# Мне приснилось, что…

Екатерина Чистякова

«Мне приснилось, что…» — это сборник удивительных снов, вселенная которых плавно перетекает из рассказа в рассказ. Но в ней далеко не о мечтах, не о заоблачных странствиях по местам, которых нет в действительности. Здесь об искажённой жизни, часто реальнее настоящей настолько, что это начинает пугать…

Предисловие

Дорогой читатель, книга, которую вы держите в руках, состоит из текстов, написанных от руки в тетради, никогда не редактированных, не переписанных, не изменившихся. Если вы будете читать её от самого начала и до самого конца, не перепрыгивая с текста на текст, то вы, безусловно, заметите, что последние из них будут куда «лучше», чем первые. Я действительно думала переписать их уже с новым полученным опытом. Но тогда теряется смысл концепции, к которой я в итоге пришла: я хочу, чтобы вы прошли этот путь вместе со мной.

В то же время я не держу вас в том, чтобы читать тексты в случайной последовательности, в той, которая понравится вам. Ведь в итоге вы придёте к одному и тому же, и даже если «самый плохой» текст вы оставите напоследок, он добавит того самого, чего не хватало в вашей голове для окончательного представления о том, о чём здесь написано.


Старый Питер. Здания

«..мне часто снится старый Петербург, года 2008-ого. Причём почти ничего не изменилось, внешне и не скажешь, что столько лет прошло. Я чувствую это только душой» – четвёртая тетрадь, 14 апреля 2020 г.

Старый Питер продолжает всплывать в моей голове. Я уже задавалась вопросом о том, что именно отличает его от нынешнего, и как именно во сне я понимаю, что это он. Кажется, я слегка приблизилась к ответу.

Сны об этом Питере бывают разными, и весомую часть занимают сны о зданиях, помещениях. Иногда мне снятся подобия магазинов в явно не предназначенных для этого зданиях, но чаще – бедные помещения каких-либо организаций. Как правило, там очень тесно и бледно, нет окон, и главное – убитые лестницы, по которым туда надо подняться. Сразу и не подумаешь, что окна так сильно влияют на то, как ты будешь себя ощущать в помещении. Там и без того тесно, а без окон и вовсе впадаешь в какую-то вечную панику, ведь стены на тебя будто давят. Не мало важной деталью является освещение, которое там тусклое. Там далеко не темно, но из-за излишней теплоты света зрению не очень хорошо, начинается какая-то дезориентация, странная паника, которой там и без того хватает.

Другие части Старого Питера почти ничем не отличаются от нынешнего, кроме моего личного восприятия, а вот эти помещения абсолютно находятся только там. Такие места я действительно посещала в Старом Питере, когда мне было лет 6. Тогда всё это наркоманское месиво было активнее, и мама, видимо, иногда брала меня с собой по каким-то своим делам. Какие-то подъезды, почти подсобные помещения. Не очень ухоженные квартиры с тем самым тусклым освещением. Тревожные питерские ночи в свете оранжевых фонарей. Не уверена, насколько меня это тогда пугало, но какое-то странное детское чувство было внутри меня. Какое-то непонимание, тихий страх. Я не очень чувствовала себя рядом с мамой в безопасности. Я будто была положена на саму себя во всех тех ситуациях. И я будто была к этому готова. Мне было по-странному страшно, но я ощущала какую-то внутреннюю силу и справлялась, даже будучи такой маленькой.

Так что, подобные помещения – это настоящая часть Старого Питера, которую я называю так не только исходя из своих ощущений.

К сожалению, я уже достаточно плохо помню сами сны, но помню помещения, где эти организации расположены. Тяжело объяснить, что именно это за организации, в основном это, кажется, что-то связанное с благотворительностью, волонтёрством, а иногда нечто похожее на офис, переоборудованный под что-то жилое.

В одном из таких снов мы были в подобном месте вместе с кем-то. У нас явно были какие-то дела. Это достаточно светлые, обычные места с коридорами и множеством комнат, кабинетов, старых лестниц между этажами. Мы торопились, ходили туда, сюда, открывали двери, читали сообщения на них. Всё это происходило в суетливой тишине, когда все заняты настолько, что молчат, и этой тишины совсем не замечают.

А другие помещения, с тёплым светом, очень чужие. Бывают места, где чувствуешь себя по-обычному, бывают, где очень комфортно. А эти чёртовы помещения чужие абсолютно. Хотя бы потому, что они чужие абсолютно для всех, никому они не нравятся, никто их не любит, все сюда приходят в каком-то странном, плохом настроении. Это какие-то деловые места, куда приходят по каким-то важным вопросам, где никто не снимает верхнюю (в основном осеннюю, зимнюю. Тёмную) одежду. Здесь не бывает много людей, здесь ты наедине со своей тихой паникой, и все полтора человека, которые есть в этом помещении, в этом варятся. Отсутствие окон просто убивает. Такая атмосфера несравнима ни с чем. Даже не важно, какое время года на улице, какая погода. Здесь время застывает и ты ничего не сделаешь, здесь всё всегда неизменно, а тебе нужно сюда приходить. И нет особой разницы, кто именно сюда приходит. Под тёплым тусклым светом мы все равны, стоя в узком коридоре.

07. 06. 20


Старый Питер. Вне зданий

..снаружи тесных зданий всё совсем иначе, и пусть открытые дворы песочных дорог откроют тебе свои объятия

Помимо зданий мне снится и общее окружение Старого Питера. В основном события происходят летом и не являются чем-то конкретным. Это будто мелкие отрывки из воспоминаний, которым не придаёшь почти никакого значения, но которые в будущем внезапно всплывают, и тебе на душе по-странному тепло.

Иногда мне кажется, что в нашем районе что-то изменилось. Я имею в виду, существенно изменилось. Вплоть до постройки новых зданий на месте старых, изменения формы некоторых дворов. В основном во сне я вижу места нашего района, которые мне, кажется, знакомы, которые реальны, но которых сейчас почему-то нет. Как минимум, я помню несколько детских площадок из раннего детства, которых уже нет. Они действительно существовали в реальности, но чувства примерно те же, что и во снах.

Чаще всех мне снится соседний двор. Помню, конкретно он снился мне и в зимнем виде, но в основном всё так же – лето. Дороги покрыты сухой пылью и песком, светит солнце и цветёт сирень. Один раз мне и вовсе приснилось, что вся дорога, по которой мы обычно ходим в магазин, заросла. При чём не просто, а густыми низкими деревьями и грибами. Я переступала через небольшие стволы деревьев и любовалась мухоморами и травой.

А однажды там, за "Максидомом", на месте совсем незнакомой мне дороги был необычный двор. Дома там были выше, чем обычно бывают. Вход в него тоже был какой-то необычный, то ли меж двух домов на углу, то ли ещё как. Это один из немногих не квадратных дворов. Кажется, там было довольно тесно, но настолько уютно, что словами не описать. Было в нём много растительности, огромный куст сирени, лучи солнца и песок на дороге. Почему-то довольно родной мне этот песок. Двор этот, повторюсь, был тесноват, но одновременно почему-то он казался таким открытым. Обычно дворы замкнуты, и пусть они будут хоть огромными, такого эффекта им не добиться. Проезжая по дороге, можно спокойно увидеть, что происходит внутри этого двора, как там всё выглядит. Обычно вдоль дороги стоит непроходимый забор из хрущёвок, и чтобы увидеть всю красоту, тебе нужно зайти внутрь и плутать там, а тут красота на виду, она мимолётна и прекрасна, радует глаз прохожему или проезжающему. И никаких секретов. Доступное всем маленькое счастье.

07.06.20


Икея

..лёгкий воздух и тепло вокруг невольно подтолкнули к дверям потрясающего магазина-музея, в котором совсем не обязательно что-то покупать

На месте родного магазина появилась очень интересная “Икея”. Это очень крупный магазин, который одновременно является чем-то вроде музея, выставки. В первом моём сне мы в первый раз пошли туда с бабушкой, она была в своём чудесном серо-бежевом пиджаке, и мы вместе ходили по большим залам с высокими потолками. Такие залы там разных форм, не являющихся просто коробками. Они по-всякому соединены между собой, а лестницы и стены там имеют удивительно приятный и нежный молочный оттенок. Особенно хорошо мне запомнился зал с множеством канцелярии и косметики. Уложено там всё чудным образом: достаточно низкие, примерно мне по пояс, белые полочки и маленькие ячейки, по которым разложено много всяких ручек, карандашей и прочей мелочи. Казалось, не сильно отличается от какой-либо другой презентации товара, но была в этих ячейках, во всей этой Икее какая-то своя прекрасная мелочь, такая незаметная, но так сильно влияющая на восприятие.

Помимо различных магазинов, эта Икея была полна необычных инсталляций. Абсолютно не знаю, зачем они там, для кого именно и для чего вообще были сделаны. Кажется, они просто прикольные. У одной из них круглое отверстие в стене коридора, оно достаточно большое, в него может встать человек, и начинало в свою очередь ещё один коридор, который вёл в маленькую квадратную комнатку с мягким полом. По сути, пол там – это один большой матрас, белоснежный и пружинящий. На потолке там ряд маленьких круглых лампочек с очень мягким и приятным кремовым светом. Примечательно это отверстие тем, что просто так в него не войдёшь – оно примерно в метре от пола. Никакой лестницы нет, взбирайся туда как хочешь. Но я всё-таки взобралась, и это было чудесно.

Отдельно стоит отметить, что там очень комфортно по температуре: ни холодно, ни жарко, приятно тепло, и дышится очень легко.

В другом сне я была там со своей подругой. Основной нашей целью был как раз выбор косметики для неё. Ведь я здесь уже была и примерно знаю, что ей посоветовать и куда идти.

А пока бабушка покупала всё необходимое, я гуляла между большими высокими стеллажами, которые поражали своей тёплой величественностью. Помню, как я задирала голову вверх, видя всё те же лампочки и наполняясь всё тем же тихим спокойствием, а на лице и в глазах у меня абсолютное тёплое счастье.

22.04.20


Красные деревья

..в свете опускающего солнца на краю города стоит нежилое здание, от которого песочные дороги ведут к ощущению непривычной лёгкости и Красным Деревьям

Где-то на окраине города стояло интересное здание, обычное снаружи и очень абстрактное внутри. Передвигаться по нему непросто из-за различных конструкций, явно бесполезных, декоративных, но красивых и создающих необычную атмосферу. Помещения утопали в красном и синем тусклом свете, было здесь почти темно, но так насыщенно, что даже моя кожа окрашивалась в один из цветов. В каких-то местах, в коридорах, был низкий потолок, располагались странноватые стёкла, вылезающие то из стен, то прямо посреди прохода. Какие-то из них были прозрачными и вполне обычными, словно бесполезные перегородки, а какие-то имели волнистую структуру, как у очень сильно потревоженной воды, и сквозь них изображение причудливо искажалось, а свет туманно отражался от неровностей и внутри них. Помню, я наткнулась на небольшую комнату с ещё более низким потолком, который я чуть не задевала головой. Вход был между двумя стёклами, а внутри неё стояли такие мягкие синие и красные геометрические фигуры, как в тетрисе, только большие и мягкие, поверхностью похожие на школьные маты. Здесь было ещё темнее, красно-синий свет доходил сюда из других частей помещения.

Осторожно зайдя в эту комнату, будучи заворожённой происходящим вокруг, я дошла до её конца. Там не было стены, только некая стеклянная ограда снизу, примерно мне по пояс. За ней находилось небольшое помещение, которое в свою очередь вело в какие-то другие залы и коридоры. Я решила туда не ходить, как-то подозрительно всё это выглядело. Я услышала тихий голос за спиной и дрогнула. Женщина, явно здешний работник, сказала, что я нахожусь на территории детского сада, и что мне нужно отсюда уйти. Но так было только с этой комнатой, так что не особо переживала, извинилась и тихо ушла, хоть и поспешно. Всё-таки это место не для переживаний.

Снаружи здания меня ждала бабушка. Вокруг было очень красиво и я всё время смотрела по сторонам. Я очень хотела пофотографировать, но не делала этого и вдохновлённо говорила, что займусь этим на обратном пути. Похоже, мы спешили.

Природа неподалёку просто прекрасна. И вот тогда я впервые увидела те самые пейзажи, изображённые на обложке: это они – ярко-красные деревья.

Удивительное зрелище: солнце село настолько низко, что освещало только половину деревьев, почти верхушки. Возможно, конечно, именно поэтому они ярко-красные, но всё же меня не покидает ощущение, что это их природный цвет. Я чувствовала себя невероятно от всего этого, а сильнее мои чувства стали от здешнего песка… это необычный песок, а особенно мягкий и чистый, что когда ходишь по нему босиком, то будто опускаешься в сухую воду. В целом природа вокруг имела какой-то песочный оттенок, будто здесь недавно проезжала машина, и он остался летать в воздухе. К слову, был там лёгкий туман, который я торопилась сфотографировать, но всё-таки не успела. Помню, как поднимался песок, как я бежала по широкой дороге, не пешеходной, явно для машин, ровной и широкой, но забытой, так что гулять здесь можно вполне спокойно. Дорога мягко делилась на две, которые шли по двум небольшим холмам-волнам, а затем они снова сливались в одну. Пока бабушка мирно шла сзади, я бегала в поисках кадров.

Деревья там были не слишком высокие и росли на каком-то расстоянии друг от друга. Особенно прекрасно было то, что между двумя дорогами, которые слегка вились, деревьев не было, и создавалась очень приятная глазу открытость.

22.05.20


Метро

..бывает совсем другое метро, ощущающееся как родное и величественное, в котором порой хочется остаться, сев на холодный пол

Это было не совсем обычное метро. Я уже видела его раньше во снах – это больше похоже на аэропорт или вокзал, какое-то помещение с магазинами и красивыми стеклянными перегородками, а особенно – с большим количеством достаточно длинных эскалаторов, которые бывают различных форм, могут быть угловатыми, заворачивать куда-то, могут слегка приподняться, преодолевая, видимо, какие-то небольшие препятствия на своём пути. Виды там красивые, на таких эскалаторах светло, не как в метро.

Несмотря на схожесть с метро только эскалаторами, эти места связаны с ним и, кажется, находятся на поверхности. При этом то ли само метро, то ли та его часть, с которой эти места соединены, выглядит по-другому. Там есть какие-то магазины, проходы, которых не бывает в обычном метро, и в целом конструкция коридоров, проходов между станциями и других мест отличается. На мой взгляд, в обычном метро достаточно тесно, и несмотря на то, что оно само по себе достаточно большое, оценить, представить себе это сложно, ведь ты никогда не видишь метро целиком, оно ограничивается парой станций и подходами между ними. В том же метро ощущается какая-то масштабность, высота. Ощущаешь себя не замкнутым в четырёх стенах, а в каком-то просторном торговом центре, как в музее-Икее.

Во сне оно и ощущается необычно. Здесь произошло столько всего, это будто твой второй дом, где ты часто находишься, почти всё знаешь, и проходя вспоминаешь, что происходило в предыдущие разы. Здесь та атмосфера, которая есть не во всех моих снах, странная атмосфера тревожности, которая, что отличительно, распространяется на всех. Чего стоит поездка на длинном эскалаторе со знакомыми мне людьми. Все разные по характеру в реальности, я по-разному к ним отношусь, но здесь, на эскалаторе, все мы встревожены, эта атмосфера по-странному, почти неприятно объединяет нас. Это достаточно жуткая тишина, когда в голове нет даже мыслей, и у окружающих меня людей, видимо, тоже.

Я спустилась в метро и двигалась вместе с людьми по длинному извилистому коридору, по бокам которого располагались неприметные тихие магазинчики, освещающие нам путь вместе с рыжими лампами на высоком потолке. Коридор раздваивался у стены, там достаточно темно и, кажется, людей оттуда не прибывало. Видимо, перекрыто, или там, как мне показалось, начало какого-то служебного помещения. На раздвоении коридоров стояла железная дверь, как парадная. Надписей никаких не было, может, это какой-нибудь выход, да и вход в эту часть коридора был абсолютно свободен, ничем не закрыт, то есть, видимо, заходить туда можно, просто никому не нужно. На пути к развилке дорога приподнималась, и между двумя подъёмами, под платформами, на которую люди поднимались, был проход с низким закруглённым потолком, похожий буквально на канализационную трубу. Там не было света, лишь до начала доходило немного лучей рыжих фонарей. Я поднималась вместе со всеми и увидела там группу детей лет одиннадцати. Я видела их здесь не в первый раз и шугнула. Побежали они быстро, пороняв из карманов монетки. Я подобрала их и пошла дальше.

Этот проход вёл направо, к самим поездам. За поворотом от той «парадной» двери, видимо, были кассы, и здесь стояло довольно много людей. Я остановилась возле ограждения, сняла рюкзак и начала искать деньги. Вдруг меня кто-то позвал. Среди гула поездов и людей я услышала голос Вики. Для чего-то я начала доставать деньги и для неё, а когда достала… мои глаза наполнились слезами. Подняв голову, я увидела в её протянутой ладони медаль. Она золотисто отражала рыжий свет и гласила что-то о ветеранах. Эта медаль была связана с войной. Так Вика хотела отплатить мне за деньги. Я крепко её обняла и сильно заплакала. Она тоже была чем-то сильно тронута, ещё до этого она была в каком-то тревожном состоянии, как и я.

21.07.20


Тревожный Старый Питер

..пока рыжие листья над тобой шелестят громче голосов вокруг, в Старом Питере кто-то замышляет плохое

Я была в одном из соседних дворов, который прежде мне никогда не снился. Там я обычно иду к родному магазину, чтобы не идти по узкой дороге между домом и детским садом, потому что на ней обычно встречаются различные подозрительные личности.

Это атмосфера осени, и ни черта не золотой, это только грязь, затянутое облаками небо, голые деревья на его фоне и это странное состояние, которое специально до конца стараешься не осознавать, чтобы совсем не сойти с ума.

Мы были в этом тесном дворе с Есей и Дашей. Они вместе гуляли, а я проходила мимо и остановилась, чтобы поздороваться да поболтать. Стояла жуткая осенняя тишина. Они разговаривали о мёртвых хомяках. Даша рассказывала о том, что у неё умерли хомяки. Еся сказала, что у неё тоже, и они обе почему-то смеялись. Стояли в тёплой одежде, сунув руки в карманы, и вот так вот разговаривали. Меня что-то достаточно сильно обидело в их разговоре, и я поспешила незаметно уйти, чтобы меня никто ни о чём не спрашивал и не трогал. Быстрым шагом я пошла в противоположный конец двора. Там, у детского сада, начинался забор, вдоль него растущие кленовые деревья и каштаны. Из-за забора выход из двора резко сузился, а на конце этого выхода было какое-то небольшое здание, высотой где-то в два хрущёвских этажа, и несколько высоких клёнов. Это оказалось необычное здание, а частично деревянное, частично бетонное, и покрытое облупившейся краской странного то коричневатого, то бирюзового цвета. Явно не жилое, что-то похожее на склад или очень старый гараж. В местах, где краска отвалилась, было видно её многослойность. Напоминала она иногда цветную яичную скорлупу. Я почти забралась на крышу, она была деревянной, грязной и очень узкой. Сверху открывающаяся длинная крышка, явно неприятно хлопающая при закрытии, а на ней множество мусора, в основном сухие, иногда мокрые свалявшиеся коричневые, буквально чёрные листья и голубиный помёт. Чтобы перелезть и наконец выйти из двора, мне нужно было забраться на эту крышку, а то есть встать на неё сначала руками. Из-за этого я так хорошо запомнила весь мусор, который там лежал. Я почти опиралась на крышку подбородком и стояла так какое-то время, раздумывая в сырости и тишине, как мне перебраться. И зачем я только сюда залезла? В спину упиралась холодная стена хрущёвки, а по куртке шелестели на ветру кленовые листья.

27.07.20


Старый Питер. Магазины

..тебя окружили мимолётные ссоры и разговоры в стенах небольших торговых центров, атмосфера в которых иногда удивительно меняется

Магазины Старого Питера имеют для меня достаточно большое значение. Я бы даже назвала их одной из отличительных его черт.

Такие магазины, как и другие здания, по-настоящему являются частью Старого Питера. Безусловно, такие есть и в любом другом городе России, но для меня, естественно, выделяется именно мой родной город. Я говорю о различных старых ларьках с толстыми тётеньками, о сигаретах, там продающихся, о выставленном на витрине товаре настолько давно, что их упаковки выцвели, а о состоянии содержимого и думать не хочется. В числе этих магазинов очень тесные подполья и здания, лабиринты, по стенам которых стелются самые разные товары и сами продавцы. Это достаточно тревожные места, но одновременно почему-то ощущаешь себя там как дома, довольно спокойно ходить по этим лабиринтам. По крайней мере, так было в моих снах. Правда, это спокойствие сопровождалось той странной тихой паникой, пустым взглядом и отсутствием мыслей в голове.

Возле церкви, вход в которую совмещался с одним из темных коридоров небольшого торгового центра, я рисовала картины акрилом на небольших холстах. Это были совсем простенькие изображения, по типу чего-то геометрического или неких минималистичных фруктов. Я была очень рада, что наконец открыла для себя акрил. Возле этой церкви узкий живой коридор со стенами из аккуратно подстриженного кустарника. На одном конце вход в саму церковь, а на другом – возврат в ТЦ. В небольшом углублении от основного коридора стояли низкие столы и стулья, наверное, для детей. Как детский уголок, чтобы родители в это время могли заниматься своими делами. Но там совсем никого не было, поэтому здесь я и сидела. Вскоре ко мне подошёл человек в церковной одежде и собирался, кажется, тоже порисовать. Но увидев мои картины начал читать мне нотации. У нас завязался небольшой спор как у людей разных поколений и взглядов на жизнь. Очень жаль, что я не помню темы спора, потому что она была очень конкретной. Хорошо помню, что было логично, что мы из-за этого поссорились, потому что тема была как раз та, на которую частенько ссорятся такие люди, как мы. Может, он говорил о том, что всю жизнь, в том числе и творчество, нужно посвящать Богу, а не вот этому вот всему, тем более, что картины у меня были на такие, тёмные тематики. Я не была зла на этого человека, поэтому спор не развивался, но присутствие его мне, безусловно, не нравилось, и я начала собираться. В не очень большой, но широкий пакет, я сложила, кажется, девять своих небольших холстов, и потихоньку направилась к выходу.

Держа пакет обеими руками у груди я почему-то внезапно вспомнила про кучу мелких магазинчиков, находящихся в этом здании. Это было обычное желание погулять да поглазеть, но в итоге я нашла себе уважительную причину – вспомнила про отсутствие белого акрила.

Я шла вглубь по коридору, по бокам которого были магазины, а иногда извилистые проходы куда-то ещё. В его конце был ещё один магазин, достаточно красивый и интересный: выглядел он немного бедно, но одна его часть находилась на том же полу, на котором стояла я (куда и подходили все покупатели. Прилавок), а другая была на пару ступеней выше и с высоким потолком, под которым находились лампы, излучающие тёплый свет. Это очень маленький магазин, как я поняла, акрила ручной работы. Работала там одна-единственная молодая женщина, которая всё это сама организовала. Прилавок достаточно высокий, и за ним находился стол, где она, кажется, разливала готовый акрил по тюбикам и баночкам. Одета она была в почти кухонную одежду – аккуратный бело-синий фартук и шапочка. Она всё время была занята за столом, и когда я к ней обратилась, она не услышала меня, переспросила. Я сказала громче, но судя по её реакции, она подумала, что я на неё кричу, и слова мои расслышала, видимо, как что-то оскорбительное. Она начала учить меня жизни, причём так увлеклась, что я и слова вставить не могла. Я и не очень хотела что-то говорить. Я её спокойно слушала. Потому что говорила она без агрессии, и вообще тема меня очень быстро сменилась множеством других тем, которые, видимо, её волновали. В общем, конфликт сам себя исчерпал, со временем она перешла к правой части прилавка, где небольшой прилавочный стол был виден и продавцу, и покупателю. Я не сказала абсолютно ни слова, она сама рассуждала вслух, и в конце концов, кажется, даже пришла к извинениям за свою реакцию на меня. В общем акрил мой, конфликта нет, а человек просто заработался, и слишком много взвалилось на его плечи.