Ирина Мухаметова
Чехов – детектив

Чехов-детектив, или Не сердитесь на меня, Антон Павлович!

В истории принимают участие герои пьес А.П. Чехова – «Дядя Ваня» (Софья Александровна Серебрякова и Иван Петрович Войницкий), «Чайка» (Нина Михайловна Заречная, Борис Алексеевич Тригорин и Ирина Николаевна Аркадина), «Три сестры» (Ирина Сергеевна Прозорова и Василий Васильевич Соленый), «Вишневый сад» (Варя, Любовь Андреевна Раневская и Ермолай Алексеевич Лопахин).

С событий, описанных в перечисленных выше произведениях, прошло какое-то время.

Какое прекрасное летнее утро и какая приятная свежесть разливается в воздухе! Как легко дышится! И все это благодаря озеру, которое плещется рядом. Так думала Соня, скорым шагом подходя к окруженному деревьями большому дому с террасой, перед которой были разбиты пестрые цветники.

Но где же люди? Где дядя Ваня? Да где хоть кто-нибудь? Никого не видно. Конечно, еще рано, но неужели дядя, переехав в поместье Сорина, стал так поздно просыпаться? Ведь он же здесь вообще-то управляющий!

– Дядя Ваня! Дядечка! Дядя! Ты где?

В дверях появился Иван Петрович Войницкий.

– Кто тут? Сонюшка! Откуда ты тут в такую рань? Или у нас в поместье что-то случилось?

– Дядечка! Милый! Нет, там все хорошо. Все тебе кланяются!

– Но как я рад, Сонечка, что ты надумала сюда ко мне заглянуть. Давненько я тебя не видел!

– Да, дядечка, ты как здесь стал жить, домой и носа не кажешь!

– Сонечка, так ведь столько дел тут было! Хотя бывший управляющий Шамраев, оставил все в надлежащем виде, но пока я во всем разобрался да со всеми местными работами ознакомился, время и прошло, а там весна, заботы… А как у тебя дела?

– У меня все хорошо, дядечка, только вот я хочу тебе кое-что сказать.

– Что, Сонюшка?

– Ты на меня не рассердишься?

– Что ты! Что ты! Как я могу на тебя сердиться?

– Знаешь, я пригласила сюда сегодня трех своих подруг, мы так давно все вместе не встречались! Хочешь спросить, почему не к нам? Да что там для меня интересного? А это поместье – теперь известное место! Все стремятся сюда попасть, чтобы посмотреть на дом, где жил писатель Константин Треплев. Ведь после того, как он покончил жизнь самоубийством, его книги начали издаваться-переиздаваться и их все покупать стали. Жаль, конечно, что такого успеха он при жизни не застал. Словом, вот поэтому мы с подругами решили здесь встретиться и посмотреть, как тут все с тех пор изменилось. Ты на меня за это не сердишься?

– Нет, что ты, Сонюшка, что ты! Это хорошо, это очень хорошо. Дружба – это такое чувство… Словом, замечательно, что вы решили сюда приехать!

– А ты помнишь, дядюшка, как я раньше с соседскими девочками дружна была, когда мы все еще детьми были? Вместе книжки читали, пели, танцевали, хороводы на лугу водили, друг другу наши девичьи секреты рассказывали, о будущем мечтали, влюблялись, ревновали…

– Помню, Сонечка, помню!

– Дядечка, но я приехала сюда не только за этим, а еще чтобы поговорить с тобой о нашем поместье.

– А что с ним?

– Дядечка, давай его продадим. Ну, что я там сижу? Кого вижу? С кем из людей встречаюсь?

– Нельзя, Сонечка, нельзя, оно хороший доход приносит. Все налажено, обустроено, как можно его в чужие руки отдавать?

– Это, конечно, правда, только вот ты, дядечка, оттуда сбежал, потому что тоска там! Давай его продадим. Помнишь, Лопахин как-то хотел его у нас купить?

– Помню. Это у него была такая мысль – объединить три поместья, свое, наше и Сорина. Он же и ему предлагал все продать, только в тот раз того сестра Ирина Николаевна отговорила.

– Ох, дядя! Давай продадим! Я бы в город жить уехала или еще подальше.

– Куда это подальше?

– За границу.

– Что-то, Сонечка, что ты!

– Дядечка, пойми, я жить хочу! Замуж выйти! И вообще я нигде никогда не была.

– Сонечка, но ведь, если появится достойный мужчина, он тебя и здесь найдет.

– Значит, ты не хочешь, дядя Ваня, наше поместье продавать? И зачем только мой отец в завещании отписал тебе его половину! Ведь даже своей второй жене он завещал лишь некоторую сумму денег, потому что знал, что она после его ухода опять замуж выйдет, что вообще-то и случилось.

– Сонечка, я тебе добра желаю, ты же моя единственная племянница!

– И что? Ты хочешь этим сказать, что потерпи немного, ведь ты моя наследница? И все когда-то будет твоим, то есть моим? Да? Но я сейчас хочу жить! Сейчас!

– Соня! Если ты хочешь куда-то съездить, поверь, я не против, но ведь тогда мне придется на какое-то время вернуться в наше поместье, понимаешь? Хотя давай это все с тобой как-нибудь обсудим, я ведь не против, поверь мне!

– Я не хочу куда-то съездить и вернуться, дядя, я хочу навсегда оттуда уехать. Понимаешь, дядя?

– Понимаю, но…

– Значит, продавать поместье мы не будем?

– Нет.

– Дядя, это твое последнее слово?

– Да.

– Ну, значит, судьба у меня такая! Ничего не поделаешь!

– Не грусти, Сонечка! Расскажи лучше, кого ты сегодня сюда пригласила?

– Варю, Ирину и Нину. Все мы девушки одинокие, вот и решили собраться.

– Как? Нину? Заречную? Разве она тоже приедет?

– Приедет. Нина же раньше совсем рядом от этих мест жила. И потом ее Константин любил…

– Помню. Хотя у нее же был роман с Борисом Алексеевичем. Да?

– С Тригориным? Был, дядечка, был, но он давно закончился. Разлюбил ее наш знаменитый писатель и опять сошелся с артисткой Аркадиной, а потом и ее бросил. Или она его. Не разберешь уж!

– Как нехорошо получилось!

– Что нехорошо, дядюшка? Что разлюбил?

– Нет, не это! Гостит ведь Борис Алексеевич сейчас у меня. Пригласил я его.

– Как пригласил?

– Так. Мы с ним в молодости знакомы были, я тебе, помнится, как-то об этом рассказывал. Вот по случаю и пригласил. И он уже здесь, сейчас рыбу на озере удит. Попросил, знаешь ли, удочки ему заранее приготовить. И как приехал, сразу рыбачить отправился. Но мне очень надо было, чтобы он приехал!

– Ой, дядя, темнишь ты что-то!

– Темню? Нет, что ты, Сонюшка! Но теперь уж не утаишь! Я рукопись написал, и вот решил ее Борису Алексеевичу дать почитать и мнение его о ней узнать. Попробовал, знаешь ли, себя на литературном поприще. Решил память о себе на земле оставить, как-то так.

– Как интересно, дядечка! Ты мне ничего о ней не говорил.

– Сонюшка, я тебе потом ее тоже прочитать дам, когда он уедет. Даже если Борис Алексеевич скажет, что зря я это дело затеял. Очень мне хочется твое мнение о ней узнать!

– Вот и славно!

– Тут, Сонечка, знаешь, такое место, что не писать невозможно! Озеро колдовское и вообще…

– Что вообще?

– Ничего-ничего, я тебе потом все расскажу. Но как нехорошо вышло! Вдруг они встретятся? Борис Алексеевич и Нина?

– Но ничего теперь не изменить, дядя! Подруги мои, наверное, уже из города выехали и скоро здесь будут. И Нина тоже, конечно. Они встречаются втроем в городе, Нина, Ирина и Варя, а потом на коляске к нам едут. Ох, дядечка, что же мы делать будем?

– Не знаю. Но Борис Алексеевич рыбу ловить любит, так они, может, и встретятся в доме раз или два, не больше. И ты же говоришь, что у него и Нины все закончилось?

– Да, закончилось.

– Ну, вот хорошо!

– А ты покажешь, где нам можно разместиться?

– Да-да, конечно, обязательно что-нибудь придумаем, Сонечка. И насчет обеда надо распорядиться, а то кухарка у меня приходящая из деревни, и по вечерам я тут совсем один сижу. Так сколько нас сегодня будет?

– Нина, Варя, Ирина, Борис Алексеевич и мы с тобой. Получается, что шестеро.

– Шестеро. Значит, не нашли твои подруги новых ухажеров?

– Нет, Ирина Прозорова все забыть не может своего жениха Тузенбаха, убитого Соленым на дуэли, поэтому уехала из своего городка в наш, оставила там сестер и, похоже, даже не навещает их. И ты знаешь, оказалось, что Николай Львович перед дуэлью завещание написал и все, что у него было, Ирине оставил, поэтому она теперь может жить, как хочет, ни на кого не оглядываясь.

– Соленый – мерзкий человек, но, как тут ни крути, получается, что это он сделал Ирину богатой наследницей!

– Да, ты, дядечка прав. Ей очень повезло!

– А Варя?

– Варя после того, как Лопахин, поместье которого тут рядом, на ней не женился, вообще на мужчин не смотрит. Такие уж мы провинциальные девушки! Если полюбим, то на всю жизнь! Вот я тоже, как ты помнишь, Астрова любила, и забыть его долго не могла, хотя столько времени прошло.

– А где, кстати, он?

– В городе. Вместе с Дорном, который здесь в поместье Сорина всех лечил. Стали они теперь неразлучными друзьями, друг друга у пациентов подменяют.

– Да, какие времена были! Какие страсти в этих местах бушевали! А сейчас все тихо. Спокойно.

– Вот и хорошо!

– А самовар я прямо сейчас велю подать! Ухожу-ухожу!

И дядя Ваня торопливо скрылся за домом.

Соня огляделась вокруг. Как давно она здесь не была? Неожиданно с другой стороны террасы показалась Варя.

– Вот и я!

– Наконец-то! А где Ирина? Где Нина? Разве они не приехали?

– Приехали, не волнуйся, все хорошо. Мы коляску на дороге отпустили, а сами пешком по лугу пришли. Ирина и Нина к ее дому пошли, она сразу взглянуть на родные места захотела.

– Значит, ее отец так и не простил, что она актрисой стала?

– Простил и деньгами от случая к случаю помогает, все-таки она ему дочь родная, только условие поставил, чтобы на сцену больше ни ногой. И даже ключи от родного поместья сам ей в руки отдал.

– Смотри-ка ты! И Нина согласилась оставить театр?

– Конечно, согласилась. Да и не могла она после смерти Кости больше на сцене играть, все он ей за кулисами мерещился. Теперь Нина служит в одном учреждении в городе вместе с Ириной, хотя зачем Ирине это надо при ее-то деньгах, непонятно.

– И Нина сюда до сегодняшнего дня не приезжала?

– Не знаю, может, и приезжала, но говорит, что не тянуло ее домой после всех здешних событий. А вот сейчас пошла туда! Дом-то пустой стоит, хотя, конечно, кто-то за ним присматривает, пока хозяева в отъезде. Ведь отец Нины с мачехой в Москву уехали жить.

– Ой, Варя, как хорошо, что ты приехала раньше других. Я одну вещь хочу тебе сказать.

– Какую?

– Тут в усадьбе Тригорин гостит, как ты думаешь, Нина очень расстроится, когда его увидит?

– Тригорин? Странно! Не знаю, но она про него давно не вспоминала, поэтому, может, ничего и не случится, если они здесь встретятся. А зачем он сюда опять приехал? И один или с Аркадиной? У них еще любовь продолжается?

– Нет, что ты, один, конечно! Да и не интересен он ей теперь.

– Почему?

– Потому что живет затворником, в газетах про него почти ничего не пишут. Зачем он ей? Это когда Тригорин во всей славе был, тогда нужен был, а теперь она и так мать не менее известного писателя Константина Треплева.

– Так зачем он сюда прибыл-то?

– Дядя Ваня его пригласил, а тот не отказался! Оказывается, они давно знакомы. И Тригорин приехал сюда рыбу ловить.

– Странно! Ведь он тогда тоже здесь был, когда Костя застрелился. Неужели ему не жутко?

– Да, дело темное! Ты-то как, Варенька?

– Потихоньку.

– Мамочка твоя пишет?

– Нет, мне про ее жизнь Анечка в письмах рассказывает. Мамочку опять оставил очередной французский проходимец, но она все равно не унывает.

– Бедная Любовь Андреевна! Она тебе совсем не помогает деньгами?

– Нет, конечно. Да, наверное, их у нее после продажи вишневого сада не так уж много и осталось. Между нами говоря, эта ее роковая тяга к мужчинам… Надеюсь, ты меня не понимаешь… Не зря ее брат назвал порочной женщиной…

– Так прямо и назвал?

– Да, так нам с Аней Леонид Андреевич и сказал, но не будем о грустном. Я теперь самостоятельная женщина и сама себе на жизнь зарабатываю.

– Ты молодец! А пока пойдем, Варя, в дом. Давай я помогу тебе вещи отнести.

И как только они ушли, к крыльцу подошел Борис Алексеевич Тригорин.

– Хорошо! Как здесь хорошо!

Тут появился дядя Ваня с самоваром и начал подниматься по ступенькам в дом. Тригорин открыл ему дверь.

– А вот и хозяин сего чудного приюта.

– Фу! Тяжелый! Да какой я хозяин, Борис Алексеевич, я местный управляющий! Показываю дом, когда кто-то из почитателей Константина в него наведывается, заботами хозяйственными занимаюсь.

– А Ирина Николаевна Аркадина здесь бывает?

– Нет, зачем ей сюда приезжать? Тяжело, наверное, после смерти сына здешние места видеть. А насчет дел я с владельцем поместья переписываюсь, с ее братом Петром Николаевичем Сориным. Да, Борис Алексеевич, тут такое дело вышло…

– Какое?

Дядя Ваня присел на ступеньки крыльца.

– Вы уж извините меня, ничего я об этом не знал, но сегодня сюда племянница моя приехала, и сейчас еще ее подруги подъедут, а среди них Ниночка Заречная.

– Нина? Сюда? Зачем?

– Это случайно вышло, Соня их пригласила. Их, то есть подруг своих, Нину, Варю и Ирину. Я об этом, Борис, ничего не знал, честное слово, совсем ничего…

– Что ж! От судьбы не уйдешь! А вот, кстати, кто-то идет. Нет, это не она. Это Соня и Варя.

Тригорин поклонился вышедшим на террасу девушкам, а дядя Ваня с удивлением спросил.

– Сонюшка, а где другие? Ты же еще про двух своих подруг говорила.

– Скоро придут, они пошли к дому Нины.

Дядя Ваня понимающе закивал.

– Вот и ладно, вот и хорошо. Родной дом – он всегда тянет! А вы, Варенька, как поживаете? Как ваши дела?

– Спасибо, Иван Петрович, неплохо.

– Вы сейчас где?

– В экономках служу в одной большой семье в городе. Жить-то на что-то надо! Мы теперь все городские жительницы – и Ирина, и Нина, и я.

Тригорин оживился.

– А разве Нина тоже в здешнем городе живет?

– Да, с недавних пор комнаты снимает. Сцену она оставила.

Соня тут же спросила.

– Борис Алексеевич, значит, вы знаете, что сегодня здесь будут еще Нина и Ирина?

– Знаю, Софья Александровна, Иван Петрович сказал.

– Значит, это не будет для вас неожиданностью?

– Не будет. Только я сейчас чаю попью и опять пойду удить рыбу. Люблю, знаете ли, это занятие! Между прочим, я немного уже наловил, и вечером она у нас на столе будет.

– Какой вы молодец, Борис Алексеевич! И писатель знаменитый! И рыбу ловите!

Но тут вдруг дядя Ваня тихо произнес.

– Сегодня, между прочим, очередная годовщина Костиной смерти.

Тригорин встрепенулся.

– Неужели? А ведь точно! Я и забыл. Как время быстро летит! Он ведь застрелился через два года после той постановки в парке, а она была летом.

И тут из-за дома появились Нина и Ирина с небольшими саквояжами в руках. Заречная, увидев Тригорина, застыла на месте, и ее подруга тоже остановилась. А Борис Алексеевич сразу подошел к ним.

– Здравствуйте, Ирина Сергеевна! Здравствуйте, Ниночка!

– Здравствуйте, Борис. Какая неожиданная встреча!

– Знаете, это вышло совершенно случайно, я гость Ивана Петровича и только вчера сюда приехал. Но я очень рад вас здесь видеть.

– Спасибо.

Все вошли в дом. Нина села за стол, Ирина и Варя тоже. Соня начала разливать в чашки чай из самовара, а Тригорин отошел к окну и стал смотреть в сторону озера. Дядя Ваня тоже посмотрел туда и задумчиво произнес.

– Колдовское озеро! А вы знаете, недавно я нашел на берегу каменные развалины, такое как бы когда-то существовавшее здесь помещение.

Варя с удивление на него посмотрела.

– Неужели? Это правда, Иван Петрович?

– Да. Удивительно, но это так.

– И что это? Жилье отшельника?

– Может быть. Но определить точно невозможно, так как там от него почти ничего не осталось. Хотя, помните, одно время здесь все увлекались легендой о черном монахе?

Соня согласно закивала головой.

– Помню. Говорили, что один человек его часто встречал, хотя другие никогда его не видели, поэтому думали, что он сошел с ума. А потом этот человек взял и умер.

– Да-да. И звали его, если мне память не изменяет…. Коврин! Андрей Васильич!

– Он, точно он. Но почему, дядя, ты именно сейчас вспомнил об этой истории? Только из-за развалин или ты его тоже видел? Черного монаха? Не пугай меня, дядя! Видел?

– Ох, Сонюшка! Спасибо, конечно, за заботу. Но когда здесь темными вечерами сидишь один, что только не померещится! Может, и видел тени какие-то. А когда я нашел эти развалины, то подумал, что вот все и разрешилось! Бывший монашеский скит. То есть, получается, что история о черном монахе некоторым образом как бы подтвердилась.

– Дядечка! Но такого просто не может быть! Откуда он мог здесь вообще взяться? Нам же все здешние места очень хорошо знакомы, мы все берега тут исходили.

– Но что есть, то есть, Сонечка!

Неожиданно до этого молчавшая Нина тоже приняла участие в разговоре

– Между прочим, я сейчас вспомнила, как Костя мне говорил, что хочет написать что-то по мотивам этой легенды о черном монахе.

Иван Петрович с этим согласился.

– Да, есть такое. Разбирая бумаги Константина Треплева, я нашел некоторые его заметки, которые подтверждают ваши слова.

Варя резко к нему обернулась.

– Да? Разве Костя что-то писал о черном монахе? Я и не знала! Не может такого быть!

– Почему не может, Варенька? Это правда, что Костя мечтал сочинить повесть о запретной любви черного монаха. О страстной сильной любви, но безответной.

– О любви черного монаха?

– Да.

Варя повернулась к Нине.

– Это он, наверное, тебя имел в виду, то есть себя, что вот он как бы черный монах и безответно в тебя влюблен.

Нина пожала плечами.

– Может быть, но конкретно я ничего не знаю, потому что он лишь один раз сказал мне о своем желании что-то написать, основываясь на этой легенде, но я его не особо слушала.

Соня же, в конце концов, не утерпела.

– Дядя, дядя, а давай прямо сейчас пойдем к этим развалинам. Так хочется на них взглянуть хоть одним глазком!

– Взглянуть? Зачем?

– А почему нет, дядечка?

Тригорин неожиданно тоже оживился.

– Да, Иван Петрович, очень интересно было бы на них посмотреть. Занятный такой сюжет для небольшого рассказа!

Все его поддержали, только Варя отрицательно замотала головой.

– Нет, не нужно этого делать. Мне страшно! Зачем нам касаться чего-то странного и непонятного? Надо заранее всем подумать о последствиях.

– Ну, что ты, Варя, такое говоришь? Неужели ты веришь в мистику? Ты же всегда была такой умной и практичной девушкой! Одно слово – замечательная экономка, не зря же тебя все твои хозяева ценили и ценят.

– Соня! Вот поэтому я и говорю, что идти туда не надо! Жизнь меня многому научила, и теперь я уже не такая практичная, как ты говоришь, и думаю, что лучше вообще ничего о таком не знать. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

– Хорошо, Варя, не ходи, если не хочешь. А мы пойдем! Да, девочки? Ирина, ты как?

Ирина вдруг ни с того ни с сего зябко поежилась и натянула на плечи тонкий шарф.

– Конечно, я пойду с вами. Меня последнее время притягивает все необычное, потому что в моей жизни сейчас все так обыденно.

– А ты, Нина?

Тригорин тоже вопросительно на нее посмотрел.

– Вы пойдете, Ниночка?

– Пойду, Борис Алексеевич. Почему бы мне не пойти?

– Вот и замечательно!

Соня захлопала в ладоши.

– Это будет наше маленькое приключение, о котором мы все потом будем вспоминать.

Варя вздохнула.

– Ладно, я с вами тоже пойду, уговорили.

– Вот и молодец! Ничего не надо бояться! Ничего и никогда!

– Да, не надо.

И тут Соня решила сменить тему разговора.

– А давайте все-таки сначала чай попьем, пока самовар не остыл.

Все потянулись к своим чашкам, но тут неожиданно дядя Ваня встал во главе стола.

– Господа!

– Дядечка, почему ты вдруг так высокопарно заговорил?

– Сонечка, не перебивай меня, и ты сейчас поймешь почему. Господа! Я хочу сделать одно заявление.

– Какое?

– Так вот! Одним словом, внимание! Я хочу вам сказать, что Костя, Константин Гаврилович Треплев, не застрелился, как мы все раньше думали. Нет! Он был хладнокровно убит, и я знаю, каким образом. Вот к таким выводам я пришел, находясь здесь в поместье!

От услышанного все застыли. Но тут с шумом открылась двустворчатая дверь, и присутствующие увидели, что на пороге стоят четверо. Две красивые женщины и двое статных мужчин.

– А вот и мы!

Дядя Ваня взмахнул руками, а Ирина тихо произнесла.

– Батюшки! Сама актриса Аркадина приехала! И мой враг Соленый с ней!

Иван Петрович бросился навстречу приехавшим.

– Ирина Николаевна! Милочка! Глазам не верю! Вы ли это? И гости с вами!

– Я! Я это! Но как вас здесь много! Мы никак не ожидали увидеть в этом доме столько людей!

Соня сразу выступила вперед.

– Это я во всем виновата, потому что пригласила сюда своих подруг.

Аркадина грустно усмехнулась.

– Воля ваша, дорогуша, я теперь тут не хозяйка! Это поместье брата, а не мое! Но, Сонечка, как вы похорошели! И Ниночка тут! А, говорят, вы сцену оставили? Жаль, очень жаль! Талант у вас несомненно присутствовал, но каждому свое. Вот я бы так поступить не смогла, я актриса до кончиков пальцев. Я без театра жить не могу!

– Да, каждому свое, Ирина Николаевна.

– Это правда, Нина, правда! Но я к вам с гостями. Думаю, что вы все их немного знаете. Василий Васильевич Соленый – мой теперешний друг и ухажер! А это Ермолай Алексеевич Лопахин – наш покровитель! И Любовь Андреевна Раневская – просто прекрасная женщина! Смею надеяться, что и меня она таковой считает.

Варя поднесла ладони к щекам, чтобы скрыть волнение. Мамочка здесь? Но почему? И он! Лопахин! Ее несбывшаяся любовь! Ведь все тогда в продававшемся поместье говорили об их скорой свадьбе, а ничего так и не случилось. Но где взять силы пережить сегодняшний день?

А Аркадина с усмешкой пристально посмотрела на Варю и продолжила.

– Поэтому прошу любить и жаловать! И не надо на меня так смотреть! Сегодня, между прочим, день памяти моего сыночка Костеньки! Я об этом Ермолаю Алексеевичу случайно обмолвилась, а он говорит, почему бы нам сюда не съездить, мы же все из здешних мест. И я, и Любовь Андреевна, и он сам. Варенька, подойдите же, наконец, к матушке, что вы застыли, как каменная? Вы хотя ей и приемная дочь, но она вас так любит, как многие и родных деток не любят.

И Варя, наконец, подошла к Раневской, и они обнялись.

–Здравствуйте, мамочка! Почему вы мне не написали, что приезжаете?

– А я, Варя, и не думала возвращаться в Россию! Это невозможная случайность! Понимаешь, я была совсем одна, ведь Аня осталась здесь с Петей. А человек, к которому я вернулась в Париже, представляешь, обокрал меня и бросил.

– Бедная мамочка!

– Да, он очень непорядочно со мной поступил, очень, но что с него взять? Он молод, хочет жить. А я все страдала… Плакала… Вспоминала эти места… Меня же так многое с ними связывает и с людьми, здесь проживающими… Ведь тут так много было хорошего… Поэтому я совершенно случайно встретилась с Ермолаем Алексеевичем в Париже, и он как-то смог уговорить меня взглянуть на родные места и посмотреть, как тут все изменилось.

Лопахин широко улыбнулся.

– Правда, правда! Я, знаете ли, был по делам на парижской выставке, оборудование для своей фабрики закупал. И как увидел Любовь Андреевну, так никуда от нее и не отходил, думал, обязательно уговорю ее в Россию приехать хоть на несколько месяцев, чтобы она взглянула на свою родину.

– Да-да, Варенька, я тут ненадолго.

– Это мы еще посмотрим, Любовь Андреевна. Об отъезде пока и речи быть не может!

И Ермолай Алексеевич прижал ее руку к губам, а Раневская почему-то засмеялась. Но тут Аркадина неожиданно обратилась ко всем.

– Впрочем, вы не волнуйтесь! Мы не нарушим ваше здешнее пребывание, потому что ночевать тут не собираемся. Мы с Василием Васильевичем гостим в бывшем поместье Любови Андреевны, а теперь Ермолая Алексеевича, оно же здесь совсем рядом находится, а его бывшая хозяйка без конца восторгается, как Ермолай Алексеевич все в нем замечательно устроил и какой новый дом большой отстроил. Словом, мы вас никак стеснять не будем. Я все верно объяснила, Ермолай Алексеевич?

– Без сомнения, любезная Ирина Николаевна! Мой дом без таких гостей, как вы, пуст.

– Спасибо за добрые слова. Вы такой милый! Ах, тут, оказывается, и Борис Алексеевич гостит! Добрый вечер! Давно мы с вами не виделись.

Тригорин сразу погрустнел.

– Давно.

– Вы все с удочкой? Ничуть не изменились. Вы тоже здесь по приглашению Сонечки?

– Нет, это я его пригласил.

Войницкий выступил вперед.

– Вы, Иван Петрович? А я и не знала, что вы с Борисом Тригориным знакомы! Мы думали, что у вас здесь тишина, безлюдье, скука, а тут… Но очень пить хочется. Можно я налью себе чашку чая?

– Конечно, конечно.

И все сразу, как по команде, уселись за стол. А Ирина Николаевна, оттеснив Соню, как-то незаметно заняла место у самовара и взяла на себя роль хозяйки дома. Потом все разошлись. Кто-то остался в доме, кто-то спустился в парк, а кто-то направился к озеру, которое не зря многие здешние люди считают колдовским.

И это были Соня, Варя, Ирина, Нина, Борис Алексеевич и Иван Петрович, которые, как раньше и договаривались, решили все-таки взглянуть на развалины, впрочем, настроение у всех было уже не утреннее.

Но погода неожиданно испортилась. Подул сильный ветер, и, хотя дождя еще не было, Войницкий предложил прогулку отложить. Но Соня и слышать об этом не хотела.

– Нет, дядя, пойдем поскорей к развалинам! Я больше не хочу ждать. Мне так хочется их увидеть. И всем, наверное, тоже!

– Ну, пойдем, Сонечка, пойдем, раз ты так настаиваешь. Только там все травой заросло.

Идти пришлось мимо заброшенного сооружения с рваными грязными обрывками занавеса. Тригорин просто не мог поверить тому, что он увидел.

– Это сцена стоит с тех самых пор, как ее построили для представления по Костиной пьесе?

– Да, это она.

Он взял Заречную за руку.

– Нина, смотри! Тогда занавес был белым, а теперь он серый, страшный! Ткань вся порвалась! Как это неприятно!

Войницкий согласно покивал головой.

– Да, Борис Алексеевич, занавес висит лохмотьями, никто его так и не снял.

– Но почему, Иван Петрович?

– Не до того тогда было! И кому это было нужно?

– Но вечером он, наверное, тут всех пугает?

– Каким вечером? В темное время суток здесь уже давно никто не ходит!

– Да? Не то, что раньше! Тогда у озера вечерами и ночами было весело. Костры жгли! Пели, хороводы водили.

Иван Петрович печально улыбнулся.

– Но то время безвозвратно ушло! И потом эту сцену с занавесом любят осматривать поклонники Константина Гавриловича, которые сюда приезжают. Взяли себе манеру, кусок ткани с собой забирать, поэтому он такой оборванный и стоит.

Заречная вздохнула, и в словах ее почувствовалась горечь.

– Ах, почему все это до сих пор не убрали? Сцену же хотели разобрать сразу после нашего представления. Почему? Я не хочу больше вспоминать про злосчастную мировую душу и Дьявола, который ее преследует!

– Нина! Успокойся.

Ирина обняла ее за плечи.

– Почему ты так разволновалась? Это же просто слова, написанные Костей. И потом все уже в прошлом!

– В прошлом ли? Ты думаешь, Ирочка, что все уже закончилось?

– Конечно.

– Было бы хорошо!

– А вот, наконец, и озеро!

Перед всеми раскинулась водная гладь, по которой бежали нешуточные волны.

– Дядя! Ну, где эти камни? Где? Мне кажется, я здесь каждый уголок знаю.

– Сонечка, озеро большое, все на нем знать невозможно. Притом тут столько спусков к воде!

– Дядя! Не мучай меня! Лучше показывай быстрей, где эти руины?

– Соня! Почему ты так разволновалась? Это всего лишь какие-то старые-престарые развалины! Вон там это! За сценой! Только будь осторожней, пожалуйста, Соня, она совсем обветшала, вот-вот обрушится!

Соня, приподняв юбку, двинулась в указанном направлении, Тригорин и Ирина последовали за ней.

– Соня! Видишь засохшее дерево у самой воды, это около него.

– Какое оно уродливое!

– Оно всегда было таким! А, помните, на нем раньше часто сидел орел.

– Он и сейчас на него прилетает.

– Ну, и где? Где развалины, дядя? Тут такая высокая трава, что мне ничего не видно.

– Вон они! У самой воды.

– Да, тут точно какие-то белые камни. Даже, кажется, это часть стены! И, похоже, это сооружение было совсем небольшим.

– Я думаю, что это все-таки было жилище монаха или, может быть, монашки.

– Монашки?

– Дядя! Неужели ты считаешь, что здесь у озера давным-давно в одиночестве могла жить женщина?

– Почему бы нет? Предположить мы можем все, что угодно!

Варя огляделась.

– Вообще-то похожие камни тут часто на берегу встречаются. Вон там что-то белеет, и там!

– Может, здесь вообще раньше было много строений? Или целый город?

– Зато сейчас остались лишь неприметные развалины и привидения!

– Ирина! Не пугай меня!

– Я не пугаю, Соня! Но почему ты всего боишься?

Варя вдруг начала нервно хохотать.

– А, может быть, тут еще и дух Кости бродит? Возле своего театра?

– Хватит, Варя! Я боюсь!

Нина не выдержала.

– Нет, я больше не могу здесь находиться, я ухожу!

– Не надо! Мы сейчас все уйдем отсюда, потому что стало холодно, и небо темнеет.

Неожиданно Соня, рассматривая камни, вскрикнула.

– Ой, подождите, тут как будто среди камней какая-то ниша.

Варя резко вытянула вперед руку, как бы пытаясь ее остановить.

– Соня, не трогай ничего. Может быть, в ней гнездо змей!

– Ой, а вдруг? Да, давайте лучше поскорее уйдем отсюда!

– Давайте! Смотрите, какой темной в озере стала вода.

– Мне страшно!

– Наверное, сейчас пойдет дождь.

– Да, стало как-то совсем неуютно.

– Пора возвращаться в дом.

Все двинулись в обратную сторону.

– Иван Петрович, а как вы эти камни нашли?

– Случайно, Варя. Захотелось узнать, засохшее дерево уже в воде стоит или еще на берегу. Дошел до него, а тут такое!

– Представляю, дядечка, как ты удивился.

– Да, Сонечка. В этом месте у берега небольшой обрыв, который прикрывает эти непонятные камни. И если просто гулять по тропинке, то их совсем не видно, а с воды вид на них закрывает дерево.

– А ведь сегодня годовщина Костиной гибели! И как странно, что именно сегодня мы все это увидели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.