Татьяна Жданова
Возможна ли жизнь на Земле. Часть первая

Пролог.

Вопреки самым оптимистичным прогнозам, «Конец света» всё-таки наступил… Заражённые вирусом бесконечного стяжательства и оттого бредовой идеей «Овладения Миром», верхние этажи государственной власти больше не контролировали вскипевшую социальную обстановку! Огромное количество оружия, дремавшее долгое время, дождалось своего часа и грозно смело всё живое с поверхности планеты.

Большая часть населения Земли приняла мгновенную смерть. Сильные мира сего оказались в нужное время на комфортных космических комплексах, наблюдая из космоса последний акт трагедии, поставленной их извращённым разложившимся разумом. Сошка помельче комфортно расположилась в подземных убежищах, рассчитанных на сотни лет безбедного существования. Проблема передела Мира, наконец, утратила свою актуальность.

Цветом погибшей цивилизации была сила науки, направленная на сохранение генетического фонда Человека Разумного. Двадцать грузовых космических кораблей, привязанных к орбите Земли, разорвали пуповину связи с родной планетой, и ушли в Дальний Космос, подобно Библейскому Ноеву Ковчегу. Позади, осталась Земля, скрытая пеплом мирового пожарища. Такой страшной была плата человека породившей и взрастившей их Матери…

Космические модули, населённые преступниками высшего порядка и их кровным наследием, легко подхватило энергетическое течение и через некоторое время они оказались на свалке Вселенной, в Зоне Вечного Мрака. Где и благополучно рассосались, как любой космический мусор…

Тем, кто собирался пересидеть опасные времена и овладеть девственно-чистым Миром, пришлось умерить радужные фантазии. Проходили столетия, но радиационный фон на поверхности продолжал оставаться недопустимо высоким. Толщина атмосферы планеты уменьшилась втрое, запас кислорода был катастрофически мал. После так называемой «ядерной зимы», планета выглядела мёртвой, покрытой огромными впадинами почти исчезнувших океанов… Но она всё-таки дышала и собирала крупицы своих сил для лечения страшных разрушений в миллионах будущих лет.

Ровно через пятьсот лет со дня уничтожения человеческой цивилизации из полуразрушенной вентиляционной шахты выползли три слепых существа, покрытые толстой лоснящейся кожей. Настороженно принюхиваясь, они двинулись по каменистой поверхности, цепляясь за неровности четырьмя длинными сильными пальцами. За неимением зрения, нюх этих существ был развит феноменально. Их путь был далёк, но инстинкт подгонял, заставляя забыть об усталости. Наконец они добрались до чудом сохранившейся воды. Небольшое мутное озерцо располагалось в глубине уродливой впадины, по берегам его росли жесткие бурые лишайники. Победное рычание и последующее жадное чавканье возвестило мир о прибытии новых хозяев…

Пройдёт очень много времени и самая сильная, и коварная особь захватит власть над остальными… И вся история может повториться вновь, утопив будущее в насилии и крови под знамёнами Мирового Господства!

Земляне были готовы к бесчисленным испытаниям и потерям, но Великий Космический Разум оказался милосердным к потерявшим свой дом людям. Вместо изнурительно долгого полёта в неизвестность, на который бы ушли жизни нескольких поколений астронавтов, неизвестные людям силы вывели корабли отважных путешественников в узкие переходы между Галактиками. И наполнены они были чистой энергией, которую можно было черпать бесконечно! Отпала первая и наиболее важная проблема – запасы топлива для дальнейшего пути между звёзд. После перехода люди оказались в звёздной системе Фондаум, в которую входило восемнадцать планет. В центре системы располагалось пылающее молочно- белым светом огромное светило.

Изучив все данные, люди выбрали наиболее подходящую для жизни планету и закрепились на ней. Первые поколения астронавтов жили в звездолётах, авральными темпами осваивая новые условия и неизвестную таблицу химических элементов, пришедшую на смену таблице Менделеева. Прежняя жизнь, сохранившаяся в видеороликах, уже казалась нереальной красочной постановкой.                        Прошло тысяча пятьсот лет по земному летоисчислению. За это время люди основали свои поселения на десяти из восемнадцати планет. Центром земной цивилизации была планета Антея, поверхность которой излучала тусклое зелёное свечение благодаря залегавшему повсеместно маниуму, минералу, безопасному для здоровья людей. На планете отсутствовала жизнь и огромный мегаполис, созданный людьми, занимал треть планетарной поверхности. Купол из скрученных энергетических полей, способный отразить внезапную атаку или падение космического тела огромной массы, надёжно защищал «небо» мегаполиса.                                                      Каждое такое поселение человека выполняло свою миссию и люди занимались строго определённым родом деятельности. Им удалось сохранить многое из того, что было вывезено с Земли. Например, на Эмфисе находились огромные оранжереи, где выращивались известные овощи, фрукты и даже создавались принципиально новые формы и виды растений. На огромных площадях кольцевидных оранжерей, паривших над планетарной поверхностью, произрастали злаки – потребность в натуральном хлебе с течением времени увеличилась. Древняя поговорка «Хлеб всему голова» своей актуальности не потеряла. Создателям Большого Кольца Оранжерей в своём становлении пришлось довольно трудно, и они по праву гордились своим детищем. На Умане работал Центр Репродуктивной Генетики и пары, заказавшие здесь своего ребёнка, прибывали за малышом в означенное время. Планету студентов назвали Сорбонной, которая полностью оправдала столь высокое название. Из стен возведённых здесь Высших учебных заведений выходили специалисты экстра- класса в самых разных областях науки, техники и производства. Плюс выпускники Академии Космической Безопасности.В конечном итоге, последующие поколения людей уже считали окружающий их мир своим родным домом. Они жили, учились, работали, познавали новое, любили, растили детей и мечтали о будущем.

Глава 1

Заседание закончилось, и через несколько секунд Ева оказалась дома. Мимо бесшумно проплыли стыковочный отсек и дезинфекционная камера. Она бросила в услужливо появившийся приёмник форменку Службы Космической Безопасности и облачилась в мягкий домашний костюм. Брюки и комбинезоны она всегда предпочитала платьям. Но эта привычка была связана скорее с её работой, где форменные комбинезоны, гермошлемы высшей защиты и катера космического назначения были основной частью её бурной жизни. Собственно говоря, Ева появлялась дома ненадолго, в промежутках между служебными полётами. Она любила риск, любила чёрное космическое пространство, его бесконечность и тайну. Уже несколько лет группа под командованием Евы Бомовски работала на десятках внешних планет. Несмотря на возникающие сложности, работа группы была успешной. У неё в подчинении находились девять мужчин, каждый из которых был лучшим в своей области знаний. Казалось, всё было хорошо, но сегодня ей выдали документы о новом назначении под грифом «Совершенно секретно» ....       Ева призвала кухонный блок и рассеянно села в быстро трансформирующееся кресло. Запросила меню и сделала заказ. Задумалась, автоматически поглаживая пальцами мягкое покрытие обеденного стола. Вспомнилась фраза отца: «Гром среди ясного неба». Отец, в силу своего мощного интеллекта, часто пользовался архаизмами, которые, с её точки зрения, имели весьма смутный смысл. Но теперь…

С тех пор, как люди переселились на звёзды, был установлен незыблемый закон, вводящий запрет на приготовление пищи в индивидуальном порядке. Самостоятельная транспортировка продуктов питания была строго запрещена. Любая неизвестная инфекция или паразиты, случайно завезённые из внешнего мира, могли послужить причиной гибели и так не очень многочисленной популяции Человека разумного. За полторы тысячи лет, прошедших после принятия этого закона, инстинкт самостоятельного приготовления пищи просто исчез за ненадобностью. Ева расслабилась, припоминая подробности сегодняшнего каменно тяжёлого дня. Что до неё, то уж лучше тяжёлый перелёт, чем день важных заседаний в кругу значительных людей! Противоположная стена осветилась янтарным светом. Тихие низкие звуки затопили комнату – это зазвучали риамонтусы, уловившие настроение хозяйки. Эти цветы она привезла из очередного служебного полёта. Тогда это была троица маленьких испуганных детей кристаллического цветка, наделённого неведомым инопланетным интеллектом. Теперь они обитали в большой герметичной капсуле, заполненной родной для них субстанцией. В состоянии покоя кристаллы полностью сливались с окружающей средой, но под воздействием эмоций начинали светиться и звучать, распространяя вокруг странные, непередаваемо прекрасные звуки… Тихо дохнула камера дезинфектора, и на пороге появился отец.

– Ева, салют! – Он поднял руку в приветственном жесте. –Я сейчас. – Пообещал он, исчезая в недрах своего рабочего кабинета. С тех пор, как пропала его жена – мама Евы, он оставил себе только кабинет, упразднив спальню. Через несколько минут отец и дочь уже сидели за накрытым столом. Случай выдался особенный, ведь в силу занятости поужинать вместе им удавалось не часто. Поэтому сегодня они наслаждались неторопливым звуковым общением и любимой едой. Вообще, звуковое общение неуклонно уходило в прошлое – его стремительно заменяло интуитивное, которое было намного мобильнее и проще.

После ужина они удобно расположились в рабочем кабинете отца. Ева с детства любила это поистине волшебное место. Здесь объединились азы её первых знаний и курьёзные истории из богатой практики мамы и папы – тогда они побывали на десятках планет, и знали и умели так много… Теперь всё изменилось, она приобрела собственные уникальные знания и опыт специалиста по решению внешних нестандартных ситуаций. Отец всегда живо интересовался её работой и с гордостью отмечал, насколько хорошим руководителем стала его повзрослевшая дочь. Для Евы же мнение отца всегда было своеобразным камертоном во всех её делах, ориентируясь на который, она выбирала эффективные, порой неожиданные пути достижения поставленной цели. Сейчас Стефан Милошевич думал о том, что предстоит пережить его любимице в самое ближайшее время. Его команда учёных закончила работу по созданию космического корабля, способного преодолеть время и пространство. По сути, он являлся той самой машиной времени, о которой всегда мечтали люди. По единогласному решению научного совета, именно его дочь была утверждена на роль первопроходца! Но как же помягче сообщить ей об этом? Стефан вздохнул и обратился к притихшей и замершей в ожидании дочери:

– Ева, я думаю, ты не готова услышать от меня то, о чём я должен тебе сообщить …. Начал он, и замолчал, подыскивая нужные слова. Ева с возрастающим удивлением вглядывалась в серьёзные глаза отца и не могла себе представить, чего же он должен ей поведать такого, что заставляет его сомневаться и медлить с разговором! Наконец, что-то решив для себя, он заговорил снова:

– Случилось так, что тебе выпала сложная и уникальная миссия. Через два дня ты отправишься в далёкое прошлое. Конечным пунктом твоего перемещения будет планета Земля, та, какой она была тысячу двести лет назад. За триста лет до глобального конфликта и гибели земной цивилизации. Одной из главных твоих задач будет выведение на орбиту Земли прибора огромной мощности, так называемую санитарную капсулу. Она будет способна нейтрализовать пресловутый вирус под кодовым обозначением «Икс» и остановить его размножение на планете. Негативная энергия разрушения будет трансформироваться в позитивную энергию созидания. Этот процесс рассчитан на длительное время, учитывая масштабы задачи.

Ева внимательно слушала отца. По ходу его повествования, она сделала вывод, что, видимо, здорово засиделась на месте и почти утратила способность держать удары такой силы! Немного помолчав, Стефан Милошевич продолжил:

– В твои задачи входит высадка на планету и жизнь среди древних людей. Страну своего пребывания ты выберешь сама по тем критериям, которые дают земные СМИ, а также, при помощи ментально-событийной паутины, которую ты установишь над планетой, находясь в карантинном орбитальном полёте. В твои задачи войдёт поиск самого уязвимого места современного человека – того, из-за которого начала накапливаться отрицательная энергия, вызывая энтропию, что и привело Землю к катастрофе! Ты можешь оставаться сторонним наблюдателем, а можешь стать одной из них, получая шанс изучить проблему, как говорится, изнутри. Всё это, а ещё и время пребывания на планете, дано выбирать тебе самой. – Стефан Милошевич замолчал, позволяя дочери усвоить услышанное повествование. Повисла напряжённая пауза. Открывшаяся перед Евой перспектива подавляла здравый смысл и дразнила воображение грандиозностью поставленной задачи. В целом всё было более или менее понятно. Кроме одного, самого важного факта – зачем прилагать столько усилий, чтобы спасти тех, кто сумел погубить самих себя и планету, идеально приспособленную для жизни людей? Проглотив ком эмоций, она поинтересовалась:

– Скажи, папа, а почему я должна отправиться в эту варварскую даль абсолютно одна, без моей уникальной рабочей группы? – Ева с досадой прикусила полную нижнюю губу. Эта привычка осталась у неё с детства, и Стефан Милошевич понял, насколько дочь не хочет знакомиться с древним миром и, тем более, лично разбираться в запутанных проблемах землян! Глаза его лукаво блеснули. И он, как можно мягче, произнёс:

– Ну, во-первых, планета обитаема. Это раз. Твои знатоки полевых и энергетических структур, а также, специалисты по контактам с инопланетным разумом здесь излишни – это два. Обстановка, существовавшая на Земле того времени, достаточно изучена и описана. В данном случае дело приобретает совершенно иной оборот. При помощи нашей современной технической диагностики ты сможешь узнать истинное положение дел на настоящий момент. Нам доступны ментальные поля миллионов человек! Протестировав их состояние, главный системный блок корабля вынесет решение по нормализации взрывоопасной обстановки Земли. Если ты решишь узнать проблему изнутри и найдёшь что-то принципиально новое, то сможешь повлиять на весь процесс лечения ментального поля землян. Естественно, и весь груз ответственности тоже твой! Теперь, что касается безопасности твоего присутствия на Земле. Ты же понимаешь, что люди того времени просто младенцы по сравнению с тобой. Ты способна свободно читать мысли и переноситься в пространстве. Ты оперируешь целым набором энергий, о котором древние люди не имеют никакого представления. Технической разработкой эксперимента занимался мой институт. Эта работа – моё любимое, выстраданное детище. Я спокойно вверяю своё достижение в твои руки. Всё пойдёт как надо, и ты окажешься дома быстрее, чем предполагаешь! Ну а на кону всего мероприятия стоит величайшей важности факт – планета Земля не погибнет и её развитие пойдёт совершенно по другому пути! Мы дадим людям шанс выжить, а добру – восторжествовать… – Стефан Милошевич закончил непривычно долгую для себя звуковую воспитательную речь. Дочь задумчиво поглядывала на него, ничем не выдавая своего настроения, и он был твёрдо убеждён – в таком вопросе всё решало время…

Ну а времени оставалось катастрофически мало. Перемещение такого масштаба уже было рассчитано с величайшей точностью. Старт должен состояться послезавтра. Высшая степень секретности. И никаких дискуссий! Ева плохо спала этой ночью и сейчас сонно перелистывала жилые помещения дома, хотя домами землян являлись идеально приспособленные для комфортного проживания автономные звездолёты высшей защиты, способные в случае крайней надобности за считанные секунды пройти трансформацию и унести своих обитателей за пределы планеты в заданном направлении.

Отец с утра находился в институте. Предстартовый день нёс в себе высочайшие нагрузки, и Ева могла только посочувствовать ему. Её день наступит завтра… Завтра её мозг получит бесконечную толщу информации, относящейся к предстоящей работе. Перспектива постижения бездны нового и даже парадоксального вызывала душевный протест. Оказалось – она способна бояться! Ева порывисто вздохнула и поднялась с удобного кресла. Мысленное распоряжение – и перед ней возникло большое зеркало, которым она пользовалась лишь изредка. Лёгкая одежда, послушная её желанию, скользнула на мягкий настил пола. Ева принялась придирчиво осматривать себя. Она осознавала свою красоту, но никогда не зацикливалась на столь приятном факте. А между тем, было очевидно, что природа по крупицам собирала элементы исключительной женской красоты, чтобы щедрою рукой наделить ими свою избранницу. При высоком росте Ева имела роскошные формы груди, тонкую талию и совершенные линии нешироких бёдер. Ноги были длинны и изящны. Большие миндалевидные ярко-бирюзовые глаза тонули в густых чёрных ресницах. Высокие скулы, прямой нос и полные, хорошо очерченные сочные губы крупного рта, в купе с нежным подбородком и небольшой ямкой на нём, приковывали взгляд. Нежная кожа цвета сливок сияла, гармонируя с белокурым тоном волос. В это лицо хотелось смотреть, не отрываясь, вбирая взглядом неповторимость женской красоты… Ева рассматривала своё отражение. Собственная красота нисколько не вдохновляла, зато она отметила, как сильно отросли волосы – сейчас они опускались ниже стройных бёдер. Волосы были её достоянием, и она категорически отказывалась их укоротить, умея за считанные секунды уложить густые пряди под гермошлем. Ева вернула одежду и расслабленно плюхнулась в кресло. Невольно улыбнулась, вспомнив свои словесные баталии с отцом на тему любви. Она всегда спокойно относилась к вниманию мужчин, физическая близость была приятной, но и только. Ева не верила в страсть и жгучую любовь, считая это чистым преувеличением обыкновенной физической потребности. Своё мнение она запальчиво доносила до его сведения, но отец только улыбался ей своей всё понимающей, чуть грустной улыбкой…

– Подожди, обязательно встретится тот, кто в один миг воспламенит твою кровь! – Ласково говорил он.

– Долго будешь ждать, папа – смеялась она, в душе желая, чтобы слова отца когда-нибудь, всё же сбылись… Ева мысленно вызвала своих цирюльников, и из появившегося туалетного блока торопливо выползли два светящиеся шнурка, выслушали заказ и принялись за дело. Ева закрыла глаза и постаралась не думать о том, что время стремительно уходит и завтра она закроет за собой родную дверь… Парикмахеры мелодично щебетали, общаясь друг с другом, успевая посылать своей хозяйке, импульсы тепла и доброты, и скоро роскошные волосы были уложены в замысловатую причёску. Роботы послушно замерли, и Ева соорудила из них массивный голубой гребень, закрепив его в волосах. Всё-таки стоило завтра прихватить их с собой… Сейчас они виделись родными и любимыми существами – гребень шевельнулся в знак полного своего согласия. Приближался вечер. Последний её вечер дома…

Ужинали молча. Никаких разговоров о предстоящих делах. После неспешной и вкусной трапезы Ева прихватила с собой вазу с фруктами и оказалась в рабочем кабинете Стефана Милошевича. Перед каждым расставанием отец и дочь делились здесь своими воспоминаниями о дорогих и памятных моментах жизни.

Вот и сегодня они удобно устроились в легко трансформирующихся креслах и открыли интуитивное видео-окно своих воспоминаний – на удобном расстоянии ровно засветился большой прямоугольник экрана. Возникло первое изображение. Высокая белокурая женщина весело смеялась, указывая на что-то позади себя. На ней был мешковатый защитный комбинезон, нисколько не портивший великолепную фигуру. Рядом появился Стефан Милошевич в такой же одежде, бережно держа на руках трёхгодовалую девочку. На заднем плане высились горы с ровно обрезанными вершинами, из которых время от времени вырывались струи дыма. Девчушка была явно заинтересована и норовила оглянуться назад… Через некоторое время окрестности изменились – горы высились ровно срезанными подножьями кверху, а дым вырывался снизу. Троица стояла наверху перевёрнутой горы и девочка, показывая вниз на дым, громко смеялась… Родители с любовью смотрели на неё. Картинка ушла, но лицо женщины ещё долго оставалось на экране – большие тёмно-синие глаза светились любовью, ровные жемчужные зубы блестели в улыбке…

Отец и дочь безмолвно, с бесконечной любовью смотрели на экран. Елена Бомовски, жена Стефана и мама Евы, пропала без вести пятнадцать лет назад, когда её дочери было всего четырнадцать лет. Елена работала главным микробиологом на Большом Кольце Оранжерей. С очередной рабочей смены домой она не вернулась. Стефан ринулся на поиски, но даже самые современные методы обнаружения и слежения не дали никаких результатов. И только в глубине остаточной полевой структуры удалось обнаружить слабое эхо мысли «ухода по последнему желанию». Это значило, что какое-то смертельно опасное обстоятельство заставило её обратиться за помощью Великого Космического Разума. Обращение к Нему давало возможность уйти от крайней опасности, но таким образом исчезнувших людей больше никто и никогда не видел… Исчезновение жены, которая была для него и горячо любимой женщиной, и матерью их совместного ребёнка, и верным другом, стала постоянной болью Стефана. С годами она залегла в глубине души, и всю свою нерастраченную любовь он отдавал дочери, которая с возрастом становилась всё больше похожей на мать… Стефан был видным мужчиной, и женщины не обходили его своим вниманием. Но такой желанной, как Елена, он так и не смог повстречать. Стефан к этому и не стремился – в его душе жила одна, предназначенная самой судьбою и изменить это обстоятельство он не мог – да и не хотел!

Дочь радовала его, росла умницей и с каждым годом набирала свою неповторимую красоту. Она играючи постигала науки, а когда выросла – твёрдо пошла по жизни. Вот только к противоположному полу она была холодна. В свои тридцать лет она не встретила мужчину, способного зажечь в ней огонь страсти. Её романы длились недолго и отношения с её стороны становились исключительно дружескими. В душе она считала, что любовью бывают, одарены исключительные люди, к которым она, увы, не принадлежала… Стефан хотел видеть свою любимицу счастливой, мечтал нянчить её детей, узнавая в них свою Лену, а может, и самого себя. Но разговорами об этом дочери не докучал. Всё шло своим чередом, и встреча суженого была в будущем. В том, что такое произойдёт, Стефан ни на мгновение не сомневался.

Своё последнее утро на Родине Ева встретила в лабораториях института. Углубленное медицинское обследование подтвердило, что она неизлечимо здорова. В её организм внедрили универсальное медицинское устройство, призванное общаться со своей пациенткой по личному интуитивному каналу. В его арсенале находилось достаточное количество лекарственных препаратов на все возможные случаи любого рода заболеваний, а также, заражений всеми видами древних микроорганизмов. «Доктор» имел полномочия медицинского вмешательства и в том случае, когда пациентка будет находиться в бессознательном состоянии. Это устройство было уникально. Те доктора, которые в обязательном порядке внедрялись в организм каждого новорождённого ребёнка, не шли с ним ни в какое сравнение.

По своему происхождению Ева относилась к «Славянскому сектору». Предками отца были поляки, а мама имела чисто русские корни. И поэтому, удобно расположившись в информационно-энергетической паутине, она решила уделить особое внимание русскому языку. В это же время каждая ячейка паутины размещала свою информацию в одной девятой доле её мозга, которая считалась свободной и способной к восприятию огромного количества информации. Эти знания поступали в сознание строго дозировано, и по истечении некоторого времени Ева уже могла разобраться в построении древнего общества, в котором она должна была провести немало времени. Как всегда, знание породило уверенность и спокойствие. Конечно, если отбросить вероятность ошибки в расчётах, в результате которой она могла оказаться где-нибудь на окраинах Вселенной, во мраке Чёрной Бороды… Эту ночь она провела без сновидений в капсуле с энергетическим бульоном, обеспечивающим повышенную выносливость организма перед пространственным переходом.

Утро прошло в режиме быстродействия, и на какие-либо эмоции у неё просто не было ни малейшей возможности. Время остановилось только тогда, когда она, одетая в скафандр высшей защиты и оплетённая коконом сильнейших энергетических жгутов, была помещена в ложемент пилота. Несколько ударов беспокойного сердца растянулись на века… Потом тихий шелест стартового сигнала, отдавшийся грохотом в напряжённом сознании, отсёк всё, что было для неё самым дорогим…

Тридцать лет жизни остались за сигналом «Старт»! Через открывшийся проём выходного шлюза корабль легко скользнул за пределы защитных полей. Внезапно распахнувшаяся чёрная космическая бездна жадно поглотила маленькую светящуюся искорку – плод человеческого гения… Она словно смотрела фильм поразительной силы, и пугающей красоты – иногда корабль неподвижно висел между маленьких светящихся точек нереально далёких миров на окраине Вселенной в Зоне Мрака… Но вдру,г время стремительно набирало обороты, и Ева уже видела гигантский взрыв и рождение новых миров! Корабль то двигался вперёд с огромной скоростью, то медленно проползал по узким, наполненным чистой энергией переходам в иные Галактики. В бархатной черноте медленно проплывали тускло мерцающие остывшие светила, а через мгновения они вспыхивали светом сверхновых звёзд! Корабль стремительно падал в Зону Мрака, и висел в абсолютной непроглядной темноте вечной ночи. У Евы холодело сердце – так тёмен и бесконечно холоден был непостижимый Великий Космос!

Следуя точнейшим расчётам, «Бумеранг» – таково было название корабля – выбирался в зону огромных планет, окружённых газовыми поясами и облаками астероидов, туда, где светила рождались заново и вновь угасали. Это движение корабля подчинялось сложнейшему закону и напоминало величественные аккорды симфонии, смутно знакомые ей и, без сомнения, услышанные впервые… Время от времени она принимала сообщения из центра полёта о нормальном режиме движения и соблюдении графика перемещения корабля во временном континууме. Все чувства притупились, Ева давно потеряла чувство времени, да и существовало ли оно вообще, в этой торжественной космической феерии… Непрерывная вереница глобальных событий разрасталась до невероятных размеров, чтобы через мгновение сосредоточиться в единственной микроскопической светящейся точке…

Ева уже не чувствовала, как заботливый «доктор» мягко прервал избыточный поток эмоций и погрузил хрупкое человеческое существо в живительный сон… Она спала и видела необычайно прекрасный сон – «Бумеранг» выходил на курс орбитального полёта вокруг необыкновенной голубой планеты, покрытой яркой синевой океанов, горными системами и зелёными лесами… Драгоценная живая капля посреди темноты и холода бесконечного Космоса!

«Бумеранг» совершал орбитальный полёт вокруг Земли, невидимый современными системами слежения. По ходу полёта операционные блоки корабля, управляемые искусственным интеллектом, устанавливали огромную ментально – информационную паутину из энергетических нитей, сканирующих качество социальных отношений лежащей внизу планеты. С высочайшей точностью суммировались отражения многочисленных локальных военных конфликтов. Требовалось время, чтобы из разрозненных данных получить общую формулу системы жизни людей, по которой классифицировалась стадия развития общества в целом.

И пока умнейшие приборы занимались своей работой, сознание пилота корабля начинало с трудом покидать пределы влияния Морфея. Её невесомое тело было погружено в восстановительный кокон, наполненный мириадами живых частиц, проникающих в каждую клетку человеческого организма и восстанавливающих нормальный биологический ритм работы каждого органа. Последствия пространственно-временного перехода для хрупкого человеческого организма были более чем серьёзны.

Яркая светящаяся точка положила начало новой, с трудом оформившейся мысли. В огромной пустой голове очень медленно и мучительно возникла мысль, неясная и туманная, которая внезапно, с гулким грохотом, открылась – «Я ЖИВА»! Безумная радость яркой вспышкой озарила тусклое сознание, наполнив бесчувственное тело толчком первого тепла. Спазм, крепко державший его, внезапно исчез, и энергия живительными потоками устремилась по венам и артериям, заставив маятник сердца совершать более частые и очень трудные движения… Вместе с толчками сердца с мучительным стоном прозвучал первый вздох, потом второй, третий… Дыхание, наконец, стало потребностью, а не тяжким трудом. Из сознания медленно уползал тошнотворный ужас потерянности в бесконечном чёрном пространстве Космоса. Руки и ноги уже совершали чуть заметные движения кончиками почти бесчувственных пальцев. Пудовые веки нависли над глазами, биение сердца ощущалось у самого горла, шумела кровь, идущая по сосудам. Сознание её снова угасло, повинуясь приказу медицины. Ева уже не чувствовала, как её тело было помещено в восстановительную гигиеническую капсулу, обеспечивавшую нормальную силу тяжести. Специальный биологически активный раствор доводил организм до обычного состояния. Внутренние органы, лишившись высочайшей нагрузки, выдавали сигналы нормальной жизнедеятельности.

Спустя некоторое время она уже лежала в бытовом отсеке на специальном медицинском ложементе. На ней был лёгкий комбинезон, чистые волосы аккуратно увязаны в узел. Сила тяжести в корабле равнялась земной. Двое последующих суток Ева спала сном младенца под неусыпным контролем медицины. На третьи сутки она проснулась и сразу получила заключение медицины: «Организм полностью восстановлен после пространственно-временного перехода».

Глаза послушно открылись, голова была лёгкой, тело – невесомым. Ева медленно поднялась со своего ложа, пристально вглядываясь в панораму медленно проплывающей внизу планеты, надёжно укрытой толстой шубой атмосферы от темноты и холода окружающего Космоса. Никогда ещё Ева Бомовски не видела такого фантастически прекрасного зрелища. Глаза её восторженно вглядывались в дивные очертания морей и материков, а в сознании жар-птицей билась потрясающая мысль – «Это Земля!!!»

Глава 2

Было начало июля. На Телецком озере в такое время ещё прохладно утрами и вечерами. При хорошей погоде, когда летнее солнышко уже вовсю прогревает чистый воздух, с высоты птичьего полёта поверхность озера выглядит яркой атласной лентой, со всех сторон окружённой высокими скалистыми берегами. Чуть выше располагаются горы, покрытые тёмными сосняками и кедрачом. Горные хребты будто стерегут драгоценное водное полотно, плотно обступая его со всех сторон.

Стояло раннее утро. Горизонт на востоке уже нежно зарозовел, указывая на скорый восход, но солнце ещё не показало своих лучей. У самой кромки воды стояла девушка. Она не двигалась, с упоением вдыхая прохладный влажный воздух, напоённый ароматом озёрной воды и терпким запахом близкого соснового леса. Её необыкновенной красоты глаза были устремлены на растущую алую полосу света на ещё тёмном небосводе. Она напряжённо ждала и слегка вздрогнула, когда первый луч восходящего светила брызнул из-за горизонта подобно расплавленному золоту… Солнце стремительно поднималось, щедро даря своё тепло и свет окружающему миру. Уже с первыми его лучами всё вокруг стремительно преобразилось: серебром сверкнула вода от плеснувшей у берега рыбы, робко зазвучали птицы, пробуя свои голоса; потеплевший ветерок принёс запах смолы и хвои – и этот неповторимый сплав света, тепла, запахов и звуков пьянил и дурманил сознание незнакомки. Она продолжала завороженно следить за величественным восходом дневного светила. Ева, а это была она, потеряла счёт времени. Окружающая её живая природа мгновенно взяла в плен её душу. Впитывая в себя всё, что так щедро дарил ей окружающий мир, она вдруг осознала, что ни один из виденных ею миров не вызывал в душе такого состояния полной эйфории. Планета Земля, колыбель человечества, легко покорила её душу – она чувствовала себя рождённой заново, трепетно входящей в этот до боли прекрасный мир…

Ева медленно пошла по еле различимой тропинке, ведущей на высокий скалистый берег. Выбравшись на дорогу, она направилась к месту скопления людей в этом далёком от цивилизации крае. Ещё находясь на корабле, она выделила Россию из всех земных стан по метальной ауре высшего сияния. А сейчас поняла, какими глубокими были корни её родословной. Окружающая её природа, сама земля, по которой она ступала, вызывали ответное чувство обретения Родины… Конечно, Ева отдавала себе отчёт в том, что ей хотелось бы оттянуть встречу с древними людьми. Поэтому она решительно отмела мысль о перемещении и двинулась своим ходом – неотвратимость познания людей несколько омрачала приподнятое настроение.

Впереди показалось облако пыли, в котором наполовину скрывалось наземное средство передвижения. Ева остановилась и отошла на обочину, не совсем уверенная в том, что ей предстоит увидеть. Из-за поворота шумно выползло нелепое сооружение на колёсах! Оно с шумом и пылью миновало её, оставив после себя специфический запах. С появлением данного объекта в мозгу уже сформировалось его название и весьма скромные технические характеристики. В так называемой «машине» находились мужчины и женщины. Громкие звуки должны были имитировать музыку. Слышался разговор и женский смех. Мужчина, сидевший за рулём, на несколько мгновений задержал на ней свой тяжёлый оценивающий взгляд. Ева повела плечами, словно стряхивая с себя остатки чужого внимания. Пыль, поднятая машиной, осела, и она двинулась дальше. На ней были узкие джинсы, туника персикового цвета и кроссовки из джинсовой ткани. Белокурые волосы заплетены в длинную косу, на спине устроился маленький рюкзак. Все эти вещи земного обихода она создала сама при помощи простейшего преобразователя материи, встроенного в кончиках её пальцев. Выбрать исходную матрицу оказалось легко. Дома ей никогда не приходилось так долго двигаться пешком. В этом не было необходимости. Сейчас Ева шла по своей первой гравийной дороге и должна была признать, что это занятие не было лишено приятности. После очередного поворота деревья расступились, и невдалеке показалось трёхэтажное здание гостиницы, на котором красовалась надпись «Вояж». Перед зданием размещалась стоянка автомобилей, некоторые из них отъезжали и скрывались из вида в лесном массиве, другие, наоборот, подъезжали, из них выходили мужчины и женщины и небольшими группами направлялись в гостиницу. Они активно общались в звуковом формате и часто смеялись. Общий же ментальный фон не вызывал никаких опасений. Ева приблизилась к высокому крыльцу с широкими ступенями из обработанного зеленовато-серого камня…

Время, как будто сорвалось с нулевой отметки, и понеслось вскачь – она словно видела себя со стороны, поднимающейся по высоким ступеням и подходящей к столику администратора. Приятная пожилая женщина подняла на неё глаза, оторвавшись от своей работы, и поздоровалась, приветливо улыбнувшись. После небольших формальностей Ева стала обладательницей ключей от двести шестнадцатого номера и поднялась на второй этаж по широкой лестнице с массивными перилами. Вот и нужная дверь.

Она открыла её и вошла. Ей с трудом удавалось казаться бесстрастной. Сев в неудобное кресло, она закрыла ладонями лицо… Кажется, она прошла начальный этап и сейчас заняла свои первые апартаменты, если их вообще можно было так называть! Её временное жилище состояло из двух комнат и ванной. Никакого намёка на трансформацию помещений, конечно же, не было. Она поднялась и приступила к осмотру своего жилища. Одна комната была спальней с широкой кроватью, застеленной пушистым белым покрывалом. На стене примостился небольшой светильник в виде блестящего шара. Вторая комната должна была служить гостиной, с ней разместился небольшой стол, два кресла, плоский телевизор на стене и платяной шкаф. В гигиенической комнате была установлена небольшая ванна и умывальник. Ева не смогла удержаться и повернула кран. Из него потекла прозрачная вода. Поддавшись внезапному порыву, она набрала полную пригоршню прохладной влаги и с удовольствием ополоснула лицо. Ощущение было феноменальным, и она продолжала плескаться, пока не намочила волосы и пуловер. Вытираясь мягким полотенцем, она вдруг увидела своё отражение в висящем напротив зеркале – порозовевшее лицо, блистающие глаза и по-детски широкая улыбка… Исчез какой-то внутренний зажим, и она уже с лёгким сердцем раздвинула шторы, закрывающие окно. Поворот руки – и свежий влажный воздух ворвался в комнату. Ева глубоко вздохнула, держась за створку открытого окна, из которого открывался замечательный вид на озеро. По сверкающей на солнце голубой водной глади сновали цветные моторные лодки и небольшие катера. На пристани было людно и шумно: кто-то ждал прогулочный катер, кто-то пробовал свои силы на водном велосипеде. Люди были с детьми, семьями, парами. Здесь царила дружеская атмосфера общения и отдыха и она, невольно улыбаясь, наблюдала за происходящим… Ей хотелось самой испробовать все прелести этой холодной воды, пройти её массу и толщу, побороть возникающее сопротивление водной стихии… Ева снова улыбнулась – ну вот оно, первое и очень сильное желание, тянуть с которым она не будет. Но сначала нужно было заняться более рутинными делами – создать себе гардероб. Его состав она придумала, ещё находясь на корабле. Громоздкие короба под названием «чемоданы» тотчас появились по её мысленному приказу. В одном из них находилась большая шкатулка с драгоценностями – Ева изучила ассортимент предлагаемых ведущими ювелирными фирмами украшений и заинтересовалась. Выбрала наиболее понравившиеся ей экземпляры, и поместила в свою шкатулку. Наскоро разобрав вещи, она почувствовала, что голодна. Путешествие вниз, в ресторан, казалось невероятно сложным, и даже рискованным предприятием. Ева деловито выбирала свой первый наряд, стараясь унять охватившее её волнение. К своему внешнему виду ей стоило подойти вполне серьёзно.

Она надела тёмно синее платье с коротким рукавом и мягким неглубоким вырезом. Отдав себя стараниям своих парикмахеров, Ева выбрала белые туфли на невысокой шпильке и маленькую белую сумочку-кошелёк. Через некоторое время она уже стояла перед большим зеркалом и внимательно рассматривала своё отражение. Ну, во-первых, такую себя она ещё не знала – чуть подкрашенные глаза блистали тёмной бирюзой, губы смягчал розовый перламутр помады. На шее устроилось тонкое бриллиантовое колье, в ушах такие же серьги, как и кольца на пальцах. Две белые приколки держали сложную причёску из её длинных тяжёлых волос…

Она совсем было собралась выходить, но вовремя вспомнила о своих любимых духах и легко дотронулась до мочки уха. Божественный аромат не заставил себя ждать. Уже закрывая дверь ключом, Ева озабоченно думала о том, что косметике, одежде и обуви нужно будет уделить самое пристальное внимание. Банальные женские хлопоты сейчас казались нужными и естественными. Эмиссар из далёкого будущего, прибывший на Землю с великой целью, на данный момент увлечённо блуждал в дебрях своей нереализованной женственности…

Знакомая лестница вывела её в холл на первом этаже и по густому гулу голосов и запаху еды Ева поняла, где расположен ресторан. В большом зале с высокими окнами были расставлены обеденные столы на четыре персоны. Мужчины и женщины, сидящие за ними, ели, пили, говорили и смеялись. Ева увидела пустующий стол у окна и двинулась к нему. Взгляды присутствующих обратились к ней, и на несколько долгих мгновений в зале установилась полная тишина. Она свободно могла снять общий мысленный фон, но не стала этого делать, с удивлением обнаружив за собой интерес к интриге. Свободный стул гостеприимно принял её – теперь Ева могла видеть пейзаж за окном и большую часть зала. На столе, кроме обычного столового набора, лежала папка с меню. Ева взяла её и углубилась в чтение текста, отображённого на НАСТОЯЩЕЙ БУМАГЕ – нет, никто из её друзей просто не сможет поверить в такое! К столику неслышно подошла молодая женщина и, поправив очки на изящной переносице, тихо спросила:

– Можно? – Из-под очков на Еву смотрели спокойные и дружелюбные голубые глаза.

– Конечно, садитесь, я буду очень рада – искренне откликнулась Ева. – Вы поможете мне с выбором еды? – Женщина осторожно присела на предложенный стул и улыбнулась, отчего стали видны аппетитные ямочки на её порозовевших щеках. Краем глаза Ева замечала, что сидящие за соседними столами с любопытством поглядывают в их сторону и прислушиваются к разговору.

– Я постараюсь дать вам совет, но не совсем уверена, что у нас одинаковые вкусы. – Тихо ответила женщина. На ней была очень простая одежда – лёгкий вязаный пуловер светло-серого цвета и джинсы, ладно облегающие стройные бёдра и длинные ноги. Светлые волнистые волосы собраны в «хвост», а щедро рассыпанные по аккуратному, чуть вздёрнутому носу веснушки придавали лицу выражение какой-то детской непосредственности и чистоты. Взяв в руки меню, она пробежала его глазами и вдруг совершенно неожиданно решительно предложила:

– А давайте познакомимся! – Лицо её вспыхнуло от волнения, но она всё-таки представилась: – Меня зовут Лена, а вас?

– Ева. – Ей было заметно, что новая знакомая очень волнуется. Но, несмотря на это, Лена согласно кивнула в ответ:

– Ваше имя очень вам идёт. Я думаю, что первая женщина на земле и должна была быть такой же прекрасной, как вы! – Отметила она.

Глава 3

Богдан сидел на своём излюбленном месте и задумчиво смотрел на воду. Свежий ветер ерошил тёмные, почти чёрные волосы. Он часто приезжал сюда в свой обеденный перерыв, перекусывая на ходу. Машину он оставлял на высоком скалистом берегу, а сам спускался к воде и садился на толстый ствол поваленного кедра. Традиция эта насчитывала больше десяти лет. И если допустить, что Карлос Кастанеда был прав, утверждая, что для каждого человека существует своё «место Силы», то это место у озера было для него именно таким. Он знал, что шелест воды, набегающей на прибрежную гальку, гулкий щебет птиц, плеск рыбы у самого берега магическим образом переплетается с запахом озера, земли и соснового леса в единое целое – и всё это питает душу, давая неожиданно увидеть решение самых сложных проблем. Вроде он и не думал ни о чём, растворившись в окружающей красоте, но неизменно возвращался обратно уже совершенно в ином настроении…

После окончания школы Богдан Метлев попал на срочную службу в подводный флот. Потом с отличием окончил Высшее военно-морское училище и продолжил службу уже на тяжёлой подводной лодке дальнего плавания. Карьера складывалась удачно, и вскоре он получил звание Старшего помощника командира. Он любил море, любил свою непростую работу и отдавал ей всего себя без остатка. Неизвестно, как дальше сложилась бы его жизнь, но в одном из походов субмарина потерпела аварию, и большая часть команды получила большую дозу радиации. Ценой потери здоровья и жизни множества людей, подлодка была спасена и благополучно вернулась в порт приписки. Старпома Метлева Богдана Николаевича наградили медалью за «Отвагу» первой степени и … списали на берег. Три месяца он провалялся по госпиталям, оформил пенсию и уехал очень далеко от любимого моря – к родителям на Алтай. И только поседевшие виски выдавали цену его потери, тогда как сам он не любил говорить о случившемся.

Николай Дмитриевич и Полина Ивановна – родители Богдана, встретили сына как героя. Первое время он жил в родительском доме. И как ни трудно было ему свыкнуться с мыслью о потере любимой работы, он не сдавался, упорно восстанавливая своё здоровье. Родители понимали, что происходит с их единственным сыном и боялись только одного – Богдан не выдержит и начнёт пить! Ведь под угрозой оказалась не только его любимая работа, но и жизнь! В его случае исход болезни был непредсказуем…

Время шло, постоянное лечение, чистейший горный воздух и земля, хвойные леса и целебная вода дело своё всё-таки сделали – Богдан встал на ноги, болезнь отступила, и перешла в стадию ремиссии …. Но даже тогда он не бросил своих занятий. Зная, что вода хорошо выводит радиацию, он постепенно приучил свой организм к ледяной воде родного Телецкого озера и ставил свои, поначалу очень скромные рекорды. И чувствовал – болезнь отступает и вместе с ней слабеет тоска по морю… Ему тогда надо было заняться чем-то по-настоящему важным. Поэтому, несмотря на протесты родителей, привыкших жить скромно, он взялся за ремонт их старого дома и, укрепив фундамент, возвёл второй этаж. На время «великих перемен», Богдан переселил их к старшей сестре отца Марии Дмитриевне. И тут в отпуск приехал его лучший школьный друг Витька Жуков. Приехал, да и решил осесть в родных краях. Вместе они задумали начать новое дело, вместе и ремонт родительского дома закончили. Получился небольшой светлый особняк, полностью оснащённый современной бытовой техникой. В дом провели воду, поставили душевую кабину и санузел, купили новую мебель. В большом светлом помещении для любимых цветов мамы теперь были все условия. Богдан знал, что родители, всю свою жизнь мотались по гарнизонам и жили, порой, в тяжёлых условиях. Для Полины Ивановны дом с окнами на юг был несбыточной мечтой. И вот теперь, благодаря перепланировке и новой пристройке, большие пластиковые окна гостиной и спальни выходили на южную сторону. Новая кухня глядела на восток, позволяя встающим рано видеть восход солнца.

Самым главным моментом этой истории была «сдача объекта», когда Богдан привёз притихших и растерянных родителей «подписывать акт приёмки дома». Они медленно подошли к новому крыльцу с лестницей, ведущей сразу на полуторный этаж, оставляя внизу помещение гаража, котельной, погреба и просто кладового отделения. Родители остановились в нерешительности, взявшись за руки. Богдана, наблюдающего за ними, охватило щемящее чувство того, что сейчас он уже он за старшего в своей родной семье и несёт полную ответственность за дорогих ему людей. Он задержался в машине, размышляя об этом, а когда, наконец, решился войти в дом, то сам волновался как школьник. Конечно, как интеллигентные люди и любящие родители, отец с мамой постараются сгладить углы, если им что-то не понравится… Но это уже будет совсем не то, к чему стремился он.

Богдан нашёл родителей на кухне. Отец включил свет и прозрачные стеклянные плафоны вытянутой формы, развешенные на разной высоте от потолка, щедро осветили очень большую уютную кухню. Встроенные повсюду точечные светильники придавали помещению особый колорит. Мама порывисто обняла сына, глаза её сияли, а отец, волнуясь, произнёс:

– Ну, сынок, прими нашу с мамой благодарность! Такого мы, конечно, не ожидали. Красиво здесь всё и удобно, сразу видно, что сделано с душой! Уже потихоньку планируем сад по-новому посадить и выкопать небольшой пруд. – Отец энергично потёр ладони. – Он поступал так всегда, когда вдохновлялся новыми планами.

Богдан оставил родителей счастливыми и помолодевшими, с новыми надеждами и заботами. Он был глубоко удовлетворён.

Много лет прошло с того счастливого момента, теперь у него была любимая работа, свой дом в трёх километрах от посёлка, на опушке сосново-кедрового леса. Славный двухэтажный дом, срубленный из круглого леса. Он сам пропитывал стены светлой морилкой и лаком, стараясь сделать фактуру брёвен устойчивой к выветриванию и влаге – главным врагам древесины. Жильё своё он построил максимально простым, только овальные окна под пестрой черепичной крышей были выполнены цветным витражом. И говорило это о том, что хозяин жилья большой романтик и светлый человек. Напольные круглые светильники, оригинально расположенные по всей территории усадьбы, были скорее необходимостью – освещённый со всех сторон дом жил, а не прятался в лесу огромной угрожающей тенью. Высокий кованый забор надёжно разделял пространство на обитаемую усадьбу и густой нетронутый кедровый лес…

Оторвавшись от воспоминаний, Богдан взъерошил тёмные блестящие волосы. Нехотя поднялся, собираясь уходить. Смутное настроение, которое привело его сюда, на сей раз так и не прошло. Откуда росли корни его теперешней неудовлетворённости, так и оставалось непонятным. Он бросил последний взгляд на водную гладь и вдруг заметил на дальнем плёсе широкую дугу поднявшейся воды. Богдан удивлённо замер, решая, кто из озёрных обитателей может так быстро и мощно двигаться под водой. И тут, совершенно неожиданно и бесшумно, без единого всплеска из воды буквально вылетела обнажённая женщина! Она довольно долго просто летела по воздуху над водой, в каком-то феерическом экстазе раскинув руки. Очень длинные волосы, поднявшись вверх, словно парили в воздухе. Спустя несколько долгих мгновений она так же бесшумно вошла в воду и погрузилась в неё, не прерывая своего мощного движения – широкая дуга рассекаемой воды быстро уходила к самым глубоким местам…

Богдан был сражён наповал! Его тренированное тело буквально чувствовало огненное тепло от прохождения толщи ледяной воды! Там, вдалеке, фантастическая пловчиха только наращивала силу и высоту своих вылетов из тёмной глубокой воды. Время остановило свой бег, и Богдан затаил дыхание…

Наконец незнакомка, будто выплеснув всю энергию, медленно двинулась к берегу. Встала на ноги; тихо плеснула вода. Женщина была обнажена, но Богдан, никогда не считавший себя наглецом, не мог отвести взгляда от её поистине божественного тела! Он был опытным мужчиной и повидал женское тело любого качества – когда над ним поработала неумолимая диета и когда над ним поработала пластическая медицина, когда над ним поработала в тренажёрных залах сама его обладательница и, наконец, когда над ним никто никогда не работал. Впечатление от каждого женского тела оставалось разное. Но сейчас, когда незнакомка медленно выходила из воды и её светлые волосы опустились ниже изящных бёдер, Богдан понял, что эти длинные стройные ноги, небольшие упругие ягодицы, тонкая гибкая талия и большие упругие груди, слегка покачивающиеся при каждом шаге, могли быть созданы лишь самим Господом Богом! Наверное, такою и была самая первая в Мироздании женщина…

Внезапно она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Богдан просто задохнулся от этого взгляда, как последний юнец! Он хорошо видел её лицо и огромные яркие глаза непостижимого бирюзового цвета, они всё ещё были наполнены безудержным азартом и удовольствием от покорения ледяной водной стихии. Нежные полные губы сложились в загадочную улыбку. Мгновение они смотрели друг на друга. Богдан понимал, что не мог видеть её раньше, но душа твердила обратное! Он знал её вкус и запах, он даже чувствовал сладость обладания её телом! Он не заметил, как она оделась и когда подошла к нему почти вплотную. Никаких следов ледяного купания в её внешности не было и в помине! Волосы были переплетены белым блестящим шнуром в длинную объёмную косу, изысканные золотые украшения с крупными бриллиантами сверкали на её длинной нежной шее и в мочках маленьких ушей. Лёгкий ветер шевелил синюю кружевную юбку, а открытый белоснежный топ без бретелек каким-то чудом удерживал её тяжёлую грудь…

Богдан не мог произнести ни слова, и только молча смотрел на неё, жадно впитывая каждой своей клеткой какую-то нереальную, сказочную красоту. Серьёзный взгляд её ярких глаз в обрамлении чёрных ресниц, свободно проникал в его душу. В сочных, чётко очерченных губах крупного рта таился намёк на улыбку, а округлый подбородок так и просил прикосновения – лёгкого и нежного…

Неизвестно, сколько они стояли вот так, утонув в очаровании друг – друга, но Богдан поймал себя на том, что держит её нежную, и, одновременно, сильную руку в своей большой горячей ладони. Он бессознательно поглаживал её изящные пальцы, чуть покручивая надетые на них кольца… Она, молча, смотрела в его тёплые блестящие глаза, и Богдан мог поклясться, что чувствовал и её ответное желание, и её одиночество, и невероятную отстранённость ото всего окружающего мира… Наконец женщина легко вздохнула и тихо сказала:

– Меня зовут Ева, с сегодняшнего утра я отдыхаю в вашем сказочном краю…

– Богдан. – Только и смог выдавить он. Она кивнула, повернулась и направилась по узкой тропинке на высокий берег. Несколько мгновений – и она скрылась из вида. А он всё стоял столбом и смотрел ей вслед, заново переживая свои ощущения. Его ладонь всё ещё ощущала прикосновение её руки, а аромат её странных упоительных духов витал в воздухе. Сердце гулко и неистово билось в груди – такого яркого всепоглощающего счастья он не испытывал никогда! В пустой лёгкой голове толкались обрывки разрозненных мыслей и ощущений. Он встретил эту женщину и понял, что ждал её всю жизнь. Мимолётное, но такое интимное общение мгновенно воспламенило кровь! Он понимал, что она и есть его первая в жизни женщина, которой он готов отдать всего себя без остатка. Она легко пленила его сердце, душу и тело, и спокойно ушла. Горячая волна окатила его с головой… Желание, поклонение, страсть – всё то, что он всегда считал надуманным преувеличением, сейчас буквально отравило его своим сладким ядом! Он медленно поднялся на берег. Сел в машину, снова и снова переживая подробности этой встречи. В какой уже раз Богдан убедился, что излюбленное место способно творить в его жизни настоящие чудеса… Он совершенно забыл о работе, полностью отдавшись своим взбаламученным чувствам, и уже собирался уезжать, когда подал сигнал телефон. На проводе был Жуков.

–Богдан, куда ты запропастился, я тебя уже потерял. – Пробасил он. За время совместной работы у них сложились самые дружеские отношения.

– Да, знаешь, напала какая-то хандра, сижу на своём любимом месте, думаю. – Невпопад ответил Богдан, не совсем уверенный в правдивости своих слов.

– Ну, ты давай, слишком-то не задумывайся, вредно для здоровья! – Хохотнул никогда не унывающий Жуков. – Двигай уже быстрее на работу, мыслитель! Наш новый итальянский шеф-повар приглашает на дегустацию своих новых блюд. Если нам понравится, то он введёт их в меню. Вот так элегантно, этот негодяй бросает начальству «леща»! – Жуков снова довольно рассмеялся.

Богдан сложил руки на руле и, щурясь, смотрел на сверкающую воду. На фоне внезапного жгучего чувства, в его душе вдруг ожило воспоминание о своей первой любви. В то лето он вернулся домой после своего первого боевого похода. Настроение у молодого, но уже «понюхавшего» пороха моряка-подводника было приподнятое. Жизнь была отчаянно хороша и полна ожидания счастья. И оно не заставило себя ждать! На первой же молодёжной тусовке красавец-моряк познакомился с Юлией, совсем молоденькой девчонкой, как было принято тогда говорить – местной селянкой. Юлия была хороша собой, весела и ветрена – Богдану с ней было легко и просто. Он чувствовал себя взрослым опытным мужчиной, и это поднимало его в собственных глазах. Они бегали в кафе Дома отдыха, где он мог достойно угостить свою даму. Юлия любила похвастать в кампании своим шикарным кавалером. Потом они долго гуляли тёплыми летними вечерами, а когда ночь опускалась на землю, приходили на берег озера и под мерный шелест воды любили друг друга исступлённо и жадно. Юлия оказалась опытной и знающей женщиной без комплексов, что ещё больше привлекало Богдана.

Девушка была хорошо сложена – рельефная грудь, красивые бёдра. Притом, что у неё были совершенно чёрные миндалевидные глаза и волосы цвета воронова крыла, нежная кожа светилась белизной. Сексуальный аппетит её был безграничен и Богдана, как молодого сильного мужчину, это привлекало. Он ни о чём не задумывался и принимал её такой, какою она была. Юлия садилась к нему на колени, и он покрывал страстными поцелуями её губы и нежную шею. Девушка была требовательной и смелой, самые откровенные ласки не только не смущали её, но и ещё больше распаляли жажду наслаждения. С каждой новой встречей Богдан всё глубже погружался в пучину интимных удовольствий, которые так легко и щедро она дарила ему. Через две недели, пролетевшие как миг единый, он понял, что является, в полной мере, сексуальным рабом. С родителями он виделся редко, друзья подсмеивались над ним. Впереди маячил трёхмесячный боевой поход, и его утешало лишь то, что пока он ещё дома!

Наступил очередной вечер, и Богдан заранее пришёл на заветное место. Даже минуты ожидания казались ему нестерпимыми. Но вот зашуршала галька под лёгкими шагами, и Богдан заключил в объятия свою безумно желанную женщину. А когда волна первого жара прошла, ему показалось, что Юлия настроена чуть холоднее, чем обычно. Его расспросы ничего не дали, и он отнёс её настроение за счёт своего скорого отъезда. Расстёгивая пуговицы на её кофточке, он уже собрался признаться ей в любви. Но она вдруг прижалась к нему и, обняв за шею, горячо зашептала, возбуждённо дыша:

– Милый, давай сегодня насладимся любовью в самой полной мере! Всего две ночи остались в нашем распоряжении. Всё, что было, между нами, это очень здорово, но я хочу большего – и, заметив его удивлённый взгляд, пояснила – я хочу испытать всю полноту и силу сексуального наслаждения, поэтому предлагаю секс втроём. Смысл сказанного был настолько шокирующим, что все краски медленно сошли с разгорячённого лица Богдана. Он всматривался в хорошенькое личико своей подруги, а в сознании всё звучали её слова: «Хочу испытать всю полноту и силу сексуального наслаждения…» Юлия же, с тревогой вглядывавшаяся во внезапно окаменевшее лицо Богдана, предприняла попытку исправить положение, и быстро заговорила, умоляюще сложив руки:

– Богдан, я же не настаиваю, чтобы это был кто-то из твоих друзей, глупенький! Пусть это будет мой знакомый, разницы нет. Ты, конечно, будешь основным, а этот третий только создаст нам необходимый настрой, вот и всё! Богдан молчал, и она истолковала его молчание как согласие. Белые зубки блеснули в победной улыбке. Она хотела обнять его за шею, но он перехватил её руки и держал их, разведя в стороны. Оба застыли, обдумывая дальнейшие действия. И Богдан, глядя в её настороженное лицо, просто физически чувствовал, как с болью и мукой открывается этот крепкий капкан… Он заставил себя улыбнуться и с невольным отвращением отбросил её руки. Ему хотелось очень сильно ударить её, но за что? Он повернулся, чтобы уйти. За спиной скрипнула галька и он, не поворачиваясь, произнёс:

– Я передаю эстафету следующим. Будем надеяться, что они дадут тебе именно то, в чём ты так сильно нуждаешься! А теперь прощай!

Сейчас Богдан спокойно вспоминал свой первый сексуальный опыт. Всё было ясно и понятно. Но тогда, когда его сердце было открыто именно для любви, он больно переживал «предательство» женщины. Юлия некоторое время пробовала наладить с ним отношения, писала письма. Она хотела представить случившееся своим любопытством и молодостью лет. Но вместо обиды в его душе застряло стойкое отвращение к ней самой и к тому, что было между ними. А когда он пришёл в следующий отпуск, то встретился с приехавшим с Камчатки Жуковым и в случайном разговоре узнал абсолютно всё про свою бывшую даму. Она росла без отца, и мать как могла, баловала её, но дочь выросла эгоистичной и жестокой. Мужчину она познала уже в двенадцать лет. Близость курорта гарантировала многочисленных клиентов. Юля умело манипулировала их пристрастиями и причудливо соединяла вместе, устраивая сокрушительные групповые оргии, где она умело, играла роль всеми желанной дамы. В определённом кругу она считалась высокооплачиваемым лакомым кусочком. Случайно узнав обо всём, её мать Лариса Витальевна слегла с сердечным приступом. Увидев мать в постели, Юля только досадливо поморщилась, а когда та вздумала урезонить разгулявшуюся дочь, девушка небрежно ответила, прихорашиваясь перед зеркалом:

– Ты всю жизнь прожила одна, вечно в работе! – Она презрительно фыркнула.

– И хочешь для меня такой же судьбы? Не выйдет! Ещё увидишь, как я устроюсь в жизни – найду богатого мужика и буду за ним, как за каменной стеной! – Юля собралась и спокойно ушла, оставив мать на произвол судьбы. Но судьба сжалилась над Ларисой Витальевной. Внезапно на всей улице в домах погас свет. Люди забегали в поисках причин, а к Ларисе заглянул сосед и застал её в почти бессознательном состоянии. Быстро вызвал «Скорую» и уехал сопровождать её в больницу. Оказалось, что он пришёл на помощь вовремя – у соседки случился обширный инфаркт. Узнав, что мать в больнице, Юля и не подумала её навестить. Выздоровеет – сама придёт, дорогу знает. Но Лариса домой не вернулась. Сосед Алексей был холост, Лариса ему нравилась давно, может и приняла бы его ухаживания, но дочь была категорически против возникновения любовных отношений в жизни матери. После выписки Алексей привёз её к себе, долечивал и ухаживал за женщиной, которая уже и не верила, что будет в её жизни человек, которому она станет нужна! И как говорится в сказке, зажили они дружно и счастливо, постепенно забывая годы страданий и одиночества.

Ну а Юля слово своё сдержала и вышла замуж за бизнесмена среднего достатка, у которого в посёлке был неплохой особняк. Подписала и брачный контракт, в котором было прописано – в случае развода она не претендует ни на доходы, ни на жилплощадь мужа, а также на возможных в будущем детей. Через два года она родила дочь Диану. Муж редко появлялся дома, но обеспечивал семью всем необходимым. Выходить за пределы усадьбы без сопровождения, Юле было категорически запрещено. Она понимала, что за неповиновение муженёк с удовольствием выкинет её на улицу, оставив себе дочь, которую просто обожал. Жена его больше не интересовала, и в свои редкие приезды он был безразличен в постели, с усмешкой называя её «распутной девкой». Юля была страшно одинока и лишь малышка дочь любила и жалела свою мамочку…

Богдан оторвался от невесёлых мыслей и глянул на часы. Через сорок минут он должен быть на дегустации. Заурчал двигатель старенького «Судзуки Витара». Он потихоньку направился на турбазу. По своей натуре Богдан был человеком действия – вспоминать прошлое или гадать о будущем ему было не свойственно. До сегодняшнего утра его сердце было спокойно и свободно. Он умел уважать людей в целом и женщин в частности. Поэтому с женщинами, которые делили с ним постель, он всегда расставался легко и по-дружески. В отношениях он не признавал туман и всегда расставлял точки над «и», как говорится, ещё на берегу – связь носит временный характер и соглашаться на неё, или нет, зависело от противоположного пола. Так всё и катилось по отлаженной колее, но сегодняшнее утро опрокинуло и унесло его удобный спокойный мир в неизвестные дали. Все чувства, ощущения, желания и сомнения стремительно проросли и укоренились в душе. После долгих лет полного штиля вдруг грянул шторм! В голове носились горячечные мысли. Он, как мальчишка, гадал – наступит ли такой момент, когда он снова возьмёт её руки в свои, и увидит ли в её глазах отблески своего обжигающего чувства?

Углубившись в свои переживания, Богдан не заметил шедшую по обочине дороги двоюродную сестру Лену. Миновал её на добрых двадцать метров, пока не сообразил, что обогнал именно её. Машина, тихо урча, двинулась назад, поднимая дорожную пыль. Лена замахала руками, но в машину села и пригладила рассыпавшиеся светлые кудряшки.

– Здравствуй, Елена прекрасная, давненько не виделись! – Улыбаясь, обратился к ней Богдан. Он всегда отдавал должное красоте сестры, выглядевшей совсем молоденькой, и свежей. От его комплиментов Лена неизменно краснела, отчего становились заметнее её милые веснушки.

– Да уж, Богдашек, ты и на дороге меня не увидел. Слишком мелка для такого высокого начальника. – Она заулыбалась, и на щеках появились милые ямочки. Две недели назад Богдан поселил Лену у себя на турбазе. Для этого имелись веские причины семейного характера. Дело было в том, что муж сестры Семён уже давно и открыто волочился за продавщицей сельского магазина, а жену постоянно третировал, называя то неряхой, то дурой, то недотёпой. Хотя все эти определения скорее относились к нему самому. У Лены было высшее образование и работа журналиста в районной газете. Вследствие постоянных пьянок мужа, и скандалов дома, страдала не только она, но и дети – восьмилетний Никита и четырёхлетняя Александра. Лена предложила, супругу уйти к любимой женщине, и оставить семью в покое, но Семён заявил, что она сама может хоть сию минуту убираться из дома, а детям он найдёт мать и получше! Стараниями покойной свекрови Лены дом был оформлен на Семёна и детей, поэтому муж наглел, постоянно угрожая выкинуть её на улицу. Лена была на грани отчаяния. Своих родителей она потеряла в тринадцать лет. Отца насмерть зарезали на гулянке, а мама так и не смогла оправиться от горя, слегла и через полгода её тоже не стало. Растила осиротевшую Лену баба Евдокия, тётка по линии матери. Из родни у Лены оставались тётка Полина с мужем, двоюродный брат Богдан и три двоюродные сестры, которые были намного её старше и очень редко наведывались в родные края. Поэтому баба Евдокия приняла Лену как собственную дочь и ни разу об этом не пожалела – девочка росла послушной, училась на пятёрки, помогала по хозяйству и к своему совершеннолетию умела абсолютно всё. Пока она училась в институте, каждый удобный момент приезжала к своей второй маме. Евдокия Ивановна гордилась ею и всем сердцем любила. Потом Лена как-то быстро выскочила замуж и начались её мучения с нерадивым мужиком. А две недели назад Семён пришёл домой страшно пьяный, стал орать и хвататься за нож. Перепугал детей и Лена среди ночи, с плачущими ребятишками и документами в маленькой сумочке, прибежала к бабе Евдокии. Та обрадовалась до слёз, когда увидела на пороге свою любимую Ленушку и детей, испуганно жавшихся к матери… Здесь Лена и осталась. Её вещи собрал Богдан, а когда Семён попытался сзади ударить шурина тяжеленной кочергой, тот, недолго думая, связал сопротивляющегося изо всех сил алкоголика его же свитером и накрепко примотал к спинке кровати. Семён совсем озверел и начал орать, что «Ленка так просто от него не отделается, он найдёт на неё управу и отнимет детей». Богдан некоторое время задумчиво смотрел на него. И когда бывший зять немного притих под его многообещающим взглядом, сказал:

– Ничего, как-нибудь потерпишь. Придёт твоя любимая и освободит своего героя. А насчёт сестры – даже думать забудь! Только шаг в её направлении, и я вытрясу все гнилые опилки из твоей тупой головы. Надо было сделать это уже давным-давно, а то ты совсем обнаглел, как я посмотрю! Твои встречи с детьми будут установлены в судебном порядке. – Богдан уже направился к выходу:

– Да, и быстрота получения развода тебя приятно удивит. Можешь прямо сейчас считать себя холостым гражданином! – Он закрыл за собою дверь и с отвращением сплюнул. – Разговаривать с этой гнилью было противно… Лена, находившаяся на грани нервного срыва, не знала, как и благодарить Богдана, так решительно положившего конец её мучениям. И всё было бы хорошо, но здоровье Ленушки (как её звала баба Евдокия) пошло под откос. Она не могла ни спать, ни есть, в ней постоянно жил страх за детей и неуверенность в завтрашнем дне. Каждый день под вечер у неё начинала болеть голова и она ложилась в постель, закрывая холодным мокрым полотенцем покрасневшие глаза. За детьми приглядывала встревоженная Евдокия, постепенно делая их своими помощниками по хозяйству. Ребятишки старательно и с желанием включились в новую жизнь, и бабушка всё чаще вытирала платочком мокрые растроганные глаза… Наконец, когда Лену и детей пришёл проведать Богдан, баба Евдокия рассказала ему о своих опасениях. Богдан принимал решения быстро – и уже наутро Лена была в отпуске, находясь на отдыхе и лечении. Богдан поселил сестру в уютный одноместный номер и показал врачам. После обследования ей был поставлен диагноз – полное нервное истощение, и Богдан смог облегчённо передохнуть. Страх за здоровье сестры прошёл и можно было смело смотреть в будущее.

Обсуждая последние деревенские новости, они незаметно добрались до турбазы. Богдан с Леной ещё не успели выйти из машины, как из главного входа буквально выскочил массивный Жуков и со словами: «Скорее, ребята, скорее!», буквально потащил их за собой, открывая двери на ходу. Лена протестовала и пыталась вырваться. Но, к её удивлению, Жуков немного притормозил и мягко сказал:

– Елена Владимировна, я прекрасно знаю ваш талант изложения событий. Мне даже иногда кажется, что от каждой написанной вами строчки становится светлее жить! Так что не откажите в любезности и отобедайте с нами! Предстоит очень приятная дегустация новых блюд, и пресса нам абсолютно не будет лишней! Только не говорите, что вы в отпуске, у истинного таланта не бывает даже выходных! – Жуков закончил приветственную речь и важно посмотрел на застывшую в удивлении Лену. Богдан же, от словесного подвига друга, просто давился со смеху. А чтобы снять неловкость ситуации, Виктор Сергеевич простодушно развёл руками:

– Ну что, по-моему, речь получилась очень даже неплохая. – Леночка, ты-то что скажешь? – Лена немного помолчала, а потом заливисто рассмеялась, так что слёзы выступили на глаза… Отсмеявшись, она посмотрела на ждущего ответа Жукова:

– А что я? Идёмте на обед, уже очень кушать хочется! – милостиво согласилась она.

– Вот и ладушки – облегчённо пробасил Жуков. А Богдан, исподволь наблюдающий за сестрой, заметил, что у неё даже мироощущение изменилось, исчез извечный зажим, и чувствует она себя сейчас свободно и комфортно. Такою он не видел её уже давным-давно! На этой мажорной ноте, вся кампания прибыла в небольшой банкетный зал для своих, и была моментально усажена за уже накрытые столы. Во главе стола взгромоздился Жуков. Богдан сел рядом, усаживая сестру напротив. Смирившись с неожиданностью ситуации, Лена уже предвкушала не совсем обычный и интересный материал. Смотря под каким соусом его преподнести! В зале появилось новое действующее лицо – высокий и элегантный, в белоснежном колпаке, из-под которого виднелись волнистые чёрные волосы – таким предстал перед окружающими новый шеф-повар ресторана на презентации двух своих блюд. Он решил сам сервировать стол и обслуживать клиентов, чтобы полностью исключить толкучку с официантами. Накрытые колпаками тарелки источали тонкий аромат. Лена подняла колпак и с удовольствием принялась за еду. На тарелке разместились три ломтика рулета. Тесто было сырным с добавлением пряностей, а начинкой послужил местный таймень, мелко нарубленный, с добавлением грецкого ореха и припущенного в сливках репчатого лука с тимьяном и кинзой. Рулет подавался под соусом бешамель. На краю тарелки разместились прозрачные кружки лимона. Запивать блюдо предлагалось белым вином. За столом воцарилось молчание, верный признак успеха. Повар неслышно подливал вино в опустевшие бокалы. Второе блюдо принесло запахи и яркие цвета Мексики – Чили кон карне. Острое мясное блюдо, с прекрасно приготовленными овощами, было съедено с большим аппетитом. Крохотные заварные пирожные с взбитыми сливками на десерт, тонкие ломтики торта «дамские пальчики», мороженое и кофе или чай на выбор, свежие фрукты. Успех был налицо. И вдобавок, Лена постоянно ловила на себе восхищённые взгляды шеф-повара. Она заказала чай. И подавая ей чашку ароматного напитка, он умудрился шепнуть: «Меня зовут Антонио, мадам Елена». Лена уже и забыла, что в жизни кроме забот, хлопот и неприятностей существуют совсем иные чувства… После дегустационного обеда Жуков и Богдан немного осоловели, белое вино в обед приятно расслабляло, а количество съеденной пищи взывало к спокойному сонному перевариванию. Зато Лена легко вспорхнула, поблагодарила за компанию и обед, а потом умчалась на лечение в ультра хорошем настроении. Мужчины довольно лениво обсудили текущие дела. Богдан подвёл справедливый итог рабочего дня:

– В обед выпил – и весь день свободен! – Жуков был полностью с ним согласен. Рабочий день удался на славу, никакой работы! В продолжение начатого приятного времяпровождения, они договорились вечером посидеть в кафе. Богдан поддерживал беседу с другом, а его душа жила своей, особенной жизнью. Все чувства скрутились в ней в тугой узел, напряжённый и жаждущий. Он остро нуждался в одном – снова увидеться с недавней знакомой. Никаких планов и соображений, просто увидеть, встретиться взглядом с её волшебными глазами… Он размеренно кивал головой, слушая голос друга и не понимая слов, а когда с большим трудом вернулся к действительности, то понял, что на Виктора Сергеевича удачный обед оказал расхолаживающее действие. Обычно Жуков, обожающий свою жену Асю и сыновей-близнецов, почти никогда не говорил о женщинах. В эти редкие моменты, когда он уделял им внимание, оказывалось, что женщина была или виновата в случившемся скандале, или сбилась с опасного маршрута в горах – словом, они доставляли шефу одни неприятности. По вине прекрасного пола на турбазе частенько происходили различные конфликты и целые противостояния. И, несмотря на ограниченных срок пребывания публики в этих местах, страсти тут порой разыгрывались нешуточные. И если Богдан был наблюдателен и частенько подкидывал боссу информацию к размышлению, то Жуков являл собой специалиста самых обширных знаний человеческой психологии. Богдан всегда прислушивался к его неординарным выводам относительно той или иной ситуации. И благодаря такому сотрудничеству удавалось гасить взрывные моменты, отделываясь «малой кровью». Вот и сейчас Виктор Сергеевич, бесхитростно поглядывая на друга, поинтересовался:

– Я вот хочу тебя спросить, о чём это ты мечтал во время нашего образцово-показательного обеда? – Богдан, немного подумав, открыл, было, рот для достойного ответа, но Жуков опередил его и назидательно пророкотал, загибая пальцы по ходу речи:

– К твоему сведению, наш итальянец-повар не сводил глаз с твоей сестры. У меня сложилось такое впечатление, что для него именно она явилась сегодня самым удачным блюдом… – Жуков не сумел продолжить, так как Богдан подскочил, как ужаленный:

– Не мог ты, что ли, хотя бы пнуть, мня под столом! Она ещё не оправилась от своего удава, а тут уже этот…! – Безразлично глядя на друга, Виктор Сергеевич степенно ответил:

– Ну-ну, не горячись, я ведь подумал, что она уже совершеннолетняя… Ошибся. А ты можешь немного сбавить обороты, он не женат, детей не имеет и, по моим сведениям, за время работы у нас, не завёл ни одной маломальской любовной интрижки. Я даже, ненароком подумал, не голубой ли он, вообще? Чёрт их поймёт, иностранцев этих!

– Мне, знаешь, всё равно, какой он. Довольно того, что я знаю Лену! Она наивная и доверчивая глупышка несмотря на то, что уже имеет двоих детей! Она так устроена – видеть всё в розовом цвете, к тому же, она добрая и честная женщина, что в нашем случае совершенно недопустимо! – Жуков, наконец, рассердился, что, бывало, с ним очень, и очень редко:

– Не пойму я, чего ты так рефлексируешь? Что она видела-то в своей жизни? Родителей потеряла рано, замуж выскочила за козла своего …. И всё потому, что ничего другого просто не испытала! Перетерпела от своего хорька бездну унижений. Судьба её не балует! А ведь она хороший журналист, просто талант, хорошая мать. Так неужели твоя сестра не заслуживает счастья? И уже совсем не твой вопрос, где она это счастье найдёт! – Богдан нахмурился, он и сам желал сестре только всего наилучшего, чёрт побери! Некоторое время они молчали, думая каждый о своём. Виктор Сергеевич решил оставить последнее слово за собой.

– Ты знаешь, а я за Лену спокоен – в конце концов, за неё ведь есть кому заступиться, правда, друг мой? – Ядовито осведомился он. Богдан, вздохнув, только махнул рукой.

– Ладно, забыли! Пошли уже в бассейн, и так сколько времени упустили. – Они вышли из банкетного зала и направились в бассейн, где шли работы по демонтажу устаревших материалов и оборудования. Вместе эти двое выглядели очень внушительно, рост у них был одинаковый – сто девяносто два сантиметра, только Жуков был шире в кости и уже начинал полнеть, этакий монолит за сто килограммов. После работы он любил полежать на диване и посмотреть телевизор, что не исключало постоянный труд по благоустройству дома и усадьбы. Зайдя в его дом, прямо с порога было ясно, что хозяин здесь крепкий и умелый. Всё, что нужно, делается здесь его руками. Как он всё успевал, оставалось загадкой. Его жена Ася (полное имя Александра), была молодой, высокой и очень симпатичной женщиной. Мужа она обожала и за все семь лет брака они даже ни разу не повздорили! Мальчишки-близнецы у них росли здоровые и спокойные. Жуков с гордостью говаривал:

– Порода у нас такая, добрые хлопцы растут!

Богдан же был стройным, широкоплечим и узкобёдрым красавцем. Благодаря каждодневным тренировкам, удачной наследственности и железной самодисциплине у него на теле не было ни капли лишнего жира. Сказывалось и недавнее военное прошлое. Его глаза были тёплого коричневого цвета, чуть выпуклые и блестящие – это о таких глазах говорят – бархатные. Прямой нос был чисто мужским, несмотря на аккуратность формы. Яркие чувственные губы в сочетании с твёрдым мужественным подбородком и безупречным овалом лица делали его неотразимым для противоположного пола. Улыбка открывала ровные белые зубы. Для женщин самых разных возрастов он был соблазнительным и желанным. Жуков вдруг сбавил ход и, понизив голос, сказал, глядя Богдану в глаза:

– Сегодня утром к нам прибыла дама, уж не знаю, что она собой представляет и зачем попала в наш забытый Богом уголок, да только бабы от зависти скрипят зубами, а мужики исходят слюнями. Я мельком видел её, она точно не платная девка, выглядит по-королевски, красавица – Жуков причмокнул губами – такой я, признаться, давненько не встречал… Камушки на ней, говорят, стоят целого состояния, но она таки затмевает их своей красотой! – Богдан выслушал друга молча, с неопределённой миной на застывшем лице, тогда, как сердце сильно и гулко толкалось в груди. Конечно, речь шла о ней, этой необыкновенной женщине, с которой они познакомились утром. Насколько он понимал, она никак не должна была скучать здесь в одиночестве. Такие женщины не бывают одни. Как- будто прочитав его мысли, Жуков продолжал:

– Она проживает одна в двести шестнадцатом. Пока никого с ней рядом не видно. Но вот что странно – все о ней говорят, но никто не лезет со знакомством. Это, конечно, первое время. Когда любопытство достигнет апогея, кто-нибудь обязательно пробьёт брешь, и остальные вломятся следом. Да, кстати, я заметил твою сестру, за завтраком они сидели за одним столиком и по-приятельски чирикали. Обе были довольны. Лена ведь здесь держится особняком, ни с кем особо не общается. Для «девочек» она слишком правильная, для богатеньких баб – нищая, о чём с ней толковать? Я имею в виду тех, которые оккупировали весь правый угол обеденного зала и болтаются здесь каждое лето. На наши природные красоты им, естественно, наплевать, да и уровень предлагаемых у нас услуг нулевой в сравнении с заграничными курортами. Здесь они абсолютно всех презирают и пока их «папаши» сколачивают свои миллионы, они скупают наших альфонсов за сущие копейки. Наши будут попроще, чем тамошние специалисты – одна реклама, а толку мало, хоть и берут за работу хорошо. Ты туда и не захаживаешь, знаешь, что даже с твоей подготовкой живым и целым оттуда практически не выбраться. – Жуков смачно захохотал, представляя Богдана в определённой ситуации. Грузчики, разгружающие фуру со стройматериалами, дружно оглянулись в их сторону.

– Зато ты там постоянно трешься, и до сих пор жив! – огрызнулся Богдан. Жуков только отмахнулся:

– Зачем нас сравнивать, дорогой? Я женат и высокоморален, я ты холост и чертовски хорош собою – каждая такая баба спит и видит тебя в своей постели! На твоём месте я работал бы с ними и брал настоящие деньги. А сам, так уж и быть, стал бы твоим сутенёром. Эх, зажили бы по-человечьи! – Жуков снова засмеялся так, как умел только он, и всех вокруг так и подмывало вот так же заржать. Но тут прибежал озабоченный мастер с целым ворохом рабочих проблем, которые нуждались в срочном решении. Богдан жаждал крови. Не обращая внимания на подошедшего мастера, он процедил:

– Круто! Только и слышу – я бы, да мне бы, да если бы… Хватит языком попусту молоть, давно уже пора с твоими талантами дополнительные услуги вводить. Вот возьму и Асе всё расскажу, а вдруг ей твои идеи понравятся? – Жуков снова засмеялся, и Богдан позволил себе скупо улыбнуться. Настоящих раздоров для них просто не существовало. Со школьных лет их связывала дружба, которая с годами только крепчала. Каждое его посещение семьи Жуковых сопровождалось шумными поединками с мальчишками, которые в тайне мечтали стать такими же сильными и ловкими, как их крёстный. Виктор и Ася, глядя на их возню, желали одного – чтобы у Богдана, наконец, появилась любимая женщина, и родились дети.

Глава четвёртая.

Тугой клубок судьбы пришёл в движение и стал разворачиваться с небывалой быстротой. Для некоторых персонажей пришла пора получать дорогие и заслуженные подарки, на которые они уже даже перестали надеяться…

В это время Ева, сидя в кресле своего номера, выслушивала взволнованную Лену, которая мерила комнату быстрыми шагами. Кудряшки её разметались, голубые глаза горели, щёки от волнения алели пунцовым жаром. Ева уже давно поняла причины волнения подруги – а в том, что они уже стали подругами, сомневаться не приходилось. Обычно замкнутая, Лена сразу почувствовала доверие и симпатию к этой, тогда совершенно незнакомой женщине. И поэтому, неожиданно для самой себя, она подошла к её столику во время завтрака. А потом они целый час ели, болтали Бог весть о чём, и смеялись, дав друг другу обещание не теряться и общаться дальше. Сейчас нехитрые мысли Лены просто «бились» на поверхности её сознания. Во-первых, ей очень понравился Антонио, а во-вторых, она была в отчаянии от того, что пойти сегодня вечером в кафе, о чём они с Евой заранее договорились, ей было совершенно не в чем. Выслушивая подругу и задумчиво качая головой, Ева обдумывала, как уговорить Лену принять помощь в таком важном деле. Подруга, несмотря на хрупкую беззащитную внешность, обладала железным характером и точным знанием того, что она может себе позволить, а чего – никогда. Ева уважала жизненные принципы, но в данном случае они так осложняли всё дело!

–Знаешь, Леночка, я очень хочу и могу тебе помочь – начала Ева, движением руки останавливая готовую отказаться подругу. – Мы ведь с тобой подруги, не так ли? И ты, если будет надо, обязательно мне поможешь, я точно это знаю. Тогда не станем терять время и займёмся сборами, а то так мы проспорим весь вечер и упустим возможность приятно провести время. – Лена поняла, что упорствовать и дальше просто глупо, и сдалась. Ева с облегчением открыла свои чемоданы. Она начала медленно перебирать платья, которые с интересом разглядывала Лена. Через некоторое время обнаружилось маленькое чёрное платье из натурального кружева и глаза Лены просияли. Пока Ева держала его в руках, оно успело уменьшиться в размере и оставалось надеяться, что не произошло никакой ошибки в расчётах. Вслед за платьем нашлось и соблазнительное нижнее бельё. Лена упорхнула в соседнюю комнату и скоро вышла переодетая, смущённо остановившись перед большим зеркалом. Тонкие капроновые чулки телесного цвета и чёрные лаковые туфли на высокой шпильке довершили ансамбль. Лена, затаив дыхание, смотрела на своё отражение. Было очень странно видеть себя так откровенно шикарно одетой. Глядя на неё, Ева заметила перемены в новой знакомой – исчез внутренний зажим, прошло стеснение, и перед зеркалом стояла уже совершенно уверенная в себе дама. Как же устроен этот мир, если женщина не может позволить себе достойно одеться по целому ряду объективных причин! Дома всё было иначе, и каждый человек пользовался одинаковыми правами. Почему повар должен был жить хуже космического десантника?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.