Дарья Давыдовна
Папины письма

Здравствуй, Даша. Это твой сорокалетний папка – прошедшим летом, прибывший велосипедом в маленький университетский городок Heidelberg (Хайдельберг) – ироничный и насмешливый, но не всегда – и это не главное во мне, это скорее всего защитное качество, это нападение – как лучшее средство защиты. Что меня всю жизнь сопровождает, так это стыдливость. Я стыдился есть мясо (Стыдился и перед животными и перед людьми), стыдился на глазах у кого-то зайти в туалет, стыжусь носить галстуки, стыжусь быть мужчиной – (немножко неловко быть папой), стыжусь, когда женщины работают тяжело и обслуживают мужчин, стыжусь нажать кнопку перехода, вынуждая останавливаться грузовики на красном свете – им так тяжело потом трогаться – мне стыдно и поэтому я не ем мясо, не ношу галстуки, перебегаю дорогу на красный, стираю себе носки, первым хватаюсь за посуду, стыжусь кем-либо командовать, стыжусь того что мы с тобой врозь. 12.04.2001 Bonn

Самым важным в моей жизни было твое отсутствие. Это был знак, это была печать, это была печаль, это была судьба… Встань и иди … Этот город, эта дорога внутри твоего ребенка; этот дождь где-то внутри, эта девочка где-то внутри дождя, мокну внутри тебя под дождем…10.08.2002

Здравствуй, моя девочка. Я люблю тебя и в письмах совершил ту духовную работу, которая переводит боль в покой. Спасительным другом был для меня и велосипед – это удивительная комбинация перехода друг в друга ритмов механических в ментальные – велосипед – это зеркальное отражение человека на четвереньках.

По дороге всегдашней, среди грустного, моя девочка, за которой оставшийся я, без попытки добавить шаг ровный, где усталость забытая во внутрь, хранится как неназванное в пути одиноком как молчаливый попутчик оберегает от проговаривания прошлого.

В твой рождения, чтобы быть близко к тебе, я где-нибудь заночую на Рейне – неуловимые мысли мои о моей девочке, зависающие в плотности тумана от реки, вдоль которой я двигаюсь, как по извилистой линии памяти.

Так голос мой хрупкий, как изгиб реки, жаждал выждать твое имя, как берег сохранял русло – так губы мои сухие хранили дорогу и след, который не мог вернуться и не мог крикнуть.

Моя особенность в гардеробе, это спущенная на горло налобная повязка, она как шарфик – на этом и все мои особенности. Во всем остальном я человек одинокий, что позволяет мне очень долго ехать на велосипеде без остановки и думать о тебе.

Пишу тебе – будто настраиваю механизм жизни, будто переставляю часы, беру ритм хода, чтобы потом выдержать долгое расстояние и отсутствие, собственное молчание, чтобы копилась усталость движения и тишины, – в покое начала и в покое, когда храню мою девочку.

Время не там и не тут, всё сменялось всегда отсутствием, мы никогда навсегда не встретились, мы навсегда расстанемся – и отсутствие времени будет покоем – привычно вслушиваюсь в отсутствие, как в тишину – звуки случайные не задевают меня – отсутствие время меняет плотность и колебания пространства – звук немой, как твое имя следует за… мной – я утаил навсегда слово «постой»

Больше ничего не случится кроме ожидания – и строчки мои есть не что иное, как ожидание, молчаливое ожидание неназванного – шаги мои осторожные, хранящие прощание, ночлег мой одинокий у изгиба реки, который спускается дальше, где имя твое я умолчал.

Выжду паузу в дороге и дальше – сухая одежда, как чувства дома, – но, если я получу дом, то я пройду мимо – я ушел далеко, чтобы уже вернуться, я привык не искать дверь, я хожу без ключа и ружья, и ветер ко мне как родитель.

Я как будто ни с чем, что-то близкое дереву, не умею идти ни за кем, отстаю от шагающих вместе. Но где-то опять сапоги, отстаю, повторяю, грохочут… Тянется тонкая паутина, рвётся.14.09.14

Спешу писать я не о чем и пустынях, о мелочах – вокруг меня вещей так много, которые переживут мой срок короткий, которые любил, которым удивление дарил – умру в гнезде из лоскутков, я свитым.23.1.15

Еще раз Rhein und immer wieder – на берегу стою покорный – пустые руки опущу на воду – мне помнить хватит времени еще – спешить не хочется, когда я всё ношу с собой.22.2.15

Ну вот, сидя в мешке спальном говорю тебе, что так оно и должно быть, что я не сколько не жалуюсь, что я тихо и молча благодарю жизнь, благодарю моих девочек и прошу за них, еще несколько шагов… куплю мешок я скоро новый.05.05.14

Моя открытка, моя белая скатерть, мое застолье, мое одиночество, моя растерянность, мое молчание, мой шёпот, случайное сочетание слов, непредсказуемость, неожиданное, как-то так само – собой, как окно, как тишина, как пространство буквы, внутри неизвестного.23.2.14

А у нас Никита трогатель ветра – и это похоже на то, как будто бы я трогаю твой волос и твоё отсутствие. Ветер, ветер – он не исчезает, он прячется в детской руке.11.07.14

Мой слог всегда тяжелый – но в оправдание скажу – я прыгаю легко, туда-сюда с велосипеда – я знаю, ты меня простишь – и прыгну снова я легко и напишу тебе.2.6.14

Я всё еще по капле выдавливаю из себя «Ура» – я родился за Уралом, но мне этого мало – потому что во мне больше растерянности и случайности, и дорога всегда дарила мне ночлег, и я часто спотыкался на слове.28.3.14

А у нас Никита может на выстрел ружья усмотреть птицу – отсюда понимаю, что память похожа на законченную дуэль – это та немота потом и не моя птица, и не знаю, сколько было шагов, и рука упадет, или опустится Твой папка 27.09.14

Прежде, чем я усну рядом со своим усталым велосипедом, прежде чем я напишу тебе, прежде, как вечер подступит ко мне одиночество, как прежде – одиночество среди новых мест, одиночество поверх усталого тела, поверх этой панорамы, одиночество как прежде, как вбитый гвоздь – точка обзора – точка панорамы – как прежде… 21.6.01

Рейн ты видела чуть-чуть, как я тебя, пять раз и коротко, с тех пор я не люблю ничего громоздкого, люблю пустую комнату, наблюдаю отсутствие, всегда преобладающее над существованием, если не включать в него отсутствие. 28.09 2006г.

Хочется быть настойчивым – хочется быть равным расстоянию до тебя – слов не хочется, потому что одни в пути – и пить – лучше потерпеть – тогда можешь снимать с картонных губ снимать слова как крошки хлеба… 5.02.2019г.

Моя способность выжить на улице – как жажда помнить – далеко-далеко мои девочки – пишу одной, но как будто обеим, пишу – будто еду по долгой дороге, будто никогда не доеду, никогда не увижу. Пишу с попыткой вставить в конце веселое легкое слово «папка» – твой – наш – ваш папка. 02.11.2010.

Да, наверное, так и есть – боль жизни утихает, как страх перед смертью – ты растворяешься в небе, ты сливаешься с дорогой, ты звук в тишине, ты ваза, в которой букет шумов повседневности – больше всего хочется научиться не торопиться, … не произносить… 06.04.2010г.

Свободное качение на двух колесах по городку пустому, но раб я сумерек и боли, как будто двигаюсь по линии отсутствия, по кромки прощания, по кругу невозврата, по хрупкости осенних листьев…26.10.2014г.

Культивируемая бездомность – как отсутствие моей девочки – пассивное не быть, аскетическое Я, как возможность переживать ребенка пренебрегая пространством и притупляя чувство времени – кругом разлито долгое прощание… не торопись. 10.03.2008

Твой короткий приезд многое изменил в моей жизни – стало свободней – теперь можно говорить о тебе – кто-то (или Анна или т. Таня) вставил твою фотографию (В Трире у фонтана с Анной, где ты болтаешь ногами) в дверку кухонного буфета, т.е. на самое видное место в нашей квартире, – за чаем ты выглядываешь через мои плечи – я сижу всегда спиной к буфету, но в твой приезд я сидел к окну, где обычно пусто, хотя нет: там кошки, – кто-нибудь из них – вместе они не любят. Я запомнился тебе, пожалуй, болтливым – но это приступы – чаще я же обычно бываю молчалив и наблюдателен как ты, и на лице притаившаяся недоговоренность – на этой платформе ты стояла…6.08.2001г.

Здравствуй, Даша, – это мой ночлег у одной из речушек впадающих в Рейн – бывает страшно, но я путешествую один – я одиночка, я человек одинокий – т.е. человек хорошо помнящий то, что он потерял на этом белом свете и стремящийся туда, где нельзя встретиться, где только дорога, и я не хочу, чтобы моя грусть о тебе сменилась чем-нибудь другим – мне не хватает тебя, как тебе теперь не хватает балета, который стал твоим инструментом миропонимания, твоим языком – ты всегда будешь вдруг обнаруживать тянущийся носочек, и вот смотри даже башенный кран, разве он покатившись, словно погнанный ветром, не перебирает быстро-быстро своими короткими ножками в пуантах туго затянутыми широким атласным бантом. Я пишу тебе грустно, надеясь, что ты мне всё прощаешь – и я теперь легче, чем в институте, где мы познакомились с мамой – легкий как в балете и через яму пустого живота я радуюсь радостью твоих тянущихся мышц.

Идешь давно и не готов к случайному, – как будто бы вода, как будто опускаешь руку – как будто узнаешь, не называешь – как будто ждешь – изгиб реки всегда как ухо, как будто бы немой я – и слово как луна, как половинка, как всегда.01.04.2013

Покой уже не возвращения, уже я знаю навсегда, среди миров смирение. Уже я не спешу, – ночлег случится, глаза закроются, и слов я буду не хотеть, – прощание немое – моим, что, было? 11.03.2015

Мое ноябрьское одиночество – потом уже навсегда, и моя выдержка, и мои два колеса, и случайные ночлеги, возвращаюсь недоговоренностью в ноябрь, и по прежнему осторожно ступаю, – я весь. 01.11.2014

У меня новый спальный мешок Deuter – как твой рюкзак – мне без мешка никак и мне тепло в нем, и я говорю, что мне это подходит – спать в мешке это не выбор, – это было дано мне, – давно и навсегда – и на память моим девочкам. 26.12.2014

Долго держу голову как ты, – когда уже в зеленых носках – ноги …….. я поцелую – но сбросив открытку этот прошедший день весь еще впереди – сбросив открытку вертеть головой по сторонам – т.е. утро – Даша каши краше. 05.11.2001

Год заканчивается – декабрь был полон для меня неприятностей – и даже ударов – ударов под «дых» – но я думал о тебе и жил дальше – счастья тебе, моя милая девочка – я решил в дальнейшем одновременно писать тебе на открытке и высылать конверт с чистыми открытками – тебе будет тогда видно как часто теряются поздравительные конверты.

Я на границе со Швейцарией – здесь живет твой д. Витя, он попал нах Auto в аварию – но кризис уже прошел – все должно кончиться хорошо. Я буду неделю ходить в больницу ухаживать за ним, читать и писать тебе. Сегодня проснулся в квартире племянника – спустил ноги с кровати, сел и сново почувствовал – сижу как ты – но теперь я это легко узнаю – первый раз было трудно понять, что это ты во мне. 7.01 2002

Так голос мой хрупкий, как изгиб реки, жаждал выждать твое имя, как берег сохранял русло – так губы мои сухие хранили дорогу и след, который не мог вернуться и не мог крикнуть. 1.09.2011

Листья зеленого чая, как писчая бумага, как крыша сухая, как волос твой длинный, как ожидание без конца, как в ручную связанные носки, как скамейка ночлежная, как рельеф на шинах велосипеда, как питание в сухомятку, как образ жизни, как наследство мое, как имя… 9.01 2013г

Я привыкший к печалям, печалюсь моих девочках – в тени слов скрыта моя печаль, и ход велосипеда размерено – печальный, и я не гоню его – мы плетемся одиноко по свету и большей частью молчим и произносим девочек имена без ударных слогов – и это как будто немой черно-белый фильм – немая печаль, как потоптанные дороги, где девочки мои… 07.12.2012

Впервые зеленый чай, который взбивается бамбуковой кисточкой – это начальная форма – вкус и линия пиалы несут в себе параллельно какое-то чувство незнакомой родины и неназванного отсутствия и где случайно притаится рядом наше скрытое от нас Я – и это есть не гордое присутствие, а выжидательное согласие, которое разрушится другими потоками форм, света, запахов, воспоминаний. 30.08.2012

Вот здесь я весь, когда мне грустно – карабкаюсь словами вверх к тебе. Стыдливый я жилец, и это глубина моя, и одиночество, и выдержка. И дорого мне долгое прощание, как усталые одежды путника без дома. 04.10.12

Письма к тебе, которые я не узнаю потом, как не узнаю себя назад или вперед, как не было попытки выиграть или себя сохранить и этим спасен – к тебе лицом сейчас, как безвыигрышное прощание и беззвучные шаги, покинув место, где написал, как лежбище короткое, где примятая трава, как повторение. 20.06.2012

Я хотел умереть похожим на птичий клюв, на часть буквы – как заике, мне знакома их разорванность, буква всегда как старый город – где растерянный я споткнусь – не был и не буду на этих улицах – разжимаю и теряю в руке незнакомое.

Мы будем жить от Рейна выше – я буду в гараже писать тебе, я там поставлю стол и буду заново учиться понимать, благодарить и плакать. 10.05.2015

Я скоро переселюсь из-под письменного стола, мы будем жить в квартире, где вас кормили супом и говорили по-английски. Это высоко и с панорамой на этот берег Рейна, где мы долго брели вверх и парили над течением времени. 02.04.2015

Там за Рейном, там за горами, – далеко -далеко живет моя девочка, куда нельзя доехать на велосипеде. Это мои горы, это мое надгробье, а там далеко моя девочка. 23.01.2006

Следую за дорогой, как за обозом – вместе прибыли к ночлегу – я научился не быть быстрее чем путь, впереди меня, который. Место мне не знакомое всегда готово к моему приему – я заночую в достатке, чтобы завтра идти дальше.06.11.2012

Опять ночевал на полянке перед кладбищем, где похоронена бабушка, завтра потащимся с дедом по вокзалам к Сашке – это внутренний гон, это значит споткнутся скоро в пути, это значит не было дома, были только имена длинные как дорога и прощание всегда тащилось следом 22.04.2012

К 27-му я не успеваю, я теперь часто, кругом отстаю и даже люблю не торопится – мысленно наблюдаю моих девочек и провожаю движение пути как ледоход, где хриплость мне знакомая, как в комнате пустой, не знаешь и к слову привыкаешь, как к началу, которое я не назвал еще (моей девочке – твой папка) 23.11.2012

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.