Николай Вавилов. Убить академика
Маленькие рассказы о большом успехе
Николай Яковлевич Надеждин

© Николай Яковлевич Надеждин, 2024

ISBN 978-5-0064-4302-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Николай Надеждин

«Маленькие рассказы о большом успехе»

Николай
Вавилов

Убить академика

2024

Введение

Припоминается самое начало восьмидесятых. Мне в руки попала старая затрёпанная книга Вавилова «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости». Книга настолько меня поразила, что я выкрал её из институтской библиотеки.

Я прочитал её тысячу раз. Может, даже две тысячи – я не считал. Потом долго приставал к сокурсникам, предлагая популярно изложить суть теории гомологических рядов. Дважды меня едва ни отлупили. Но я был настойчив и своего добился. После этого из институтской библиотеки исчезла большая часть книг Вавилова, которых в те времена и так было немного). Мы стали фанатами Николая Ивановича. На зачётах по ботанике мы получали унылые тройки, потому что профессор кафедры был убеждён в нашем невежестве. Мы его переубедили. Помог – Вавилов…

Прошло много лет, практически, большая часть жизни. Одним из нас удалось стать специалистами в области сельского хозяйства, другим – нет. И вот однажды мне посчастливилось встретить давнего институтского приятеля. Мы не виделись тридцать лет. За эти годы он заметно растолстел, полысел, обзавёлся детьми и внуками.

Вдруг он спросил: «Ты помнишь наш налёт на библиотеку? Книги Вавилова? Забыл?».

Нет, я не забыл. Просто в этот момент не мог ответить. Замолчал и он. Мы оба старались не расплакаться. Неудобно же – взрослые и даже уже немного старые люди.

1. Коренные москвичи

В конце XIX века в Москве, на Пресне, жила купеческая семья Вавиловых – Иван Ильич, его супруга Александра Михайловна и их дети – старшая дочь Александра, сыновья Николай и Сергей, младшая дочь Лидия. Были они не бедны, но и не особо богаты – семья среднего достатка, каких в Москве в ту пору было немало.

Вавиловы происходили из крестьян. Иван Ильич был родом из Подмосковья, из Волоколамской губернии. Мальчишкой он ушёл из родительской семьи в Москву и устроился к купцу Василию Ивановичу Сапрыкину на должность «чего изволите». Человек религиозный и небесталанный, в отрочестве Иван Ильич пел в церковном хоре и даже хотел стать священником. Но ранняя смерть отца смешала все планы. Чтобы не быть для матери обузой, Иван решил зарабатывать на жизнь сам.

Образование у Ивана Ильича было так себе – начальная школа. Но в памяти современников и своих выдающихся детей Иван Вавилов остался человеком широких взглядов, эрудированным, вполне интеллигентным, как написал о нём Николай Вавилов. Причина – природный дар, вполне, кстати, реализовавшийся, и стремление к самообучению. Во взрослой жизни Иван Ильич, уже богатый фабрикант и даже депутат Московской городской думы, собрал огромную библиотеку и дал всем своим детям блестящее образование.

Александра Михайловна была коренной москвичкой, дочерью художника-резчика, работавшего на Прохоровской мануфактуре – нынешней «Трёхгорке». Она тоже окончила начальную школу и больше нигде не училась. Смыслом её жизни была семья.

2. Купеческая семья

О родителях Николай Иванович Вавилов вспоминал с большой сердечной благодарностью. Отец Иван Ильич поражал старшего сына своей предприимчивостью, широтой души, смелостью и блестящими организаторскими способностями. То, что сыновья Вавилова стали выдающимися учёными, заслуга, несомненно, Ивана Ильича.

Начав свой путь с мальчика на побегушках, Иван Вавилов перешёл на «Трёхгорку» к Николаю Ивановичу Прохорову, работая учеником приказчика. Затем был назначен приказчиком и проработал на Прохоровской мануфактуре много лет. Там познакомился с Александрой Михайловной и женился.

Яркий, деловой человек, Иван Ильич смог создать собственное дело, став к концу XIX столетия совладельцем обувной фабрики «Удалов и Вавилов», крупнейшим в Москве торговцем обувью и купцом первой гильдии. Он сумел сделать и политическую карьеру, став депутатом городской думы. При этом отличался демократичностью взглядов, приверженностью патриотизму и либеральным ценностям. Сам выходец из народа, Иван Вавилов был в думе представителем не столько купечества, сколько таких же выходцев из крестьянской среды, каким был сам…

А рядом с Иваном Ильичом жила тихая, чистая женщина, такая же верующая, так же безумно любящая детей – Александра Михайловна. В её жизни были и личные трагедии – Александра Михайловна потеряла троих деток, умерших в младенческом возрасте – и дни триумфа: оба её сына стали выдающими учёными современности, академиками.

3. Дети Вавиловых

Да, дети… Их было семеро. Выжили лишь четверо – Александра, Николай, Сергей и Лидия. Но все стали людьми незаурядными, известными. Александра и Лидия выбрали медицину. Старшая дочь Вавиловых стала замечательным врачом, младшая выучиться не успела, Николай стал биологом, Сергей – физиком. В торговлю, по стопам отца, не пошёл никто. И слава богу, что так случилось – после революции Вавилов-старший потерял всё. И умер если ни в бедности, то совершенно ни у дел и с обидой в сердце. Он прожил относительно немного – скончался в 1928 году в возрасте 65 лет.

Матушке Александре Михайловне судьба отвела больший срок. Она умерла в 1938 году, когда ей было 70 лет – тоже, в общем-то, немного.

В 1914 году супруги Вавиловы пережили очередную трагедию. В возрасте 21 года скончалась их младшенькая дочь Лидия, которая так и не успела состояться во взрослой жизни…

Дети Вавиловых были дружны в детстве, поддерживали друг друга и потом, выбрав собственные пути, Сергей очень гордился заслугами старшего брата Николая. Возможно, потому и стал учёным, не желая отставать. И Николай Иванович пристально следил за успехами Сергея Ивановича. В частных разговорах он часто упоминал его имя, и в голосе Николая Вавилова звучали нотки гордости.

Их осталось лишь трое, но это была семья. До самого конца, до смерти родителей, до трагедии, случившейся с Николаем Ивановичем в самом расцвете лет…

4. Детство Николая

Иван Ильич хорошо помнил, откуда он родом. И всю жизнь старался окружить детей книгами, привить им интерес к наукам. Человек богатый, он не скупился на книги и к тому времени, как старшие дети подросли, собрал отличную библиотеку. Здесь были и лучшие образцы мировой классики, и научно-популярные книги, в основном, по географии и ботанике. Сам увлечённый миром растений, Иван Ильич покупал гербарии – собрания засушенных растений с описаниями. Эти гербарии с раннего детства стали любимыми забавами старшего сына.

Николай рано научился читать. И всю жизнь уделял чтению значительную часть дня. Он был отъявленным, неисправимым трудоголиком – спал по 5 часов в сутки (и так всю жизнь – кто такое выдержит?). Но каждый день находил время, чтобы прочесть новую книгу. И читал стремительно, проглатывая толстенный том за один вечер. При этом читал не только научные труды, любил и художественные произведения, и приключенческую литературу. Учёный такого масштаба, каким был Николай Вавилов, должен обладать богатейшим воображением, иначе ничего не получится – основная работа исследователя живой природы идёт в уме. И с этим у Вавилова было всё в порядке.

А ещё маленький Коля любил бродить по московским паркам, по подмосковным лесам, когда детей вывозили «на природу» в деревню. Очень рано начал собирать собственный гербарий. Ему на роду было написано стать ботаником.

5. Коммерческое училище

Пришло время, и восьмилетнего Николая отдали в школу – в Московское коммерческое училище на Остоженке. Это был выбор отца. Ещё не зная точно, к чему у детей проявятся склонности, Иван Ильич решил – пусть у них будет синица в руках. В коммерческом училище проходили обучение дети купцов его круга, получая хорошую общеобразовательную подготовку, позволяющую затем поступить в институт. В этом же училище чуть позже учился и младший брат Николая Сергей.

Уже в первых классах школы проявились лидерские качества Николая. Помимо того, что он схватывал всё налету и обладал удивительной памятью, Николай легко увлекал за собой одноклассников. Любое общественное поручение Коля Вавилов моментально превращал в дело общее, интересное, похожее на игру.

Вот это качество – превращать любую работу в игру свойственно очень немногим. Именно оно отличает блестящих организаторов науки, производства, политической деятельности – всего, что требует коллективных усилий, от просто хороших учёных. В науке и один в поле воин. Но создать команду единомышленников, лабораторию, исследовательский институт, а то и целую отрасль науки – это способен сделать только человек, обладающий особенной харизмой. Обаятельный, увлекающийся, владеющий яркой образной речью, Николай был любим и учителями, и товарищами по классу. Обычная мальчишечья забава под его «командованием» превращалась в приключение.

6. Выбор пути

Любимыми книжками Николая в школьные годы были приключенческие романы, книжки по ботанике и… географические атласы. Он с детства мечтал о путешествиях. И кто бы мог предположить, глядя на этого крепкого, подвижного мальчика, что в будущем ему предстоит стать… самым выдающимся путешественником современности?

Знаете ли вы, что Вавилов по части путешествий «обогнал» Амундсена, Хейердала, Даррелла? И это именно так – за свою жизнь Вавилов объездил более сотни стран. И не посетил, а «излазил» вдоль и поперёк! В его активе… 110 научных экспедиций! За экспедицию в Афганистан 1924 года и, в частности, за изучение доселе закрытого для европейцев Кафиристана (совместно с Дмитрием Демьяновичем Буничем), Вавилов был награждён Географическим обществом СССР золотой медалью имени Пржевальского с формулировкой «за географический подвиг»…

Но всё это было впереди. А пока Николай оканчивал коммерческое училище и показывал при этом незаурядные успехи. И его тяга к путешествиям пока ограничивалась запойным чтением книг и короткими вылазками с одноклассниками в окрестности Москвы.

В 1906 году Николай Вавилов получил аттестат зрелости. Наступила пора выбирать будущее. Николай планировал поступить в Московский университет. Отец его решение полностью одобрял… Но тут случилась одна закавыка – в школе, где учился Вавилов, не преподавали латынь. Но для поступления в университет нужно было обязательно сдать экзамен на знание латинского языка.

7. Сельскохозяйственный институт

Тратить время на репетитора по латыни Николай не захотел – и предмет неинтересный, и других дел у него было полным-полно. И, в конце концов, он выбрал Московский сельскохозяйственный институт (сегодня это МСХА имени К. А. Тимирязева), при поступлении в который знание латыни не спрашивали. Какая разница – университет или институт? Предметы примерно одни и те же…

Это было правильное решение. Вавилову очень повезло – он попал в отличную высшую школу, готовившую специалистов-биологов по самым разным специализациям. Студенческое общежитие, прекрасно оборудованные классы и лаборатории, собственное опытное хозяйство, богатая база для проведения самых различных исследований – всё это способствовало формированию Вавилова как учёного.

Его способности не остались незамеченными – Вавилов очень скоро добился заметных успехов и вошёл в число лучших студентов института. И снова он проявил блестящие организаторские способности, увлекая за собой сокурсников, участвуя в студенческих дебатах и выступая с докладами на заседаниях студенческого кружка любителей естествознания.

Счастьем Николая Ивановича было то, что он всегда занимался исключительно любимым делом. Где-то в генах сидела в нём любовь к живой природе. А крестьянская жилка дала о себе знать его увлечением землёй, вознёй со всходами, терпением, которое необходимо земледельцу. Юный Вавилов обещал стать превосходным агрономом. Хотя его учителя прочили ему куда большее – карьеру учёного-исследователя.

8. Учителя

Вообще, это обычная практика, существующая во всех высших заведениях мира. Преподаватель, ведущий какую-либо дисциплину, выбирает из числа студентов наиболее талантливых, приближает их, привлекает к научной работе и, в конце концов, воспитывает и собственную смену, и перспективного коллегу-учёного. То же случилось и с Вавиловым.

Его присмотрели сразу два профессора – микробиолог и физиолог растений профессор Николай Николаевич Худяков и агрохимик, профессор Дмитрий Николаевич Прянишников. С первым Вавилов занимался опытами на кафедре почвоведения, со вторым – на кафедре частного земледелия.

Николая, буквально, «рвали на части». И он дал себе слово – не огорчать своих учителей, не давать им повода для ревности и соперничества. Едва заканчивались занятия у Худякова, как Вавилов под любыми предлогами старался освободиться, чтобы сломя голову примчаться к Прянишникову и, еле отдышавшись, взяться за эксперименты с опытными растениями и реактивами.

Это было изучение двух важнейших для ботаника направлений – дыхания растений и их питания, изучения феномена абсорбции почвой бактерий (у Худякова) и тайны превращения азота и фосфора в тканях растений (у Прянишникова). Оба профессора души не чаяли в талантливом студенте. И, конечно же, нисколько не ревновали Вавилова друг к другу, понимая, с человеком какого масштаба свела их судьба.

Позже оба преподавателя отзывались о Вавилове, уже учёном с именем, как о студенте выдающемся и очень талантливом.

9. Первая экспедиция

На третьем курсе института, в 1908 году, сбылась мечта Вавилова о путешествиях. Вместе с однокурсниками и преподавателями, Николай отправился в свою первую в жизни научную экспедицию на Северный Кавказ и Закавказье. В первую из… ста десяти, которые ему доведётся совершить за время своей недолгой жизни.

Впервые в жизни Николай познал такие желанные тяготы полевого исследования – жизнь в палатках, многокилометровые пешие переходы, возня с растениями в тёплой пыли горных троп, прохладные утренние зори, великолепные закаты… Он на всю жизнь заразился романтикой путешествий. В его судьбе счастливо сочеталась вот эта неуёмная жажда к перемене мест с любопытством учёного-исследователя, блистательное знание теории с превосходными навыками биолога-практика.

Вавилов умел создать обстановку лаборатории в самых невероятных условиях. Была бы палатка и пара ящиков от оборудования. И тут же появлялся удобный стол с микроскопом и лупой, с дневником экспедиции и керосиновой лампой, чтобы можно было работать вечерами.

Меньше всего он заботился о бытовых удобствах. Спал так же мало, как и дома. Со студенческих лет Вавилов взял за правило – ложиться, когда, действительно, хочется спать, и вставать с первыми лучами солнца, когда организму отдохнул и готов к новому рабочему дню. Был удивительно неприхотлив в еде. Настоящий странник от науки. И настоящий исследователь живой природы.

10. Полтава

Своё последнее студенческое лето 1910 года Вавилов провёл в Украине – на опытной станции в Полтаве. Он приехал сюда в начале июня, а вернулся в Москву в самом конце августа. И эти летние месяцы считал едва ли ни самыми важными для своего будущего учёного-ботаника.

Проверив себя в кавказской экспедиции, в ходе которой была существенно пополнена коллекция растений сельскохозяйственного института и собраны растения для высадки в оранжерее, дендрарии и на опытном поле, Вавилов проверил себя и в качестве агронома. Два с половиной месяца он пестовал сельскохозяйственные посадки, наблюдал, проводил весь комплекс необходимых работ – словно примерялся к работе агронома, которая ему, горожанину, была вроде бы чужда. Но нет, он очень любил землю и растительный мир. И чем больше уходил в науку о растениях, тем больше она его манила.

Здесь, в Полтаве, он познакомился с будущей супругой – тоже студенткой сельскохозяйственного института (об этом поговорим отдельно). Здесь впервые задумался об иммунитете растений – о главном открытии всей жизни. Здесь же задался вопросом – что откуда из культурных сельскохозяйственных растений взялось.

Человек непоседливый, энергичный, Вавилов словно застывал в благостном наслаждении, копаясь в теплицах и на грядках. Его руки были постоянно перепачканы землёй. Он бережно трогал слабые росточки, вдыхал еле уловимый аромат цветущих растений, любил попробовать на вкус наливающийся зрелостью колосок. Он был суть от сути человеком земли и солнца.

11. Путь в науку

На старших курсах института Вавилов уже работал, как профессиональный учёный. На заседаниях студенческого кружка любителей естествознания он выступал с полноценными научными докладами. Два из них известны – «Генеалогия растительного царства» и «Дарвинизм и экспериментальная морфология». Эти доклады очертили круг интересов молодого Вавилова. Его интересовало происхождение растений. Придёт время, и этот круг несколько сузится – Вавилов увлечётся происхождением культурных видов растений, их изменениями в ходе возделывания в разных регионах планеты и происхождение сортов. Эта работа будет иметь большой практический смысл, поскольку выявление диких предков современных культур позволяет проводить скрещивание с вырождающимися современными сортами и получать новые, в которых признаки древних, устойчивых к внешним воздействиям, растений сочетаются с признаками полученных в ходе многолетней селекции сортов.

Всё это будет впереди, а пока Николай Иванович набирался теоретических и практических знаний, опыта исследовательской работы и испытывал сам себя, выясняя собственные возможности, как учёного.

Следует заметить, что авторитет студента-старшекурсника Вавилова среди преподавателей сельскохозяйственного института был необычайно высок. Совсем ещё юнец, Николай, благодаря своей эрудиции, работоспособности и целеустремлённости, производил очень благоприятное впечатление. Профессор Прянишников знал – если что-то поручить Вавилову, результаты можно не проверять – всё будет сделано как нельзя точно.

12. Выпускник

Весной 1911 года Вавилов окончил институт и получил диплом. Его дипломной работой стала монография о голых слизнях, опасных сельскохозяйственных вредителях, у которых нет естественных врагов. Очень немногие животные отваживаются попробовать этого моллюска из-за горькой слизи, выделяемой кожей этого животного.

И тут проявилось ещё одно примечательное качество Вавилова, которое скажется на его изысканиях. Он всегда уделял особое внимание сельскохозяйственной практике. И «чистой теории» предпочитал исследования, которые давали ощутимый практический эффект. Николай Иванович не отрицал значения теоретических изысканий, напротив, он их всячески приветствовал. Самое убедительное доказательство – созданный им институт генетики. Однако, сам при этом старался работать над темами, которые могли дать результаты если ни сегодня, то в обозримом будущем.

Блистательно защитив диплом, Вавилов получил предложение остаться при институте, чтобы стать профессором кафедры частного земледелия. Это была инициатива Дмитрия Николаевича Прянишникова, который не пожелал расставаться с талантливым учеником.

К тому времени уже определились научные интересы Вавилова. Он увлёкся темой иммунитета растений к паразитам – феномену, позволяющему культурным растениям противостоять распространённым болезням и вредителям. Выяснить механизм иммунитета и условия, в которых он проявляется, задача крайне важная и невероятно сложная.

13. Стажер

И сразу навалилась работа. Для подготовки к профессорскому званию молодого преподавателя ботаники Николая Вавилова прикомандировали к Селекционной станции Московского сельскохозяйственного института, которую возглавлял Дионисий Леопольдович Рудзинский. Вавилову выделили участок на опытном поле и в теплице, где он начал свои эксперименты по исследованию устойчивости культурных растений (зерновых, прежде всего, пшеницы) к заражению паразитическими грибами.

То, что эффект иммунитета был налицо, сомнений не взывало. На делянке Вавилова были злаки, которых не брал ни один грибок. И были растения, которые моментально поражались спорами грибов, быстро деградировали и погибали. Необходимо было выяснить действующие закономерности, чтобы в будущем обезопасить сельскохозяйственные культуры от подобной напасти (а она в те времена была очень серьёзной).

Параллельно началась и преподавательская деятельность Вавилова. Он работал на уже «родной» кафедре частного земледелия рядом с профессором Прянишниковым. И в то же время преподавал ботанику на Голицынских высших женских сельскохозяйственных курсах.

В конце 1911 года Вавилов на один зимний сезон переехал в Петербург. Здесь он по направлению своего института прошёл стажировку в Бюро прикладной ботаники и селекции у Роберта Эдуардовича Регеля. А в начале 1912 года перешёл в Бюро по микологии и фитопатологии к Артуру Артуровичу Ячевскому, где и завершил свою профессорскую стажировку.

14. Екатерина Николаевна

Екатерину Николаевну Сахарову Николай Вавилов знал со студенческих лет. Сибирячка, происхождением из такой же купеческой семьи, как и Вавиловы, Катя Сахарова с детства мечтала стать агрономом. Поступила в Московский сельскохозяйственный институт, увидела Николая… Влюбилась? Нет, здесь было нечто иное. Они вместе учились, вместе после окончания предпоследнего курса отправились в Полтаву на практику. А мужем и женой стали в 1912 году – после возвращения Николая Ивановича из Петербурга…

Это была не столько любовь, сколько осознание того, что пора обзаводиться семьёй. Время пришло. Да, и люди они были интеллигентные, много знающие, прогрессивные. А всё, что диктует нам природа, правильно и мудро.

Сразу после весьма скромной свадьбы молодые поселились в доме Ивана Ильича Вавилова, где им был выделен отдельный флигель – один из двух. От свадебного путешествия Николай отказался наотрез. Ему было некогда. Он уже пару лет работал в таком режиме – метался между институтом и домом, перебегал из кабинета в кабинет, стараясь везде поспеть и всё, что взвалил на себя, сделать.

Дома он появлялся редко – семейная жизнь явно не складывалась. Справедливости ради заметим – не Вавилов был в этом виноват. У Екатерины Николаевны был на редкость тяжёлый характер. Ужиться с этой женщиной не смог бы и ангел. А Вавилов ангелом не был. Он просто работал. И свою работу считал единственно возможным для себя способом существования.

15. В Европе

Работа в институте настолько увлекла Николая Ивановича, что он редко бывал дома – приходил очень поздно, подолгу сидел в своём кабинете. А когда утром домашние просыпались, Вавилов уже шёл на службу…

В 1913 году Вавилов был направлен в свою первую зарубежную командировку – в Англию. Супруги Вавиловы поехали вместе и остановились в небольшом городке Мертон рядом с Лондоном. Здесь, в Мертоне располагалась генетическая лаборатория Института садоводства имени Джона Иннеса. Руководил лабораторией английский биолог, один из основателей генетики Уильям Бейтсон.

На первых порах Екатерина Николаевна помогала Вавилову общаться с английскими коллегами – Николай Иванович не очень хорошо владел разговорным английским. Но вскоре он пообвык и смог обходиться без помощи жены. Екатерина Николаевна осталась, по сути, не у дел…

Они прожили в Англии около года. В Мертоне и в опытном хозяйстве Кембриджского университета Вавилов высадил образцы пшеницы, овса, ячменя, подвергшиеся иммунным испытаниям в 1911—1912 годах. Его интересовала устойчивость растений к заболеваниям в изменившихся, более благоприятных для произрастания условиях. Результаты своих трёхлетних исследований Вавилов опубликовал (на английском языке, русская публикация состоялась позже) в научном издании Бейтсона «Генетический журнал».

Человек темпераментный, быстро загорающийся, рядом с таким выдающимся учёным, как Бейтсон, Вавилов не мог не увлечься генетикой. Из Мертона Николай Иванович часто выезжал в Кембридж, чтобы поучаствовать в заседаниях Линнеевского общества, где был не гостем, а полноправным участником дискуссий.

16. Геккель

Закончив работу в Англии, Вавилов с супругой отправился во Францию – в компанию Вильморенов, где некоторое время изучал французское семеноводство. Но его тянуло дальше – в Йену, в Германию, где ему предстояло знакомство с самим Эрнстом Геккелем, основателем современной экологии.

Горячий и последовательный сторонник Дарвина, всемирно известный учёный, Эрнст Геккель был уже глубоким стариком – в феврале 1914 года он отметил 80-летний юбилей. Тем показательней приём, оказанный Геккелем никому неизвестному русскому. Вавилов получил доступ в лабораторию Геккеля и мог общаться с самим стариком.

Автор множества открытий в области зоологии, общей биологии, ботаники, естествоиспытатель и философ, Эрнст Геккель моментально оценил потенциал Вавилова. И дело шло к многолетнему плодотворному сотрудничеству, но… Но спустя всего пару месяцев Вавиловы вынуждены были покинуть Германию и, в буквальном смысле, бежать из страны. Началась Мировая война…

Это был тревожный и полный опасности исход. Как русский подданный, Вавилов рисковал оказаться интернированным. Геккель помог ему выбраться за пределы страны. И далее, еще через мирную Европу, которая спустя несколько недель полыхнёт общим смертоносным пожаром, супруги добрались до Москвы.

Для них начиналась новая жизнь. Вскоре по возвращению в Россию, Вавилов получил повестку. Заключение медицинской комиссии было недвусмысленным – к строевой службе не годен. Ещё в детстве Николай Иванович получил травму глаза, залечить последствия которой так и не удалось.

17. Иммунитет растений

Он всё глубже погружался в тему иммунитета растений и сразу по возвращению в Россию взялся за масштабные исследования. Вместе со старшим коллегой профессором Сергеем Ивановичем Жегаловым (формально проведением изысканий руководил Жегалов) Вавилов высеял на опытных делянках всё те же овёс, ячмень и пшеницу. Его интересовала устойчивость культурных злаковых к грибковым заболеваниям, одному из самых опасных недугов сельскохозяйственных растений…

Во все времена основной проблемой сельскохозяйственного растениеводства остаётся урожайность. Хороший урожай способны приносить только здоровые, сильные растения, которые могут противостоять и климатическим катаклизмам, и поражающему действию паразитирующих грибков и бактерий.

Но издавна известно, что охватывающие посевы грибковые заболевания, спустя некоторое время, отступают. И хлеба родятся обильные и здоровые. В чём тут дело? В иммунитете растений – в вырабатывающейся у них стойкости к грибковым заболеваниям. В природе это происходит естественным образом в ходе конкурентного противостояния злаковых и грибков. Иногда на вырабатывание иммунного механизма уходят столетия. В сельском хозяйстве такие сроки неприемлемы.

Задачей исследований в области иммунитета растений Вавилов видел выяснение действия иммунного механизма, а затем разработку способов выработки у сельскохозяйственных культур искусственного иммунитета.

На это Вавилову понадобилась целая жизнь.

18. Война

Война вошла в каждую российскую семью. Не стали исключением и Вавиловы. В том же тревожном 1914 году офицерские погоны надел Сергей Вавилов, младший из сыновей Ивана Ильича, только окончивший физический факультет Московского университета.

В 1916 году пришла очередь и Николая Ивановича. Нет, он не был призван в войска – за два года состояние его зрения никоим образом не улучшилось. Вавилов был призван в качестве научного консультанта.

К тому времени Николай Иванович уже был состоявшимся учёным с известным в научных кругах именем. И когда военные чиновники принялись разыскивать специалиста в области растениеводства и грибковых заболеваний зерновых, московские профессора как один указали на молодого Вавилова.

Это обращение вызвало у Николая Ивановича немалое удивление. Задание было секретным и весьма любопытным. Заручившись согласием Николая на зарубежную командировку (во время войны это само по себе весьма интригующе), высокопоставленный армейский офицер изложил Вавилову суть дела.

В Персии (то есть на территории современного Ирана) стояли части русских войск, сохраняя баланс сил и оберегая Персию от возможной агрессии союзников Германии. Так вот, в русских войсках случилась вспышка неизвестного заболевания, которая по симптомам похоже на массовое отравление. При этом врачи не смогли определить ни тип яда, ни источник отравления. Военное ведомство предполагало, что отравление произошло через продовольствие, поставляемое русской армии персидскими торговцами, которые, в свою очередь закупали хлеб у местных крестьян. Вавилову належало отправиться в Тегеран и выяснить на месте, что же всё-таки привело к столь масштабной трагедии – от отравления скончались десятки русских солдат.

19. «Персидская загадка»

Задача была очень непростая, но Вавилов справился с ней блестяще.

Прибыв в Тегеран (один, разумеется, супруга осталась в Москве), Николай Иванович первым делом попросил принести образцы подозрительного хлеба. Потом запросил образцы предыдущих и последующих партий поставок продовольствия. Он обратил внимание на симптомы заболевания – сонливость, головокружение, рвота, потеря сознания, судороги и… смерть. Ясно, что это отравление вызвано неким растительным алкалоидом.

В исследованной Вавиловым муке местного производства он обнаружил следы Плевела опьяняющего, дикого злакового растения, произрастающего на пшеничных полях в виде сорняка. При сборе урожая зрелые колосья плевела практически неотличимы от колосьев пшеницы, особенно при массовой жатве, когда на отдельные колоски внимания не обращают. Между тем в зернах плевела содержится сильнейший алкалоид темулин, который и привёл к отравлению русских солдат.

Едва отчёт Вавилова лёг на стол командующего расквартированными в Персии русскими войсками, был дан приказ, запрещающий закупку продовольствия у местных торговцев. Хлеб и всю провизию для русских солдат стали завозить из России. Загадка массового отравления была разгадана, а проблема питания солдат решена.

Когда Вавилова спросили, что бы он хотел получить за блестяще выполненное задание военного министерства, Николай Иванович ответил:

– Разрешите провести экспедицию по Ирану. Хочу собрать образцы местных сельскохозяйственных растений.

Военное начальство удивилось и экспедицию… разрешило. К медалям и орденам Вавилов был равнодушен.

20. Путешествие по Ирану

Это была его первая абсолютно самостоятельная и весьма масштабная экспедиция. С немногочисленными помощниками и в сопровождении проводников-персов Вавилов пересёк Иран с юга на север. Его не интересовали города и исторические памятники. Его интересовали крестьянские хозяйства, пшеничные поля, редкие и малоизвестные в России и Европе азиатские культурные растения.

Гружёный образцами растений и мешками с зерном экспедиционный караван Вавилова пересёк границу и вышел в Ферганскую долину. Исследовав местное земледелие и пополнив коллекцию образцов, Николай Иванович отправил собранные материалы поездом в Москву, а сам отправился дальше – на Памир.

По пути он наблюдал за сортовыми изменениями ржи и пшеницы – в каждой области культивировались собственные сорта, обладавшие различными качествами, которые лучше всего подходили именно для данных природных условий.

По возвращению из экспедиции Вавилов поставил любопытный опыт. Он засеял опытную делянку иранской пшеницей и попытался заразить её мучнистой росой – бесполезно. Заражал колосья активным субстратом, «закармливал» пшеницу азотными удобрениями, которые способствуют заболеванию – напрасно. Иранская пшеница обладала потрясающим иммунитетом к этому опасному и широко распространённому заболеванию. И Вавилов пришёл к важному выводу – иммунные свойства растений, их сопротивляемость заболеваниям, зависят от условий, в которых формировался тот или иной вид.

21. Где и как появились культурные растения?

Не менее интересное открытие ждало Вавилова на Памире. Попав в этот горный район, Николай Иванович посетил изолированные от внешнего мира земледельческие долины, в которых обнаружил… очень древние сорта пшеницы и ржи, которые возделывались в остальных районах Азии и Европы сотни, если ни тысячи лет назад. Это позволило сделать вывод – именно изолированные горные районы были центрами возникновения культурных растений, распространившихся затем по всему миру.

Исследование Памира стало первой вехой в грандиозном проекте Вавилова – создание общей картины возникновения культурных растений мира. Задача и в самом деле очень и очень интересная. Выяснив исторические очаги возникновения древнего земледелия, можно понять последовательность видовых и сортовых изменений, чтобы затем соответствующим образом выстроить селекционную работу. Помимо этого, изучение районов возникновения культурных растений может дать исчерпывающее представление о том, какие виды лучше выращивать в данных условиях. Не секрет же, что при огромном разнообразии (около тысячи видов) культурных растений, люди выращивают три-пять десятков культур, игнорируя непривычные виды. В результате природные ресурсы используются недостаточно эффективно, а жители региона получают достаточно однообразное традиционное питание.

Эта работа по выявлению районов возникновения культурных растений заняла десять лет жизни. Окончательная картина сложилась лишь в 1926 году, когда Вавилов опубликовал итоговый труд, удостоенный советской премии имени Ленина.