Денис Самарин
Приключения Мирослава и Ильи

Глава 1. Илья

Мирослав почесал ухо. Сколько мать ни пыталась отучить его от этой привычки («Ну хотя бы не при людях», – сердилась она), каждый раз, когда перед мальчиком возникало неожиданное препятствие, рука сама тянулась к уху.

А препятствие действительно было неожиданным. Хотя выглядело оно весьма заурядно – небольшого роста, с худенькими руками и смешной причёской. Звали препятствие Илюшкой.

Илья появился в их классе недавно, только в этом году. Его семья переехала из другого города. Они купили большой двухэтажный дом с огромным участком, на котором сразу развели кур, коз и всякую другую живность. Это было непривычно для городских ребят. Они толпами ходили в гости смотреть на удивительный зверинец. Мама (всегда) и папа (когда был дома) принимали ребят с радостью и угощали чаем с пирогом.

Как и его родители, Илюшка был мальчиком добрым и открытым. Он сразу подружился со всеми ребятами не только в своём пятом «Б» классе, но и в параллельных «А», «В» и даже «Г», где, как известно, учились те, кто совсем не хотел учиться. Сам Илья учился средне – с тройки на четвёрку. А вот по рисованию у него была пятёрка. Потому что рисовал он так, что однажды Аркадий Геннадьевич, учитель рисования, сказал, что если бы возможно было поставить не пятёрку, а, скажем, семёрку или даже десятку, то он бы, не задумываясь, это сделал.

Но хотя Илья был парнем компанейским, любил поиграть и умел рассказывать всякие интересные истории, по-настоящему близко он ни с кем не сошёлся. Однажды, когда отец спросил его, кого он считает своим другом, Илюшка глубоко задумался. Он ответил отцу что-то несерьёзное, чтобы просто уйти от ответа, а потом весь вечер ходил сам не свой.

– Уж не заболел ли ты, Илюшечка? – суетилась вокруг него бабушка.

Но Илья не заболел. Он хотел поделиться с бабушкой своими мыслями, но потом передумал. Бабушка была хорошая. Илюшке казалось, что из всех внуков она любила его чуть больше других. Он часто рассказывал ей то, что не рассказывал больше никому. Но на этот раз Илья решил разобраться сам.

Илюшка вспомнил книжку, которую читал в прошлом году. В ней рассказывалось, как мама одного мальчика решила уехать в другой город. Разумеется, она взяла сына с собой. А у этого мальчика был друг. Да не просто друг, на словах, а такой, что ради дружбы решился на немыслимое. Он прибежал на железнодорожный вокзал (как он бежал!), вызвал своего друга из поезда, приковал его цепью к фонарному столбу, а ключ выкинул! Конечно, маме мальчика пришлось тоже остаться.

Илюшка вспомнил этот рассказ и стал перебирать в памяти, кто из его друзей сделал бы то же самое ради него. Потом он задал себе другой вопрос: а ради кого он сам бы так поступил? Выяснилось, что среди его знакомых мальчишек (и девчонок) таких личностей нет. Илье стало грустно. Не то чтобы он сильно расстроился, но в сердце поселилась какая-то неясная тоска.

Уже позже, месяца через два, когда писали сочинение по русскому языку на тему «Мой лучший друг», он написал коротко и ясно: «У меня лучшего друга нет». Конечно, за такое сочинение не похвалили. Маргарита Павловна (женщина мудрая) не стала ругаться сразу. Она поняла Илью даже без его объяснений, но сказала, что настоящие друзья встречаются вообще-то очень редко, а сочинение писать надо, и предложила ему что-нибудь придумать. Но Илья не хотел что-нибудь придумывать. Он решительно отказался писать неправду.

– Напишу, когда появится друг, – заявил он.

Вот тогда-то Маргарита Павловна начала ругаться и даже вызвала родителей в школу. Но и это не помогло. В результате в дневнике ученика пятого класса «Б» Ильи Огонькова поселилась большая красная жирная двойка.

Об упрямстве Ильи стали слагать легенды. Вдруг ни с того ни с сего милый и послушный мальчик становился твёрдым, как железобетонный столб. В такие минуты ему не страшны были ни угрозы старших, ни крики учителей. Даже Игорь Николаевич, грозный директор школы, которого боялись даже старшеклассники, был вынужден признать своё бессилие. Сам Илья называл это «принципами», учителя – «ослиным упрямством», родители – «блажью», и только бабушка говорила, что у мальчика формируется характер.

Хорошо хоть, что такое формирование характера проявлялось нечасто.

И вот надо же, именно сейчас, когда Мирослав придумал такую отличную шутку, на его пути встал Илья.

– Во-первых, я ни за что не буду участвовать в этом деле, – твёрдо заявил он Мирославу.

– А во-вторых? – Мирослав уже начал закипать, но ещё сдерживался.

– А во-вторых, – продолжал Илья всё так же спокойно, – я и тебе не позволю.

– Это ещё почему? – спросил Мирослав, всем своим видом показывая, что ещё немного – и Илье несдобровать.

– Потому что это подло! – ответил Илья.

В мероприятии, которое задумал Мирослав, действительно трудно было отыскать хоть каплю благородства, даже если вооружиться для этого микроскопом. Он решил отомстить учительнице математики Тамаре Ивановне, которую все называли Тортиллой за её неизменное зелёное платье. Несколько дней назад она совершенно несправедливо влепила Мирославу двойку, да к тому же опозорила его на весь класс.

Мирослав не отличался хорошей успеваемостью, и в другое время двойка не огорчила и не удивила бы его. Но именно в этот раз он действительно решил контрольную работу самостоятельно, то есть вообще без подсказок, а Тортилла заявила, что он, видите ли, списал!

– Самойлов, Самойлов! Тебе уже двенадцать лет, а ты даже списывать нормально не научился! Сделал бы хоть пару ошибок для приличия! Тогда, может быть, я бы и поверила, – произнесла своим противным голосом Тамара Ивановна.

В классе раздался оглушительный хохот.

Мирослав покраснел:

– Я сам всё решил!

– Конечно сам, – продолжала издеваться Тортилла, – ты совершенно сам решил… списать.

По классу прокатилась вторая волна хохота. Мирослав, оскорблённый до глубины души, сел за свою парту.

После этого случая Мирослав начал думать о мести. Несколько дней он строил коварные планы. В своих мечтах он прорабатывал самые невероятные варианты. Вот Тортилла садится на сломанный стул. Она падает всем своим грузным телом на пол, а Мирослав стоит рядом и хохочет специальным зловещим смехом. Иногда мысли Мирослава меняли своё направление, и он, напротив, воображал, как учительница попала в беду (например, неожиданно поскользнулась и не может подняться, а на неё несётся поезд, или она погибает в горящем доме), а он, Мирослав, тут как тут. Он благородно подаёт ей руку (или, рискуя собственной жизнью, спасает из горящего дома), и Тортилла с благодарностью принимает его помощь. Ей стыдно за своё прошлое отношение к нему. Она собирает всю школу, выводит его вперёд и просит у него прощения.

Такими мыслями Мирослав жил несколько дней. Но для реализации одних планов необходимы были особые обстоятельства, а для реализации других требовались средства, на покупку которых у него не было денег.

В итоге Мирослав остановился на простом, но действенном способе. Он решил поймать мышку и посадить её в сумку Тамары Ивановны. Тортилла имела обыкновение во время урока открывать свою сумочку, чтобы достать оттуда телефон, посмотреть на него и положить обратно. В очередной раз она, разумеется, увидит мышку и завизит, как визжат все женщины при виде этих милых грызунов. Весь класс обхохочется, а торжеству Мирослава не будет предела.

Но была и проблема. Тортилла никогда никуда не выходила без своей сумочки. Она носила её с собой даже в туалет. Поэтому для исполнения своего замысла ему нужны были помощники, которые увлекли бы учительницу из класса. План созрел быстро. На одной из перемен Петька Росин забегает в класс с дикими криками (это он умеет), что Илюха упал в коридоре, и что у него хлещет кровь, и что нужно срочно спасать ему жизнь. Конечно, Тамара Ивановна подскочит и в страшной панике помчится в коридор, оставив сумочку на какое-то время в одиночестве. Вот тут-то мышка и найдёт свой новый дом…

– Подло, значит? – спросил Мирослав, подойдя к Илье вплотную. – Подло?

– Подло! – ответил Илья.

– А ставить мне двойку и позорить перед всем классом не подло?

– Так ты пойди да и скажи ей всё это прямо в лицо, – предложил Илья. – Чего ты, как трус, за мышкой прячешься?

– Ишь ты, д’Артаньян нашёлся, – сказал Мирослав. – Знаешь, что мне потом будет?

– Тогда точно ты трус, – вздохнул Илья.

Мирослав закипел. Он сжал кулаки, сделал шаг навстречу дерзкому врагу и занял недвусмысленную позицию. Но прозвенел звонок на урок, и в конце коридора показался учитель.

– Ладно, ещё поговорим, – буркнул Мирослав.

На уроке случилось нечто необычное. В самом начале, сразу после переклички, Илья встал и неожиданно смело заявил:

– Тамара Ивановна, я хочу сказать, что вы несправедливо поставили Мирославу двойку. Он на самом деле всё решил сам.

Он сказал это довольно громко, громче, чем нужно было, потому что сильно волновался. Он был уверен, что Тамара Ивановна сейчас живо выставит его из класса или вызовет родителей.

В классе стало тихо. Даже сёстры Ковалёвы, которые вечно хихикали непонятно над чем, замолчали и только переводили взгляд то на Илью, то на учительницу, то на Мирослава.

Тортилла была женщиной хоть и строгой, но доброй. Она любила детей, хотя тщательно это скрывала. Несколько секунд она думала, как ей поступить в такой необычной ситуации.

– Хорошо, – сказала она наконец, – я исправлю оценку Мирославу. Я считаю, что ты правильно сделал, заступившись за друга. Это смелый поступок. Но всё-таки я не одобряю, что ты нарушаешь порядки школы. В следующий раз вначале подними руку, а потом говори.

По классу пробежал шёпот удивления.

– А теперь садись, – продолжила Тамара Ивановна.

На перемене все обступили Илью и наперебой стали высказывать ему своё восхищение. Илюшка оглядел всех в поисках Мирослава, но того нигде не было. Мирослав подошёл к нему уже после школы, когда Илья направлялся домой.

– Эй, Илюха, – крикнул он, – подожди немного!

Илья остановился.

– Ты зачем это сделал? – спросил Мирослав, подойдя поближе. – Хотел доказать, что не трус? Я в твоей защите не нуждаюсь! Сам как-нибудь справлюсь. Понятно?

Илья замешкался. После той перемены на следующих уроках он представлял себе встречу с Мирославом. Обыгрывал в уме разные сценарии. Во всех сценариях Мирослав или просто благодарит Илью, или просит у него прощения и опять-таки благодарит. На деле же всё оказалось иначе.

Вдруг Илья вспомнил один случай. Как-то раз он с отцом ехал куда-то на поезде. В соседнем купе ехал мальчик лет пяти-шести. Мальчику было скучно, и он бегал по вагону, заглядывая в разные купе. Зашёл и в купе к Илье. В это время отец читал книгу.

Мальчик посмотрел на него и вдруг совершенно неожиданно сказал:

– Ты – корова!

Видимо, опираясь на свой жизненный опыт, мальчик предчувствовал, чем кончится дело, поэтому уже собрался дать стрекача, но папа Ильи отреагировал удивительно спокойно.

– Колбасу будешь? – спросил он.

– Буду, – не задумываясь, ответил мальчик.

– Тогда садись, – папа немного отодвинулся, выделяя гостю свободное место.

Уже потом папа объяснил Илье, что в критических случаях, когда тебе приходится иметь дело с недружелюбно настроенными людьми, нужно повернуть разговор в неожиданную для всех сторону.

Вспомнив это, Илья сказал:

– Пошли ко мне домой! Я тебе покажу свою коллекцию монет.

Мирослав выглядел ошарашенным. В точности как тот мальчик из поезда. Это было настолько забавно, что Илья рассмеялся.

– Пошли? – повторил он.

– Пошли, – согласился Мирослав.

Мирослав пробыл у Ильи весь вечер. Именно с этого вечера началась их дружба.

Глава 2. Начало дружбы

Через неделю начинались долгожданные каникулы. Пусть весенние, пусть всего пять дней, но каникулы. За эту неделю дружба между Ильёй и Мирославом окрепла. Это произошло незаметно для мальчиков.

В последний день учёбы Мирослав собирался в школу. Он бегал из комнаты в комнату в поисках циркуля, без которого, как сказала Тамара Ивановна, на уроке лучше не появляться. Куда подевался циркуль, Мирослав не знал. Он поискал на столе, в ящике стола и под столом. Заглянул даже в шкафчик в ванной комнате. Циркуль как сквозь землю провалился. Тогда он решил произвести раскопки в Чёрной Дыре. Чёрной Дырой в семье Самойловых называлась большая картонная коробка, которая стояла в углу комнаты Мирослава. В этой коробке складировалось всё, что было жалко выкинуть: узлы из проводов, какие-то коробочки, остатки старых игрушек, использованные тетрадки (на память), какая-то китайская штука, купленная на «Алиэкспрессе» из-за того, что стоила всего двадцать рублей, но предназначение которой угадать было невозможно, и так далее.

Циркуль Мирослав так и не нашёл, зато нашёл монету. Эту монету когда-то давно подарил ему его дядя. Она была не особо древняя, но отличалась от других тем, что у неё прямо по центру была дырка.

«Отверстие, а не дырка – так бы сказал папа», – вздохнув, подумал Мирослав.

Он очень скучал по отцу. Год назад отец ушёл. Мама сказала, что он нашёл себе новое счастье. Но Мирослав в это не верил. Он не понимал, как можно найти счастье где-то, если оно здесь, дома. Он знал, что отец их любит и что когда-нибудь всё будет по-старому.

Мирослав старался не вспоминать об отце, потому что каждый раз, когда он думал о нём, где-то посередине груди появлялась такая тоска, что хоть реви. Если честно, то Мирослав и ревел. Тайно, ночью, чтобы не слышала мама. Он не хотел её расстраивать, а она не хотела расстраивать его. Вот и жили каждый со своей тоской.

Мирослав сунул монету в карман брюк. Он решил взять её в школу и подарить Илье.

«Скорее всего, у него нет такой», – подумал Мирослав. Но потом ему в голову пришла мысль получше: «Занесу ему домой после уроков».

Мирослав очень хотел ещё раз пойти к Илье, но их отношения были не настолько близкими, чтобы можно было завалиться в гости просто так, а тут – какой-никакой, а повод.

В душе Мирослава происходило что-то странное. В школе он пользовался авторитетом даже среди ребят из старших классов. С ним многие хотели бы подружиться. А теперь он сам искал причину, чтобы пообщаться с тем, кого ещё недавно не замечал.

Сразу после школы Мирослав помчался к Огоньковым. Илья очень обрадовался монете. Он носился с ней по всему дому, показывал папе, маме, всем братьям и сёстрам, а затем с великой торжественностью водрузил её на верхнюю полку стеллажа в специальном конвертике. Потом они пили чай с блинами.

После этого Мирослав стал заходить к Илье каждый день без всякого повода. Ему нравилось в этой семье всё. Ему нравились родители Илюшки (даже когда они делали Мирославу замечания), ему нравился их большой дом (хотя частенько в нём было не убрано), ему даже нравились вредные сёстры Ильи, которые воротили от Мирослава нос и не здоровались. Но всё больше и больше ему нравился сам Илюшка. В нём было что-то такое, чего не было у других ребят. Илья был какой-то настоящий. Он ни под кого не подстраивался, никому не поддакивал и в то же самое время был открытым и незаносчивым.

Но были у него и странности.

Однажды, когда они возвращались из магазина, куда их отправила мама Ильи, с ними произошла любопытная история. Спешить было некуда. Погода стояла замечательная. Весеннее солнце ласково пригревало. Поэтому мальчики шли медленно, обсуждая друг с другом самые разные темы. Зашла речь и о деньгах. Точнее, об их отсутствии.

– Мне, конечно, родители выдают деньги, – рассказывал Илья, – так сказать, на карманные расходы. Ни на что путное их не хватает, – продолжал он. – Скорее бы лето, пойду работать и куплю себе новый телефон.

– Ага, так тебя и взяли, – выразил сомнение Мирослав, – маленький ещё. Я в прошлом году тоже хотел…

– У папы брат есть – дядя Игорь. Он дома строит. Он обещал меня устроить. Подсобником.

– Подсобником – это хорошо, – одобрил Мирослав. – И деньги заработаешь, и научишься чему-нибудь. А меня твой дядя сможет тоже взять подсобником?.. Я бы свой сотовый продал и купил что-нибудь получше.

Илья не успел ответить, потому что как раз в этот момент мальчики увидели кошелёк. Он лежал рядом с бордюром. Чистенький и блестящий. Видно, что его обронили совсем недавно.

Мальчики быстро подняли кошелёк, открыли его и ахнули. В кошельке были деньги. Много купюр разного достоинства. Они сели на скамейку и начали считать. От волнения они несколько раз сбивались, роняли деньги, начинали заново, но в конце концов выяснили, что в кошельке было пять сотенных купюр, пара тысячных и восемь пятитысячных. Итого сорок две тысячи пятьсот рублей.

– Вот повезло! – обрадовался Мирослав. – Теперь и на телефоны хватит, и работать не нужно. Главное, – Мирослав не смог сидеть от восторга и возбуждения, – сумма чётная. Легко поделить на два. Не поругаемся. Давай мою часть. Кошелёк, так уж и быть, дарю тебе. Я сегодня добрый.

– Нет, – тихо, но достаточно твёрдо сказал Илья.

Мирослав опешил. Он уже второй раз слышал эти нотки в голосе друга. Первый раз тогда, в школе. И вот – сейчас.

– Что значит «нет»? – начал злиться Мирослав. – Ты не хочешь поровну? Так не ты нашёл кошелёк, мы вместе его увидели! Поровну – честно!

– Нет, поровну – не честно, – возразил Илья.

– А как честно? Сколько я получу?

– Нисколько.

– Вот ты, значит, какой, – грустно сказал Мирослав. От разочарования у него даже злость куда-то исчезла. Он никак не ожидал от Ильи такой подлости. Правильно говорят, что дружба – дружбой, а денежки у каждого свои. – Ладно, – сказал он потухшим голосом, – забирай всё себе. Я с тобой драться не буду. Хотя мог бы. Просто не думал я, что ты…

– Эти деньги нужно вернуть, – Илья резко встал.

Он как будто не слышал, что говорил Мирослав. Тот в очередной раз испытал чувство глубокого потрясения.

– Кому вернуть? Зачем?

– Хозяину. Кошелёк же не мог просто так оказаться на улице. Его кто-то выронил.

– Да, выронил, а мы нашли. Не нужно было зевать! Будет для неизвестного нам разини хорошим уроком.

– Ну ты сам подумай, – продолжал настаивать Илья, – вдруг эти деньги потеряла старая бабушка. Или, представь, отец получил зарплату, шёл домой, думал детишкам что-нибудь купить. Или тётенька шла за лекарством, или…

– Или мажор какой-нибудь потерял и даже не заметил, – перебил его Мирослав. – Это для нас сорок две тысячи много, а такие, как он, на семечки до обеда больше тратят.

– Да и вообще, воровать – плохо, – закончил свою мысль Илья.

– Так мы же не из кармана стянули, мы его нашли! Понимаешь, нашли! Это не воровство! – защищал свою позицию Мирослав. – Да и как мы вернём? Если бы в кошельке был паспорт или, скажем, права, то тогда можно было бы отыскать хозяина, а сейчас – никак. Жалко, конечно, но это факт, – с деланным сожалением добавил он. – И вот ещё… – Мирослав решил использовать самый сильный аргумент. – Я думаю, что это судьба. Мы мечтали о телефонах, и – оп! – вот тебе и кошелёк. Это нам Бог послал.

– Надо вернуть, – поставил точку Илья. – Очень плохо наживаться на горе других. Нельзя всегда поступать как хочешь, нужно поступать как надо.

С такой логикой Мирослав раньше не встречался. Он подумал, как бы возразить, но ничего не придумал и замолчал. В словах Ильи было что-то такое, что заставило Мирослава задуматься. Потом в течение нескольких дней он вспоминал этот разговор и решил как-нибудь поговорить с Ильёй об этом ещё раз.

Неожиданно внимание мальчиков привлекла семейная пара. Молодая женщина катила перед собой детскую коляску, а рядом шёл её муж.

– Я не знаю, как это могло произойти, – услышали друзья голос мужчины, когда пара с коляской проходила мимо скамейки, где они сидели.

– Давай вспомним, где ты его видел в последний раз, – женщина выглядела очень расстроенной.

– Да кто ж его знает?.. Может, когда мы кофе заказывали…

Пара уже прошла мимо, когда Илья (а за ним и Мирослав) подошёл к ним.

– Это не вы потеряли? – спросил он, протянув им кошелёк.

Мужчина взял кошелёк в руки, не веря в происходящее. Он открыл его и окинул взглядом содержимое.

– Всё здесь, – произнёс он.

Женщина подошла к ребятам и обняла их.

– Спасибо вам большое, – с чувством сказала она. – Вы даже не представляете, что вы для нас сделали.

Неожиданно она поцеловала каждого мальчика в щёку. Мужчина протянул руку вначале Илье, потом Мирославу.

– Ну, настоящие мужики! Уважаю!

Когда они ушли, ребята развернулись и двинулись домой. Странно, но Мирослав не сожалел о потерянных деньгах. Напротив, на душе у него было очень хорошо.

Мать Мирослава – Антонина (для подруг просто Тося, а для подчинённых – Антонина Николаевна) – вначале дружбу с Ильёй одобрила.

– Наконец-то у тебя появился хоть один нормальный товарищ, а не эти лоботрясы, – сказала она, когда Мирослав рассказал ей о том, как он ходил в гости к Огоньковым (случай с деньгами он пока решил сохранить в тайне).

Но уже через несколько дней Антонина Николаевна стала более сдержанна в своих словах и даже начала выражать беспокойство. Однажды Мирослав услышал, как мать с кем-то говорила по телефону. И хотя он многого не слышал, но понял, что речь идёт о семье Огоньковых.

– Ничего плохого про них сказать не могу, – говорила мать в трубку, – но всё-таки сектанты… Страшно… Кто знает, что у них на уме?

Значения нового слова Мирослав не понял, но, исходя из интонации, сделал вывод, что сектанты – это что-то плохое.

«Надо будет при случае спросить у мамы», – подумал он.

Случай подвернулся в этот же вечер. За ужином мама, как обычно, включила телевизор. Мирослав не обращал внимания на экран, так как был увлечён роликом на телефоне.

– Мама, смотри, – воскликнул Мирослав, – этот руфер такое вытворяет!

– Кто? – удивилась мама.

– Руфер. Это тот, кто по крышам лазает, – пояснил Мирослав.

– Как Карлсон? – с улыбкой спросила мама.

– Мам, ну какой Карлсон, – обиделся Мирослав, – тоже мне вспомнила.

– Ладно, я пошутила. Твоя мама не такая древняя. Я прекрасно знаю, кто такие руферы.

Мирослав не успел показать маме ролик, так как в это время по телевизору диктор новостей стал рассказывать о какой-то молодой девушке, которая попала под влияние секты. Антонина Николаевна смотрела сюжет очень внимательно. Потом она выключила телевизор и обратилась к Мирославу:

– Мирик, – так называть его имела право только она… и папа, – я хочу поговорить с тобой о твоём новом друге.

– Потому что он из секты? – насупился Мирослав.

– Подслушал разговор? – догадалась мама.

– Не весь. Только ту часть, где ты говорила об Огоньковых, – не стал лукавить Мирослав. – А что такое секта?

– Если честно, то я не особо разбираюсь в этом вопросе. Но попробую рассказать. Сектанты – это люди с очень недобрыми целями. Они могут прикидываться хорошими, но на самом деле хотят что-то от тебя получить. Люди им доверяют, подпадают под их влияние и отдают деньги, машины и даже квартиры. Вот, например, эта девушка, про которую сейчас в новостях рассказывали: ушла из семьи, перестала общаться с родственниками. Жуть какая! Как только представлю тебя на её месте, аж мурашки по телу.

Мирослав задумался. Неужели папа и мама Ильи – сектанты? Что-то не очень похоже. С другой стороны, как должны выглядеть сектанты? Маловероятно, что они повесят на себя табличку «Я сектант». Поэтому прикинуться добрыми – это самое лучшее прикрытие.

«Вот сёстры Ильи точно не сектанты. Вредности в них хоть отбавляй, – эта мысль очень развеселила мальчика. – Надо будет им подсказать, чтобы лучше маскировались».

– Ты чего хохочешь? – поинтересовалась мама.

– Да так, – ответил Мирослав, – представил Огоньковых в роли злодеев. Настоящая фантастика. Похлеще, чем «Хроники Нарнии».

Антонина Николаевна ласково посмотрела на сына. Она его очень любила. Несмотря на то что Мирослав постоянно приносил из школы либо двойки, либо замечания, она была уверена, что он мальчик умный и хороший. Антонину Николаевну мучили угрызения совести из-за того, что уделяет сыну мало внимания. Но на это были свои причины. Когда Павел ушёл из семьи, ей пришлось работать вдвое больше и на сына времени уже не оставалось.

– Ладно, – сказала она, потрепав Мирика по волосам, – я как-нибудь схожу к ним, познакомлюсь. А ты пока будь осторожен. Будут заманивать – беги.

Мирослав так и не понял, пошутила мама или сказала серьёзно.

Глава 3. Ленька

Если и в начале года учиться не хотелось, то корпеть над уроками теперь, во время последней четверти, когда на улице светило яркое апрельское солнце, было просто невыносимо.

– Я думал, что в нашей стране пытки запрещены, – сказал Лёнька Мельников.

Дядя Толя, учитель географии, человек чрезвычайно рассеянный и добрый, в точности как его коллега Жак Паганель из книги Жюля Верна, остановился на полуслове и посмотрел на Лёньку. Складывалось впечатление, что дядю Толю только что телепортировали из Антарктиды, где он вместе с капитаном королевского флота Великобритании Робертом Скоттом и его четырьмя товарищами наконец добрался до Южного полюса, и поместили в пятый класс обычной российской школы. Он не мог сообразить, откуда взялись эти дети и что им нужно.

Можно сказать, что так оно и было. У дяди Толи было феноменальное воображение. Когда он рассказывал, то забывал обо всём. Ему было совершенно неважно, слушают ли его или нет, чем занимаются ученики во время урока и вообще есть ли кто-нибудь в классе. Он любил географию, и больше его ничего не интересовало.

Все в школе называли дядю Толю именно дядей Толей, а не Анатолием Михайловичем, как должно обращаться к учителю. Вначале другие преподаватели, завуч и директор пытались навести порядок и резко осаживали учеников за подобное панибратство, но в конце концов сдались и они. Это произошло после того, как пару лет назад на линейке Первого сентября Игорь Николаевич (грозный директор школы), представляя учителей, произнёс:

– Мне очень приятно представить вам нашего учителя географии, человека, не побоюсь этого слова, всецело посвящённого своей профессии, дядю То… простите, Анатолия Михайловича.

Последние слова директора никто не расслышал, так как они были заглушены хохотом. Смеялись и ученики, и родители, и учителя. Засмеялся и сам директор. С тех пор уже никто не пытался спорить с очевидным, и дядя Толя стал дядей Толей официально. Кстати, он был совершенно не против.

– Какие пытки? Ты о чём? – дядя Толя пристально смотрел на Лёньку.

– Как о чём? – удивился Лёнька. – На улице весна, птички поют, а мы тут сидим в душном помещении без свежего воздуха. Как там у Агнии Барто?

Весна, весна на улице,

Весенние деньки!

Как птицы, заливаются

Трамвайные звонки!

– В нашем городе трамваев нет, – резонно заметил дядя Толя.

– Зато есть птицы, – возразил Лёнька. – Дядя Толя, отпустите нас домой. Ваш урок всё равно последний. Ну пожалуйста, вы же такой добрый, – Лёнька покопался в своём арсенале и выбрал самый жалобный тон.

– Домой… – задумчиво повторил учитель. У него была привычка повторять последнее слово. – А как же Южный полюс, как же Скотт и его друзья?

– Вы нам в следующий раз расскажете.

В классе все загалдели, выражая непреодолимое желание внимательно выслушать историю отважного путешественника в следующий раз.

– Вы так думаете? Ну хорошо. Идите, – дядя Толя почесал голову и улыбнулся, – только не шумите так. И да – постарайтесь не попасться на глаза Игорю Николаевичу.

Лёнька был в своём репертуаре. Он вообще не боялся взрослых. Мог подойти к любому учителю, прохожему на улице, охраннику в торговом центре и начать разговор. Поэтому никто не удивился его выступлению.

Лёня жил с матерью и отцом на дачах. Добираться туда было непросто. Пешком далеко, а с ближайшей автобусной остановки прямого транспорта не было. Нужно было поехать в противоположную от школы сторону, перейти дорогу и сесть на двадцать восьмой. Таким методом Лёнька пользовался крайне редко, а чаще всего ездил в школу на велосипеде. Он пристёгивал его специальным замком к пожарной лестнице позади школы. Первое время он оставлял велосипед рядом с центральным входом, но охранник стал возмущаться и заставил Лёньку сменить место парковки.

Мирослав и Илья уже подходили к воротам школы, когда услышали отчаянный крик Лёньки. Они кинулись к нему. Лёнька сидел на ступеньках бетонной лестницы, которая вела к другому входу в школу. Двери этого входа были заколочены сразу же после строительства школы. Зачем был нужен этот вход, никто не знал.

Лёнька горько плакал.

– Ты чего? – спросил его Мирослав.

– Велик украли, – сквозь слёзы промычал Лёнька.

– Кто? – спросил Мирослав и тут же понял, что сморозил глупость: вряд ли Лёнька знал вора.

Но оказалось, что не глупость и Лёнька действительно знал вора.

– Кто, кто… – всхлипывал Лёня. – Конечно, Кашалот! Кто же ещё?! Он давно на мой велик зарится. Вчера я еле от него удрал. Мамка на рынок отправила. Обратно я решил сократить путь и поехал через поле. А тут, как назло, эти… – Лёнька помолчал, подыскивая какое-нибудь слово пообиднее, но ничего не придумал. Ругаться он не любил, а слово из обычного лексикона в данной ситуации казалось неуместным.

– И что дальше? – нетерпеливо спросили Мирослав и Илья (у них это получилось удивительно синхронно).

– У них есть длинный такой, не знаю, как зовут, – продолжил Лёнька, уже не плача. – Он увидел меня, расставил свои мерзкие ручищи и загородил тропинку. Хорошо, что я их ещё издалека увидел, – было расстояние для манёвра. Я от страха крутанул на поле. Проехал кое-как мимо них по каким-то колдобинам и дал дёру.

– А они что?

– Кашалот кинул в меня камнем, но не попал, а толстый Федька попытался догнать. Но я включил ускорение, а он споткнулся о кочку и свалился в какую-то лужу, – усмехнувшись, закончил свой рассказ Лёнька (горечь утраты велосипеда поутихла на фоне таких весёлых воспоминаний). – Вот они и решили отомстить.

– Да… дела, – протянул Мирослав и почесал ухо.

– Надо рассказать директору, – предложил Илья.

Игорь Николаевич был в своём кабинете. Он внимательно выслушал рассказ мальчиков и вызвал к себе охранника.

– Васильевич, – обратился он к нему, когда охранник появился, – давай глянем в камеры, тут у Мельникова велосипед стянули.

Васильевич изобразил на лице крайнюю степень сожаления.

– Плохо, – сказал он. – Хороший велик был?

– Ещё какой! – Лёнька опять начал всхлипывать. – Многоскоростной. Мне его папа на день рождения подарил. Знаете, сколько я на нём выжимал?

– Тем более надо найти, – перебил мальчика директор. Он понял, что ещё немного – и придётся успокаивать Лёньку.

– Э… – замялся охранник, – видите ли, Игорь Николаевич, тут такое дело…

– Какое? – Игорь Николаевич строго посмотрел на Васильевича.

– Не все камеры работают, – признался охранник. – Точнее, многие не работают. – Он немного помолчал. – Точнее, все не работают. Кроме той, которая направлена на центральный вход.

– Безобразие, – возмутился Игорь Николаевич, – зря мы вашей конторе деньги платим! Завтра же буду разбираться с руководством. А ты пока посмотри, может, кто-то на этом велике на центральном входе засветился.

Охранник и мальчики вышли из кабинета. В течение часа они внимательно, минута за минутой, просмативали запись. Увидели, как Катька из седьмого «А» кинула грязью в какого-то мальчика, а когда он повернулся, сделала вид, что она вообще не при делах. Мальчик поискал обидчика и дал тумака парню, который показался ему виноватым. Началась драка. Умора!

Увидели, как за Васькой из первого «Б» приехал папа на шикарном джипе. Васькин папа был владельцем большой фабрики, и все Ваське завидовали, потому что у него был айфон последней модели. Правда, Васька не знал, что с ним делать, кроме как играть в «Майнкрафт». Увидели ещё много чего. В другое время мальчики с удовольствием бы провели за этим занятием хоть весь день, но сейчас у них была важная задача. К сожалению, все их усилия ни к чему не привели: никаких следов похитителей они не обнаружили.

– Наверное, ушли через дырку в заборе, – предположил Илья.

– Конечно, они же не дураки под камеру лезть. Кашалот же учился в нашей школе, он все ходы знает, – вздохнул Лёнька.

Директора известие о бесполезных поисках не обрадовало, но и не расстроило. Он тоже понимал, что воры не станут выходить через центральный вход, где на них могут обратить внимание.

– Надо заявить в полицию, – сказал он. – Леонид, звони папе. Жалко, что нет свидетелей. Но ничего, в полиции разберутся.

– Как это нет свидетелей?! – неожиданно спросил Лёнька. – Мирослав и Илья всё видели.

Мирослав и Илья переглянулись.

– Кого видели? – спросил директор.

– Кашалота! Ой, то есть Сергея Москвина и его друзей, – Лёнька говорил очень убедительно. – Вы же видели? – спросил он, обращаясь к одноклассникам. – Сами же мне рассказали, как он…

В это время зазвонил телефон Игоря Николаевича. Он о чём-то поговорил несколько секунд, потом торопливо взял портфель и пошёл к выходу.

– Вот и хорошо, что видели, – сказал он на ходу. – Легче будет проводить расследование. Леонид, жди отца и полицию. Им всё и расскажите.

Папа Лёни и полицейская машина прибыли почти одновременно. Мальчики ожидали увидеть грозного полицейского, который будет строго их допрашивать, а затем ползать на коленках с лупой в руках в поисках следов похитителей. Но вместо него приехала молодая девушка в форме. Она быстро расспросила Лёньку, что-то записала в блокнот, поговорила с охранником, а затем обратилась к Мирославу и Илье.

– Значит, вы свидетели? – спросила она.

Мальчики молчали.

– По закону, – сказала девушка-полицейский («Может, правильно «полицейка» говорить?» – подумал Илья), – я могу взять ваши показания только в присутствии родителей. Передайте им вот это, – она протянула одну бумажку Илье, а другую Мирославу. – Жду вас завтра в пятнадцать ноль-ноль в отделении.

– Ну, что будем делать? – спросил Мирослав, когда они возвращались домой.

– Не знаю, – ответил Илья. – А что за тип этот Кашалот?

– Всё забываю, что ты недавно приехал, иначе бы не спрашивал, – сказал Мирослав. – Почему его зовут Кашалотом, я не знаю и не горю желанием узнать. Папа говорит… – Мирослав замялся, – говорил… что Кашалот и его шайка – это настоящая шпана и от них нужно держаться подальше. Постоянно подлавливают школьников и требуют деньги, а у кого нет, могут и побить.

– Понятно, у нас тоже такой Кашалот был. Наверное, они везде есть, – с серьёзностью философа сказал Илья.

Вечером Илюшка подошёл к отцу.

– Папа, можно с тобой поговорить?

– Конечно, – быстро согласился Максим Сергеевич. Он сидел в своём кресле, пил чай и читал какую-то книгу.

– Ты всегда учишь, что обманывать нельзя, – начал Илья.

– Так учу не только я, – улыбнулся Максим Сергеевич, – это вообще-то довольно распространённое мнение.

– Я понимаю… А как ты думаешь, бывает ли правильная ложь?

– Как это «правильная ложь»? Похоже на оксюморон.

– На что? – переспросил Илья.

Папа Ильи любил вставлять в разговор сложные словечки. «Для развития интеллекта подрастающего поколения», – пояснял он.

– Оксю́морон – это сочетание двух противоречащих друг другу понятий. Например, сухая вода, или щедрый жадина, или горячий снег, или…

– Я понял, – попытался остановить его Илья.

– …Или правдивая ложь, – закончил Максим Сергеевич.

– Я не сказал «правдивая ложь». Я сказал «правильная ложь». Когда сказать неправду лучше, чем сказать правду.

– Кому лучше?

Илья задумался. По опыту он знал, что отец задаёт вопросы из-за того, что ему что-то непонятно, а не из-за желания запутать ситуацию и таким образом уйти от ответа. Илья понимал, что при помощи вопросов отец направляет его на поиски верного решения.

Итак, кому будет лучше, если он соврёт про то, что видел Кашалота? Многим будет. Во-первых, Лёньке. Он получит велосипед обратно. Во-вторых, самому Илье. В глазах Лёньки Илья поступит по-товарищески. В-третьих, всем остальным. Может, Кашалот испугается и больше никого обижать не будет. В-четвёртых, самому Кашалоту, так как он встанет на путь исправления. А если не встанет, а, напротив, обозлится и начнёт всем мстить?

Илья запутался. Он подробно рассказал папе о происшествии, о том, что сказал Лёнька, и о противоречивых мыслях.

– Вот тебе и оксюморон… – протянул Максим Сергеевич после того, как Илья закончил свой рассказ. – Давай разбираться вместе. Несомненно, большая удача, что тебе не пришлось давать показания сразу. Есть время всё обмозговать. – «Несомненно» было излюбленным словечком Максима Сергеевича. – Также несомненно верным можно признать твоё желание помочь другу, – продолжал он размышлять вслух. – Это хорошее желание. Молодец.

– Ага, – подтвердил Илья, – твоё воспитание.

– И точно так же несомненно, что обманывать – нехорошо.

– Вот именно, – опять подтвердил Илья.

– Ты можешь вспомнить подобный случай в Библии? – спросил Максим Сергеевич.

– Когда кто-то обманул ради доброго дела?

– Да.

Илья задумался. Он любил читать Библию и довольно хорошо знал все истории Ветхого и Нового Завета.

– Может быть, – начал он, – тот случай, когда Раав спрятала двух шпионов…

– Соглядатаев, – поправил Максим Сергеевич.

– «Шпионов» интереснее, – возразил Илья. – Её потом спросили, где они, а она обманула, что они ушли, хотя сама их спрятала.

– Отличный пример, – обрадовался Максим Сергеевич. – Чем же тот случай похож на твой?

– Она обманула ради спасения своей семьи.

– Хорошо. А чем этот случай не похож на твой? – голос папы стал серьёзным.

– Не знаю… Всем похож, – неуверенно произнёс Илья.

– Не всем, – возразил Максим Сергеевич. – Ты уверен, что это точно Кашалот украл велик? А вдруг вы ошибаетесь? Тогда ты не просто скажешь неправду, а окажешься лжесвидетелем. В Библии много раз Бог предупреждает, что лжесвидетельствовать – это большой грех.

– Но Лёнька сказал… – начал Илья.

– Лёнька, может, прав, а может, нет. У него есть свои счёты с этим Крокодилом или как его там…

– Кашалотом, – напомнил Илья.

– Всё одно, – добавил папа, – ты должен говорить только то, что видел сам. Этот Бегемот, похоже, совсем скверный человек, но цель не может оправдывать средства.

– Чего?.. – не понял Илья.

– Нельзя добиваться хороших целей плохими способами, – пояснил папа. – Резюмируем, то есть подводим итоги, – Максим Сергеевич не упустил возможность вставить новое слово. – Обман в данном случае никак нельзя оправдать.

Илья задумался. Он понимал, что отец прав. Теперь нужно придумать, как сказать это Лёньке.

– Ты пойдёшь завтра в полицию со мной? – спросил он.

– Конечно. Что же я за отец такой, если брошу сына? Лишать такого отца надо родительских прав, а я не хочу лишаться прав на такого прекрасного сына, как ты, – Максим Сергеевич прижал Илью к себе и начал щекотать.

Илюшка извивался как змея, заливаясь заразительным смехом. Такая игра у них называлась «щекоточным боем». Обычно к ней присоединялись остальные дети, образуя настоящую кучу.

Так получилось и на этот раз.

Глава 4. Велосипед

Илья долго не мог заснуть. Думал о том, как сказать Лёньке, что он не будет врать в полиции. Лёнька – хороший парень, и Илюшке очень хотелось помочь ему вернуть велосипед, но идти на обман он не хотел.

«Надеюсь, Лёнька не сильно обидится», – подумал Илья и уснул.

Утром он проснулся поздно. Проспал. Оказалось, что у Руфы (младшей сестрёнки) ночью разболелся зуб. Мама с папой уехали в поликлинику, поручив заботы по сбору школьников Соньке, которая уходила в школу позже всех. Она была не в настроении, а когда Сонька не в настроении, то ей лучше ничего не поручать. Папа с мамой это хорошо знали, но выхода не было: щека у Руфы уже начала округляться – надо было срочно ехать. Сонька растолкала детей, кое-как заплела девочкам косички, поставила на стол творог со сметаной и пошла спать. «Ещё целых полчаса», – недовольно проворчала она. Про Илью Сонька вовсе забыла, и поэтому он проснулся уже в десятом часу.

В прошлом году Огоньковы были всей семьёй в Москве, а так как в молодости папа несколько лет служил в пожарной охране, то решил отвести детей в соответствующий музей. Илье эта идея вначале не понравилась. Ну что может быть интересного в музее? От одного слова «музей» зевать тянет. Но на деле всё оказалось совсем не так! Как раз в тот день на территории музея настоящие пожарные (именно тогда Илья накрепко запомнил, что правильно говорить «пожарный», а не «пожарник») показывали разные трюки. Больше всего Илюшку впечатлило, как один огромного размера дяденька надел на себя кучу всякой одежды («экипировался» – ввернул папа очередное мудрёное слово) всего за восемь секунд! Илья глазам своим не поверил.

– Видишь, – сказала тогда мама Илюшке, – а ты в школу за целый час собраться не можешь!

Скорость, с которой сейчас Илья собрался в школу, вполне могла бы впечатлить того пожарного. Завтракать он не стал.

В школе было тихо. Васильевич играл в какую-то незамысловатую игру на мобильном, делая вид, что смотрит в монитор камер наблюдения.

– Ты чего так поздно? – спросил он Илью, не отрывая взгляд от экрана.

– Проспал, – честно признался Илюшка.

– Дело хорошее, – невпопад ответил охранник.

Илье повезло. Первым был урок географии. Дядя Толя, как обычно, не обратил внимания, что кто-то зашёл в класс. Буквально через минуту после этого прозвенел звонок, и Илья пошёл на выход.

Проходя мимо учителя, он обратился к нему:

– Анатолий Михайлович!

Дядя Толя вопросительно посмотрел на него.

– До свидания, спасибо за урок! – сказал Илья.

Дядя Толя с удивлением смотрел на удаляющегося мальчика.

– Что с тобой? – спросил его Мирослав. – Заболел?

– Не, – с хитрой улыбкой ответил Илья. – Теперь дядя Толя точно запомнит, что я был на уроке.

Лёньки в школе не было. Илья облегчённо вздохнул. Он совсем не хотел с ним встречаться.

– Твоя мама пойдёт в полицию? – спросил он Мирослава на очередной перемене.

– Конечно. Но она строго-настрого запретила мне говорить, что я видел Кашалота. Говорит, что ложные показания – это преступление. Даже не знаю, что делать. Лёнька на нас рассчитывает.

– Мои тоже против, – сказал Илья. – Да и сам тоже думаю, что нельзя обманывать. Лёньку жалко, но если честно, то он тот ещё гусь, – Илья удачно ввернул любимое выражение бабушки. – Мог бы и спросить вначале.

Мальчики сидели на подоконнике большого окна, которое находилось в коридоре второго этажа. Мирослав достал из рюкзака две баночки колы.

– Ещё холодная, – протянул он одну баночку другу.

В школе, несмотря на установившуюся на улице теплынь, ещё не отключили отопление, поэтому было довольно жарко. Мирослав повернулся, чтобы открыть окно. Вдруг он резко дёрнул Илюшку за плечо. Тот как раз делал глоток газировки, поэтому поперхнулся. Часть напитка пролилась на рубашку.