Кодекс Молчания
Бай Айран

© Бай Айран, 2024

ISBN 978-5-0064-4276-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кодекс Молчания
Пролог

Это было похоже на ад.

Казалось, сами Дарк и Лайт спустились на землю и начали свое жесткое противостояние. Эта война не имела аналогов в современно мире, еще никогда Иные не сходились в открытом бою, а теперь это являлось пугающей правдой. Драконы сражались за правду, которая была известна только им.

Серебристый Иной поднялся в воздух, напряженно взмахивая широкими перепончатыми крыльями. Он весь сверкал в ослепительных лучах зимнего солнца, которое потоком скользило по его крупной металлической чешуе. Боевой рев вырвался из огромной пасти следом за оранжевым пламенем, которое языками облизывало большие драконьи клыки. Иной был готов к драке, но никто бы не осмелился бросить вызов такому сильному Серебру. Никто, кроме него.

Золото выступил вперед, выставляя массивную мускулистую лапу, увенчанную острыми когтями. В его позе читалась неподдельная угроза, он предупреждал своего потенциального противника, словно позволял ему передумать и отказаться от опасной авантюры. Зеленые глаза совсем по человечески смотрели на серебряного Иного, который гарцевал своей молодой необузданной испытаниями силы. Снисходительно мотнув мордой, Золото заревел. Он не хотел драться, но недруг настаивал на своем.

Вокруг бушевала битва. Пламя ослепляло глаза, уши глохли от оглушительных звуков, что издавали громадные существа, земля сотрясалась от их неистовой силы, комья грязи летели в разные стороны, отбрасываемые в воздух массивными телами. Шла битва не на жизнь. Они дрались за смерть, предвестниками которой были для всего мира. Возникал не просто ужас при виде этого безумства, а дикое отчаянье и вера в то, что пришел конец всему. Война Иных ломала все.

Серебро и Золото сошлись в драке.

На белый снег запачканный темной драконью кровью упал мертвый Иной.

I Побег

«Королеву Эверин искали несколько месяцев, но результаты оказывались бесплодными. Все уже потеряли надежду, и только ее муж верил в том, что девушка мертва. Силенс Могучий даже не допускал мысли о том, что сердце Страстной не бьется. Мужчина утверждал, что она бы никогда не сдалась, если бы он вдруг исчез, поэтому и он не сдавался. Многие говорили, что король помешался из-за любви к своей жене, но при этом остальные с искренним сочувствием помогали ему в поисках.

Но сейчас в Дейстроу было не то положение, чтобы король мог свободно покидать замок по личным делам. В герцогствах царили непорядки, Красная страна держала Королевство в постоянном напряжении, сбавить обороты которого никак не удавалось. Враг не наступал, но и при этом не шел на мирные переговоры. Правитель Красной страны вел какую-то свою игру, правил которой Силенс понять не мог.

Но не смотря на то, что происходило в Дейстроу, каждый день король надеялся отыскать ту, ради которой он продолжал бороться. Бороться вопреки всему».

Из личного дневника капитана стражи королевы Ворна Коктона.

Реальность слишком жестока, чтобы быть правдой.

Такой была первая моя мысль на протяжении бесконечных двух месяцев, которые я провела в плену у Правительницы Красной страны. Положение мое и сейчас ничуть не улучшилось, но, несмотря на дикую усталость и почти нестерпимую боль, я верила, что когда-нибудь мне удастся сбежать из стана врага.

Мне даже не приходилось отвлекаться от себя, потому что мысли о моем короле беспрестанно терзали голову. Но все-таки даже беспокойство за то, что происходит с Королевством Дейстроу, было не настолько сильно, как то волнение, что я испытывала при одной мысли о Хелле Беллсе. Я оставила бастарда умирать в осиновом доме и ничего не попыталась сделать. Незнание дико раздражало, ведь бастард мог быть как живым, так и мертвым. Но все же я продолжала лелеять ту надежду, что мой друг жив. Я боялась себе представить, что вдруг станет с моей душой, если Хеллс Беллс мертв.

Мои надсмотрщики с тех пор не изменились. Неважно, с кем я перемещалась от одной точки к другой – с Круэл или Уэн, нас несомненно сопровождал кровожадный Бандж и тихая Сайнаса. Я не могла отделаться от ощущения, что эта женщина не похожа на остальных воинов Красной страны, но пока это были только предположения, так что приходилось довольствоваться тем, что у меня было. А было у меня не так много. Только черные, как смоль, глаза палача моего друга, каждое утро будящие меня своим сверлящим взглядом. Бандж обожал пытку. Я это поняла еще тогда в осиновом доме, но за эти два месяца я только прочнее утвердилась в своих предположениях. Этот воин не просто желал крови, он не мог прожить и дня, чтобы кому-нибудь что-нибудь не сломать или не покалечить. Когда с нами был кто-нибудь из сестер, Бандж вел себя послушно, смиренно выполняя приказы, но стоило девушкам отлучиться по приказу Правительницы, как солдат терял над собой всякий контроль. Мое тело отчетливо помнило его жесткие руки. Но лежа и терпя эти странные и мучительные пытки, я думала только о том, каково было Хеллу, когда Бандж заживо сдирал кожу с его спины. Содрогаясь от этих мыслей, я тихо плакала тогда, когда мои надсмотрщики оставляли меня в одиночестве. Точнее, в его подобии. Я была под неусыпным контролем двух солдат, и никак не находила способа разработать план побега. Обостренный слух Банджа не позволял даже прожить и дня без веревок на руках. Только иногда Сайнаса позволяла мне растереть руки, когда жесткого мужчину отзывали от обязанностей.

Назвать это бесконечной мукой нельзя. Страшнее были не физические увечья, а душевные терзания, что постоянно меня сопровождали. Мысли о Хелле лишали покоя, я не могла даже принимать ту скудную пищу, которую мне давали. К тому же, надзиратели никогда не были щедры. Если раз в три дня мне и доставалась засохшая корка черного хлеба, то это можно было назвать удачей. Но еда комом вставала в горле. Слезы мешали видеть окружающую обстановку, часто я даже не подозревала о том, куда меня везут на этот раз. Боль поедала мою душу, ядовитыми когтями впиваясь в сердце. Хеллс Беллс пострадал из-за меня, и совесть неустанно напоминала мне об этом ежесекундно. Каждое мгновение плена я запомнила вместе с дикими угрызениями стыда. Я оставила бастарда, который поклялся мне в верности, который был готов умереть только ради того, чтобы сохранить мою жизнь.

Иногда какая-то часть меня пыталась отдернуть сочувственные мысли, напоминая о том, что сделал Хелл с королем. Но этого было недостаточно. Я все равно не могла остановиться, и каждый раз пыталась дотянуться своей магией до бастарда. Но ничего не выходило. Куда бы мы не приехали, нас уже ждал свежий сруб из осины, а когда меня перевозили, то Правительница накладывала на мою магию свои чары. Так что против силы Волхва я не могла бороться, хотя неустанно искала способ. Заняться в эти бесконечные осенние месяцы все равно было нечем. Потому что если мы не ехали, то я лежала в углу на полу. Или страдала пож пытками Банджа.

На мое счастье, Круэл практически сразу отозвали на другое задание, а Уэн была не настолько ненавистно настроена по отношению ко мне. Даже то, что сестра демонстративно рассказала моей служанке о том, что Хелл любит меня, не сделало девушку беспричинно жестокой. Она относилась ко мне ровно так, как должен относиться человек к своему пленнику. И была благодарна Уэн за это, вспоминая иногда вечерами те годы девической дружбы, что нас связывала. Служанка это хорошо помнила, может, поэтому ее отношение ко мне было не настолько плохо. Когда-то я проявила милосердие к бедной девочке, нищенке и служанке, которую мой отец, можно сказать, купил. Теперь Уэн платила мне такой же монетой. Она берегла мое тело, но все-таки червь сомнения точил мой дух. С этим Уэн Беллс поделать ничего не могла.

Пользуясь бесконечным запасом свободного времени, я позволяла себе размышлять о дочери Бииблэка. Со временем в голове все не укладывалось то, что капитан стражи врал Силенсу. Я припоминала то, как вел он себя в последние дни. Видимо, Бииблэк прекрасно знал о том, кто является Правителем Красной страны, но хранил тайну своей семьи.

Почему же тогда мужчина отказался от своего имени? Все представлялось чересчур запутанным, чтобы я могла во всем этом разобраться. Даже обрывки разговоров Монтэи, когда она приезжала проверить то, как меня содержат, с сестрами не разъясняли мне полноты всей картины. Волхв постоянно пыталась держать ровно и не говорить лишних слов, но каждый раз я ощущала в ней какое-то напряжение, не дававшее покоя девушке. Один раз Монтэя даже удивила меня. Она спросила о том, как дела у Бииблэка. Я долго смотрела в ее карие глаза, не находя слов, чтобы ответить. Но Правительница ждала. И почему-то я ответила и рассказала ей о том, каким человеком был для меня капитан. В ответ на это Волхв только кивала и едва заметно улыбалась, в глубине карих глаз я заметила любовь и тоску по отцу. Если она не относилась к Бииблэку ненавистно, то что побудило семью распасться на куски? Единственного чего я не знала, так это того, что же произошло с матерью Монтэи.

Постоянные лишения и боль воспитали во мне привычку терпеть. Не важно, что приходилось сдерживать внутри себя, но та эмоциональность, что была присуща мне раньше, куда-то тихо испарилась, уступая место умиротворению. Помнился разговор Банджа с Сайнасой, который утверждал, что я больная и не похожа на обычного человека. Он сравнивал меня с бастардом, с жаром рассказывая, как безмолвно отзывался Хелл на его злые изощрения. Я брала пример со своего советника. И когда Бандж нависал надо мной в угрожающей позе, я лишь стискивала зубы, закрывала глаза и терпела. Наверное, даже находясь где-то, бастард умел меня учить быть сильной. Еще никогда я не чувствовала такую веру в себя, как в те дни подле своих мучителей. Хотя я заметила, что Сайнаса не любила причинять мне боль и с отвращением смотрела на то, что творил со мной Бандж.

Признаться честно, у Банджа была богатая фантазия. И воин Красной страны не медлил с воплощением в жизнь того, что придумывал за те дни, пока с нами было другое сопровождение. Наверное, Монтэя не зря приставила этого солдата ко мне. Он отличался жестокостью и интеллектом, который тоже был направлен на зло. Все же нельзя сказать, что Бандж был идиотом. Логического мышления ему, конечно не хватало, но надсмотрщик не упускал возможности блеснуть своими знаниями о разделе неизвестной мне книги «Пытки». Дрожа от страха, когда мужчина мерил шагами комнату, я вдруг успокаивалась, стоило его пальцам опустить на мое плечо, или кулаку врезаться в скулу. Чем больше он надо мной издевался, тем больше силы во мне было, и я знала, как только блок на магию спадет, вспышка Динео не заставит себя долго ждать. Не останавливал даже запрет Янро. Иного теперь не было рядом, и я не знала, жив ли он, но умирать самой отчаянно не хотелось. Поэтому каждый новый день я открывала глаза после короткого и мучительного сна, приподнималась, упиралась затылком в выщербленную стену и обещала, что когда-нибудь вновь увижу стены замка Дейст.

Часто мне снились яркие сны. Я задавалась вопросом, как в таком положении мне вообще что-то могло сниться. Но это явление все не исчезало, и было единственным моим развлечением в однотипных отвратительных днях. Так что порою я с удовольствием закрывала глаза и пыталась отыскать в своем сознании то место, откуда начиналась это странная нега. Может, я медленно сходила с ума, но сны приносили облегчение, и на какое-то время я забывала о боли, которая беспрестанно мучила ослабшее тело.

Чаще всего героем ночных грез был Хелл. Я видела бастарда в Дейсте, и мужчина что-то упорно искал. Наблюдая за советником, я тихо улыбалась, мечтая о том, чтобы эти сны когда-нибудь воплотились в реальность. Но чаще всего я задумывалась над тем, что бастард все-таки мертв. Иначе бы Круэл не оставила его тогда в осиновом доме, в том самом первом осиновом доме. Зачем оставлять опасного врага в живых, а так как Хелла рядом не было, я тихо плакала, жалея о том, что он погиб из-за меня. Но действовать бастарда побуждали благие намерения. Все же это не избавляло моей души от тяжести груза, которая всегда теперь будет сопровождать меня. Слабость, кою я испытывала без советника, нельзя было излечить ни отдыхом, ни чем-то еще. Она исчезнет, если только Хеллс Беллс вновь ядовито ответить на мои серьезные слова. Мне чертовски не хватало его шуток и задорных светло-зеленых глаз. Но стоило мне вспомнить лицо Хелла, как память услужливо подсовывало под нос тот ужасный день, что теперь я никогда не забуду. Светло-зеленые глаза вдруг переставали улыбаться и наполнялись безграничным страданиям и поблескивающими слезами. Бастард начинал тянуть ко мне свою руку и тихо шептать мое имя. Избавиться от этого образа не удавалось никак. И это терзало, до безумия терзало и без того исполосованное ранами сердце, которое все продолжало болеть и за Хелла, и за Дейстроу, и за моего короля.

Монтэя рассказала, что Хелл был подле меня всю мою сознательную жизнь, но как я ни старалась, припомнить бастарда в детстве не удавалось. Может, Хелл пользовался маскировкой Волхов, что была для него привычным делом, а может, дочь Бииблэка мне солгала. Я не могла не брать во внимание тот момент, что девушка что-то сделала с Хеллом, когда тот пытался вырываться из ее рук. Это и порождало сомнения. Как и надежду. И веру в то, что король Силенс все-таки полюбил меня сам без помощи хитрого советника-бастарда. То, что Энтраст мог допустить сына на Совет, могло оказаться правдой, но все остальное звучало так, словно Монтэя лишь хотела причинить дикие страдания мне. Что ж, девушка добилась желаемого. Я действительно страдала и не могла найти выхода из этого лабиринта самобичевания и ужаса откровенной правды. Сделать что-то невозможно, но и узнать истину тоже нельзя. Это сводило с ума, подводило к краю и лишало способностей мыслить. Иногда я просто тупо смотрела в одну точку, надеясь отыскать там ответы на свои вопросы.

Но ответов не было, как потом уже и вопросов. Все вдруг стало безынтересным и серым. В жизни главенствующее место занял Бандж. Сестры перестали сопровождать нас, как и мы перестали переезжать с место на место. Но местность в последнем путешествии было мне знакомо, так что я тайно надеялась, что, может быть, теперь мне удастся уйти от своих мучителей. Надежда была слаба. Бандж каждодневно изгонял ее из моей души.

В один из подобных дней у палача в руках блестел нож. Непривыкшие к дневному свету глаза постоянно слезились, я проклинала надзирателей за то, что они разбудили меня в столь ранние часы. Обычно моя жизнь протекала ночью, и я уже знала, как отмерять ее лунным светом. Теперь настало время изменений, и это намерение читалось в грубом лице Банджа, который постоянно хищно улыбался. Его напарница неодобрительно качала головой, но солдата не останавливала. Может, еще не время, надеялась я, хоть и понимала, что это только глупые мысли.

– Королева выспалась? – ехидно и утробно спросил он. Отвечать причин не было, обыкновенно Бандж не нуждался в моих словах. Но сегодня солдата посетило прекрасное настроение.– Отвечай же!

Я подняла на него свои глаза. Думаю, там он прочитал откровенную ненависть и злобу. День за днем я взращивала в себе эти чувства, без конца мечтая отомстить ублюдку за смерть Хелла. Руки так и стискивались в надежде схватить его шею. Но раз за разом пальцы натыкались только на пустоту, а Бандж продолжил дышать и криво улыбаться большими толстыми губами.

– Да, выспалась, – плюнула я, когда Бандж угрожающе шагнул вперед. Нож в его руках толкал на желание контактировать с солдатом. Одно дело побои, совсем другое – пытки.

– Почему так не вежливо? – возмутился мужчина, недовольно складывая руки на груди. Мой взгляд не отрывался от металла остро наточенного ножа.

– Почему же?

– Недостаточно эмоций, – пояснил Бандж, пожимая плечами. В желудке громко заурчало, это тело отвечало на нападки надсмотрщика, в диком желании разорвать его на влажные кровавые куски мяса. Но приходилось сдерживаться. Союзников у меня не было, а выстоять против двух опытных воинов я не сумела бы в своем положении.

Мышцы совершенно ослабли от почти постоянной неподвижности, отсутствие еды и приличного отдыха иссушило, кажется, даже кости. Я не желала смотреть на то, как некрасиво теперь кожа обтягивала ребра, как окончательно исчезли берда, обнажая только острые углы. Шрам отвратительно выделялся на фоне посеревшей от недостатка еды и воды кожи, но волноваться теперь по этому поводу не приходилось. Бандж наверняка наградил меня парочкой новых отметин.

Я знала, чего хочет солдат Красной страны, но говорить это отказывалось не только сознание, даже язык не желал произносить подобных слов.

– Оставь меня в покое, – устало бросила я, отворачиваясь от Банджа. Мужчина низко зарычал.

– Ты не будешь разговаривать так со своим повелителем!

Жесткий удар был похож прямое попадание молнии. Мозг словно запрыгал в черепной коробке, болезненно ударяясь о костяные стенки. Я сдержала стон, сжимая руки в кулаки и зажмуривая глаза, зная, что сейчас начнутся привычные удары в голову или ребра, но их не последовало. Приоткрыв один глаз, я увидела, с какой довольной улыбкой Бандж еще сильнее натачивает нож

– Что ты собираешься делать, Бандж? – обеспокоенно поинтересовалась Сайнаса, глядя огромными глазами на здоровенный тесак в руках мужчины. Я нервно сглотнула. Кожа пошла мурашками.

– Не лезь не в свое дело, женщина! – рявкнул Бандж, недовольно морщась на вопрос воительницы.

Но Сайнаса отрицательно взмахнула рукой.

– Было приказано сохранить ей жизнь!

– Я и не думал ее убивать, – виновато возразил Бандж, поигрывая ножом и не спуская с меня жадных черных глаз. Даже теперь я не сумею забыть этот отвратительный ненавистный мне взгляд.

Женщина недовольно вздохнула и преградила воину путь ко мне. В ответ на это Бандж угрожающе захрипел.

– Как будто я тебя не знаю, – протестовала Сайнаса.– Стоит тебе почувствовать запах крови, как ты теряешь рассудок. Нужно ли говорить о том, что ты сделал с бастардом? Хотя тебе было только приказано…

Я напряженно поддалась вперед, вслушиваясь в слова надсмотрщицы. Хоть какая-то информация о Хелле могла облегчить мои душевные страдания. Все же лучшем, чем ничего.

– Заткнись, – пригрозил Бандж.– Этой суке необязательно знать всего! – прохрипел он.

– Я лишнего ничего не сказала, – гордо возразила Сайнаса.– Я только говорю о том, что ты к ней не приблизишься, Бандж.

– Катись ты…

Следующих слов я понять не сумела. Видимо, Бандж перешел на какой-то диалект, что был распространен среди солдат Красной страны. Я так и не узнала, куда мучитель послал мою защитницу.

– Бандж, – не отступала от своего женщина.

– Я сумею себя контролировать, Сайнаса! – огрызнулся солдат, звонко перекидывая нож в другую руку. От этого звука я содрогнулась, только представляя, что задумал привыкший на выдумки Бандж.

– Даже если ты и сможешь себя контролировать, то она…

Сайнаса замолчала, словно поняла, что защищает меня слишком откровенно. Я с надеждой слушала перепалку между солдатами.

– Что она? – нетерпеливо подтолкнул Бандж. Ему отчаянно хотелось перейти непосредственно к веселью.

– Слаба, чтобы выдержать это, – слова прозвучали с отвращением.

– Я только отдам почести своей госпоже, – усмехнулся Бандж, я поняла, что Сайнасе не удастся его отговорить.

Воительница продолжала протестовать.

– Я…

– Если ты не отойдешь, то я сначала убью тебя, за мной не станется, – перебил Бандж, сурово сжимая правую руку в кулак. В горле встал ком.

Тело отчетливо помнило те жуткие ломи, что оставлял после себя солдат, что же будет, если он воспользуется ножом? Не думаю, будут ли у меня шансы остаться в живых. Я только молилась богам, чтобы женщина не оставила своих попыток остановить палача.

Сайнаса к моему разочарованию сделала шаг в сторону.

– Повелительница будет тобой недовольна, Бандж. Любовь к Круэл тебя погубит, – сказала Сайнаса, раскрывая тайну такой запредельной жестокости солдата.

– Заткнись! – повторил Бандж, но тут же потерял интерес к соплеменнице, переводя на меня тот самый ужасный взгляд черных глаз.– Сейчас мы повеселимся!

И он не шутил. Я испуганно вжалась в стену, чувствуя, как неприятно впивается в кожу закаменевшая одежда. Мне не удосужились дать сменное белье. Этого не произошло ни разу. Так что сейчас на моем теле была надета та самая одежда, что я мне дал Силенс за ночь перед битвой в Собачьем Клыке. Доспехи и оружие солдаты отобрали, оставив только легкие штаны и рубаху, которые уже успели превратиться в жалкое тряпье. Сапоги Бандж выкинул в реку еще в первый день путешествия на его лошади.

Видимо, всех этих лишений мужчине было недостаточно. Он желал доказать Круэл свою любовь, с садистским наслаждением издеваясь над объектом ее ненависти. Теперь Бандж повис надо мной, а его сильные грубые руки начали стаскивать с меня штаны. Я в истерике забилась в его жутких объятиях, ожидая самого страшного, но солдат прижал к моему горлу острый кончик ножа, предостерегая от излишней подвижности. Боясь самого ужасного, я застыла, напрягая все мышцы и волю, чтобы прекратить вырываться. С диким хрипением Бандж срывал с меня одежду, оставляя только изодранную в клочья рубашку. Слезы самопроизвольно брызнули из глаз, я даже не дышала, чувствуя крупное острие ножа в его крепкой ладони. Одно движение, и я задохнусь собственной кровью. Тут же в памяти всплыл вечер, когда Хелл, рискуя мной, узнал наконец-то, кто был второй сестрой. Тогда он доказал мне, что способен на все, лишь бы добиться своей цели. Если он жив, значит, я буду драться.

Я облегченно вздохнула, когда, отбросив в сторону мои штаны, Бандж выпрямился и отошел. Но радоваться было рано. Мужчина вернулся, пристроился возле меня и со шлепком опустил на мое колено руку с красноватой кожей. Шершавые пальцы неприятно царапнули сухую коленку, а сустав будто бы хрустнул от резкого движения. Но все это только казалось, на самом деле ладонь Банджа просто лежала на моей ноге.

– На долгую память, – прокряхтел Бандж, больно сжимая свои толстые короткие пальцы. Я закусила губу, напрягаясь всем телом.

С ожесточением Бандж приложил кончик ножа к коже, чуть выше колена, и болезненно проткнул плоть. Резкий выдох вырывался из моей груди, я до такой степени сжала кулаки, что мои собственные ногти начали протыкать ладонь. Боясь застонать или начать вырываться, я пыталась отыскать в собственной душе какое-нибудь воспоминание, в котором могла бы спрятаться на время истязаний. Но как назло ничего не находилось, словно все хорошее, что я помнила в своей жизни, уже закончилось в предшествующие дни. В голову приходили только картины убийства отца, сражение в долине Собачий Клык, мертвое лицо королевы, сухие губы Энтраста, распластанное по земле тело Ниллицы и бледное-бледное тело Хелла, лежащей в черных лужах крови. Я металась от одной мучительной мысли к другой, пока не поняла, что реальность все же лучше, чем терзающее сердце прошлое. Вздохнув, я открыла глаза и опустила взгляд на собственную ногу. Казалось, не прошло и мгновения с тех пор, как Бандж воткнул кончик ножа в кожу.

Видимо, солдат решил заняться творчеством, потому что острый металл вырезал на моей ноге что-то конкретное. Я вскоре отвернулась, не в силах терпеть вид разрезаемой плоти и крови, что сочилась из-под сероватого клинка. Бандж от усердия высунул язык, смешно закусив его кончик. Мой взор скользил по напряженному лицу солдата, и я не находила в его чертах ни капли человеческих признаков. Передо мной было существо даже хуже, чем зверь Лишенное сострадания, оно творило то, что велела ему его жестокость. Как такое могло полюбить? Что было любовью в понимании Банджа? Ну, уж если судить совсем грубо, то с Круэл они были бы великолепной парой. Самой странной и сумасшедшей парой в мире, но, безусловно, абсолютно потрясающей в своей ненависти и жестокости.

Мужчина все продолжал работать ножом, а я устала, закрыла глаза, прикусывая до крови нижнюю губу. Капельки скатывались по подбородку и пятнами оставались на старой рубашке, уже испещренной подобными отметинами. На ткани до сих пор была кровь Хелла, которая хлынула из плеча бастарда, когда я вынула наконечник из раны. Это неприятно отдавалось в моей голове, думать о Беллсе всегда теперь было мучительно. Душа страдала и кричала, она рвалась к советнику. Я продолжала безумно верить в то, что он жив, хотя слова Сайнасы абсолютно опровергали мои предположения. Хелл мертв.

Когда пульсации в ноге стали совершенно не выносимыми, я ощутила, как соль скатывается по щекам, но все равно продолжала держаться, чувствуя в себе стойкость Хелла, который терпел даже то, что Бандж сдирал кожу с его спины. Втайне даже от самой себя, я молилась, чтобы мучителю не пришла в голову идея повторить свой эффектный трюк. Скорее всего, его останавливал только приказ Повелительницы. Других причин его сдержанности я не находила.

– Кажется, все, – с довольством произнес Бандж, отстраняя нож от моей ноги. Облегчение дрожью отдалось в кончиках пальцев, но мужчина не вставал. Мне пришлось открыть глаза и осмотреть его старания.

Волна гнева накатила на меня, захватывая с головы до ног. Глаза недоверчиво скользили по надписи то в одну сторону, то в другую, предполагая, что это могут быть простые галлюцинации. Но когда я попыталась приподнять ногу, зашевелились и кровавые буквы. Дикое отвращение к самой себе наполнило меня до краев. Хотелось плеваться и кусаться и немедля выцарапать черные глаза Банджа, который сотворил это со мной. Чуть выше колена вдоль ноги тянулась небольшая надпись, состоящая из глубоких надрезов, обеспечивающих гарантию того, что, зажив, они останутся омерзительным шрамом на коже. Круэл. Вот что было написано там. Я в изнеможении отвернулась.

– Смотри, – приказал Бандж, грубо дергая мой подбородок обратно.

– Нет, – тихо отозвалась я.

Затрещина встряхнула мои мозги.

– Смотри, я сказал, – злобно повторил мужчина, скалясь в ужасной улыбке. Сайнаса сочувственно смотрела на меня, стоя за спиной своего сотоварища.

Мне хотелось плюнуть в его гадкое лицо, как это когда-то смело сделал Хелл с дочерью Бииблэка. Но сейчас внутри было больше страха, чем решительности. Тем более за такой поступок Бандж не отделается угрозой, он непременно воплотит ее в жизнь. А чего доброго, просто отрежет мне голову и пометит быстро холодеющий труп.

– Рискуешь собой, – зарычал Бандж, грубо отдергивая мою голову назад, хватаясь пальцами за волосы. Он желал, чтобы я посмотрела в его глаза.– Выполняй мой приказ, паршивая королевская сука.

– Бандж, – осторожно попыталась вмешаться Сайнаса, но солдат лишь больнее потянул мои волосы, почудилось, что скальп натягивается от этого сильного движения.

Мужчина низко хрипел, едва сдерживая свое бешенство. Сайнаса была права, и вид крови сводила Банджа с ума. Он не умел противиться его зову, и солдату безумно хотелось продолжать. Остановить его могла только смерть мучаемого. Я поняла это, чувствуя на себе ежедневные жесткие побои. Он старался бить не до крови, в противном случае спешно пытался покинуть дом, дабы не видеть багровых пятен на моей коже.

– Любуйся именем моей королевы! – продолжал приказывать Бандж, толкая мой затылок вперед, так, чтобы я уперлась лицом во влажную кожу колена. Я и так прекрасно видела его старания, но, видимо, этого было не достаточно. Я еще должна была ими восхищаться.

– Бандж, – повторила Сайнаса, но палач не реагировал. Надсмотрщица напряглась, но предпочла не вмешиваться.

– Я… сказал… тебе… смотреть!

– Катись к черту, ублюдок! – зашипела я, припоминая слова Хелла. Картина его бездыханного тела перед моими глазами неожиданно придала сил.

Бандж не ожидал атаки. Он вообще не ожидал, что я вдруг могу воспротивиться его воли. Но с меня было достаточно тех издевательств, что день ото дня он надо мной совершал. К тому же, солдат мне задолжал, беспощадно и жестоко убив моего друга, который был ценен и дорог моему сердцу. Ненависть, ярость и сила ярким огнем вспыхнули в моем существе, и я рванулась вперед.

Левой рукой толкая грузного солдата в грудь, правой я попыталась вырвать тесак из его пальцев, и мне это удалось, сыграл эффект неожиданности, так что Бандж без боя отдал мне оружие. Вспыхивающие перед глазами цветные картинки из первого осинового дома придавали мне сил, вселяли в меня уверенность и давали надежду на то, что я еще сумею бороться. Хелл учил меня, что ничто не истина для человека, если для него это преподносит кто-то другой. Вера в правильность своих действий всегда имеет свой положительный эффект. Бастард пользовался запрещенными приемами, но непременно шел к своей цели. Он не опускал рук тогда, когда остальные бы уже сдались. Беллс боролся там, где все казалось безнадежным. Даже закованный в цепи, он рвался защищать мою жизнь. Чем не пример безумства, облагороженного вышей целью? Почему теперь я должна была отступать. Мое Королевство и мой король нуждались во мне, пусть я могла и все порушить. Но ведь не зря когда-то сам Энтраст сказал мне, что я похожа на Хоуп.

На мгновение все вокруг словно застыло. Этот разговор с королем совершенно вывалился из моей продырявленной постоянной болью головы. Действительно, Энтраст как-то сравнивал меня со своей возлюбленной. А ведь Хоуп была его слабостью. Ради нее он предавал кодекс короля, ради нее он обманывал свой народ. Хоуп Беллс была любовью всей его жизни, хотя именно Энтраст сказал, что это чувство не для королей. Возникла огромная вероятность того, что Монтэя лгала. И как-то воздействовала на Хелла. Искренние чувства Силенса пугали его отца, потому что когда-то он сам поддался им и предал все то, во что страстно верил. Король бы ощутил, если бы Ленс был под воздействием чей-то магии. Эта надежда взбодрила меня, но прочной уверенности не было. В любом случае, это изменило мое отношение к плену.

Я перехватила нож так, чтобы ударить сверху, подушечки пальцев цепко впились рукоять. В одном быстром движении, которое Бандж не сумел предотвратить, я занесла руку над головой и со всей силой, что сумела отыскать в истерзанном и ослабшем теле, воткнула тесак мужчине в грудь, метя точно в его жестокое холодное сердце. Не отпуская руки, я все глубже погружала лезвие в плоть, не мешали даже тонкие доспехи, что были на солдате, гнев придал мне мощи, остановить которую ничто бы не смогло. Проворачивая клинок в его груди, я морщилась в отвратительной улыбке, наблюдая за тем, как надсмотрщик беспомощно глотает воздух, становясь похожим на скользкую морскую рыбу. Он даже не сумел поднять рук, чтобы помешать мне мучить его. А тесак все проворачивался в груди Банджа, уже даже рукоять погрузилась в мокрое мясо, мои пальцы чувствовали напрягающиеся мышцы, кровь заставляла ладонь соскальзывать, но перед глазами стоял только мертвый Хелл, который и толкал жестоко и бездумно мстить за его смерть. Бандж в последний раз втянул в себя воздух и начал захлебываться, только в этот момент Сайнаса поняла, что что-то идет не так и подбежала к нам. Когда женщина оттолкнула меня от солдата, тот был уже мертв. Мои пальцы все продолжали судорожно сжимать рукоять ножа Банджа, рука дико тряслась, кровь брызгами падала на пол и на мою кожу, меня все било дикой дрожью, но на губах играла улыбка. Та самая улыбка, которую я видела, когда Бандж убивал Хелла.

Воительница кругом обернулась ко мне. Я успокаивающе подняла руки, а потом отбросила окровавленный нож в сторону, намекая ей на то, что я не собираюсь убивать и ее. Конечно, останься у меня хоть малая толика тех сил, которые были в моем теле, когда я выхватила тесак Банджа, я непременно бы воспользовалась этой замечательной попыткой сбежать. Но вместе с тем, как жизнь покидала моего палача, силы уходили и из меня. Обидно, что я так зависела от ненавистного мне ублюдка. Но чувство мести было удовлетворено, хотя Бандж научил меня быть жестокой. Мне отчаянно хотелось, чтобы он мучился дольше. Но, к сожалению, Бандж умер быстро. Зато он видел мое лицо на последнем издыхании, лучшего и пожелать было нельзя. Надеюсь Хелл оценит, если он мог видеть то, что я совершила во имя него.

Рот Сайнасы открылся, но в дом вошло несколько человек. В толпе я заметила белый балахон Монтэи и с отвращением отвернулась. Еще этой чокнутой девки сейчас не хватала. Я была обессилена. Злое рычание Круэл возбудило мой интерес. Неужели и она испытывала подобные чувства к Банджу? Что ж, если так, я еще больше рада тому, что убила его, не взирая на то, какое наказание сейчас мне предстояло за такой жесткий проступок. Думаю, сестрица бастарда с легкостью придумает мне его. Но мне было плевать. Теперь важно только то, что жизнь Хелла отомщена, а моя и так висела на волоске, ведь Монтэя давно пообещала Круэл, что ей будет позволено меня убить.

– Что это, Сайнаса? – повелительно потребовала ответа дочь Бииблэка. Я не смотрела на нее, блуждая взглядом по брусчатому потолку.

В замешательстве воительница молчала. Она и сама толком не знала, как мне удалось убить Банджа. Взгляд Круэл упал на окровавленный нож Банджа.

– Не мог же этот идиот сам себя приколоть, – раздраженно зашипела девушка на Сайнасу, но воительница не знала, что ей ответить.– Говори, или отправишься следом за ним!

– Тише, Круэл, – оборвала Монтэя.– Здесь не ты раздаешь приказы, дорогая, так что прошу, будь немного сдержаннее.

В голосе Волхва не прозвучало и капли сожаления. Что Бандж, что любой другой воин Красной страны были для нее лишь средством достижения цели. Она желала исправить ошибки, которые совершил бастард. Но ее мысли были мне не понятны, а девушка высокомерно заявила, что людям, по ее мнению, не стоит знать всего. Что ж, я была не в том положении, чтобы настаивать на правде.

– Я не знаю, повелительница, – склонилась перед Волхвом Сайнаса.– Бандж пытал ее…

– Что? По-моему, я приказала не трогать пленную, – раздраженно отозвалась Монтэя. Круэл угрожающе посмотрела на воительницу, но та не собиралась молчать.

– Ваш приказ постоянно нарушался, моя госпожа, – сдержанно сказала женщина, смотря только на Монтэю. Вера в свою Повелительницу пересиливала страх перед Круэл.– Бандж систематически издевался над пленной, и госпожа Круэл…

– Довольно, – отрезала Волхв.– С ней я разберусь сама, – пообещала девушка.– Расскажи, как это вышло?

Мертвому Банджу досталось только брезгливое движение подбородком от своей Повелительницы, а его возлюбленная и вовсе не смотрела на стынущий труп мужчины. Ей было плевать, она боялась только кары, которая обязательно будет за непослушание.

– Как я сказала, Бандж пытал пленную, – продолжила Сайнаса, опускаясь и поднимая нож с пола.– Этим же клинком.

– Что он делал? – поинтересовалась Монтэя, окидывая меня оценивающим взглядом. Может, она не ожидала в таком тщедушном теле остатков силы?

– Вырезал имя госпожи на ее ноге, – пояснила Сайнаса, еще раз сочувственно бросая на меня взгляд. Но это она постаралась скрыть даже от Повелительницы.– Потому что-то произошло, и когда я это заметила, то Бандж уже был мертв.

Круэл ногой перевернула тело Банджа и наклонилась, чтобы рассмотреть тело убитого. Глаза ее удивленно расширились, а губы превратились в тонкую нить.

– Монтэя, она проткнула ножом доспехи, – удивленно сообщила Круэл. Сестра бастарда избегала смотреть в мою сторону.

– Что? – выдохнула Волхв.

Темно-карие глаза впились в мое лицо. Я хмуро смотрела на девушку, не думаю, что выражала при этом хоть какие-то эмоции. Мышцы словно онемели, чувства будто исчезли, мне было плевать на все, кроме глухой рези в ноге.

– Вы ее кормите? – спросила девушка, поворачиваясь к Сайнасе.

– Раз в три дня, как приказано, моя госпожа. Частенько пленница отказывается от еды.

– Отказывается? – усмехнулась Круэл.– Глупо.

– Может, и так, – пожала плечами Сайнаса.– Тем не менее, она сумела вырывать нож из рук Банджа и им же убить своего палача.

– Что ты сказала? – зарычала Круэл, кидаясь на воительницу.

Недовольный окрик Монтэи ее остановил.

– Прекрати, иначе мне придется тебя наказать, Круэл. Ты этого хочешь?

– Нет, моя повелительница, – согнулась пополам сестра бастарда, медленно отступая от Сайнасы в сторону. Она боялась Волхва, это было понятно даже самому тупому солдату армии Красной страны.

– Довольно, – нетерпеливо прервала Монтэя.– Бандж этого заслуживал. Его амбиции превышали возможности, как видите, не всегда это идет на пользу, – кивнула девушка в сторону трупа.– Закопай его где-нибудь, Круэл.– Волхв осторожно коснулась правой руки девушки, та послушно кивнула.

Я не ожидала такой силы, когда Круэл, взяв Банджа за волосы, потащила его на улицу. На лице ее не было ни одной эмоции, словно Монтэя стерла все, что только было можно. Способности Волхва поражали, но я не была знакома с этой магией, так что продолжала удивляться тому, что она могла творить с людьми.

– Теперь вообще не давать ей еды, – приказала Монтэя, не сводя с меня глаз.– И воду с той же частотой, что раньше пищу, – продолжала Повелительница. Меня затрясло от отвращения. Она желала окончательно лишить мое тело силы.– Ее прыть подозрительна, и нам необходимо себя обезопасить.

В ответ воительница только кивала, Монтэя прошлась по комнате, направляясь к окну. Не возникало никакого желания слушать девушку, ее речи всегда приносили мне только одни расстройства. Это не мешало мне восхищаться ее странной внешностью. Может, поэтому люди так бездумно влюблялись в Волхвов? Тонкое, высокое тело, гибкие руки, поразительно стройная талия. Она была не похожа на обычных женщин. Принадлежность ее к человеческому роду выдавали только яркие и живые темно-карие глаза, доставшиеся от Бииблэка. Интересно, сколько раз Монтэя проклинала их, видя в зеркале. Именно они позорили ее кровь, смешанную с кровью простого человека.

– Занятно, – сказала девушка, ее взгляд скользил по просторам за окном. Такая роскошь мне была не доступна, только две стены грязного холодного угла.

Волхв не дождалась от меня ответа, я потянулась за штанами, чтобы вернуть это жалкое тряпье на свое тело.

– Сайнаса, убери, – приказала Правительница, и женщина с извиняющимся видом вырвала у меня из рук непрочную ткань. Злобно выругавшись, я постаралась как можно ниже натянуть рубашку, но истрепанная, закаменелая от грязи и крови, она не желала опускаться ни на дюйм.

Демонстративно сложив руки на груди, я испачкала себя в еще не засохшей крови Банджа, брызги которой были на лице. Плевать. Одним пятном меньше, одним больше, от этого чище или уже грязнее я не стану. Дикое желание искупаться в ванной вдруг наполнило мое онемевшее тело, не знавшее теплой воды вот уже два месяца. Я могла только представлять, какой запах источаю. Забившиеся этим ароматом рецепторы давно не воспринимали все так, как оно было.

Мысли отчего-то метнулись к Алди. Я попыталась представить, как он сейчас, и все ли у него в порядке. Надеюсь, щенки живы и быстро растут, иначе отец потеряет свою единственную отраду. К сожалению, теперь я ничем не могла помочь своему дикому брату. Я себе-то особо помочь не могла, что уж говорить об остальных. Но все равно часть моего сердца принадлежала волку, связь с которым приносила успокоение. Мы потеряли Ниллицу, но стали из-за этого еще ближе. Хотя не думаю, что теперь Алди хоть немного надеялся на то, что я вернусь в мою жизнь. Вряд ли волк вообще оставался в Дейсте, предпочтя дикость бессмысленному ожиданию. Я хотела верить в это, но понимала, если он хоть отдаленно чувствует меня, то не сдастся никогда. Так же, как и Хелл, Алди был предан мне душой, готовый идти даже против собственного естества. Жаль, только Янро исчез из моей жизни. Его внушительная помощь сейчас бы решила многие проблемы одним махом.

Но Иной исчез еще до того, как я попала в плен, так что теперь оставалось надеяться только на свои силы. Какое сожаление наполнило сердце, когда я подумала о том, что раньше предоставляла делать эту Хеллу. Даже в сражении в Собачьем Клыке. Меня бы могли убить в самом начале, если бы только не острый разящий клинок бастарда. Как он сумел успеть? Я осознавала, как он мог это сделать. Мужчина был готов преодолеть все, лишь бы добраться до меня. Но как, как я могла допустить то, что его убили. Попытки избавиться от этих тяжелых дум оканчивались неудачей. Вид Монтэи в белоснежном балахоне только усиливал мою тоску, именно она отдала приказ не жалеть Хелла. Именно она захотела видеть меня в своей власти. А если бы не клятва бастарда, ему бы не потребовалась следовать за мной в объятия смерти.

– Вы не желаете со мной поговорить, королева? – спросила Монтэя, не дождавшись от меня никаких слов.

Я тяжело вздохнула.

– О чем?

– Хотя бы о том, что ваше Королевство проиграло Красной стране, – уверенно заявила девушка, складывая руки на своей тощей плоской груди. Рукава задрались выше, обнажая болезненно тощие локти.

Сердце пропустило несколько тактов, но потом я сумела справиться с эмоциями. Верить провокациями дочери Бииблэка не стоило. Она могла, как врать, так и говорить правду, но чему отдавать предпочтение, я не знала.

– Молчите? – удивилась Монтэя, ожидавшая, судя по всему, совершенно другого эффекта.– Не расстроены?

– Решительно не расстроена, – ответила я, неумело шевеля губами. Привычка говорить отпала сама собой спустя несколько первых дней плена. Бандж болтать не любил, а Сайнаса боялась гнева безбашенного палача.

Волхв хмыкнула, делая мне навстречу несколько неуверенных шагов.

– Вы мне не верите.

– С чего бы это? – удивилась я.

– Резонно, – отозвалась Монтэя, продолжая прошивать меня своим огненным взглядом. Не знаю, по какой причине, но это не действовало. Данное обстоятельство сильно раздражало молодого Волхва.

Я видела, как искажалось ее лицо, Монтэя явно пыталась воздействовать на меня своей магией, но ее попытки обращались прахом. Оттенок напряжение проскользнул по острым чертам, но она умело прятала свои истинные чувства. Чем-то она напомнила мне Хелла. Может, это свойство Волхвов, скрывать правду?

– Вам не надоело? – удивилась я, не выдержав.

– Что? – испуганно вздрогнула девушка, погруженная в напряженную работу.

– Пытаться залезть ко мне в голову, как вы делали это с Хеллом.

– Я и…

Она замолчала, принимая тот факт, что я поняла, на чем основываются ее неуклюжие попытки. Девушка недовольно фыркнула и отвернулось, ей не нравилось, когда она не могла держать что-то под контролем. И откуда такая нереальная жажда к власти? Я, конечно, строила догадки, зачем ей нужно Дейстроу, но все равно не понимала. Неужели ей было недостаточно Красной страны? Обширные территории, огромное население, тысячи и миллионы послушных рабов. Отчего не рай для такой сумасшедшей? Но не же, Правительнице хотелось большего, и обосновывала она это желание великой волей Волхвов. Я несерьезно относилась к этим странным россказням, приближаясь ближе к тому варианту, что Монтэю заразила Круэл своим паршивым характером. Иного объяснения такому противоестественному поведению не находилось.

– Ваш советник бодро боролся, но оказался слишком слаб, – провокационно протянула девушка, не поворачиваясь ко мне лицом.– Я надеялась, что его сила Волхва позволит ему побороть ранения, но…

Я зажмурилась.

– Он сдох, как собака, после работы Банджа, – жестко закончила Монтэя.

Мне удалось сдержать слезы, хотя это далось нелегко. Я уже частью себя приняла этот факт и даже отомстила за смерть Хелла. Но услышать истинную правду все равно было тяжело, еще не истерзанный кусочек моей души отчаянно надеялся, что бастард жив. Но то, что произошло, уже не изменить. Никто и не думал, что Хелла ждет счастливый конец, ведь он дал мне клятву вассала.

И все же боль неприятным биением сердца отдавалась в сломанном левом ребре. Кость будто чувствовала все мучения и решила добавить порцию своих судорог в мое тело. Я терпела. Терпела ради того, что говорил мне когда-то Хелл. «Это сердце принадлежит моей королеве. Это сердце принадлежит тебе, Эв». Слова эхом барабанов разносились по голове, отдаваясь в ушах и даже пальцах. Этот человек клялся и умер, подтверждая свои слова. Чем не героический подвиг настоящего мужчины?

– Если бы ему позволили драться, на не подло избивали, то он бы еще показал вам, на что способен, – слова самопроизвольно сорвались с моих губ. Я не могла держать в себе всех переживаний.

– О, не думаю, – со смешком ответила Монтэя.

Ее карие глаза впились в мое лицо.

– А зря, – парировала я, находя в себе какие-то оттенки поведения своего советника. Неужели этот плут успел меня заразить ядом сарказма.

– Ничуть, – отказывалась соглашаться Правительница Красной страны.

Мне нечего было ей ответить, я только старалась восстановить дыхание и не позволить боли распространиться дальше по всему телу. Новость о смерти Хелла пробудила все то, что я старательно сдерживала долгими днями, терпя побои Банджа.

– Он был Волхвом, но не признавал этого.

– Волхвом? – удивилась я.

– Конечно, несмотря на то, что родился от Энтраста, – охотливо ответила Монтэя.– Я тоже дочь человека, но тем не менее, я Волхв. Чистокровный Волхв. Первая в своем Круге.

– Поздравляю, – кисло скривилась я.

– Это здесь неуместно, – ощетинилась девушка.

Я размышляла над тем, что заставляло ее быть такой холодной и сдержанной. От нее отталкивал не только странный внешний вид, но и неприятное поведение. Чистая снаружи, она была до безобразия грязна внутри. Интересно, чтобы я сумела ощутить, если бы мне хоть на мгновение позволил коснуться магией Монтэю.

– Его проклятье было в том, что Энтраст обладал Королевской магией. Она помешала способностям без последствий привиться в его крови.

– Что сделать? – не поняла я.

– Когда ребенок находиться в чреве матери, Волхв начинает творить из него подобное себе существо. Все мы были когда-то людьми, задолго до рождения, но наши родители с помощью магии переделали нам, отдали в кровь то, что облагородило, и превратило в высшее существо.

– Отвратительно, – прошептала я.

– Отнюдь, – возразила девушка.

Я задумалась над тем, почему тогда сестры бастарда, как и младший брат Ялдон не стали Волхвами.

– Почему тогда твои приспешницы обычные люди?

– Очень просто, – поразилась Монтэя глупости моего вопроса.– Второй Волхв Сапсана просто не стала творить из них моих родичей, оставив все, как есть.

– Ну и Хелл непохож на тебя.

– Но он Волхв.

– Доказательства? – потребовала я, не ожидая от себя такой наглости. Я знала, что злить Правительницу не стоило, но все же рискнула. И риск себя оправдал.

Монтэя откинула голову назад, рассматривая что-то на потолке, и задумчиво водила рукой по лицу.

– Доказательства… – эхом повторила она.– Тебе недостаточно того, что он сделал с твоим королем?

– Нет, – ответила я. Все равно веры в это не было. Я цеплялась за разговор с Энтрастом.

– Хорошо… Я попытаюсь вспомнить что-нибудь из того, что увидела в нем, – тихо прошептала девушка, прикрывая глаза. Вновь веки стали белесо светиться.– А то что он поднялся с кровати спустя пять дней, после того как его ранили?

Открывшийся рот тут же захлопнулась. Я не знала, почему бастард тогда так быстро исцелился.

– Наше преимущество в активной регенерации клеток, королева, – начала пояснять Монтэя.– Тело само себе помогает. Будь бастард чуть сильнее, он бы выжил и встал на ноги буквально через месяц. Да, потом, когда-нибудь в будущем это выльется в нестерпимую боль, но в молодости мы пользуемся прелестями нашего организма.

– Что значит когда-нибудь и почему? – девушка меня заинтересовала.

– Раны они просто так не заживают. Разве что с помощью магии, которой обладаете вы. Динео исцеляет без последствий. Особенность же организма Волхва в том, что он как бы отсрочивает боль, но потом она все равно возвращается, глупость, знаю, но тут уж ничего не поделаешь, – с грустью вздохнула дочка Бииблэка, опуская подбородок.

– Как все сложно, – фыркнула я.– Человеком быть проще.

– Может, – туманно кивнула Монтэя, неуверенная в собственном ответе.– Но у вас иное предназначение, непохожее на наше.

Меня раздражали ее речи о высшем предназначении Волхвов. По-моему, все это бред.

– И в чем же оно?

– Направлять вас, я уже говорила.

– Но зачем? Это бессмысленно. Сколько человека не направляй, он все равно будет идти туда, куда ему хочется.

Монтэя раздраженно сморщила нос.

– Мы год от года с этим сталкиваемся, – вздохнула она.– Но не прекратим бороться. Мы должны вносит порядок в тот хаос, что вы создаете.

Теперь настала моя очередь злиться.

– А что если это делаете вы?

– Не может быть, – резко парировала Монтэя.– Мы приносим мир и спокойствие, вы только зло и разрушения.

– Твоя ли армия разгромила нас под Собачьим Клыком?

Я знала, что Правительнице не нравилось, когда я указывала ей на несоответствие ее собственных слов, но не могла отказать себе в удовольствии подразнить вздорную девчонку, уничтожившую все, во что я верила.

– Это только акт милосердия. Мои солдаты избавили простых людей от мучений.

– Мучений? – возмутилась я.– Они их перерезали, как собак!

– Нет, – возражала Монтэя, тряся головой с длинными пепельными волосами.– Нет.

– Да, Монтэя, и ты это знаешь! – переходя от формальностей, выпалила я.

Волхв не отвечала, низко опустив голову, будто что-то обдумывая. Неужели можно было так глубоко ошибаться. Она верила в то, что приносила мир людям, хотя сама их просто напросто убивала. Либо Монтэя была глупа, либо преследовала совершенно другую цель. Но зачем тогда прикрывать все речами о том, что Волхвы направляют людей в жизненном пути. Не знаю, можно ли вообще давать хоть какую-то долю вероятности тому, могло ли это являться правдой. Если человека постоянно направлять, рано или поздно он пожелает вырываться из-под управления. Каждый обладал своим характером и неповторимыми взглядами на жизнь. Под одну узду невозможно оседлать всех лошадей, так и человек не будет действовать по одному и тому же шаблону. Такие мысли шли в разрез с предположением, что Волхвы правили историей и направляли ее в необходимое им русло. И откуда только такие противоестественные идеи? Наверное, это просто абсурд. Люди должны развиваться равномерно и самостоятельно, зачем извечно толкать их к пропасти?

– Королева, ты не понимаешь той глубины, что доступна мне, – почти со злобой сказала девушка. Ее длинные тонкие пальцы нервно сжались.

– А может, все как раз наоборот. Ты не понимаешь того, что знаю я.

– Какие глупости, – вздохнула Монтэя.– Глупости. Ты не знаешь истории Волхов, королева, ты не можешь ее знать.

Злило то, что она не признавала собственной ошибки, но где-то в глубине темно-карих глаз я заметила сомнение.

– Не хочу с тобой спорить, Монтэя Блэк, – сдержанно ответила я, откидываясь спиной о стену. Кровь, наконец, перестала идти из порезанной ножом ноги.

В ответ на это Монтэя презрительно фыркнула.

– Словно я нуждалась в том, чтобы ты со мной спорила.

Ничего ей не отвечая, я закрыла глаза, чувствуя дикую усталость. Но сон не пришел бы, все до сих пор болело, а кровь бурлила после убийства Банджа. Этот человек даже после смерти не давал мне покоя.

– Неужели ты не жалеешь о том, что бастард погиб?

– Тебе что за дело? – не открывая глаз, спросила я. Любопытство Правительницы, как минимум, пугало.

Она недовольно засопела, осознав, что не вызывает во мне никакого интереса. Научившаяся сдерживать собственные страдания за недели беспощадных пыток, я привыкла не показывать врагу того, что он делал со мной. И как он меня до жути пугал.

– Просто… – протянула Монтэя, но я все не открывала глаз, сквозь закрытые веки видя, как она движется по комнате.– Он дал тебе клятву вассала. Это не доказывает его чувств?

– Причем тут чувства бастарда? – удивилась я, опуская голову влево и вправо, дабы размять затекшую шею.

– Ведь он любит тебя.

– И?

– Тебе все равно?

– Да.

– Ложь, – бросила Монтэя. Злость в ее голосе насторожила мою интуицию, я решила продолжить это словесную перепалку.

– Нет, ничуть.

– Ложь! – настаивала девушка.

– Я люблю короля.

– Но он марионетка в своих чувствах, сними Хелл чары, и ты останешься ни с чем.

– Он уже их не снимет, – томно отозвалась я.– Он мертв.– Это прозвучало ужасно, но я попыталась сглотнуть эти слова.

– А ты не предполагала, что с его смертью, падут и чары.

– Нет.

Девушка рассмеялась. Внутри меня что-то болезненно смерзлось.

– Как забавно, – довольно произнесла девушка. Я распахнула глаза и посмотрела прямо на нее. Острое лицо выражало только торжество.

– Что именно?

– Ты даже не думала, почему король тебя не ищет. А ответ оказался таким банальным. Хелл мертв, чары пали, а ты больше не нужна Силенсу.

Резко отвернувшись, я до боли стиснула зубы, прилагая все усилия, чтобы не верить словам Монтэи. Но Волхв говорила так убедительно, что не поддаться искушению я не могла. Что если это так? Тогда моя жизнь скоро оборвется, и никому не будет до этого дела. Жалость к самой себе наполнила сознание. Я поспешила отбросить ее вон.

– Бедная, бедная королева…

– Оставь, это больше похоже на Круэл.

– Отчего ты решила, что Круэл не копирует меня?

– Не знаю, – резко ответила я, пытаясь изменить неудобную позу. Спина мгновенно затекала от такого положения, а кости мои и без того ныли. Как и непрерывающаяся жужжащая боль в моей голове.

В комнате стояла тишина, и пришло облегчение. Я не спешила его прерывать, уже достаточно давно боль не покидала мои виски, и я постоянно мучилась с этим недугом. Удары Банджа не обошлись без последствий, и приходилось безропотно терпеть все, чем наградил меня бездушный надсмотрщик. Как хорошо, что Сайнаса была на него похожа. В женщине еще было что-то человеческое. Хотя я и не понимала того, как ей это удалось в таком жалком положении и зависимости от воли Правительницы Красной страны. Судя по всему, Монтэя держала власть в тугой узде и даже не думала выпускать ее из рук, получая удовольствие от превосходства над тупым скотом. По-другому назвать жителей Красной страны не удавалось.

– Я держу тебя в доме из осины, а твоя магия все равно продолжает защищать разум, – недовольно проговорила Монтэя, но тут же осеклась. Разочарованный вздох.– Все равно я ослаблю тебя так, что твое сознание станет открытым, как простор, что я вижу перед собой.– Ее взгляд был задумчиво устремлен на улицу.

Желать ей удачи я не собиралась, но и не была уверена в том, что это не удастся Правительнице. Я уже ослабла телом, практически потеряла остатки сил, еще месяц, а может, и меньше, и я буду сломлена. Если не попытаться что-то предпринять, Монтэя проникнет в мою голову, и только боги знают, что она может там натворить. Предположения только строились, никаких гарантий не было. Может, девушка желала получить Дейстроу в свои руки, а, может, просто хотела его уничтожить. От дочери Бииблэка можно было ожидать чего угодно, и я не хотела рыться в памяти, чтобы постараться отыскать там нужные слова, которые бы сумели охарактеризовать все ее поступки и дать называния для того, что она хотела сделать. Думать было тяжело, да, если честно, лень. У меня пропадало какое-либо желание жить.

– Ты скоро сдашься, – сообщила Монтэя, растягивая губы в неприятной улыбке.

– И не мечтай, – все равно попыталась возразить я. Моя гордость не позволяла вот так просто показывать свою слабость.

– Сдашься, королева. Ты все потеряла.

– Нет! – выкрикнула я, дергаясь вперед, в желании хотя бы физически оттолкнуть Монтэю.

Едкий смешок не совсем походил к легкому, воздушному и белоснежному образу дочери Бииблэка.

– Да. Ты потеряла солдат, которые пошли за тобой в бой…

– Прекрати, – повторяла я слова Хелла, когда тот пытался остановить Монтэю. Девушка обладала потрясающей возможностью давить на психологически уязвимые точки.

– Они все умерли. Из-за тебя.

Я судорожно втянула в себя воздух.

– Все, кто был в Собачьем Клыке, погибли лишь потому, что я хотела заполучить тебя.

– Нет, – трясла я головой.

– Да, королева. Ты виновна в их смерти.

Даже без магии Волхов она проникала в потайные уголки моей болящей души.

– Из-за тебя умер Хелл.

Сглотнув, я зажмурилась. Это было самой чувствительной точкой.

– Можно сказать, ты убила его собственными руками. Даже не попыталась ничего сделать. Просто опустила руки и сдалась, сдалась, королева, – все давила и давила Монтэя.

– Тебе доставляет это удовольствие? – простонала я, хватаясь руками за голову. В нос ударил резкий запах соленой крови Банджа.

– Да, отчасти, – отмахнулась Монтэя.

– Благородно для Волхва.

– Не тебе судить о благородстве. Ты предала человека, что поклялся тебе собственной жизнью.

– Дарк бы тебя побрал, – закричала я.– Я его не предавала!

– Но Хелл мертв, – в очередной раз повторила дочь Бииблэка.– А тебе ведь все равно…

Я молчала, судорожно втягивая воздух через нос.

– Как же так? И это преданность своему другу?

– Замолчи, – повторила я, вновь ощущая тот самый гнев, что появился во мне перед тем, как я отобрала нож у Банджа. Но идти против Монтэи было просто безумством. В ее теле таилась огромная сила Волхва.

Она рассмеялась.

– И не подумаю. Наслаждайся тем, что натворила, королева, просто наслаждайся.

Но при этом девушка замолчала. Тишина была просто сладкой музыкой для моих измученных ее жестокими ушами речей. Я старалась отдышаться, чувствуя пульсирующую барабанами кровь в ушах. Мысли о Хелле причиняли мне неистовую боль. Даже то, что имя моего врага теперь навсегда останется на моем теле, убивало меня не так сильно, как то, что я потеряла советника. Как и Силенса.

– Подумайте над этим, королева, и полелейте свои жалкие чувства, – бросила Монтэя и тут же вышла вон. Какое-то время на улице было тихо, потом ей подвели коня, и она умчалась в ночь. Хотела бы я знать, куда она держала путь.

Но Правительница Красной страны едко разворошила боль в моей душе, так что приходилось справляться с тем, что она натворила. Сил совершенно не было, как и желания что-либо делать. Мне так не хватало чьей-либо поддержки, что я стала призадумываться над тем, что пора бы самой научиться справляться с проблемами. Почему я так глупо надеялась на кого-то? Ничто не вечно в этом мире. Поэтому единственным человеком, на которого можно полагаться, это только ты сам. Но это были только мысли отчаянья. Безумного отчаянья и одиночества. Они толкали меня к пропасти эгоизма, но я до такой степени измоталась, что не хотела делать даже этот короткий шаг. Но насколько бы все стало проще. Кокон отчуждения. Мои мысли только в моей голове, мои чувства только в моем сердце. Никто не может сделать больно, никто не подберется туда, где находятся болезненные раны. Всегда можно сделать вид, что испытываешь что-то другое, всегда можно легко и просто обмануть. Но так нельзя. Такое положение дел быстро изматывает, да и я бы не сумела променять искренние чувства на дешевую подделку. Любовь перестала быть любовью, если бы она была направлена только на меня. Страсть, что будил во мне Силенс, приносила больше наслаждения, чем чувство собственной безопасности. Так что я сама себе отрицательно покачала головой, отказываясь от необычной идеи.

Походку Круэл я бы узнала из тысячи, и следом за звуками шагов появилась и сама девушка. Оцепенение уже отпустило ее, но все равно она выглядела неважно. Жесткий контроль со стороны Правительницы лишал сестру бастарда индивидуальности, что-то гасло в ней, но противиться этому Ферри Беллс была не в силах. Я знала, что это выводит ее из себя, но благоговейный страх перед ее повелительницей затмевал все остальное. Теряло значение даже то, что она мечтала только о моей смерти. Как интересно девушки связались с Правительницей? Неужели они настолько желали причинить мне боль, что пошли на это? Нет, это уже совершенно выглядело смешным. Я запуталась во всем этом, и липкая паутина непонимания закрывала мне глаза. Но мне не хватало мужества поднять руку и оттереть ее с лица. Последние события действительно лишили меня всего. Волхв была права. Я сама была виновата в том, что потеряла все, что было так ценно и дорого.

– Жалкое зрелище, – бросила Круэл, сокращая расстояние между нами. Она с интересом убрала мои руки с раны, чтобы разглядеть надпись.– Ну хоть что-то хорошее за этот день.

– Иди к Дарку, – ответила я, не боясь мести. Правительница четко дала понять, что мучить меня больше нельзя.

Сестра бастарда зашипела, будто змея.

– Не долго тебе придется пользоваться благосклонностью моей госпожи. Она хочет сломать тебя, а значит, придется ломать всеми способами, – рассмеялась Круэл, запрокидывая голову.

– Пугать меня не нужно. Уже не страшно, Ферри.

Лицо ее тут же преобразилось. Она ненавидела свое имя.

– Как же ты меня достала!

– И что? Терпи. Ты ведь, как стельная корова, таскаешься за Правительницей и исполняешь ее приказы. Ну и пусть. Я буду жить, пока ей надо, а не умру, потому что ты этого как хочешь, – процедила я сквозь зубы. Мне отчаянно хотелось уколоть ее, и это идеально удалось.

Нож Круэл воткнулся в деревянную стену возле моего уха. Я облегченно вздохнула, но девушке своего напряжения никак не показала.

– Все, на что ты способна?

– Я убью тебя!

– Круэл, – отдернула Сайнаса, хватая девушку за руку, которая уже легла на рукоять меча.

Ферри всю трясло, по лицу периодически пробегались судороги, она едва себя контролировала.

– Пусть не болтает своим ядовитым языком!

– Ты тоже хороша, – возразила Сайнаса.

– Она убила Банджа, давай ей отомстим!

– Госпожа сказала, что он того заслуживал.

Презрительный плевок на пол выразил все чувства Ферри Беллс.

– Ну и что? Она не заслуживает жизни.

Сайнаса успокаивающе улыбнулась, это едва заметно подействовало на Круэл. Но я с ленцой наблюдала за их спором, даже если сейчас Круэл проиграет, мне плевать. Смерть не казалась такой уж ужасной.

– Круэл, возьми себя в руки, она же тебя накажет. Неужели ты этого хочешь?

– Не посмеет! Это я привела ее в руки Правительницы!

– Ты знаешь, для нее не существует жалости, Круэл. Даже ты не станешь исключением, если она вдруг разозлится.

Девушка пыхтела от возмущения.

– Мне наскучило делать то, что она велит.

– Хватит!

– Нет, Сайнаса. Тебе самой не надоело?

– Что ты такое говоришь?

Лицо Круэл покрылось пятнами, вены на висках вздулись и ритмично пульсировали.

– Сайнаса, я знаю, тебе тоже это надоело, признай!

– И не подумаю, – отрезала воительница.

– Глупая! Она и тебя прирежет, когда некого будет охранять, неужели ты не понимаешь?

– Ты сама пришла к нам, Круэл. Будь добра терпеть порядки!

– О, как это раздражает.

Сестра бастарда отстранилась от воительницы, ее руки нервно поправляли волосы, она изредка поглядывала на меня, но плотину, видимо, прорвало.

– Я шла за властью, а не за повиновением.

– Ты шла за сестрой.

– Плевать на Уэн…

– Но…

– Плевать!

Подтвердилась моя уверенность в том, что Ферри пойдет на все, только бы выручить какую-нибудь выгоду для себя.

– Как я устала прогибаться под эту вздорную…

– Не клеветай на госпожу, Круэл, – все пыталась остановить ее Сайнаса.

– Госпожа, госпожа, я хочу ею быть! – выплюнула девушка.– Мое имя начертано на ее коже, а не имя твоей госпожи. Скажи, почему?

– Потому что ты заразила Банджа своими глупыми идеями, за что он и поплатился жизнью.

– Нет, Сайнаса. – Усмешка была откровенной и злорадной.– Он понимал, что я возьму власть в свои руки.

– Невозможно, – вздохнула Сайнаса, опуская руки, которыми все продолжала тянуться к девушке. Воительница уже не знала, как успокоить бурю, которая разыгралась в доме.

Я тупо и молча наблюдала за этим, не испытывая никакого интереса. Жжение в ноге меня раздражало, и в нем было что-то непонятное. Не просто боль от пореза, какое-то непонятное мне ощущение. Я списала все на то, что давно уже разучилась понимать, что именно испытывает мое тело. Отстраняясь, когда Бандж меня пытал, я отдалялась от самой себя, теряя полный контроль. У такого поведения были последствия, но постоянно терпеть пытки тоже не получалось.

– Сайнаса, ты только представь, какие…

– Она просто тебя похоронит, вот и все перспективы!

– Нет, – вновь повторила Круэл.– Монтэя не сумеет убить меня. И ты знаешь почему, – мне достался подозрительный взгляд. Я ободряющее улыбнулась, зная, что вышел звериный оскал. Да, сейчас я была больше всего похожа на зверя, чем на человека. Грязное тело едва не трещало и не рассыпалось на куски.

– Ты слишком самоуверенна, Круэл.

Тяжелый вздох рассказал о том, что Беллс устала спорить.

– Это не просто уверенность в себе, Сайнаса, это знание.– Она таинственно замолчала.– Если бы ты мне помогла, то мы втроем сумели бы свергнуть Монтэю и взять все под свой контроль. И тогда бы Красная страна и Дейстроу стали бы нашими!

Но Сайнаса в ответ только молчала, опустив глаза в пол. Она не желала поддерживать Круэл, высказав свое упрочнившееся мнение.

– Круэл, успокойся.

– Мне надоело кого-то слушать!

– Она ведь предупреждала, тебе нужно быть сдержаннее!

– Предупреждала, – фыркнула Ферри.

– Да, – сурово подтвердила Сайнаса, скрещивая руки на груди. Жесткость ее лица поражала.– Ты один раз уже чуть все не испортила.

– Один промах!

– Ты начала действовать самостоятельно…

– И мы получили ее!

– Но сколько потеряли. Опять же, из-за твоего Банджа!

– Не вспоминай его!

Девушки дышали, восстанавливая силы. Спор все набирал обороты, я продолжала наблюдать за спектаклем, радуясь тому, что впервые за долгое время, меня кто-то развлекал.

– Отчего же, этот грязный…

– Ты даже не помогла ему! – взвизгнула Круэл.

– Все случилось быстро, – печально покачала головой Сайнаса, искренне сочувствуя, несмотря на то, что она не одобряла ни действий Банджа, ни самого Банджа.

Злобное рычание Круэл было похоже на утробный звук дикой кошки.

– Все равно! – запротестовала она.– От нее можно было ожидать чего угодно.

– Бандж избивал ее каждый день, как ожидать от нее чего угодно?

– Легко, – зашипела Круэл.

– Нет, ты совершенно двинулась, – вздохнула Сайнаса.– Поезжай. У Монтэи, ведь, было для тебя поручение.

– Подождет, – отмахнулась девушка.

– Лучше бы ты поспешила.

Некоторое время они молча смиряли друг друга взглядами, Круэл пыталась сломить Сайнасу, но воительница так легко не поддавалась, без труда сдерживая попытку атаки, которую хотела совершить Ферри. Девушка действительно думала, что равна по силе Правительнице, но на деле все выходило не так. Жаль, что Круэл этого не могла понять. Хотя с другой стороны, пускай бросается на рожон, на одного ненавистного мне человека в этом мире меньше.

– Смотри, как бы она и тебя не прирезала, Сайнаса, – злорадно съехидничала Круэл и вышла прочь.

Я с упоением слушала, как она седлает своего коня. Пусть я теперь не боялась гнева сестры бастарда, ее присутствие лишало духа спокойствия. Руки постоянно сжимались, в надежде отыскать какое-нибудь подходящее оружие, и убить ее. Удача с Банджем придала мне оптимизма, но я знала, что предпринимать подобную попытку просто самоубийство. Как хорошо, что у меня осталась какая-то часть разума.

К Сайнасе присоединился другой солдат, женщина была явно недовольна тем, что ей в одиночку не доверяли охранять меня. Но воин был молчалив и практически не разговаривал, я даже решила, что он просто этого не умеет, потому что, когда мужчина смотрел на меня, в глазах я видела только тупое безразличное. Даже больше тупости, чем безразличия, можно выразиться так.

Близилась середина ночи, а сон все не шел. Я недовольно ерзала на деревянном полу, пытаясь отыскать удобное положение. Но, казалось, на досках достичь успеха в этом деле было просто невозможно. Нога неприятно щипалась и болела, я не желала трогать себя руками в крови Банджа, да и вообще его последние побои отвратительно отдавались при каждом движении. Сломанное ребро мешало дышать, я припомнила то, как бодро говорил Хелл в таком же положении. Я и предположить не могла, насколько силен бастард. Но слова Монтэи окончательно убили во мне всякую надежду. Хелл мертв. Хелл мертв. Это как заклинание звучало в моих ушах, по барабанным перепонкам передаваясь в кровь и застывая там ледяными кусками яда. Я задыхалась. Но не плакала. Слез больше не было, как и сил, пытаться их выдавить из себя.

Вскоре новый надсмотрщик уснул, и его звучный храп пресек все мои попытки погрузиться в сон. Столь ужасный звук мешал не то что бы спать, я даже мысли собственные слышала не отчетливо. Гадая над тем, специально ли Монтэя выбирала таких жутких воинов для моей охраны, я наблюдала за Сайнасой, которая ходила из угла в угол, иногда останавливаясь возле стола, чтобы поить. Первую вахту несла она, вскоре ей нужно будить разбудить солдата, чтобы он ее сменил. Я уже знала распорядок действий своих надзирателей, наблюдавшая за ними иногда целыми сутками. Ведь сон действительно приходил не всегда, но каждый раз был приятным спасением. В эту ночь боги не слышали меня, так что оставалось наблюдать горячими глазами за движениями воительницами. По ее лицу я поняла, что что-то ее беспокоит, но задавать вопросы никогда не рисковала, как и теперь, изредка прикусывая язык, когда тот рвался что-то сказать. Храп нового солдата раздражал, и я морщилась каждый раз, когда он звучно и со свистом выдыхал. И как можно воспроизводить такие ужасные звуки, когда ты просто спишь? Интересно, как же все-таки звучал его голос? Может, именно поэтому он всегда молчал.

Когда храп немного поутих, и мужчина перевернулся на другой бок, приминая под собой тонкий матрас, Сайнаса вдруг остановилась. Она медленно подошла к напарнику и осторожно дотронулась до плеча. Тот никак не отреагировал. Воительница резко выпрямилась и быстрыми шагами направилась ко мне.

Я испуганно отползла к стене, припоминая их сегодняшний спор с Круэл. Что если воительница вдруг приняла решение все-таки убить меня, тем самым опередив в этом начинании Круэл? Но Сайнаса только присела возле меня на корточки.

– Слушайте меня, внимательно, королева, – взволнованным шепотом начала воительница. Я приоткрыла рот от удивления, но сумела мягко ей кивнуть, позволяя продолжать.– Сейчас он спит, – она мотнула головой в сторону солдата, – хотя до этого только пытался обмануть меня. Я не знаю зачем, королева, может, Монтэя что-то почувствовала.

– Я не понимаю.

– И не надо.

Воительница осторожно обернулась в сторону храпящего мужчины.

– Здесь вас охраняем мы, но по периметру дома ходят еще двое, королева.

– Зачем ты…

– Слушайте меня, не перебивайте.

Сердце оглушительно стучала в ушах, я едва разбирала ее сбивчивый быстрый шепот.

– Пары меняются в середине ночи, и этот момент настанет совсем скоро. И тогда вы предпримите попытку к бегству.

– Что? – задохнулась я от удивления.

– Нет времени объяснять, королева. Может не получится, но вы должны попытаться.

Я решила, что главное воспользоваться шансом. Отчего-то я верила Сайнасе, она всегда вызывала во мне противоречивые чувства.

– Что я должна делать?

– Когда я дам вам знак, просто бежать. Остальное я устрою сама.

– Но как же ты?

– Не беспокойтесь. Я обязана дать вам шанс попробовать бежать.

Волнение переходило в панику.

– Только попробовать?

– Да, не узнаю, удастся ли вам проскользнуть через дорогу, пока патрули меняются. Но шанс есть.

– И что дальше? Я даже не знаю, где я, – я вопросительно смотрела на воительницу.

– Если бы я знала ответ на этот вопрос, – вздохнула Сайнаса.– Сила Монтэи гораздо больше, чем вы можете себе представить. Я не знаю, как эти слова сейчас вырываются из моего горла, она способна стирать все чувства…

– Как жестоко, – прошептала я.

Она согласно кивала в ответ.

– Но это не важно, королева, вы должны бежать, иначе она вас убьет.

– Ей ведь нужно…

– Нет. Королева, она вас убьет. Прошу вас, попытайтесь.

Глаза Сайнасы влажно блестели и дрожали, я не находила объяснения тому, почему она мне помогает, но решила воспользоваться неожиданно подвернувшимся шансом.

– Хорошо, Сайнаса, – согласилась я.

– Прекрасно, – довольно отозвалась женщина, выпрямляясь.– Просто пересеките дорогу и бегите туда, куда глаза глядят. Неважно, где вы, главное сбежать и попытаться спрятаться.

Я кисло подумала о том, как же смогу побежать, но решила, что у меня получиться, уж лучше напрячься, чем умереть от руки Монтэи. Трудности пугали меня меньше, чем смерть, так что я приняла решение пойти на эту опасную авантюру.

Сидя возле стены так, чтобы дверной проем был мне виден, я заметила как в темноте проплыл оранжевый факел, Сайнаса кивнула, подтверждая солдату обстановку. Так она сообщала, что все хорошо. Огонек исчез. Мое сердце отмеряло время, но воительница пока что не давала сигнала. Через пару мгновений появился еще один огонек. Снова кивок. Во рту пересохло от дикого волнения, мышцы каменно напряглись, я была готова в любой момент оторваться от пола и пустить в бег, сердце колотилось даже в кончиках пальцев, в ногах, руках, ушах, словно мое тело вдруг стало одним большим сердцем.

Я знала, что момент, когда Сайнаса подаст знак, станет для меня переломным. И если я не приложу все возможные усилия, то попытка может обернуться прахом, и тогда у меня уже не будет шанса вырываться на свободу. Пытаясь придать себе какой-то ожесточенности, я безжалостно вызывала перед глазами страдающее лицо Хелла. Чтобы до конца отомстить за его смерть, я должна была бежать. Следующей картиной были солдаты, которые бежали за мной в бой. Чтобы принести возмездие за их жизнь, я должна была бежать. Последним вспомнился Силенс, горячо целующий мои губы. Чтобы вновь почувствовать их вкус, я должна была бежать.

Сайнаса повернулась ко мне, ее лицо взволнованно перекосились.-

– Пора! – слово, сказанное только губами, громом прозвучало в моем сознании.

Я резко сорвалась с места, собирая все силы, какие только могла отыскать, и молнией пролетела в дверной проем. Ноги непослушно сгибались, но я заставляла себя бежать. Деревянные ступени быстро сменились утоптанной землей, рванув в кусты, я не обращала внимания на то, как острые шипы вспарывают кожу. Казалось, такая боль была просто смешной на фоне того, что было раньше.

Сердце радостно трепетало, погони за мной не было, патруль тихо продолжал работу, а я бежала вперед, подальше от осинового дома. Я обернулась, чтобы взглянуть на него, но темнота быстро пожирала стены.

Тут я нехило врезалась во что-то твердое. Это был человек. Подняв глаза от земли, я увидела черные доспехи Красной страны.

Побег не удался.

II Вестники победы

«Люди уже не помнили тех времен, когда Всадники Ветра оказывали Им помощь, но такое случалось. И тогда чаша равновесия колебалась из стороны в сторону. Порядок был нарушен, Иные вмешались в постоянное и извечное течение истории.

Несмотря на обязательные последствия, Всадники Ветра не могли игнорировать просьбы о помощи и откликались. Наверное, только Авлонги были ярыми противниками подобным преступлениям. Ведь нарушать равновесие, было строго запрещено. Их волновала только кара богов, а не то, что могло произойти с людьми. Все же находились в поселениях Динео такие Всадники, которые не отворачивались от протянутой руки.

Каждый раз такой отклик заканчивался неминуемой катастрофой».

Из личных записей Авлонги Морпа.

От обиды захотелось громко закричать, я вдруг лишилась сил, что были во мне для побега. Ведь Сайнаса сказала, что вокруг дома патрулирует только двое солдат. Почему же я напоролась на третьего, хотя воительница дала мне знак в нужный момент, и мне удалось пересечь дорогу. Сокрушаться я не могла, ведь понимала, сейчас за проступок последует жестокое наказание Монтэи. Неизвестно, что она сделает с воительницей, которая отпустила меня. Я боялась за женщину, ведь надзирательница делала это только исключительно из жалости к моему положению.

Горькие соленые слезы зажгли глаза, я приглушенно всхлипнула, а воин в черных доспехах резко толкнул меня на землю, приставляя меч к груди, при этом он сам наклонился и для верности зажал мне рот рукой. Я не понимала его действий, но могла только послушно втягивать в себя достаточно приятный аромат мужской кожи. Человек был чистым, не то, что я, мое волчье обоняние благодарно улавливало потоки чистого воздуха, и я наконец-то не морщилась от вони грязи и засохшей крови. И вообще от этого человека не исходила та опасность, что была в каждом воине Красной страны, да и его запах нельзя было сравнить с благоуханиями эля, жестокости и злобы. Это меня насторожило, я тряхнула головой, глубже втягивая воздух в себя. Все-таки это был запах до боли знакомого мне человека. Я отказывалась верить своим чувствам.

– Только пикни, и я тут же тебя проткну, мне не нужен перепо… – но жесткий мужской голос вдруг запнулся, я не верила своим ушам, но боялась поднять глаза, видя перед собой только черные доспехи Красного воина.

Солдат охнул, отбрасывая меч в сторону и стискивая сильными пальцами мои плечи.

– Эверин, о боги, это ты, Эверин! – исступленно простонал он. Я узнала это беспокойство и вскинула голову вверх.

На меня смотрел дрожащий и взволнованный Хелл.

Облегчение наполнило меня, я едва не вскрикнула, хотя и допускала такую мысль, что это всего лишь больные фантазии, вызванные постоянной болью. Вскочив с земли, я обняла Хелла, обвив руками его шею, и крепко прижалась к своему другу. Его тепло меня грело, запах окружал со всех сторон. Но я не верила, что в кольце моих тощих грязных рук стоит бастард Хеллс Беллс. Но это был он, и счастью моему не было предела. Я задыхалась от чувств, которые все проникали внутрь меня, не находя ни слов, ни оправданий, ни извинений. Просто уткнувшись в его крепкую шею, я безмолвно плакала, промачивая рубаху Хелла соленой водой. Бастард обнял меня в ответ и тихонько поглаживал по спине, что-то приговаривая. Потом он без церемоний левой рукой подхватил меня, пристроив ладонь чуть ниже ягодиц. Моя нагота вдруг стала неудобной, но сопротивляться не нашлось бы сил. Закаменелая ткань рубашки неприятно терлась о мою кожу и доспехи бастарда.

– Надо убраться отсюда, Эв, а потом мы отдохнем, – пообещал бастард, унося меня еще дальше от тех кустов, в которых мы встретились. У меня было множество вопросов, но задать их я не сумела. Голова болезненно кружилась, остатки того, что я собрала в доме, иссякли, и теперь я была полностью разбита.

Я узнала знакомое ржание меченого, сердце мое радостно запрыгало в груди. Хелл взобрался в седло, не отпуская меня и продолжая придерживать мое тело всего одной рукой. Откуда столько силы в бастарде, который был мертв? Я готова была поклясться, что он не дышал, когда Бандж опустил свои кулаки. Но сейчас Хелл выглядел абсолютно здоровым, что тоже казалось сверхъестественным после таких серьезных ранений, что у него были. Советник молчал, удобнее устраивая меня в седле, потом взял поводья, стукнул коня пятками, и мы рванули вперед. Меченый оправдывал свою славу сумасшедшего жеребца. В бешеном галопе мы почти мгновенно пожирали расстояние, оставляя место моих мучений далеко за спиной. Жеребец слушался своего хозяина, и мы все скакали вперед. Видимо, бастард решил покинуть территорию Красной страны. Я не сомневалась, что Монтэя держала меня именно там. Попытавшись воспользоваться Динео или дотянуться до волка, я удивленно отметила, что это не удается. Но разбираться в этом предстояло позже, пока что я цеплялась за грудь бастарда, одной рукой сжимая его длинные горячие пальцы.

У меня получилось задремать на его твердой, укрытой доспехами груди, покачиваясь в такт быстрому движению Меченого. Бастард не возражал, правя одной рукой, а другой сжимая мои пальцы в ответ. Его сердце билось где-то совсем близко. И я чувствовала его не только ухом. Сердце Хелла отдавалось в кончиках его пальцев. Я с наслаждением впитывала человеческое тепло, но все равно дрожала на холодном воздухе поздней осени. Скоро нагрянет зима, поэтому я, облаченная в одну изодранную рубашку, всеми силами пыталась прогнать мороз, что беспрестанно скользил по моей коже. К счастью, жар бастарда сильно согревал, оставляя надежду на то, что я все же не умру от холода.

– Все будет хорошо, Эв, – нежно успокаивал бастард. – Мы скоро достигнем Вондэра, и тогда ты отдохнешь, отдохнешь, Эв, – шептал Хелл, аккуратно убирая с моего лица грязные спутанные волосы.

Я боялась представить, какой сейчас испускаю запах, но бастард не жаловался, из-под пушистых ресниц я видела, как с ненавистью сжимаются его челюсти, когда Хелл пробегался взглядом по покрытой лиловатыми, синими и желтыми синяками коже. Морщился, когда я постанывала, если он неосторожно задевал сломанное ребро, и вообще ругался сквозь зубы, понося воинов Красной страны и Монтэю.

Меченый надрывно хрипел от усталости, но хозяин продолжал его погонять. Ночь до сих пор мчалась за нами по пятам. Я знала, что Хелл боится погони, поэтому так отчаянно загонял своего коня, в надежде спасти меня от очередного плена, я была благодарна ему за это стремление. Пусть совсем недавно я приняла то, что Беллс мертв, его неожиданное воскрешение было приятным сюрпризом. Вряд ли бы я сумела выбраться из Красной страны без посторонней помощи. Интересно, что делал Хелл там? Неужели он искал меня? После того, как я бросила его умирать. Что ж, бастард просто превосходил все самые смелые ожидания, и его добросовестность в выполнении обещаний поражала.

Может, Хелл так сильно любил себя, что боролся за мою жизнь, дабы самому умереть. Не думаю, что это могло бы быть правдой. Вспоминались слова Монтэи, но они тут же приводили в уныние, так что пришлось просто сосредоточиться на том, как хорошо и приятно в его объятиях и надеяться на то, что мы скоро будем в безопасном месте. Я знала, что Хелл обязательно увезет меня отсюда, и я буду возвращаться к тому осиновому дому только в кошмарах про свои пытки. Вряд ли в следующий раз я так просто сдамся в плен. Одного печального опыта было вполне достаточно, и я не предоставлю Круэл такого удовольствия еще раз. Довольная улыбка скривила мои губы, когда я представила, как будет сокрушаться дочка Второго Волхва, что мне удалось сбежать. Ведь она хотела меня убить, а теперь ей вновь придется подбираться ближе, что теперь сделать будет гораздо труднее. Я научена горьким опытом, как и мои приближенные. Второй раз похитить королеву девушке не удастся.

Меченый рвался вперед, прикладывая все свои усилия. За это бастард одобряюще похлопывал его по шее, жеребец в ответ ржал, но вскоре Хелл натянул поводья, сбавляя дикий темп. Конь послушно замедлил галоп, переходя на рысь. Я с удовлетворением вздохнула, уставшая от постоянной тряски, кости ломило от этого, до безумия хотелось лечь и уснуть.

Спустя несколько мгновений Хелл окончательно остановил Меченого, осторожно и плавно. После этого бастард осторожно спрыгнул на землю, я задрожала, тело привыкло к тому, как меня обычно снимали с седла, и была готова к жесткому удару о камни. Но этого не произошло. Вместо того, чтобы скинуть меня на землю, бастард нежно подхватил меня, его руки аккуратно скользнули по практически обнаженному телу, и вот я уже была в его сильных горячих объятиях. Запах Хелла окружал со всех сторон, я чувствовала себя в полной безопасности. Защищенная его силой, я снова ничего не боялась.

– Мы в Вондэре, Эверин, – сообщил для общего развития Хелл, осторожно усаживая меня на бревно.

После этого бастард поспешил вернуться к своим седельным сумкам, откуда магическим образом появилось огромное пуховое одеяло, которое советник расстелил на земле возле бревна, на котором сидела трясущаяся я. Мужчина двигался быстро, но спокойно, раскладывая костер неподалеку. Он почти сразу отыскал сухие дрова, и вскоре огонь жадно зализал свежие ветки, потрескивая и выбрасывая в воздух высокие снопы искр. Я не чувствовала ног и рук, да и вообще мое тело отказывалось меня слушаться, больше похожее на безжизненное бревно, такое же, что было подо мной. Хелл это замечал, обеспокоенно поглядывая в мою сторону, глаза его нехорошо блестели, он раскладывал на одеяле провиант и лекарства, бинты и что-то еще.

– Потерпи еще немного, Эв, – успокаивал он, стараясь приободрять меня ласковым и теплым взглядом. Я только молчала и наблюдала за его действиями, мозг отказывался работать, так что пропала способность удивляться тому, что он вообще в состоянии двигаться. Что он вообще жив, если честно, тоже поражало до глубины души.

Советник поднялся на ноги и подошел ко мне, вновь подхватывая на руки, и куда-то уверенно понес.

– Я знаю, что вода просто ледяна, Эв…

Протестующе захрипев, я попыталась вырываться.

– Но на тебе столько засохшей крови, грязи… что я даже не знаю, с чего начать, – извинился Хелл, уже опуская ногами меня в воду. Я застонала, но он был неумолим.

Уверенным движением бастард стянул с меня разорванную рубашку, вгоняя в глубокую краску. Я опустила глаза, дабы скрыть свой ужасный стыд перед своей полной наготой перед ним. Но Хелла это не смущало, и, подпрыгивая на одной ноге, он стянул с себя сапоги, закатал штаны и сам вошел в реку, понукая меня опуститься полностью. Ладони бастарда жестко скользили по присохшей грязи, болезненно отдирая застарелые коросты и комья ссохшейся крови. Он намыливал меня корнем, который тоже отыскался в его седельных сумках, прилагая все попытки, дабы придать мне подобие человеческого вида. Ледяная вода обжигала кожу, но я терпела, иногда похрипывая, когда Хелл дотрагивался до раненных мест. Он понял, что у меня сломано ребро, и недовольно зацокал языком. Наконец, гигиенические процедуры были закончены, и бастард вытащил меня из воды, обтирая еще одним одеялом, которое он взял с собой, и укутывая меня, будто малыша, прижал к своей груди и понес к костру.

Уложив меня на одеяло, бастард стянул с себя рубашку через голову и отвернулся, чтобы достать что-то еще. Я содрогнулась, когда глаза почти мимолетно скользнули по отвратительному шраму, который оставил содравший кожу со спины Хелла Бандж. Как такая рана могла так быстро зажить? Попытавшись открыть рот, я бросила эту затею, потому что ничего решительно не получалось. Повернувшись ко мне, бастард заметил мое бледное лицо и нахмурился. Потом присел на корточки подле, разворачивая сверток с травами. Его длинные пальцы быстро скользили по бумажным пакетам, он словно видел их насквозь, откладывая нужные в сторону. Потом Хелл стянул с меня одеяло, и руки пробежались по сломанному ребру, он осмотрел ногу, постарался покрыть мазью все мои синяки и ссадины, недовольно шевеля губами.

– Если бы ты была обычной девушкой, то…

– Я обычная, – слабое возражение. Голос ужасно хрипел. Я даже удивилась, что смогла отозваться.

– Нет, в тебе есть Динео, – продолжал Хелл. Я застонала, когда подушечка его указательного пальца надавила на больное место под сердцем. Он осторожно отдернул руку, награждая меня извиняющимся взглядом.

Какое-то время бастард молча смотрел на мои ребра, я вся дрожала от морозного воздуха, но не мешала Хеллу размышлять над чем-то. Меня дико смущала только нагота, остальное сейчас превратилось в незначительные мелочи. Хотелось смущенно зарыться под землю. И никогда оттуда не откапываться.

– Эв, я могу тебе кое-что предложить, чтобы срастить кости быстрее, но…

Я вопросительно посмотрела в его светло-зеленые глаза. Они дрожали от беспокойства, ловя на себе блики от костра.

– Моя магия, она тебе поможет, но потом все вернется…

Слова Монтэи еще не успели выветриться из моей головы.

– Ты спросишь как? – предположил бастард, догадываясь о моей безумной усталости.– В момент смерти. Для меня этот момент уже будет мучительным, мягко говоря, – вздохнул бастард, почесывая затылок и недовольно морщась.

– То есть?

– То есть все раны, переломы, синяки, шишки и так далее вдруг возвращаются к тебе в единый миг. И твое тело чувствует катастрофическую боль. Но не это убивает. Все возвращается именно в момент смерти, до этого никаких предпосылок и симптомов.

Я задумалась над тем, нуждаюсь ли в этом. Но помощь Хелла ускорит восстановительные процессы, и выздоравливать без переломов и синяков будет гораздо проще. Даже не подозревая о том, что сделал Бандж с моими внутренними органами, я понимала, что должна принять предложение Хелла.

Едва заметно я качнула головой вперед.

– Отлично, – вздохнул Хелл.– Заодно и тело приведем в порядок.

Не совсем поняв смысл его слов, ведь я только что на это согласилась, я стала ожидать того, что начнет делать Хелл. Но бастард не совершил ничего сверхъестественного. Длинные пальцы легли на мое запястье, и мужчина плотно закрыл глаза, чуть откидывая голову назад. Его губы немного приоткрылись, дыхание с каждым вздохом начинало учащаться, я буквально слышала, как скоро увеличивается его сердцебиение. Глазные яблоки хаотично вращались под веком, дыхание все убыстрялось, словно Хелл самопроизвольно мог контролировать рефлекторные действия своего организма. Пальцы крепче сжимались на запястье, он словно глубже проникала в мою суть. Я чувствовала увеличивающийся жар Хелла, он весь горел, и прикосновениями обжигал мою кожу. После осеннего холода это было как нельзя кстати. Все равно это немного пугало, и я продолжала внимательно наблюдать за бастардом, который все не останавливался. Особых изменений в себе я пока не наблюдала, но не спешила осуждать старания бастарда. Почему же тогда Хелл не исцелил себя после ранения Круэл? У меня накопилось уже достаточно вопросов, и я не могла дождаться того момента, когда сумею их задать.

Веки Беллса вдруг красновато засветились, я поняла, что его глаза наполнились сейчас тем же белесым светом, который в тот раз источала Монтэя Блэк. Слегка испугавшись, я дернулась, но руку не вырывала, совершенно случайно роняя свой взгляд на изрезанную ногу. Глубокие царапины вдруг начали затягиваться, превращаясь в некрасивые застарелые шрамы. Четкая надпись теперь вырисовывалась над коленом, не нуждавшаяся ни в каком другом объяснении. Что-то неприятно и странно хрустнуло возле сердца, я схватилась пальцами за ребра, чувствуя, как под кожей что-то происходит. Вскоре боль исчезла. Кость срослась. Но Хелл не останавливался в своем начинании. С кожи начали пропадать синяки, мягкой волной окрашиваясь в легкий белоснежный тон с едва заметным бежевым оттенком. Глаза мои удивленно распахнулись, когда я увидела, как тощая рука вдруг стала приобретать свои нормальные размеры, как под кожей разрастались мышцы, скользя от запястья и к плечу. Невероятная щекотка пробежалась по моему телу.

Я с восторженной улыбкой смотрела на свое преображающееся тело, которое вновь становилось таким, каким я помнила его несколько месяцев назад. Исчезла угловатость костей, иссохшая кожа, которая будто прилипала ко мне, не встречая на своем пути ни мышц, ни даже жира, ничего. Теперь же под ней нарастала плоть, и это приводило меня в состояние жуткой эйфории. Неожиданно Хелл низко захрипел, легкий стон сорвался с его губ, он задрожал, рука едва не соскользнула с моего запястья, но он продолжал приводить мое тело в необходимую ему форму. Силы быстро покидали Беллса, но мужчина упорно решил довести дело до конца. Наконец, я ощутила в себе такую невероятную легкость, вся боль ушла, оставив за собой только неприятные воспоминания.

Он отпустил мою руку и тяжело осел на землю. Потирая пальцами виски, Хелл пытался прийти в себя. Все же он открыл глаза, слабо улыбнулся, взгляд его смущенно скользнул на мою обнаженную грудь, и, поднявшись на ноги, советник протянул мне свою рубашку. Я обрадовано приняла подарок, тут же натягивая его на себя. Несмотря на исцеления, слабость в теле все же осталась, но в душе плескался какой-то невообразимый и неуместный восторг. Хелл понял мой безмолвный вопрос.

– Побочный эффект, так сказать.

– Это похоже на Динео?

– Не думаю. Динео безвозвратно исцеляет, ничего не требуя взамен. Я сейчас будто бы исцелил сам себя, передав тебе свою энергию. Из-за этого и запустился процесс восстановления клеток, – мягко пояснил советник, ища в своих сумках для меня еще и штаны. Его поиски увенчались успехом.

Сонный зевок прервал то, что я хотела сказать.

– Ты нуждаешься в сне, Эв, – строго сказал Хелл, складывая руки на груди.– И ты сейчас же ляжешь отдохнуть.

– Но…

– Я сказал, сейчас же ляжешь отдохнуть, – повелительным тоном повторил советник.

Отчего-то я безропотно подчинилась и постаралась устроиться на одеяле возле костра. Но вертясь из стороны в сторону, я ничего не могла добиться, только запутываясь в одеяле, которое ни капли не согревало. Вздохнув, Хелл улегся подле, и я медленно придвинулась к нему. Он, призывая придвинуться ближе, поднял руку. Я скользнула ему под бок, с наслаждением прижимаясь к горячему телу. И как он не замерз на таком холодном воздухе? Но вместо ледяной дрожи по его коже пробегались горячие волны, которые согревали и его, и меня. Хелл обнял меня рукой, которую до этого поднял, и крепче прижал к собственному телу. Моя щека лежала на твердой груди Хелла, я с упоением втягивала в себя запах мужчины, который внушал мне только чувство безопасности. Тепло быстро меня разморило, и я чувствовала, что медленно начинаю засыпать, наслаждаясь близостью своего друга. Его мерное, шумящее дыхание я слышала сквозь сон и слабо улыбалась. Уставший бастард тоже уснул. Под пальцами я чувствовала его напряженные мышцы обнаженного живота, грудью твердый бок, а кожей горячее спокойное дыхание.

Теперь я знала, что все будет хорошо. И не нашлось бы во всем Дейстроу места, где я бы сейчас чувствовала себя в такой же безопасности, как с Хеллом.

Силенс?

Разбудила меня предрассветная прохлада, которая забиралась под одежду и холодной змеей скользила по позвоночнику. Костер погас, лишь угли слабо тлели, мерцая мистическим светом. Было еще темно, не думаю, что удалось поспать больше пары часов, но этот сон явился куда более целительным и приятным, чем все то, что было у меня за последние два месяца. От моих движений зашевелился Хелл, который продолжал меня обнимать одной рукой. Его светлые ресницы дрогнули, и бастард попытался приподняться, но неожиданно почувствовал на своей груди мой подбородок. Упершись им в грудную кость, я смотрела на бастарда, раздумывая над тем, с какого бы вопроса я хотела начать.

– Ты так смотришь на меня, что мне хочется достать книгу и почитать перед опросом особой важности, – сонно протянул Хелл, по-кошачьи потягиваясь. Он сладко зевнул, размял шею и вновь откинулся на одеяло.

– Не преувеличивай, – возразила я.– У меня просто действительно есть несколько вопросов. Немного потерпишь.

Повисла приятная тишина, нам было легко безмолвствовать друг с другом. Но я ждала какого-то отклика от Хелла. Бастард не отзывался, неужели он снова уснул? Или мужчина просто делился со мной своим молчанием.

– Хелл?

– Что Хелл? Где твои вопросы? Я же жду, – ответил он, не поднимая головы. Я заметила за собой, что внутри вновь появляется дикое желание ударить бастарда чем-нибудь тяжелым. Тряхнув головой, я постаралась избавиться от навязчивых мыслей.

– Как тебе удалось выбраться? Как ты выжил? Ты сам прекрасно понимаешь, что я хочу знать.

– Мало ли что я там понимаю, – усмехнулся Хелл, приподнимаясь и облокачиваясь рукой о землю. В глазах его блестела грусть, он посерьезнел.– Тебе бы лучше спросить, как я мог тебя отпустить. Одну. В лапы врага.

– Хелл…

– Хорошо, – согласился бастард, отвлекаясь от самобичевания.– Не знаю точно, сколько времени прошло с того момента, как тебя увезли, Эв, но меня нашел Силенс. Король прибыл с небольшим отрядом в этот осиновый дом, но вместо тебя отыскали только мое практически безжизненное тело, – хмыкнул он.

– Почему Монтэя приказала тебя оставить?

– Бандж решил, что я мертв, по-видимому, – пожал плечами Беллс.– Не знаю. Но он уехал следом за тобой. Силенс упорно допытывался от меня информации о том, куда тебя увезли. Сначала, конечно, это у него плохо получалось. Джиджи пришлось серьезно поработать, чтобы я пришел в себя. Как только сознание ко мне вернулось, за работу принялись гены Волхва, и исцеление помчалось быстрее, чем мог ожидать даже я сам. Видимо, дикое желание встать с кровати и покинуть лазарет, чтобы отыскать тебя, просто-напросто подталкивало вперед и меня, и немного запаздывающее тело. Я пытался отыскать в своих воспоминаниях хоть какие-нибудь отсылки к тому, куда тебя могли увезти, но ни на что не натыкался.– Он тяжело вздохнул.– Пришлось разочаровать Силенса, который надеялся на мою помощь. Я не знал, где ты. А отыскать тебя без каких-либо подсказок было практически невозможно. Территория Красной страны огромна, а Монтэя – ее правительница, то есть могла спрятать тебя в любой части своего государства. К счастью, ни у меня, ни у короля не опустились руки, и…

– Подожди, Хелл. И все? Про пытки и…

– А что еще говорить, Эв? – перебил Хелл.– Я помнится сказал тебе, что раны заживут и кости срастутся. Так оно и случилось. Пара лишних шрамов меня не смущают, если ты беспокоишься об этом.

– Бастард, – надавила я.

– Я корю себя только в том, что ты страдала вместе со мной, – на одном дыхании признался Хелл.– Какого Дарка? – Тут же возмутился бастард, глядя на меня так, как будто я была неизвестным ему доселе существом. – Не нужно приучать меня откровенничать, королева, я не привык говорить то, что у меня здесь, – его рука мягко переместилась к сердцу.– Даже то, что в голове доступно немногим, а уж это…

Мне оставалось только добро усмехнуться в ответ на эти слова.

– Я ведь и так это вижу, Хеллс Беллс. Не пытайся меня обмануть.

Мужчина фыркнул.

– Много ли надо мне, королева, чтобы тебя обмануть, – таинственно заявил бастард, растягивая губы в злорадной улыбке.

Рассказ Монтэи Блэк подтверждал то, что сказал Хелл. Действительно, ему удалось меня обмануть, а я даже не подозревала об этом. Но что-то все равно меня смущала. Я не могла понять, почему поведение Хелла так сбивало меня с толку. Его странные попытки выглядеть тем, кем он не являлся, раздражали. Это толкало меня на то, чтобы я сделала все ради знания правды в моих руках.

– Все остальное не так уж важно, Эв, пытки не так страшны. Нам причиняли боль только для того, чтобы устрашить. Сложнее, когда пытают, чтобы выяснить.

– Почему?

– Сама подумай, – подтолкнул Хелл.– Боль открывает тысячи путей.

Отчасти был прав, мне тут же стало дико неприятно, как только я представила то, если бы Бандж хотел еще что-то узнать от меня. Наверное, изощрения солдата утроились, а его методы стали бы еще более ожесточенными и бессмысленными.

– Да, тут ты прав.

– Нужно соблюдать кодекс молчания, – произнес Хелл. Взгляд его скользил по линии горизонта, которая начинала медленно светлеть.

– Кодекс чего? – переспросила я.

– Кодекс молчания, – повторил бастард, поворачиваясь в мою сторону.– Когда тебя пытают нужно думать о том, что скажешь, а не о том, чего говорить не следует.

Я задумчиво замолчала, пытаясь найти смысл в странных словах бастарда. Но позже пришло осознание, что так действительно было бы проще. Сосредотачиваться на лжи, которую ты будешь повторять в любом случае, не обращая внимания ни на боль, на ни страдания. Хранить тайну, которую из тебя пытаются вытащить раскаленными щипцами, выдавая желаемое за действительное.

– Иногда ты меня пугаешь, – наконец, выдохнула я.

– Чем? – удивился бастард. Брови его приподнялись в характерном жесте, тут же преображая все его лицо. Он выглядел таким наивным, словно я была матерью маленького ребенка, которому объясняла, что небо голубое, а трава – зеленая, а не наоборот.

– Своим интеллектом.

Он сдержанно хохотнул, но потом посерьезнел, поймав мой сердитый взгляд. Все же не сдержался и вновь расплылся в искренней и теплой улыбке.

– Это придет с годами, Эв.

– Я постоянно забываю о том, что ты уже давно не молод, – извинилась я, чувствуя свою вину.

– Что ты, – отмахнулся бастард. В его глазах я читала доверие.– Я привык к тому, что мать отобрала у меня возможность воплотить свои давние мечты в жизнь.

– Какие?

– А толк говорить о них, если они уже несбыточны, – попытался отмахнуться Хелл, но у него ничего не вышло.

Я настаивала на ответе.

– О семье, – вздохнул он. – Которой у меня никогда не было.

– И что же мешает?

– Я никогда не состарюсь и не умру. Не хотелось бы выглядеть младшим братом собственного ребенка, а потом хоронить внуков. Да, Хоуп подарила мне и много положительных потенциалов. Я могу сделать больше, чем любой другой человек. Но вечная жизнь неинтересна.

– Поэтому ты всегда бросаешься в огонь.

– Может, – улыбнулся он.

В его аристократичных чертах я читала мудрость. Он часто скрывал ее под маской из яда, но теперь она сквозила в каждом движении. Откровенность Хелла радовала, я тихо улыбалась, боясь спугнуть его. Теперь Хелл был похож на осторожную лань, которая вышла на водопой в долину, в которой полно голодных серых волков. Ему нужно было научиться рисковать ради того, чтобы уметь доверять. Прятаться в вечном страхе быть обманутым никому не удастся, и я была безумно рада тому, что Беллс понимал это сейчас. И шел навстречу моим вопросам.

– Тебе нужно перестать его соблюдать, – неожиданно сказала я, не ожидавшая того, что мысль вдруг выскочит наружу.

– Что? – не понял Хелл.

Смотря в его удивленное лицо, я поняла, как сильно скучала по другу, решив, что он мертв. Но Хелл был жив. Он жив. Я повторяла это безмолвно, чтобы поверить в то, что вновь его обрела. Короткое знакомство отчего-то ознаменовалось крепкой дружбой. Нас связывало нечто большее, чем простые отношения двух людей. Какой-то дух нас объединял, делая едиными, я ощущала его тугое напряжение, когда сидела возле бастарда, когда касалась его. Доверие к нему было безграничным, и я слышала взаимный отклик. Он хотел так же относиться и ко мне.

– Прекрати соблюдать кодекс молчания, и тогда все станет гораздо проще.

– Меня не пытают, Эв.

Я покачала головой.

– Ты сам превращаешь свою жизнь в пытку, неизменно следуя тому кодексу, который сам и придумал, – протестовала я.– Ты действительно сам веришь в то, что говоришь, но говоришь то, что должен, а не хочешь. В этом вся и проблема.

Он спрятал от меня свои глаза, раздражаясь тому, что я попала в точку. Но от меня Хелл мог не пытаться скрыть своих слабостей, я все равно понимала правду. И готова была идти навстречу другу. Не обращая внимания на то, что он сделал с Силенсом. Даже это не останавливало меня. Хелл вызывал внутри противоречивые чувства, объяснения коим отыскать я все равно бы не сумела, даже если бы попыталась.

Но напряжение бастарда обижало. Почему он не мог просто поверить в то, что я теперь знаю, какой он человек, и прекратить представляться кем-то другим. Но это было в крови Хелла. Иногда откровенность проскальзывала в его действиях, порою звучала даже в словах, но каждый раз он стоически пытался ее пресекать. Задумываясь над тем, что же могло произойти в его жизни такого ужасного, что он так боялся окружающего мира, я осознавала тот факт, что была готова помочь Беллсу в решении его проблем. Он сам устал прятаться. И усталость эта била меня по коже, даже в этот момент, когда мы лежали на одеяле подле потухшего костра. Но исправить что-то один он не сумеет. Только вместе. И я была готова помочь.

– Хелл…

– Эв, замолчи, не стоит, – прервал бастард, резко вскидывая голову. Зеленые глаза пылали. Он злился. И злился больше на себя, чем на меня.– просто не стоит.

Оставалось только молчаливо согласиться на его завуалированную просьбу. Я верила в то, что настанет тот момент, когда он не сумеет больше прятаться.

– Мне нужно еще рассказать тебе важную вещь, Эв, – вдруг сам нарушил тишину Хелл своим сбивчивым неловким началом.

– Что именно? – подтолкнула я.

– Рассказ Монтэи, – у меня перехватило дыхание, – это чистой воды ложь.

Мир вдруг перевернулся. В мозгу что-то отчетливо и неприятно запульсировало, точечными движениями распространяясь по всему телу. Онемело лицо, и я боялась открыть рот.

– Ты ведь подтверждал ее слова…

– В том-то и дело, – согласился Хелл.– Она применила старый фокус Волхвов. Заставлять людей говорить то, что нужно им. Ты думаешь, я смог бы вот так просто воздействовать на Силенса? Лайт с тобой, – отмахнулся бастард.– Он же обладает потрясающей Королевской магией. Способности короля неординарны и обладают истинной мощью. Конечно, будучи принцем, он был слабее, но, тем не менее, я не сумел бы пробраться в его сознание и внушить то, что нужно мне. Тем более заставлять говорить то, что хочется. Это нереально. Я унаследовал кое-какие возможности своих предков, но не силен в этой сфере так, как хотела выдать Монтэя.

– Зачем ей все это?

– Чтобы ты оставила короля, неужели неясно, – раздраженно заявил Хелл, но тут же смягчился.– Она не солгала в том, что ты действительно катализатор изменений. Но я не сторонник каких-либо там теорий, Эв. И я увидел тебя впервые в покоях отца, клянусь.

Я не могла не верить советнику. Лично я видела то, что делала с ним Монтэя, она действительно проникала в его голову, и что она могла там увидеть или изменить, неизвестно. Все же степень доверия к бастарду пересиливала веру в слова Правительницы Красной страны. Тогда опасения Энтраста вновь обретали силу.

– То есть любовь Силенса…

– Подлинна и страстна, возникшая в нем без каких-либо прочих вмешательств, Эв. Король сам выбрал это. И сам пожелал изменить свою судьбу, связав ее с тобой.

– И все же…

– Монтэя лгала. Она желала отстранить тебя от королевского двора, это единственная цель, что она преследовала. Не верь ее обману, Эв, лучше просто доверься мне.

– Ты говоришь это так, словно сам мне доверяешь.

Он недовольно засопел.

– Ты близка мне, королева, но…

Мой грустный смех стал каким-то непонятным дополнением к этому откровенному диалогу.

– Не нужно продолжать, бастард. Мне и так все ясно.

– Я знаю, что ты это понимешь. Жаль, это ничего не изменит, Эверин.

Мы долго молчали, стараясь найти в этой необычной тишине что-то свое. Я прислушивалась к своем телу, пытаясь отыскать в нем ломи и неприятные ощущения, но наталкивалась только на легкость и силу, от которых отвыкла за долгие недели мучительных пыток от кулаков Банджа. Лицо убитого солдата теперь маячило перед моими глазами. Невзирая на то, что сотворил со мной этот жестокий человек, совесть теперь нещадно мучила меня. Ведь я мстила за смерть Беллса, а он оказался жив. Впрочем, Бандж заслуживал смерти, даже Монтэя подтвердила это, пусть ее слова и не имели для меня первостепенного значения. Но каким-то образом нужно было возвращать мою веру в себя. То есть приходилось успокаивать совесть даже словами своего главного врага.

Как же я наивно полагала, что Круэл и Уэн – это вершина айсберга. Все на деле оказалось гораздо запутаннее и серьезнее, чем можно было себе представить. Во всем была замешана Красная страна и странный Волхв, что решил будто я ломаю ход истории. Неужели Дейстроу так страдает только из-за того, что в его жизни появилась причина всех бед – я. Это пугало. Может, Монтэя была права, и мне действительно нужно покинуть и двор, и само Королевство?

– Даже не думай об этом, – жестко оборвал мои мысли бастард. Я вздрогнула.– Прости. Я передавал тебе свою энергию, но и ты поделилась своей, и теперь между нами нечто вроде канала, через который я чувствую твои мысли.

Мне это не нравилось.

– А исправить это как-то возможно? – осторожно поинтересовалась я, стараясь не задеть чувства собственного достоинства Хелла. Гордость была его пороком.

– Конечно, – легко согласился Хелл, на несколько мгновений закрывая глаза.– Вот и все.

– Подозрительно быстро, – скривилась я.– А ты мне не врешь?

– Разве я когда-нибудь тебя обманывал?

Вопрос был резонным, бастард кое-что утаивал, но не врал. Как выяснилось, слова Монтэи насчет него и Силенса были только ложью. Как и то, что Хелл любил меня. Какая-то странная грусть посетила меня, стоило только об этом вспомнить. Неужели мне до такой степени важно отношение Хелла ко мне? Ведь я считала его другом. Хорошим другом. Обещать что-то большее ему я не могла.

Понимая, что я запуталась сама в себе, я поймала себя на мысли о том, что слишком легко приняла то, что считала, будто Силенс просто являлся марионеткой в руках бастарда. Это настораживало. Хелл проник глубоко в мое подсознание, и может дело было только в его магии Волхва. Забыть о том, что Монтэя выдала самую главную тайну бастарда, я не сумела бы. Набрав больше воздуха, я решилась все ему рассказать.

– Ты ведь Волхв, Хелл. Почему ты не хочешь мне прямо об этом сказать? – Слова прозвучали как-то неуклюже, я пожалела о том, что вообще затеяла этот разговор. Но Хелл уже нахмурился, обдумывая ответ.

– Я не…

– Монтэя мне рассказала. Она считала, что ты мертв. Был ли ей резон лгать мне об этом? – поспешила я остановить его глупые оправдание. То, что сделал Беллс с моим телом несколько часов назад, только говорило о его непосредственной принадлежности к таким древним магам, как Волхвы.

Ему не хотелось говорить, и я это знала, но молчанием продолжала давить на его совесть. Советник обещал мне не лгать.

– Хорошо, – на выдохе произнес он.– Я действительно унаследовал все способности своей матери. В моей крови нет Королевской магии потому, что я Волхв. Чистокровный Волхв. Но, – он замялся, – немного другой ветви. Мой отец был человеком, но человеком с магией, поэтому отчасти наследственность отца говорит во мне.

– Это внешность, – догадалась я.

– Точно, – кивнул Хелл.– Ты видела Монтэю. Гены ее матери победили то, что в нее вложил Бииблэк. Потому что он прост, как пробка от вина. В нем нет ничего примечательного.

– А как же…

– Он чувствует магию Динео и Королевскую только потому, что Силенс очень часто общается с ним посредством своих возможностей. Королю уже привычнее проникнуть в сознание капитана и отдать ему приказ, чем открывать рот, даже если Бииблэк стоит в той же комнате, в которой работает Силенс. Твой муж обращается к Королевской магии каждодневно, едва ли не каждое мгновение своей жизни. Даже когда находится наедине с тобой, он способен в это время отдавать приказы нужным людям.

– Как это, вероятно, мучительно, – задумалась я.

– Дело привычки, – просто сказал Хелл, для него не существовало ничего сверхъестественного.– И опыта.

– Ты так говоришь…

– Как знаю, Эв, – продолжал гнуть свою линию бастард, не смущаясь того, что приводит меня в замешательство. – Силенс отличный король, и Энтраст знал, что он таковым будет.

– Энтраст любил только Ялдона, – поморщилась я.

– Отнюдь, – сказал Хелл.– Просто Энтраст показывал только то, что любит Ялдона.

– Отчего же?

– Кто теперь узнает, – удивился мужчина, устремляя светлый взор в небо, которое медленно начинало озаряться солнечными лучами. Они медово разливались по черноте, превращая ее в тонкую и нежную голубизну, приправленную розоватыми оттенками.– Отец потерял себя после смерти Ялдона, он не мог этого ожидать, и это же его и убило. Давно убило.

– Ты не тоскуешь по нему?

– Время скоротечно, смерть неизбежна, – философски заметил он.– Если произошло то, что должно, так пусть оно так и будет.

– А как же теория Изменчивости?

– Я же сказал тебе, я не сторонник этой теории, – разозлился Хелл, приподнимаясь.– Хотя и поддерживаю ту мысль, что ты меняешь в нашем мире многое. Не знаю как, и почему именно ты, – задумчиво произнес бастард, его взгляд неотрывно скользил по моему лицу, он пытался отыскать в нем такое, что было бы понятно только Хеллу Беллсу. Он умел смотреть так, словно проникал глубоко под сердце, в дерби души, в самые сокровенные и темные уголки. Не знаю как, но бастард мастерски смотрел внутрь, хотя самого его окружала ледяная корка отчужденности. Такое странное противоречие лишало сил. Я тяжело вздохнула.

– Хватит этих странностей, что мне не понять, бастард, – почти тоскливо ответила, пряча от него свои глаза. Такое интимное вторжение в мое пространство напрягало. Но Хелла я не боялась. Пожалуй, даже наоборот, мне было лестно такое теплое его внимание.

Он не отзывался. Взгляд стал мутным и совершенно дезориентированным. Что-то происходило сейчас с Хеллом, но я не могла понять что именно.

– Прости, – хрипло сказал он, поднимая руки к лицу и полностью закрывая его ладонями.

– Это твоя магия?

– Да, – подтвердил Хелл.– Она тебя ищет, пусть никого и не отправила в погоню. Ищет магией, едва не наткнулась на меня, но я почувствовал раньше.

– И каковы успехи?

– Нулевые. Она зла, Эв, – тихо прошептал Хелл.– Ты отчего-то для нее не открыта, даже поиском не может воспользоваться. Словно на тебе какой-то блок для ее способностей. И это зли Монтэю, она готова рвать всем глотки.

Я содрогнулась.

– Она не похожа на такую жестокую девушку.

Хелл холодно рассмеялся, наконец-то поднимаясь с одеяла и устраиваясь на нем сидя. Я давно уже была возле него, подобрав под себя ноги, и наблюдала за бастардом, который все не находил себя места, словно его что-то тревожило.

– Ты думаешь, что она чиста и бела так же как и ее балахон? – сарказм сочился в каждом слове.– Далеко нет, – отрезал Хелл, резко мотнув головой.– Ты сама сталкивалась с солдатами Красной страны, это ее детище. Каждый, кто скрещивал с тобой свой меч, прошел через ее руки. Думаешь, нереально? Для нее нет невыполнимых задач.

– Как и для тебя.

– Может, и наследственность, – несерьезно ответил бастард, туманно проводя рукой в воздухе.– Я не знаю. Но Монтэя хочет остановить шквал тех изменений, которые ты пробудила.

Меня возмущали подобные речи.

– Но ничего не изменилось!

– Ничего? – эхом повторил Хелл, подчеркивая абсурдность моих слов.– Война Иных. Я не помню, чтобы драконы дрались в прошлые лет сто-двести, – с нарочитой серьезностью произнес он, задумчиво почесывая подбородок.– Не знаю, ты ли являешься причиной их войн, но тут твоя роль не последняя, Эв.

– Это меня и пугает, Хелл.

Бастард недоверчиво застыл.

– Что именно, я не понимаю?

– Вся ответственность лежит на мне. За все смерти. За каждого человека. И выходи, за каждого дракона. Думаешь, я хотела таких глобальных разрушения? Я даже ничего не делаю. Просто живу, и не более.

– Все изменилось в тот миг, когда Силенс прервал своего отца. Он запустил маятник, ты продолжила его движение, а дальше по закону противодействия. Мир отвечает тебе на то, что ты пытаешься вмешаться в его структуру.

Тяжело вздохнув, я молила Лайта, чтобы он дал мне терпения выслушивать бредни Хелла.

– Ну о чем ты говоришь?

– Понимаю, это несколько сложно. Но то есть правда, Эверин, и ты обязана ее принять.

– Ради чего?

– Ради Дейстроу. Мы в силах его сохранить. Ты знаешь, что Монтэя Блэк задумала его уничтожить. Лишись наша шахматная доска твоей фигуры, как игру можно сдавать тут же.

Мне не верилось в то, что бастард был в этом уверен. Он откровенно полагал и допускал правдивость собственных слов. Но для меня все это выглядело бредом, словно какой-то сумасшедший вырвался на свободу и теперь проповедовал людям то, во что он верил. Может, дело и во мне. В том плане, что я сужу предвзято. Стоит человеку говорить и делать то, что от него не ожидают, как он мгновенно попадает в касту душевнобольных. Достаточно лишь немного отличаться от толпы, чтобы стать ее вечным изгоем.

Воззрения Хелла были мне близки, но бастард всяческими способами пытался донести, что я являлась централизованной фигурой в этой партии. Такие метафоры, конечно, не вдохновляли, но приходилось учиться говорить языком бастарда, который любил вставить образы в свою привычную речь. Дело даже не в этом. Как я могла играть немаловажную роль, когда сама порой не понимала, что делала. Я просто слушала собственное сердце и поступала так, как оно мне подсказывало. А на деле выходило, что мои поступки имели катастрофическое значение. Как даже продолжать дышать после вскрытия таких интересных подробностей?

Я сама запуталась окончательно, пытаясь разобраться в словах Хелла. Никогда я даже не предполагала, что мне будет отведено какое-то эпохальное значение в течении этого мира. Все же советник был уверен в том, что так оно и есть. Становилось непонятно только то, зачем же миру нужен катализатор, каковой совершенно не понимает, что от него требуют. Как в важном деле можно полагаться на незнание. Если я не ошибаюсь, то главным оружием Беллса была осведомленность, и он прекрасно этим пользовался, лишь изредка допуская ошибки. Когда бастард не знал того, что его ждет, он тщательно продумывал план действий, перерабатывая все возможные варианты исхода событий. Великолепный тактик он проигрывал только в том, что глупо верил в бредни теории Изменчивости. Пусть Хелл и утверждал, что не является ее сторонником, он все равно неуклонно продвигался к ее непосредственному доказательству. Такое упорство бастарда пугало, неужели ему было так важно сделать из меня катализатор. Зачем вообще вводить в собственную жизнь понятия, которое тебе не сумел бы объяснить ни один человек в мире. Резон был. Открытие нового. Что-то необыкновенное в повседневной жизни человека. Но все же, каков смысл в том, чтобы делать это первой целью? Изменчивость. Что за глупости.

– Не нужно так сложно изъясняться. Я все равно не приму того факта, Хелл, о котором ты говоришь.

– Я и не заставлял тебя этого делать, Эв, я просто попросил тебя попробовать. Что же смертельного?

– Ничего.

– И я так рассудил, – кивнул Хелл.

– Во мне нет отказа помогать Дейстроу, и ты это знаешь.

– Знаю, – эхом подтвердил он.

– Просто все это немного… пугающе.

– Хоть не сказала, что странно, – хмыкнул бастард.

Пришлось метнуть в его сторону сердитый взгляд, который, впрочем, совершенно не подействовал. Его чудесный иммунитет к злости других людей делал Хелла бессмертным в плане употребления его ядовитого сарказма во всем и всегда. Не знаю, насколько сильно во мне желание воплотить тайную угрозу Монтэи, и выбить бастарду все передние зубы в воспитательных целях.

– Не нужно постоянно меня злить.

– Я не злю тебя, – начал оправдываться Хелл, – а веселю себя, – усмехнулся он в довершение. Наглая улыбка на бледно-розовых губах таинственным образом гасила мое раздражение.

– По-моему, я говорила тебе, что ты неисправим.

– Было дело, – согласился бастард, в очередной раз лениво потягиваясь.

Рассвет уже разыгрался в полную силу. Теперь небо осторожно и робко окрасилось в розовато-красный цвет, лучи липко расползались повсюду, медленно стекая на землю. Начинало светать, и холодать вместе с этим. Легкий мороз пробежался по коже, я поежилась, плотнее укутываясь в одежду Хелла, и недоверчиво смотря на его обнаженный торс. Мой взгляд находил на теле бастарда множество шрамов, видимо, он не раз попадал в переделки, из которых выходил далеко не победителем. Ну, или хотя бы раненным победителем. Я впервые заметила глубокий косой шрам на шее, оставленный явно топором. О боги, бастарду пытались отсечь голову. Интересно, что бы сейчас было со мной, если бы незнакомому врагу это удалось. Я узнала уже тот шрам, который оставила Круэл, он начинался на животе и прятался уже за поясом штанов, уходя все ниже. На левом боку я отметила старое ранение, полученное в бое с каким-то зверем. Кожа матово блестела на следах чьего-то хищного укуса. Бастард поражал меня все больше, приоткрывая занавес над множеством своих тайн. Спину Хелла теперь украшал отвратительный шрам, занимающий треть всей поверхности, который садистски оставил Бандж, содрав приличных размеров кусок кожи. Но еще я заметила там острые, длинные шрамы, оставленные чьим-то кнутом. Это мне не понравилось, но я знала, как много путешествовал бастард, так что решила его не спрашивать об этом, оставив боль в далеком пыльном ящике.

– Боевые заслуги? – осторожно предположила я. Хелл удивленно опустил подбородок, осматривая своя живот и бока.

– Если так можно сказать.

– И много еще?

– Не мало, – ответил бастард, теряя интерес к собственному телу.

– Но откуда… столько?

Он задумчиво зачмокал губами, припоминая события собственного прошлого, от которого Хелл умело прятался в панцире отчужденности.

– Стычки, драки в тавернах, военные рейды, да и много чего еще, Эв, всего и не упомнишь. Это тяжело, если честно. Запоминаешь только первые три шрама, дальше счет теряет смысл.

– В этом есть резон, – печально вздохнула я, отчетливо помня свой третий шрам, что теперь украшал ногу. Бандж постарался на славу, вырезая имя своей возлюбленной.

Раздражение овладело мной, я резко поднялась на ноги и начала кругами ходить вокруг бастарда.

Меня приводило в ярость то, что Динео до сих пор не поддавался на мои попытки воспользоваться им. Осины поблизости не находилось, я сбежала от влияния Монтэи, так почему же моя магия ко мне не возвращалась? От обиды хотелось кого-нибудь беспощадно уколоть, но Хелл не подходил на роль козла отпущения. Да и вообще, это не лучшая идея, срывать на ком-то свой гнев. Пришлось сжимать кулак и держать его в себе.

Даже несмотря на то, что внутри бушевала буря эмоций, которая обычно превращала меня в неконтролируемого человека, теперь не возымела ожидаемого эффекта. Я надеялась, что Динео ощутить мою слабость, и поспешит выпить меня до дна. Но магия этого не делала. Можно было только злиться.

Ах да. Еще и ждать.

Ненависть к дочери Бииблэка вполне могла толкнуть меня на поспешные действия, но, к счастью, рядом теперь был Хелл, который при надобности дотронется до меня и успокоит одним только словом. Поразительная способность бастарда находить во мне покой теперь была бы очень полезной. Пусть за время плена я отчасти научилась сдерживаться. Все же буйный характер давал о себе знать, и я никак не могла его победить. Что ж, остается только терпеть эти странные побочные эффекты, либо окончательно отказываться от не воплощаемых в жизнь идей.

– Как ты со всем справляешься, Хелл? – неожиданно спросила я.

– Я далеко не могу справиться с чем угодно, Эв.

– Нет, ты ведь знаешь, о чем я.

– Отчасти, – голос его звучал лениво, бастард хотел спать.– Но это не значит, что это правда.

– Ведь ты не останавливаешься ни перед чем.

– А смысл было начинать дорогу, если вдруг развернуться на середине и вернуться к началу?

Его образные разговоры выбивали из меня всякие остатки терпения. И все же он прав.

– И это всегда помогает?

Объяснять не пришлось.

– Не спорю, не всегда, но надежда остается. А это чувство единственное, на которое можно полагаться.

– И не подумала бы, что ты веришь в надежду.

– Верю.

– Действительно?

Он тяжело вздохнул, тоже поднялся с одеяла и подошел ко мне, без предупреждения беря мои руки в свои горячие ладони. Сильные пальцы сжимали мои пальцы, я чувствовала силу его прикосновения, и в который раз поражалась тому, насколько может быть откровенен Хелл, когда захочет это делать. Жаль, такое желание в голове бастарда возникало не часто, приходилось довольствоваться малым.

– Если бы у меня не было надежды, я бы не искал тебя, Эв.

– Ты бы умер вместе со мной, если бы Монтэя меня убила.

– Да. Но это не отменяет того, что надежда у меня все-таки была, – серьезно говорил Хелл, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.

Свет в этой зелени трогал меня обнаженными пальцами за душу.

– Это твоя обязанность…

– Не только. Я искал тебя потому, что верил и…

Бастард запнулся и больше не говорил. Я тщетно ожидала, что Хелл продолжит, но мужчина этого не делал, решив, что любопытство мое удовлетворено. Но мне хотелось дослушать его до конца.

– Ты не договорил.

– И что?

– Прошу, – шепотом произнесла я.

– Ты не веришь в первую часть, зачем мне озвучивать вторую?

– Надежда была в тебе, ты боялся лишиться собственной жизни.

Злобный рык был мне ответом. Иногда Хелл напоминал мне несдержанного Алди. Дикое желание узнать, как у волка дела, вдруг пересилило все чувства.

– К Дарку мою жизнь, – зашипел бастард, больно стискивая мои пальцы и дергая руки вперед в яростном порыве.– Я дал тебе клятву не просто так, моя королева. Моя жизнь в твоих руках. И я надеялся на то, что найду тебя.

Тишина была напряженной, я не решалась ее нарушать.

– Я потерял тебя по собственной беспечности. Если бы я не боялся и дал отпор Монтэи. Хотя бы Банджу… – грусть горьким соком была в его словах.– Но я упустил свою возможность. И она забрала тебя. А этот ублюдок до сих пор радуется жизни…

– Не совсем так.

Хелл оценивающе посмотрел на меня.

– Я убила Банджа, мстя за тебя.

– Что прости? – не поверил Хелл.

– Решив, что ты мертв, я знала, мой долг отомстить за человека, который поклялся мне. Я отобрала у него нож и убила Банджа его же оружием.

– Остроумно, – хмыкнул бастард.

– Я не думала об остроумии, когда убивала его. Просто мстила.

– Это льстит.

– Оставь.

Он послушался и более не отпускал ядовитых шуточек по этому поводу, хотя я могла предположить, какой силы распирает его желание. Хелл не сумел бы пойти против собственной природы, которая в этом и заключалась. Хотя это могло быть только видимое знание правды. Этот плут все равно никого не допускал в чертоги своего внутреннего мира, предпочитая лелеять все в одиночестве, которое и голодной пастью беспощадно его пожирало. Может, бастард все-таки понимал, что вечно так продолжаться не может, и порою пытался исправить ситуацию.

– Такое же чувство и во мне, Эв.– Я обязан отомстить за тебя, ты моя королева.

– Не стоит.

– Это не вопрос для обсуждения. Это уже решено.

– Монтэя и так доставит нам много хлопот.

– Я этого и не отрицал, – прохрипел Хелл, отпуская мои руки. Какая-то тень сожаления прошлась по его сосредоточенному красивому лицу. Вновь лишь глаза выдавали его возраст.

День уже начинал вступать в полную силу, но теплее от этого не становилось. Близилась зима, а вместе с ней и морозы, и снега, которых опасались все. Особенно моряки, не любившие зимние штормы, что лишали их улова, то есть хлеба и денег. Но приходилось мириться с правилами природы, каковые изменить человек просто не в силах. Я не особо любила зиму, предпочитая ей жаркое лето. Может, во мне говорил волк. Нет, Алди любил, когда вокруг было много снега. Он считал, что так проще охотиться, хотя показывая мне свое прошлое, доказывал лишь то, что только постоянно драл лапы в кровь о замерзшие корки снега. Противоречие боли и наслаждения приводило в замешательство.

– Мы отправимся в Дейст? – спросила я, чувствуя, что Хелл готов отправиться в путь.

– Думаю, да, король должен быть там. По крайней мере, он все равно прибудет в замок. У Силенса сейчас нет особой роскоши отсутствовать в замке подолгу.

– В Дейстроу не все спокойно?

– Зреет гражданская война, которая сейчас совершенно некстати, а герцог Йелоусанд все подстрекает остальных. Нам никак не удается его успокоить, этот человек все рвется к власти, и, мне кажется, скоро дорвется, – злобно пригрозил Хелл невидимому герцогу.

– Что его не устраивают?

– Казна и ресурсы герцогства идут на обеспечение армии. Герцог же счиатет, что это неправильно, и вскоре Йелоусанд обеднеет, если король продолжит черпать его запасы. Это просто убивает, Эв! как можно что-то жалеть для королевства?

– Не твое воспитание, Хелл.

– Да знаю. – Он в отвращении сморщил нос.– Все равно, я считаю его глупцом. К сожалению, многие слушают герцога, открыв рот, и тот не упускает случая вложить туда свои сумасшедшие речи. Дейстроу нуждается в сильной армии сейчас сильнее, чем когда бы то ни было, а этот идиот пытается развязать гражданскую войну. Красная страна дышит в затылок, а ему жаль пары золотых монет.

Отношение Йелоусанда к положению Дейстроу разочаровывало и почти что пугало. Как можно было отвергать зов о помощи, который доносило до тебя твое государство? Видимо, герцог действительно помешался. Жаль только его слушали другие.

– Силенс просил моей дипломатии, но я отказал.

– Но почему?

– Я отправился искать тебя, Эв, как только встал с постели. На политические танцы с Йелоусандом не было времени. Я был обязан тебя отыскать.

– И вот я здесь.

– Прибудем в Дейст, и тогда сможем все решить. Кто знает, вдруг Силенс уже разрешил конфликт. Я не бывал в замке вот уже три недели. Кормлюсь только слухами и короткими разговорами с королем с помощью его магии. Она плохо на меня влияет, так что обычно наш диалог ограничивается простыми фразами. Да или нет.

– Он все ищет меня.

– Конечно, потому что ты свела его с ума. У него страна на грани распада, а он ищет тебя на территории врага, делая опасные вылазки.

Неблагоразумие Силенса поражало.

– Зачем только…

– Вот именно, – кивнул Хелл.– Моих усилий вполне достаточно. Тем более, в конце концов, я нашел тебя, а не он.

Я не сдержала улыбки, услышав его самодовольный тон.

– Если уж быть точными, то это я тебя нашла.

– Нет, Эверин, все это магия Волхвов, я… – сквозь смешок начал бастард. Я дружески толкнула его в плечо.

Чувствовать себя здоровой было непривычно, как и то, что теперь я вновь могла двигаться спокойно и не скованно. На руках не было пут, лодыжки не терлись о цепи, голова не пухла от ударов. Все это стало таким привычным, что я даже скучала по ожесточенному лицу Банджа. Я поежилась. Ну уж нет, о таком я вспоминать не желаю. Не думаю, что когда-нибудь меня посетит ностальгия об осиновом доме.

– Думаю, пора? – предположил Хелл.

Я была согласна с ним. Было самое время вернуться в замок Дейст. Сейчас там не хватало порядка. Может, даже и меня. Но сильная рука Хелла, которая могла вывести дипломатию с Йелоусандом на новый уровень, уж точно не помешает.

Хелл подсадил меня, я забралась на Меченого, переживая о том, выдержит ли конь долгий путь с двумя седоками. Но бастард успокоил меня, сказав о том, что скоро будет застава, где мы сумеем взять вторую лошадь. Я чувствовала какое-то дикое нетерпение, оно пульсировало в крови и мешало спокойно думать. Может, это Динео возвращался ко мне, или просто какое-то помешательство.

Я думала о том, где сейчас мог быть мой дракон. И жив ли он.

Путь выдался долгим, Вондэр был самым удаленным от Дейста герцогством, который прятался в предгорьях Маунта. Я с восторгом вертела головой, когда наши конь шли по дороге, и наблюдала за увядающей природой. Она засыпала. Осень была уже не просто легким дуновением, а сильным ветром, что ощущался льдом на коже. Приходилось ночевать под открытым небом, Хелл отчего-то избегал посещать общественные места. Потом он объяснил мне это тем, что Монтэя не может отыскать его и меня, но вполне может забраться в голову какого-нибудь трактирщика или стражника. Мужчина желал сохранить мою безопасность до того момента, пока он не доставит меня в замок королю. Хелл пытался дотянуться до Силенса, но магия подводила бастарда, я знала, что его способности не стабильны, так же как и мои. Мы долго раздумывали над тем, почему Динео ко мне не возвращался, но Беллс посоветовал повременить с выяснением этого вопроса. Просто он опасался того, что это может привести к последствиям.

Мое двухмесячное отсутствие пока что не ощущалось, бастард не охотно рассказывал о том, что конкретно происходило в Дейстроу, а я не слишком настойчиво его пытала. Наверное, за эти дни я пыталась дать себе тот отдых, в котором так долго нуждалась. И Хелл это понимал, рано разбивая лагерь и поздно выходя в путь. Поэтому до Дейстроу мы добирались около недели, хотя при быстром темпе смогли бы сократить это время до пары суток. Но советник настаивал на том, чтобы мы не спешили. Силенса он все равно не чувствовал в замке, значит, король был до сих пор еще в поисках меня. Это настораживало. Ведь король бродил по территории врага с маленьким отрядом, людей в него Ленс отобрал сам. Коктон вызвался первым. Я была шокирована известием о смерти Эрекке, но капитан как-то справился с этой потерей. Хотя я и представить себе не могла, как это ему удалось. Единственное на что я надеялась, так это на то, что теперь капитан не стал вовсе сумасшедшим. Если раньше он без страха бросался на мечи, наверное, его сейчас совершенно ничего не сдерживало. Не хотелось терять еще одного друга и солдата на этой страшной войне, виной которой была я.

Конечно же, советник всяческими способами старался убедить меня, что причина противоборства Дейстроу и Красной страны не во мне. Он утверждал, что конфронтация между ними началась задолго до моего рождения. Просто порою страны делали передышки, а потом вновь кидались в гонку за победой. Это не утешало. Значит, я стала тем самым новым сигналом к очередной битве, в которой гибли невинные люди. Если Красная страна и мое Королевство воевали еще раньше, то слова Монтэи теряли свой вес. Выходит, что девушка задумала нападение на Королевство уже давно, а теперь пыталась каким-то образом обыграть свои действия, выставляя меня во всем виноватой.

Все же я не упускала этого факта. Кто знает, может, Монтэя мне и не лгала. От этого положение моего государство ничуть не улучшалось. Оно было обязано участвовать в войне и победить своего давнего врага. Мне стало интересно, как Ялдону удалось заключить мирный договор с Ейсом. Что если и у Силенса получится провернуть такой же фокус с Красной страной, если нам удастся лишить ее лидера. Убрав Монтэю, мы многое выиграем. Но подобраться к Правительнице Красной страны не так-то просто, это все и осложняло.

Беллса тоже заинтересовало то, как во всем этом замешаны его сестры. Он утверждал, что Уэн ни о чем ему не говорила, хотя откровенно делилась планами насчет меня. Это не понравилось Хеллу. Либо все успело измениться, после того, как они сбежали из замка, либо обаяние бастарда подвело его на этот раз. В любом случае, советник чувствовал свое поражение, и это дико его раздражало, хотя он и пытался это скрывать. То, что Хелл так откровенно показывает свои эмоции, немного меня пугало. Я привыкла к маске отчужденности и неизменному ядовитому юмору. Теперь же, когда мы уже подъезжали к замку, я наблюдала в бастарде гнев, который волнами исходил от его тела и читался в серьезном светлом взгляде.

– Ты не можешь контролировать всего, Хелл, – попыталась успокоить я.

– Знаю, – буркнул он. – Просто хотелось бы.

– Не думаю.

– Откуда бы тебе знать? – огрызнулся мужчина, но тут же сдал позиции разгневанного отступника.– Я надеялся использовать Уэн по максимуму, а вышло так, что просчитался. В который раз. Эти эмоции…

Меня задели слова бастарда, я насторожено подвела свою пегую лошадку к Меченому.

– Что с ними?

– Они лишают меня способности думать, Дарк бы их побрал, – отвернувшись, ответил Хелл.

– Мне казалось, ты лучше можешь…

– Нет, – покачал он головой.– Мне надоело. И я слишком устал.

– Знать бы, от чего…

Но он проигнорировал мое лирическое отступление, я не стала наставить на ответе, потому что понимала, Хеллу сейчас нужно время, и торопить его не стоит. Пытки в осиновом доме сломали что-то в нем, он как-то изменился, а может, просто какая-то часть его души неизменно хотела выбраться наружу. Ему надоело прятаться в пределе своей каменной клетки.

– Все не так плохо, – протянула я.– Твоя авантюра помогла нам узнать, кто такая Круэл.

– Не велика ли цена, – недовольно отозвался Хелл, ранее довольный своим поступком. Мы словно поменялись местами.

– Прекрати. Хвати этого, Хелл, – раздражилась я.

– Мое уныние никому не нужно, – хмыкнул он.

– Не в том дело, – поспешила я прервать ход его мыслей.– Просто пытаясь проявлять искренние чувства, ты в страхе начинаешь источать яд. Не нужно. Просто верь.

Остаток пути мы провели в молчании. Хелл напряженно размышлял, совершенно не следя за дорогой, его Меченый послушно двигался по знакомому маршруту. Видимо, конь уже не раз вот так шел без повода своего хозяина. Я знала, что бастард много путешествовал, и, видимо, этот жеребец всегда его сопровождал. В нем уже было меньше спеси и молодости, но конь все еще не выглядел престарелым мерином. Так же, как и Хелл, он остановится только после смерти.

Я старалась не погружаться в мысли, потому что они противной трясиной затягивали меня в свои объятия. Постоянно кружа то над одним, то над другим, он мешали мне сосредоточиться. Многое радикально изменилось после того, как я наткнулась на Хелла в кустах. До того момента я считала, что бастард мертв, король меня не ищет и не любит, и вообще все на грани краха. Теперь же жизнь вновь приобрела привычные краски. И я не знала, как буду поступать дальше, и что вновь будет ждать в замке Дейст. Новые трудности или иные возможности. Тем более, Янро потерялся. Я не знала, где он, как он, и это убивало. Война Иных тоже должна была набрать свою силу, и вскоре начнется самое страшное. Действительное и настоящее противоборство драконов. Быть может, это уже произошло, и мой Ветер где-то погиб, а я даже не подозреваю об этом, потому что моя магия глуха к попыткам ею воспользоваться, как камни у причала в зимний шторм. Злости моей на саму себя не было предела, и я в который раз теряла контроль над своими чувствами. Только присутствие Хелла как-то меня умиротворяло. Он действовал на меня странным образом, легко и непринужденно, без слов, гася мой гнев. Хелл был каким-то противовесом всему тому, что испытывала я.

Все это не отменяло того, что Динео исчез из моей жизни. И была ли в этом причина какого-то вмешательства, или просто меня боги вдруг решили лишить магии, но дела обстояли именно так. Какую же пользу я могла бы принести своему Королевству, если у меня отобрали единственное преимущество перед врагом, коим я обладала. Но впадать в уныние пока рано. Все еще можно исправить, и этим я пыталась себя успокоить, хотя все равно продолжала нервничать. Подвести людей, которые были втянуты в войну из-за меня, просто нельзя. Иначе, как эгоистичным, это не назовешь. Пусть здесь было множество недомолвок, такой поворот событий вполне мог быть вероятен. Действительно, Дейст зашевелился, как улей потревоженных пчел, стоило мне появиться в замке. И все началось с вмешательства Ленса. Потом смерть Лайс, покушение, сражение в Вондэре под Клоколом, мое бегство в деревню Динео, появление дракона, клятва бастарда. Все это увеличивалось, словно снежный ком, и вскоре эта могучая сила должна была что-то разбить.

Когда впереди замаячили вершины башен Дейста, сердце радостно затрепетало, я приподнялась в седле, чтобы лучше разглядеть такой знакомый и родной мне дом. Действительно, именно это место я считала теперь своим домом. И Хелл вернул меня сюда, за что я всегда буду ему благодарно. Искоса наблюдая за мной, бастард улыбался, глаза его поблескивали. Он тоже был рад вернуться в знакомый замок.

– Я вырос здесь, – вдруг сказал Хелл.

– Но как же…

– Вот именно, – продолжал бастард.– Я здесь появился, когда мне было всего десять. В первый раз. Просто был мальчишкой, который выполнял мелкие поручения взрослых, никто не обращал на меня особого внимания, а король наслаждался тем, что его сыновья были подле него. Оба.

– Я и не думала, что ты провел свое Детство в Дейсте.

Причин так полагать не было.

– Потом мне пришлось покинуть свой дом и вернуться к матери. После ее смерти Энтраст позвал меня обратно. Дейст тоже родное для меня место, Эв.

– Ты никогда не рассказывал.

– А ты никогда не спрашивал, – резонно отметил Хелл, подгоняя своего жеребца.

Меня возмутили слова бастарда, я тронула лошадь пятками, и она послушно догнала Меченого.

– Ты и не был расположен ведать мне свои тайны.

– Кто сказал, что сейчас что-то изменилось? – хмыкнул Беллс, не сводя взгляда с замка Дейст.

– Ты вновь начинаешь.

– Соблюдаю Кодекс. Привычка.

Я молчала. Пожалуй, возражать было нечего, как и убеждать Хелла в своей точке зрения. Решила, что просто лучше дождаться определенного момента и разузнать у бастарда все. Он скрывал какую-то тайну. То, до чего бы ни я, ни даже Монтэя, добраться бы не смогли.

– Интересно, Силенс вернулся.

– Еще нет, Эв. Посмотри на вымпелы, – он указал рукой в сторону красных флагов, которые были вывешены на стенах замка.– Они без его герба.

– Это какое-то нововведение?

– Да, – кивнул Хелл.– Так гонцы заранее предупреждены о том, что король отсутствует в замке. В последнее время Силенс часто покидал резиденцию, поэтому нам пришлось хоть как-то беречь посланников.

– Что за гонцы?

– Думаешь, тебя ищет только король? Герцог Хилленгрин тут же вызывался помочь, твоя матушка тоже прикладывает все усилия. Многие не остались равнодушными. Даже обычные люди.

Такое беспокойство за мою скромную персону трогало.

– Но как бы им удалось меня найти? Ведь я была в Красной стране.

– Любые зацепки, разговоры, что-то еще. Многое было важно. Думаешь, я совершенно случайно направился к северу Вондэра? Гонец от Хилленгрина сообщил мне, что не так давно там видели группу солдат, которые что-то перевозили. Но на большом расстоянии разглядеть не удалось, что именно. Я схватился за эту соломинку, и, как видишь, она привела к тебе.

– Как все сложно.

– Разве что-то может быть просто, когда похищена королева?

– Наверное, нет.

– Наверное, – фыркнул бастард.

Мы уже практически подъехали к главным воротам, когда Хелл испуганно вскинул голову, устремляя взгляд высоко в небо. Вскоре и до моих ушей долетел жуткий гремящий звук, похожий на стенание самой земли. Раздался оглушительный гром, словно вот-вот небо разразиться невероятной силы дождем. Проследив за взглядом Хелла, я заметила в небе стремительно вырисовывающиеся фигуры. То были Иные.

Огромные мощные крылья почти мгновенно пожирали расстояние, что нас разделяло. Всего Иных было четверо. Во главе летел некрупный черный дракон. Солнце золотом струилось по его бокам, отскакивая в разные стороны ослепительными лучами. Дух захватывало от этого потрясающего зрелища, никогда еще я не видела столько драконов в небе. Когда я была на Равнине Иных, все они дремали и больше походили на камни и глыбы, чем на живых существ. Шевелился только Янро. Теперь же на фоне бледноватой сини вырисовывались четыре крупные фигуры Иных.

По мере приближения драконов, я признала в черном Ином Коэла. Это был Ветер Роупа. Слега взволнованная этим фактом, я продолжала наблюдать за их потрясающим полетом, не в силах выговорить не слова. Хелл что-то у меня спрашивал, но я могла слышать только дикий неистовый рев, от которого закладывало уши. Языки пламени струились в разные стороны, существа гарцевали своей силой. В замке началась паника. Но большинство просто застыли в нелепых позах, вздернув головы к небу. Оторваться от этого зрелища было поистине тяжело. Вскоре и бастард заразился общим настроением, слегка щурясь от полуденного солнца. В его глазах светилось восхищение, но и мысль. Я могла предположить, какой могла быть эта мысль. Я тоже об этом мечтала. Что если Иные помогут нам в войне с Красной страной, тогда бы все стало гораздо проще. Из памяти еще не успел уйти тот разговор с Янро, когда Ветер заявил, что он не имеет права вмешиваться в ход истории. Но уж если я сама по себе была катализатором изменений, то от чего же этим не воспользоваться и не продолжить их. История уже изменилась, стоит ли продолжать следовать законам, а не создавать новые? Может, Монтэя этого и боялась. Что я вдруг решу, что способна изменить мир.

С поразительным грохотом драконы приземлились подле нас с Хеллом. Первым опустился черный Иной, его лапы грубо вспороли промерзшую землю, разметывая комья в разные стороны. Только теперь на его мощной шее я заметила толстый канат в цвет чешуи Коэла. Дракон победно затрубил, вызывая ажиотаж в небольшой группе Иных.

С интересом я рассматривала остальных незнакомых мне драконов. Подле Коэла пристроился более крупный огненно-рыжий Иной, который вел себя крайне вызывающе, ему словно не терпелось броситься в драку. Он весь подпрыгивал, шевелил мордой, открывал пасть, обнажая зубы, выдыхал языки пламени. Сначала мне показалось, что он и сам горит, но это был только обман зрения. Рыжая чешуя странно чадила на солнце, создавая вокруг себя непривычный ореол. На шее и этого дракона я заметила Хлыст, но Всадников пока что не видела.

Следующим мое внимание привлек спокойный, практический неподвижный белый дракон. Он не выражал никакого интереса к тому, что происходило вокруг, как-то легко сложив лапы под собой. Дракон лениво смотрел на Коэла, словно его раздражало поведение Иного, но никак не выказывал своего недовольство, иногда покачивая головой из стороны в сторону. Возле белого дракона было какое-то уныние, причину которого я не сумела бы отыскать. Он словно сбивал с ног волнами безразличия. Но в этом Ином таилась сила благородства. Это тоже ощущалось в нем. Безмятежное поведение было только оттенком того, на что он был способен. Об этом мне подсказывало чутье Всадника. Так вот о чем когда-то говорил Роуп. Он убеждал меня, что и без особых знаний, я смогу отыскать в толпе другого Всадника. Что мы все связаны единой сетью, перерезать веревки которой не удастся в любом случае. Вот и сейчас я чувствовала Иных, словно бы они являлись моей частью.

Последним оказался грузный дракон темно-коричневого оттенка. Он был в этой группе самым крупным. Чем-то он напоминал мне медведя, хотя я не могла понять, чем именно. Его огромная несуразная голова украшенная двумя большими клыками, которые отходили от его плоских скул, крепилась на толстую широкую шею. Мускулистое тело источало мощь и превосходство в силе над остальными. Думаю, в бою этому дракону нет равных. Иной выглядел бойцом, все равно, что обученный крупный солдат на фоне тщедушного юноши-кукольника. Вот и в этом драконе читалось нечто подобное. Я могла представить его человеком, но почему-то он родился Иным. Управлять таким Ветром наверняка невероятно сложно, и я заранее восхищалась его Всадником. Держать такое чудище под контролем тяжелая работа, что достойна уважения с моей стороны. Темно-коричневый дракон смотрел на меня осмысленно, как будто ощущал нечто родственное во мне. Такой же взгляд исходил и со стороны огненно-рыжего Иного. Эти двое чем-то отличались от Коэла и белого дракона. В них была какая-то особенность, присущая и мне.

– Клянусь задницей Дарка, – прошептал Хелл.– Ничего подобного в своей жизни я не видел.

– Как и я, – так же тихо отозвался мой голос. Я жалела о том, что Янро сейчас нет рядом.

– Такая мощь, – восхищался Хелл, пока драконы нервно шевелили лапами. Словно они обсуждали что-то со своими Всадниками, я решила пока не вмешиваться.

– Потрясающая мощь, – согласилась я.

Рыжий дракон в который раз выдохнул из пасти огненную струю, которая безжалостно подожгла желтую сухую траву. Пламя весело заплясало, жадно пожирая свою жертву. Дым заполонил все вокруг, я различала силуэты драконов, но остальное пряталось за черным занавесом, будто Иной поджег не траву, а что-то еще.

Я боялась сойти на землю с лошади, все подо мной дрожало от силы драконов, которые были от меня всего в ярде. Хелл не шевелился, внимательно наблюдая за тем, что будет происходить. Он не замечал Хлыстов на драконьих шеях, может, это было привычкой Всадника. Я ждала, когда к нам выйдут люди. Появление Коэла меня взволновало, сквозь дым я пыталась поймать взгляд его единственного уцелевшего глаза. Дракон не противился, но в узком зрачке я прочла нечто неопределенное. Он не испытывал ко мне ненависти, но и относиться с великодушием не мог. Именно мой Иной его покалечил, и Коэл это помнил. Да и как он мог забыть? У драконов феноменальная память. Они вообще были существами поистине сверхъестественными.

Через темную завесу начал приближаться человек. За ним следовало еще трое. Я напряглась, ожидая увидеть кого угодно. Не успев прибыть в замок, я успела столкнуться с новыми проблемами. Или с решением старых. Я до сих пор не могла понять сложившуюся ситуацию.

Подул резкий холодный ветер, разрывая клубы черного дыма, в которых я угадывала знакомый силуэт. К нам с легкой улыбкой на губах приближался Роуп. Я едва узнала свой Первый Свет. Парень преобразился кардинально. Та вспышка силы действительно сделала его волосы максимально короткими спереди, но сзади у молодого мужчины развивался хвост воина. Лицо Роупа будто бы загрубело, черты приобрели свой характер, он словно перестал постоянно меняться, как растущий мальчик. Над синими глазами сурово нависали брови, скулы были обветрены, как и широкий лоб. Но все же я продолжала видеть в этом взрослом человеке того парня, что первый раз увидела в своих мыслях, когда Роуп пытался магией заманить меня в деревню Динео. Он улыбался мне искренне и откровенно, понимающий, что я чувствую изменения, произошедшие в нем. Роуп вернул своего дракона, и, похоже, это было самым лучшим, что только могло произойти с моим Наставником. И он все-таки добился того, ради чего стоило бороться.

Подле Роупа шла Рейзар, я очень удивилась, увидев жену Морпа. Я так давно ее не видела, что она выглядела для меня совершенно незнакомой. Колючие черты продолжали отталкивать, но в глаза была такая доброта, что я не смогла бы робко не улыбнуться ей в ответ. Низкая подле меня возле высокого роста она совершенно выглядела ребенком. Ее выдавали только пышные формы и странная мудрость в глазах. Она не мало переняла от своего мужа. Но все же я не находила причин, почему Рейзар вдруг покинула Морпа и оказалась здесь. Я отчего-то решила, что белый дракон принадлежит ей, припомнив пушистого кота в доме Авлонги.

Обладателем огненного Иного был, несомненно, Хитроус, который задорно улыбался, почесывая под подбородком своей юркой маленькой лисы, которая устроилась у него на плече. Он нежно ласкал шрам ее разорванной щеки, и в этом действии чувствовалось искреннее отношение к своей спутнице. Лицо Хитроуса привычно меняло эмоции, не задерживаясь ни на одной дольше, чем на мгновения. Эти метаморфозы всегда меня удивляли, но я готова была принять мужчину таким, какой он был. Потому что нас объединяло то, что мы обладали своей особенной связью с животными.

Последним оказался Брокенджав, вновь вызвавший во мне благоговение. Его суровый образ всегда внушал мне страх перед мужчиной. Но он все равно улыбался мне, хотя с его скошенной челюстью улыбка больше походила на оскал, чем на проявление дружелюбия. Я задумалась над тем, где же могла быть Квести, но решила, что еще успею задать вопросы суровому Всаднику. Теперь понятно, почему его дракон так сильно напоминает бойца. Он будто бы копировал обличие Брокенджава, но только в образе Иного. Такое сходство поражала. Я не наблюдала этого в Янро, хотя, может, в этом отношении была только я слепа.

Я задыхалась от удивления, увидев перед собой столько знакомых лиц людей, которых давно оставила в деревне Динео и считала, что больше никогда не встречу. Но Рейзар, Хитроус и Брокенджав были здесь, но цели их появления я пока что не понимала. Заметив, как оценивающе бастард смотрит на незнакомцев, я в успокаивающем жесте коснулась его руки. Длинные пальцы дрогнули от моего движения, он испуганно посмотрел на меня, будто бы я совершила совершенно неожиданный поступок. Я осторожно улыбнулась ему, говоря взглядом, что он не ошибся. Во мне была готовность помочь бастарду научиться быть не одному. Я была готова скрасить его дикое одиночество. Но Хелл все еще не мог мне поверить, но я не спешила, вернув все свое внимание гостям из деревни.

Роуп подошел к моей лошади, я поспешила сойти с седла, чтобы обнять друга. Я уже было решила, что никогда его не увижу. Мне не верилось, что Наставнику удастся вернуть Коэла, но он опроверг мои ожидания и прилетел на своем Ином в Дейст. Искреннее восхищение перед упорством Роупа грело душу.

– А ты надеялась избавиться от меня? – добро усмехнулся он.

Я сурово погрозила ему пальцем. Роуп ждал ответа.

– Я рада, что ты здесь, Роуп.

– Я тоже этому рад.

Он протянул руку в приветственном жесте. Я присела в забавном реверансе, подавая ему свою ладонь. Роуп по всем правилам этикета сжал мои пальцы и наклонился над рукой перед вежливым поцелуем.

Стоило губам Наставника коснуться моей кожи, как мир вдруг перевернулся.

Я вдруг очутилась в темной пахнущей пылью норе.

III Перемещение

«Влияние короля ослабевало с каждым днем промедления решения проблемы гражданского противостояния. Люди негодовали, что король Силенс тратит свое время на поиски своей пропавшей жены, хотя ее присутствие или отсутствие не изменит положения вещей в Дейстроу. К сожалению, он никого не слушал и продолжал делать то, что считал нужным. Такое поведение понуждало подавляюще большинство сторонников политики Силенса переходить на противоборствующую сторону.

Этому был безмерно рад герцог Йелоусанд, который сосредотачивал в своих руках массы конфронтации и готовился выступить в бой со своими силами. Но эти идеи были не уместны в то время, как Дейстроу угрожала Красная страна. Поэтому люди медлили идти вперед за своим предводителем. Их могли счесть предателями. Многие боялись, но недовольство росло, и рост этот не могло остановить ничего.

Стоило упустить момент, и трон королевства Дейстроу достался бы простолюдинам, жаждущим власти. Страна была похожа на забытый на костре котелок. Вода вот-вот должна была закипеть».

«История Королевства Дейстроу», писец Клэвэр.

Я неожиданно потеряла ощущение собственного тела, оно вдруг исчезло, лопнуло, будто мыльный пузырь, и его больше не было, осталась только память, которая неприятным привкусом отдавалась на языке. Потом я поняла, что это вкус сырого мяса, который был мне противен, как человеку, по своей природе.

Но я не умерла. Просто в мое распоряжение вдруг отдали сильное поджарое тело, покрытое грубой шерстью, крепкие лапы и смертоносные клыки, которые непривычно упирались острием в губы. В желании открыть рот, я поняла, что при этом открывается огромная волчья пасть, которая была моей.

Я в теле Алди.

И действительно, нора под амбаром оказалась знакомым местом, сюда я приходила несколько раз кормить новорожденных щенков Алди и Нилли молоком. Здесь решительно ничего не изменилось. Все такая же темнота, которая вдруг магическим образом расступалась из-за зрительных способностей волка. Запах пыли и муки, который окружал абсолютно со всех сторон. В мой бок упиралось что-то теплое и довольно крупное. Я пораженно поняла, что это два волчонка. Они почувствовали мое пробуждение и тут же сами зашевелились.

Я застыла, узнав в одном малыше Нилли. У девочки было такое же пятно, что и у ее матери. Она непонятливо хлопала глазами, пытаясь проснуться, и смешно шевелила черным мокрым носом. Ее брат толкал сестру в бок и недовольно сопел, будто маленький живчик, он хотел двигаться и двигаться, не желая сидеть на мечте. У волчат уже давно открылись глазки, Алди хорошо за ними ухаживал, они выглядели здоровыми и правильно развивающимися. Правда некая неуклюжесть была в угловатых костях, которые смешно торчали из-под не оформившейся шерсти. Они были всего лишь детьми, и не важно, что детьми волков. Мне хотелось улыбаться от этого зрелища, но волчье тело не знало, как реагировать на такой приказ сознания. До этого Алди не сталкивался с такой проблемой, как улыбка.

Но волка возле меня не было. Я не понимала. В прошлый раз, когда такое происходило, Алди просто затаился, и я побыла наедине с Силенсом. Теперь же волка просто не было. Он исчез так же, как и мое тело. Я заволновалась, но что предпринять не понимала. Теряясь в догадках, что же произошло, я попыталась подняться на лапы, но вдруг почувствовала настойчивый стук в собственную голову. Волчата пытались со мной общаться.

К сожалению, я не понимала их неуклюжего звериного языка. Вряд ли Алди мог успеть научить их общаться с человеком, так же, как это делали для них с Нилли наставники из стаи. Волчата пытались говорить со мной так, как умели, но все это для меня звучало непонятным диким бурчанием. Девочка подошла ко мне и ласково потерлась о передние лапы мордой, пытаясь выразить свою любовь. Я не знала, как нужно реагировать на такое поведение, да и обладать волчьим телом оказалось не так просто. К счастью, двигаться получалось инстинктивно, и мне не пришлось представлять себе, что я передвигаюсь на четвереньках. Все же постоянно хотелось открыть рот и что-нибудь сказать. Но вместо этого из пасти только вываливался огромный розовый язык, и я хрипло сопела от дыхания. Отчаянно хотелось разобраться в том, что произошло, но нужно было как-то объяснить щенкам, что они не должны идти за мной. Приложив все возможные усилия, я поняла, что что-то до них все-таки доходит. Волчата испуганно прижались друг и другу и улеглись в углу.

С опаской покидая нору, я недовольно зарычала, едва не ослепнув от солнечного света. Видимо, Алди большинство времени днем проводил в темноте, поэтому его глаза совершенно отвыкли от солнца. Я едва не забыла о том, что я волк. По территории собственного замка приходилось двигаться короткими перебежками от одного укрытия к другому так, чтобы никто меня не заметил. Как только Алди и Нилли всегда удавалось быть где-то неподалеку, ведь прятаться от людских взглядом было, на мой взгляд, делом практически невыносимо тяжелым. Но мне удалось выбраться через знакомый пролом в стене, и я засеменила к воротам, уже здесь мои уши уловили звуки тревожащихся драконов. Но Иные оставались все на тех же местах, я видела группу людей, ища способ подобраться вплотную.

Осторожно перешагивая вдоль стены, я наблюдала, как ловко переставляются мои лапы. То была память тела. Просто желая идти бесшумно, я именно так и шла. Поражаясь тому, какие скрытые способности утаивал Алди, я пыталась разглядеть, что же там происходит. Но расстояние было большим. Приходилось спешно его сокращать потому, что мне не нравилось то, что я была не в своем теле. Что же тогда стало с моим?

Будь я человеком, у меня бы открылся рот от удивления. Я увидела рядом с Хеллом саму себя, и я непринужденно улыбалась Роупу, который о чем-то шутил. Удивлению моему не было предела, когда я начинала согласно кивать в ответ на чьи-то слова. Гнев обострил мои чувства, пушистые лапы перебрались ближе, и, наконец, я сумела слышать то, о чем говорили Всадники и мой советник.

– Мы решили оказать вам помощь, королева, – продолжала Рейзар начатый еще до моего появления разговор.– Думаю, это своевременно.

– Отчего вы вдруг решили это сделать? – слышать со стороны собственный голос было непривычно. Он звучал совершенно не так. Какой-то мягкий, какой-то неправильный. Для удобства, я окрестила собственной тело Подделка, и была довольна этим. Потому что во мне был явно кто-то другой, не Алди, это уж точно.

Роуп смущенно отпустил голову.

– Просто Янро отказал в помощи королеве, когда она о ней просила, – вмешался Хелл. Я выругалась из досады. Подделка не могла знать всего, что произошло в моей жизни. Но королева кивнула, слишком гордо приподняв свой подбородок. Неужели у меня были такие отвратительные привычки?

– Всадники Ветра решили вступить в войну. Иные уже в противоборстве. Чтобы решить этот конфликт, нам нужна помощь людей, – держала слово Рейзар.– Но у вас своя война. Значит, мы должны помочь вам ее выиграть.

– Вас всего четверо, – резонно заметил Хелл, складывая руки на груди. Он как всегда просчитывал все возможные варианты исхода событий. Тактик.

– Не все поддержали наши взгляды.

– Но это не помешало нам прилететь сюда, – перебил Роуп.– Мы хотим помочь.

– У нас пока затишье, – пожал плечами бастард.

Подделка задумчиво наклонила голову, будто прислушиваясь к собственным размышлениям. Хелл поглядывал в ее сторону, взволнованность читалась в его чертах. Бастард, конечно же, надеялась, что я с радостью приму помощь Всадников. Я бы это сделала. Но какой шаг совершит Подделка, знать я не могла.

– Мы вам благодарны, – ответила Подделка, щурясь от солнца.– Но нужен король, чтобы принять окончательное решение насчет вашего участия в войне.

– Но Эв, – запротестовал Хелл.

– Никаких возражений, советник. Решения здесь принимаю я, а не вы, – ответило мое тело. Да, это не было похоже на мое типичное поведение, так что я надеялась, что в скором времени Беллс все поймет.

Но мужчина только согласно кивнул, хмурясь от напряжения. То ли интуиция сейчас подводила бастарда, то ли он решил, что я действительно могу быть с ним так груба. Беспричинный отказ королевы Эверин насторожить должен был и Всадников, но даже Роуп принял на веру ее слова, что нужно дождаться короля. Я решила пойти на крайние меры. Ведь все Всадники были в курсе о том, что я обладала волком.

Осторожно показавшись из-за кустов, я направилась к людям. Первым меня заметил Роуп, в его глазах было подобие приветствия. Конечно, он должен был помнить Алди еще с тех времен, когда я была в деревне Динео. Как и, впрочем, все остальные Всадники. Хелл недоверчиво покосился в мою сторону, но постарался скрыть свое недовольство, решив, что волку нужно здесь присутствовать. Я с опаской приблизилась к Подделке и села возле ее ноги.

Так необычно чувствовать на себе свой же взгляд. Янтарные глаза плясали искорками гнева. Лицо исказилось в непонятной гримасе, но даже приблизившись к телу, я не сумела понять, кто же все-таки им завладел. Подделка, видимо, не признала в волке меня, потому что попыталась ободряюще улыбнуться и сделать вид, что мысленно со мной общается. Остальные люди почтительно молчали. Я не желала глядеть в собственные глаза и продолжать этот спектакль сумасшедшего кукольника, стараясь найти в Хитроусе или Брокенджаве какие-то отклики. Но они были глухи к моим призывам. Вероятно, магия со стороны волка действовала как-то иначе, так что теперь я не знала, как обращаться к другим и проникать в их внутреннее состояние. В противном случае Хелл бы уже давно знал о случившимся и думал о том, как это можно исправить. Но в моих помощниках была только я. Нужно непременно выяснить, кому вдруг понадобилось мое тело, и постараться вернуть королеву Эверин Страстную на место.

– В Дейсте вам окажут должно гостеприимство, но что делать с драконами

– Не беспокойся, Эв, ты же знаешь, Иные сами находят себе и пищу, и место для ночлега, – мягко ответил Роуп, улыбаясь, будто я сказала глупость. По сути, так оно и было.

Раздалось раздраженное рычание, на меня устремилось шесть пар непонятливых глаз. Я поняла, что свои чувства сдерживать в волчьем теле гораздо труднее, чем в человеческом обличье. Шерсть гармошкой собралась на загривке, черные ости вдруг стали видны. Я испытывала гнев и готова была загрызть саму же себя, только бы вернуть власть над своим телом.

– Что это с Алди? – настороженно спросил Хелл, единственный продолжая смотреть на меня. Я вложила в свой взгляд всю силу, но советник ничего не почувствовал. Беллс глядел на меня, как на волка, а не как на Эв.

Подделка не отзывалась. Тогда Хелл перевел взгляд на нее, и в зеленых глаза я увидела какую-то теплую искорку. Я непонятливо повернула голову в другую сторону, решив, что мне показалось. Мало ли, как выглядят люди через зрение волка. Мне приходилось мириться с тем, что я даже не обладала магией. Думать о том, каким именно образом мне придется возвращаться в свое тело, не приходилось. Не находилось ни одного логического предположения.

– Не знаю, – пожала плечами девушка с моим лицом. Я все еще не могла привыкнуть к этому зрелищу. Шрам на виске неприятно блеснул на солнце, я сморщилась, представив, что люди каждый день наблюдают мою внешность. Как это отвратительно!

Ветер легко трепал мою жесткою шерсть, я действительно вжилась в образ волка, стараясь делать вид, что не вслушиваюсь в слова людей, хотя их разговор очень меня беспокоил. В повадках королевы я пыталась отыскать знакомые черты, но ничего такого не находилось. Я вела себя чаще всего так, как привыкла. Судя по всему, Подделка быстро адаптировалась к окружающему миру. Это нервировало.

– Твой волк теперь всегда тебя сопровождает? – робко предположил Роуп, улыбаясь мне.

– Нет…

Я злобно зарычала. Утробный звук исходил откуда-то изнутри, словно протестовала моя душа. Подделка с досадой закусила губу.

– Да, это так, ведь я долго отсутствовала…

– Отсутствовала? – не понял Роуп, Рейзар тоже внимательно смотрела на Подделку.

В разговор вмешался Хелл.

– Моя королева была в плену больше двух месяцев.

– Что? – выдохнул Роуп, в порыве пытаясь схватить мою руку. По лицу бастарда пробежалась волна гнева, кулак сам собой сжался, я не понимала поведения советника.

Но Подделка только успокаивающе сжала пальцы Роупа, вызывав еще большее недовольство Хелла. Дарк бы меня побрал, на почве перемещения у меня совершенно отказал рассудок, или он ревновал?

– При битве в Собачьем Клыке королева была похищена захватчиками, вы не знали? – удивился Хелл.– Слухи об этом ходят по всему королевству.

– Мы живем отдельно от всего Дейстроу, советник, – объяснила Рейзар.– Простите нам наше невежество.

– Не стоит, – прервала Подделка, растягивая мои губы в доброй улыбке. У нее хорошо получалось маскироваться, жаль, что волки не умеют разговаривать.

Волнение все не исчезало с лица Роупа.

– Почему ты не позвала меня на помощь?

– Наверное, потому что ее магия была заблокирована, – раздраженно вздохнул Хелл, стараясь приблизиться ко мне. У бастарда развилось маниакальное желание меня защищать.

Парень бросил в его сторону гневный взгляд. Шрам на скуле напоминал об их недавней драке, тогда мужчины повздорили почти без причины. Но сейчас между ними действительно форсировала какая-то неизвестная сила. Хелл ответил моему Наставнику таким же полным ненависти взором, сдвинув светлые брови на переносице. По лицу бастарда ходили желваки, в любой момент он был вновь доказать парню свое превосходство над ним.

– И как же вы ее нашли?

– Скрупулезная работа, миледи, – отдаленно ответил Хелл, все еще не спуская глаз с Роупа.– Я тоже некоторое время был в плену.

– И сбежал, трусливо поджав хвост? – хмыкнул Роуп.

Сейчас я бы вмешалась. Но подделка предоставила советнику и Наставнику разбираться самостоятельно. Хелл гневно стиснул зубы.

– Они решили, что я мертв, когда закончили пытать нас. Королеву перевезли в другое место, а я остался там же. Мне повезло. Вскоре туда прибыл король Силенс. Только его помощь и сделала мою жизнь возможной сейчас.

– Как жаль, – очень тихо бросил Роуп, отворачиваясь в сторону.

Хелл заскрипел зубами. Я никогда еще не видела его в таком яром эмоциональном состоянии, обычно бастард представлялся каменной статуей, которая ничего не испытывает. Или, по крайней мере, человеком, способным себя контролировать. Теперь же чувства лавиной рвались из него, разрывая изнутри на части ту защиту, что он долго и бережно вытраивал. Может, наш разговор о кодексе молчания так на него подействовал. Или причина была в другом. Я не знаю. Главным являлось только то, что сейчас бастард был готов убить Роупа на месте, и причину этому странному гневу отыскать я не сумела. Вряд ли бы Беллс обиделся на такую дешевую подначку, что-то иное толкало его в пучину собственных страстей.

– Тем не менее, я отыскал королеву, – продолжал Хелл, обращаясь к Рейзар.– Мы даже не успели вернуться в замок, когда вы явились в Дейст.

– Король еще не знает о моем возращении, – вставила Подделка, совершенно не придавая значению бессловесной перепалке Роупа и советника.

– А где сейчас король?

– Силенс… – Хелл запнулся.– Король отправился на поиски королевы Эверин две недели назад одновременно со мной. Сейчас он где-то на обратном пути. Потому что сейчас монарх не располагает бесконечным свободным временем.

Рейзар принимала слова бастарда к сведению.

– А вы тоже относитесь к династии Предназначенных? – неожиданно для всех спросила женщина. Беллс застыл, мышцы шеи напряглись.

– Что вы имеете в виду?

– В вас есть королевская кровь, милорд, – без обиняков сообщила Рейзар, просто пожимая плечами.

После этих слов Роуп принялся внимательно рассматривать бастарда, и глаза его недоверчиво округлились. Такое смелое предположение имело свои основания в том, что Хелл действительно унаследовал кое-какие черты отца. Открытие его происхождения могло обернуться громким скандалом не без последствий.

– Что вы, миледи, – ровным голосом начал Хелл, – я советник королевы, это так. И дальний родственник короля Силенса, но не думаю, что в моих жилах все же кровь именно династии Предназначенных. Моя родословная далека от…

– Вы ведь лжете, милорд.

Рейзар говорила увереннее, чем бастард. Но даже таким поведением сломать защиту Хелла не достаточно. Он расслаблено улыбнулся и развел руками.

– Не нахожу причин, чтобы я мог врать вам в присутствии своей королевы.

– Все это ваша клятва?

– Вы же говорили, что не живете слухами Дейстроу, – резонно отметил бастард.

– Нам было достаточно слова Роупа, Наставника королевы, – пояснил Брокенджав, который до сих пор молчал.

Хелл непонятливо покосился в сторону крепкого мужчины, голос которого звучал мягко для такой грубой оболочки.

– Моя клятва не ограничивает меня в моих поступках, просто честь воина не позволяет лгать королеве, которой присягнул.

– А у тебя есть другие королевы? – едко бросил Роуп, скривившись в недовольной гримасе.

– Королева Эверин Страстная единственная для меня королева.

Голос Хелла звучал сдержанно и именно так, как подобало бы присягнувшему солдату. Но чуткий слух волка, наделенный не только природной способностью, но и магией Динео, уловил в словах бастарда кое-что еще. Я не верила в то, что чувствовала, но пренебрегать сигналами интуиции я не стала бы. Подделка тоже заинтересовано улыбалась, когда Беллс замолчал. Советник растолковал это, как одобрение, и опустил подбородок в ответ.

Я пыталась воспользоваться Динео, но он не откликался. Отыскать Алди не удавалось. Паника постепенно начинала завладевать всеми моими эмоциями, но я прилагала все усилия, дабы не дать ей совершенно господства. Страх за то, что я могу быть заперта в волчьем теле навсегда, тоже преобладал над всеми другими мыслями. Но ведь в темной норе я оставила двух волчат, забота о которых теперь ложилась и на мои плечи тоже. Что ж, со многим предстояло разобраться, но упускать из виду Подделку нельзя. Пусть постоянным следованием за ней, я выдам для всех остальных свою причастность к магии. Хотя Хелл мог бы поработать здесь своей паутиной, раскинув слухи о том, что у меня просто каприз, и я хочу видеть у своих ног ручного волка. Но сомневаюсь, что Подделка будет заботиться о моей репутации королевы. Я вообще не находила причин для того, чтобы кто-то мог отобрать мое тело.

Предположение о том, что в этом может быть замешан Роуп, было, но потом испарилось само собой. Наставнику не нравилось мое поведение, он без конца раздражался и злился. И не думаю, что мой друг мог быть настолько вероломным. Для него главным в жизни, конечно же, был его дракон, но все-таки Роуп не зря говорил о том, что любит меня. Может, хоть что-то, да эти слова и значат для него.

– Так значит, король скоро прибудет в Дейст? – вежливо спросила Рейзар, решая остановить противоборство наставника и Беллса. Меня злило то, что Подделка ничего не предпринимала.

– Да, миледи, – подтвердил Хелл, отвлекаясь от Роупа.– Надеемся, что это произойдет в скором времени. Но никто не может точно сказать о том, где сейчас находиться король.

– А как же магия? – удивился Роуп, знавший о том, как общался со мной Силенс.

– Сейчас я испытываю некоторые трудности, – ответила Подделка, опереждая бастарда. После этих слов мужчина недовольно скривился, ему не понравилось, что я вот так просто выдала свой секрет. Он явно посчитал бы это неправильным и проявлением слабости. К сожалению, контролировать то, что говорили мои губы, я не могла. Оставалось только озлобленно наблюдать за всем сто стороны, неудобно задирая морду вверх. Это раздражало Подделку, она знала, что волк, будь это даже не я, может выдать ее, но пока что старалась держаться собранно и никак не выдавала своего внутреннего волнения.

Я знала себя. Поэтому эта скованная поза и сжатые губы говорили о полной сосредоточенности. Кто бы сейчас не управлял моим телом, на мысли оно реагировало так, как привыкло. Не верящим взглядом я смотрела на королеву и не могла понять, что же находили люди во мне вдохновляющего. Вообще смотреть на себя со стороны оказалось не так приятно. Даже зеркало было более милосердно ко мне. Девушка уже была не похожа на ту, которая приехала в замок впервые. Пытки и плен оставили след не только в моей душе, но и во внешности, несмотря на то, что Хелл заживил мои раны с помощью магии Волхов. Это неуловимо читалось в заострившихся чертах лица, в скованных движениях. В моем теле остался страх, которого не было в душе. Оно вновь боялось физических страданий, и даже новый обладатель не мог этого побороть. Я приняла тот факт, что Хелл прекрасно осведомлен о том, что я надломлена пленом. В его светло-зеленых глазах беспрестанно светилось беспокойство и бесконечное желание проявить по отношению ко мне заботу. Он был готов защищать меня даже от моих собственных воспоминаний. Но что-то еще странное было в действиях бастарда. Беллс меня пугал. И путал. Как, впрочем, и всегда, по-моему, это было его стихией, без которой он вдруг разучиться, как дышать.

– Все же мы надеемся, что вы примите нашу помощь.

– Ведь вы просите кое-что взамен, – заметила Подделка.

– Это не так много, королева, – продолжала вести себя сдержанно Рейзар, но терпение ее улетучивалось. Брокенджав щурился от солнца, изредка поглядываю в сторону Хитроуса.

Подделка вздохнула, словно выражая сочувствие к тому, что сейчас происходило в мире Иных.

– Сейчас Дейстроу нуждается в решении собственных проблем.

– Мы понимаем, – кивнула женщина.– Поэтому и предлагаем помощь в их решении, королева.

Я ощущала нетерпение Хелла. Он был готов бросить все, лишь бы согласиться на предложение Рейзар. И мужчина явно не понимал того, почему я так твердо стою на отказе. Все же, Подделка не сможет отговариваться тем, что короля нет в замке, когда Силенс вернется в Дейст. Тогда я, как королева, потеряю вес в своих словах, и решение будет принято монархом. Думаю, Ленсу сейчас самое подходящее время вернуться домой. Потому что только он был способен на то, чтобы признать замену в моем теле. Я надеялась на то, что и бастард все поймет. Но судить Хелла не за что. Как он мог предполагать, что я вдруг окажусь в теле Алди, а мной станет управлять кто-то другой. Чувство беспомощности лишало надежды. Я знала все же, что не должна отказываться от попыток, иначе придется всю жизнь мириться с данным положением вещей. Действия Подделки нервировали, неужели она не осознавала того, что ведет себя не так, как привыкли видеть меня люди Дейстроу. К сожалению, никто не знал меня хорошо настолько, чтобы заметить подмену.

– А Авлонга знает о том, что вы здесь? – Познания Подделки испугали. Что если она имела доступ ко всем моим воспоминаниям?

Рейзар замялась, подбирая ответ на этот вопрос. Я никогда еще не видела, чтобы жена Морпа пошла бы против воли своего мужа. Женщина во всех начинаниях поддерживала Авлонгу, а теперь перешла на противную ему сторону.

– Он не знает, – решил вмешаться Хитроус.

– Почему? – оживился Хелл.

– Потому что он противник радикальных изменений.

Фырканье Хелла рассказало о том, что он и слушать не желал о разных теориях единого течения времени.

– И только это его останавливает его помогать нам?

– Он не считает, что Всадники должны помогать людям.

– Это нарушит баланс, – дополнил Брокенджав. Но это бастард уже знал, так что мужчина только кивнул

– Поэтому Морп решил, напротив, развивать войну Иных.

– Как он собрался это сделать?

Запах жженой травы раздражал мои ноздри, в сознания царапались, видимо, голодные волчата, но я не умела отвечать им на зверином языке. Нахождение в теле животного имело свои плюсы, как, впрочем, и непосредственные минусы. Сейчас хотелось охоты, и мысли никак не желали сосредотачиваться на том, что говорили люди. Видимо, инстинкты побеждали меня, но я должна была продолжать с ними бороться, потому что становиться зверем категорически не хотелось. Но никто не мог мне помочь. Даже Алди, тот, на кого я действительно бы положилась в этом вопросе, пропал неизвестно куда. Что если мое перемещение в его тело убило волка? Тогда это не просто катастрофа, это трагедия. Все же надежда во мне была жива. Я верила в то, что сумею вернуть Эверин в свое распоряжение, а Подделке придется потесниться. Хоть пока мои задумки звучали сверхъестественно, я была готова пробовать воплощать их в жизнь.

– Это сложно для объяснения, советник, – смутилась Рейзар.– Я не хочу вас обидеть, но наши законы отличаются от того, к чему привыкли вы, так что…

– Я все понимаю, отмахнулся Хелл.– Мне просто интересно, как именно человек может генерировать в своих руках события, которые совершают драконы. По-моему, Иные не зависят от действий человека. Они существа более высокого разума, если я не ошибаюсь.

– В этом вы правы, милорд, – продолжала Рейзар.– Но не забывайте о том, что Авлонга находится в высшей касте Всадников Ветра. Он не просто человек, он даже не просто Всадник, он нечто большее. – Она запнулась, словно размышляя о том, стоит ли говорить дальше. – Авлонга гораздо сильнее всех остальных, кто обладает Динео. И его магия имеет свои особенности.

– И какие же?

– Этого знать даже мне на дано, милорд, пусть я даже являюсь его женой.

– Женой? – поразился Хелл, недоверчиво качая головой.– И вы пошли против мужа?

– А что мне оставалось делать, если он перестал слушать глас рассудка:?

Повисла тишина. Возникало ощущение, что Всадники просто сбежали из деревни Динео и пришли к нам. Но слова Рейзар о том, что им нужна помощь в предотвращении войны Иных не звучали притворством. Тогда выходило так, что Авлонга сошел с ума, причем большинство Всадников поселения поддерживали его в этом сумасшествии. Кое-что не складывалось. Бастард тоже это почувствовал.

– Это немного странно, – протянул он, желая вызывать Рейзар на откровенность.

– Я знаю, нам сложно поверить, – ответила женщина, волнение звучало в каждом ее слове.– Но вы должны хотя бы попытаться.

– Рейзар, – отдернул Роуп.– Эв нам доверяет. Все-таки, мы не чужие ей люди. Ведь так, Эв?

Подделка молчала. Мне хотелось разорвать ее на части, верхняя губа даже стала приподниматься в угрожающем оскале. На это неприязненно косился Хелл, словно для него было в диковинку то, что волк может так откровенно злиться. Я знала, что должна как-то контролировать свои эмоции, дабы волчье тело так откровенно их не показывало. Все заметили мое рычание и угрозу. Роуп настороженно застыл, словно не узнавал во мне свою подругу. Так оно и было. Но Подделка решила бороться за сохранение собственного инкогнито.

– Конечно, Роуп, – ласково произнесла она, пытаясь улыбаться во весь рот. Это получилось неуклюже. Я никогда так открыто не проявляла своей радости. Но никто не заметил подвоха в действии Подделки, Всадники расслабились и обменялись понимающими взглядами.

С моего лица не сводил глаз Хелл, который все больше начинал во мне сомневаться. Я всеми фибрами души надеялась на то, что бастард докопается до правды, но Подделка оборвала мои надежды, повернувшись к Беллсу с улыбкой на лице. Мужчина как-то сразу расслабился, тепло преобразило его лицо, какая-то радость читалась в зелени глаз и четко очерченных скулах. Теперь бастард не подозревал во мне никаких подвохов. Хотелось громко топнуть ногой и закричать, но получилось только неуверенно заскулить. Люди уже не так сильно реагировали на меня, не удостоив даже вниманием. Это понравилось Подделке, и она продолжила поддерживать безмятежный диалог. Не ссылаясь на то, что я была очень зла на то, что оказалась запертой в теле своего волка, мне не нравилось поведение Подделки. Девушка была слишком неестественной. И это лишало самообладания. Либо я в действительности была такой, либо мои близкие меня не знали.

Досаде моей не было предела, но возможности к тому, чтобы исправить, тоже не находилось. Волчата все настойчивее пытались проникнуть в мою голову, просто так отмахиваться от них уже не получалось. Нужно что-то срочно предпринимать, иначе я могла потерять контроль над ситуацией. Похоже, Хелл все-таки ощутил мое волнение, но принял это за чувства Подделки.

– Королева, наверняка, устала с дороги, как и вы, – осторожно заметил он.– Думаю, нам пора вернуться в замок.

– Конечно, – согласилась Рейзар, почтительно склоняя голову.– Не желаю причинять королеве неудобства.

– Все же, вы ведь не признаете власти династии Предназначенных, – не упустил случая уточнить Хелл ту подробность, которую постоянно требовал от меня.

– Нет, что вы, – опровергнула предположение Хелла Рейзар, резко взмахнув рукой в воздухе.– Мы просто живем обособленно. Это не значит, что власть династии мы не признаем. Мы следуем общим законам, но и обладаем своими.

– А это не выглядит, как предательство королевской семьи?

– Не думаю, – вставил свое слово Хитроус.– Ведь мы не строим заговоры против короля. Мы даже, напротив, пришли, дабы предложить вам свою помощь. Это не доказывает того, что мы уважаем вашу политику?

– Помощь от людей можно было получить и в Красной стране и в Ейсе, – продолжала Рейзар.– Но мы не считаем их действия правильными, поэтому мы сейчас в Дейсте.

– Тогда я надеюсь, что мы сможем доверять вам, Всадники. – Слова Хелла имели миротворческую миссию. Он не желал разжигать конфликт с возможными союзниками, бастард просто ощупывал ногой ненадежную почву.

Лиса Хитроуса скользнула с одного плеча мужчины на другое, пугливо шевеля носом. Она только сейчас заметила меня, и ей не нравилось присутствие волка.

– Мы не представляем опасности, советник, если вы об этом

– Я и не думал…

– Нет. Я понимаю вашу предупредительность, милорд, – продолжала Рейзар, остановив Беллса жестом.– Вы заботитесь о своей королеве, а значит, и о своем Королевстве. Зачем вам нужен враг в собственном стане? Не подумайте. Нам нет резона мешать Дейстроу выигрывать в этой войне. Мы, напротив, желаем увеличить ваши шансы.

– Если так, то почему вы так тянули?

– Сбежать из деревни Динео без разрешения Авлонги не так просто. Тем более Наставник королевы не так давно вернулся домой и рассказал нам о начавшейся войне. Морп скрывал это от нас. Поэтому наше промедление может стать понятным, – вежливо отозвалась Рейзар.

– Это многое объясняет, – дополнил Хелл.

Я видела, как Роуп начинает терять свое терпение. Ему вновь хотелось задеть советник. Брокенджав в успокаивающем жесте положил ему тяжелую руку на плечо, Наставник недовольно дернул подбородком. Все же Роуп оставался вспыльчивым и эмоциональным, каким я его знала.

– Думаю, вопрос исчерпан, – сказала Подделка, и с ней все согласились. Люди двинулись в сторону замка.

Семеня возле ноги Подделки, я все же продолжала пытаться вызвать в себе магию, но ничего не получалось. Хотя бы я была возле своего тела, чтобы наблюдать за тем, что совершал тот, кто был внутри. Пугало то, что это все не зря. Нужно обладать огромной силой, чтобы провернуть такой фокус. Все мои мысли приходили только к Монтэи. Но девушка однозначно сразу бы отказала Всадником, если в войне против нее будут участвовать Иные, даже с ее магией Волхва, Правительнице никак не одержать победу. Тогда я и представить себе не могла, кому понадобилось становиться королевой Эверин. Только мое положение могло принести какую-то пользу. Способностей к Динео все равно не было, поэтому удивляться я не переставала.

Щенки звали своего отца. А пока что именно я была их отцом. Мне ничего не осталось, как отбиться от людей и свернуть в сторону амбара. На шерсти спины я чувствовала взгляд Хелла, который провожал меня в переплетение коротких переулков и поворотов. Бастард понимал, что раньше Алди открыто не показывался на людях, значит, попытается выяснить причину такого поведения у Подделки. Тут-то Беллс и поймает ее на лжи. Мне оставалось надеяться на то, что бастард действительно так умен, как он считал. В противном случае нас всех ждала беда.

Я проскользнула под амбар, поджав хвост. Звучно чихнув от пыли норы, я тут же ощутила, что щенки жмутся к моим лапам и довольно сопят, полные радости из-за моего появления. Сердце мое дрожало, когда я смотрела на волчат. Я даже не знала, как Алди их называл. Мой плен отобрал у меня уйму времени, и малыши уже начали расти, превратившись из новорожденных и в стремительно взрослеющих волчат. Эта странная схожесть с Нилли сыпала соль на открытую и еще не зажившую рану на сердце. Девочка даже хвостом шевелила так, как это делала ее мать. Нилли принесла в жертву себя, чтобы сохранить их крошечные жизни. Интересно, Ал уже пытался рассказать детенышам о том, что произошло с их матерью. Или у волков в столь раннем возрасте не возникает подобных вопросов. Но я не знала о том, как мне общаться с щенками. Непонятное звериное рычание продолжало оставаться для меня непонятным звериным рычанием. Но по блестящим глазам я поняла, что волчата голодны, и просят меня взять их на охоту. Не думаю, что Алди уже разрешал им покидать темную нору под амбаром, но по-другому сдержать их неистовый натиск мне бы не удалось в любом случае.

Я решила дождаться момента, когда на Дейст опустятся сумерки. Ждать оставалось недолго, да и время, проведенное в постоянном волнении, прошло быстро, я почти не заметила того, как быстро оно пролетело. Стараясь не думать о том, что сейчас делает Подделка, я сосредоточилась о том, что должна сперва позаботиться о волчатах, раз уж я позаимствовала тело их отца.

Волчата неумело выкатились из-под лаза, глаза были распахнуты максимально возможно, они тут же открыли пасти, стараясь улавливать каждый незнакомый аромат. Алди действительно не выводил их из норы. Это стало понятно по тому, как они опасливо двигались, осторожно и коротко переставляя лапы по земле. На мое счастье, щенки следовали за мной, хоть и постоянно задерживались, обследуя каждый незнакомый объект. А незнакомым для них являлось практически все – и старое колесо, и гнилые мешки из-под зерна, и ведро подле колодца, и дорожка, ведущая к конюшне, и загон с овцами. Даже старый проржавелый нож, который они отыскали в сухой желтой траве, вызывал их неугомонный и дикий интерес. Я спешила покинуть территорию замка, где мы могли попасться на глаза любопытным.

Когда разлом в стене остался за спиной, я немного расслабилась. Волчата схватили мой темп, поэтому размеренно бежали по бокам от меня, постоянно настороженно шевеля ушами и раскрывая пасть. Они ловили новые запахи, стремясь отыскать в них что-то знакомое. По тому, как почти бесшумно их лапы ступали по земле, я понимала, что инстинкты в щенках сильнее всех остальных факторов. Будь у них возможность и достаточно силы, они бы уже сегодня поймали свою первую добычу. Но щенкам предстояло еще учиться, а я не являлась волком в действительности, чтобы браться за столь ответственное дело.

Пришлось вспомнить то, как мы когда-то охотились с Нилли и Алди, но, казалось, это было так давно, что моя память наотрез отказывалась выдавать нужные мне знания. Я опять-таки решила последовать примеру волчат и прислушалась к инстинктам волчьего тела. Оно легко отозвалось на мой робкий и неуверенный зов.

Кровь зажглась азартом, он дикой пульсацией проносился по венам, передаваемый телу с помощью сердца. Человеческое мышление абсолютно отключилось, уступая первенство звериным ощущением. Мое тело само знало, что нужно делать. Нос мгновенно поймал свежий запах кролика, и я двинулась в сторону кустов. Волчата молчаливо поняли, что я вышла на след, и теперь бесшумно следовали за мной. Пасть моя тут же наполнилась слюной, потому что запах дичи усиливался с каждым осторожным и мягким шагом. Мышцы напрягались и напрягались, я была в любой момент сорваться с места в бешеной гонке за добычей, которая должна была стать пищей для моих волчат. Алди был прирожденным охотником. Так говорил даже Янро, который пользовался помощью волка в выслеживании добычи. Если уж дракон полагался на чутье Алди, то что мне оставалось делать?

Глаза заметили белую шкурку, и я рванулась вперед, вспарывая впущенными когтями мерзлую землю. Щенята возбужденно заскулили, оставшись на месте. Я же молнией летела к своей добыче, которая уступала мне по скорости. Мощные челюсти уверенно сомкнулись на горячей тушке, мгновенно разрезая зубами и шерсть, и мышцы, и даже ломая непрочные кости. Я победно тряхнула головой, а потом вдруг вспомнила, что я человек.

Захотелось тут же выплюнуть окровавленное тельце из пасти, но я сдержалась, зная, что это нужно для волчат. Переборов собственное отвращение к самой себе, я развернулась и побежала по своему следу обратно к волчатам. Они ждали меня возле кустов, откуда я рванула за кроликом. Глаза их возбужденно горели. Слюна тягучими нитями капала на землю, голод явно донимал щенков. Не зная, что дальше делать, я неуверенно кинула кролика к их лапам. Дальше объяснять не пришлось.

Волчата жадно кинулись на тушку, перетягивая в игривой борьбе ее между собой. Кроличья шкура быстро рвалась от их нешуточного натиска, они фривольно сняли с мертвого животного скальп. Я поморщилась и отвернулась, не в силах терпеть вид крови на маленьких мордочках волчат. Наверное, пытки Банджа что-то изменили во мне, раньше я легко принимала естество Алди и Нилли. Почему же жестокие игры волчат вызывали во мне такое отвращение? Я не могла отыскать ответа на этот вопрос. Это выводило из состояния равновесия. Мне было достаточно того, что я была не в своем теле, и совершенно не предполагал, как могу решить эту неудобную проблему.

Щенки заканчивали с тушкой, я слышала их сытое сопение, и была довольна тем, что все-таки сумела о них позаботиться. Девочка вскинула ко мне свою перепачканную в краном морду и слабо заскулила. Ее хвост один раз слабо дернулась.

Брат?

Я вздрогнула от того, что услышала ее мысли.

Сестра? Лениво отозвался волчонок, смачно хрустя суставами кроличьей лапки.

Это не отец.

Щенок повернулся в мою сторону, но не прекращал обгладывать практически голые кости.

Кто же это? Отец. Недовольно зафыркал волчонок, но девочка не унималась.

Помнишь, он говорил нам еще вчера, что мы слишком малы для того, чтобы гулять не по норе. А сегодня он повел нас на охоту.

Айдина, зарычал волчонок, его рык раздался не только в мыслях. Ты как обычно недоверчива.

Но это не отец!

Отстань.

Волчонку не нравилось подозрительность сестры, он просто хотел есть.

Почему ты мне не веришь, пустоголовый! Девочка приняла угрожающую позу, готовая броситься на брата. Волчонок не отрывался от своих вкусных косточек. Локси!

Отстань, повторил Локси.

Сестра бросилась на брата с притворным злобным рыком, отрывая волчонка от интереснейшего занятия. Это ему не понравилось, и щенки покатились по земле, сцепившись в единый клубок шерсти, когтей и зубов. Конечно, детеныши сражались шуточно, но все равно я забеспокоилась.

Перестаньте.

Волчата застыли, отползли друг от друга, прижимая уши к затылку.

Брат, ты слышал эту волчицу? Как она говорит с нами?

Я слышал. Но где она? Локси завертел головой, в поисках неизвестной им волчицы.

Папа ведь не слышит, когда мы так говорим. Значит, и ее он не слышал.

Айдина, ты зря это все придумала.

Я не виновата! В голосе девочки слышалась обиды.

Ладно. Локси был недоволен, но не до такой степени зол на свою сестру, чтобы продолжать перепалку.

Не бойтесь.

Их уши тут же прижались к голове, волчата заскулили, привлекая внимание своего мнимого отца, и поползли на животах ко мне.

Не бойтесь. Пришлось сказать это более мягко, чтобы волчата поверили в то, что я не представляю опасности.

Кто ты? И где ты? Выходи, я вспорю твой живот и буду играть с твоими кишками!

Страшная угроза Локси меня немного позабавила. Он был не таким большим, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, но все же в малыше чувствовалась настойчивость защищать свою семью.

Это сложно объяснить. Щенки озирались по сторонам, но никак не могли отыскать незнакомую волчицу.

Мы попробуем понять! Пискливо сообщила Айдина.

Я не волк. Напряжение Локси возросло. Я человек.

Вздор!

Злобное рычание резануло вечернюю тишину, я переминалась с лапы на лапу, разминая затекшие мышцы.

Но я человек, который связан с вашим отцом.

Пара желтых глаз устремилась к моей морде, Айдина недоверчиво шевелила носиком, даже открыла пасть, чтобы попытаться уловить в шерсти своего отца человеческий запах. Но я давно не была подле Алди, так что вряд ли мой след мог сохраниться. Меня поражала сообразительность волчат, и я испытывала некую гордость за них. Ведь так же, как и Ал, они были моей семьей.

Вы слишком юны, чтобы все понять. Но ваш отец, как и ваша мать, были моим волками.

Локси поджал хвост, может, они все-таки что-то знали о Нилли.

Нашу мать убил человек! Людям нельзя доверять!

Не всем! Я пыталась возражать. Но ваш отец вам обязательно когда-нибудь объяснит, что я не представляю опасности.

Тогда почему же он сейчас молчит?

Потому что сейчас его здесь нет.

Волчата попятились от меня, поджимая свои пушистые серые хвосты, страх читался в их желтых глазах.

Не бойтесь, я вас умолю.

Где наш отец?

Я не знаю. Пришлось сокрушенно признать правду. Я оказалась в его теле и совершенно этого не ожидала. Где Алди даже предположить сложно.

Удивленное движение Айдины сказало о том, что что-то заставило ей мне поверить.

Локси, тихонько зашептала она, надеясь, что я ее не слышу. Помнишь, отец говорил вчера, что ему нехорошо? Он сказал…

Что будто вши ползут к нему под шерсть, припомнил волчонок.

Мы верим тебе, выступила Локси. Но кто ты такая?

Я королева. Но это для вас не имеет значения.

Ты Страстная?

Да, это я.

Локси и Айдина подошли ближе ко мне, теперь уже не испытывая суверенного ужаса передо мной.

Почему ты сразу не сказала? Отец говорил, что ты единственная из людей нас можешь слышать.

Не единственная, поправила я, но это в какой-то степени является правдой.

Где наш отец?

Если бы я могла знать, Локси.

Волчонок угрожающе зарычал, его маленькие клыки показались из-под серых губ, сестра раздраженно хлопнула его хвостом по боку.

Прекрати, Локси!

Откуда ей известны имена?

Я ведь слышу вас. Не забывайте.

Им не нравилось то, что какой-то незнакомый человек проник в тело их отца, и это приводило волчат в такое же замешательство, что и меня. К сожалению, я не могла им объяснить, как собираюсь это исправить потому, что сама не имела представления, возможно ли это.

Ваш отец многое вам успел рассказать?

Не думаю, ответила Айдина, которая была более доверчивой, чем ее брат. Скорее всего, Локси злился на то, чего просто-напросто не понимал.

Я не могла поверить в такое явственное сходство дочери и матери, но даже голос в моем сознании Айдины так походил на то, что я обычно слышала от Нилли. Так же, как и ее мать, она не боялась человека, в отличие от брата, который, судя по всему, унаследовал озлобленность и недоверчивость отца.

Ты должна вернуть его!

Я знаю, Айдина, что должна. Вот только я не знаю как.

Ты ведь человек, фыркнул Локси.

Это не значит, что я знаю все.

Ответ волчонку не понравился, он демонстративно отвернулся в другую сторону, исключая себя из разговора.

Он весь отца, ностальгически протянула я, не контролируя свою речь.

Локси настороженно поднял уши, словно это помогло бы ему слышать меня.

Я похож на отца? Наконец, он не выдержал.

Да, ответила я. Он тоже мне не доверял, когда мне довелось впервые встретить вашу мать и Алди.

Ты знала нашу мать! Удивления Айдины не было предела.

Да.

Ее убил человек, зарычал Локси. Которого я разорву на части, а потом буду

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.