Маша Невская
Художник

Почитай меня, поплачь…

Я держу за тебя это небо.

Я дepжy зa тeбя этo нeбo. Я пути пред тобою открою. Я молюсь за тебя перед Богом. Зажигаю все звезды Вселенной перед самым темным порогом. Я все острые камни скрою, Отведу повороты лихие, Прижимая ремни плотнее. За полшага до смерти – встану, Возвращу все твои потери, Залечу все кровавые раны. В твоих взглядах подчас больше смысла, Чем во всех разговорах мира, Ведь в надеждах твоих столько рвенья, И в наивности и в удивленье. Ты не бойся ветров и стужи , Я собой заслоню тебя, слышишь ! Мое сердце ко всем было слепо, Но тобою одним оно дышит.

****

С любовью нужно быть в разлуке, Чтоб суть любви земной понять, Дрожали б на морозе руки,

Гремели сердца эти стуки, И нам хотелось умирать. Разведены мосты у дома, Колонна холодом взята, Я, отдана была другому, Но лишь тебе была верна! Я отдала ему всю душу, Но сердце ближе лишь к тебе, Прошу не помни жизни сущей, Не внемли праздной суете. Любовь взята оплотом веры, И чувства истины в вине, И я живу под страхом Геры, И вижу сны лишь о тебе. Любовь в разлуке – крест судьбы, Мой ангел предан был другому, Но преданы ли те мечты? Ты варишь кофе , но иному И не тому, кто нужен был, Кто счастьем опалил истому,

Кто лишь с тобою счастлив был.

В разлуке быть такая сила, В разлуке быть -терпеть , терпи! Ты распахнула ночи крылья. Лети, к нему… Лети!

Перекрестки дорог.

Я прощу тебе все: перекрестки дорог, Новый город, в пыли утонувший, И все слезы мои, все печали мои, И то слово, весь мир покачнувшее. Я прощу тебе все, за ту розу ветров, За цветочек из старой салфетки, И за смех твой. За голос ночи, И за те разговоры редкие. За умение жить, никого не боясь, За тот взгляд, что пронзает всю кожу. Я прощу тебе все, за смертельную грусть, За синеющий майский вечер, Я прощу тебе все, никого не боюсь За прощение буду в ответе. Я прощу тебе все за ту розу ветров, Перекрестки обид и желаний, За нечаянный взгляд, Поцелуй на щеке… За все годы моих ожиданий.

Я позвоню…

Я позвоню тебе сама, не может быть никак иначе, По проводам бегут слова, И знаю я, вот-вот заплачу. Но лучше так, чем никогда, Чем ошибаться нам с другими, Я знаешь, путаю лишь имя, Но это имя на века. И лучше так, чем врать до гроба, И лучше так, чем никогда Не знать, что первым было слово, Не знать, что первым было слово, А думать: "Гордость- это да!" Я позвоню тебе сама, сожму всю боль в кулак и брошу, Мы виноваты, это- да, Но верить в промысел нет смысла, А между миром я провисла, И помню все твои слова. Я позвоню тебе сама, запью печаль я горше водки, Я позвоню тебе сама, И может вечность разорвется, И купол неба , как тогда, Как в ночью июльскую качнется. И вера, что во мне жила, Как птица в неба упорхнет: – Простила, – спросишь, – Я – то, да… Надежда – это на века, Она из стали и не бьется.

Ты колол мое имя на век…

Моему самому дорогому человеку .

2018

Ты колол моё имя на век Миллион мне стихов посвятил, Боль твою засыпал белый снег, Ты меня больше жизни любил… Никуда не ушла твоя грусть, Все прошло, как вода по весне Я к тебе обещаю вернусь Только ты горько плачь обо мне. Ты меня целовал не дыша, И меня не хотел отдавать, Ты любил, что горела душа И безумно хотел ревновать… Ревновал до крови и слезы, До последних молитв, что верна, Ты хотел чтобы были вдвоём, Счастье только судьба забрала. И озера моих синих глаз ещё будут с тобой до зари, И опять,как и первой зимой на окно прилетят снегири. И опять будут ночи без сна, Разговоры, что вместе никак… Разговоры , что надо терпеть. Это все засыпал белый снег… Я хочу с тобой снова гореть…

Падать.

Я держу себя в куче потушенных сигарет, Между дымными кольцами плещется океан, Между нами не пропасть, а миллионы лет, Пенные дольки моря, горький мартини, закат. Я стараюсь не плакать, не верить в твои слова, Отпускаю все прошлое, смелым ведь легче быть, А в ночи между небом и медовыми росами на губах Мелькают надежды и заставляют плыть. Я держу себя за замками и не позволяю ждать, Горький кофе, уже не латте, лишь коньячный вкус, И другой мне шепчет, чтобы я ничего не боялась, Но за плечами есть опыт, а значит в лицо смеюсь. Ты обещаешь и хочется верить снам, Ты все клянешься и хочется даже плакать, Море волнуется… Море волнуется… Раз…

Страшно, но я в соглашаюсь падать.

Ты- космос.

Ты – небо, звезды, камета. Запретная тема, неоновый свет. Ты – смысл, правда, совесть, миг, удар, затмение. Ты- солнцестояние, солнцепек, моление. Ты- первая капель, ты летний дождь. По- настоящему. Ты первый. Всерьёз. Мороз. Южный ветер. Морской бриз. Ты – мой номер один. Ты -мой каприз. Ты – Симфония 14. Лунная соната. Вивальди. Ты -весенняя гроза. Ты -первый снег. Ты- всегда будешь кстати. Ты- нежность. Ты- море. Прибой. Скалы. Синь. Ты -закат, рассвет. Подснежник весной. Ты – безоговорочное да, и нет. Ты инь и янь. Ты песни под луной. Ты со всеми , ты ни с кем. Ты со мной. Ты -Намаз. Крещение. Воскрешение. Иней. Снег. Продолжение. Меркурий. Марс. Юпитер. Венера. Солнечный свет. Ты- парад планет. Ты- гравитация. Ты -разведение мостов. Ты- Питер весной. Ты -выходной после месяца без выходных. Ты- песня, поэма, проза, стих. Ты- роман для тех, кто не верит в любовь. Ты- моя плоть, система, кровь. Ты -запах асфальта после дождя. Ты- июньское небо. Ты -дождь после выпускного. Ты дым от кальяна. Ты- первое и последнее слово. Ты-причина. Ты -итог. Ты -путь. В тебя упасть. Переродиться. Выдохнуть и вдохнуть. Ты – космос. Ты просто будь.

Даже трех дней не хватит…

В окне отражается свет июльского зноя. И капли на дынях солнечным светом объяты, И я открываю пошире в вечер оконце, И звезды шагают по бортику старенькой рамы. Ты приезжаешь на старой шестерке из мая, И снежным пионом дурманяще пахнешь. Меня обнимаешь, сгоревшие плечи лаская, за ужином нашим все за день, что было, расскажешь. Черничные капли вина на губах застывают. Смеешься, и с глаз убираешь неслушные пряди, На месте тебя никого я не представляю, С тобой этой ночи бездонной, пожалуй, не хватит. Прохладой веранда в объятия легкие примет, И старый скрипучий диван нам дороже кровати. Мы скрылись от глаз, На эти три дня мы – родные… Но я повторюсь, даже этих трех дней нам не хватит.

Художник.

Тебе 18, ты мне даришь розы Целуешь лишь в щеку , нежнее и губы Ты мне подарил тогда первую шубу , Но те оправдания очень уж глУпы. Подруга, сестра, незнакомая девушка Их много, простила От боли спасают. Ты вырвал совсем еще юное сердце, И там анестетик не предлагают. Мне 20. Он взрослый и очень серьезный. Он слезы мои не терпел и боялся. Машины, цветы, тоже красные розы Объятья без слов, ведь он сам же влюблялся. И мне 25. Он художник из "Рампы" Моложе меня в миллион звездных лет. Заносчивый, сильный, красивый , жеманный А лучше него ведь во всем мире нет! Я трачу все деньги, я похудела, и нервы мои сдают регулярно, Да! Только такую любовь я хотела! Но выглядят чувства наигранно – странно. Он ночью приехал: " Прости! Ты хорошая. Но только моложе она и выше. Мы с ней на коньках, на лыжах…серьезно! Женюсь я на ней… Для тебя я не вышел"… Мне 30. Художник жене изменяет. Их лодка не держит натиска бури, Он в доме моем в неглиже лишь гуляет И жадно целует лиловые губы. Он дарит пионы, а денег ни грамма! Приносит в газетке с ларька землянику, Пейзажи его стали слишком кровавы, Этюды пусты, а портреты безлики. Я плачу и плачу. Художник в запое. Жена привезла чемодан и картины. С ухмылкой сказала: "Нас точно не трое. И сердце его холоднее той льдины" Художник воспрял. Загулял. Оперился. Пришел опять ночью: " Женюсь! Представляешь, она бесподобная, слушает, слышит! По крышам со мной она даже гуляет! " Мне 40. Машина. Квартира и дача. Работа. Подруги. Вино. Развлеченье. И было так много… И это все странно, Но кроме художника нет увлечения.

Люблю тебя, как…

Люблю тебя, как Маргарита Мастера. Хоть бал, хоть душу Сатане. Все за любовь твою давно уплачено, И все равно, что мне гореть в огне. Люблю тебя, как Маяковский Лиличку. Всю жертвенность и страсть к твоим ногам, Мне за тебя дано все выстрадать, И значит , что другой я не отдам. Люблю тебя, как Ленин Революцию. Огонь в груди, а сердцу – вечный май. Люблю тебя. Как только я способна. Храни меня и никому не отдавай.

Женщина в платье вечернем…

Буду «женщиной в платье вечернем» , но не буду тебя упрекать, И вопросов о прошлом , наверно, я не буду тебе задавать. Я пойму все проблемы и беды, как смогу, так рукой отведу, Я та женщина, в «платье вечернем» в сердце лед теплотой растоплю. Взгляд лукавства , а может надежды ты спускаешь по талии вниз, Этот вечер закончится утром, исполняя душевный стриптиз, Мы сидим в небольшом ресторане, столик наш погружен в полутьму, Ты , поверь, хорошо рядом с вами, но о прошлом, уже ни к чему. Сколько было предательств и горя, сколько было чернеющих дней, То скитаясь по жизни, то воя, становились , конечно, сильней. И теперь в небольшом ресторане, пьем вино лишь за то, что мы есть, Мне легко и спокойно так с вами и поверьте мне, это не лесть.

Храни все наши неземные чувства

Все кончено. Не надо больше слов. Лишь ворох снов сгорает , ты молчишь. Ушел. И я ушла. Не может быть иначе. Гитара перезвоном не шумит, она надрывно, обреченно плачет! Вдвоем нельзя. Не по судьбе. Один обман. А в дымке утренней сгорает лист осенний. Нет смысла плакать. Только лишь слова… И шепот прошлого спасает нас от извинений. И завтра ничего не ждет опять. Не повторятся все минуты ожиданий. Прости меня, я помню про тот март, Про все часы моих бесплодных начинаний. Желаю быть. Желаю полюбить. Пусть поцелуи будут ярче, чем искусство. И все же в памяти, хоть где нибудь в углу… Храни все наши неземные чувства.

Тобой все дышит

И я буду умирать без тебя каждый день.

Все эти мальчики станут сущими пустяками

Мои страдания о них пылью под каблуками,

И не лягут слова разговоров с ними стихами.

Когда мы ставили точку, то отчаянно поспешили

Я ведь звоню, а про гордость , увы, забываю.

Крутится шарик, но боженька нас не слышит.

Оказалось, пустое. Тобой ведь одним все дышит.

Герой.

В маленький домик на углу Широкой я приходила частенько, там жила теть Рая, моя портниха. Она изумительно шила и брала за работу сущие копейки. К ней ходила моя бабушка, мама , а теперь и я. К клиентам Раечка ( так мы ее называли за глаза) была не притязательна, добра, но очень уж любила поговорить. Она рассказывала про свою жизнь, про семью, про дочку, которая живет с «транжирой и алкашом Ванькой» ( так сама его описывала портниха), про сына с гулящей женой, глухого деда и свои болячки. Хочешь- не хочешь, а слушаешь, пока идет примерка и наметка. Она делала все легко и стройно, но часто останавливалась, поджимала руку и начинала говорить. Мы уже привыкли к такой особенности Раечки и даже не злились. Была она человеком одиноким, хоть и семья у нее была большая, но почему-то в этой семье не было места ей.

Лето душило жарой и проливными дождями. Поэтому мне понадобились срочно новые льняные белые брюки, потому что старые приказали долго жить. Конечно, подшивать к Раечке.

Дома у нее было не продохнуть: летали мухи, бегали дети и коты, лежала больная дочь, внук, которого я еще недавно учила великому и могучему, собирался на свидание и пытался неумело скрыть яркие синюшно-бордовые пятна на шее ( первая страсть!), туда-сюда шаркал старый муж в одних трусах, а завершали эту чудесную картину четыре маленькие противные собачки, которые без устали лаяли во дворе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.