Бессознание
Павел Ломовцев (Волхов)

© Павел Ломовцев (Волхов), 2024

ISBN 978-5-0064-4229-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 ЧАСТЬ

Кто-то живет после смерти.

Кто-то умирает при жизни.

Разные у нас судьбы, разные души…

1. ТОЧКА

Егор был известным блогером. Он писал обо всем, что происходило в стране и за ее пределами. Его колкие и меткие слова становились цитатами дня, вызывая у одних восторг и восхищение, а у других – приступы бессильной злобы и ненависти. Его, похоже, вдохновляло и то и другое: это был драйв, это его заводило и наполняло жизнь смыслом. Он испытывал потребность за что-то бороться, с кем-то воевать, отстаивать то, что считал правильным и справедливым.

Он был бессменным участником уличных митингов, акций протеста, громких дискуссий и горячих разборок. Где-то «за», где-то «против». Как совесть подсказывала.

Но сегодня уже третий день Егор не говорил о политике, не писал статей и не выходил в люди. Уже три дня он не отвечал на звонки, не смотрел футбол и не пил свой любимый черный кофе. И причина этой внезапной тишины называлась одним очень простым, коротким и страшным словом: …кома…

Последний конфликт достался ему слишком высокой ценой…

2. ЗОВ

…Просто белый свет. Везде и отовсюду. …Просто тишина. То ли полет, то ли… Ни низа, ни верха… Всё невесомое, …даже мысли… Пространства и времени нет… Но есть что-то… Что-то… И что это? …Странно…

Какой-то мягкой и легкой волной из самых глубин тишины донесся едва уловимый звук… Голос… Он очень тихо и едва слышно прошептал: «Открой глаза».

…Чистое голубое небо, облака… Легкий теплый ветер… Интересно, тут всё такое же… А вокруг?..Как будто бы он лежал в траве, и похоже, это был цветущий луг. …Интересно: даже запахи трав такие же яркие, как… Это… Рай?

– Встань и погляди, – услышал он тот же голос. Осторожно поднявшись, он увидел стоящего невдалеке молодого мужчину очень высокого роста, с длинными белыми волосами и бородой. Одет он тоже был во всё белое. Первая мысль: …ангел. Но… его крепкая фигура и суровое, хоть и красивое лицо, почему-то заставило усомниться в этом.

– А ты… кто? – осторожно спросил незнакомца Егор.

– Я Перио́кл, сын Ставра́та и Оне́ги, из ви́тичей буду, – мягким басом ответил мужчина, внимательно глядя Егору в глаза.

От этого взгляда Егору стало как-то неловко:

– …Ты как будто ждешь, что я тебя узнать должен. …Мы… когда-то встречались, что ли? – морща лоб, он продолжал разглядывать неожиданного гостя.

– Встречаться нам не приводилось. А узнать ты разве что сердцем мог.

– В смысле? – ничего не понимал Егор.

Периокл смотрел на него суровым и одновременно добрым взглядом:

– Дальним предком тебе я прихожусь.

– И… насколько дальним? – недоверчиво покосился на странного собеседника Егор.

– Дни мои до темных годов происходят.

– То есть, …это когда? – осторожно попытался прояснить Егор.

– Те времена у вас былинными назвали.

– Так это же вообще далекая древность…

– Это вам говорят. А оно куда ближе.

– Ага… И ты, значит, … богатырь, что ли?

– Зови так…

Периокл перевел взгляд на горизонт, где медленно восходило теплое утреннее Солнце.

– Вставай. Пора в путь, – тихо сказал он.

– Куда?

– Надо нам успеть на вопросы ответить.

– Какие еще вопросы?

– Те, что ты должен был задать.

3. ТУМАН

Раздвинув мягкую, высокую траву, Егор быстро поднялся и… оказался в густом тумане. Странно: только что он видел яркое Солнце и голубое небо, а теперь кругом – сплошная белая пелена. И лишь несколько метров дороги, ведущей неизвестно куда… Стоп! А откуда дорога? Здесь был цветущий луг! Ничего не понимая, Егор судорожно оглядывался по сторонам. Он прошел наугад несколько шагов, но это никак не прояснило ситуацию. Дальше тоже была дорога и такой же густой туман.

Вдруг из-за белой стены появилась фигура человека. Он медленно шел навстречу. Окликнув прохожего, Егор хотел было спросить, что это за место, но… что-то его остановило. Этот человек кого-то ему напоминал. Но кого?

Мужчина остановился, как будто бы ожидая, что с ним должны заговорить. И, увидев этот строгий, и одновременно мягкий, взгляд, Егор вдруг понял, что это и есть тот самый богатырь, только что стоявший перед ним на поляне. Но теперь он был совсем другим – меньше ростом, лишь на пол-головы выше его самого. Волосы и борода его были заметно короче, гораздо привычнее для нашего времени. Да и одет он был уже в самые обычные джинсы с белой футболкой.

Ничего не понимающий Егор осторожно спросил:

– Так это… ты, …Периокл?

– Узнал, наконец-то! – ответил мужчина знакомым бархатным басом.

– Но… ты же другой был совсем…

– Скажем так, я адаптировал свой образ под твое сознание.

– Да ладно! Разве такое возможно? – удивился Егор.

– Так же невозможно, как гулять по дороге, лежа в палате под капельницей.

– В палате?! – Егора словно обдало ледяной водой. Он вдруг вспомнил всё, что с ним случилось. С трудом проглотив слюну, он напряженно огляделся по сторонам и тихо спросил:

– Так я… умер?

Периокл ответил не сразу. Внимательно посмотрев парню в глаза, он опустил взгляд:

– Это смотря что смертью называть. Многие из вас ходят по земле, говорят, едят, вещи носят. Но души их давно мертвы. А иные будто бы ушли из этого мира, но свет и тепло, что они оставили, еще многие годы людям жить помогают.

– Ну.. а я?

– Для покойника ты слишком любопытен, – Периокл едва заметно улыбнулся и, взглянув куда-то вдаль, добавил: – На распутье твоя душа. Не нашла еще она дорогу.

Егор только мрачно хмыкнул:

– В таком тумане попробуй что-нибудь найти…

– Тумане? – как будто бы удивился Периокл. – Я никакого тумана не вижу.

– Шутишь? – округлил глаза Егор. – Он же кругом тут!

Периокл лишь тихо вздохнул:

– Это твой туман. Он у тебя в сознании. Потому и путь свой ты лишь на пару шагов видишь. Но мы сегодня попробуем его развеять. А для начала ответь на вопрос: что для тебя главное?

– Борьба, – не задумываясь ответил Егор.

– С кем?

– Да со всеми подлецами, что при деньгах и при власти. И с теми, кто им прислуживает.

– То есть они и есть корень зла и причина всех бед?

– Конечно!

Периокл поглядел на дорогу. Слегка обернувшись, он тихо сказал:

– Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю.

4. МО́РОК

Идти пришлось недолго. Свернув на примыкающую дорогу, они подошли к каменной стене какого-то строения. Само здание разглядеть было невозможно: вокруг по прежнему стоял густой туман. Может быть, это была старая крепость, а может быть – храм. С трудом открыв большие чугунные ворота, они вошли внутрь. Большое облако тумана влетело в открытые двери и медленно потекло по гладкому холодному полу. Двери тут же закрыли.

Да, видимо, это был храм. И, скорее всего, он был заброшен. Свет едва проникал сквозь узкие окна, похожие на бойницы. Темно, сыро и холодно. И с кем же, интересно, здесь придется знакомиться? С монахами, что ли?

Периокл встал в самом центре храма и, чуть склонив голову, что-то беззвучно прошептал. Прямо перед ним на какой-то миг пространство заколебалось, словно поверхность воды, и вдруг как будто из ниоткуда появилось какое-то странное существо. Оно висело в воздухе, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону. Было оно абсолютно черным. Верхняя половина отдаленно напоминала фигуру человека: некое подобие головы без шеи, переходящее в плечи. Снизу оно было совсем бесформенным, похожим то ли на сильно изорванную ткань, то ли на застывшие клубы дыма.

Существо резко дернулось в сторону, и тогда Периокл, протянув руки, окружил его тонкой, почти прозрачной светящейся сферой. Черный гость начал метаться внутри сферы, с пронзительным визгом ударяясь о тонкие стенки. С каждым прикосновением он дымился все больше и больше, на глазах уменьшаясь в размерах. И в какой-то момент, издав истошный, душераздирающий крик, он как будто бы взорвался и тут же схлопнулся в невидимую точку.

Периокл опустил руки. Светящийся шар исчез.

– И… что это было? – осторожно спросил потрясенный увиденным Егор.

– Мы называли их тще́роди. Или тще́рди. …У вас нет таких слов? Ну тогда… лярвы, хавы, бесы. Что тебе более понятно?

– О бесах я слышал, конечно, но… у нас их по-другому представляют.

– Да, я это знаю.

– Откуда?

– Скоро сам поймешь.

– Ну… ладно. А… почему ты это чудище в храме вызвал?

– Грамотно построенный храм – это мощный концентратор и ретранслятор энергии. И не только энергии. В достойных руках он мог сослужить немалую службу. Но у храмов порой бывают и другие… пользователи. Вот я при тебе и достал одного из норы. Заодно и вход перекрыл для ему подобных.

5. СЕТЬ

– И много таких вот… сущностей?

– Вашими стараниями их теперь немереное количество.

– Нашими?! А мы-то тут при чем?

– Это тоже ты скоро узнаешь.

– Хорошо. И… насколько они опасны?

– Ну, тот, кого ты видел, не из самых коварных, но достаточно многочисленных. А так они очень разные по силам и способностям, пристрастиям и интересам. Хотя конечный интерес у всех один.

– И что это за интерес?

– Ваша энергия жизни.

– То есть, эти твари нас вампирят?

– Да.

– И как они это делают?

– Внедряются в ваше сознание, заставляя разными способами терять энергию.

– Как у них это получается? Что-то они не выглядят особо умными.

– Да, каждый из них по отдельности крайне примитивен и мало на что способен. Но кое-кто научил их объединяться в общую сеть, составляя единый разум, рассеянный в пространстве. А их коллективное сознание оказалось очень даже внушительным.

– Погоди, а кто и для чего их учил?

– Тех, кто учил, сегодня уже нет. А готовили их для того, чтобы обрести власть над разумом людей. И все шло поначалу очень даже успешно, но совокупное сознание этих тварей оказалось хитрее и, подчинив себе волю своих учителей, они заставили их перебить друг друга. Забрав у них энергию жизни, они страшно окрепли и по случаю похитили ценные и очень опасные знания. Это со временем позволило им установить полный контроль над большей частью человечества.

Несколько секунд Егор молчал, мрачно нахмурив брови. Потом резко обернулся, глядя в упор на собеседника:

– Ты мне только одно скажи: с ними можно воевать?

– Да, конечно.

– Но как, если они в реальной жизни невидимы? И почему мы их не видим?

– Давай-ка мы с тобой лучше выйдем на свежий воздух, и там все потихоньку обсудим.

Они подошли к небольшой железной двери, из щели которой струилась тонкая полоска света. Рядом с дверью на тумбочке лежало несколько небрежно брошенных предметов. На пыльной стопке книг, рядом с полусгоревшей свечой лежали неизвестно откуда попавшие сюда солнцезащитные очки. Егор машинально взял их в руки и, еще раз окинув взглядом храм, отворил железную дверь.

6. ОЧКИ ОТ СОЛНЦА

Яркий свет больно ударил Егору в глаза, и он тут же поспешил одеть очки. Здесь тоже все было окутано туманом, правда не таким плотным, как прежде. Скорее, это была дымка, равномерно заполняющая пространство.

В воздухе стоял приятный свежий аромат, но, похоже, это было какое-то большое помещение. Свет проникал через потолок, полностью покрытый стеклом. Странное помещение. Из-за дымки и яркого света было трудно что-либо разглядеть. Они шли куда-то вперед, видимо, к противоположной стороне этого стеклянного зала. Под ногами было что-то мягкое, по сторонам встречались какие-то столбы, некоторые из них выглядели неровными и сильно перекошенными.

Наконец, из тумана проступила дальняя стена, посреди которой располагалась другая дверь. Периокл распахнул ее настежь. Сильный поток ветра вырвался из зала, унося с собой остатки тумана. Егор снял очки. К его удивлению оказалось, что они находятся в оранжерее. Кругом росли цветы, собранные в пестрые клумбы и лужайки. А то, что он принял за столбы, было стволами деревьев. За его спиной лежала длинная колея смятых и раздавленных цветов. Второй колеи не было: его спутник прошел по дорожке, не повредив ни одной травинки.

– Я тут, оказывается, кучу цветов поломал, – вздохнул Егор. – В этом чертовом тумане вообще ничего не было видно! Кроме столбов.

– И вот туман уходит, и ты вдруг узнаешь, что мир намного богаче, сложнее и тоньше. И что идя вслепую, ты неминуемо рушишь его хрупкую и нежную природу.

– Скажи уж сразу, на что намекаешь.

– Ты ведь спросил, почему вы не видите бесплотных тварей. Наверное, сейчас самое время кое-что объяснить. …Ты ведь знаешь, что все наши чувства и органы способны к развитию. Мы можем сколько угодно тренировать разум, мышцы, зрение, слух. Но если какой-то орган долго бездействует, он неминуемо начинает деградировать. И в конечном итоге мы можем полностью потерять любую нашу способность.

7. СЛЕЗЫ МЛАДЕНЦА

Периокл подошел к яркой глиняной фигурке забавного гнома, стоящей посреди цветущей клумбы. Аккуратно стряхнув с его синей шапочки сухие листья, он неторопливо продолжил:

– Говорят, что у маленьких детей очень богатая фантазия: они вечно придумывают небылицы, верят в сказочных героев, и всё невозможное у них возможно. А может быть, просто в самом раннем детстве они видят, слышат и понимают гораздо больше, чем взрослые? Что, если многие их фантазии – это спутанные в пестрый клубок остатки воспоминаний о чем-то гораздо большем, о мире, более счастливом и более совершенном? А может быть, память о том, что мы когда-то были великими и всесильными?

– Как-то и мне такие мысли приходили, – признался Егор, – давно, правда. И жутко мучил вопрос: «Почему эти взрослые забывают всё, что понимали в детстве?»

– Потому, что с первых дней ребенка начинают встраивать в пищевой конвейер системы, постепенно сужая спектр его восприятия и отсекая всё, что не подходит под стандарты конвейера. «Это глупо, это не нужно, это неинтересно, неправильно, не положено, несерьезно. Думай, так, делай то, мечтай об этом. И вообще, вызубри то, что тебе задано, и перескажи как положено. Тогда будешь хорошим ребенком. Проходят годы, и взор, обращенный в вечность и бесконечность, усыхает до крошечного пятнышка на стене, где наклеена бумажка с распорядком дня.

– Боюсь, что конвейер и дальше работает, – хмыкнул Егор. – «Это не круто, это не стильно, несовременно, невыгодно, неперспективно, неполиткорректно и нетолерантно…» И из живой личности на выходе получается гладко отшлифованный гаджет с двумя кнопками управления.

Периокл взял у Егора очки и поглядел сквозь них на облака, проплывающие над стеклянным куполом оранжереи:

– Вот тебе и очки, фильтрующие свет. Ну а туман – это весь информационный шум, что льется огромным потоком на ваши несчастные головы. Факты, заблуждения, ложь, недомолвки и целые горы просто откровенного мусора. Результат – полная каша и беспросветная пелена в вашем сознании. Вот поэтому вы и не видите ничего, кроме толстых столбов. Сослепу рвете в клочья и кровь тонкие, невидимые нити, бесконечно раня себя и других, страдая от боли и вновь обвиняя друг друга.

– Это ведь тоже их работа? – хмуро покосился на дальнюю дверь Егор.

– Чья же еще? Так они ловко прячутся от ваших глаз. Плюс лишают вас права доступа к более высоким планам бытия, обретая над ними полное господство.

8. УМЕНЬШЕННЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ

– Кстати, об этих бесах, – вдруг вспомнил Егор. – Ты ведь какое-то заклинание произнес, чтобы он появился. А почему без звука?

– Это ты не слышал.

– Как я мог не слышать? Я же не глухой! – удивился Егор.

– Нет, не глухой. Но фильтры те же. И тот же туман.

– Поясни…

– Речь твоих предков слагалась из тысячи звуков. И каждый был наполнен множеством оттенков. А у вас стараниями «великих просветителей и реформаторов» их всего тридцать три осталось. Большую часть вы разучились произносить, а многие уже и на слух не воспринимаете. Даже в моем имени ты слышишь далеко не все звуки.

– Да…, – озадаченно протянул Егор. – Откровение не из веселых. …А я все думал, почему у тебя имя такое странное. И произносится как-то сложно. Я даже всё хотел спросить, как оно в уменьшенном виде звучит.

– У зрелых мужей это не было принято. Когда уменьшают имя, личность человека уменьшают. Ну а прозвищем называя, его и вовсе с животным равняют. Мы такое не позволяли ни себе, ни другим. Ни к чему нам было плодить мелких человечков с душами загнанных зверьков.

9. БЕГ ПО ШПАЛАМ

Они вышли на улицу и оказались на большом пустыре, поросшим редким кустарником. Время от времени с земли поднимались легкие клубы тумана, быстро рассеиваясь в воздухе. А может быть, это была простая пыль, увлекаемся порывами ветерка. Солнце уже хорошо грело, и даже начало немного припекать на открытой местности. Тропинка привела к железнодорожному полотну, и собеседники, увлеченные разговором, пошли вдоль дороги.

Их разделяли сотни лет, разный жизненный опыт и очень непохожие судьбы. И все-таки они шли рядом, обычный парень из нашего времени и былинный богатырь в не очень былинных джинсах. Егор слушал, задавал вопросы, злился и удивлялся. Он хотел узнать и понять всё. И непременно сразу. И поэтому на очередные слова Периокла «потом» и «попозже» он невольно вспылил, возмутившись, что снова и снова приходится ждать. Но тот только улыбнулся в ответ:

– Вот ты всё думаешь о победе над бесами, а сам только что сделал два крупных шага к поражению.

– В смысле? – явно не понял намека Егор. – Какие два шага?

– Спешка и раздражение. Злясь и растрачивая нервы, ты теряешь много энергии жизни. Догадайся, кому она достается?

– Ну… – пробубнил Егор. Тут в пояснениях он, похоже, не нуждался. – А насчет спешки, – заносчиво отпарировал он, – тут уж, извини, ты не прав: в любом деле чем быстрее, тем лучше.

Периокл прошел молча несколько шагов, потом резко остановился и испытующе взглянул на парня:

– Ты не против, если мы сейчас с тобой один эксперимент проведем?

– Если это по делу… – немного напрягся Егор.

– Да, конечно.

Получив молчаливое согласие, Периокл попросил Егора пройти вдоль полотна железной дороги и посчитать, сколько шпал приходится на десять его спокойных шагов. Шпал оказалось в полтора раза меньше. Тогда он предложил ему пройтись в привычном ему ритме, ступая одной ногой по шпалам, а другой – между. Пришлось передвигать ногами быстрее, чем обычно, и Егор быстро выдохся.

– Ну что, устал?

– Ага, задохнулся немного…

– Ну тогда отдохни, пошагай только по шпалам, так ведь ты реже будешь ногами двигать.

Егор последовал совету. Но, к своему удивлению, устал не меньше.

– Интересно получается, – усмехнулся он, – быстро – устаю, медленно – тоже устаю. А в среднем ритме – хоть бы хны. Забавно!

– Ну раз забавно, давай еще один эксперимент.

Идея второго опыта была аналогична. Замерив частоту спокойного дыхания, Периокл попросил Егора подышать три минуты в полтора раза чаще, а потом, соответственно, реже. Результат оказался на удивление схожим.

– Так как ты говоришь, «Чем быстрее, тем лучше»?

– Да… Заставил ты меня задуматься… Вот уж точно золотая середина!

– То есть, ты сделал все выводы?

– Ну да.

– А вот самого главного вывода ты так и не извлек.

– Какого вывода? – удивился Егор.

– Чем быстрее ты устанешь, тем больше потеряешь сил. А значит, опять кто-то поблизости охотно полакомится твоими потерями. Вот тебе еще один повод для размышлений.

– Да, точно! А я и не подумал. Ладно, спасибо!

10. ВЕЧНОЕ ВРЕМЯ

С разговорами они подошли к маленькому пригородному перрону. На старой, потрепанной временем платформе стояли три деревянные скамейки и такие же древние часы. Егор очень обрадовался, что можно наконец-то присесть и отдохнуть. Его спутник не испытывал усталости, но решил составить компанию.

Периокл взглянул на часы:

– Вроде, пока успеваем. Первый этап прошли вовремя.

– Первый?! И сколько же их еще будет? – слегка встревожился Егор.

– А ты опять куда-то спешишь?

Егор предпочел отмолчаться, чтобы в очередной раз не выглядеть нелепо. Он тоже решил посмотреть на часы, чтобы хотя бы примерно представить, сколько еще приключений может его сегодня ожидать. И только сейчас он заметил, что эти часы непохожи на те, что он привык видеть там, в своем мире. Циферблат был разделен на восемь частей, и секундная стрелка как будто бы шла медленней, чем обычно.

– Часы какие-то странные! – высказал вслух он свое удивление.

– Они-то, как раз, нормальные, гармоничные. Это у вас странные часы, ни к Земле, ни к звездам не привязанные.

– В смысле, как это «привязанные»?

– Вот мы недавно с тобой усвоили, как важно держать правильный ритм. Чуть больше, чуть меньше – сразу несешь потери. Правильно?

– Ну… да…

– Так ведь часы – это тоже ритм. Глядя на них, ты невольно настраиваешься в такт с этими стрелками. Настраиваешь тело, сознание, чувства. И если этот ритм созвучен Природе и Вселенной, ты укрепляешь здоровье, набираешься сил и вдохновения. Но если ритмы оторваны от гармонии, они лишь навредить могут. Да ты и сам только что наглядный опыт получил.

– Да… Не думал, что все так запутано… И какие же у этого времени ритмы?

– Секунда в ритмах гармонии длиннее в полтора раза. Во столько же длиннее час. А значит, в сутки выходит ровно шестнадцать часов.

11. ДЕТИ СОЛНЦА

– А что с месяцем? – поинтересовался Егор, поглядев на большой плакат с девушкой в форме проводницы, под которым висело расписание поездов.

Периокл встал и не спеша подошел к плакату:

– Ночному светилу мы не поклонялись. Мы по Солнцу жили, как и все, кто на светлой стороне. И, вторя его дыханию, до великих смещений год делили на девять сроков, или сороко́в. И, кстати, если уж пошел о сроках разговор, не девять месяцев, а девять сроков вынашивала женщина ребенка. Пройдя полный солнечный цикл, он успевал напитаться всеми энергиями Земли и Космоса. И рождался он ровно через год, полноценным и самодостаточным, сохранив память о прошлом и сознавая свое место в будущем.

Внимательно поглядев на портрет красивой девушки, Периокл продолжил:

– А в ваши времена, когда утеряна связь с природой и спутаны ритмы, женщины, сохранившие память о девяти циклах, стали рожать по фазам Луны. И оттого ваши дети приходят на свет недоношенными, глупыми и беспомощными. И душам их редко удаётся укрепить связь с телом. Да и сами женщины раскрыть свою суть не успевают, и поэтому роды часто проходят очень непросто.

– Так в этом вся причина?!

– Не только. В заданный Природой срок дитя должно впитать долю вековой мудрости и силы от сотворивших его мужчины и женщины. Только кто бы самим родителям это дал! Последние поколения почти всё растеряли и растратили. Вот и приходится выводить на Свет свое недозрелое творение.

– А я все думал: что-то не так в этой природе! – горячо отозвался Егор.

– К сожалению, уже много, что не так. Спутанные ритмы многого лишили человека. У вас даже начало года не соответствует началу солнечного цикла. А это значит, что точка отсчета тоже сбита. И кто теперь из вас, нынешних, поверит, что предки, живя на единой волне с Природой и Вселенной, по тысяче лет жили, и никаких болезней не знали!

– Но это, хотя бы, как-то можно исправить?

– Если мир свой теплом согреете, все само на свои круги вернется. Ведь на ритмы не только Солнце, но и сознание наше влияет. …Кстати, а вот и наш поезд подходит. Пойдем, прокатимся.

12. ТАНЦЫ СО ЗВЕЗДАМИ

К перрону подошел паровоз, пуская клубы черного дыма. Похоже, он был ровесником здешних часов. По крайней мере, в наше время он был бы ценным музейным экспонатом. Попутчики вошли в средний вагон. Он оказался чем-то вроде вагона-ресторана. Егор тут же пристроился за столиком у окна, а Периокл где-то по ходу раздобыл пару стаканов с чаем. Поставив стаканы на стол, он огляделся вокруг и, заметив в дальнем углу старый граммофон с большой медной трубой, подошел к инструменту и стал с любопытством перебирать пластинки, разложенные рядом на столике. Выбрав одну пластинку, он обернулся к Егору, глядевшему на проплывающие мимо сосны:

– Ты как относишься к классике?

– Чего? – не сразу понял Егор. – А, музыка? Да мне все равно. – И он снова повернулся к окну, подперев кулаком подбородок.

Периокл включил какую-то неторопливую мелодию и вернулся назад, присаживаясь за стол.

– Значит, говоришь, все равно, какая музыка? – переспросил он, отпивая глоток чая.

– Ага…

– А ведь музыка – это тоже ритмы. И их воздействие на нас порой бывает очень даже чувствительным! Музыка может успокоить и исцелить уставшую душу. А может вызвать агрессию или даже обрушить здоровье.

Егор оторвался от окна, начиная проникаться темой:

– И как же поймать тот самый, живой ритм?

– Вспомни состояние, когда тебе очень хорошо, ты спокоен и испытываешь чувство тихой радости. Попробуй, закрой глаза.

Егор откинулся на спинку стула и опустил голову. Чуть подождав, Периокл продолжил:

– А теперь послушай, в каком ритме бьется сейчас твое сердце. И не открывая глаз, прислушайся, что еще бьется в этом ритме?

– …Да как будто бы всё… – не сразу ответил Егор. – Я везде этот ритм чувствую… У меня даже такое ощущение, что я… всю нашу Вселенную только что слушал… И даже как будто летал среди звезд… Странное ощущение…

Он открыл глаза и удивленно огляделся вокруг.

– Что ж, это очень даже хорошее ощущение, – ответил Периокл, также облокачиваясь на мягкую спинку стула. – Значит мне легко будет тебе всё объяснить., – он на мгновение взглянул на медленно летящие облака. – Есть один ритм, который является началом начал во Вселенной. Ваши ученые называют его реликтовым излучением. Он – как эталон, матрица для всего нашего мироздания. И всё, что звучит в этом ритме, входит в единый резонанс с этой вселенской матрицей. И если в этом же ритме бьется твое сердце, ты чувствуешь мощный прилив энергии жизни.

– Я понял. Значит, если музыка звучит в таком ритме, то она приносит нам пользу. А чем дальше отклонение, тем больше от нее проблем.

– В общем-то, да. Конечно, это не единственное свойство музыки, но… в рамках нашей темы этого пока достаточно.

13. БУРЯ В СТАКАНЕ

Поезд резко дернулся, быстро ускорив ход. От внезапного рывка часть воды выплеснулась из стаканов и потекла по столу. Егор поспешил отодвинуться в сторону, чтобы не намочить брюки. Периокл кивнул на растекающуюся лужу:

– Смотри, как удачно получилось!

– В смысле? – подозрительно покосился Егор, осторожно смахивая воду со своей половины.

– Пример очень наглядный. Что-то похожее происходит с твоей энергией, когда ты совершаешь резкие движения. Ты ее так же разбрызгиваешь и так же теряешь. Резкие слова: грубость, обиды, оскорбления – это тоже твои потери. Даже резкая смена настроения. А неся потери, ты всякий раз кормишь незримых паразитов. Ты слабеешь, они набирают силу. А значит, их власть над тобой становится все больше. И аппетиты их растут в той же пропорции. Надеюсь, ты помнишь об этом.

– Стараюсь не забывать, – Егор напряженно смотрел на капающую со стола воду.

– Если мы спешим, суетимся, нервничаем, злимся, обижаемся, изнываем от скуки или нетерпения, значит мы уже крепко попались.

– — Как говорит раздраженный человек? «Меня бесит!». Как называют поведение детей, которые носятся, не находя покоя? «Они бесятся». Как видишь, язык еще помнит то, о чем многие люди давно забыли.

– — Подстрекаемые бесами, вы загоняете себя в безумные ритмы. Жизнь от этого становится короткой, вас поражают болезни, и вы по уши увязаете в разных проблемах. А вам даже некогда подумать о смысле существования. Всё несетесь, сломя голову, мимо собственной жизни. Куда? Да какая разница? Просто кто-то дал команду бежать. И все побежали послушным стадом. Так и проживаете свой век по чужим правилам и ради чужих.

– Ага… Похоже, эти твари в наших мозгах как в своем кармане хозяйничают… – угрюмо прокомментировал сказанное Егор.

Богатырь едва заметно вздохнул:

– А самое нелепое – это то, что вы вечно гонитесь за счастьем, в упор не замечая, что у счастья совсем другие ритмы. И выходит так, что не вы счастье, а оно вас никак догнать не может!

Периокл посмотрел на окончательно помрачневшего собеседника и, дружески хлопнув его по плечу, озорно подмигнул:

– Да ладно, не кисни, не всё так безнадежно. У нас тоже есть свои козыри. Так что давай, допивай свой чай: нам скоро выходить.

14. ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ

Шумный, дымящий паровоз скрылся за поворотом. Перед ними открылось красивое редколесье, большей частью поросшее березой и осиной. Среди этой нетронутой природы стоял шикарный старинный особняк, окруженный узорной чугунной оградой. Внутри был небольшой, но очень уютный сад. Егор оценивающе оглядел дом и подозрительно спросил:

– Это что, дом с привидениями? Новых знакомых сейчас представлять будешь?

– Как насчет привидений, пока ничего не могу сказать. А вот скелеты в шкафу мы вполне можем найти. Так что, я думаю, скучно не будет. Идем!

– Погоди, – остановил его Егор. – Немного подышать хочу.

Периокл кивнул и тактично отошел в сторону, присев на большой придорожный камень.

Егор глубоко вдохнул теплый воздух, пропитанный ароматами трав и поднял глаза к небу. Ему просто захотелось увидеть облака. Он уже не помнил, когда в последний раз смотрел в небо. Где-то высоко пролетела небольшая стайка птиц. Там наверху было очень спокойно и тихо. «Почему это мы летать не умеем?» вдруг подумал Егор. …Постояв еще немного, он опустил голову и поискал взглядом своего спутника:

– Ну что, пойдем твоих привидений искать?

15. БОГАТЫРСКАЯ СОНАТА

Они зашли в дом. Миновав небольшой вестибюль, украшенный бронзовыми канделябрами, они попали в просторный кабинет. Вдоль стен располагались высокие стеллажи с книгами, в промежутках между ними висели картины. У окна стоял письменный стол с золоченым чернильным прибором. А в самом центре кабинета гордо красовался черный рояль.

Периокл подошел к инструменту и провел ладонью по гладкой лакированной поверхности. Потом сел и, мельком взглянув на Егора, открыл крышку и аккуратно положил руки на клавиши. Осторожно нажав одну ноту, он внимательно прислушался к звуку, мягко разливающемуся по комнате. Чуть посмелее нажал еще одну клавишу. На несколько мгновений полуприкрыв глаза, он как будто пытался уловить что-то тонкое, неосязаемое, растворенное в лучах света, падающего из окна на снежно-белые клавиши. И вдруг в комнате зазвучала мелодия. Очень простая… и очень красивая.

Егор, до этого перебиравший на полках старинные книги, удивленно обернулся. Странно было видеть сурового бородатого мужчину мощной атлетической комплекции играющим на рояле. Эта картина как-то совсем не увязывалась с привычными ему представлениями.

Периокл уже играл в две руки. Казалось, он полностью слился с той музыкой, что растекалась в пространстве какими-то невероятными узорами. Егор совсем не был любителем фортепьяно и прочей классики. Как и все прирожденные бунтари, он был воспитан на жестком роке. Но то, что он слышал сейчас, вдруг неожиданно вызвало у него какие-то очень странные и незнакомые чувства. Сильное волнение и невероятный покой. Одновременно. Эта музыка как будто раздвинула какие-то невидимые рамки, и мир вдруг стал намного больше, свободней и светлее… От этого странного чувства вот-вот готовы были проступить слезы…

Но музыка окончилась. И Егор снова оказался в кабинете с книгой в руках.

– Как ты это сделал? – постепенно приходя в себя, спросил он.

– Просто услышал ритмы природы и положил их на ноты.

– Разве такое возможно?

Периокл подошел к столу и, взяв листок бумаги с карандашом, вернулся к роялю. Положив лист на нотный стан, он продолжил беседу, мимоходом что-то чертя на бумаге:

– В наше время другого искусства просто не было. Живым было всё: музыка, танцы, картины, стихи, изваяния. Они вдохновляли и исцеляли, приносили покой и радость, вселяли веру и наполняли силой. То есть, они выполняли свое настоящее предназначение.

– Да… про наше искусство я молчу… – невесело отозвался Егор, медленно закрывая книгу.

Он украдкой поглядел на Периокла, и как бы немного извиняясь, спросил:

– Но… ты же воин, богатырь… и вдруг на пианино играешь. Это ведь такие разные вещи!

– Разные. – с улыбкой ответил богатырь, на миг оторвав карандаш от бумаги. – У дерева листья и корни тоже разные. Но пока живо дерево, они неразделимы.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Егор.

– Если у того же дерева мощные корни, но чахлый ствол и оборваны листья, много ли от такого дерева толку будет? Или же толстый ствол со слабыми корнями? Тоже ничего хорошего, правильно? Так и у человека: стать полноценным и совершенным можно лишь в единстве развития тела, души и разума. Поэтому каждый богатырь умел не только булавой махать, но и знания богатые обретал. И в искусствах мастерство познавал. Оттого и не знал поражений, что были в нем едины сила, смекалка и интуиция.

Периокл встал и подошел к окну. Некоторое время он молчал, видимо погрузившись в какие-то свои размышления. Егор, пользуясь моментом, решил посмотреть, что же такое всё это время он рисовал. Увиденным он был искренне поражен: на бумаге смелыми, но очень точными и красивыми штрихами был нарисован его портрет.

16. ПАНТЕОН

Следующим пунктом назначения в экскурсии по особняку оказался большой круглый зал с высокими мраморными колоннами. Их было двенадцать. Между колонн на каменных постаментах возвышались статуи в античном стиле, каждая из которых, судя по всему, олицетворяла какую-то сферу общественной жизни. В центре зала тоже стояла колонна, на вершине которой сверкало нечто наподобие шестигранного кристалла. Свет на него падал из расположенных над головами скульптур круглых окон. Картина была достаточно впечатляющая и даже немного давила своим величием.

– Ух ты! – невольно восхитился Егор. – Это прямо пантеон какой-то!

– Да, самый настоящий пантеон власти, – ответил Периокл, разглядывая фигуры.

– Почему власти? – удивился парень. – Вот это – тема культуры, тут медицина, а там – спорт. Только одна к власти относится.

– Уж тебе ли не знать, что в ваше время оружием становится всё: от вакцин и тренажеров до учебников и детских песен. Бесы ничем не гнушаются для захвата и укрепления своего господства. Все сферы жизни становятся средствами внушения и подчинения. А для этого везде и во всем путем ловких манипуляций назначаются «великие кумиры» и «незыблемые авторитеты», через которых в массы спускаются подробные инструкции, что такое «хорошо» и что такое «плохо».

– То есть, на что положено ахать, а на что фукать. На кого тявкать, и кому хвостиком подмахивать… – подытожив, сострил парень.

Периокл только улыбнулся в ответ.

16.1. УБОЙНАЯ МУЗЫКА

Первой у входа стояла Муза Искусств, держа в одной руке лиру, а в другой – связанные между собой театральные маски.

– Вот, например, обрати внимание на это оружие, – подозвал Периокл Егора. – Две лукавые маски театра, призванные на ярких контрастах трагедии и шутовства вышибать из толпы максимум эмоций. А по сути – ту же самую энергию жизни. Чей в этом интерес, надо объяснять?

– Да у нас весь шоу-бизнес на вышибание эмоций работает! Они, похоже нас тут вообще по полной имеют!

– В том и есть задача шоу-бизнеса – опустошать души. Кому-то очень хочется занять место, которое ваша душа занимает. Для этого песни должны быть попроще, слова покороче. Тогда и сознание ваше тоже станет проще и мельче. А значит, манипулировать вами будет намного легче. С танцами тоже все прихвачено: загнанный ритм, резкие жесты – и вот уже тонны вашей энергии с аппетитом пожирают черные твари. Ну и конечно, кино, с теми же масками и теми же ритмами. А уж где пошлятина или агрессия – там калории просто зашкаливают! Поэтому финансирование индустрии развлечений у вас сопоставимо разве что с производством наркотиков и оружия. В умелых руках это очень мощное оружие и очень сильный наркотик.

– — Ну и вторая глобальная задача, возложенная на искусства – это внушение через образы всем арсеналом творческих средств нужных настроений, желаний и убеждений. А ты, я думаю, сам понимаешь: какой заказчик – такие образы, кумиры и ценности…

16.2. УРОК ПОСЛУШАНИЯ

Следующая статуя держала в руках книгу и глобус.

– Ну, на предмет образования я и сам много чего выдать могу, – опередил Егор своего собеседника. – У меня по этой теме много накипело!

– Очень хорошо, – улыбнулся в ответ Периокл. – Мне будет очень интересно послушать. Может, меня в чём-то просветишь.

– Сегодня всё наше образование сводится к банальной зубрежке, бездумному поглощению информации, подлинность и ценность которой обсуждать никому не дозволено. Любой вопрос и любое сомнение тут же упираются в забор из «непреложных истин» и «непререкаемых авторитетов», которыми уже расписано, что положено знать и как положено понимать. И эта тупая зубрежка в конечном итоге приводит детей к полной атрофии мышления, штампуя из них армии послушных биороботов. И неудивительно, что из учебного курса удалили такой предмет как «Логика». Мыслящего очень непросто зомбировать!

Егор возбужденно прошелся по залу. Гулкое эхо шагов многократно отразилось в глянце высоких колонн и гладкой поверхности стен. Слегка переведя дыхание и снова подойдя к статуе, он чуть более спокойно продолжил:

– И что еще обидно, из всех этих знаний, взваленных на несчастные детские головы, почти ничего не находит применения в жизни, превращаясь в тяжеленную гору информационного мусора. …Это, кстати, тоже на тему тумана в сознании…

Внимательно дослушав Егора, Периокл спросил:

– А ты можешь сказать, как и чему нужно на самом деле учить детей?

– Ну… о конкретных деталях я как-то не думал. Я в общем смотрел на проблему.

– Вот так всё у вас, революционеров! – усмехнулся Периокл. – О том, что плохо и что не так, вы готовы говорить часами. А о том, как должно быть, у вас в самом лучшем случае сильно размытая абстракция, слабоприменимая к жизни. Ну что ж, тогда позволь мне пофантазировать:

– — Что самое главное в этой жизни? Наверное, мир, покой, крепкое здоровье, радость, любовь, вдохновенье, домашний уют, семейное счастье. Ориентир на эти ценности дает мощную защиту нам и нашему жизненному пространству. Поэтому в наше время познанию этой мудрости учителя уделяли самое пристальное внимание.

Егор только хмыкнул на это:

– Если я сейчас предложу что-то подобное в школе изучать, мне на это в лучшем случае пальцем у виска покрутят и пойти полечиться предложат!

– Это совсем неудивительно. Тем, кто поразил вашу цивилизацию, совсем не нужны мудрые, здоровые и счастливые люди. Поэтому «оптимизированная» ими система образования негласно наложило табу на все подобные темы, направляя ваше внимание и интересы только в те сферы, где вы эффективно растрачиваете себя и окружающий вас мир.

– Ну и как же теперь нам быть в условиях этой невидимой оккупации?

– Самим задавать вопросы и самим находить ответы. Учиться наблюдать, познавать, сомневаться, искать, разгадывать загадки жизни, удивляться, восхищаться, радоваться и делиться открытиями. Ведь школа – это не только стены, доска и парта. Весь мир и целая жизнь должны быть твоей школой. …А что до этой дамы с книжкой, – кивнул он на статую, – тут тоже не надо всё огульно отрицать: при умном подходе и у нее тоже можно кое-что почерпнуть.

16.3. КВАНТОВЫЙ ПЕРЕХВАТ

Очередное изваяние несло в руках символическую модель атома. Глядя на музу науки, Периокл спросил Егора:

– Ты, я помню, статьи писал?

– Да, но… не по этой теме.

– Я в курсе. …А ты вот скажи: допустим, тебе и каждому блогеру дали написать по одному слову для какой-то новой статьи. Ты бы смог по этому слову понять, хорошая будет статья или плохая, пользу или вред людям принесет?

– Нет, конечно. Это только по целому тексту понятно будет.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь, – улыбнулся Периокл, переводя взгляд на статую. – А вот эта дама не понимает!

Он поднял высоко голову и взглянул в большое круглое окно, за которым медленно плыли снежно-белые облака:

– Ваша наука разделена на множество разрозненных дисциплин, большинство из которых полностью изолированы друг от друга. В результате, занимаясь в своем узком секторе знаний, никто не видит Целого, а значит, не осознает ни цели, ни смысла своей работы.

– — Еще менее двухсот лет назад каждый ученый понимал важность всестороннего развития, постоянно расширяя горизонты своих познаний. И именно это позволяло им постигать глубинную суть и конечный смысл того, что они делают. И все возможные последствия каждого своего шага они видели очень отчетливо.

– — Сегодня ваши узкоспециализированные интеллектуалы со своей плоско-линейной логикой подобны слепым в темной комнате. Их можно направить куда угодно, они возьмутся за всё послушно и охотно. Даже если им дадут разработать оружие, которое уничтожит их самих. И, в принципе, они это уже вовсю делают.

– — Почти вся ваша энергетика основана на разрушении материи. Для ваших нужд она крайне неэффективна: очень много сил тратится на добычу и обработку, обслуживание и утилизацию, а коэффициент потерь настолько велик, что о нем предпочитают скромно и стыдливо умалчивать. Но, тем не менее, другие, эффективные, безопасные и безотходные виды энергетики при малейшей возможности пресекаются на корню. Кому выгодны эти потери? Объяснять?

– — Идем дальше. Ваши астрономы старательно ищут другие планеты, пригодные для жизни. С чего вдруг? Если не гадить своей планете в промышленных масштабах и не грабить ее безжалостно, как вы нынче делаете, на ней еще можно многие тысячи лет жить в счастье и радости. Но кто-то, похоже, не ставит такие задачи. Разграбив и погубив Землю, бесплотные твари планируют поселиться на другую, чистую планету, забрав с собой для рассады некоторое количество живого материала. А судя по тому, как четко и системно они направляют науку, Земля – не первая их плантация, и в послужном списке уже есть полностью истребленные миры.

– — Вы гордитесь вашим техническим прогрессом? И вы совсем не видите, что бурными темпами развиваются лишь средства тотального информационного контроля и централизованного сбора энергии? Ну и конечно же, оружие массового уничтожения. А остальные сферы, как правило, занимаются лишь имитацией прогресса с целью выкачивания ресурсов из доверчивых и не очень умных потребителей.

– — Да, еще одно великое достижение цивилизации – электрические, компьютерные и телефонные сети. Очень полезная вещь – идеальные каналы оперативной связи и быстрого перемещения для известных тебе сущностей. Специально под их волновые частоты адресно адаптированы и настроены параметры всех известных тебе коммуникаций. А это значит, что глобальное распространение сетевых технологий открывает перед ними перспективы безграничного контроля над человечеством. К тому же, технический прогресс с каждым годом уменьшает за ненадобностью потребность людей в собственном развитии и самопознании, делая их все слабее, глупее и беспомощнее. А это значит, что управлять и пользоваться людской биомассой кое-кому становится всё проще и проще.

16.3.1. НАС ПОЧТИ НЕТ

Периокл прикоснулся к статуе:

– Интересно: в зале тепло, а она холодная. А тебе не прохладно?

– Да нет, вполне комфортно.

– Хорошо. А ты, кстати, …видишь тепло на расстоянии?

– Нет, конечно. Его только приборы специальные видят.

– Странно… А воздух ты тоже не видишь? Ведь он же везде вокруг. …Ах да, его тоже только приборы фиксируют, – вздохнув с легкой грустью, Периокл провел рукой по гладкому мрамору. – Сколько же нынче всего стало для вас невидимым и сколько ушло за пределы познания! Ваши физики даже термин специальный придумали – «темная материя». Все, что понять и изучить не могут – все «темная материя». И признаются порой, что весь доступный вам мир – лишь пять процентов ткани мироздания.

– — Правда, и это далеко не все планы бытия. Но даже если ограничиться тем, что физики уже успели признать, вся ваша наука имеет кое-какие знания лишь о пяти процентах материи, составляющей наш мир. А ведь это значит, что и самих себя вы познаёте всего лишь на пять процентов. Так кто же пользуется и управляет остальными девяноста пятью процентами вашего «Я»? Как оно себя чувствует, чем живет и какие дела вершатся от его имени? Похоже, это никому не интересно? Тут на новый гаджет копить надо, некогда…

Егор исподлобья взглянул на каменную фигуру, с лица которой только что сошел солнечный блик, падавший из окна:

– То есть, ты намекаешь, что наука осознанно сужает рамки нашего познания?

– А ты сам посуди: допустим, мощь ученой мысли делает масштабный прорыв в изучении так называемой тонкой материи. Что это может вам дать? Как минимум, это позволит наконец-то познать себя, восстановить связь со своими потерянными душами, вернув себе силу, мудрость и былое величие. Вы увидите, как и куда утекает ваша энергия жизни и сделаете из этого нужные выводы. Ну и, конечно же, вы сможете с легкостью вычислить всех бесплотных паразитов, поедающих заживо вашу несчастную цивилизацию. А значит, избавиться от них вам станет не так уж и сложно. Как ты думаешь, могут сегодняшние хозяева такое допустить? Да ни за что! Они же, в отличие от вас, не самоубийцы! Вот поэтому изучать дозволено исключительно квантово-осязаемые формы материи, фиксируемые строго утвержденным инструментарием. Все остальные движения пресекаются. И иногда очень жестко.

16.4. ПОД ЗНАКОМ ЗМЕИ

Пройдя пару шагов по звонкому мраморному полу, Периокл кивнул на следующую статую:

– Эта дама со змеей в чаше не зря приставлена рядом: ей приходится во всем соглашаться со старшей подругой. Поэтому с самого раннего вашего детства она упорно внушает, что вы – это только туловище и ничего больше, а душа – это исключительно плод фольклорной фантазии. Ну а сердце – всего лишь моторчик, качающий кровь, и только «глупые предки» называли его разумом души. Принимая все это как истину, вы сами добровольно подписываете себе приговор, отрекаясь от своих тонких тел и от той великой мудрости, бережно накопленной предками за многие тысячелетия.

– — Души нет. А значит, те же девяносто пять процентов нашего «Я» ни изучению, ни лечению не подлежат. Что же тогда удивляться, что вы даже какую-то банальную простуду победить никак не можете.

Егор недружелюбно покосился на змею:

– А им это похоже, и не надо. Ведь нынче критерий успешности медицины – не здоровье людей, а количество прибыли. А чтобы больше заработать, надо, чтобы как можно больше людей болело. Вот и принято у нас лечить не болезни, а симптомы. Чтобы забитая проблема завтра новой болезнью выскочила.

Периокл хотел было что-то сказать, но Егор был явно настроен выговориться:

– И еще. Современная «традиционная» медицина, которой в сравнении с «нетрадиционной», народной, в рамках истории без году неделя, навязчиво внушает нам, что наш собственный организм ни на что не способен. Все проблемы здоровья решаются только химией, иглой и скальпелем. Чтобы тело наше крепко-накрепко забыло о врожденной способности к саморегуляции и самовосстановлению. Ну и конечно о том, что в живой природе есть вся необходимая нам аптека. И денег за нее природа у нас не берет.

Периокл только пожал плечами:

– Ну, ты, я гляжу, и без меня все прекрасно понимаешь. Даже добавить нечего. …Хотя, знаешь, я бы, все-таки, замолвил слово о тех врачах, что в пределах таких чудовищных ограничений прав и возможностей порой вершат настоящие чудеса исцеления, возвращая людей к настоящей, полноценной жизни. И оттого они вдвойне достойны почтения!

Егору стало немного неловко: его спутник, без всяких сомнений, был прав.

16.5. В ЗАКОУЛКАХ СОЗНАНИЯ

Какое-то время они просто молчали. Видимо, нужно было переварить все эти мысли. Слишком много было информации для размышления. И на каждый отвеченный вопрос появлялось несколько новых вопросов. А начать захотелось с самого простого и самого каверзного вопроса:

– Вот ты говоришь, что из древности пришел. А откуда же тогда ты о нашем времени все знаешь?

– А я не знаю, – признался Периокл. – Я читаю то, что вижу в твоем сознании. А через тебя я читаю тех, с кем связан ты. Иногда эта цепочка уходит очень далеко, пока я не найду нужной информации.

– Так ты что, в моих мозгах копаешься?! – возмутился было Егор.

– Ты не переживай: ничего лишнего или тайного я не трогаю. Только то, чем ты сам был готов поделиться.

– Ну… ладно, поверю. …А это у вас что, все так умели делать?

– Почти.

– Да, круто… Так ведь ни схитрить, ни соврать никто не сможет. Нам бы такое точно не помешало. А почему мы теперь это не умеем?

– Потому что в вашей власти только пять процентов. Забыл?

– А в остальном… эти черные пиявки командуют?

– Вроде того. Подключаются к сознанию, получая беспрепятственный контроль над вашей энергией и разумом. Что-то воруют, что-то внедряют, стирают или переиначивают. Уверенные в свободе собственной воли, люди воплощают в жизнь хитро прописанные образы. Так и живут миллионы потерянных душ, с самыми благими намерениями всю свою жизнь посвящая служению бесплотным тварям.

16.6. БЕЛКА В КОЛЕСЕ

Засунув руки в карманы и невольно ссутулившись, Егор исподлобья разглядывал каменные фигуры. Периокл тихо подошел сзади и легонько хлопнул его по спине:

– Ну чего согнулся, как старый дед? Может, размяться пора? Видишь, красавица с веслом подмигивает? Не хочешь компанию составить?

Егор перевел взгляд на фигуру атлетической внешности:

– А со спортом-то что не так? Это же сила, здоровье, долголетие. Тут-то в чем подвох? Я не понимаю.

– Ты, наверное, слышал, что половина ветеранов большого спорта к сорока годам уже все больные и изношенные. И далеко не все из них доживают до старости. Похоже, это у вас называется здоровым образом жизни?

Егор очень хотел возразить, но что-то не приходили в голову веские аргументы. Периокл тем временем продолжал:

– Может быть, то, для чего они жертвуют здоровьем, пользу большую людям приносит? В чем результат их тяжелого труда, тренировок на износ, битвы за кубки и медали? В секундах, метрах, килограммах… И что дают людям эти цифры, полученные великим потом и кровью? Да ничего, это всего лишь цифры. Или шоу на потеху праздной толпе.

– — А ведь сколько в жизни ситуаций, когда сила, скорость, ловкость и выносливость крайне нужны для спасения людей, предотвращения трагедий и преодоления последствий катастроф! Да и в самой обычной жизни так много случаев, когда необходима чья-то помощь и поддержка! Но, видимо, есть дела поважнее – цифры в турнирной таблице…

– — Какая польза от тяжеловеса, выжимающего штангу? От атлета, годами бегающего по одному и тому же кругу? Сильные и взрослые люди с великим усердием совершают бессмысленные и бесполезные действия. И тысячи болельщиков выбрасывают тонны эмоций, глядя на это зрелище. И неспроста ведь их называют болельщиками. Только больное сознание способно гореть подобными страстями. Да и не случайно слово «стадион» того же корня, что и «стадо».

– Ну а скажем, просто красивые виды спорта, – все же решил возразить Егор, – гимнастика, фигурное катание. Это, все-таки, уже эстетика, искусство…

– Конечно. Только вот оценка этой красоты в цифрах и расстановка по ступенькам и пьедесталам всю вашу красоту на нет сводит, превращая искусство в торговлю живым товаром. Ты же ведь сам знаешь, сегодняшний спорт – это бизнес, приносящий его владельцам огромные прибыли. И строится он на стадном рефлексе определенной части населения, переходящем под мощным воздействием рекламы в наркотическую зависимость. И уж конечно не ради заботы о вашем здоровье некоторые олигархи скупают спортивные клубы и строят огромные стадионы.

– — А уж коли речь пошла о здоровом образе жизни… Тут ведь все очень просто: это здоровая пища, здоровые мысли, живые чувства, живые дела, за которые живые люди и живая природа тебе благодарностью ответят.

16.7. КАМЕННЫЕ КРЫЛЬЯ

На некоторое время в зале снова воцарилась тишина. Егор явно с трудом осмысливал сказанное. Тем более, что за эти несколько часов он получил столько информации для размышления, сколько, наверное, не получал за всю сознательную жизнь.

В круглых высоких окнах медленно плыли облака, и их неторопливый полет как будто бы замедлял ход времени. А солнечные блики, разбросанные по залу, словно и вовсе не подчинялись времени. Все вокруг было тихим, спокойным и …вечным. И откуда-то из глубин вечности на них глядело стройное каменное изваяние с высоко поднятыми крыльями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.