла. Как обещала.

– Я уже говорил: ты была нужна несколько дней назад на Совете. Сейчас от тебя никакого толку.

Я не собиралась снова ввязываться в этот спор. Я не могла прийти раньше, когда мой двойник-подменыш убивала людей по всему городу.

– Ты сказал, на королевство фейри надвигается война. Может, мы еще сумеем остановить ее. И ты сказал, что я – ключ. Объясни, что мне нужно…

– Мне больше ничего от тебя не нужно, это не твоя война.

Я глубоко вздохнула. Я пробиралась сюда через ледяной лес с монстрами-фейри и не хотела верить, что все это зря.

– Расскажи о войне, – попросила я в надежде отвлечь Роана. – Что такого важного было на Совете, что я пропустила?

Он молча уставился на меня, и от этого потустороннего молчания у меня зашевелились волосы на затылке. Только тени скользили по золотистой коже Роана. Через секунду он заговорил снова:

– Скажи правду: зачем ты здесь?

– Потому что дала обещание и должна его выполнить.

– Ложь.

В воздухе похолодало, огонь в камине угасал.

Я нахмурилась:

– Нет, не ложь. Я дала обещание и собиралась его сдержать. Я верна своему слову. – Я не стала договаривать до конца. И так понятно: если нарушить данное фейри обещание, это плохо кончится. Я убедилась в этом на своем горьком опыте.

– Ты говоришь не всю правду. – Низкое рычание Роана обволакивало меня, покалывая позвоночник. Один только звук его голоса сбивал с толку, мешал сосредоточиться.

Я шумно вдохнула, собираясь с мыслями. Да, я говорю не всю правду. Роан прав: это не просто обещание. После всего, что случилось в Лондоне, в голове царил бардак, и мне просто нужно было хоть что-нибудь предпринять.

– Мне показалось неправильным вернуться в Америку и работать дальше в ФБР как ни в чем не бывало. Как будто магического мира не существует. Теперь я связана с миром фейри.

– Ложь. – На его глаза набежали тени, и меня пробил озноб. – Ты по-прежнему не говоришь всю правду до конца.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Когда после победы над Сиофрой я оказывалась одна в тишине, то чувствовала себя потерянной в море собственных мыслей. Мне нужно сбежать от них. И пока я двигаюсь вперед, то, наверное, смогу опережать на шаг воспоминания, которые грозят поглотить меня. Смогу забыть те звуки, под которые из тела моей матери вытекала жизнь. И отравляющее ощущение извращенной души Рикса перед тем, как я убила его. Я жаждала отвлечься от этих мрачных мыслей, как подсолнухи жаждут света.

– А еще мне хотелось сбежать.

– И ты решила, что я могу помочь.

Я кивнула. Если Роан меня вышвырнет, мне некуда податься. Из-за этих воспоминаний я не смогу просто взять и вернуться к прежней жизни.

– И это всё? Все твои причины?

– Да.

На секунду мне показалось, что в его глазах вспыхнула боль. Воздух вокруг будто стал разреженным и холодным.

На самом деле я так и не сказала всей правды. Глядя на Роана, я понимала, что пришла сюда и ради него. Его красота притягивала, он выглядел так восхитительно, что на него было больно смотреть. И если оторваться от его мускулистого тела и золотистой кожи и заглянуть ему в глаза, то можно заметить, какая глубокая печаль светится в них. Я не могла отделаться от ощущения, что горе нависло над Роаном, как погребальный саван, и мне отчаянно хотелось подойти и положить руку ему на грудь, чтобы почувствовать его сердце. Хотелось сбросить одеяло и прижаться к нему, ощутить тепло его тела, его обнаженную кожу на своей. Я хотела убежать от собственной боли и вырвать Роана из его боли. Но я знала: любое такое действие он воспримет в штыки. Он не из тех, кто легко прощает.

– Прости, что разочаровала. Я хочу помочь. Может, я еще пригожусь…

– Очень важно было прийти вовремя, – начал Роан. – Каллах велела привести тебя на заседание Совета. – Он едва заметно склонил голову набок. – Каллах сказала, что ты – ключ. – Однако что-то в его тоне подсказывало: он уже не до конца в это верит.

– Почему прийти вовремя было так важно?

– Верховный Король фейри – Король Огмиос – столетиями сражался со Старшими Фейри в Хоквудском лесу. После заседания Совета он разбил их, сломил их сопротивление, выгнал из домов. Большинство воинов погибли, а уцелевшие прячутся вместе с королем Эбором. Все изменилось.

От страха по моему телу побежали мурашки.

– Почему?

– Потому что теперь Король Огмиос волен сделать то, что хотел всегда. Вести войну со своими истинными врагами – фейри, которые прогнали его с его земель, заставили вырезать его собственное королевство из земель Старших Фейри. Теперь он победил врагов здесь и больше не сражается на два фронта. И может бросить все силы против Благих.

Внутри меня все сжалось, я крепче вцепилась в одеяло.

– Давай найдем способ его остановить. Если я – ключ, может, я еще в силах помочь.

Роан уставился на меня так, что вокруг сгустились тени:

– С каких пор тебе есть дело до нашей политики? До Короля Огмиоса?

– Я не хочу войны.

Роан придвинулся ближе; его мышцы напряглись, как у змеи перед броском. Он заглянул мне в глаза, и я ощутила жар его мощного тела.

– С чего агенту ФБР беспокоиться о войне фейри?

– Я знаю, что потери будут огромные.

Роан прищурился:

– Ты беспокоишься о людях.

Я уставилась ему в глаза:

– Меня вырастили люди. Конечно, я беспокоюсь о них.

– Думаешь, ты одна из них? Таких, как твой друг Габриэль? И среди них собираешься провести всю жизнь?

Я пожала плечами:

– Наверное. Среди вас я не чувствую себя своей.

На мгновение в глазах Роана промелькнула вспышка сильной боли:

– И все же они не принимают тебя, не так ли? Что бы сделало с тобой ЦРУ, узнав о тебе правду? – Он склонил голову набок. – Я понимаю, кому ты верна. Значит, мне ты без надобности. Ты – обуза. Я нуждался в тебе неделю назад, когда племена Старших Фейри были еще живы, но ты подвела меня из-за преданности людям. Тебе не место здесь. Да ты и не сможешь сражаться на равных среди фейри. Ты сама сказала, что выросла среди людей.

Уязвленная, я не задумываясь ляпнула:

– Я могу сражаться не хуже любого фейри. Ты уже видел, как я это делаю.

На подбородке Роана дрогнул мускул:

– Кассандра, отправляйся домой. Как по мне, ты никчемна.

Сердце бешено колотилось в груди, в воздухе повисло тяжелое молчание. Наверное, сказывалась усталость, но глаза защипало от слез. Слова Роана ударили под дых.

– Вот так, значит?

– Ты должна вернуться к своему народу, – наконец ответил он. – Здесь тебе нечего делать. Одевайся, провожу тебя к порталу.

* * *

Белый конь Роана возвышался надо мной, я уставилась на него. Я никогда не ездила верхом, а он выглядел крупнее и злобнее всех остальных лошадей, которых я видела раньше. Черные глаза уставились на меня. Он фыркнул и выпустил из ноздрей облачко пара.

Роан одним стремительным прыжком оказался на лошадиной спине, ухватив поводья, и взглянул на меня сверху вниз, ожидая, когда я последую его примеру.

– Как его зовут?

– Оберон. Не присоединишься? – Помочь Роан не предложил.

– Он высоковат для меня.

Роан изогнул бровь:

– Разумеется. Чего и следовало ожидать.

Я стиснула зубы, решив взобраться на коня, даже если он меня прикончит. Я ничего не смыслила в лошадях, но в Академии ФБР мне приходилось карабкаться на стены. И сейчас передо мной тоже стена – из мышц, кожи и волос.

Я отступила на несколько шагов, бросилась вперед и подпрыгнула, вцепившись в конскую шерсть. Но как раз в этот момент чертова стена отодвинулась. Однако мне удалось занести ногу над крупом. Чтобы не упасть, я ухватилась за мощный торс Роана.

– Да уж, изящно, – заметил он.

– Но у меня ведь получилось, правда?

Роан пожал плечами и пришпорил Оберона. При первом же шаге я едва не улетела назад, вцепилась в грудь Роана и почувствовала, как ходят его мощные мышцы под темным шерстяным свитером, когда он понукал коня.

Мы поскакали галопом. Я оказалась не готова к такой скорости и тряске. Ноги напряглись, и, вопреки здравому смыслу, я крепко обняла Роана. Он держался совершенно непринужденно, его тело двигалось с конем как одно целое. У меня почему-то получалось наоборот: когда Оберон приседал, я подлетала вверх, а когда он приподнимался, то падала вниз и билась задницей о его круп. Мне хотелось попросить Роана притормозить, но гордость не позволяла. Неужели он нарочно выводит меня из себя?

Конь так сильно тряхнул меня, что зубы клацнули, и я едва не прокусила язык. Зато во время скачки я с наслаждением впивалась ногтями в Роана. Правда, он не подавал виду, нравится ему это или нет. Да и вообще не обращал на меня внимания.

Через некоторое время я сообразила, как двигаться в такт с конем, и скачка стала более терпимой. От усталости я расслабилась, краем глаза поглядывая на мелькающие мимо кедры и сосны. Бледный солнечный свет искрился на свисающих с веток сосульках и взметающейся снежной пыли. Воздух был наполнен густыми ароматами мха, земли и древних мудрых дубов. Постепенно ритмичный галоп начал убаюкивать. Впервые за долгое время мой разум успокоился. Передо мной мелькали чудесные видения: сверкающая, вся в солнечных пятнах, река и растущие по берегам дубы и земляника. Эти образы окончательно завладели моим сознанием, и я прижалась головой к спине Роана.

– Черт побери, – внезапно разбудил меня его голос.

– Что такое?

– Люди короля.

Мой пульс участился; я всматривалась в тихие заснеженные дубы, мимо которых мы проносились.

– Я никого не вижу…

– Еще увидишь.

Я обняла его крепче:

– Почему они охотятся за тобой?

– После битвы со Старшими Фейри они точно знают, что я их враг. Они могут выследить меня здесь, в Хоквудском лесу.

Роан наклонился вперед, пустив Оберона в настоящий галоп. Ветер трепал волосы, дыхание перехватило: мы набирали скорость, деревья мелькали размытыми пятнами. Казалось невероятным, что при таком темпе конь не врезался в них, но Роан легко ориентировался в лесной темноте, и мы оставались целы и невредимы.

Со звуком, похожим на раскат грома, из листвы вылетела стая больших медно-красных птиц с переливающимися крыльями. Оберон развил головокружительную скорость. Я обернулась взглянуть на птиц, и тут из кустов появился всадник. Снег летел из-под копыт его коня, искрясь на солнце. При виде всадника у меня чуть не остановилось сердце: у него было три птичьи головы под темными капюшонами. А еще из-под капюшонов торчали длинные изогнутые клювы и сверкали темные глаза. А на плаще виднелась знакомая эмблема – череп под водой.

Одна из голов раскрыла темный клюв и издала пронзительный боевой клич, от которого замерло сердце. Всадник вытащил меч из ножен и пришпорил коня.

Оберон пыхтел и фыркал, с трудом удерживая быстрый темп, пока трехголовый фейри приближался галопом. Я судорожно перебирала варианты. В сумке за спиной есть пистолет с железными пулями, но с такой неудобной позиции я вряд ли попаду в цель.

Еще в сумке есть зеркальца… Было бы неплохо взять одно из них в руку. Возможно, если я исчезну, Оберон поскачет быстрее и оторвется от погони. Ухватившись за Роана одной рукой, я неуклюже шарила другой в сумке.

– Держись крепче! – зарычал Роан. – Дай от него оторваться.

Внезапно он натянул поводья, и я крепче обняла его. Вопль всадника позади нас эхом отразился от дубов.

Мы мчались через лес в стороне от тропы, ветви хлестали меня, Роан наклонился вперед, и я последовала его примеру, пытаясь прикрыть лицо. По щекам несколько раз хлестнули листья и крапива. Большая ветка ударила по спине, рассекая рубашку и кожу.

Но ветви замедляли и всадника, пусть и чуть-чуть. Стая его медных птиц пронеслась над головой.

– Держись крепче! – Роан натянул поводья, и Оберон встал на дыбы. Я изо всех сил вцепилась в Роана и умудрилась удержаться на месте. Когда передние копыта Оберона приземлились на снег, Роан уже выхватил меч.

Всадник бросился на нас, что-то неразборчиво крича, но одно слово прозвучало отчетливо. Предатель!

Взмахом меча Роан перерубил одну из шей всадника. Голова отлетела, и горячая алая кровь по дуге окрасила снег.

Всадник резко обернулся, по-прежнему сжимая меч, и опять ринулся на нас, пронзая воплями лесную тишину. Он замахнулся, Роан молниеносным движением парировал удар и отрубил еще одну голову. Кровь хлынула из раны и брызнула в воздух. Издав последний крик, всадник ускакал в лес. Я глубоко вздохнула.

– Проклятье! – рявкнул Роан.

– Что?

– Он прикажет своим людям перекрыть путь к порталу. Мы не сможем туда добраться.

Сердце бешено колотилось о ребра.

– Нам нужно выследить его и убить?

Роан покачал головой:

– Он может заманить нас в ловушку. Не хочу рисковать – врагов может оказаться гораздо больше. Есть другой путь.

В следующее мгновение мы снова пустились в галоп, оставив позади отрубленные головы. Я вытерла щеку. Пальцы стали липкими от крови.

Ветер трепал волосы, пока Роан гнал коня по каменистой местности. Постепенно глухой рев стал заглушать топот копыт по снегу, лес начал редеть, и мы доскакали до бурлящей реки. Вода мчалась по острым камням, разбиваясь на свирепые клочья белой пены. Пока я цеплялась за Роана, он направил коня прямо в самый бурный участок реки, где вода яростно билась о камни. Какого черта он творит?

– Роан?

Он не ответил, и внутри у меня все сжалось. Но едва копыта Оберона погрузились в воду, поверхность замерцала. Прохладная энергия с шепотом заструилась по моей коже, вода вокруг успокоилась, камни стали меньше и круглее.

– Древние чары, – пояснил Роан. – Их навели Старшие Фейри, а в последнее время используют противники короля. Тайная тропа – путь мятежников, о нем мало кто знает.

Я уставилась на воду, загипнотизированная иллюзией. Куда бы ни ступал конь в бурной реке, течение успокаивалось, а вода становилась мелкой и прозрачной. Из-под копыт в разные стороны прыскали маленькие изумрудно-зеленые рыбки.

Через несколько минут высокие дубы показались мне знакомыми: портал рядом.

Адреналин в теле сменился усталостью. Веки отяжелели. Больше всего на свете мне хотелось привалиться к спине своего спутника и уснуть.

– Ну вот, – Роан указал на высокий дуб, который доставит меня назад в Лондон.

Я неохотно слезла с Оберона. Теперь, когда я лишилась тепла Роана, меня била дрожь, между ребер возникла пустота. Я подняла на него глаза:

– Спасибо, что подвез.

Он взглянул на меня:

– Просто возвращаю тебя в твой мир.

В горле встал ком. Я двинулась к порталу. Грудь грызла пустота. Я чувствовала себя совсем потерянной, выбитой из колеи. Я так надеялась получить от Роана какой-то ответ, обрести цель, миссию… Мне так нужно иметь перед собой цель! А может, я снова хотела оказаться в его сильных объятиях, чтобы успокоиться и уснуть под стук его сердца… Казалось, в присутствии Роана бушующий хаос в моей голове стихал.

Никчемная. Это слово звенело в моем мозгу, словно проклятие.

Я чувствовала на себе его взгляд: он словно хотел убедиться, что я наконец-то исчезну из его жизни. Я подошла к дубовой расщелине, вдыхая лесные запахи. Пока Роан смотрел мне вслед, я представила, как затеряюсь среди лондонских толп на извилистых улочках, и магия дуба перенесла меня туда.

Глава 2

Я вошла в грязный вестибюль молодежного хостела «Сент-Пол» на первом этаже старого здания в викторианском стиле. Седой мужчина за стойкой взглянул на меня поверх очков. Желтый свет флуоресцентных ламп отражался в его толстых линзах.

Я приблизилась к стойке.

– Здравствуйте. Мне нужен номер. – Я нахмурилась, вспомнив молодежные хостелы, в которых доводилось бывать раньше: тесные комнатушки с двухъярусными кроватями, круглосуточная толчея… – У вас есть одноместные номера?

– Сорок фунтов за ночь. – Он медленно оглядел меня с головы до ног с отвращением, словно смотрел на засохший сыр в холодильнике.

У меня было очень мало наличных, но за отдельную комнату я была готова выложить все, что есть.

– Чудесно. Мне подходит.

– Сколько ночей? – По его тону чувствовалось, что предпочтительный ответ – «ноль».

– Не знаю. Как минимум одна. Может, несколько.

– Оплата вперед. Наличными.

Я кивнула. На плече висела сумка, которая провела прошлую неделю в камере хранения на Ливерпуль-стрит [1]. Я сложила в нее все, что не пригодилось бы в мире фейри, – телефон, бумажник, ключи, кое-что из одежды и ноутбук. Засунув руку в сумку, вытащила из бумажника две двадцатифунтовые банкноты. Мужчина схватил их и прищурился, пытаясь найти признаки подделки. Наконец он выложил на стойку ключ от номера.

Поднявшись по узкой лестнице на второй этаж, я обнаружила темный коридор с выцветшим голубым ковром. Номер двадцать семь находился в самом конце. За скрипучей белой дверью с облупившейся краской оказалось небольшое помещение, которое умудрялось выглядеть одновременно и тусклым, и кричащим: потрескавшиеся зеленые стены, серый ковролин – Скарлетт окрестила бы его «цвета дерьма». На кровать было наброшено покрывало, по которому, словно пытаясь бороться с ужасом зеленых стен, рассыпались неоново-розовые и фиолетовые бабочки и цветочки. Большое коричневое пятно на ковролине напомнило мою любимую игру «Угадай пятно». «Кока-кола»? Кровь? Рвота?

И все-таки эта комната как нельзя лучше гармонировала с темной пустотой в моей груди. Самое подходящее место, чтобы страдать.

Я бросила сумки у двери, а магические чувства уже настраивались на отражения. На стене рядом со шкафом висело зеркало в полный рост. Чуть дальше по коридору я нащупала зеркало в общей душевой. Тусклые блики отражались от единственного окна и металлического каркаса кровати.

Я подошла к зеркалу и взглянула на себя. Неудивительно, что на ресепшне мне были не рады. Одежда, с которой стекала вода, вся была в репьях и конской шерсти. Грязные растрепанные розовые волосы выцвели. Под глазами фиолетовые синяки. Я провела пальцами по мягкому шерстяному свитеру Роана – теперь он был весь забрызган грязью. Я поднесла его к лицу и ощутила слабый аромат мха и мускуса – запах Роана. Однажды в Триновантуме я уснула прямо на нем, свернувшись калачиком на коленях и положив голову на грудь. Его теплые руки обнимали меня, стук его сердца успокаивал, пока я не провалилась в глубокий сон. И теперь мне так хотелось снова почувствовать себя в безопасности.

Но это не выход. Я судорожно вздохнула, нащупала отражение, соединяясь с ним, и представила прежнюю Кассандру. Ту, которая считала себя человеком, агентом ФБР, помогавшим ловить серийных убийц. Которая поднимала на смех само слово «магия». Но я не могла контролировать свои мысли. Вместо этого в мерцающем отражении возник образ родителей. Мама и папа – такие, какими я хотела их помнить – сидят на заднем дворе под послеполуденным солнцем. Папа жарит гамбургеры и неуклюже пританцовывает под песню «Голодный, как волк» [2], а мама расставляет рядом свечи с ароматом цитронеллы [3], чтобы отпугнуть насекомых.

На секунду мне стало легче дышать; захотелось шагнуть прямо к ним, в это манящее видение. Но едва я придвинулась к зеркалу, как сознание предательски подсунуло в отражение Рикса: он стоял возле дымящегося отцовского гриля с жестокой ухмылкой на лице. Я зарычала, разрывая связь с зеркалом.

Гораций и Марта Лидделл никогда не знали, кто я на самом деле. Не знали, что их дочь похитили и подменили монстром. Что бы они подумали обо мне, узнав правду?

Я постаралась задвинуть такие мысли подальше. Чертова тишина этого номера сводила меня с ума. Голова шла кругом. Я вытащила из сумки телефон, поставила на зарядку и достала сменную одежду.

У меня не было полотенца, так что поход в душ обещал быть интересным. Но я все равно прошла по коридору, толкнула дверь в выложенную бежевым кафелем душевую, разделась в кабинке, дрожа от холода, и пустила теплую воду.

Здесь, в тихой душевой, под печальные звуки стекающих по телу струй, я не могла отвлечься от главного вопроса. А именно – какого черта я сейчас делаю? Мне следовало отправиться из портала прямо в аэропорт, купить первый попавшийся билет назад в Штаты и попытаться вернуть жизнь в нормальное русло. Мне следовало вернуться в ФБР, как мы договаривались еще неделю назад, и жить прежней жизнью.

Смывая с тела лесную грязь, я пыталась придумать, что же сказать шефу. ФБР не в курсе существования фейри. Я не могу доложить, что осталась в Лондоне бороться с двойником-подменышем, чтобы помешать ей уничтожить город. Наверное, нужно просто попросить прощения. Шеф – старик суровый, но у него – хоть он это и скрывает – доброе сердце. И я всегда была его любимицей. Может, даже удастся начать подобие нормальной жизни с приятным здравомыслящим парнем, с которым я познакомлюсь в интернете…

Я выключила душ, зашла в кабинку для переодевания и, не вытираясь, натянула одежду прямо на мокрое тело, отчего трусики прилипли к бедрам. По крайней мере, свитер хоть немного согреет.

Вернувшись в номер, я рухнула на кошмарное покрывало с бабочками и цветочками и уставилась в потолок, изучая трещины. В голове без устали прокручивались воспоминания о последних неделях, и почему-то мысль о возвращении в Штаты казалась неправильной.

Всю прошлую неделю я словно скользила по поверхности пузыря хаоса – хрупкой сферы, которая защищала меня от бушующих внутри нее вод. И только одно спасало меня от падения в эту бездну: движение. Я должна была двигаться, мчаться в мире фейри, иначе хрупкий пузырь лопнет.

Я схватила с кровати телефон: все еще меньше двадцати процентов заряда. Оставив его на зарядке, я набрала номер Скарлетт.

– Алло! – Она ответила почти мгновенно – взволнованно и резко. – Касс?

– Привет, Скарлетт. – Я старалась говорить спокойно.

– Касс, ты в порядке? Что случилось?

Попытка скрыть правду от лучшей подруги с треском провалилась.

Я тяжело вздохнула:

– Скарлетт, я так устала…

– Касс, ты где?

– В хостеле. В Лондоне.

– Уже вернулась из отпуска? – В мягком голосе Скарлетт чувствовалось скрытое напряжение. Я знала, что линия не безопасна, нас могут прослушивать, и обсуждать мое недавнее путешествие в Триновантум – не самая удачная идея.

– Ага, – фыркнула я. – Э-э… парень, которого я навещала, не захотел меня видеть.

– Это была плохая идея, Касс. Тебе нужно вернуться в Штаты.

Вернуться. Я поняла, о чем она говорит, и снова почувствовала острый укол одиночества.

– Ты уже уехала из Великобритании?

Подруга вздохнула:

– Да. Прилетела в Штаты два дня назад.

– А-а.

– Касс, тебе реально нужно вернуться домой. Нам есть о чем поговорить. С глазу на глаз. И, думаю, твои парни уже теряют терпение из-за твоего исчезновения.

– Да, – глухо ответила я. – Да, ты права.

– Касс, судя по голосу, у тебя все паршиво.

– Я просто устала. Не спала уже… – Я запнулась, припоминая. – Несколько дней. Я так измучилась…

– Так я тебе и поверила. – В голосе Скарлетт слышалось беспокойство.

Я вдруг пожалела, что позвонила ей. Нужно было догадаться, что по телефону нормально не поговоришь.

– Жаль, что ты не здесь.

– Мне тоже жаль, милая. Хочешь, куплю тебе билет домой? Тебе нужно лишь приехать в Хитроу.

– Спасибо, всё в порядке. Я сама.

– Поспи немного, – продолжала подруга. – Я могу купить билет, потом расплатишься. Ты нужна здесь.

– Я не уверена, что не потеряла работу, Скарлетт.

– Касс…

В мозгу снова вспыхнуло видение: мои родители – и Рикс у них за спиной.

– А ты знаешь, что мои родители – не мои настоящие родители? – спросила я. – Об этом есть в моем досье?

– Мы сейчас не можем обсуждать твое досье.

Меня вдруг озарило – словно удар под дых.

– Кассандра Лидделл – это даже не мое имя. Оно принадлежало другому ребенку, которого украли фейри. – Сейчас я почти видела наяву ее глаза, выражение ужаса на лице Сиофры, когда я заманила ее в пустоту между отражениями.

– Касс, – твердо перебила Скарлетт. – Это незащищенная линия, и я думаю, тебе реально нужно выспаться…

– Это не мое имя, это… украденное имя. Я поймала в ловушку его хозяйку…

Послышался щелчок: Скарлетт отключилась, чтобы покончить с моей неосмотрительной болтовней.

Все правильно. Незащищенная линия.

Я едва держалась на ногах. Истощение, эдипов комплекс, ужас от убийства собственного отца привели к эмоциональному срыву. Не говоря уже о ранившем меня отказе Роана. Скарлетт права: надо выспаться, а утром я куплю билет домой и забуду всю эту катастрофическую поездку.

Я выключила прикроватный светильник, скользнула с ногами под покрывало и натянула его по самые плечи.

Мысли путались, я перевернулась на живот и закрыла глаза, желая заснуть. Но вместо этого в голове эхом отдавались воспоминания. Голос мамы: Какая пухляшка. В родильном отделении все сразу влюбились в тебя. Потом ее предсмертный хрип в день убийства. Я пряталась под кроватью, глядя на брошенное на полу худи и слушая, как рушится мой мир. Образы замелькали быстрее: первый день в школе, седьмой день рождения, вечеринка с роликами и игровыми автоматами, кукла-балерина в подарок на Рождество.

Как бы все обернулось, если б меня не подменили? Если б я выросла в Триновантуме с Риксом и… и…

И с кем еще?

Если Рикс – мой отец, то кто моя настоящая мать?

Вот что меня отвлечет. Я так отчаянно стремилась отвлечься от воспоминаний, что изо всех сил ухватилась за этот волнующий вопрос. А вдруг у меня где-то есть мама? Если я найду ее, возможно, у меня появится шанс обрести семью. Может, и ей хочется меня увидеть…

Так что пока я не вернусь в Штаты. Мне еще нужно разобраться в своем прошлом. Узнать, кто же я. Я родилась пикси, и у меня была человеческая мать, имени которой я не знаю.

Я встала с кровати, забыв про сон, и стала обуваться.

* * *

По скрипучей лестнице я спустилась в винный бар Лероя. Печальная джазовая мелодия заглушала тихий гул разговоров. Под звуки трубы и саксофона женщина пела об утраченном возлюбленном, бросившем ее на морском берегу.

У подножия лестницы я на секунду остановилась и оглядела уже знакомую обстановку: тоннели, расходившиеся от главного зала, бочки с выдержанным вином, старинные геральдические эмблемы на стенах: ворон, голубь, череп под водой, наперстянка, феникс. Но… эмблема, которая больше всего меня заинтересовала, была испорчена, разбита. Шесть королевств Триновантума, и одно из них разрушено. Однажды я спросила Роана про разбитую эмблему, но он просто сменил тему.

Я вспомнила выражение его лица, когда он выставил меня из своего дома, и в груди сжалось от боли. Обхватив себя руками, я впервые взглянула на посетителей бара Лероя и заметила десятки сверливших меня подозрительных взглядов.

Когда я вошла, все разговоры прекратились. Женщина с каскадом голубых волос до бедер изумленно уставилась на меня молочно-белыми глазами; другая, с кожей цвета красного дерева, одетая в белый бархатный камзол, отставила бокал с вином и поглядывала в мою сторону. Остробородый мужчина в черном кружевном воротнике рассматривал меня с прищуром. Даже саксофонист пялился.

Ну да, верно. Я же в прошлый раз привела сюда Скарлетт, а она грозила всем пистолетом с железными пулями, и это явно не понравилось посетителям-фейри.

И все же сейчас они не выглядели готовыми напасть. На меня не обращала внимание только женщина с микрофоном – она словно тонула в боли, звучавшей в песне. Ее длинные серебристые волосы рассыпались по плечам поверх алого платья. Несколько секунд я слушала музыку, стараясь держаться под пристальными взглядами непринужденно, расслабленно. И постепенно все отвернулись, возобновив приглушенные беседы.

Я облегченно вздохнула и тут заметила тощую фигурку, сгорбившуюся на барном стуле. Лохматые светлые пряди свисали на глаза.

Элвин. Он-то мне и нужен.

Опустив голову, я направилась к нему, попутно замечая, как посетители бара отшатываются, когда я шла мимо.

Когда я приблизилась к Элвину, меня окутало марихуановое облачко. Он обернулся с ленивой улыбкой, глаза покраснели:

– Всё в порядке, босс?

– Да, – соврала я. – А ты как поживаешь?

– Лерой! – позвал он. – Кларет для моей подруги. И одну порцию для меня, раз уж ты здесь.

Лерой толкнул дверь рядом с баром, хмуро глядя на меня:

– Вам два кларета?

Я кивнула, тело напряглось от нервной энергии.

– И, пожалуйста, порцию побольше. – Я забарабанила пальцами по выцветшей деревянной барной стойке, в груди заныло от знакомой пустоты. – А может, нам целую бутылку?

Лерой кивнул и повернулся к стеллажу с бутылками. Я прокрутилась на стуле и оказалась лицом к Элвину. Он был в черной куртке поверх футболки с надписью: «Если мы не сумеем этого сделать, то притворимся, что сделали. – НАСА, 1969 год».

Элвин уставился на меня остекленевшими глазами:

– С тобой точно все нормально?

Я кивнула:

– Да, спасибо. Как ты? И твои… знакомые?

Во время нашей последней встречи Элвин признался, что он двойной агент фейри-подразделения ЦРУ. Узнай об этом король, Элвин был бы уже покойник. Поэтому я помогла ему, удалив его имя из базы данных ЦРУ.

– Да. Теперь всё тип-топ. Еще раз спасибо.

Я разгладила мятую одежду и еще раз нервно взглянула на посетителей бара:

– Похоже, тут все на взводе.

– Правда?

– Ну да, – прошептала я, наклонившись к нему. – Думаю, они всё еще злятся из-за того пистолета.

– Да ладно, Касс, – Элвин фыркнул. – Всем по фигу.

– Да? Тогда почему на меня смотрят так, словно убить готовы?

– Неужели ты даже не чувствуешь, что ты проецируешь? – Элвин покрутил жидкость в стакане. – Ты словно шторм на горизонте, Касс. Тебя воспринимают как ураган ярости и боли.

Я моргнула:

– А… Но на тебя, кажется, не действует.

– Я под лином [4].

– Что?

– Под кайфом. Это помогает.

Лерой поставил на стойку два больших бокала и начал медленно наполнять их. Я завороженно наблюдала, как янтарная жидкость переливается в тусклом свете барных свечей. Лерой оставил бутылку, отошел в тень и с сонным видом прислонился в углу, скрестив руки на груди.

Бутылка поблескивала на свету, ее темно-зеленое стекло напоминало цвет глаз Роана. Я отхлебнула кларет и покатала сладкую жидкость на языке, прежде чем проглотить. Наверное, если выпить побольше этого дерьма, можно наконец расслабиться.

Я кивнула в сторону певицы:

– Она классная.

Элвин пожал плечами:

– Эти грустные песенки она поет не одну сотню лет. Я их все уже слышал.

– Из-за чего она такая печальная?

Элвин повернулся на стуле, наблюдая за певицей:

– Триста лет назад ее бросил парень ради своей предназначенной половины, и она так и не пришла в себя.

Я сделала еще глоток кларета.

– Предназначенной половины?

– Ага. У некоторых фейри есть такие. Говорят, что это, типа, дар богов, но на самом деле это только портит всем жизнь. Например, Роксане. – Элвин отсалютовал певице бокалом. – Ее жизнь разрушена.

– Значит, некоторым суждено любить кого-то, и с этим ничего не поделаешь? Ты должен бросить человека, с которым был сотни лет, только потому что так велит судьба?

– Да. По-моему, полная фигня.

– Не спорю.

Элвин повернулся ко мне:

– Удивлен, что ты здесь. Слышал, ты была в Триновантуме.

– И откуда слышал? Кто тебе сказал?

– Я много чего знаю, Касс. Это моя работа.

Я отхлебнула вина:

– Что ж, я вернулась. И мне нужна кое-какая информация.

– Правда? – Его глаза вспыхнули оранжевым. – И какая же?

– О моей биологической матери.

– Вот как? А почему тебя это интересует?

Прежде чем ответить, я сделал большой глоток:

– Ты же знаешь, кто я.

– Милая девушка. Федерал. Пикси…

– Подменыш.

– Да. И это тоже.

– Ты знал с самого начала. И даже намекнул, когда я спросила про Сиофру… – Я почувствовала, как слезы щиплют глаза.

Элвин пожал костлявыми плечами:

– Ну, я знал… кое-что.

– Ты мог избавить меня от многих неприятностей, если б сказал сразу. И, может, спас бы не одну жизнь.

– Я торгую секретами, Кассандра. Ты знаешь, что придает секрету ценность?

Я осушила бокал, не отвечая.

– Конечно, знаешь. Секреты ценны, когда о них мало кто знает.

– Только это тебя и волнует? Цена товара?

– Что тебе нужно, Касс?

Я снова наполнила бокал.

– Я хочу знать, кто моя настоящая мать. Которая меня родила.

– Без понятия.

Настроение упало. Надежда и так была очень хрупкой, но теперь, когда она разбилась вдребезги, я чувствовала, как меня начинает пожирать пустота.

Элвин глубоко вздохнул:

– Но у меня кое-что есть. То, что поможет тебе выяснить это.

Я встретилась с ним взглядом, стараясь оставаться спокойной:

– И что же это?

– А что дашь взамен?

– Что тебе нужно?

– Ты всегда можешь… задолжать мне услугу.

– Нет уж, больше никогда. – В прошлый раз я едва не погибла из-за этого. – Назови другую цену. Как насчет ужина?

– Нет, ужин тут и близко не валялся. Но ты все равно можешь заказать мне ужин. Это отличное начало переговоров – понимаешь, о чем я? Лерой недавно получил головку «Вашрен Мон д’Ора» [5] – он чертовски хорош. Давай с него и начнем.

Я со вздохом взглянула на Лероя:

– Можно нам по тарелке… того, чего он хочет, и хлеба?

– И обязательно «Вашрен». Не надо подсовывать американскую дерьмовую подделку и думать, что я не узна́ю, Лерой. Я всегда узна́ю. – Элвин уставился на Лероя и снова пробормотал: – Всегда узна́ю.

Лерой хмыкнул и протиснулся в кухонную дверь.

Я сделала большой глоток кларета и встретилась с Элвином взглядом:

– Ну и как мне найти свою мать?

– Давай сначала о том, что ты можешь дать взамен.

Со следующим глотком вина я наконец почувствовала то, к чему стремилась: мысли стали плавными и медленными, напряжение в плечах ослабело. Чего бы такого ценного предложить Элвину?

– Как насчет информации?

Он кивнул:

– Что у тебя есть?

Лерой вернулся, поставив на барную стойку круглый деревянный поднос с хлебом и сыром. Над хлебными ломтями вился пар. Элвин схватил один, намазал сыром, откусил большой кусок и прикрыл глаза от удовольствия.

Я тоже схватила теплый ломтик:

– Предыдущая мэр Лондона была подменышем.

– Да брось, Касс. Это все знают. Ничего ценного тут нет.

Я напряженно думала:

– Надвигается война. Король собирается напасть на Благих.

– Тебе правда нужно объяснить еще раз, что делает секрет ценным? – Элвин слизнул с большого пальца кусочек сыра.

– Ну ладно! – Я заскрежетала зубами, уже собираясь уйти. Но потом закрыла глаза, ища в мозгу информацию, которая может пригодиться этому фейри. Он уже бесил меня. И тут в моей голове вспыхнул образ. Глаза Сиофры после того, как я заточила ее в отражения.

– Сиофра, – медленно произнесла я.

– А что с ней?

– Она исчезла. – Я сделала глоток вина. – Но не умерла.

Элвин стал жевать медленнее, его глаза сверкнули странным оранжевым цветом:

– Да ну? Говори потише. У меня хороший слух.

Я понизила голос:

– Она в ловушке. В ловушке между зеркалами. И все еще жива.

Он уставился на меня, приняв свойственную фейри зловеще-неподвижную позу.

– Ты изменилась, Касс. Такое чувство, что всего несколько недель назад ты забрела сюда по ошибке спросить, как работает магия…

Кайфуя, я налила еще бокал:

– Да, так и было – всего несколько недель прошло.

– А теперь взгляни на себя.

– Об этом только я знаю, – продолжала я. – Ну и Скарлетт. Я рассказала ей кое-что.

– Все равно хороший секрет.

– Так как же мне найти мать?

Элвин положил хлебный ломоть, сунул руку в складки куртки, выудил какой-то круглый потускневший медный предмет, напоминающий старые карманные часы, и протянул его мне. Я открыла его: это оказался компас. Стрелка вращалась по кругу без остановки.

– И что мне с ним делать? – спросила я.

– Думай о том, кого ищешь, и прижимай компас к правой щеке. Он укажет в сторону ауры этого человека.

– А если моя мать умерла?

– Тогда компас укажет, где ее сущность проявляется сильнее всего. Дом, в котором она жила много лет, или место, в котором часто бывала. Или на ее могилу.

– А если она за две тысячи миль отсюда?

– Он все равно укажет правильный путь; просто понадобится чертовски много времени, чтобы найти ее.

Впервые за столько дней на душе у меня стало легче.

– Но как мне думать о ней, если я ничего о ней не знаю?

– Тебе нужна только идея. Женщина, которая тебя родила, – это и есть идея.

– Ладно. – Улыбаясь, я сунула компас в карман. – Спасибо.

– Что ж, – Элвин взял еще кусок сыра. – Надеюсь, когда ты найдешь ее, то исцелишься, Касс.

Глава 3

Я стояла возле бара Лероя, дрожа от холода и ощущая себя лилипуткой по сравнению с высокими шпилями Гилдхолла [6]. Наконец-то я освободилась от воспоминаний, которые преследовали меня всю прошлую неделю, и от слова «никчемная», которое безжалостно крутилось в мозгу. Наверное, это как-то связано с полбутылкой выпитого вина. Земля кренилась под ногами. «Понятно, – пронеслось в голове, – нужно вернуться в хостел, проспаться и попробовать воспользоваться компасом завтра, когда протрезвею. Но сначала проверить, как работает эта штуковина…»

Я вытащила из кармана компас и открыла. Его стрелка вращалась, время от времени вздрагивая и останавливаясь на секунду, а затем снова начинала крутиться и искать. Я глубоко вздохнула и прижала компас к щеке, задумавшись о своем рождении и о биологической связи с женщиной, которую никогда не знала. Какой она была? Похожа ли на меня? Она сама отдала меня удочерить или меня похитили фейри?

В глубине сознания возник силуэт матери – пустая оболочка, сотканная из вопросов.

Металл у щеки начал пульсировать и нагреваться.

Я опустила компас: его тусклый корпус излучал слабое серебристое сияние. Стрелка замерла, указывая на юго-восток. Следуя ей, я пересекла Гилдхолл-Ярд [7] и, не отрывая глаз от металлического круга, двинулась по тихим городским улицам. Стрелка могла указывать и на Италию, и на Соединенные Штаты, и на какое-нибудь место посреди океана. И все же я следовала по стрелке, целиком сосредоточившись на ней.

Когда я подошла к Уолбруку [8] – месту, где протекала подземная река и откуда иногда я слышала мучительные крики, – стрелка вдруг дернулась, и мое сердце подпрыгнуло. Я попятилась, потом снова шагнула вперед. Нет, это не случайность. Стрелка двигалась вместе со мной.

Если цель далеко, стрелка оставалась бы неподвижной и упорно указывала в одну сторону, как большинство компасов, не смещаясь, указывают на северный полюс. Я шла по стрелке на юг, по широким улицам вокруг станции «Банк» [9]. Судя по перемещениям стрелки, моя мать в Лондоне – и совсем недалеко. Пульс участился. Неужели такое возможно?

Я свернула на старую узкую улочку – точнее, переулок – Святого Свитуна [10]. По обе стороны высились современные здания. Стрелка вела меня вперед, пока современную архитектуру не сменили викторианские дома с резными каменными карнизами. Я наблюдала, как стрелка медленно зашевелилась и снова остановилась. В конце переулка я вышла на большую улицу с магазинами, по которой ехали «черные кэбы» [11]. Стрелка указывала вправо.

Я свернула на широкий тротуар, и теперь стрелка почти полностью совпадала с направлением моего взгляда. Я на верном пути. Пока я шла, стрелка вздрагивала, потом остановилась и снова указала вправо. С колотящимся сердцем я подняла глаза на фасад здания.

Я поняла, где нахожусь, и сердце мое замерло.

Роан привел меня сюда несколько недель назад, когда впервые рассказал мне о фейри. Именно здесь я в первый раз увидела Триновантум – здание, в которое встроен Лондонский Камень.

Я медленно присела на корточки рядом с узорной железной решеткой в стене. Льющийся из нее сквозь тусклое стекло желтый свет озарял Лондонский Камень. Я провела компасом влево-вправо рядом с Камнем, следя за стрелкой. Она неотрывно указывала на центр известняка. Так вот куда это меня привело, черт возьми?

В груди расцвела печаль, по щеке скатилась горячая слезинка, а я даже не заметила ее. Я и вправду думала, что компас приведет к моей матери – женщине из плоти и крови, которая, наконец, сможет ответить на некоторые вопросы. А вышло иначе: он привел меня к безжизненному камню. И это означало, что моя мать умерла. Возможно, как раз здесь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Если Элвин сказал правду, здесь осталась сущность моей матери. Что это значит? Когда Роан в первый раз привел меня сюда, он использовал Камень, чтобы показать мне Триновантум. И обращался с Камнем с невиданным почтением. Что это за Камень, черт побери? Он связан с королевством фейри. Может, это портал?

Я посмотрела сквозь защищавшие его решетку и стекло. Было трудно что-то разглядеть, но в темноте я увидела какие-то вешалки с одеждой. Похоже, там магазин спорттоваров.

Я позволила своей магии проникнуть в здание. Словно притянутая магнитом, моя магия сосредоточилась на отражениях внутри, на металле и стекле. Я порылась в сумке, достала карманное зеркальце и уставилась на него, устанавливая связь с зеркалом на стене магазина. Когда я соединилась с ним, в голове у меня щелкнуло. Я ощутила на коже прохладный поток магии и прыгнула в отражение.

Я шагнула в темный магазин и начала озираться, пока не заметила Камень за стеклом. Пробралась к нему между вешалками с одеждой и уставилась на витрину, всю в пыли и отпечатках пальцев. Да уж, эта древняя могущественная реликвия явно знавала лучшие времена…

Я опустилась перед ним на колени, ломая голову, как Роан ухитрился им воспользоваться. Попыталась нащупать Камень, как нащупывала отражения, прислонила руку к тусклому стеклу, но ничего не почувствовала. Закрыв глаза, я подумала о Триновантуме. Ничего. Тогда я достала компас и обнаружила, что он по-прежнему указывает на Камень. Это явно то самое место. Я покрылась холодным потом. И подумала о матери – о женщине, держащей меня, новорожденную, на руках. Вопросы бушевали в голове как буря, прорываясь сквозь туман опьянения. Успела ли мама покачать меня? Ей было больно, когда меня забрали? Вопросы эхом отдавались в голове, усиленные одиночеством. Сердце бешено колотилось. В глазах потемнело, пока в сознании не возник образ стремительных водных потоков – они хлестали по коже, поднимаясь всё выше по телу. Мозг пронизывали вопли ужаса, крики во время жертвоприношения…

Глаза снова распахнулись, боль пронзила костяшки пальцев, и я уставилась на них: во власти галлюцинации я пробила кулаком стекло. Кровь стекала с кончиков пальцев на пыльную полку… И все же Камень притягивал меня ближе и ближе.

Словно под действием гравитации, я дотронулась до его шероховатой поверхности. И как только пальцы коснулись Камня, на меня обрушилась волна шума. Это напоминало прыжок в реку из голосов, в которой мой собственный голос стал всего лишь каплей во всеобщей какофонии, переплетаясь с остальными. Меня больше не существовало. Никакой Кассандры – дочери Рикса, никчемной пиявки страха. Только поток мучительных криков в темной пустоте.

Водовороты страшных, печальных, мучительных воплей сплетались воедино. Адские звуки наполнили тело темным восторгом и силой, вибрировали на коже, неслись вверх по позвоночнику. Может, они и пугали, но мне было необходимо освободиться от собственных мыслей.

Мощный заряд ужаса пронзил меня и затянул в бездну, пока не осталось ничего, кроме меня и черного потока криков. А потом, всего на долю секунды, я вспомнила имя: Кассандра. Я заставила себя прокручивать его в голове, постепенно собирая свое «я» из реки по частям. Я была агентом ФБР. Любила печенье «Орео» и хип-хоп, не отличала дорогое вино от дешевого – они нравились мне одинаково. Еще нравилось смотреть танцевальные клипы, и я запоем читала исторические романы о мускулистых шотландских лэрдах [12]. В старших классах вела дневник с вырезками о старых кинозвездах и хотела быть похожей на Одри Хепберн и Грейс Келли. Я была пикси – наполовину фейри. Меня трижды жалили пчелы, у меня аллергия на бананы. Я была профайлером. Моей первой любовью стал парень по прозвищу Блейз [13], который подводил глаза и играл на гитаре. Я была пиявкой страха. И подменышем.

Я пришла найти женщину, которая произвела меня на свет.

Где я? Неужели я каким-то образом оказалась внутри Камня? Пространство вокруг пульсировало жизнью, и Камень словно соединял меня с остальной частью города – и не только современного, но и древнего Лондона, со всеми слоями его истории. Я постигала столетия лондонского ужаса. И начала тонуть в гомоне бесплотных воплей.

– Мама! – пискнула я прямо в реку, но крики заглушили голос. Я искала ее, искала связь с женщиной, разлученной с дочерью. Искала ту, которая пережила такую потерю.

И в общем потоке я услышала слабый стон и почувствовала с ним что-то общее. Генетическую связь? Мы обе утратили что-то дорогое? Я знала лишь одно: нас что-то связывает. Я попыталась дотянуться до ее голоса, сказать, что хочу помочь, спросить, как вытащить ее оттуда. Но печальный испуганный крик не прекращался.

Я очнулась, лежа на сером ковре, тяжело дыша; по лицу текли слезы. Боль жгла руку в том месте, которым я разбила стекло. Я привстала взглянуть на рану, и меня затошнило от порезов на предплечье. Как минимум один из них был глубоким и сочился кровью. С трудом поднявшись, я сдернула с вешалки спортивную майку, чтобы остановить кровотечение, и взглянула на разбитое стекло: кровь капала с зазубренных осколков. Я больше не прикасалась к Камню, но голоса по-прежнему звучали у меня в голове. Крики измученных душ, и один из них пронзительнее остальных – тот, который связан со мной. Что с ней случилось? Я должна знать.

Доковыляв до блестящей металлической стойки с вешалками для одежды, я уставилась в отражение, подыскивая какое-нибудь безопасное место.

Глава 4

Я лежала в хостеле на кровати, отчаянно желая уснуть, но эхо в голове не давало мне покоя. Каждый раз, когда я забывалась на несколько минут, крики превращались в кошмары. В сознании всплыли образы – мужчины и женщины в белом стоят на берегу реки, их крики прорезают воздух. Прежняя Кассандра диагностировала бы у себя слуховые галлюцинации и психический срыв на фоне стресса. Но прежняя Кассандра не знала правды. Она ничего не знала о магии. После нескольких секунд забытья я вновь открывала глаза и плотнее куталась в одеяло.

Постепенно у меня сложилась теория насчет Камня. Он представлялся живым – пульсирующим связующим центром живого города. Не его сердцем, а участком мозга – сознательной сущностью. Лондонский Камень был подобен городской амигдале [14] – той древней части мозга, которая указывала, сражаться нам или бежать. И когда я постигла лондонский ужас, то каким-то образом повредила свой мозг. Как? Не знаю. Наверное, я прогуляла в магистратуре курс «Магические камни и их воздействие на мозг».

Провалявшись несколько часов в постели, я схватила мобильник и проверила время. Половина четвертого. Сколько я пробыла внутри Камня? Несколько минут? Часов? Мне казалось, что несколько дней.

Я откинула одеяло и встала с кровати. Голова шла кругом. Как долго я не спала? Слишком долго.

Пусть я не знала, что Камень сделал с моим мозгом, но знала, что делает бессонница. Таламус – центральная станция мозга, передающая информацию – перегорит. Все функции префронтальной коры – управление эмоциями, способность к планированию, восприятие реальности – полетят к чертям. Мозг начнет питаться собственными нейронами и синаптическими связями, и эмоции полностью возьмут надо мной верх.

В общем, нужно поспать, иначе я быстро скачусь в безумие. Заморгав, я потянулась за курткой. Мне явно требуется побольше алкоголя, чтобы успокоить гребаные вопли в голове. Ровно столько, чтобы вырубиться.

Быстро натянув джинсы и кожаную куртку, я прошмыгнула через темный вестибюль хостела и вышла на прохладный ночной воздух. В такое время суток город погружался в тишину, и это тревожило. Когда ничего не отвлекает, приходится слушать эхо криков в мозгу. Черт возьми, что эта штука со мной сделала? Словно токсины из Камня просочились в сознание, отравляя меня. Хотя, конечно, это полная чушь.

Я поспешила через дорогу к круглосуточному супермаркету «Теско». Когда двери открылись, меня ослепили флуоресцентные лампы, в голове застучало, перед глазами все поплыло. Я заморгала, собираясь с мыслями.

Передо мной простирался продуктовый лабиринт – бобы, белый хлеб, заморозка… Пока я потерянно бродила между полками, казалось, прошло несколько часов. Наконец я нашла то, что искала. Секция алкоголя. Я пересмотрела все полки, пока не добралась до самой дешевой бутылки: на этикетке значилось просто «Французское вино» за 2 фунта 99 пенсов. То, что надо. Моя цель – заглушить крики в голове и заснуть. А для этого вовсе не требуется изысканный напиток.

Я взяла с полки две бутылки и подошла к кассе.

Молодая кассирша нахмурилась. Я понимала, кто перед ней: взлохмаченная женщина, которая с полубезумным видом покупает дешевое пойло в четыре утра. Ну и плевать. Если б она слышала крики в моей голове и знала то, что знаю я, тоже не отказалась бы выпить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Местонахождение одного из центральных железнодорожных вокзалов в Лондоне. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Песня британской рок-группы «Дюран Дюран».

Вернуться

3

Травянистое растение, отпугивающее комаров.

Вернуться

4

Наркотик, состоящий из кодеиносодержащего сиропа от кашля и «Спрайта».

Вернуться

5

Сорт французского сыра.

Вернуться

6

Здание в Лондонском Сити, на протяжении многих лет резиденция лорд-мэра.

Вернуться

7

Площадь в Лондоне.

Вернуться

8

Название притока реки Темзы, протекающей сейчас по подземному руслу, а также улицы в Лондоне.

Вернуться

9

Станция лондонского метро, названная по расположенному рядом Банку Англии.

Вернуться

10

Святой Свитун (Свитин) – епископ Уинчестерский в IX веке, святой покровитель Уинчестерского собора.

Вернуться

11

Единственное лондонское такси, обладающее исключительной привилегией подбирать пассажиров на улице.

Вернуться

12

Нетитулованные дворяне в Шотландии.

Вернуться

13

В переводе с англ. – пожар.

Вернуться

14

Область мозга, отвечающая в основном за негативные эмоции и тревожность.

Вернуться