# Мой личный ад

Галина Колоскова

Павел повернулся на голос. Белым пятном в правом углу комнаты стояла худенькая блондинка в растянутом свитере.

– Ты кто? – он сверлил незнакомку тяжёлым взглядом.

– Вы не помните? Меня вам прислали ваши друзья.

– Какие? – Паша массировал виски, вспоминая, что вчера было.

Заявился Тихоня с братками. Выпили за встречу. Вспомнили молодость. Ещё раз выпили, а потом всё как в тумане. Никаких баб не было.

– Тебя точно не помню!

Она замялась. Лицо стало пунцовым.

– Вам меня подарили…

Глава 1

Худенькая блондинка крадучись шла по длинному коридору, прикрыв голову капюшоном растянутой толстовки. Руки в карманах, в одном из них же украденный со стола смартфон. Она наизусть помнила номер дяди.

Напрасно взгляд шарил по обшарпанным стенам в надежде увидеть кладовку. Ничего! Из коридора нельзя звонить, услышат и вернут в страшную комнату.

Девушка беззвучно умоляла силы, что могут помочь: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..»

Ещё пару шагов и окажется у двери, за которой свобода. Если есть Бог на свете, то ей повезёт. Должно повезти. Железная, выкрашенная в бордовый цвет створка оказалась закрытой на ключ.

– Чёрт, чёрт, чёрт!.. – худышка с отчаянием рвала на себя ручку. Та не поддавалась.

Слёзы градом текли по щекам. Сердце громко отстукивало последние секунды до того, как её найдут. Из ловушки не было выхода…


***

Паша смотрел на часы, подгоняя время. Куча неотложных дел, а он вынужден лететь, спасать неизвестную дочь сводной сестры, которую последний раз видел двадцать лет назад.

Чужая кровь так и не стала родной. Его выкинули из жизни, стоило оступиться. Никакой помощи с адвокатом, ни единой посылки на зону. Ни одного письма от отца, сошедшегося с другой женщиной.

Павел приезжал в родной городок после освобождения. Поход на кладбище к могиле матери, номер гостиницы и долгая дорога назад, в Подмосковье. К другу, заменившему старшего брата.

Сейчас он наматывал обратный маршрут. Частный самолёт сел в Новосибирске. До городка добирался на арендованном у братков «БМВ».

Чёрный джип рассекал лужи на убитой дороге, разбрасывая кровавого цвета листву по обочинам.

Взгляд с раздражением в окно.

– Никому не расслабляться! Смотрим в оба. Несколько лет назад был конфликт с беспредельщиками в ста километрах отсюда.

– Да, босс! – короткий ответ, который на сто процентов выполнят.

Проверенные в разборках ребята. За каждого мог поручиться как за себя.

– Старайтесь не пить. Местных девок не жарить. Вернёмся в Москву дам отдых неделю, оторвётесь по самое не балуй.

– Да, босс!

Паша в очередной раз бросил взгляд на часы. Не успевал. Переться ночью в деревню, где жила сводная, не хотелось.

– Заедем, поздороваемся с родственником и в гостиницу, – отчеканил он и проговорил план на завтра вслух: – Переночуем, утром в деревню и назад.

– Да, босс!


Через полчаса он здоровался с невысоким, сухим мужчиной неопределённого возраста.

– Паша, сынок, как ты вырос…

– А ты всё такой же, дядя Боря. Вечный старик. Как же рад тебя видеть!

Он говорил искренне. Когда-то Боря заменил ему родственников. Не его вина, что племянник оказался неуправляемым.

– Как тут у вас дела? Тишь да гладь?

– Если бы. Помнишь Тихоню?

Павел кивнул. Сколько раз дрались с говнистым гадёнышем.

– Очкарик, шестёрка при Слоне?

Дядя цыкнул, зная о верных проблемах между драчливыми подростками.

– Теперь он за Слона. Делает вид, что со мной еле знаком, а ведь хотел жениться на бедовой Маринке, земля ей пухом… – Он быстро перекрестился.

– И как?

– Мстит за своё убожество, – Борис хмыкнул со злостью в глазах. – Ты должен отметиться в его клубе, если хочешь без проблем покинуть город.

– Въехал без шума, тихо и так же уеду.

– Ловушку всегда держат открытой. Зайти стоит рубль, выйти два!

– Зачем ему со мной связываться?

– Не с тобой. Ему нужно то, что знала Марина.

– Я тут при чём? – Павел с недоумением смотрел на родственника.

– Говорят, она отправила тебе письмецо. Найти его Слон не смог… – В хитрых глазах дядюшки неприкрытое любопытство. – Идёт к тебе или к кому-то из твоих знакомых.


– Я не видел её с ареста. Даже голос не сразу узнал. Сказала, что умирает, рак. Просила забрать дочь, помочь в память об отце встать на ноги, но ничего про письмо, – он хмурил лоб. – Где взяла мой номер до сих пор понять не могу.

– Я не давал! Но не так сложно найти в век интернета… – Старик достал из шкафа стаканы с бутылкой виски. – Давай помянем братуху с его жёнами и Маринку беспутную.

– Что ты так её называешь? Шлюха?

– Шлюха, не шлюха, но от кого Адку родила, не знает никто. Так и умерла, не сказав к кому бедолаге преклонить голову. Тебе её девка зачем?

Павел пожал плечами. Тем же вопросом задаётся уже несколько часов.

– Сам не знаю. Как последняя связь с семьёй, наверное Кроме тебя и меня не осталось больше Семёновых.

Борис, скривившись, махнул рукой.

– Как собак нерезаных по России.

– Но не нашей крови! – Насупленные брови, взгляд исподлобья. Почему всё чаще задаётся этим вопросом? Белая зависть к многодетному другу?

– Ада не наша. Своих народишь.

Павел скривился. Не верил ни одной сучке в мире. Все продажные твари, а хорошие давно замужем. Он пробурчал:

– Не везёт мне с бабами. На стороне клепать нет смысла. Не хочу.

Борис постучал по плечу редкого гостя, снизу вверх заглядывая в лицо.

– Какие твои годы? Всё будет. Рос тощим пацаном, а в здоровяка вымахал. Злой, фартовый. Породу переводить нельзя. Если бы я в тюрьме яйца не заморозил, кучу бы наклепал… Ну, помянем! – он залпом замахнул полстакана.

Павел поддержал. И заторопился прочь из тесной квартирки, где каждый сантиметр напоминал о бездарно просранной юности.


***

Он с трудом разомкнул веки, не понимая, где находится. Номер отеля, запах несвежей еды. Взгляд в центр комнаты лучшего номера, что отыскался в гостинице. На столе куча бутылок спиртного, тарелки.

– Бля-а-а-а…

В виски била кровь. В ушах плескались волны моря. Уткнулся лицом в подушку. В нос ударил аромат недорогих женских духов и железный запах крови…

Он напрягся. Какие женщины? С чего нажрался? Одинокий луч света пробился сквозь щель в толстых портьерах. Утро?! Нужно ехать за племяшкой, но если остальные ребята в таком же как он состоянии…

– Проснулись? Можно я открою шторы?

Раздалось громом с небес пение ангела.

Павел повернулся на голос. Белым пятном в правом углу комнаты стояла худенькая блондинка в растянутом свитере.

– Ты кто? – он сверлил незнакомку тяжёлым взглядом.

– Вы не помните? Меня вам прислали ваши друзья.

– Какие? – Паша массировал виски, вспоминая, что вчера было.


Заявился Тихоня с братками. Выпили за встречу. Вспомнили молодость. Ещё раз выпили, а потом всё как в тумане. Никаких баб не было.

– Тебя точно не помню!

– Вам подарили… – она замялась. Лицо стало пунцовым.

Паша смотрел на девицу злым взглядом. Только недомолвок ему сейчас не хватало. Выгнать из номера, чтоб не мычала? А если это подстава? Не хватало сесть за малолетку. Он процедил:

– Тебе восемнадцать хоть есть? Говори, не ломайся как целка!

– Её и подарили! – она выплюнула полным обиды голосом. – Мою девственность!

– Что? – он подскочил, позабыв о боли.

Что-то не сходится. Никогда не пользовался услугами девственниц.

– Так сколько тебе лет?

– Двадцать…

Он выдохнул. Одной проблемой меньше. Портьеры раздвинуты одним нервным жестом. Покрывало сброшено на пол.

Пятна крови алыми маками расцветали на светлой простыне.

– Твою мать! – Павел провалился в кресло.

Такой трюк однажды пытались проделать с другом. Он впился взглядом в худенькое лицо.

– Презерватив где?

– Вы им не пользовались…

Паша рычал, борясь с желанием вышвырнуть тварь за порог.

– Ты что блеешь, овца? Тебя не учили трахаться с презервативом?

Она вдруг заревела навзрыд, вытирая сопли со слезами рукавом джемпера.

– Простите меня! Я не знала. Вчера силой из дома забрали. Сказали, не сделаю, как говорят – убьют! Мама им много денег должна.

– А мамаша где?

– Умерла… – И вдруг упала на колени: – Пожалуйста, дайте телефон позвонить. У мамы был брат. Он всё заплатит.


Больше хитрых женщин Паша не любил женские слёзы. Он поискал взглядом пиджак.

– Возьми в кармане!

Она достала дрожащими пальцами. Новая порция слёз, со словами:

– Разряжен…

– Дай сюда!

В дверь постучали.

– Босс, вы проснулись? Когда выезжаем?

– Как раз вовремя. Заходи, Тёма!

На пороге появился один из ребят. Паша кивнул на скукожившуюся блондинку.

– Дай телефон, пусть позвонит.

И следом рыкнул попавшей в беду скромнице:

– Мой неси сюда!

Та с радостью тыкала тонким пальчиком в экран смартфона телохранителя.

Павел крутил в руке свой, удивляясь тупизму провинциалки.

– Не разряжен, а заблоки…

Он не успел договорить. Смартфон разразился настойчивой трелью, Экран высветил номер Артёма. Паша вскинул ошарашенный взгляд в растерянное лицо проститутки.

– Тебя как звать?

– Ада…

Глава 2

Сомкнув веки, Паша откинулся на мягкую спинку кресла. Если у бога на самом деле есть чувство юмора, то это его насмешка. На принятие решения всего пара минут. Обсудить всё можно в машине.

Никто не осудит, если он оставит дочь сводной сестры в грязном номере гостиницы, избежав ловушки. Сомнений нет, это именно то, о чём предупреждал Борис. Его впустили в город, но выехать будет непросто.

Он открыл глаза. Взгляд сразу наткнулся на испуганное бледное лицо Ады.

– Я не знала куда меня отправляют! Честное слово!

Новая порция слёз резанула по нервам.

– Хватит реветь! – грозный рык возымел обратное действие.

В голубых глазах читался ужас. Пришлось отвернуться. Когда-то ругал друга за добросердечие к бабам, а теперь сам припёрт к стенке.

– Дай спокойно подумать! – сказано для отмазки.

Он уже знал, что делать. Бросить овцу не сможет. Как-никак она имеет отношение к родне. А ещё, что было самым важным: ночь могла иметь последствие. Выскоблить своего ребёнка коновалу для шлюх не позволит. Павел сжал ладонями голову. Попал, так попал… В страшном сне не мог представить подобного!

Он зло рыкнул, понимая, что связан по рукам и ногам. У любой ловушки всегда есть имя и цель. Эту звали «Тихоня». Причина пока неизвестна.

На нытьё времени нет. Нужно действовать. Паша ударил ладонями по коленям и поднялся.

– Ну, падла, тебе не жить! – адресовал шестёрке «Слона».


Ада снова рухнула на колени, приняв слова на свой счёт. Она подползла к ногам «железного человека». Тонкие руки переплелись на коленях. Пухлые губы на миловидном лице дрожали.

– Возьмите меня с собой, не оставляйте! – пищала она сквозь слёзы. Взгляд направленный в душу рвал сердце. – Мне здесь не выжить, да и не захочу я так существовать. Руки на себя наложу! Бог вас накажет!

Он сморщился, отталкивая белобрысую куклу. Слова противоречили действиям. То же творилось в душе. Непринятие наваждения, с которым придётся смириться.

– Кончай разводить сырость. Одеваемся! – И обернулся к Тёме: – Через две минуты жду у машины! Заберите из бара воду. До Новосиба постараемся не останавливаться!

Паша быстро одевался, краем взгляда наблюдая за хромающей Адой. Та натянула старенькие джинсы, носок на пятку из которой сочилась сукровица.

– Что с ногой?

Она дёрнулась и опустила взгляд, отвечая на элементарный вопрос:

– Наступила здесь на стекло.

Паша посмотрел на стол. Ничего не разбито.

– Откуда взялось?

Блондинка пожала худенькими плечами.

– Не знаю… – тонкие пальцы завязывали шнурки на растоптанных белых кроссовках.

Паша швырнул в стену попавший под руку пульт телевизора. Только хромой бабы ему не хватало. Злой рык вместо сочувствия:

– Идти сможешь?

Она потрясла головой, быстро запрыгав в сторону двери.

– Да.

Он бросил ей под ноги походную сумку, приказав:

– Возьми воду, жду в коридоре.

И быстро вышел.

Хоть минуту побыть не под взглядом побитой собаки.


Не сходилось многое. Проституток в таком виде не присылают. Была бы в платье и дорогом белье… Изначальная подстава! Тихоня точно знал, что он прилетит за племяшкой. Слив или чистая психология?

Если подстава то, чтобы что? Какая цель? Месть за драки в далёкой юности? Если так, то дебилизм налицо. Павел стукнул кулаком в ладонь. Нет, тут что-то другое. Какой реакции говнюк ожидал? Бросит Аду, почувствовав опасность? Отлично, знает по прошлым разборкам, что своих он никогда не сдаёт.

– Бля-а-а-а… – мозг прорезала догадка. Борис говорил, что ему отправлено письмо, за которым идёт охота. Если Аду используют, как носитель жучка?

Паша вернулся в номер, столкнувшись с открывающей дверь блондинкой.

– Я всё сделала! – она протягивала сумку, с испугом глядя в злые глаза.

Он дёрнул за пряжку застиранных джинсов.

– Одежда на тебе своя или дали?

– Мою отобрали сразу.

Павел выхватил сумку из дрожащих рук. Короткий приказ:

– Раздевайся! Снимай всё до трусов!

– Что? – Ада округлила глаза, наблюдая, как тот скидывает куртку. – Зачем?

Он с раздражением хмыкнул:

– Драть буду! – нахмуренный лоб. – Не задавай вопросы, а делай, как я сказал! – Паша протянул стянутый через голову пуловер: – Надевай. Торопись, нас ждут!


Ада стыдливо оголилась.

Паша прошёлся взглядом по точёной фигурке. Маленькая крепкая грудь, тонкая талия, длинные ноги, красивые плечи. Нежная, хрупкая, вызывает желание защитить.

Он отвернулся, с неудовольствием почувствовав, как реагирует плоть. Не хватало превратить блонду в любовницу.

– Кроссовки тоже снимай! Надень тапочки. В Новосибирске купим тебе одежду.

– Тапок нет… – взгляд нагадившего на пол щенка подбешивал, вызывая в душе закоренелого циника чувство вины.

Паша выматерился. Совершенно забыл, что этот люкс и московский – две огромные разницы.

– В Задрипенске время застыло. Как воровали всё, что плохо лежит, так и продолжают тырить.

Он приблизился в пару шагов и, не обращая внимания на протесты, подхватил её на руки. Коктейль из запахов нежной молодой кожи, пушистых волос, слабых духов, ударил в ноздри, добавляя желания в паху. Ненормальная реакция на едва знакомую дочь сводной, напрягала.

Лёгкая, как пушинка, живая ноша вызывала не радость, а раздражение. Виновата в том, что хочется затащить в постель?


– Слушай внимательно! – решил совместить пробежку по лестнице с введением в мир своих правил. – Если думаешь, что со мной в сказку попала – ошибаешься! Увидишь человека с оружием, говори! Когда бросаю тебя, ложись на землю и прикрывай руками голову! – Он заглянул в голубые глаза: – Поняла?

Ада отвечала на автомате, перепуганная перспективой попасть в перестрелку. Не верилось, что последние два дня проживает в реальности, а не в страшном сне.

– Да!

– Любой мой приказ выполняешь, не обсуждая!

Она кивнула.

– Не слышу!

От звонкого «поняла» заложило ухо.

– Орать не надо. Я не настолько старый, чтобы плохо слышать.

Твёрдые мышцы под ладонями в подтверждение. Ада вздохнула, не имея желания оспаривать очевидное. Не таким она представляла дядю.


Они выходили из гостиницы под пристальным взглядом молоденькой администраторши.

Уборщица косила глаза, старательно протирая широкие листья цветка в огромной кадке.

– По любому проплаченные! Сейчас станут звонить с докладами, – он оглядел малолюдную с утра улицу. – Нужно быстрее сматываться!

Джип уже подогнали к входу.

Паша, не церемонясь, закинул блондинку на заднее сидение внедорожника. Он как хищник втянул воздух, провонявший опасностью. Кровь бурлила. Мозг одновременно просчитывал несколько вариантов побега.

Ребята смотрели на босса преданными глазами. С их стороны предательства не будет. Павел взглянул на вибрирующий телефон.

– Тёма, сверни в первый проулок. Вооружаемся. Придётся пробиваться с боем. Едем быстро, срать на светофоры. Направление на юго-запад. Не останавливаемся ни при каких раскладах.

Он принял вызов, усевшись в джип, с рёвом сорвавшийся с места.

– Да, Боря!

На той стороне связи слышались приглушённые голоса.

– Говори, сука, или требуху выпущу!..


Паша до скрежета сжал зубы. Голос Тихони. Если дядя молчит, на то есть причина. Сердце сдавило предчувствие беды. Он сорвался.

– Боря, не молчи, говори! Знаю, что это подстава.

– Всё нормально, племяш… – он шепелявил через выбитые зубы. – Похоже, один ты теперь остаёшься. Отжил я своё. Помни, о чём говорили вчера. Подари внуков. Буду следить за тобой с того света. Обязательно своди их на рыбалку, на наше место…

– А-а-а-а!.. – Паша закричал, точно зная, что Боря не станет таким шутить. – Тихон, падаль, я же тебя загрызу!!!

Ответом стал смех и выстрел с вскриком последнего родственника.

Паша выбросил телефон в окно, приказывая Артёму сквозь сжатые зубы:

– Возле супермаркета поверни налево. На перекрёстке сверни ещё раз. Держи курс на карьер, его будет видно.

Старик перед смертью напомнил о мало кому известном объезде.


Паша закинул голову, с трудом сдерживая слёзы. Широкой ладони робко коснулись холодные пальчики.

– Я могу вам чем-то помочь? – в голубых глазах сожаление, смешанное с болью. – Вы сказали: «Тихон». Если это тот, кого называют Тихоней… – она всхлипнула. – Мама не умерла, он её убил… мне страшно…

Жалость, гнев, ненависть, ярость разрывали душу предпринимателя от криминала. Зубы скрежетали в бессилии. Он никогда не прощал обид и этот раз не станет исключением!

Сильные руки сгребли полураздетую ревущую пигалицу. Единственный человечек, что связывает с семьёй, рыдал у него на груди. Незнакомое чувство кольнуло сердце. То, что испытывал сейчас, не ощущал прежде. Его редкие слёзы капали на её светлую голову. Губы шептали с полной уверенностью:

– Не бойся! Я никому никогда не позволю тебя обидеть. Мы вырвемся из города. Будешь жить в Москве. Поступишь в университет. А за Маринку и Борю Тихон землю жрать станет… перед тем как сдохнуть!

Глава 3

Ада с ужасом наблюдала, как передёргиваются стволы автоматов. Скотчем сцепленные рожки с патронами. Несколько гранат. Пистолеты.

Свой бронник Паша нацепил на неё, не обращая внимания на писклявый протест.

Спокойная злость на решительных лицах мужчин. Живыми сдаваться никто не собирался.

Последние инструкции для перепуганной смертницы:

– Когда скажу, ложишься на пол. Голову накрываешь ладонями и молчишь как рыба. Никакого визга! Если нас убили, выползаешь в дверь и несёшься со всех ног зигзагами в лес… – Он встряхнул её за плечи, рыкнув с угрозой: – Попробуй не выжить!

Оставалось добавить: "Не выживешь – убью!" Она попыталась освободиться.

– Что вы такое…

Взгляд хищника откликнулся холодом по позвоночнику. Слова протеста застряли в горле.

– Заткнись и слушай! – он сунул в дрожащие руки портмоне и назвал номер друга. – Просишь или покупаешь телефон. Звонишь Давиду. Докладываешь обстановку. Говоришь, что ты моя! В Новосибирске стоит самолёт. Тебя доставят в Москву в мой дом. Есть пара квартир. Одна на окраине, другая с видом на кремль. Акции, счета, всё даст и объяснит Давид.

– Нет, нет, нет… – Ада мотала головой, отказываясь верить в худшее.


Три пальца легли на подбородок, намертво зафиксировав голову. Серые глаза смотрели в душу. Он цедил по слогам:

– Думаешь, я хочу умирать? Даю тебе вводные на все времена! Брюхом на пол, закрытая голова, побег и Давид! Это то, что сделаешь, если меня не станет. Неважно где и когда! – Твёрдые пальцы больно сдавили лицо, рычание зверя: – Теперь поняла?!

Она трясла головой, перепугавшись больше прежнего, но слова навсегда врезались в память.

Брови у переносицы, нахмуренный лоб.

– Не слышу!

Она выплюнула в холодные глаза.

– Да!

Он расцепил пальцы, борясь, возможно, с последним желанием: впиться в пухлые губы, зацеловать в кровь. Останавливало одно: она дочь сводной сестры!

– Умница! – взгляд с бешеным блеском в глазах, но злость вовсе не на неё.

Ада морщилась, потирая подбородок. Синяк обеспечен, но лишь бы выжить. У мёртвых ничего не болит.

– Погнали!


Тёма до конца вдавил газ. «Бэха» с рёвом летела по бездорожью. Гравий стучал по днищу, рикошетом отскакивая от широких колёс. Редкая жухлая трава на обочинах в лужах.

Паша, не мигая, смотрел на дорогу, тихо шепча:

– Выноси, миленькая, выноси…

Они под углом вылетели на трассу. Шины с визгом вывернули в нужную сторону. Мимо, не сигналя, пролетали автомобили. Чёрный внедорожник наводил ужас грязным кузовом и жесткими лицами пассажиров. С такими спорить – себе дороже.

– Ну что, вырвались? – Тёма смотрел в зеркало заднего вида.

Павел кивнул, искренне желая этого. Он заметил краем глаза, как расцвела подопечная, но сам оставался серьёзным.

– Вроде, да, но не расслабляемся. Тихоня прошаренный, самонадеянный беспредельщик. Жучок на шмотках Ады остался в отеле. Телефон я выкинул. Сейчас он слепой, но может устроить засаду на трассе.

Паша подмигнул бледной как смерть Аде.

– Всё будет хорошо. Мы фартовые! – усмешка скривила жёсткие губы. – Ты тоже, раз попала в мои руки.

Она уточнила, вызвав недовольство москвича.

– Меня вам подарили. Последний месяц мама только и говорила о всемогущем дяде. Он получит подарок, от которого не откажется.

Паша хохотнул. Марина, как в воду глядела.

– Тем более. Я никогда ничего не передариваю. Будешь моим талисманом! – Цепкий взгляд гипнотизировал худенькое лицо. – Или ты против? – безразличное превосходство в небрежно приподнятой губе.


На самом деле Павел замер, ожидая ответа. Невыносимо остро хотелось услышать «да». Если так, то никогда не отпустит пигалицу, при взгляде на которую сжималось сердце.

Ада согласно кивнула.

– Я «за»!

Попробовала бы она сказать «нет», высадил бы и оставил обслуживать дальнобойщиков!

Через час гонки все расслабились. Автоматы с колен перекочевали на коврики. Гранаты уложили в ящик.

Ада ёрзала по сиденью последние десять минут.

– Хочешь в туалет?

Она кивнула, стыдливо опустив глаза. Бронежилет давил на плечи. Приходилось горбиться, как старухе. Под ногами оружие. Не дай бог не так поставить ступни. Хотелось походить по земле, снять стресс.

Паша поймал удивлённый взгляд Тёмы. Нежным босс бывает только с крестниками.

– Останови на заправке, – злые глаза смотрели на улыбающегося шофёра. – Заодно купим что-нибудь перекусить.

Он решил осмотреться и позвонить. В Новосибирске должны знать, во сколько примерно он появится в аэропорту. Ни на минуту не задержится лишнего.


У колонок они оказались единственными, но в кармане припаркованы две машины. Старая «Реношка» серого цвета и грязный, убитый «Мерс».

Действовали по протоколу. Первыми зашли телохранители.

Они не нашли ничего подозрительного. Кассир и продавец за стойкой мини кофе-бара.

Аду занёс один из ребят.

Она стрелой пролетела в туалет. Кроме прочего, наспех сполоснула лицо и причесала волосы. Носки из белых превратились в серые. Из зеркала на неё смотрело осунувшееся чучело с затравленным взглядом.

– Зато живая и на свободе! – при одном воспоминании тёмной комнаты, что ей приготовил Тихоня, мороз по коже.

Приятная негромкая музыка. Любопытные взгляды на накачанных спутников девушки в мужском пуловере и носках. Пришлось пояснить:

– Провалилась в яму с водой. Переодели во что смогли.

Паша сканировал лица мужчин. Кассиру совершенно плевать на происходящее и не такое видел, а бармен напрягся.

– Милый, купи кофе.

Он обернулся на застывшую в полуметре пигалицу. Она старательно отводила взгляд от бармена. Павел ухмыльнулся. Интуиция никогда не подводила. Ада знакома с ублюдком.

Он подхватил её на руки. Чмокнул в щёчку спрашивая чуть слышно:

– Кто это?

Она пробормотала сквозь сдерживаемые слёзы:

– Он был с Тихоней, когда убивали маму… Издевался больше других… Гад называл его племянником.


Павел замер на пару секунд, принимая решение. Главное не сорваться. Продавец ни при чём. Нанятый хозяином бедолага. Бармен поставлен доложить, если москвичам удастся вырваться из города.

Выход один: вытащить туда, где нет камер и ликвидировать. Больше над беззащитными бабами тварь не будет глумиться.

Паша ухмыльнулся хищным оскалом.

– Делай вид, что не знаешь его.

Испуганные большие глаза напротив его глаз. Растянутые в ложной улыбке губы. Побелевший кончик точёного носика. Он чмокнул в холодную пипку и подмигнул.

– Главное ничего не бойся, я рядом.

Ада замерла, не зная к чему отнести поцелуй. Изображает беспечность идиота, или…

– Тёма, закажи нам кофе. Ждём в машине.

– Я боюсь держать горячее, ты же знаешь… – Здоровяк обиженно поджал губы.

– Бармен вынесет! – Паша кивнул на Аду: – Тяжело.

Бариста попробовал отвертеться:

– Мне нельзя выходить из-за стойки.

Тёма поиграл бицепсами.

– Чмо, ты будешь спорить с моим начальником? – амбал выглядел убедительно.

– Хорошо. Иди в машину, я принесу… – Лжебармен явно нервничал.

– За дурака держишь? Я уйду, а ты плюнешь в кофе?

Шофёр навис скалой над стойкой. Ни единого шанса позвонить или достать оружие.


Заправленный «БМВ» отъехал в сторону, не заслоняя колонки.

Прыщавый качок вышел наружу. Стаканчик кофе в руках дрожал.

Паша приоткрыл дверь. Тихий приказ:

– Закрой глаза! Ложись на пол!

Ада выполнила без пререканий. Лежала, уткнувшись носом в грязный резиновый коврик в ожидании самого страшного. Сердце стучало, как бешеное. Во рту пересохло. Она готова отдать что угодно за глоток ароматного напитка.

Ничего страшного не происходило. Пули не свистели, гранаты не

взрывались.

Павел вернулся, на ходу стягивая с рук перчатки.

Артём занял законное место, швырнув на панель смартфоны, диск, пистолет.

– Босс, здесь всё, что нашёл. Электричества на заправке не будет долго.

Внедорожник урчал сытым тигром, не спеша вливаясь в редкий поток автомобилей.

Ада обернулась.

Бармен сидел на корточках, пришпиленный к торцовой стене павильона.

Она отвернулась, зажмурив глаза.


Совершенно спокойный Паша обнял пигалицу, крепко прижав к горячему боку.

– Через час будем в Новосибирске. Через два, самолёт возьмёт курс на Москву. На борту примешь душ, поешь, переоденешься в чистое и забудешь произошедшее как страшный сон. Считай, что прошла боевое крещение. Теперь точно не станешь ворчать, почему я опаздываю домой.

Он рассуждал так, словно ничего не случилось. Спокойное лицо, мягкий взгляд. А внутри Ады всё трепетало. Сводного дядю дома ждёт подарок. Но что получает она? В какой мир попала?

Как говорил дед Боря: вход рубль, выход два. Не утешало, что на Земле стало на одного негодяя меньше.

Она вздохнула. Её будущее определили за неё. Шаг влево, шаг вправо приравнивается к побегу… Но, почему так тянет к Паше? Ищет недополученную от неизвестного отца ласку?

Узкие ладони обхватили мощную руку нового родственника. Хоть ненадолго забыть, что произошло и ещё ждёт впереди. Как уютно сидеть, прижавшись к крепкому, мускулистому телу. Вдыхать аромат дорогого парфюма. Слушать ровные удары сердца. Рядом с ним никто не посмеет обидеть.

Мужчина, на сто процентов уверенный в собственном праве.

Глава 4

Паша расслабился, лишь когда самолёт взмыл в небо. Он не сводил глаз с быстро пришедшей в себя подопечной.

Сытая, отмытая, красиво причёсанная в слегка большеватой одежде стюардессы она выглядела сногсшибательно.

– Ну, вот и всё! – он вытянул обтянутые дорогими брюками ноги. – Можешь ставить крест на прошлом. В Москве начнёшь новую жизнь.

Ада смотрела на люксовые часы на руке Павла. Наверняка стоят как весь подъезд в их с мамой доме. Может и ей что-нибудь перепадёт со стола его праздника жизни?

– Она будет лучше? – язык всегда летел впереди мыслей. Ни капельки сожаления в голубых глазах. Нужно пользоваться возможностью говорить, пока и этого не запретили. – Что-то изменится лично для меня? – новая спортивная тачка меньшее, на что надеялась мечтательница о хорошей жизни.

Павел хмыкнул, словно прочтя её мысли.

– Даже не сомневайся! – Она успела придумать какого цвета выберет «Порше», до того, как прозвучал полный ответ. – Третья сиська не вырастет, но сможешь поступить в престижный университет.

Ада скривилась, не оценив пошлый юмор спасителя. С закрытым ртом, без оружия в руках он казался приличным.


Она дерзко вскинула голову. Ногу закинула на ногу. Лейкопластырь на пятке.

– А меня кто-нибудь спросит, хочу ли я учиться? – надутые и без того пухлые губы. Стоило спорить с мамой, чтоб её брат припёр к стенке. Тяга к учёбе других у них семейное?

Паша нахмурился. Скромная, пугливая Ада нравилась ему больше.

– Тут и спрашивать нечего! – Похоже, кто-то собирается бунтовать? С ним не прокатит! – Я обещал Марине позаботиться о тебе и сделать счастливой! – Он усмехнулся, вперив холодный взгляд в лицо быстро избавившейся от страха блондинки. – Даже если ты этого не захочешь!

Если бы ему двадцать пять лет назад выпала возможность оказаться в сытой Москве и обучаться в университете… Он с раздражением стукнул ладонью по колену. Катастрофически не хватало образования для многих проектов.


Девушка сжалась, понимая, что переходит черту, но здравомыслия хватило ровно на пару минут. Хитрый взгляд изучал лицо дяди.

– Можно мне перечислить список своих желаний?

Павел развалился, откинув руки на спинку кожаного дивана.

– Внимательно слушаю! – Желать его подопечная могла что угодно, только он не джинн исполнять фантазии девчонки, совершенно незнающей жизни.

Обжечься на горе не равно стать умной.

Она начала загибать пальцы:

– Первое: окончить курсы парикмахера и пойти работать. Второе: заработать на квартиру. Третье: выйти замуж и родить мальчика и девочку.

Брови Павла взлетели вверх. В пору своей молодости ему бы пальцев на руках и ногах не хватило.

– И это всё?

Морить так морить.

– Нет! Ещё стать космонавткой, отправиться в межгалактическую экспедицию, подальше от шарика, где на раз-два убивают людей. Найти пригодную для жизни планету и назвать её свои именем! – Она хохотнула, заметив, что брови нового родственника стремятся залезть на лоб. – Ну, как?


Паша отвечал с невозмутимым видом:

– Неожиданно! – Он наклонился вниз, сравнявшись уровнем глаз. – Что из перечисленного правда?

Ада махнула рукой, забираясь с ногами в огромное кресло.

– Какая разница? Всё равно кроме парикмахерши, замужества и детей ничего не светит.

– Ты плохо меня слушала? Для космонавта тебе придётся окончить университет, лётную школу и доказать, что здоровее скаковой лошади. В этом могу помочь Лично знаком с парой замечательных тренеров. На экспедицию моих денег не хватит.

Ада пожала плечами.

– Я и говорю, чего мечтать, если возможности ограничены?

Ухмылка не сходила с губ хладнокровного вершителя судеб. Давно не разговаривал по душам с молодым поколением. Тем более с упрямицей, которую кидало из крайности в крайность.

– Можем купить тебе часть луны. Там вроде продают участки. Станешь космонавтом, слетаешь, высадишь огородик.

Она растерянно хлопала ресницами. Не думала, что злой чёрт умеет шутить. Или это стёб над мечтами дурочки?

– Огородики не про меня. Я миры хочу покорять…

– Ты сначала построй хоть один. Самый маленький, но свой. В голове своей разберись. Там полный бардак!

Он встал, потянулся, размышляя отправиться в спальню или посмотреть фильм.


Ада открыв рот смотрела как играют мускулы под футболкой и на кубики на открывшемся прессе. Вот у кого со спортом всё в порядке и мозги на месте. Пальцы сжались в кулак от желания прикоснуться к загорелой коже.

– Я пошутила!

– Я тоже! Учиться будешь, как миленькая… – Он скривил губы. – Всё что могу обещать в качестве поблажки: разрешу выбрать самой, где и на кого. Космонавтику выкинь из головы. Твоё место рядом со мной, а я точно на Марс не собираюсь!

Она тяжело вздохнула.

– Вот и поговорили… – Оставался последний аргумент: – Я училась на тройки. У меня рассеянное внимание.

Пробить толстую броню родственника не удалось.

– Ничего. Подлечим. Подтянут репетиторы, и поступишь на платной основе.

Она открыла рот для очередного возражения, но тут же закрыла.

Паша с высоты роста грозно смотрел на распоясавшуюся пигалицу.

– Ты доброту за слабость не принимай! Я дал план на ближайший год. Прими к сведению и готовься исполнить! – грозный взгляд исключал любую возможность свинтить с предложенного курса. – Тунеядку, под своей крышей не потерплю!


Ада с тоской взглянула в иллюминатор. Чего ждала? Что сможет делать что захочет под крылом богатого дядюшки? Хоть собакой вой. Растоптанные надежды. Совсем не об этом мечтала, слушая сказки мамы о богатой московской жизни. Они пролетали мимо, как облака за бортом самолёта.

В глазах появились слёзы. Душу переполняла жалость к себе любимой. Мама не увидит, какой умной, поневоле послушной девочкой она скоро станет. Мама вообще ничего не увидит и ради чего?

Взгляд исподлобья на монстра, что живым постаментом для совести стоит напротив. Она раздражённо фыркнула. Скала гранитная. Не шелохнётся же! Даже воздушные ямы на пути его самолёта разбегаются в стороны.

Павел не отходил, читая навязанную провинциалку, как открытую книгу. Девочка умная, но не привыкла доводить хоть что-нибудь до конца. С тараканами в голове, а у кого их нет? Отчаянная мечтательница, а кто в её годы не хочет с неба звезд? Конечно, с космосом она застряла на уровне шестилетнего мальчика…

Он сжал подбородок пальцами, решая, как поступить с ней в первую очередь. Попытку стать мажоркой пресечёт на корню, но что делать с собой? Даже сейчас его тянуло к избалованной Мариной девчонке…

Глава 5

Москва встретила льющим как из ведра дождём.

Самолёт сел ровно за минуту до того, как разверзлись «хляби небесные». Осень решила напомнить о себе зябкой прохладой; ледяным ветром, бросающим пригоршни воды в лицо; и яркими листьями, сбившимися в островки на мгновенно появившихся лужах.

Ада ёжилась, застыв перед первой ступенькой трапа.

Чуть сбоку, за спиной, стояла стюардесса в идеально подогнанном костюме алого цвета с белой отделкой. Тяжёлый взгляд сверлил спину пигалицы. Она точно не запала в душу красивой брюнетки, а наоборот.

Опасение, что может получить толчок в спину, заставило вцепиться в прикрытую козырьком часть поручней. Прорезиненная лестница щедро поливалась водой. Желание сбежать из богато отделанного салона разбилось о непогоду. Её первый полёт закончился благополучно, но всё равно было страшно.

Внизу ждали телохранители. Капюшоны курток натянуты ниже глаз. Ноги на ширине плеч. Пальцы сжаты в кулаки. Мокрые истуканы с невозмутимыми лицами.

Она бросала косые взгляды на чёрное небо. С детства панически боялась молний. Бурчание под нос в попытке успокоить себя.

– По ком плачешь, Москва? Боишься моего приезда? – Небо вздрогнуло, словно в ответ, протянувшись к ней жёлтыми щупальцами плазмы. Ада попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стенку. – Ну и пофиг! Примешь, куда ты денешься.


Паша разговаривал по телефону, взорвавшемуся звонками, стоило самолёту коснуться взлётной полосы. Мощная фигура, словно скала в ореоле яркого света.

– Не переживай, Демид. Сделаем всё в лучшем виде. Главное, что она жива. Чёрное море не настолько большое. Вычислим!

Тут же новый звонок.

– Да, Давид. Всё нормально. Не обошлось без нюансов, – он рассмеялся. – Дикие люди эти беспредельщики. Придётся вернуться, раздать долги. Перетру с нужными людьми и соберу ребят. Завтра порешаем, как лучше… – Он взглянул на профиль застывшей у выхода блондинки. – Ты был прав. Мой личный Ад в юбке! – Ухмылка на губах и уверенное: – Будем воспитывать.

Он заблокировал телефон и направился к выходу. Насмешливый взгляд на пигалицу, шатающуюся на каблуках туфель, великоватых на пару размеров.

– Да, в таких и я бы не рискнул встать на лестницу.


Ада и без того ощущала себя чучелом на фоне красотки бортпроводницы. Вместо обещанной роскошной жизни второй день выглядит оборванкой.

– Могу дать поносить… – Она оттянула пиджак, висевший на худенькой фигурке как на вешалке: – Одежду тоже! – Кивок назад с недовольством во взгляде: – Не получилась из меня стюардесса.

Паша с ухмылкой подхватил ворчунью на руки. Туфли со стуком упали на пол. Нога в брендовом ботинке откинула их в сторону. Брюнетка едва успела отпрыгнуть. В чёрных глазах мелькнула ревность.

В серых, полное безразличие. Миллиардер от криминала не испытывал чувств к летающей официантке.

– Не мой фасон, – иносказательное относилось не только к обуви.

Паша быстро сбежал вниз. Ада становилась привычной ношей.

Она уже не смущалась, по-хозяйски обхватив мощную шею. Небритый подбородок не больно корябал щёку.

Ада провела ладонью по заросшей щеке. Приятное покалывание.

– Кое-кому не помешает побриться.

Спаситель закрыл глаза, ощущая кожей тонкие пальчики. Тепло из груди опустилось пульсацией к паху.

– Брутальные мужики носят бороды, – просветил хриплым голосом.

– Фу, дровосеки! – она задержала руку чуть дольше, прислушиваясь к ощущениям. Сладко тянущая спираль сворачивалась внизу живота. Волновал запах, голос, даже суровость красивого, взрослого мужчины.

Павел осторожно коснулся губами пышных волос. Аромат лесных ягод и свежести. А ещё Ада пахла невинностью. Он закрыл глаза, на секунду потеряв контроль. Палец коснулся гладкой щёчки. Как она может быть девственницей, если он лично лишил её?


Чёрный Мерседес осторожно остановился в трёх метрах от трапа. Никаких брызг из-под колёс под ноги босса.

С одежды на кожаное сиденье натекли лужицы. Пряди волос свисали на плечи мокрыми лентами.

– Да что же мне так не везёт? – Ада пересела ближе к сухому сидению Паши. – Думала принцесса на ручках, оказывается, мной прикрывались.

Он хлебнул из бутылки воды, прежде, чем уставиться на подопечную.

– Ты когда-нибудь бываешь довольной?

Грубый окрик показался обидным. Её на самом деле кидало из крайности в крайность, но она ничего не могла с собой поделать.

– Конечно. Петь охота, а я на нервах. Маму убили на моих глазах. Деда убили. Меня забрали в бордель и подарили дяде… – Мелкая дрожь била худенькое тело. – Везли в машине полной оружия, пытались убить… – Голубые глаза на мокром месте. – Продолжать?

У Паши ни одна жилка не дрогнула. Он продолжал пить мелкими глотками.

– Не надо. Я понял. Возражу против родства. В нас нет ни капли общей крови! – Железные пальцы с противным скрежетом закручивали жестяную крышку. – Тебя нужно показать психиатру. Тёма, поищи в аптечке успокоительное, – короткий приказ телохранителю.

Наполовину пустая бутылка точным движением заброшена назад в бар. Стекло со звоном ударило по металлу.

Ада вздрогнула, а он продолжил:

– Возможно, придётся положить на пару недель в психушку. Если не прекратишь жалеть себя.

Она трясла головой с видом побитой собаки, совсем как полдня назад.

Паша закрыл глаза. Откинулся на спинку дивана и вытянул ноги.

Напуганная пигалица немногим лучше обнаглевшей. Но хоть несколько минут посидеть в тишине.


Дождь бил по крыше, растекался слезами по окнам. Шины с шумом рассекали мокроту луж. Двигатель тихо урчал. Естественное звуковое сопровождение для отдыха.

Ада с удивлением наблюдала, за коротким сном спасителя. Оставалось позавидовать стальным нервам нового родственника.

Через час она стояла с открытым ртом напротив трёхэтажного дома в элитном посёлке.

– Ничего себе! – кирпичный дворец подавлял размером.

Сердце сжало неприятным предчувствием.

– Я обещал тебе новую жизнь. Вот первое из исполненных. Теперь живёшь не в хрущёвке. Лида покажет твои комнаты.

Ада робко нырнула в открытую дверь вслед за хозяином дома и замерла, сделав пару шагов. Внутри он был не менее впечатляющим. Взгляд упал на широкую лестницу.

Она крутила головой.

– Лида у нас кто?

– Управляющая. Со всеми вопросами к ней.

Их встретила женщина лет сорока. Кареглазая, темноволосая, чем-то похожая на стюардессу. Она с недоумением смотрела на нелепую гостью хозяина.

– Лидия Дмитриевна, это я. Вы сразу пройдёте к себе? Знакомство с хозяйством можем отложить на завтра.

Ада поёжилась под холодом неприветливого взгляда. Она не успела ответить.

Громкий голос заставил вскинуть голову.

– Дорогой, ты вернулся?!

Ещё одна черноволосая красотка стояла наверху лестницы. Длинные ноги едва прикрывал накинутый на голое тело халатик. Взгляд тёмных глаз с обожанием взирал на Павла.

Сердце кольнула ревность.

Глава 6

Павел недовольно рыкнул. Он мельком бросил взгляд на изменившуюся в лице гостью. Девочка не умела прятать эмоции. Меньше всего хотелось проблем от упёртой пигалицы.

– Дина, оденься! – Он говорил с любовницей властно, почти грубо.

Очередная, не тронувшая душу попытка создать семью. Девочка для визитов. Как он их называл. Обязательное приложение для любого мероприятия.

– Хочу познакомить тебя с дочерью моей сводной сестры, – фраза – «защита» от собственной глупости и желаний.

– Поняла. Минутку! – страх в чёрных глазах мгновенно сменился на лень жующей жвачку коровы.

Хозяин дома усмехнулся. Преданная до кончика хвоста «жвачная».

– А меня кто-нибудь спросит, хочу ли я знакомиться со шлюхой? – снова язык летел впереди мозгов, но слышать, как рядом с ней Паша занимается любовью с высокомерной мымрой, невыносимо.

Ада отставила в сторону босую грязную ногу. Руки в пиджаке со слишком длинными рукавами скрестились на почти плоской груди. Мокрые, спутанные волосы. В глазах попытка казаться гордой и независимой.

Паша с трудом сдержал смех. Воинственный воробышек, да и только. В сердце гордость и злость. Она ведёт себя, как истинный представитель фамилии, осталось научить уважать врагов и быть хладнокровной. А он поступил как свинья…


– Решать шлюха или нет в своём доме стану я сам! – он специально делал больно. – Забыла, каким образом появилась в моей жизни? Сейчас ты пожмёшь Дине руку, – взгляд серых глаз налился полярным холодом. – Засунь претензии в одно место. Научись уважать окружающих, если хочешь того же в ответ!

Ада моментально сникла. Гонору не занимать, но удар держать не умеет. Да и как иначе? Она отвела взгляд от того, что увидела в натёртых до блеска мраморных плитках. Чудовище против холёной штучки. Шансов выиграть первенство у красотки в халатике ноль.

Дина в красном платье была неотразимой. Она спускалась неспешным шагом королевы подиума. Чёрный взгляд огромных миндалевидных глаз полон превосходства. Кто против неё облезлая замухрышка в не пойми что одетая?

Но почему тогда в сердце появилась тревога? Откуда предчувствие надвигающейся беды?

Они смотрели друг на друга не меньше минуты и лишь потом протянули друг другу ладони.

– Дина, невеста Павла! – в чёрных глазах полыхали отблески преисподней. Она прошептала чуть слышно. Прикрывая губы рукой, поправляющей локон волос: – Попробуешь портить мне жизнь, отправишься назад в Задрюпинск.

Пигалица готова была рассмеяться. Она сама и есть Ад.

– Ада, будущая хозяйка этого дома! – в голубых стоял лёд, способный затушить любое адское пламя. И тоже тихим шёпотом: – Так, что губы сильно не раскатывай!

Павел переводил взгляд с высокой любовницы на мелкий «подарок».

– Ну, вот и славно… – Он не стал одёргивать самозванок. – А теперь спать! С утра куча дел.

Будет интересно наблюдать за враждой фурий. Аде на пользу тренинг. Скоро выводить её в свет. Там таких Дин пруд пруди.


– Вот здесь ваша гардеробная. Павел Сергеевич купил некоторые вещи, посмотрите, что можно на вас подогнать. Мы не знали ваших размеров.

Ада, открыв рот, смотрела на двойную стойку под одежду. Брендовые шмотки цветов сезона на одной из них. Полки для обуви.

– Хорошо, разберусь завтра. Сейчас дико хочу спать, – она отметила слово «мы» в упоминании о покупках.

Отбить первенство в доме будет непросто.

– Спальня Павла с Диной далеко от моей комнаты? – Ада спросила, когда выбирала бельё для сна.

Лидия ответила, не задумываясь:

– Хозяина рядом, а Дины в гостевом крыле.

Пигалица вскинула голову.

– Они спят в разных постелях? – спросить «почему» было бы слишком.

– Это не моё дело. Узнайте сами, – Лида усмехнулась, получив возможность осадить любопытную, нахрапистую малолетку. – Павел Сергеевич предпочитает спать в одиночестве. Тем более, после командировки. Дина не часто бывает в гостях и после завтрака всегда уходит.

Если бы она знала, что вместо недовольства пролила бальзам на душу новой родственницы. Неприятно знать, что после тебя мужчина отправился в постель любовницы.


Засыпая Ада чувствовала себя принцессой. В кои-то веки она спала на шёлковой постели в изысканном пеньюаре. За дверями спальни ванная комната с душевой кабиной, биде и джакузи, которые видела первый раз в жизни. Гардеробная, размером больше её комнаты в доме, где выросла. И огромная лоджия с видом на сад.

Она всплакнула, пожалев, что это великолепие никогда не увидит мама. Ради её памяти можно зубами вгрызться в возможность стать успешной москвичкой. Если для этого нужно учиться – выучится! Всё что угодно, чтобы стать достойной Паши. Круче его любовниц!

Первая цель поставить родным дорогие памятники.


Пробуждение не было радостным. Распахнутые настежь шторы и голос Паши над ухом:

– Вставай! В пробежке сегодня не участвуешь. Нет кроссовок. К завтраку приведи себя в порядок. Купим одежду и в клинику.

Ада с трудом разлепила веки. Намёки, что выглядит чучелом? Недовольное ворчание сухими губами:

– Только спать легли. Молодым нужен сон…

На Павла ворчание не действовало. Он откинул тёплое одеяло. Прохладный воздух прошёлся по длинным ногам, забираясь под короткую майку.

– Не только, а пять часов назад. Подъём всегда в шесть утра, – Паша отвёл взгляд от сжавшихся горошинами сосков. – Так что, отрывай задницу от постели!

Ада свернулась калачиком, пытаясь согреться.

– Новые шмотки, это отлично, но зачем в клинику? У меня ничего не болит.

– А пятка?

– Уже зажила, – Ада кусала губы. – Терпеть не могу врачей! Я их боюсь.

Разжалобить не удалось. Павел был непреклонен. Сам не любил людей в белых халатах, но не в этом случае.

– Нужно удостовериться, что ты полностью здорова. – Он умолчал о главной причине.


Она судорожно выдумывала как избежать похода в клинику.

– Больных щенков в дом не пускают?

– А ты щенок? – он удержал ладонь в сантиметре от круглого зада. С каким удовольствием заехал бы по нему со всей силы. Ершистость как способ скрыть ранимость? – По мне так скорее вредная мелкая сучка!

Ада проглотила обиду, но не смогла промолчать. Слишком часто она слышала эти слова от окружающих.

– Что ты хотел от девушки с моим именем?

Павел остановился на пороге.

– Не имя делает человека, а он его. Сделай свой Ад ярким, чтоб издалека видели. Ты Семёнова! Из моей семьи. Теперь моя витрина. Не забывай этого!

Она попробовала переложить страх, не оправдать ожидание.

– У меня нет косметики.

Железный Паша не принимал уловок.

– Есть на первое время, посмотри на туалетном столике. Всё остальное сегодня купим.


Ада следила в окно за бегом по дорожке мощного Паши и Дины, суперстильной даже в спортивной одежде. Красотка бежала на шаг позади хозяина дома. Полоска ткани удерживала густые чёрные волосы. Лидер во всём не любил кого-то впереди себя или уловка, чтобы смотреть на его задницу?

И это придётся наблюдать несколько раз в месяц? Ревность из маленького укола перерастала в металлический наконечник в сердце. Куча женщин вокруг Павла напрягала. Ада в раздражении фыркнула. Убрать дом и приготовить сама в состоянии.

В душе назревал протест.

– Ад, так Ад!

Она провела двадцать минут у зеркала и столько же в гардеробной.

Вниз спускалась в сопровождении посланной за ней горничной.

В утреннем освещении убранство дома понравилось ещё больше. Сделает всё, чтоб задержится в нём надолго. Не только у хозяина никого из родных не осталось в этом мире.

Ада смело шагнула в столовую. Сладким голоском пожелала присутствующим:

– Приятного аппетита!

Паша оторвал взгляд от тарелки и замер с вилкой у рта. Кусок мяса соскользнул с серебряных зубьев и плюхнулся назад… В густой клюквенный соус…

Глава 7

Дина поперхнулась, пролив кофе на блузку. Коричневые пятна на белом смотрелись эффектно. Она подскочила с места и рванула на кухню спасать одежду.

Ада с невозмутимым видом села за стол. Боевой раскрас «посланницы Ада» удался на все сто. Глаза на пол лица в чёрной с красным подводке. Жгучие брови домиком. Помада кровавого цвета. Волосы перьями дикобраза в разные стороны. Рубашка, завязанная на животе, не прикрывала пупок. Юбка с разрезом до линии «бикини». Туфли с толстым каблуком на голых ногах.

– Чтоб тебя! – Павел стянул рубашку через голову и отбросил в угол.

– Саша, подайте опоздавшей овсяную кашу. И попросите Лиду, принести свежую сорочку.

– Я не хочу кашу! – Ада сглотнула ком в горле, разглядывая мускулистую мужскую грудь.

Она желала другого. Например, прикоснуться в рельефным мышцам пресса накачанного строгого родственника. Пришлось до белого сжать пальцы в кулак.

– Я тоже много чего не хочу, но делаю каждый день, – он говорил, стараясь не смотреть на разукрашенное чучело.

Спокойный, словно удав, Аполлон отодвинул тарелку с недоеденным мясом, принимаясь за тост со сливочным маслом. Продолжив через паузу:

– Прямо сейчас пытаюсь не реагировать на твой внешний вид, – нож со скрипом ходил по поджаренному кусочку батона, размазывая желтоватую массу. – Съешь полезную овсянку до последней ложки и скажешь спасибо!

Он говорил тихо, таким тоном, что спорить решился бы только самоубийца.

Ада вздохнула, разглядывая вязкую серую субстанцию на тарелке перед носом. Даваться некуда. Она бросила в кашу хорошую ложку масла и начала есть.


– Ты спустишь ей это на тормозах? – Дина появилась в дверях с мокрым пятном на груди. В глазах, направленных при этом на Аду, испепеляющая злость.

– Ты про что?

– Твою новую родственницу!

Паша нахмурился. Разборки во время еды ни к чему.

– Как одеваться, она сама выбирает. Если мы не справились с эмоциями, виноваты сами, – он невозмутимо смотрел в раскрасневшееся от злости лицо. – Тебя никто не обливал!

Пигалица замерла с ложкой у рта. Логика человека скалы, вставшего на её сторону, радовала.

Дина не унималась, испытывая терпение хозяина дома. Только что пар из ноздрей не шёл.

– Мерзавка испортила мою любимую блузку, – высокий голос сорвался на визг. – А ты ничего не сделаешь?!


Павел отбросил нож в сторону. Желваки заходили на широких скулах.

– Её имя Ада! – сказано с ледяным холодом. – Увеличу сумму на карте. Сможешь купить три новые.

– Но это моя любимая…

Он приподнял бровь. В серых глазах жидкая сталь. Красотка замолчала, проглотив окончание фразы.

– Дина, я вижу, ты позавтракала? – Павел кивнул на выход. – До свидания! Ребята отвезут тебя, куда скажешь.

Она несколько раз хватанула воздух большими губами, но возражать не осмелилась. Яростный взгляд на прощание для ненавистной пигалицы и улыбка полная обожания для хозяина дома. Брюнетка уходила, эффектно покачивая крутыми бёдрами. Зря старалась. Павел ел, не отрывая глаз от тарелки.


Он дождался пока в столовой они останутся вдвоём. И оповестил ровным голосом сквозь сжатые зубы:

– Ещё раз заявишься в таком виде на завтрак, останешься голодной!

– С чего это? Сам сказал, что имею право самовыражаться!

– А я, на завтрак без икоты.

Длинные пальцы не спеша захватили чайную ложку и плавно размешали ею сахар в чашке с кофе. Тонкий звон серебра по фарфору заполнял ароматный воздух столовой. Ложечка легла на льняную салфетку. Спокойный взгляд в лицо ершистого «воробышка» сейчас похожего на «чёрта».

– Ускоряйся. Через пять минут выходим. Нас ждут в клинике, – он взглянул на часы.


Ада подавилась кусочком сыра. Мучительно мыслительная активность отобразилась на раскрашенном лице.

– Мне понадобится час, чтоб привести себя в порядок.

– Зачем? – он пожал большими плечами, промокнул рот салфеткой и с усмешкой уставился на родственницу: – Мне нравится. Ты старалась. Я оценил. Пусть другие порадуются. Почистить зубы и в путь.

Ада уцепилась за последнюю фразу.

– Мне нужно в свою комнату. Почистить зубы.

– В твоём случае хватит полоскания. На остальное нет времени.

Павел поднялся, опередив её намерение рвануть в дверь.

– Стесняешься показать миру такую красоту? – в глазах плясало отражение его личного ада. – Я выдержал и другим придётся! – он опёрся спиной на косяк, демонстративно перекрыв выход.

– Издеваешься? – она скрестила руки на груди. – Никуда не пойду в таком виде! – Получилось не убедительно. Пришлось расслабиться.


Паша оттолкнулся спиной и стал надвигаться, с грацией охотящегося хищника.

– Я предупредил, что после завтрака сразу в клинику. Поедешь как миленькая!

Стоило Аде отставить в сторону чашку с кофе, как попала в захват сильных рук. Она болтала ногами, свисая из подмышки хозяина дома.

– Ты не имеешь права! – Она отчаянно сопротивлялась.

Устраивать демарш в доме и знакомиться с Москвой в виде ведьмы – разные вещи.

– Ещё как имею. Ты мой подарок! Забыла? – он подбросил добычу вверх словно пушинку и подхватил второй рукой под коленями.

Взгляды серых и голубых глаз встретились. Ада хотела ответить: он из тех, кто силой берёт, что хочет, но промолчала.

Паша громко смеялся, направляясь к парадному выходу.

– Не дай Бог ночью встретить. Поверю, что ты послана в наказание Адом!

Холодный ветер прошелся по голой пояснице

Она сопела, не зная, что на это ответить. Неужели сложно произнести доброе слово? Обидно, что принимают за вредного ребёнка.

– Сам сказал – зажги!

– Разное у нас с тобой понятия о свечении, – Павел нахмурился, заметив влагу в голубых глазах.

Строит из себя Рембо, а сам каким был в её возрасте? При любой возможности старался пустить пыль в глаза симпотным девушкам.


Пухлые губы дрожали. В девичьей голове возник закономерный вопрос: чем она хуже силиконовой Дины?

– Как умею… – зареветь не позволила гордость. Совсем в других объятиях родственника хотелось бы оказаться. Сладкое томление тянуло низ живота, а в душе страх запрета. Напугана тем, что нельзя?

Он не удержался. Горячие губы коснулись кончика холодного носика. Заряд электричества, через кровь ударил в пах. Пришлось на секунду остановиться. Настолько острой была пульсация наливающегося органа. Он процедил воздух сквозь зубы, перед тем, как пообещать:

– Не дуйся. Сделаем из тебя королеву!

Глава 8

Ада тормозила, как могла, приближаясь к стеклянным дверям огромного здания. Паша тащил упирающуюся пигалицу за руку.

На толстые каблуки её туфель налипли красные листья. Дополнительный антураж идеально подходил мелкой ведьме.

Он чувствовал себя воспитателем детского сада. Увещевания спокойным голосом:

– Ничего с тобой не случится. Врачи – не звери. Рустам собрал лучших! Дикий страх объяснял болезнью матери. Успела насмотреться на разных врачей.

Ада произвела фурор, от которого не знала куда деться. Упавшие челюсти посетителей, любопытные взгляды персонала.

Павел с невозмутимым видом присутствовал рядом. Ошарашенные пациенты шушукались, переводя взгляды с него на Аду. Папа привёл непутёвую дочку на осмотр… Естественно к гинекологу!

Она дала себе слово: «больше никогда!»

Каждый старался рассмотреть любительницу чёрной магии. Когда ещё доведётся поглядеть на такой «зоопарк». Шёпот с хихиканьем неслись в спину.


Высокий, красивый мужчина с лёгкой сединой на висках, вышел к ним из двери в служебный блок. Он, в отличие от остальных, улыбнулся и подмигнул.

Ада расцвела. Огромные глаза в дьявольской подводке стали бездонными. Услышать от обаяшки восхищённое:

– Редкая красавица… – бальзамом на душу.

Она вскинула взгляд на Пашу.

На секунду в холодных глазах родственника мелькнула пугающая бездна. Эйфория от похвалы улетучилась вместе со смелостью.

– Видишь, хоть кто-то меня заценил! – выговаривала заплетающимся языком.

Если скажет пошлость или не согласится… Ада сжалась, ожидая ответ. Единственное мнение, которое волновало с недавних пор.

Паша поцеловал холодные пальчики, сверху вниз заглядывая в испуганные глаза. Эти слова она будет смаковать долго.

– Для меня ты бесценна! – и, подтолкнув в спину, кивнул на миловидную девушку. – Не бойся! Лена поможет. Проведёт по нужным специалистам. Я у Рустама в кабинете, наберёшь, когда освободишься.

Ада блаженно улыбалась, насладившись эхом сердца: «бесценная!» Значит лучшая?

Счастливая ведьма пугала окружающих не меньше растерянной.


Она прятала взгляд, переступив порог кабинета, жутко стесняясь высокого врача мужчины. В эту клинику их отбирают по особому каталогу?

Добрые глаза. Приятный голос. Успокаивающие слова:

– Ну что, вы зажались? Я не кусаюсь. Давайте заполним форму… – Он быстро стучал пальцами по клавиатуре, задавая вопросы: – Девушка, женщина? С какого возраста занимаетесь половой жизнью? Сколько было партнёров?

Стыд и страх сжали грудь. Она пробормотала чуть слышно, отвечая на первый вопрос.

– Девушка…

Врач вскинул взгляд.

– А почему с таким испугом?

Ада кусала губы. Похоже, сегодня кто-то огребёт по полной. Хотелось оттянуть момент объяснений или избежать вовсе. Она взглянула на прикреплённый к карману белого халата бейджик.


– Владимир Сергеевич, можно вас попросить? – в больших глазах мольба. – Пожалуйста, напишите, что я женщина! – она стукнула ладонью по лбу, почему раньше не приходило в голову. – Или, лучше, дефлорируйте меня? – голубые глаза с надеждой взирали в карие.

Доктор нахмурился, потряхивая головой.