# Ночь закончится пламенем

К. С. Сун

Мир Трех Царств пошатнулся, но отец Мэйлин не спешит на войну. Он желает выдать дочь замуж ради выкупа. Не желая связывать судьбу с жестоким господином, смелая девушка, облачившись в мужской наряд, вступает в ряды императорских войск.

ЛУЧШЕ Я УМРУ НА СВОБОДЕ, ЧЕМ ЗАЧАХНУ БЕСПРАВНОЙ.

В армии Мэйлин попадает под крыло Принца Лю – командира, который просит называть его Скай. Во снах к ней приходит дух морского дракона, обещая девушке силу и истинную свободу. Если только та отыщет осколок магической печати, которая породила войну.

ВСЕ ВОКРУГ МЕНЯ ПОГИБАЛИ, А Я ЖИВА. ВЕДЬ МОЕЙ СУДЬБОЙ СТАНЕТ КЛЕТКА.

В погоне за артефактом Мэйлин попадает в плен и не понимает, кому доверять. Скаю, которого любит, или Духу морского дракона, чьи речи пленяют? Вручив судьбу в руки обоих, она должна лишь помнить об израненном сердце, природном даре и своем народе, преданность которому ей дороже всего на свете.

© Оренбурова К., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

> Моему дедушке, который смеялся и плакал, читая истории 三国演义[1]. Мне бы очень хотелось сказать тебе, что я тоже их люблю.

> 问古来将相可还存?也只是虚名儿与后人钦敬。

> «Величие ты можешь в прошлом проявить, его страницы книг лишь смогут сохранить»

> ЦАО СЮЭЦИНЬ «СОН В КРАСНОМ ТЕРЕМЕ»


## Часть I

### 1

> «Империя подобна сакуре. Если она расцвела, ее лепестки однажды опадут. Если же дерево бесплодно, то настанет день, когда на его ветвях появятся лепестки. Так устроен мир».

> КНИГА ОД, 856 г.

«Грядет война…»

Слухи, будто подхваченные ветром, пронеслись через всю страну, вызывая потрясение, страх, а у некоторых – страстное желание прославиться. И лишь в доме моего отца эти новости были встречены безучастно.

– Я не отправлюсь на войну, – буркнул отец.

Его лицо скрывалось в облаке дыма. В комнате пахло потом и курительной смесью, однако отец не позволял нам открывать окна, утверждая, что солнечный свет режет глаза. Но, я думаю, он просто не желал видеть, во что превратился.

Позади меня стояла его жена. Ее била дрожь. Сюин была моей мачехой, однако наша разница в возрасте составляла всего семь лет. Слуги думали, что, как только она появится в нашем доме, я возненавижу ее, но вышло по-другому. Мы с Сюин объединились против общего врага – моего отца, терзаемого яростью и безумием. С годами наш союз перерос в нечто большее. Мы стали назваными сестрами.

Сюин сжала кулаки, пытаясь скрыть от мужа нешуточное волнение.

– Призыв на военную службу – это воля небес! Обман главнокомандующего императорской армией карается смертью…

– Святые небеса, просто скажи, что я захворал! Придумай что-нибудь. Тебе не занимать смекалки, когда дело касается того, на что потратить деньги. Так напрягись и выдай правдоподобную ложь.

Меня сковало от несправедливости его слов. Как посмел он обвинить Сюин в том, что у нашей семьи не осталось денег?

– Да ведь это ты спустил все на азартные игры…

Сюин зажала мне рот ладонью.

– Не нужно, Мэйлин, – шепнула она.

Отец выдохнул тонкое колечко дыма. Он даже не слышал моих слов. Будто все еще блуждая в собственных мыслях, он пробормотал:

– Я не отправлюсь на войну. Я отказываюсь. Человеку моего положения не пристало заниматься этим грязным делом.

Его руки подрагивали, когда он высыпал пепел из трубки в старую пепельницу. Фарфор некогда был частью выкупа, переданного за мою мать, но сейчас он находился в плачевном состоянии – в сколах и пятнах… Как и все в этом доме.

– Отправьте вместо меня старого слугу, – предложил отец и сам же рассмеялся над своей задумкой. Он наконец отложил трубку и полностью сосредоточился на нас с Сюин. – Пусть назовется мной.

– Отец, – громко произнесла я, не в состоянии удержать язык за зубами, – Чжоу и так осталось недолго!

– Разве я разрешал тебе встревать? – уставившись на меня, грозно рявкнул он. Сюин бросила на меня испуганный взгляд, но я лишь коротко качнула головой, а отец вдруг вновь засмеялся и произнес: – Так ведь оно и к лучшему! Двух ястребов одной стрелой, как говорится… Пусть лучше Чжоу погибнет на поле боя, чем сидит на моей шее. Даже от собак нынче больше проку.

– Дядюшка Чжоу сделал для нашего дома гораздо больше, чем ты за всю жизнь.

Слова сорвались с губ раньше, чем я их обдумала. Сюин ахнула, а отец прищурился и поднялся, чуть покачнувшись, но в последний момент успел ухватиться за столик. Несмотря на преклонные годы, он все еще оставался крепким мужчиной и был на две головы выше меня. Рассказывали, что одно появление отца подчиняло всех вокруг его воле, пока наркотики не подчинили его себе…

Он с трудом направился ко мне, то и дело пошатываясь. Длинные волосы были распущены по плечам. Он что-то невнятно прорычал и вцепился пальцами в мой подбородок, вынуждая посмотреть в его мутные глаза.

Наши лица разделяла лишь пара дюймов. Вот уже много лет я не видела отца так близко.

Однажды Сюин призналась, что он показался ей красивым мужчиной, когда они встретились впервые: темные сияющие глаза, прямой нос и высокие скулы.

«Вам обоим дарована красота», – говорила она, полагая, что делает мне комплимент. Однако я так и не призналась ей, что считала эти слова худшим оскорблением.

– Я смотрю, Чжоу научил тебя дерзить? – процедил он. – Не нужно было позволять ему вмешиваться в твое воспитание после смерти матери.

Он принялся поворачивать мое лицо то в одну, то в другую сторону и в тот момент напоминал мясника, раздумывающего над тем, с чего бы начать разделку свиньи. Я попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась.

– Сколько ей лет? – спросил он, переводя взгляд на Сюин. А затем насмешливо повторил: – Сколько годков стукнуло моей прекрасной любимой дочурке?

– Едва исполнилось восемнадцать, – ответила Сюин с дрожью в голосе. – Мне нужно многое рассказать ей о женских…

– Хватит! – Отец отпустил меня, но его взгляд блуждал по моему телу. – Восемнадцать лет и до сих пор не замужем. Вели Чжоу завтра позвать к нам сваху. Надеюсь, к новолунию я уже получу выкуп.

Но ведь новолуние через две недели…

– Нет! – выпалила я. – Я не хочу замуж!

В тот же миг его ладонь обрушилась на мою щеку. От удара голова дернулась в сторону. Я моргнула, пытаясь не расплакаться.

– Ты подчинишься, Хай Мэйлин, – ледяным тоном произнес он. – И если мне не дадут приличный выкуп, я продам тебя в наложницы.

– Господин, прошу… – Умоляющий взгляд Сюин лишь распалил мою ненависть к отцу.

– А ты не лезь! – Он замахнулся для удара, но я метнулась к мачехе, закрыв ее собой. Сюин так трясло, что ее дрожь отдавалась даже во мне.

– Это мое последнее слово, – произнес отец. – Мэйлин восемнадцать лет жила в моем доме, носила мою фамилию и питалась с моего стола. Пришло время отдать долг. – Он дернул рукой, пытаясь нащупать трубку. – А теперь проваливайте!

Сюин бросилась к двери, чтобы скрыться с его глаз прежде, чем он передумает.

– И чтоб я больше не видел ни одного гонца в своем доме!

Дверь с грохотом захлопнулась. Мы бежали по коридору и не останавливались до тех пор, пока не добрались до женских покоев на другой половине двора. И только после этого я дала волю чувствам.

– Мэй-мэй [2], – шептала Сюин, прижав меня к себе и тихонько раскачиваясь. Мы обе всхлипывали, пытаясь не шуметь, поскольку даже в наших комнатах у стен были уши. – Все не так плохо, – пробормотала она. – Сваха подберет для тебя доброго и честного мужчину. Он будет оберегать и защищать тебя.

– Уверена, то же говорила тебе сваха об отце. Все они лгут! – Мой голос сорвался. – Ненавижу его!

Сюин попыталась меня успокоить:

– Не вини отца. У него тяжелая жизнь… К нам каждый день приходят ростовщики.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на нее.

– Разве ты не уволила почти всех слуг?

Сюин вздохнула.

– На самом деле я не знаю, как управиться с хозяйством… Может быть, неплохо, что мы оказались на пороге войны? – Она замолчала, прикусив губу, а потом испуганно пробормотала: – Да простят меня небеса за эти слова.

Я попыталась стереть слезы с глаз и вдруг замерла, пораженная мыслью.

– Вам нужны те подарки, что дадут за меня, верно?

Сюин открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыла его.

– Знаешь, – наконец произнесла она, – я думаю, если начнется война, вряд ли кому-то будет дело до наших долгов.

– Цзе [3]!

В комнату вбежала моя младшая сестренка, прижимая к груди любимую тряпичную куклу. Ей исполнилось пять, но она уже интуитивно чувствовала, когда поблизости назревал конфликт. Жизнь в таком ненадежном месте обостряла все ощущения.

– Жоухá! – произнесла я, вытерла слезы и встала.

Сюин погладила ее по голове и расправила косички.

– Я велела Плуму спрятаться в детской, – сообщила сестра. – Отец, похоже, в плохом настроении.

– Смышленое дитя, – вздохнула Сюин. – Поиграй с братом, а завтра постарайся не попадаться ему на глаза, хорошо? Мы с твоей сестрой будем заняты.

– Чем же? – Она прижалась к моим ногам, глядя с нескрываемым испугом. Должно быть, слышала краем уха, о чем мы говорили.

– Завтра сюда прибудет сваха, – призналась я. – Вам пришлют за меня много подарков. Вы получите шелк, и для тебя сошьют новые платья.

– Не нужен мне шелк! – выпалила Жоуха. – А платья я терпеть не могу.

Сюин натянуто рассмеялась.

– Ты боишься платьев так же, как феникс страшится железа.

– А еще я терпеть не могу сваху.

Лицо сестры покраснело, а это был верный признак надвигающейся истерики.

– Ну, будет тебе. – Сюин потрепала девочку по щеке. – Подобные ей люди вовсе не плохие. Они читают по звездам и приносят удачу семьям во всем Аньлае.

– Удача, – фыркнула я, хотя и пыталась сдерживаться в присутствии сестры.

Однажды ей тоже придется столкнуться со свахой, ведь ее ждет та же судьба. От этой горькой мысли в животе скрутился тугой узел. Неудивительно, что в Аньлае матери не окружали дочерей любовью и заботой, чтобы потом, когда приходило время прощаться, не остаться с разбитым сердцем.

– А вот я благодарна своей свахе, – тихо произнесла Сюин, глядя на меня поверх маленькой головки девочки, – ведь теперь у меня есть сестра.


### 2

> «Мужчины возводят города; женщины их разрушают».

> АНАЛЕКТЫ ЧЖУ ЮАНЯ, 889 г.

Утром Сюин суетливо наряжала меня в собственное платье, которое она еще не успела продать. Это оказался бледно-голубой шелковый наряд с вышивкой в виде ив с густой кроной. Наверняка раньше это платье было чудесным, но теперь оно выглядело изношенным. Рукава протерлись до нитей, а швы на подоле начали распускаться. Тем не менее это платье было лучшим из того, что у нас осталось, и Сюин надеялась, что нам удастся произвести на сваху приятное впечатление.

Я же мечтала просто пережить этот день.

В полдень я забралась на крышу, пытаясь разглядеть паланкин свахи. За пределами наших владений улицы были охвачены суматохой из-за новостей о грядущей войне. Путники хлынули через городские ворота, торговцы раскинули свои товары, молодые мужчины готовились отбывать службу, а куртизанки надеялись заработать, пользуясь тем, что еще не все мужчины отправились на поле боя. Казалось, что толпа бурлила от предвкушения и возбуждения, и никто не желал упускать свой шанс. И лишь наш дом оставался в стороне от всеобщего волнения. Внутри тихо и мрачно, будто в могиле. Я же в эти самые мгновения отказывалась от своего будущего… Впрочем, на что я вообще надеялась?

Эти мысли не довели до добра. Сердце тревожно забилось, и я почувствовала приближение паники. Заставила себя закрыть глаза и расслабила мышцы лица и шеи, а затем и спины. В то время как я делала вдохи и выдохи, направляя энергию ци, в голове эхом отдавались слова дядюшки Чжоу, которые я мысленно повторяла: «Дерево, огонь, земля, металл, вода». Я сконцентрировалась на балансе каждого элемента внутри себя, подчиняя им даже свое дыхание. С ранних лет дядюшка Чжоу обучал меня практикам цигун и кунг-фу, пока ученица не превзошла своего учителя, а затем и местного грандмастера. Благо, он умел хранить секреты. Мой природный дар был связан не с физической силой, которая в лучшем случае была на среднем уровне, а исходил из стойкости духа. Практики закалили его, словно сталь. Мне казалось, что если бы не цигун и контроль энергии, смерть мамы могла сломить меня.

Я невольно вспомнила поверье о том, что если у матери была несчастливая судьба, то и дочь ждет то же. Я надеялась, что это неправда, ведь Жоуха, моя маленькая сестренка, не заслужила такой участи. Мамы не стало в тот год, когда мне исполнилось двенадцать, а сестра была настолько маленькой, что даже не помнила ее. Дядюшка Чжоу говорил, что всему виной было слабое сердце нашей матери, но другие слуги шептались о ее безумии.

Тем временем из-за угла показался пестрый паланкин. Он покачивался из стороны в сторону и вскоре остановился около наших ворот. Женщина, покинувшая свое кресло, была одета в более дорогие одежды, чем те, в которые нарядили меня. В уложенных в высокую прическу волосах мелькнули серебристые пряди, но тем не менее от меня не укрылось, что гостья все еще находилась в расцвете лет. Сваха отмахнулась от помощи слуг, которые несли ее паланкин, и, спотыкаясь, прошла к воротам. И тут я опомнилась. Я ведь уже не просто безучастный наблюдатель. Она приехала сюда из-за меня!

Прошмыгнув в окно, я бросилась вниз по лестнице, чуть не врезавшись в Сюин.

– Наконец-то я тебя нашла! Дядюшка Чжоу сообщил, что сваха уже здесь.

Сюин потащила меня в гостиную. Помещение проветрили перед появлением гостьи, но я все равно чувствовала горьковатый запах курительной смеси. Должно быть, благодаря усилиям отца полностью избавиться от него уже не получится.

– Спасибо, что приняли наше приглашение, госпожа Шу, – поблагодарила Сюин, а затем угодливо налила свахе в чашку улун.

Госпожа Шу проницательно взглянула на нас, будто что-то тщательно высчитывала.

– Дел у меня невпроворот, потому не будем тратить время на пустую болтовню, перейдем сразу к главному, – довольно грубо сказала она, что меня покоробило. Ранее мне не приходилось слышать таких резких слов из уст женщины. – Я поражена тем, в каком состоянии находится ваш дом! А еще, уж будьте уверены, я в курсе всех слухов. Господин Хай питает слабость к азартным играм, ведь так?

Услышав эти бестактные слова, Сюин замерла, разинув рот. Очевидно, госпожа Шу не собиралась подбирать выражения.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – произнесла я, указав на единственную софу в комнате. Большую часть мебели нам пришлось отдать в счет долгов. Уверена, со стороны наше жилье казалось совсем убогим.

«Раньше все было по-другому», – хотелось оправдаться мне. Отец относился к знатному роду и являлся старшим сыном в клане Хай. Но после смерти матери наркотики и азартные игры утянули его на дно. А поскольку отец был главой семьи, куда следовал он, туда же и падали мы.

Сваха опустилась на софу, а затем указала на складной веер на стене.

– Это твоя мать?

Я кивнула. Один умелец нарисовал на веере ее чернильный портрет. Однажды мы пытались продать и его, но веер был слишком потрепанным, и никто не хотел его покупать.

– Она была хороша, – будто припоминая что-то, сказала сваха. – Жаль, что жизнь ее оказалась недолгой. – Женщина вдруг наклонилась ко мне и спросила: – Верно ли говорят, что в свои последние дни она общалась с духами?

– Ну что вы! – отрезала Сюин. – В этом доме никто и никогда не навлек бы на себя такие неприятности.

– Я бы сказала, что от неприятностей вы все же не избавились, – пробормотала сваха, многозначительно окинув взглядом гостиную. – А ваш муж, похоже, так и не оправился после смерти первой жены.

Щеки Сюин заалели, будто новогодние фонарики.

– Мама тяжело болела, – тихо произнесла я. – Но смею вас заверить, в нашем доме все почитают лишь главнокомандующего императорской армией.

– Замечательно, – кивнув, протянула сваха. – А теперь подойди ко мне.

Сначала я взглянула на Сюин и только после этого приблизилась к свахе. С некоторой долей церемонности она коснулась моего лица, а затем принялась пощипывать и ощупывать каждую часть моего тела: и мочки ушей, и грудь, и даже кожу на локтях. Она недовольно цокнула, не обнаружив женственных изгибов, но продолжила тщательно исследовать мою фигуру. Не обошла вниманием и ступни. Наконец сваха снова уселась на софу и поджала губы. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

– Есть один мужчина на примете, – вздохнула она, начав просматривать карточки. – Наверное, лучший вариант из возможных.

Вопреки здравому смыслу я страстно молилась о том, чтобы она никого не смогла подобрать для меня. Как же я желала, чтобы все подходящие мужчины отправились на службу или же не имели возможности собрать выкуп! Мне просто нужен был еще один год. Год свободной жизни.

– Он торговец.

Сюин ахнула. Возможно, клан Хай и впал в немилость, но мы по-прежнему относились к знати, а потому стать женой обычного торговца – это настоящий позор. Бесчестие для нашей семьи.

– Но это не должно вас волновать, – продолжила госпожа Шу. – Он даст за невесту щедрый выкуп.

– Конечно, – немного придя в себя, произнесла Сюин. – Если звездам так угодно.

– Господин Чжу – мужчина в возрасте, но зато есть надежда, что и аппетит у него уже не тот, – многозначительно добавила она.

Меня передернуло. Перед глазами в ту же секунду потемнело от ужаса.

– Мэйлин станет первой женой? – уточнила Сюин, слегка побледнев от волнения.

Госпожа Шу покачала головой.

– Но у нее есть возможность стать матерью первого ребенка господина Чжу. Предыдущим женам не удалось родить ему сына.

– Что же с ними случилось? – хрипло спросила я.

– Чахотка сгубила, – коротко ответила сваха.

– Что, всех? – По моему тону было ясно, что в это объяснение довольно сложно поверить.

Сваха неохотно оторвалась от записей в карточке и подняла на меня взгляд.

– Я смотрю, тебя не проведешь, – протянула она. – Запомни кое-что: в красоте заключена мудрость женщины. Боги наградили тебя красотой, Мэйлин. Благодари их за это. Но ты можешь выглядеть еще прекрасней, если не станешь открывать рот. – Госпожа Шу замерла, внезапно осознав свою оплошность, когда упомянула вслух богов, и тотчас поторопилась исправиться: – Я имела в виду главнокомандующего императорской армией! Пусть его милость снизойдет на нас…

Сюин не сдержалась и перебила:

– Вы правы насчет красоты Мэйлин, именно поэтому ей можно подобрать хотя бы…

Мадам Шу хлопнула ладонью по столу.

– Вы хоть понимаете, как вам повезло, что я вообще согласилась связаться с вами?! Имя вашего отца опорочено во всем Аньлае! Все знают, что он погряз в дол- гах.

– Но этот человек, будет ли он… – Сюин замолчала, не в силах продолжить. Однако я уловила страх в ее голосе. Она боялась, что меня ждет судьба предыдущих жен.

– Так устроена жизнь, – заявила сваха. На этот раз по ее лицу невозможно было прочесть, что именно она чувствует. – Нам, женщинам, приходится идти на жертвы ради семьи.

Я мгновенно поняла, что она имела в виду. У нашей семьи не осталось других вариантов. С каждым годом отец вел себя все хуже, утопая в своих пристрастиях. А ведь Жоуха и Плум еще совсем малыши! Я хотела, чтобы их жизнь наладилась. Она должна наладиться!

– Госпожа Шу, благодарю вас за оказанную честь, – произнесла я, низко поклонившись, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. Мне удалось взять себя в руки, и только тогда я подняла голову. – Я с нетерпением жду встречи со своим женихом.

– Вот и хорошо, – кивнула сваха и протянула мне брачный контракт. – Отдай это своему отцу. А я вернусь через неделю.

Я взяла бумаги и улыбнулась так, как приговоренный к смерти улыбается виселице.


### 3

> «Император У, прославившийся созданием императорской экзаменационной системы, положил начало новой эре возможностей для крестьянского сословия. С 825 года тем, кто получил высший балл, могли присудить степень цзиньши [4]. Однако нужно отметить, что к экзаменам допускались все представители знати, а вот среди крестьян – только те, кто был зарегистрирован в городе Чуан Нин. Ученые считают, что это изменение в законодательстве вызвало приток рабочих из других городов в столицу, а также привело к созданию Трущоб Чуан Нина».

> «ВОСПОМИНАНИЯ О ДИНАСТИИ У», 913 Г.

Сваха уехала, а я от волнения никак не могла найти себе места. Конечно, я понимала, что свадьбе предшествовали многочисленные приготовления, но тем не менее я должна была кое в чем убедиться.

Я хотела знать, действительно ли мой будущий муж убийца. Сюин ни за что не позволила бы мне увидеть его до свадьбы. Это считалось плохой приметой, да и вообще было опасной затеей. Однако я уже чувствовала, как затягивается на шее петля, и мне было жизненно необходимо хотя бы на время покинуть дом. Потому я дождалась, пока Сюин отвлечется на очередную истерику сестры, и сбежала через окно своей спальни.

Я знала примерное расположение дома господина Чжу, поскольку мне удалось одним глазком заглянуть в карточку свахи, но если я хотела добраться до района Вэньси без приключений, то просто идти по улицам было не лучшей затеей. Женщинам настоятельно рекомендовалось не передвигаться в одиночку, а представительницам знатного рода это вообще было запрещено. Но я владела приемами кунг-фу, потому мне были доступны иные пути. Я перепрыгивала с крыши на крышу, держась в тени, и поспешно падала на живот, если какому-нибудь прохожему приходило в голову взглянуть на небо. Сегодня был замечательный день: голуби теснились на низких карнизах, а легкий ветерок покачивал красные праздничные фонарики. Пару недель назад завершилось празднование Нового года. В те дни Сюин удалось отвлечь отца, а мы с братом и сестрой смогли ненадолго сбежать, чтобы полюбоваться на танцы драконов. Плум даже попытался пробраться в самый центр, надеясь позабавиться с ними.

Я подыскала себе укромное местечко на крыше над кузнечной мастерской, откуда хорошо просматривался дом господина Чжу. Улицы в районе Вэньси казались тесными и узкими. Дома строили буквально впритык друг к другу, чтобы ни один дюйм свободного пространства не пропал зря. Внезапно послышался громкий пьяный смех. Это солдаты высыпали из игорного дома на соседней улице и шумели так, будто им было на все плевать.

Ворота, за которыми скрывался дом господина Чжу, производили впечатление: высокие, ярко раскрашенные. Они словно кричали о его богатстве и положении. Со своего наблюдательного пункта я также видела внутренний двор, где в этот час суетились слуги, но моего жениха там не было. Не появился он и спустя несколько часов. Стало ясно, что вскоре Сюин начнет волноваться из-за моего отсутствия. Возможно, решит, что я снова занимаюсь кунг-фу в роще за нашим домом, и отправит дядюшку Чжоу на мои поиски. Вот только там он меня не найдет.

Следовало признать поражение и вернуться домой. Я распрямилась и с наслаждением потянулась. И вот тогда услышала крик.

Во внутреннем дворике дома господина Чжу неведомая сила выбросила служанку прямо на камни. Фарфоровое блюдо, которое она держала в руках, разбилось вдребезги. Не прошло и пары секунд, как из дома вылетел крупный мужчина с длинными, тронутыми сединой волосами и бросился к служанке. Сперва я решила, что он пытается ей помочь, но, как только девушка вскочила на ноги, стало ясно, что она пытается от него сбежать. Тщетно… Он сдавил пальцами ее горло и толкнул к стене. А затем ударил.

Я невольно прижала ладонь к щеке. От удара отца на ней появился синяк. Даже под многочисленными слоями жемчужной пудры лиловая с зеленоватым отливом отметина оставалась заметной.

Господин Чжу – а это наверняка был именно он, поскольку кто бы еще в его доме осмелился так грубо вести себя – что-то произнес, обращаясь к служанке, и бедняжка задрожала. Я же терялась в догадках, что же такого он мог ей сказать? А между тем мой будущий муж отпустил девушку, наградив ее презрительным взглядом, и пошел прочь, предусмотрительно приподнимая полы халата, когда ступал по осколкам фарфора.

Девушка осталась в одиночестве, всхлипывая и хватая ртом воздух. Неужели я выгляжу так же, когда остаюсь одна? Какое жалкое зрелище…

А ведь именно такая судьба мне и уготована. Я избавлюсь от гнета отца только для того, чтобы попасть во власть другого мужчины. Но даже если я рожу господину Чжу здорового сына, упрочу свое положение в этом доме, дождусь смерти мужа, то его сын неизбежно займет место хозяина и тоже начнет распоряжаться моей жизнью. Будет решать, что мне есть и где спать, куда и зачем идти, что и как говорить, да даже как мне думать! И до конца своих дней я буду плясать под дудку мужчин.

Неудивительно, что мама решила покинуть этот мир…

Я рухнула на колени, пытаясь не разрыдаться. А ведь можно легко покончить со всеми проблемами. Я могу прямо сейчас спрыгнуть с крыши. Могу разбежаться и представить, что умею летать. А может быть, что-то подобное говорила себе мама перед тем, как утонула? Что, если она убедила себя, что может дышать под водой? Или пыталась понять, как далеко сможет уплыть? Возможно, она просто хотела стать свободной…

Эгоистично? Наверное. Но рабам не присуще благородство.

Я поднялась на ноги, подставляя лицо ласковому весеннему ветру, который играл с моим платьем и прядями длинных волос. Меня переполняла первозданная жизненная энергия – энергия ци. И я могла осуществить задуманное. Я могла взлететь и тоже стать свободной.

Но тут мне вспомнилась Сюин, а затем и Жоуха с Плумом. Нет, они не должны испытать то же, что и я… Они не помнили смерть мамы, но из-за меня слягут от горя. Как и я когда-то.

Я выдохнула, собираясь с силами, чтобы вернуться домой. А ведь Сюин была права: иногда лучше не знать правду.

И вдруг второй раз за вечер до моих ушей донесся крик.

Пронзительный, подхваченный десятком других возгласов. Кто-то выкрикивал предостережения, кто-то спасался бегством. Толпа редела на глазах, словно стая летучих мышей, напуганная светом. Со своего наблюдательного пункта я увидела причину всеобщего беспокойства. С вершины холма скатилась незакрепленная повозка и теперь неслась по улице, с каждой секундой набирая все большую скорость. Торговцы суетливо сворачивались, стремясь как можно скорее убрать свои товары с дороги, беспризорники прятались в подворотни, а голуби испуганно махали крыльями, торопясь покинуть опасное место. Я замерла, увидев, что в конце улицы на земле растянулся пожилой мужчина. Он споткнулся на камнях, и от удара его трость выпала из рук и покатилась вниз по склону.

– Помогите! – закричала седая женщина, которая, похоже, была ровесницей этого мужчины. Она казалась довольно крепкой, но тем не менее ей вряд ли удалось бы прийти ему на помощь вовремя.

Я чувствовала, как по телу пронеслась бурлящая ци. Скользнула к краю крыши и спрыгнула, пока не до конца понимая, что могу предпринять. Однако в этот момент молодой мужчина в солдатской форме выбежал на дорогу и бросился к старику. Но неужели он не понимал, что ему не успеть? Я не удержалась от ругательства:

– Байчи [5]!

Сердце колотилось, словно безумное, но, оглядевшись в очередной раз, я заметила железный прут у наковальни кузнеца. Ударив по нему ногой, я успела подхватить прут прежде, чем он упал на камни. Снова выругалась: прут оказался гораздо тяжелее, чем я думала. Собрав всю энергию ци, стиснула зубы и подняла его над головой. Я не имела права промахнуться. Повозка грохотала по улице и через пару секунд должна была пронестись мимо меня. Я понимала, что у меня лишь один шанс на бросок, который нужно совершить в единственный подходящий момент.

Прищурилась, сосредоточившись на цели, и метнула железный прут в заднее колесо повозки. Мое орудие попало в щель между спицами. Получилось! Прут достиг цели, а меня по инерции потянуло вперед, хотя казалось, что я твердо стояла на ногах, придав телу устойчивое положение. И все же в следующий миг я уже свалилась на мощенную камнем дорожку, больно ударившись головой.

Зато мой план сработал! Едва придя в себя, я подняла голову, чтобы посмотреть на перевернувшуюся набок повозку. Мне удалось остановить ее. Теперь она выглядела вполне безобидно. А вот за ней я заметила молодого солдата, замершего посреди дороги с широко распахнутыми глазами. Наши взгляды пересеклись, и он еще больше округлил глаза. Наверное, был немало удивлен…

– Что же ты натворил! – услышала я за спиной и быстро обернулась.

Бородатый мужчина, жалобно подвывая, бежал вниз по склону. Прохожие стыдили его за то, что оставил повозку без присмотра, а кто-то даже подхватывал с земли раздавленные фрукты и в сердцах бросал ему в спину. Владелец повозки принялся было огрызаться в ответ, но осекся, заметив солдата, который помогал старику подняться. В тот же миг мужчина жалобно скривился и рухнул на колени перед воином, умоляя о снисхождении.

– Достопочтенный господин Лю! Да ниспошлют духи милость…

– Не забывай об указе! – прошипел кто-то из зевак.

Владелец повозки зажал рот рукой и согнулся в низком поклоне перед молодым господином. Указ главнокомандующего императорской армией вышел всего месяц назад, и многие еще не успели привыкнуть к нововведению. Согласно приказу, поклонение духам приравнивалось к мятежу. Ритуальные подношения предкам, не говоря уже о почитании древних духов и применении черной магии, считались незаконными. Правитель царства Аньлай объявил, что, будучи главнокомандующим императорской армией, он выполняет волю небес, и отныне все должны были поклоняться только ему.

– Прошу, пощадите меня, – прошептал владелец повозки, меняясь в лице от страха.

Господин Лю поднял ладонь, жестом велев мужчине замолчать. И только теперь я поняла, что его одежда была весьма добротной. Гораздо более опрятной, чем моя. Да что там! Его вещи оказались даже дороже тех, что некогда мог позволить себе мой отец. В длинных, собранных в тугой узел волосах, блеснул гребень из слоновой кости, украшенный жемчугом, а на левой руке я заметила перстень с изумрудом. Продав это кольцо, мы могли бы год содержать все наше хозяйство.

Кого же меня угораздило спасти? И почему его зовут господином Лю? Украшения этого мужчины намекали на то, что он наверняка имеет отношение к знати и носит высокий титул.

– Я сообщу о случившемся судье, – произнес господин Лю. – Он примет справедливое решение.

Владелец повозки взвыл от безысходности и принялся жалобно бормотать о том, что его единственный сын уходит на войну. Господин Лю серьезно ответил, что в его же интересах быть еще более внимательным, чем прежде.

А между тем на место происшествия прибыла императорская стража, и я сочла разумным скрыться как можно скорее.


### 4

> «Великий крах оставил после себя лишь руины, и досточтимому генералу Лю Чжо не оставалось иного, кроме как взять власть в свои руки, дабы не допустить к ней двуличных правителей Симина».

> ВОСПОМИНАНИЯ О ДИНАСТИИ У, 913 Г.

Проскользнув мимо кузницы и игорного дома, я торопливо направилась дальше, надеясь найти в переулке место, с которого смогу забраться на крышу. В воздухе витал тяжелый и чуть сладковатый запах курительной смеси, который окутывал игорный дом. Я поджала губы и покачала головой. Мужчины, ослепленные игрой, готовы поставить на кон последнюю монету, а затем и собственную жизнь! А в результате все проблемы лягут на плечи женщин.

Внезапно дверь справа распахнулась, и мне навстречу вышли двое мужчин. Нас разделяла всего пара шагов. Я напряженно замерла, надеясь, что меня не заметят. Один из незнакомцев упал на колени, и его вырвало на мощенную камнем дорогу. Второй же безучастно наблюдал за другом, затягиваясь трубкой, но в следующий миг повернул голову и уставился прямо на меня.

– Эй, красавица, – позвал он, направившись в мою сторону, – сколько берешь за ночь?

– Я не куртизанка, – возмущенно ответила я.

Развернулась, чтобы снова выйти на главную улицу, но его ладонь опустилась на мое плечо, а вторая уже легла на талию, и мужчина притянул меня к себе. На мгновение меня будто парализовало.

– Неужели ты сможешь отказать солдату в последней ночи удовольствия? – заплетающимся языком произнес он. – Завтра мы отправляемся нести службу. Пожалей нас, красавица…

– Вы исполняете волю небес, – кое-как выдавила я, пытаясь подавить панику.

– Тогда и ты исполни свой долг перед Аньлаем, милашка.

А между тем и второй солдат поднялся на ноги, вытирая с подбородка рвоту.

– Что-то кожа у нее смугловата, – сообщил он так, будто меня здесь вообще не было, – но все равно хо- роша.

Первый прижал меня к себе и шепнул, наклонившись к уху:

– Мы славно позабавимся этой ночью.

Меня замутило.

– Убери от нее руки! – раздался голос с другого конца переулка.

Солдаты обернулись к незнакомцу. Я же воспользовалась случаем и двинула тому, кто удерживал меня, локтем в живот, от чего он согнулся пополам, а я без промедления пнула его по голени. Мужчина пошатнулся, выпустил мою руку и свалился на землю. Я отскочила в сторону, но напоровшись на его взгляд, полный ярости, замерла. Солдат вскочил на ноги и рявкнул:

– Ты ответишь за это!

Он рванул вперед, а я, призвав всю энергию ци, пригнулась, и когда он налетел на меня, вцепилась в своего обидчика. Пользуясь инерцией его же движения, перебросила мужчину через голову, и в следующую секунду его тело ударилось о землю. Солдат сдавленно застонал.

Тот, которого совсем недавно стошнило, явно не был готов вступать в схватку. Он шарахнулся в сторону, глядя на меня так, будто перед ним возник Дух белой кости [6].

– Ты в порядке?

Кто-то дотронулся до моего локтя, и я вздрогнула. Резко обернулась и увидела господина Лю. Должно быть, он последовал за мной в переулок. Молча кивнула, избегая его внимательного взгляда. Интересно, стоило ли мне склониться в поклоне или пасть перед ним на колени? Обычно представители знати запоминали положение и титул каждого дома, чтобы в случае необходимости соблюсти этикет. Однако отец уже много лет не брал нас с собой во дворец.

Вот уже много лет его туда не приглашали.

– Назовите свои имена, – процедил господин Лю, бросив хмурый взгляд на солдат. – Если завтра не явитесь на службу, я позабочусь о том, чтобы вас из-под земли достали.

Пока он отвлекся на этих несчастных, я прикидывала, смогу ли удрать. Моя одежда испачкалась, а прическа растрепалась, и теперь волосы рассыпались по плечам. Сюин наверняка придет в ужас, увидев меня!

Что-то теплое потекло по лицу. Я прикоснулась ко лбу и увидела на пальцах кровь. А ведь даже боли не почувствовала… Наверняка благодаря энергии ци, наполнившей все тело.

– Я искал тебя.

Подняла голову, удивленно оглядевшись. Тех двоих уже не было в переулке, а вот господин Лю замер напротив меня, обеспокоенно нахмурившись. Мы стояли очень близко друг к другу, и теперь я видела, что он лишь на несколько лет старше меня. Должно быть, ему около девятнадцати или двадцати. Кожа довольно бледная, гораздо светлее моей даже с пудрой, волосы темные и блестящие, полные губы, четко очерченная линия подбородка и миндалевидные глаза. Стоило признать, что его внешность производила впечатление. А еще он был седьмым и самым младшим сыном главнокомандующего. Лю Скай.

Осознав, кто передо мной, я мгновенно опустилась на колени. Как же я сразу его не узнала? Ведь я видела его во дворце! Но что он забыл в районе Вэньси, да еще и накануне войны? Его место в императорском дворце, рядом с отцом, который объявил себя правителем не только царства Аньлай, но и всей империи Тяньцзя.

– Прошу прощения, принц Лю. То есть… Ваше Высочество. Из-за всей этой суматохи я не сразу узнала вас.

– Встань, – велел он, протянув мне ладонь. Едва заметная улыбка тронула его губы. – Ты можешь выдать меня.

– Значит, лучше обращаться к вам господин Лю?

– Верно. Я изучаю местность, – объяснил он. – Хотелось бы понять, сильно ли разнятся сведения, которые мы получаем. И мне показалось, что лучше всего взглянуть на город своими глазами.

Я согласно кивнула, хоть и мало что поняла из его слов. Однако все же стоило попридержать любопытство. Считалось, что женщинам не пристало совать свой нос в дела мужчин. Невольно вспомнила старую поговорку, которую частенько упоминал отец: «Если женщина задает вопрос, улыбайся, но молчи».

– У тебя кровь, – пробормотал принц Лю и протянул ко мне руку. Я машинально отшатнулась, а его лицо омрачилось, но он мягко добавил: – Я не обижу тебя.

Пришлось кивнуть, однако я упорно не поднимала головы. Он достал из кармана шелковый платок и провел им по моей ране. Его движения были плавными, осторожными. Мы стояли совсем близко, и я уловила легкий аромат сандала. Сандал и роза…

– Как тебя зовут?

Я испуганно уставилась на него.

– Почему вы спрашиваете? Меня накажут?

Он рассмеялся, прищурившись, и вдруг стал похож на озорного мальчишку.

– Ты спасла сегодня парочку жизней, в том числе и мою. Так могу ли я узнать имя той, перед которой теперь в неоплатном долгу?

– Вы мне ничего не должны, – пробормотала я.

– Как мне отблагодарить тебя? – все же настаивал он.

Я было открыла рот, но тут же захлопнула его. На самом деле у меня накопилось немало желаний… Я хотела, чтобы Сюин не злилась на меня, когда я вернусь. Желала, чтобы отец перестал курить и наконец пришел в себя. Мечтала, чтобы Плум смог учиться в школе и чтобы господин Чжу отказался брать меня в жены. Я не хотела выходить замуж. Не хотела быть женщиной.

Но принц Лю не мог осуществить эти мечты.

Я снова поклонилась, избегая взгляда его ярких, искрящихся глаз.

– Вы спасли меня от тех двоих солдат. Примите мою благодарность.

– По-моему, ты и сама отлично справилась, – ответил принц, едва сдерживая смех. И что это было? Тонкая издевка? – Вот бы все мои люди, которые завтра отправятся на войну, были такими же ловкими и сообразительными.

Я покраснела, а он добавил:

– И хотя бы вполовину такими же красивыми…

Наши взгляды встретились, и я поняла, что принц Лю внимательно рассматривает мое лицо. Мы до сих пор стояли в темном переулке. Одни. Без сопровождения. Я невольно принялась озираться по сторонам, а принц Лю наконец опомнился.

– Могу я хотя бы проводить тебя до дома? – спросил он. – Вечером девушке опасно ходить одной. Кстати, а что ты здесь делала?

К щекам тут же прилил жар. Я решила перевести разговор в другое русло и быстро уточнила:

– Вы тоже отправляетесь на войну?

Он заглотил наживку.

– Конечно. Но для меня это не в тягость.

Похоже, мы оба подумали о тех солдатах, которые вышли из игорного дома.

– Почему же? – не сдержала я любопытства, но тотчас вспомнила, что девушке не положено лезть с вопросами.

Однако оказалось, что принц Лю не прочь поболтать.

– Знаешь, в какой-то степени можно сказать, что меня всю жизнь готовили к войне. Я всегда знал, что этот день настанет. – Его лицо вдруг омрачилось. – Мне исполнилось четыре, когда династию У свергли. До сих пор помню грохот гонгов, возвещавших о том, что стены Чуан Нина впервые пали.

Династия У ранее возглавляла единую империю Тяньцзя. Но сейчас она распалась на три царства, во главе каждого из которых стоял свой главнокомандующий, стремящийся занять место низложенного императора. Великий крах пришелся на годы моего младенчества, и я слышала о нем только из историй. Из них я также узнала о невообразимой жестокости и муках.

– Пятнадцать лет Три царства были связаны лишь шатким перемирием, – в голосе принца Лю вдруг послышались враждебные ноты. – Симин подобен червяку среди птиц, убежденному, что сможет отрастить крылья и воспарить в небо. Это царство не имеет ни армии, ни золота в казне, но объявляет войну. Лэюань… Им правят глупцы.

Его слова взволновали меня. Мир мужчин всегда казался мне непонятным и чуждым. Отец никогда особенно не интересовался политикой, ну а если и узнавал какие-то новости, то, конечно, не стал бы делиться ими с дочерью. Женщина счастлива только тогда, когда не вмешивается в дела мужчин. Я должна была доверять своему господину во всех вопросах и не лезть в то, что творилось за пределами нашего двора.

Но, похоже, принц Лю не следовал этим предрассудкам. Возможно, в Запретном городе – императорском дворце в самом центре Чуан Нина – принято по-другому. Или же он, будучи одним из семи сыновей правителя царства Аньлай, решил пренебречь правилами, которые более никто не осмеливался нарушать.

Принц Лю остановился около белоснежного жеребца. Он был настолько высоким, что моя макушка едва доставала до его мощной груди. Ото лба к носу животного тянулась длинная светло-коричневая полоса. Темные, умные глаза жеребца влажно блеснули.

– Умеешь ездить верхом? – поинтересовался принц Лю, поправляя уздечку.

– Еще бы, – выпалила я и тут же опомнилась: – То есть… да.

– Я и не ожидал иного от мастера кунг-фу. Кто твой учитель?

– Дядюшка… э-э… то есть один из слуг. – Принц Лю озадаченно уставился на меня, а я быстро пояснила: – Его брат – грандмастер боевых искусств.

Этот ответ вроде бы удовлетворил принца.

– Знаешь, даже мои лучшие воины с трудом повторили бы твой трюк, – произнес он, помогая мне забраться на коня. А спустя пару секунд и сам устроился за моей спиной, которая как-то враз окаменела. А на что я надеялась? Что принц Лю отдаст мне своего коня и позволит ускакать на нем домой в одиночку? Но ведь теперь он узнает, где я живу…

– Куда едем?

Я выдохнула, пытаясь справиться с подступающим страхом.

– Район Уиллоу. Дом Хай.

– Хай? – повторил он. Я не видела его лица, но уловила нотки удивления в голосе. – Ты из клана Хай?

Я кивнула, чуть сдвинувшись в седле. Мне была чужда подобная близость, такая явная мужская сила… За всю жизнь я имела дело только с дядюшкой Чжоу. И вот теперь рядом со мной принц Лю, всего лишь на расстоянии вытянутой руки или и того меньше, наши бедра соприкасались, пока мы ехали верхом. Я чувствовала силу и тепло его тела, ощущала в воздухе дурманящий аромат его кожи – сандал и благоухание теплого летнего вечера. От меня не укрылись и его пристальные взгляды, но я упорно их избегала. Вместо этого разглядывала свое потрепанное платье.

– Как тебя зовут?

Почему-то было сложно говорить, но я заставила себя выдавить:

– Хай Мэйлин.

– Хай Мэйлин, – повторил он, растягивая гласные.

И вот тогда мне стало ясно, отчего же так хочется расплакаться. Через две недели мое имя изменится. Я стану частью клана Чжу и буду принадлежать его главе.

Жеребец уверенно переставлял длинные ноги, и мы плавно покачивались в седле, хотя дорога была усеяна выбоинами.

– Я бы хотел снова увидеть вас, госпожа Хай. Когда закончится война.

Его слова показались мне довольно дерзкими. Но тем не менее я не могла сказать принцу того же, поскольку к моменту его возвращения стану замужней женщиной. Однако и ответить отказом тоже было нельзя, ведь принцу не отказывают…

Немного подумав, я спросила:

– Как вы думаете, Ваше Высочество, когда завершится эта война?

– Если бы я знал, – рассмеялся он. – Но не думаю, что она затянется надолго.

Принц Лю держал поводья и слегка касался меня руками. Я вдруг почувствовала, как напряглись его мышцы. Он немного помолчал, а потом продолжил:

– В начале войны много притворства. Каждая из сторон стремится продемонстрировать, у кого больше воинов, у кого лучше оружие и обмундирование. А дальше все просто. Тот, чья армия сильнее, или тот, кто больше всех пускал пыль в глаза, могут предложить договор на своих условиях. Остальные рассмотрят этот вариант, но с оглядкой на то, в каких окажутся обстоятельствах. И в результате мы вернемся к тому, с чего начали. Снова перемирие. Снова череда утомительных приемов. И снова Три царства.

– Так значит, вы не верите в цель командующего императорской армией? Не думаете, что существует возможность объединить империю Тяньцзя?

Принц Лю некоторое время молчал, а я испугалась, что он мог неверно меня понять. Но он вдруг пожал плечами и ответил:

– Когда правители Симина заявили о намерении объединить царства, остальные правители не могли остаться в стороне, чтобы не прослыть трýсами.

– Неужели они первыми объявили войну? – поразилась я.

Принц Лю кивнул.

– Они утверждают, что условия договора Трех царств были несправедливыми. Однако именно они тогда развязали битву. И проиграли ее. Отцу следовало покарать их! Во имя справедливости. – Он замолчал, а когда заговорил вновь, его голос слегка изменился, будто он вынырнул из своих мыслей и вернулся в реальность: – Как бы то ни было, а я не верю, что у империи Тяньцзя будет другой император. Мы все очень разные, глупо это отрицать, и никогда не сможем стать единым целым.

– Я прежде не встречала жителей Симина или Лэюаня, – честно сказала я. – Даже послов.

Ведь они находились в Запретном городе, а туда вход нашей семье был заказан.

– Честно говоря, ты не много потеряла. Аньлай – самое замечательное место на земле, – произнес он, а затем с улыбкой добавил: – Где живут самые красивые девушки.

Неужели он… флиртует со мной? Я не умела общаться так, как он: отпускать добродушные шуточки или обмениваться незначительными фразами, легкими, как перышки или шелковые ленточки. Дядюшка Чжоу учил меня кунг-фу, а Сюин – созданию целебных отваров из трав. Но я понятия не имела, как ведут себя при дворе. Не знала, как реагировать на комплименты и как дарить непринужденные улыбки собеседникам. Во рту пересохло, и я так и не промолвила ни слова.

– Я смутил тебя? Прошу меня простить.

– Просто… просто я не привыкла болтать с принцами, – пробормотала я и поморщилась. Веду себя как деревенщина…

– Ничего страшного, – ответил он и натянул поводья, когда мы поравнялись с толпой. – Это значит, что у меня нет конкурентов.

Вереница паланкинов перегородила главную улицу, ведущую из района Вэньси. Вот еще одна причина, по которой я предпочитала передвигаться по крышам: никакого столпотворения. Принц Лю раздраженно цокнул, но сделать ничего не мог. Разве что раскрыть свою личность, чтобы народ расступился перед ним.

– Умоляю вас! – внезапно закричала женщина, скрытая толпой.

Я посмотрела в ту сторону и поняла, почему движение прекратилось: императорская стража окружила площадь Магов. Именно здесь фокусники давали представления для приезжих, а болтливые предсказатели нашептывали легковерным то, что они желали услышать.

– Мы не сделали ничего плохого! – рыдала женщина. – Прошу, помогите! Они скормят нас псам или придумают что-то еще более жестокое…

Крик женщины оборвался. Она едва могла сделать вдох. Я смогла разглядеть ее сквозь толпу: несчастная обливалась слезами, пытаясь вырваться из хватки стражника, который тащил ее к повозке. Она уже была переполнена и другими лжепредсказателями, одетыми в пестрые халаты. Всем завязали глаза и заткнули рты кляпами. Люди не могли ни шевельнуться, ни вымолвить хоть слово. Слепые, обездвиженные, они казались сломанными марионетками с безжалостно оборванными нитями.

По спине пробежал противный холодок.

– Согласно указу главнокомандующего императорской армией, – громко сообщил один из воинов, – город должен быть очищен от ясновидящих, дабы не позволить силам зла воцариться в царстве.

– Из тетушки Тиэнь такая же колдунья, как из меня блохастый пес, – пробурчал стоявший рядом мужчина. – Да ее предсказания вообще хоть раз сбывались?

– Когда она утверждала, что день будет солнечным, я обязательно брал с собой зонт, – вздохнул его приятель.

Я оглянулась на принца Лю, и оказалось, что он наблюдает за событиями с непроницаемым выражением лица.

– А этих людей… их ведь не казнят? – прошептала я, обращаясь к нему.

Принц Лю покачал головой, а затем дернул поводья, направив жеребца в сторону. Он решил пустить коня по длинному пути, в обход площади Магов, по землям Трущоб. Принц не сказал ни слова после случившегося. Я снова и снова вспоминала выражение ужаса на лице женщины, когда она пыталась бороться со стражником. Но еще больший страх на меня наводили другие пойманные люди и их безмолвная обреченность. Они ожидали своей участи, не имея возможности пошевелиться или оглядеться вокруг.

Неужели я буду выглядеть так же, когда меня повезут в дом господина Чжу?

Но с чего бы вдруг ясновидящие впали в такую немилость? Бывало, их винили в плохой погоде или каких-то несчастьях, но на самом деле почти никто не верил в то, что в Аньлае есть настоящие маги. Никто не воспринимал их всерьез.

О том периоде истории, когда процветала черная магия, мало что известно, но каким-то образом моя мама знала то, что было недоступно другим. Как-то раз она поведала мне, что сто лет назад, на заре появления династии У, император ввел запрет на черную магию и обвинил ясновидящих в кровавых беспорядках в период Сражающихся царств, предшествовавший его правлению. В те времена землю населяли драконы и огненные птицы, такие же реальные, как и императорские врата, поражающие своим величием.

Сейчас таких историй не услышишь, а я мало верила в рассказы матери – такими невероятными они казались.

В последние дни своей жизни мама начала бредить. Говорила нечто бессвязное и настолько опасное, что прознай об этом главнокомандующий, он бы в любом случае приговорил ее к смерти.

Молчание тяготило меня, и я спросила принца:

– За что с ними так? Они ведь не обладают волшебной силой! Просто зарабатывают себе на жизнь.

Он поправил поводья и ответил:

– По правде говоря, я думаю так же.

Я ждала, что он добавит что-то еще, но он молчал.

– И…?

Принц Лю неохотно произнес:

– Видишь ли, накануне войны к моему отцу пришел старик-ясновидящий с юга. Представитель этнического меньшинства жуань, – с некоторым презрением добавил он. – Он предрек, что дух уничтожит и самого императора, и все царство Аньлай.

Я удивленно ахнула.

– Конечно, отец не воспринял его слова всерьез. Он наказал старика, и я думал, на этом история будет закончена. Однако чуть позже он велел проверить кое-что в императорской сокровищнице, что случилось впервые за десяток лет. И оказалось, что… – принц Лю вдруг замолчал и поерзал в седле, но все же продолжил: – Нефритовая печать исчезла.

– Нефритовая печать? – удивленно приподняла я брови.

– Не бери в голову, – вздохнул он и нахмурился, будто пытался избавиться от навязчивых мыслей. – Должен сказать, что мне необычайно легко с вами, госпожа Хай. В вашей компании я забываю обо всем на свете.

– Прошу прощения, Ваше Высочество…

– Ну что ты. Это мне следует извиниться. Наболтал всякой ерунды.

– Я ценю каждое ваше слово, – со всей искренностью произнесла я, обернувшись, и мгновенно покраснела под его пристальным взглядом. Он улыбнулся и мимолетно коснулся моей руки, когда натянул поводья. Жеребец остановился в конце улицы, а я с удивлением обнаружила, что мы уже прибыли в район Уиллоу.

Отсюда уже были видны ворота моего дома, однако принц Лю не знал, где именно располагались владения клана Хай, что меня порадовало. Может быть, слухи все же не дошли до него? Я бы сгорела со стыда, если бы принцу Лю довелось увидеть отца в таком жалком состоянии.

Я хотела было спешиться, но он опередил меня. Спрыгнул с коня и подал руку, чтобы помочь. Именно в этот момент ворота открылись, и Сюин с дядюшкой Чжоу наперебой закричали:

– Мэйлин!

Сюин была одета в тот самый наряд, в который она обычно облачалась для работы в саду, и мой взгляд тут же метнулся к ее грязной, залатанной юбке. Дядюшка Чжоу нацепил на себя пару-тройку пестрых рубах, поскольку всегда утверждал, что по вечерам он мерзнет. Щеки мои снова заалели, ведь я понимала, что от принца Лю не укрылось наше плачевное положение.

Заметив гостя, Сюин, метнувшаяся было ко мне, замерла. Она не узнала принца, но наверняка поняла, что этот мужчина знатного происхождения. А вот дядюшка Чжоу оказался гораздо более наблюдательным.

– Ваше Высочество! – пролепетал он и поклонился. Сюин мгновенно последовала его примеру.

– Благодарю, что вернули Мэйлин домой, – произнесла она. – Мы так волновались!

– Рад был помочь, – ответил принц, глядя на меня с улыбкой. – И надеюсь, что…

Но договорить он не успел. Из ворот с громким повизгиванием выбежала свинья. Увернувшись и от Сюин, и от дядюшки Чжоу, она понеслась дальше. Принц Лю метнулся было за ней, но получил удар копытом по ноге. Я кое-как подавила смешок, а Сюин в ужасе вскрикнула и принялась громко извиняться. Принц же, посмеиваясь, все же сумел поймать беглянку и передал верещащее животное дядюшке Чжоу. Свинья была довольно упитанной и взрослой, и я понятия не имела, откуда она у нас взялась.

– Ваше Величество, умоляю, простите нас! – пролепетала Сюин, виновато улыбаясь. – В нашем доме редко водилась животность, и мы не умеем с ней обращаться. Но сегодня привезли первую часть выкупа за Мэйлин.

Выкуп… Я видела, как изменилось выражение лица принца Лю, стоило ему осознать, что только что поведала Сюин. На смену удивлению пришло разочарование, а затем его взгляд стал равнодушным. Он повернулся ко мне и поклонился, но его движения казались скованными.

– Прошу извинить меня за дерзость, госпожа Хай, и примите мои поздравления с грядущей свадьбой, – его тон был холодным и безучастным. – Мне пора.

Мы поклонились принцу Лю и не смели поднять головы до тех пор, пока он не оседлал жеребца и не отправился в обратный путь. И только тогда Сюин повернулась ко мне, раскрасневшись от пережитых эмоций.

– И что это было?

– Его поразил мой талант в кунг-фу, – туманно ответила я.

Возмущенный взгляд Сюин говорил сам за себя, а вот дядюшка Чжоу не смог удержаться от смешка.

– И как у тебя получается попадать в такое количество неприятностей за один день? – покачала головой Сюин.

Я уже приготовилась выслушать гневную речь, но она вдруг крепко обняла меня и погладила по голове.

– Ох, Мэйлин… Как же мне будет тебя не хватать!


### 5

> «Иероглиф “тянь”, что означает “раб”, состоит из двух символов: девушка и рука. Девушка – это рабыня, а рука – это то, что помогает ей исполнять свой долг».

> КНИГА ОБРЯДОВ, 829 Г.

Той ночью мне так и не удалось уснуть. Слова принца Лю бились в голове, словно волны о скалистый берег.

«Вот бы все мои люди, которые завтра отправятся на войну, были такими же ловкими и сообразительными, как ты».

Оставшись наедине в своей спальне, я могла наконец признаться себе. Так и есть! Я очень ловкая. И сообразительная. Но не в общении, а несколько в ином смысле. Мне удалось остановить повозку с помощью одного лишь железного прута! А к тринадцати годам я уже одержала победу над дядюшкой Чжоу в рукопашной схватке. И хоть я никогда не держала в руках меч, зато отлично владела шестом.

Кроме боевых искусств меня также учили добывать пищу и накладывать повязки при ранении. Сюин выросла в южной части царства Аньлай и была дочерью деревенского травника. Она поведала мне, как создавать противоядия и готовить растительные отвары, снимающие боль.

Если армия состоит из таких солдат, которых я встретила сегодня у игорного дома, то можно было с уверенностью заявить, что я в силах справиться с ними.

Возможно, так повлияла ночь и окутывающий меня мрак, но вдруг показалось, что мне многое подвластно. От волнения по спине потекли капельки пота, когда я вновь и вновь обдумывала свою безумную идею. Неужели я правда могу все изменить? Смогу покончить с такой жизнью и сама творить свою судьбу? Приблизившись к зеркалу, я вгляделась в свое отражение: ночная рубашка висела на мне мешком. Свахе не понравилось, что моя фигура не отличается женственными изгибами. Но зато для моей затеи это то, что нужно.

Стараясь не шуметь и не разбудить брата с сестрой, которые спали в соседней комнате, я стянула с постели простынь и расстелила ее на полу, ближе к окну. Слабый лунный свет просачивался сквозь щели в решетчатом окне, позволяя видеть очертания комнаты. Схватив нож, который прятала под кроватью, я принялась кромсать простынь, вырезая длинные полосы.

К тому моменту, когда с делом было покончено, начало светать. Следовало поторапливаться, если я все еще собиралась воплотить в жизнь придуманный план. Однако ночью задача казалась мне более осуществимой, чем при свете дня, даже появилась уверенность в том, что все получится. Но сейчас от волнения я не находила себе места. В спальню Сюин я вошла переполненная как страхом, так и предвкушением. Она уже не спала, но все еще выглядела сонной. Увидев ее, я обрадовано воскликнула:

– Как хорошо, что ты здесь! Я боялась, что отец позвал тебя в свои покои.

– Я не была там уже несколько месяцев, – зевнула Сюин. – Наркотики совсем лишили его сил. А что такое? Случилось что-нибудь?

Я не очень уверенно подошла к окну, чтобы она смогла лучше разглядеть меня. Сюин замерла, раскрыв рот.

– Мэйлин!

– Тише! Разбудишь детей!

– Ты что, всерьез решила… Не может быть!

– Может. Я должна бежать, Сюин, – твердо ответила я, и она все поняла по моему решительному виду.

Сюин вскочила и потерла лицо ладонями, взволнованно меряя шагами спальню.

– Но что могло случиться? Ты ведь видела выкуп, Мэйлин! Господин Чжу богат, и голодать тебе не придется.

Мне не хотелось расстраивать ее, но слова сами сорвались с губ:

– Я видела, как он ударил служанку. Он такой же, как и отец. И я… Я не могу больше так жить! Не хочу стать, как мама…

У меня перехватило дыхание, и я не смогла продолжить. Сюин грозно нахмурилась, и в этот момент я поняла, что она приняла мою сторону.

– Ты не такая, как мать, Мэйлин. Ты не безумна.

– Знаю.

Она прикусила губу и покачала головой.

– Тебя могут принять за мужчину. А в любой деревне на них сейчас охота! Дядюшка Чжоу рассказывал, что дезертиров отправляют прямиком на передовую.

– Меня не нужно ловить. Я и так собираюсь записаться в армию.

Сюин выпучила глаза.

– Это намного безопаснее, – развела я руками.

– Безопаснее?! – теряя терпение, повторила она.

– Если я прикинусь мужчиной, то мой долг – записаться добровольно. В противном случае меня отправят на войну силой. Но если станет ясно, что я женщина…

Сюин печально кивнула, осознав, к чему я веду. Если меня поймают и поймут, что я девушка, то даже смерть предпочтительнее того, что меня ждет.

– Возможно, ты права… Но, Мэйлин, все это слишком опасно…

– Я буду начеку! – перебила ее я, стараясь выглядеть уверенно. – К тому же принц Лю считает, что война не продлится долго.

Однако мои слова лишь еще больше взволновали Сюин.

– Даже если ты выживешь, неужели думаешь, что тебя вот так запросто отпустят? – прошипела она. – Женщине никогда не позволят почувствовать это.

Я попыталась схватить ее за руку, но она увернулась.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщине никогда не позволят почувствовать власть, – выдавила Сюин, отводя взгляд.

– Послушай, я все понимаю. И мне это не нужно. Я всего лишь хочу немного больше времени… Несколько месяцев свободы. Этого будет достаточно.

Я не желала волновать Сюин, но теперь она поняла, почему я готова рискнуть. На ее глаза навернулись слезы, и она сдавленно пробормотала:

– Ты лучше погибнешь на свободе, чем зачахнешь здесь бесправной.

Я кивнула.

– Мы не увидимся больше…

Сюин не нужны были мои лживые обещания, и она, не дожидаясь ответа, обняла меня так крепко, как никогда раньше. Пытаясь подавить рыдания, она всхлипывала, уткнувшись в мои волосы, и гладила по спине, но я бы не смогла с уверенностью ответить, кто из нас больше нуждался в утешении.

Певчие дрозды за окном уже вовсю будили спящие улицы жизнерадостными трелями. Но для меня это значило одно – времени уже не осталось.

– Я пойду на войну вместо отца, – сообщила я Сюин.

Она чуть отстранилась и заглянула в мои глаза.

– Нет! Я уже сообщила гонцам главнокомандующего императорской армией, что он болен, – ее голос звучал сдавленно от рыданий, но тем не менее она смогла взять себя в руки. – Назовись его сыном.

– Но ведь в летописи нет упоминаний о нем.

– Ты можешь прикинуться бастардом, – пояснила Сюин. Я некоторое время обдумывала ее слова, а затем кивнула. Идеи Сюин обычно всегда оказывались лучше моих.

Она торопливо покинула спальню, но вскоре вернулась с вещами для меня.

– Надень-ка вот это. Будет смотреться гораздо лучше.

Я нацепила на себя старые вещи дядюшки Чжоу, но Сюин протягивала мне новый халат и штаны.

– Откуда они у тебя?

– Я берегла их для Плума, – деловито ответила она. – Кстати, тебя лучше перевязать. Ты неплохо справилась, но ткань выглядывает из-под одежды. К тому же нужно поработать над прической. Мне всегда неплохо удавалось собирать волосы твоего отца в тугой узел.

С плеч будто свалился груз. Оказалось, что поддержка Сюин была для меня очень важна.

– Сестра… Как же я благодарна тебе!

– Я должна сказать тебе кое-что, – вдруг перебила Сюин, и по выражению ее лица стало ясно, что она уже жалеет о своих словах. – Не уверена, что именно я должна отдать тебе эту вещь, но лишь тебе решать, принять ли ее. И что с ней делать дальше.

– О чем ты?

Пальцы Сюин чуть подрагивали, когда она доставала из кармана ожерелье. Оно выглядело очень необычно: цепь была довольно простой, но вот кулон… Он был выполнен из нефрита, но никогда прежде я не видела ничего подобного. Казалось, он каждую минуту менял цвет: от изумрудного до темно-зеленого. На его гранях мерцали блики, будто лучи солнца на поверхности воды. Приглядевшись, я увидела в самом низу камня гравировку – два иероглифа, размером не больше рисового зернышка… Цинлун. Лазурный дракон.

Будто подталкиваемая неведомой силой, я протянула руку, стремясь как можно скорее завладеть украшением. Пальцы быстро сжали камень, и я вдруг опомнилась. Да ведь это жадность… Я буквально жаждала завладеть ожерельем.

– Твоя мать отдала это дядюшке Чжоу перед своей смертью, – объяснила Сюин. – К тому моменту она уже была не в себе… Ты, должно быть, помнишь.

Сюин никогда не видела мою маму, но до нее дошло множество слухов. К примеру, о том, что она слышала голоса, что убеждала отца в том, что у нее в голове жил могущественный дух. И что в последние дни жизни матери никто не мог переступить порог ее спальни. Кроме меня.

Однажды служанка попыталась войти в ее покои. Несмотря на запреты, она принесла поднос с чаем и бобовыми кексами, чтобы угостить маму. Я не видела, что именно произошло, но прибежала в тот момент, когда женщина рухнула на пол, и ее тело вдруг принялось извиваться, напоминая змею, корчившуюся в огне. Глаза служанки внезапно заволокло белой пеленой, а с губ срывались лишь бессвязные слова.

После случившегося никто более не пытался войти в покои матери.

Когда ее не стало, двери в спальню заперли. А после того, как к нам начали наведываться ростовщики, мы уволили почти всю прислугу. И так, постепенно, воспоминания превратились в страшные сказки, в которые сложно было поверить. Наша жизнь продолжилась. Мы забыли те тяжелые времена, но иногда, проходя мимо покоев матери, мне казалось, я видела загадочные блики под дверью и даже ощущала спертый запах из ее спальни. Будто бы некое огромное существо делало вдох и замирало. Выжидая.

– Твоя мама дала дядюшке Чжоу довольно странные указания, – немного испуганно произнесла Сюин, но тем не менее продолжила: – Она сказала: «Отдай ожерелье Мэйлин, когда она будет готова умереть».

Услышав это, я поежилась. По спине побежали колючие мурашки.

– Вот почему мы не хотели отдавать тебе ожерелье, – выпалила Сюин. – Но я не имею права принимать решение за тебя. Ты должна определиться, как поступить. Можешь бросить его в море или продать… Сдается мне, за этот драгоценный камень можно выручить несколько лян [7] золота.

Сюин никогда не была суеверной. И большинство жителей царства Аньлай тоже не верили в драконов и других духов, считая их лишь сказочными персонажами, которыми пугали детей. Я же, честно говоря, не знала, что и думать. Но я видела, в каком состоянии была моя мать. Как изменило ее безумие. Как-то раз я стала свидетелем того, как она забилась в судорогах от ужаса, увидев неглубокий пруд с лилиями в нашем саду. В свои последние часы она упорно отказывалась от воды, хотя ее губы потрескались, а голос напоминал едва слышный шелест. И еще… Я вспомнила, как описывали тело мамы те, кто доставал его из реки Вэнь. Раздутое, разложившееся… Казалось, это вовсе не моя мать. Дядюшка Чжоу не позволил мне увидеть ее, но во время погребения саван соскользнул с ее ноги, гниющей и посиневшей.

Никто так и не узнал, что заставило ее отправиться к реке.

Я вцепилась в ожерелье, напряженно размышляя. Наверное, Сюин права – его место на морском дне. Но почему же я, глядя на безупречный, переливающийся камень, чувствую едва уловимый аромат волос мамы и все больше убеждаюсь в том, что не хочу… и не смогу избавиться от него.

Я надела украшение на шею, спрятав его под своими повязками, чувствуя, как камень занял свое место в ложбинке между грудей. И тут же тело будто окутала теплая волна, а кулон словно начал едва ощутимо пульсировать. Казалось, будто волны мягко обнимают берег, спустя пару мгновений отступая в глубины, чтобы тотчас вернуться обратно. Я вдруг представила, что именно так могло биться сердце матери.

Сюин принялась возиться с моими волосами, скрутив их в тугой пучок на макушке и скрепив деревянной шпилькой.

– Скажу твоему отцу, что из-за войны ты вынуждена была переехать к господину Чжу раньше. Хотя сомневаюсь, что он вообще заметит отсутствие дочери. Его мысли занимает щедрый выкуп за тебя, а еще он скрывается от гонцов. Знаешь, я думаю, что он не покинет дом до окончания войны.

Сюин старалась говорить спокойно, но чувствовалось, что она едва сдерживает слезы, пытаясь быть сильной ради меня. Если вдруг мой план не удастся, то ей тоже придется отвечать за содеянное.

Она разгладила одежду на моих плечах и мягко подтолкнула к зеркалу.

– Ну вот, – тихо сказала она. – Все готово.

Я казалась совершенно другим человеком, вырядившись в одежды Плума. Однако рост мой был невелик, и с этим мы ничего не могли сделать. Зато худощавая фигура и смуглая кожа были мне только на руку. Я улыбнулась.

– А ведь не зря мы столько времени провели на солнцепеке в поисках корешков, – шутливо заявила Сюин, но ее глаза блестели от слез. – Пожалуйста, будь осторожна, Мэйлин. Если собственная жизнь не кажется тебе такой уж ценной, то помни, что она очень дорога мне.

Я обернулась, вглядываясь в ее глаза. К сожалению, времени у нас не осталось. Скоро взойдет солнце, и мне нужно отбыть на службу. Однако мне так много хотелось рассказать ей! Эмоции переполняли меня, бурлили в груди, не находя выхода.

Вот только мне всегда было сложно подобрать верные слова, потому я крепко сжала ладони Сюин в своих, надеясь, что она и так поймет, что я чувствую.

– Прости, что оставляю тебя один на один с отцом.

– Жаль, что тебе придется отдать долг за него, – шепнула она, не сдержав слез.

Мы снова крепко обнялись и долго не могли отпустить друг друга.

– Тебе пора, – первой подала голос Сюин. – Боюсь, что отец может проснуться.

Я схватила дорожную сумку, собранную для меня Сюин. У нее было всего несколько минут на сборы, но тем не менее она умудрилась набить ее припасами. И вот тогда я осознала, как сильно мне будет не хватать ее оптимизма и смекалки. Мне уже не на кого будет положиться.

В коридоре я не сдержалась и приоткрыла дверь в комнату сестры и брата. Первые лучи солнца падали на их маленькие фигурки, позволив мне взглянуть на них в последний раз. Жоуха что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок, а Плум спал, сунув кулачок в рот. Его волосы растрепались и упали на лоб, скрывая глаза.

Я грустно улыбнулась и осторожно закрыла дверь, чтобы не потревожить их сон. «Я должна идти», – мысленно приказала сама себе. Но, будто помимо воли, повернула голову, вглядываясь в пустой коридор. Ноги сами собой понесли меня в самый конец, к дверям в покои матери. Туда давно никто не входил, о чем свидетельствовал слой пыли на полу.

Я вдруг сделала то, чего не делала уже почти шесть лет, – потянулась к дверной ручке. Возможно, хотела попрощаться, зная, что скорее всего не вернусь, или просто поддалась безумию этой ночи…

– Ты звала меня, – раздался вдруг мелодичный голос, как будто знакомый и в то же время чужой. – Я слышал твой зов.

Тяжелый воздух просочился из замочной скважины. Удушливый, словно предвестник грозы. Всего один шаг, и я смогу окунуться в эту стихию, почувствовать разряды молний на своей коже…

– Мэйлин! – Голос Сюин вывел меня из состояния транса.

Что со мной было?

Я прикусила губу и бросилась вниз по лестнице, размышляя о том, что случилось. Должно быть, возбужденный разум сыграл со мной злую шутку, подкинув странное видение. Вот и все объяснение.

– Уже иду! – отозвалась я и выбежала к воротам, где уже стояла Сюин с письмом, доставленным отцу.

– Возьми его, – вложив бумагу в мою ладонь, быстро сказала она. – Помни, что ты должна назваться незаконнорожденным сыном.

Я согласно кивнула.

– Береги свою тайну. И помни, что мужчины подобны волкам.

Я снова кивнула, запоминая каждое ее слово.

– Веди себя тихо. Не забывай: молоток всегда опускается на торчащий гвоздь.

– Сюин…

– Иди же!

Она вытолкала меня за ворота и тут же захлопнула их за моей спиной. Однако я успела уловить ее сдавленный всхлип.


### 6

> «Сильный муж одержит победу в битве. Храбрый муж одержит победу в войне».

> КНИГА ОД, 856 Г.

В военном лагере царил хаос. Повсюду свободно бродили непривязанные лошади, на земле лежали наполовину собранные палатки, при этом некоторые из них подхватывал ветер и уносил в небо, от чего они напоминали огромных воздушных змеев. И повсюду только мужчины… Смеются, спят, едят, сражаются. Я в жизни не видела столько мужчин!

Удивительно, но меня записали буквально за пару секунд, и даже заготовленная речь не понадобилась. Если честно, на меня едва взглянули. Просто записали мои данные и вручили именной жетон, грубо вырезанный из дерева.

– Седьмая рота, третий взвод. В конце обучения закрепленный за вами лейтенант определит состав вашего отряда.

Я кашлянула, прочищая горло, и попросила:

– Не могли бы вы определить меня во взвод, который не базируется в Чуан Нине? Я согласен на любое другое место…

В столице я могла столкнуться с кем-нибудь из знакомых, а это точно не входило в мои планы. Но меня даже взглядом не удостоили.

– Следующий!

Кто-то оттолкнул меня в сторону, и я, прижимая к груди жетон, принялась пробираться сквозь толпу, разыскивая надпись «седьмая рота» на табличках над походными кухнями. Я надеялась, что смогу отправиться в Лэюань или Симин, уехать как можно дальше и увидеть эти места своими глазами. Но большинство солдат, безусловно, мечтали остаться в Чуан Нине, ведь здесь было безопаснее.

Оказалось, что седьмая рота разбила лагерь в полях на окраине, с восточной стороны. Обстановка здесь была гораздо спокойнее: несколько человек дремали под дубом, кто-то точил ножи, а другие жарили каштаны над костром. Очевидно, что их командир еще не прибыл в лагерь. То есть… наш командир.

Повар вынес котелок с горячей водой и поставил на лавку около палатки, где солдаты должны были принимать пищу. Я немного подумала и решила заварить чай. Не то чтобы меня мучила жажда, скорее, я просто хотела чем-нибудь занять руки. Достала из сумки горсть чжуа – сушеного ячменя, который заботливо положила для меня Сюин. Однако не успела я покинуть палатку, как кто-то преградил мне дорогу.

– Это чжуа, я прав? – спросил неправдоподобно высокий и худощавый, как жердь, парень. Я задрала голову, чтобы получше рассмотреть незнакомца. Черты его лица казались заостренными, и он чем-то напоминал воробья.

– Верно, – пискнула я.

– Как же давно я не видел этих зерен! Они напоминают мне о доме. Ты тоже с юга?

Недаром что-то в его голосе показалось мне знакомым. Все дело в акценте. У Сюин такой же, однако она очень старалась избавиться от него. Но должна признаться, что в определенные моменты он все равно проскакивал. А мне этот акцент даже нравился, поскольку он звучал плавно и певуче в отличие от резкого выговора северных земель.

А между тем парень все еще ждал моего ответа, и я торопливо качнула головой.

– А ты не очень-то болтливый, – заметил солдат, разглядывая меня.

– Это точно.

Однако его это не смутило. Он пожал плечами и заявил:

– Вот и отлично. Зато я болтаю за двоих. Матушка утверждает, что именно по этой причине я попадаю в переделки. Знаешь ведь, как говорят? Самое высокое дерево в лесу… – он выжидающе уставился на меня, но я лишь удивленно вскинула брови, и он вынужден был закончить сам: – Ветер гнет первым. Разве не слышал?

Честно сказать, я решила, что это всего лишь фигура речи, поскольку он, похоже, был самым высоким парнем в нашем взводе.

– Я Воробей. А тебя как зовут?

– Э-э… Жэнь, – нашлась я.

– Жэнь, значит. Слушай, а где ты взял эти корешки? Не знал, что в Чуан Нине можно найти такие растения!

– Э-э… Один мой друг дал мне зерна, – ответила я и попятилась к выходу из палатки. – Но я сам их вырастил.

– Правда? А где живет твой друг? – Воробей и не думал отставать.

– Он из небольшой деревушки Хуан Цзюй, – пробормотала я. – Наверняка ты и не слышал о такой.

– Хуан Цзюй?! Так ведь я там родился!

Несколько мужчин обернулись на его вопль, глядя на нас с раздражением. В голове вихрем пронеслись слова Сюин о том, что мне лучше не привлекать к себе внимание.

– С тех пор, как переехал в столицу, я еще не встретил ни одного человека из родной провинции! А уж из родной деревни и подавно! Как зовут твоего друга? Он тоже в нашем взводе? Эх, я почти избавился от акцента, но надеюсь, что мы с ним сможем попрактиковаться.

Я покрылась холодным потом и лихорадочно искала способ выкрутиться.

– Мм… Мой друг вовсе не солдат.

– Он еще совсем зеленый? Или наоборот – старик?

– Это девушка.

– Девица? – усмехнулся он. – Ты дружишь с женщиной?

К щекам прилил жар, но я обреченно выдавила:

– Вообще-то, она замужем.

– И как же вы умудрились подружиться? Погоди, а как ее зовут? Вдруг я знаю ее!

Мне следовало держать язык за зубами, но Воробей не дал мне возможности опомниться, забрасывая все новыми вопросами.

– Сюин. Раньше ее звали Юй Сюин.

– Юй Сюин, – повторил парень, и его взгляд затуманился.

Я воспользовалась случаем и бросилась к костру, но Воробей неотступно следовал за мной.

– Я знал Сюин! – внезапно сказал он. – Самая красивая, милая, умная девушка в деревне. Да во всей провинции!

Я согласно промычала, но тут же спохватилась, что это могло показаться неуместным. Впрочем, Воробей не обратил на меня внимания.

– Она вышла замуж за мужчину из знатного рода, верно ведь? Все знали, что так будет. Если кому и было суждено покинуть Хуан Цзюй, то, конечно, Сюин. Никому не повезло со свадьбой так, как ей.

Я растерялась. Когда Сюин только появилась в нашем доме, я искренне жалела ее, ведь ее мужем стал человек со страстью к азартным играм, да еще и с зависимостью. К тому же она была лишь второй женой, и хоть наш род считался знатным, тем не менее никто его уже не почитал. Но я и подумать не могла, что для Сюин, прибывшей в город из деревни, даже все это считалось удачей.

– В какой взвод тебя определили? – спросил Воробей, вырвав меня из размышлений. – Ты ведь тоже попал в роту принца Лю?

– Что? Принц Лю? – опешила я, надеясь, что паника не отразилась на моем лице.

«Успокойся, Мэйлин», – мысленно приказала себе я. У главнокомандующего семь сыновей! Шанс на то, что я попаду именно к тому, кто сможет узнать меня, крайне невелик. Да даже если так и случится, то он вряд ли поймет, что девушка, которую он видел вчера при полном параде, и сегодняшний смуглый солдат – это один и тот же человек.

Воробей выхватил из кармана моей накидки жетон и удовлетворенно кивнул.

– Точно. Мы в одном взводе, – расплылся он в улыбке. – И будем часто видеться. Я бы даже сказал, каждый день и каждую секунду! Вместе будем маршировать, вместе сражаться и даже делить спальное место. Это же здорово, верно я говорю? Наверняка мы все станем лучшими друзьями к концу войны. Ну, если, конечно, нас не поубивают.

Его слова начали постепенно доходить до меня. А ведь он прав… Палатка за этой походной кухней станет нашим домом. Ровная поляна к северу отсюда – наш учебный плац, а еще немного севернее я заметила канавы, которые наверняка используют как отхожее место.

Как мне пережить все это??

Внезапно кто-то зычно крикнул:

– Смирно!

Все мгновенно засуетились и вскочили на ноги. Оказалось, что прибыли наши командиры и как раз спешивались около очага. Солдаты построились, я тоже не отставала и успела прошмыгнуть за спину Воробья, однако он полностью закрыл мне обзор. Теперь я могла видеть лишь пару длинноногих белых жеребцов и одного вороного коня.

Ото лба к носу одного из животных тянулась длинная светло-коричневая полоса.

– Вольно!

Я сразу узнала этот голос. Не оставалось сомнений, что наш лагерь посетил седьмой принц Лю.

# Примечания

1

«Троецарствие», Ло Гуаньчжун.

2

Младшая сестричка (кит.).

3

Сестричка (кит.).

4

Цзи2ньши – высшая ученая степень в системе государственных экзаменов.

5

Дурак (кит.).

6

Демон-оборотень.

7

Единица веса в Китае, равная 31,25 г.