# Подонок. Его наказание

Инна Матвеева

Даниил Филатов самый невыносимый засранец из всех, кого я знаю! Просто ходячий синоним слову "подонок". Будь моя воля, я бы обходила его десятой дорогой, но увы... Он встал на моём пути, и ставки высоки: либо я выиграю много денег, либо проиграю своё тело.

## Глава 1. Лера

Плотнее запахиваю курточку. Увы, она совсем лёгкая: у нас ведь апрель в самом разгаре. Надо было, наверное, всё-таки взять пакет, а не распихивать всё по внутренним карманам.

Вот уж Алиска... Удружила, ничего не скажешь.

Ладно, до дома не так уж далеко. Пару улиц. Такси вызывать не буду.

Хотя, видимо, зря — потому что успеваю только свернуть за угол, как передо мной вырисовывается высокий брюнет в кожанке. Взгляд ещё такой... Дерзкий, уверенный, нахальный. Этот тип явно в курсе, что объективно красавчик, вот только впечатление это на меня производит обратное. Офигеть насколько он не вовремя тут, да и вообще, шёл бы дальше.

Увы:

— Вот ты-то нам и нужна, — ухмыляется. — Рассудишь нас с Митей.

Некий Митя тоже вырисовывается на моём пути. Он рыжий, тоже высокий, и более простой с виду. Даже улыбается мне вроде как успокаивающе.

— Мы просто тренируем элементы паркура, — поясняет мне. — И решили забиться по времени, кто круче. Но мы не можем объективно поставить секундомер, оканчиваем как будто одновременно и постоянно думаем, что второй блефует. Решили, что попросим первого же прохожего. А хорошенькая прохожая — это даже круче.

Другой парень на это презрительно фыркает. А потом окатывает меня откровенно оценивающим взглядом, от которого аж поёжиться хочется, до того обжигающий.

— Я спешу, — роняю глухо. — Тут полно прохожих.

— Мы уже решили, что это будешь ты, — обозначает самый наглый из двоих.

— Да ладно, Дан, и вправду разные люди идут, — обращается к нему Митя.

— Либо она, либо нахрен твои баттлы, — жёстко обрывает его этот Дан.

Эм... Он нормальный вообще вот так шантажировать? И, судя по просящему взгляду Мити на меня, делать это на полном серьёзе?

Не знаю, насколько там важные у них тёрки и решают ли что-то глобальное, но выражение на лице рыжего всё-таки не позволяет мне вот так просто уйти. К тому же он, похоже, нормальный парень. Странно, конечно, что водится с таким вот мудаком, но мало ли что бывает.

Кому, как не мне, это знать...

— Заплатим, если что, — небрежно бросает мне Дан, как подачку какую-то.

Деньги мне нужны...

Но понятно, что много я тут не срублю. Поэтому действует исключительно жалобный взгляд Мити, а не эти вот слова.

— Ладно, — неохотно соглашаюсь,поправляя на себе куртку, чтобы ничего не выпало в самый неподходящий момент. — Давайте только быстро.

— Как раз на это и рассчитываем, — сияет Митя. — А вот кто из нас окажется быстрее, решаешь ты. Тебя как зовут?

— Лера, — автоматом отвечаю ему.

— Я первый, — объявляет этот Дан. — Давай на счёт три нажимай на секундомер. Считай сама.

Да пошёл он с этим своим командным голосом... Хмурюсь, но всё же выполняю — чем раньше я тут с ними закончу, тем лучше.

— Три, — объявляю, нажимая на секундомер, и стоящий всё это время как на старте Дан начинает такие техничные трюки, что дух захватывает!

Он использует лишь стоящее прямо перед нами здание, но балансирует на его стене так умело и порой высоко, что мне аж не по себе. И эти прыжки, сальтухи, кувырки... Движения только руками или только ногами...

Я и раньше видела паркур — смотрели как-то с братом боевичок, где главный герой таким образом убегал от преследователей. И даже в фильме меня окутывало адреналином от одного только вида этого красивого риска, а уж видеть вживую...

Не сразу даже вспоминаю, что от меня требуется. А когда Дан заканчивает, самодовольно оскалившись, на меня вдруг находит непонятно что — я намеренно торможу со стопом на секундомере. Нажимаю буквально за секунды до того, как Дан равняется с нами.

Оборачиваюсь на Митю — заметил? Выдаст меня? Вроде как ему это невыгодно — уж не знаю, на что они там забились, но я на его стороне сыграла. Просто потому что этот Дан при всех его способностях не самый приятный тип.

— Да ну нахер, — кривится он, подойдя ко мне и заглядывая в секундомер.

А меня неожиданно коротит от близости этого явно опасного и со всех сторон непростого парня. Дышит ещё тяжело и сбито, отчего у меня мурашки по коже.

— Всё по-честному, — вмешивается Митя прежде, чем я успеваю среагировать. — Ну что, моя очередь?

— Да, я считаю, — как можно увереннее говорю, стараясь не подавать вида, что что-то не так. — Один...

Этот Дан всё ещё слишком рядом. И смотрит пристально, безотрывно. Давит взглядом, из-за чего у меня пальцы по-дурацки дрожат, когда на счёт «три» нажимаю на «старт».

И рада бы оценить старания Мити, но толком не вникаю, что он там делает. Скорее невидящим взглядом смотрю, больше внимая любому движению Дана этого. Не смотрю на него, но улавливаю, как волосы поправляет, зачёсывая назад. Как ухмыляется чему-то, качая головой. Как взглядом по мне скользит... Чуть задерживая на куртке, кстати.

Заметил, что внутренние карманы чем-то набиты?

Вот уже Митя бросает своё «всё», на что я тут же судорожно жму нужную кнопку. В отличие от Дана, его соперник объявляет об окончании в финальном прыжке, а не приземлившись, но вряд ли это принципиально.

Куда более весомо, что я на этот раз нажимаю сразу, а в тот сознательно тянула. И по секундомеру очевидно, что если бы не это, победил бы Дан. А так, получается, Митя. С мизерным преимуществом.

Не сказать, что я из-за этого переживаю. Но внезапно и Митя уже не кажется таким уж хорошим парнем.

— Всё это нечестно, — внезапно выдавливает всё ещё стоящий возле меня Дан, увидев результат.

— Вообще-то я выполнил все элементы, как и ты, — возражает ему уже подошедший к нам Митя. Он говорит, чуть запыхавшись, но с уверенностью: — Ты достойный соперник, но факт есть факт. Моя взяла.

— Ага, если не считать того, что в твоём случае она нажала раньше, чем нужно, а в моём — позже, — цедит этот Дан, на что у меня сердце мгновенно ускоряет темп.

Неужели заметил?..

Митя тоже меняется в лице, чуть краснеет даже. Значит, сам уж точно заметил, как я блефовала в первый раз. Но бросает небрежно, сориентировавшись почти сразу:

— С чего взял?

— Я считал. И когда сам выполнял, и когда ты. Нестыковочка, — на этом слове он переводит тяжёлый взгляд с Мити на меня.

Сглатываю. Сомневаюсь я, что можно без заминок и не сбиваясь считать, когда выполняешь опасные трюки нон-стопом.

Но это, конечно, не объясняет, почему, презрительно усмехнувшись, я окатываю этого Дана скептическим взглядом:

— Ну значит, ошибся.

Я ведь вовсе не собираюсь нарываться. Но с другой стороны, не признавать же, что я специально? Можно было бы спихнуть на то, что не сориентировалась, не привыкла я секундомер жать, чтобы прям чётко — но эта мысль почему-то отметается в голове, растворившись в других сумбурных.

Которые уже толком различать перестаю, когда наши взгляды впиваются друг в друга. Мы не просто смотрим, а как будто сражаемся этим безмолвно. Обжигающее столкновение, где я чувствую себя на удивление беспомощной.

Но не сдаюсь. Даже не думаю о том, чтобы отвести взгляд и уж тем более его опустить.

— Охренела, мелкая? — выпаливает Дан то ли на это, то ли сразу на всё.

Его голос давит не меньше взгляда, но, как ни странно, вдруг помогает мне собраться. Какого чёрта я тут продолжаю зависать?

— Так, всё, разбирайтесь между собой сами, — поморщившись, выдаю, обращаясь и к Мите этому тоже. — Вы меня попросили, как могла, так помогла, не устраивает — без меня решайте. Деньги оставьте себе, — разворачиваюсь, чтобы уйти.

Я как бы и не рассчитывала, что мне их дадут, но, надеюсь, напоминание про стремление Дана сделать это остудит его пыл. Я ничего не беру — значит, и спрос с меня никакой.

Вот только, увы, этот придурок явно считает иначе, потому что успеваю сделать несколько шагов, как нагоняет меня. Разворачивает к себе резко. Так резко, что переполняющие мне куртку презервативы начинают сыпаться вниз.

— Я не понял, что за... — осекается, заметив, что выпадает из моей, как назло, достаточно широкой для этого куртки. — Воу-воу,— что-то опасно меняется во взгляде этого Дана. — Кажется, я знаю, каким способом ты будешь искупать вину.


## Глава 2. Лера

Нет, я не буду краснеть перед этим подонком. Мы как бы на улице, не тронет он меня на глазах у всех, да и наедине не позволю. При всей своей мудачести на насильника этот красавчик не похож. Ведь вот именно что красавчик, да и на таких дерзких кто-то клюёт.

И потом, он смотрит скорее с любопытством, чем с похотью. Как просто не ожидавший увидеть такое.

Не позволяю сознанию пропустить слова Дана через себя. Игнорирую их и внешне: просто опускаюсь за этими презервативами. Может, и хрен бы с ними, но как-то не привыкла вот так распоряжаться с любыми вещами, выбрасывать их или, уж тем более, бросать на улице. К тому же, Алиса за них платила, пусть и по щедрой скидке.

А трата денег — всегда аргумент для меня. Последствие того, что родилась в бедной семье. Огромное чудо, что нам с братом удалось поступить в универ в Москву и даже найти возможности туда переехать, снимая квартиру.

— Ну не здесь же, — неожиданно слышу насмешливое.

Цепенею. До меня вдруг доходит, что презервативы рассыпались не только под моими ногами, но и перед Даном, получается, тоже. А опустилась я за ними на колени. Вот и стою сейчас на них — точнее, скорее на корточках сижу... Перед этим подонком.

Несложно понять, на что он намекает.

Дыхание сбивается, когда я машинально поднимаю взгляд на подонка. Ещё и оставаясь перед ним на коленях и так и не подняв ни один из презервативов.

— А хотя... — порочно ухмыляется Дан, неожиданно потянувшись к моим волосам. Обжигает прикосновением его пальцев, и я с трудом улавливаю суть происходящего. — Можно и здесь, раз тебе так не терпится искупить вину. Резинки нам не понадобятся. Я вообще их не люблю.

С этими словами подонок тянет мою голову себе к паху! Охренеть просто. Меня всю простреливает таким возмущением, что на этот раз ориентируюсь быстро: цепляюсь ногтями в сжимающие мои волосы пальцы, а другой рукой с силой упираюсь Дану в бедро.

— Пошёл ты, мудак! — ещё и верещу довольно громко. — Отпустил меня быстро!

Совсем тормозов нет? Ещё и не отпускает сразу, посмеиваясь. Хотя я ему наверняка уже всю руку исцарапала, высвобождая свои волосы. Такое ощущение, что вообще это не чувствовал, даже не дёрнулся.

Отпускает меня сам, и так неожиданно, что с трудом не падаю, вовремя опору себя пятками придаю, а потом и вовсе поднимаюсь на ноги.

Вот так и пропадают принципы. Оставлю презервативы здесь, лишь бы не видеть больше этого подонка.

— Ладно, расслабься, — явно только забавляется он. — Расскажешь, зачем тебе столько гандонов, будешь свободна.

— Я и без того свободна, — рычу на него, окончательно поднимаясь и разворачиваюсь.

Ещё не хватало, любопытство ему удовлетворять. Не говоря уж об остальном.

Вслед слышу смешок. Наплевать, пусть хоть оборжётся — ускоряю шаг. Да, почти сбегаю, силясь скрыться в толпе. Вот только успеваю сделать всего несколько шагов, как передо мной образовываются те самые выпавшие презервативы.

Швырнул их ко мне, гад. Чуть ли не в меня ими пульнул как издевательски. Ну конечно, я ведь там чуть не ползла за ними.

Зато сейчас перешагиваю — прости, матушка-природа, но это выше моих сил, снова пытаться подбирать их.

Да и Алиса поймёт, если расскажу ей, как есть. Она мне вообще их больше для стёба подарила, мол, столько разных есть: со вкусами фруктовыми, пупырчатые, светящиеся в темноте, разноцветные, с нарисованной сантиметровой линейкой, звуковые и прочее-прочее, чего только ни выдумали. Алиса с недавних пор в секс-шопе работает, вот и подогнала мне такой презент, как бы намекая, что пора мне в свои девятнадцать с девственностью прощаться.

Хоть бы предупредила! У меня и сумки с собой не было, а брать пакет из секс-шопа не тянуло от слова совсем. Показалось, что проще в карманы было впихнуть. Вот и результат...

Ладно, к чёрту. Пройдя далеко вперёд, оглядываюсь — этого мудака нигде нет, не стал догонять. Уже хорошо.

Значит, надо поскорее домой, к брату. Обсудить подробности нашей предстоящей авантюры...

Всё должно получиться. Иначе просто нельзя.


## Глава 3. Дан

Неделю спустя

Большая трасса... Со склонами. На этот раз, весной, сложность именно в этом?

— Гонки всё ещё без правил? — вместо приветствия интересуюсь у Феди, который меня сюда и позвал.

Один из мажоров, организующих эту движуху. Суть: мы с парнями гоняем несколько кругов, а потом до нужных флажков, победитель получает неплохой денежный приз. Второе и третье место тоже при деньгах. Плюс ещё за участие отваливают по двадцатке.

Но, конечно, без подвоха тут никак, не просто же так им расщедриваться. Во-первых, правил никаких: можно выбивать противника, жестить, как вздумается. Во-вторых, нелегально это всё, и, если что, отвечать нам, гонщикам.

— Без, — кивает Федя, пожимая мне руку. — Но кое-что новенькое всё-таки есть. Теперь наша с тобой схема официально, так сказать, разрешена. Кто хочет, пользуется ей, кто хочет, наугад ставки делает.

Хм... Наша схема с этим Федей единственное, ради чего я в своё время согласился на предложение гонять. Дело в том, что мажоры между собой ставки на победителей делают, и там суммы куда покруче призовых. Федя мне как-то предложил взаимовыгодное сотрудничество: я побеждаю на трэках, а выигрыши делим пополам. Что мой — с гонок, что его — со ставок. В итоге у обоих получается крупная сумма в кармане. Порой даже семизначная.

Значит, теперь и другие мажоры подтянули более профессиональных ребят. Жесткач будет.

— И сколько тех, кто с гонщиком заодно?

— Ну... — Федя задумывается, явно вспоминая. — На предстоящем трэке двое без учёта нас. Ты же в деле?

Какие-то секунды всё же задумываюсь. В декабре, на моей последней гонке, чуть парень не умер. Я, конечно, не планировал его калечить, был уверен, что просто замедлится. Но там третий, как назло, недалеко тёрся во время моих призванных выбить Руслана трюков. Зацепились друг за друга... Стрёмно вышло. Руслан пытался без жертв, и поскольку крутануло его, а третий из-за него мог пострадать — смягчил ему удар, приняв на себя.

Ещё и продолжал, блять, гонку. Герой хренов. Из-за него как отрезало.

И вот апрель, я а я только-только обратно на байк сел. И впервые за долгое время ответил Феде согласием. Никак не отставал он от меня, никого лучше не нашёл.

Бабки мне сейчас нужны...

— В деле, — решительно сообщаю. И веду взглядом по стадиону....

Компания, я смотрю, в основном та же. Хотя некоторые новички всё же есть среди мажоров, делающих ставки. Расширяются. И пускай — так больше выигрыш.

Так, стоп.. Знакомое лицо. Аж подвисаю на некоторое время, а потом промаргиваюсь.

Не исчезает....

Та самая девчонка. И ведь ловит мой взгляд, тут же этим подтверждая, что не обознался: поджимает губы недовольно. Шипит тоже наверняка: прям как будто отсюда слышу. Вот так встреча.

— А она тут что делает?

— Тоже участвует в ставках, — усмехается Федя. — Новенькая, да. Но верит в своего братца, который гонять будет.

Ещё раз окидываю девчонку взглядом... Если она мажорка, то охренеть как шифруется. Шмотки явно из массмаркета. Причём, скорее всего, самого дешёвого.

— Типа у неё есть бабло?

— Да как раз нет,— подозрительно довольно сообщает Федя. — Она другую ставочку делает. Себя.

Эм... Это прикол такой?

То гандоны эти, то теперь такой поворот... Она ведь не кажется шлюхой. При всех фактах, блять, не кажется. Чуть ли не испугалась тогда моих жестов с намёками на минет.

В башке вдруг словно месиво из мыслей. Ни одну толком зацепить не могу. И на Федю перевести взгляд тоже. На девчонку безотрывно смотрю.

Как там её... Лера?

Хах, будто я не помню. Самого-то себя не наебать, запоминающаяся она.

— И кому будет давать, когда проиграет? — пренебрежительно интересуюсь, когда Лера поднимается с места к кому-то.

К брату этому своему? Он реально настолько хорош, что стоит вот так крупно рисковать? Или она рассчитывает, что ей за красивые глаза тут если что все всё простят?

А может, я обманываю сам себя и она вовсе не против быть выебанной толпой мажоров?

— Победителю ставок, — пожимает плечами Федя. И, ухмыльнувшись, добавляет: — То есть, мне.

Нисколько не сомневается он. Я так-то тоже уверен в своих силах — правда, смогу ли опять «выбивать» противников, тот ещё вопрос. Руслана вроде как хватило.

Ладно, похер. Сориентируюсь. Сейчас важнее другое...

— А ты не забыл, что мы выигрыш делим пополам? — ухмыляюсь с вызовом.

А занятно будет посмотреть на лицо Леры, когда поймёт, что и мне давать придётся. Раз тут уже официально разрешено сотрудничать с гонщиками и делить выигрыши — должна была учитывать такой вариант.

— Хммм, — протягивает Федя. — Так-то это я добился, чтобы её сюда с такой ставкой пустили. Ребята талдычили, что не по правилам и вообще неправильно типа, нельзя так. Но я Леру уже давно знаю, её мать была у нас домработницей. Ещё год назад, на восемнадцатилетие Леры подкатил к ней, думал, выебу легко. Я ж как билет в счастливое будущее для таких, как она. Но нет, выёбываться начала, это ей не то и то не это. Как будто я рожей, блять, не вышел.

Он умолкает, глядя на меня и, видимо, ожидая реакции. Рассчитывает на поддержку? Типа я тоже должен охуевать, что ему посмели не дать?

Морщусь. Вообще похер на это всё. Скорее, даже хорошо, что девчонка с характером — тем интереснее. И ещё более любопытно, почему такая ставка.

Был бы разочарован, если из-за того, что готова лечь под любого. Под любого, кроме меня, хах.

Видимо, этот мой жест подбадривает Федю, потому что тот продолжает:

— В общем, выгнал я их семейку тогда. И вот, год спустя, Лера сама заявляется в нашу компанию и расспрашивает о ставках, что там и как. Я хз, откуда узнала, не признаётся. Ну ребята её на смех сначала подняли, мол, те деньги, что она предлагает, даже за участие гонщикам не дают, стыдно. Какие там ставки... А она возьми и ляпни, что готова тогда и себя на кон поставить. Парни ещё сильнее шуметь начали, а меня как переклинило. Решил, вот он, подгон свыше. После её выёбств я должен сделать всё, чтобы она проиграла и досталась именно мне. Ух, отыграюсь...

Федя скалится, явно предвкушая. Аж в глазах стрёмный блеск появляется.

— Вот почему ты в последнее время так сильно уговаривал меня вернуться?

— Ну куда я без своего лучшего гонщика, — усмехается. — В общем, убедил парней дать девчонке шанс. Типа раз готова ко всему, почему бы и нет. Всё добровольно. И с нас не убудет при любом раскладе, привыкли уже к крупным ставкам. Но херня в том, что пока я за неё впрягался, она на меня смотрела так, как будто её от меня тошнит. Этим ещё сильнее выбесила. В общем, ребята в итоге согласились, и...

— Понял, — резко и жёстко перебиваю.

Заебало меня всё это выслушивать. Такая себе история. Скорее отвращение вызывает, корёжит стрёмно.

— Так я веду к твоим словам про делить напополам, — недовольно подытоживает Федя, видимо, оскорблённый моим тоном. Но предъявлять мне, конечно, не станет. — У меня большие планы на эту Леру были. Хочу отыграться за её гонор так, чтобы ходила в раскорячку и разговаривать не могла, если ты понимаешь, о чём я. Про два ствола как-то не думал. Не то чтобы не хочу делить, просто...

— Два ствола при любом раскладе исключены, — снова перебиваю, брезгливо скривившись. — Нахер мне не нужно, чтобы ты передо мной причиндалом светил.

— Пфф, так и меня не вдохновляет такой расклад, — пытается не оставаться в долгу Федя, демонстративно поморщившись. — Я думал предложить тебе больше денег, а взамен взять Леру в личное пользование.

Деньги мне нужны...

— Не, так неинтересно, — отбиваю. — Всё пополам, так всё. На такие условия я соглашался.

Федя напрягается и аж прищуривается: в курсе моих проблем. Не ожидал, что так скажу.

Ну так ставочки у них никогда не были маленькими, и мне при любом раскладе хватить должно.

— Хм, ну ладно, — пожимает плечами, всем видом демонстрируя, что ему пофигу. — Делим девку, так делим. Как я понял, она там на ночь нам даётся. Можно четыре часа тебе, четыре мне.

Не успеваю на это что-либо ответить, потому что где-то рядом звучит покашливание. Такое характерное, привлекающее наше внимание. И запахом чуть лавандовым знакомым слегка веет...

Ну точно. Лера проходит мимо нас. Слышала явно многое...

Хорошо хоть одна, а не вместе со своим братцем, который, видимо, куда-то ретировался. Впрочем, какая нахрен разница? Как будто он не в курсе, на что она подписалась. И как будто она, блять, не сама это сделала.

Проходит тут мимо нас оскорблённой королевой. Ещё и фак, не оборачиваясь, показывает, явно чувствуя наши взгляды.


## Глава 4. Лера

Я не смогла остаться на первый тренировочный заезд брата. Всё-таки выбила меня из колеи встреча с тем самым мудаком. На этот раз мы толком не взаимодействовали, но мне хватило периодических взглядов, которыми он обжигал меня. Их и того факта, что общался он там с Федей. С этим мерзким придурком, который нас с мамой за людей не считал и в своё время отвратно ко мне клеился.

Ушла, выплеснув эмоции факом. Ну не удержалась. Слышала ведь, как они меня там делили между собой.

И без того мне не по себе. В способностях Макса нисколько не сомневаюсь, но рискуем мы всё-таки по-крупному. Впрочем, иначе и никак — и брат это знает не хуже меня.

— Ну как там всё? — нетерпеливо подскакиваю к нему, как только открывает входную дверь нашей съёмной квартиры.

— Гонка будет первого мая. До этого разрешается тренироваться на трассе, сколько понадобится. Сегодня провели первый тренировочный совместный заезд. Совместные будут два раза в неделю, а в остальное время каждый объезжает сколько и когда считает нужным.

— Хм, многое они поменяли, — задумчиво говорю, ведь мы с Максом уже несколько месяцев как узнали о такой возможности раздобыть деньги. — Раньше трасса не раскрывалась гонщикам до самого дня икс, гонки были быстро, буквально через неделю после набора участников, и о совместных тренировочных заездах тоже не было речи.

— Да, но сегодня не только заезд был, но и разговоров много, многое прояснилось, — кивает Макс, наконец разуваясь. — У них новые правила с начала этого года, поскольку в декабре один парень чуть не умер на гонке с этими их рисками. Я так понял, победитель его выбил, не знаю точно, как, но явно нечестными методами. Жестить разрешалось.После того случая парни даже думали завязать с гонками, но в итоге провели новые в январе со строгими ограничениями по всем пунктам. Такое никому не зашло, деньги уже не те варились, участники тоже были скучнее, вот и решили вернуться к прежнему формату, но минимизировать риски. Трассу сообщают сразу, погодные условия учитывают, тренироваться разрешают, но подрезать друг друга и всячески выбивать по-прежнему можно. Типа так интереснее, а с учётом остальных послаблений больше серьёзных травм быть не должно. Ну и новое правило в этом плане ввели: если подрезанный сильно ранен, весь выигрыш подрезавшего ему.

Киваю, стараясь не слишком пропускать через себя риски для Макса. Мы оба с ним в непростую завараху ввязались... Ну а в простой разве варятся такие деньги?

— И как тебе потенциальные соперники? — осторожно спрашиваю, даже не сомневаясь, что брат не просто трассу обкатывал, но и остальных оценивал.

И оказываюсь права:

— Есть трое ребят, с которыми будет непросто. Достаточно уверенные в себе, в меру спокойные, в меру рисковые, чувствуют мотоцикл и трассу, я думаю, любую. Но справлюсь с ними. При всём их профессионализме сюрпризы от них вряд ли будут. В отличие от меня, у них нет своего стиля, больше на других сконцентрированы, — Макс не выпендривается, говоря это, а просто констатирует факт. Знаю наверняка, а потому вздыхаю облегчённо. Правда, тут же напрягаюсь, потому что он добавляет: — Но есть ещё один... Хорош, как назло. Ещё и в трюки умеет. А самое главное — непредсказуемый пиздец. Чувствую, он и есть моя основная проблема.

Макс уже в ванную идёт мыть руки с улицы, а я всё ещё прокручиваю в голове его слова. Мы должны действовать заодно, если хотим победить. А потому проблема брата — это и моя проблема.

— И кто такой? — уточняю, когда он снова появляется в коридоре.

— Филатов Даниил, — немного напряжённо сообщает Макс. — Поговаривают, что это именно он выбил другого гонщика в декабре. Тот в больнице потом лежал, чудом обошлось, что жив-здоров.

Подобные разговоры успела ухватить даже я, когда появилась на сегодняшнем сборе. Всё дело в том, что тот самый Филатов заявился сегодня снова в первый раз с того происшествия.

Правда, я особо ни с кем из гонщиков не знакомилась и не знала, кто есть кто. Зато сейчас меня вдруг осеняет: «Даниил»...

Дан?

По коже пробегают холодные мурашки. Как будто мало мне было одного присутствия того мудака на трассе, а если он ещё и есть тот самый Филатов...

Не знаю, что это изменит, но мне чуть ли не страшно, когда я всё-таки уточняю:

— Это его называют Дан?

— Да-да, его, — увы, тут же подтверждает Макс. — Тоже слышала?

Да мне как бы хватило и столкновения с ним. Плюс ещё тот разговор с Федей... Сам факт их знакомства и сотрудничества...

Как-то не удивляет, что этот Филатов человека так подставил совсем недавно. Вот только переполняет яростью от одной только мысли, что теперь этот мудак может так же нацелиться на Макса.

Да этот Дан даже стоять с ним в одном поле не достоин. Ублюдок.

— Помнишь наш уговор, что если что, мы действуем вместе? — срывается у меня, когда мы с Максом уже в комнату проходим.

Есть он, видимо, не хочет. Падает на диван, расслабляясь после явно непростого заезда.

— Не поверишь, не только помню, но хотел напомнить тебе, — слышу довольно неожиданный ответ с усмешкой. — Не думал, что придётся к этому прибегать, но по ощущениям от первого же дня, лишним не будет.

Сглатываю. С одной стороны хорошо, что мне уговаривать в этом Макса не придётся, но с другой... Не по себе от почти что утверждённого решения, что мне предстоит вступить в игру. Да ещё и с этим Даном.

— Отвлечь его от подготовки к соревнованиям? — вспоминаю, что мы там обговаривали с братом, когда обсуждали детали нашей авантюры.

— Боюсь, этого недостаточно, — выпрямляется Макс, пристально глядя мне в глаза. — За день до соревнований неплохо бы ему подмешать кое-что в напиток. Кое-что, что сделает его вялым, а сознание — спутанным.

Внезапно. Я правда слышу это от всегда честного и благородного брата?

Насколько же хорош тогда в гонках этот Дан...

— Послушай, я понимаю, о чём ты думаешь, — вздыхает Макс, на какие-то секунды отводя взгляд. — Но, блять, этот тип сам не брезгует грязными методами. А мы проигрывать не имеем право. И если понадобится, я нахер по головам пойду, но не позволю тебе.... — с каждым словом его голос всё ожесточается, а последняя фраза так и подвисает.

Максу всё ещё больно об этом говорить. А значит, он не о возможности переспать с кем-то из мажоров.

Ком к горлу подступает. Мне, конечно, и самой страшно; совсем не хочется умирать. Но если я покажу слабость, Макса наверняка накроет. И без того ему сложно.

— А если случится какой-нибудь несчастный случай на гонке? — осторожно спрашиваю.

Не то чтобы терзаюсь моральными принципами, но вариант Макса опасен. Очень... Не знаю, что он предлагает подсыпать этому Дану, но при вялом теле и спутанном сознании садиться на мотоцикл и гнать на нём чревато последствиями.

Не хотелось бы на пути спасения меня угробить кого-то другого. Пусть и такого мудака.

— Как я говорил, он действительно хорош, — не колеблется Макс. — Так что сориентируется, как себя вытащить в той ситуации. Обогнать меня не сможет, но усидеть усидит, я уверен.

Кусаю губу, пристально вглядываясь в брата... А ведь у него и правда нет сомнений. Я не особо разбираюсь в гонках и возможностях того или иного байкера, а вот Макс да. И если бы риски были действительно высоки, наверняка не оставался бы уверенным. Всё же брат у меня хороший человек, очень, — а потому, даже отчаявшись, не стал бы «ходить по головам» без каких-либо терзаний.

А сейчас ему неловко скорее из-за того, как я это восприму. А не из-за того, что боится, что что-то пойдёт не так.

— Ты уверен, что с ним нужна такая радикальная мера? — только и уточняю, ведь теоретически можно прикинуть другие варианты решения ситуации.

Но Макс кивает:

— Как я говорил, он непредсказуем. Прям даже на тренировках я хз, что выкинет в какой момент. Думаю, это специально, чтобы сбить соперников с толку и заставлять ломать башку. Но херня в том, что то, каков он на трассе, таков и в жизни наверняка.

Это Макс к тому, что просто отвлекать Дана от подготовки к соревнованиям будет недостаточно? Ну да... Меньше двух недель остаётся до дня икс. Даже если мне каким-то чудом удастся выбить интерес Филатова к заезду, вряд ли от этого он разучится гонять. Может, ему и тренировки не особо-то нужны.

Макс редко о ком говорит, что хорош.

— Если бы это был кто-то более предсказуемый и простой, я предложил бы вариант влюбить его в тебя. Чтобы ему не хотелось отдавать тебя какому-то мажору и чтобы пропустил бы меня поэтому вперёд.

Сердце бахает в груди от этих слов. Неожиданные просто... Как можно незаметнее ставлю руку ближе к проблемному органу — лишние сложности нам сейчас не нужны, надо успокоиться...

Ну не буду же я пропускать через себя возможность того, что Даниил Филатов влюбится в меня? Да ещё и настолько, чтобы победу добровольно уступать...

— Но я не уверен насчёт него, как он поступит даже в таком случае, — поморщившись, добавляет Макс. — Слишком уж непредсказуемый и слишком уж мудак. Не факт, что он вообще способен полюбить.

Тем более меньше, чем за две недели, ага...

Я вообще не представляю, как буду втираться к нему в доверие, чтобы выпивал со мной до гонок спокойно. Вряд ли он дурак и не заподозрит подвох, если ни с того ни с сего к такому подведу. А если буду планомерно втираться в доверие, тоже ведь поймёт, что не просто так это.

Не говоря уж, что мне придётся взаимодействовать с этим мудаком при любых из этих раскладов... Ещё и милой с ним быть по возможности. Ну, хотя бы не давать понять, что бесит.

— Может, наймём для этой роли какую-нибудь другую девушку? — неожиданно для себя предлагаю, хотя до знакомства с гонщиками мы с братом без колебаний обсуждали варианты моего участия. — Так менее палевно будет. Да и какая разница, кто сделает это, я или она?

Такого я Максу ещё не предлагала: озадаченно смотрит на меня. Понимаю, обычно я — инициатор всех наших авантюр, и не было такого, чтобы отступала от чего-либо.

Но этот Дан...

— Нам особо нечем купить другую, — приземляет меня в реальность Макс, хоть и неохотно. — К тому же, мы должны быть в ней уверены, как в себе, слишком высоки ставки. Так что не вариант, увы. К тому же.... — он вздыхает, словно сомневаясь, говорить ли мне что-то ещё. Напрягаюсь. — К тому же, пялился он на тебя, — всё-таки выдавливает брат.

Хм... Макс так говорит, будто это не только возможность, но и проблема. Ну не единственная же я, кого этот Дан не прочь трахнуть? Его интерес исключительно в этой плоскости, не вижу поводов для беспокойства.

Каким бы мудаком ни был, не тронет без моего позволения, а его я при любом раскладе не дам.

— Я с ним справлюсь, — обещаю и себе, и Максу с большей уверенностью, чем испытываю.


## Глава 5. Дан

Отрицать привлекательность Леры не имеет никакого смысла. Я сразу заприметил её в толпе прохожих и решил, что пусть она нас с Митей рассудит. Чисто чтобы заценила мою технику, впечатлилась. Приятное с полезным — рассудит нас по-быстрому, потом я подкачу и приятно завершу вечер, трахнув симпатичную блондиночку.

Но что-то пошло охренеть как не так. С одной стороны... С другой — по-своему интересно. В последнее время мало что торкает, даже самые разные рисковые ситуации не заставляют чувствовать себя живым, а тут хоть любопытно.

Ладно бы просто недотрога была — тогда и забыл бы быстро, забил. Так её неприступность сочетается с очень даже интригующими внезапностями вроде россыпи презиков по асфальту. Выпавших из её куртки, да. И куда так спешила с ними?

Так и не узнал причину, но в тот момент успешно притушил любопытство. Наверняка ведь херня какая-то банальная там, вроде того, что она ими барыжит. Или не себе несёт. Или даже если себе — не похуй ли?

Подсознанию, видимо, нет. Оно прочно связало девчонку с презиками и шибануло по мне охрененно острым желанием. Ещё более сильным, чем когда просто увидел её.

Ничего такого, с чем бы не справился, конечно. Вот только образ милой светлокожей блондинки, стоящей передо мной на коленях и краснеющей, периодически всплывал в мозгу; когда с другими зажигал. Она, блять, настолько светлая, прям как бледная, что красный на её щеках пиздец как виден. И тем прикольнее её, наверное, смущать.

Трахать, скорее всего, тоже. Она везде такая бледная? Если по попе довольно аппетитной отшлёпать, небось, следы рук долго видны будут. Про засосы уж молчу.

Морщусь, вдруг вспомнив, что на всё это претендует и Федя. Вообще такой себе тип. Не будь мы выгодны друг другу, точно бы отпиздил. Видел, как с другими нарывается, скользкий тип. Со мной, конечно, не рискует.

Трассу надо обкатать. Я охренительно уверен в своих способностях, но игнорировать такие моменты уж точно не собираюсь. Для меня они определяющие.

Обычно я не демонстрирую соперникам полный спектр своих возможностей, потому тренируюсь отдельно. Либо по супер-ранним утрам, либо по ночам — даже круче, когда мало что видно. Если сумею объехать вслепую на любой скорости, то всё прочее легко мне дастся.

Но это потом. Начинаю я всё же с раннего утра, часов с пяти. Только-только рассвести успевает, а я уже гоняю. На предельных, яростно, то и дело то поднимая мотоцикл, то поворачивая его резко, то на одном колесе ездя, то вообще без рук.

Ни разу не получается хоть что-то из внутреннего выплеснуть. Жалобное лицо отца до сих пор перед глазами. Не думал, что он может быть настолько ничтожным. Чуть ли не пресмыкающимся передо мной...

Блять! Нахуй.

Торможу резко, перестраиваюсь. Гнаться от мыслей — такая себе тактика.

— Любишь рисковать? — неожиданно слышу знакомый голос. Но ведь Лера не гоняет сама, зачем здесь?

Воу... Не одному мне не спится в такую рань. Но с чего вдруг со мной говорят, учитывая тот фак и явно услышанные наши с этим Федей планы?

— Кто бы говорил, — лениво отбиваю, намекая на её ставку.

Девчонка улавливает. Неожиданно посмеивается, а я аж залипаю на улыбке, мгновенно сделавший и без того милое лицо ещё более живым.

Колеблюсь: слезать с мотоцикла или забить на присутствие Леры и продолжать заниматься своим?

— Я не так уж рискую, — серьёзно заявляет она. — Уверена в победе Макса на все сто. Он лучший.

Давлю смешок. Какой наивный детский сад, Лера это серьёзно?

Даже если да, то как бы только раззадорить может. Впрочем, как и своими присутствием и ставкой. Допускаю, что не понимает этого сама — по ней вообще непонятно, что там, блять, в башке.

Завожу мотор. Тут же подрываюсь с места. Гоню не то что на предельных — на сверхпредельных просто, а ещё и сочетаю это с трюками. Да, напоказ. Реальность девчонке демонстрирую. С кайфом разбиваю розовые очки.

Через парочку кругов торможу издевательски как можно ближе к ней. Не настолько, чтобы спугнуть, но достаточно, чтобы закрепить эффект.

И о да, он действительно есть. Глаза так забавно распахнуты у девчонки. Красивые, кстати. Завораживающе голубые. Ошеломлённые.

Значит, не так уж давно тут она — самое интересное увидела только сейчас. Ещё несколько секунд наслаждаюсь её шоком, а потом небрежно бросаю:

— А так?

Лера натянуто усмехается — слишком с вызовом, слишком демонстративно. Как воробушек перед хищником. Причём дохера смелый воробушек, борзый даже. Потому что выпаливает совершенно лживое:

— Неплохо. Но не впечатляет.

Пфф, серьёзно думала задеть? Окидываю её намеренно откровенным взглядом, оценивая тело, прежде чем глаза в глаза посмотреть.

— Те же мысли, детка, — озвучиваю вердиктом, скользнув взглядом ей на губы: чтобы уж точно поняла, о чём я.

В качестве приложения к сумме выигрыша пойдёт... Не более.

Прям улавливаю напряжение этой Леры. Бешу её, да? Ну так нехрен нарываться. Нашла кому вызов бросать.

— Я уверена, что в твоей последней гонке победил бы Руслан, если бы не твои грязные приёмчики. Которые чуть не угробили человека.

Ауч. А вот это было реально, блять, неожиданно. Даже подвисаю слегка, не до конца веря, что и вправду слышу всё это от Леры.

Разговоры настолько бурно идут, что даже далёкая от гонок девчонка в курсе? Или её братец просветил?

Был уверен, что ровно мне на это всё, а сейчас как-то не по себе от того, что Лера знает. Странное чувство. Непривычное. Стрёмное.

Как будто от одного только факта, что девчонка в курсе, я как подсудимым становлюсь каким-то. Что за хрень?

— И что ты знаешь о той гонке? — наконец бросаю пренебрежительно: не ей о деталях рассуждать.

— Наслышана, — Лера смелее скользит по мне взглядом, аж с прищуром изучающим.

И что рассчитывает увидеть, сожаление? Да пошла она.

Неспешно слезаю с мотоцикла, чувствуя её непрерывный взгляд. Всё больше склоняюсь к тому, что девчонке не просто не спится в такую рань. Макс подослал? Чёрта с два заговорила бы со мной без какой-то весомой причины.

Приближаюсь на шаг. Отходит, но распрямляет плечи — храбрится. Но этим опять воробушка напоминает. Посмеиваюсь.

— Ему просто нужны были деньги, а мне тогда не особо, — снисходительно поясняю, вполне допуская, что да, Руслан бы меня уделал. Иначе бы я его не подрезал, дело принципа первым быть. — Потому да, он был ближе к победе. Всё решает мотивация.

— Тогда? — неожиданно цепляется к слову Лера. И аж всем телом напрягается. Чувствую это слишком остро, хотя между нами ещё несколько шагов остаётся. — То есть, сейчас тебе деньги нужны?

Не просто интерес? Хотя не нужно быть Шерлоком, чтобы понять очевидное:

— А тебе?

Она отводит взгляд. И почему вдруг такой беззащитной кажется?

Впрочем, правильно. Лучше ей такой и оставаться. Не туда, блять, сунулась.

— Конечно, — толкает как на пофиге.

Но в том-то и дело, что ни разу не на нём. Ещё одна нерешённая загадка помимо гандонов: нахрена девчонке настолько крупная сумма нужна в кратчайшие сроки, чтобы вот так рисковать. Или её брат заставляет? Как бы охренеть насколько нетипично это: позволять сестре на кон себя ставить.

Впрочем, всё это ни разу не мои проблемы. Ни к чему себе голову забивать, и без того забита уже навалившимся дерьмом.

— Хочешь, чтобы я уступил? — вызывающе насмешливо интересуюсь, всё-таки поймав её бегающий взгляд.

Ох, Лера... И вправду рассчитывала? Смотрит как-то странно.

— Нет, — отвечает при этом сразу. — Ты этого не сделаешь.

Конечно, блять, не сделаю. Нахрена так пристально на меня смотреть, так глубоко, словно нащупывая что-то? Розовые очки всё ещё на ней?

Резко сокращаю между нами расстояние. До минимума. Чтобы не только нежный запах улавливать, но и дрожь, даже колотящееся сердце слышать. Эти невинные реакции отзываются во мне возбуждением.

Понятно, что я его не реализую вот прям сейчас. Но почему бы не пощупать границы девчонки? Она ж вообще непонятная какая-то. Что угодно выкинуть может.

Обычно так говорят про меня...

Лера не сразу ориентируется от внезапности моих действий, неуклюже пытаясь движение в сторону сделать, но не позволяю. Перехватываю за талию. Охренительно тонкую, кстати. Приятно в руках сжимать.

— А ты убеди меня, — хрипло предлагаю, прекрасно зная, что ничем Лера не сможет.

Но раз уж тренировочка у меня обломалась... Нужен другой адреналин, бурлящий кровь. И это вполне себе он. Чертовски тянет вжать это хрупкое тело в себя, облапать все места. Собственно, я и готов сделать это в любой момент, но какого-то чёрта торможу, реакции жду. Просто чуть теснее становлюсь.

Дыхание сбивается, когда наполняю лёгкие запахом Леры. Она пользуется лавандовым гелем, или это естественный? Вдыхаю глубже в безотчётной попытке разобраться.

— Т-ты... — наконец слышу недовольное. — Отпусти!

— Убеди, — давлю своё, легко приподнимая девчонку и в несколько шагов направляя её к мотоциклу. Сажаю туда.

Не представляю даже, о чём именно я сейчас: убедить меня уступить ей или убедить... Тормознуть сейчас, отступить.

В любом случае, оба варианта не слишком-то выполнимы. И чем ближе я вжимаюсь в сидящую на моём мотоцикле Леру, тем сильнее в этом уверен.

Она издаёт какой-то вроде бы протестный звук, но звучащий, как робкий стон. Арррр... Аж бёдрами вперёд толкаюсь, так торкает от него.

Девчонка, конечно, сопротивляется: ногтями в меня впивается, сдвинуть пытается. Не поддаюсь.

— Ты что-нибудь знаешь про личные границы вообще? — выдаёт дрожащим и возмущённым голосом.

Уже немного страшно ей? И только ли страшно?

Скольжу руками чуть выше её талии, а потом снова ниже. Округлости пока вне зоны доступа. Собственное ограничение. Хочу, чтобы сначала реакция Леры была более явной.

— Знаю,— с ухмылкой бросаю, наклонившись так, чтобы губами почти виска касаться. Почти... Губы покалывает от такой близости. — Что мне на них похуй. Я хочу — я беру.

Сука, ведёт-то как. Достаточно только сказать «беру», как фантазия услужливо подбрасывает варианты, как это делать. На мотоцикле ещё не трахал никого, кстати...

— Ты же не насильник, — слышу уже почти отчаянное.

Голос Леры не то чтобы приземляет — напоминает, ради чего я такие выпады делаю. В какой-то степени отрезвляет её страхом.

Ловлю её взгляд своим. Не вникаю, что там сейчас в распахнутых глазищах, закрепляю эффект:

— Ну хз, — толкаю с сомнением. — Вот парня чуть не угробил... Где мои пределы, как думаешь? — перемещаю пальцы, сильнее сжимая талию, но уже чуть ниже, почти в районе бёдер. Без понятия, почему не действую ещё грубее, а ведь для подкрепления слов надо бы.

Но нет, размеренно ладонями двигаю, вплотную зажимая Леру и наверняка позволяя ей прочувствовать стояк. Клонюсь так, чтобы лбом ко лбу:

— Насколько со мной опасно связываться? — ухмыляюсь.

Не то чтобы уверен на все сто, что ради этого Лера тут с утра трётся, но на случай какого-нибудь подвоха пусть улавливает посылы.

Правда, она, кажется, совсем другие сейчас ловит: те, что моё тело ей передаёт. Дрожит девчонка ещё сильнее. Больше не царапает меня — понимаю это почему-то только сейчас, когда прекращает.

— Пусти, — неожиданно слабым голосом. — Пожалуйста... Пожалуйста, Дан, — всхлип.


## Глава 6. Лера

Его имя я почти шепчу. Как будто это более мощное слово, чем «пожалуйста» и какие-либо ещё просьбы. Готова повторять его снова и снова, потому что именно от этого Дан, кажется, и замирает наконец, перестаёт на меня напирать. Прекращает подавлять этой близостью опасной, дерзкими замашками непредсказуемыми.

А я не могу его оттолкнуть сама. Элементарно боюсь, силы экономлю, привести себя в порядок пытаюсь. В ушах гудит, в глазах темнеет, воздуха не хватает... И боль в груди знакомая.

Меньше всего хотелось бы потерять сознание на этом чёртовом мотоцикле и в компании этого подонка.

Он посмеивается, видимо, решив, что я всё это из страха пищу. Отчасти так оно и есть, только боюсь я сейчас не его. Реакцию организма, которую запустил Дан и которая может привести к фатальному исходу.

Хорошо, что не замечает этого, снисходительно отстранившись и приподняв руки. Мол, всё, не трогаю.

Ну и пусть считает, что я трусиха, которую легко спугнуть. Главное, уйти отсюда, принять таблеточку для успокоения сердца и обдумать, что дальше. Широкими шагами покидаю трассу-стадион — да, сбегаю. Чувствую на себе безотрывный взгляд, но не торможу ни на секунду посмотреть, с каким выражением на меня так пристально пялится Дан.

Наплевать. Сейчас не он моя проблема.

Судорожно копошусь в сумочке, когда сворачиваю за угол и остаюсь совсем одна. Быстро нахожу таблетки...

Да уж, знал бы Макс, что его стрессоустойчивая сестра — та, которой всё нипочём и кто сама предложила поставить на кон себя — вот так посыпется из-за всего лишь столкновения с одним дерзким типом.

Врождённый порок сердца меня никогда особо не беспокоил, спокойно регулировался таблетками при необходимости и умеренным кардио. Вот только короновирусная инфекция дала осложнение: аневризму аорты. Требуется срочная дорогостоящая операция, которую моя семья (состоящая только из мамы и брата) не потянет никак. Мы, конечно, подали заявку на благотворительный сбор, но пока там дойдёт очередь... Врач говорит, что если ничего не делать, то через три года я точно умру. И это самый оптимистичный прогноз, потому что в случае сильного стресса или очередной вирусной инфекции я протяну гораздо меньше.

Мама у кого только ни просила в долг, но в итоге мы с Максом смогли убедить её в хороших шансах нашего варианта. Конечно, мы в разы преуменьшили риски, другую картину ей обрисовали. Мол, гонки по правилам и нам удалось проскочить с минимальной денежной ставкой по знакомству. Мама доверяет сыну, как старшему, верит в его рассудительность, поэтому пока просто держит за нас кулачки. Хотя наверняка параллельно ищет ещё варианты. При всей крутизне Макса как гонщика, она не может рассчитывать только на одно. И от этого немного страшно: такие деньги сложно добыть безопасным способом в короткие сроки.

Лучше рисковать будем мы. Я упорно демонстрирую Максу спокойствие по поводу всего: и предстоящего, и задуманного в целом, а потому он позволил мне участвовать в такой авантюре. И что будет в случае поражения, не задумывается ни один из нас...

До этого момента. Теперь, когда я и дышу спокойнее, и перед глазами проясняется, мысли сами собой лезут в голову. Вспоминаю трюки Дана. Его горящий взгляд. Его уверенность, которой он пропитан, кажется, весь. Она через край в нём хлещет.

И ему тоже нужны деньги... Уж не знаю, на что, но нужны.

А ещё он, кажется, догадывается, что мы с Максом нацелились на него.

Как при всех этих фактах с Даном справиться вообще?!

*******

Что ж, я сама виновата, не сказав Максу, насколько этот Дан трудный тип. На расспросы брата ответила, что да, тренировался ранним утром и да, круто ездит. Что мы поговорили и что он, кажется, догадывается о подвохе с моей стороны. Брат решил, что это ничего такого, с чем мы не можем справиться. И что мы продолжаем по плану.

И вот по нему я пока должна продолжать мелькать перед взглядом Дана. А ещё, сделать первый шаг к самой возможности «затусить» с ним — бросить пробный шар. Предложить для начала идею сходить в какой-нибудь клуб всем вечером.

Чтобы я при таком раскладе не была одной девчонкой среди парней, беру с собой Алису. Смотрим с ней заезды... А потом ей же и полагается предложить всем потусоваться вместе. А то я сегодня и без того уже нарвалась.

Общий тренировочный заезд не заставляет меня нервничать: намеренно толком не смотрю. Хоть и ухватываю, что Дан демонстративно мельтешит перед Максом, обгоняя именно его, вырисовываясь прямо перед ним, сбивая с толку трюками. Вызов бросая. Из-за меня?

Неважно. Брат сохраняет спокойствие и уверенность, изучая только трассу и концентрируясь на ней. Решаю последовать его примеру — концентрируюсь на своей задаче. Доброжелательно общаюсь со всеми зрителями-мажорами, уже сделавшими ставки. Мерзкий взгляд Феди даже не сбивает с толку, хотя ему и слова не бросаю — не могу просто. Брезгливо и смотреть на него.

Достаточно и того, что я для других уже более-менее своя. Наверняка многие будут не против потусоваться со мной и подругой: Алиса тоже со многими общается. Ей вообще всё это легко даётся, даже и Феде что-то говорит.

К счастью, мы тут не одни девушки: на тренировочные заезды приглашены и другие. Некоторые — близкие ребятам, делающим ставки, а некоторые и гонщикам. Их не так много, но достаточно, чтобы чувствовать себя чуть более уверенно.

— Классно катаетесь, ребят, — искренне восхищённо заявляет Алиса, когда тренировочный заезд объявляется закрытым.

Первым пришёл Дан, но я уверена, что по большей части из-за того, что Макс не покупался на его провокации и позволил проскочить. Это ведь только тренировка...

— Спасибо, — говорит он, подходя к нам и заразительно улыбаясь Алисе, которую, конечно, уже знает.

— Думаю, это в первую очередь мне, — насмешливо отбивает Дан, тоже приближаясь.

Тут же напрягаюсь и отвожу взгляд, не смотрю на него. Но чувствую, что он да... Хоть и не так уж долго.

— Это всем, — быстро ориентируется Алиса, опережая реакцию Макса. — И вот что ещё всем: ребят, может, всей нашей компанией сходим в клуб, затусим? Или к кому-нибудь домой, у кого там хоромы?

Кто-то фыркает и заявляет, что тут богатые ребята ставки делают, к любому можно. Они начинают активно обсуждать предстоящее вместе с гонщиками...

— А ты такая же шлюшка, как твоя подруга? — неожиданно спрашивает Алису явно оскорблённый моим сегодняшним игнором Федя. Жёстко так выпаливает, явно с посылом для меня.

Леденею. Если он продолжит, мы можем скорее рассориться все тут, чем привести вечер к чему-то продуктивному.

— Лера не шлюшка. И Алиса тоже, — чеканит Макс, а я хватаю его руку, чуть сжимая: нарываться на ссору не стоит...

Всё-таки мы тут пока всё равно на птичьих правах с моей нестандартной ставкой, во многом выторгованной у ребят этим самым Федей.

— Только конченная блядь может делать такую ставку, — презрительно давит он, и мне приходится сжать руку Макса ещё сильнее: улавливаю, как он злится. — Дан, как ты планируешь её выебать? С чего начнёшь? — неожиданно обращается Федя к своему гонщику.

Который пришёл сегодня первым и, конечно же, без того чересчур уверен в себе. Гулко сглатываю от самой сути демонстративно унизительных вопросов и от того, кому они направлены...

Ещё и вспоминается, как легко этот самый Дан меня поднял сегодня утром, усадив на мотоцикл и прижавшись так, чтобы уловила исходящее от него возбуждение.

— Тебе нахрена? Дрочишь, представляя, как я трахаюсь? — пренебрежительно отзывается он, и я с трудом давлю в себе смешок, увидев, как меняется лицо Феди.

Не ожидал такой ответ... И каково ему теперь? Аж носом шмыгает, бледнея. А я не могу не позлорадствовать — разумеется, тайно.

— Не, я просто...

— Просто заглохни, — резко перебивает Дан,

И хотя сама суть всего этого разговора, мягко сказать, неприятна — теперь он хотя бы закругляется. Кто-то уже неуклюже пытается замять. Федя вот больше ничего не говорит, явно не желая испытывать терпение своего гонщика. Ограничивается только недовольными взглядами в его сторону.

Я тоже мельком смотрю на Дана: всё-таки он, можно сказать, своеобразно заступился за меня... Вот только отвечает мне таким презрительно холодным взглядом, что чуть на месте не пошатываюсь. Вспыхнув, отворачиваюсь.

Не буду я во всё это вникать... В него вникать не буду — даже притом, что становится не просто моей задачей, но очень даже проблемой.

— В общем, решено, ко мне все, — слышу вердиктом голос Миши и только тогда понимаю, что ребята после выпадов Дана и Феди спокойно тусовку обсуждали, не особо обратив внимание на их пикировку.

Привыкли уже к подобному, наверное... Только вот я вряд ли когда-нибудь смогу.


## Глава 7. Дан

Никаких нахрен тусовок до гонки — это вообще-то железное правило. Моё персональное негласное. Тем более никаких тусовок там, где есть алкоголь. Только суровая дисциплина и каждодневные тренировки. Я так вёл себя и когда мне не особо нужны были бабки — просто потому, что привык побеждать. А сейчас так-то и стимул нефиговый.

И нет, не блондинистый милый. У меня других проблем хватает, своих.

Тем не менее здесь, в доме Миши, я присутствую в первую очередь из-за неё. Интригует меня эта девчонка.

Не настолько, чтобы пытаться узнать, зачем ей бабло — я просто, блять, не должен в это вникать или проникаться. Мы соперники, и каждый хочет выхватить своё. Исхожу только из этого, никакой жалости и даже любопытства.

Так что интригует меня эта Лера ровно настолько, чтобы приятно проводить время с ней поблизости, наблюдать, дразнить, провоцировать. Неважно даже на что. Меня любые её проявления заводят, в кайф они.

Правда, пока не представляю, как вызвать их на этой скучной тусовке, где слишком много народа. Можно, конечно, демонстративно засосаться с Алисой, тем более та не против: вижу я эти заинтересованные взгляды. Ещё и трётся возле меня как случайно постоянно. Но я не хочу. Не вдохновляет такой расклад.

Хотя Алиса прямо-таки нарывается:

— А ты почему не пьёшь? — спрашивает игриво, ко мне подаваясь.

— Чтобы оставаться в форме, — бросаю как есть, скользя по ней взглядом.

Ничего такая... Тоже блондинка, хоть и кожа не такая светлая. А губы пухлые сильно, больше, чем у Леры. Взгляд раскованный. Глаза... Вроде карие.

Эм, с каких это пор я лицо оцениваю, а не фигуру? Запоздало скольжу взглядом и по ней — полный порядок. Но член не реагирует.

— Вообще-то гонка только первого мая, насколько я поняла,— дует свои соблазнительные губы Алиса.

— А тренируюсь каждый день, — скорее машинально палю Леру: смотрит на нас, хоть и болтает о чём-то с братом. Отсюда не слышно, о чём.

Намеренно уделал его сегодня. И каждый тренировочный заезд буду. Прессинг такой перед самой гонкой, на которой вложусь по полной.

— Хм, не думала, что ты такой скучный, — тянет Алиса. — Другие гонщики не боятся расслабиться.

Потому они и не соперники мне. Но объяснять что-то Алисе не тянет. Она даже на разговоры не вдохновляет.

— Вот и иди к ним,— не столько отбиваю, сколько на полном серьёзе посылаю.

Она издаёт какой-то недовольный звук, но я это скорее фоново подмечаю и то лишь потому, что музыка затихает. Но временно: одна песня сменяется другой. И прямо под начало другой Лера решительно делает выпад в мою сторону.

Глядя мне в глаза.

Напрягаюсь. Неожиданно. На заезде едва на меня смотрела, а до него так вообще дрожала от страха, очень даже поверив, что я реально могу её изнасиловать или типа того. Этим сперва взбесила, но потом пришёл в себя — сам ведь хотел, чтобы доходчиво было.

Оно и было — Лера откровенно сбегала, дрожа всем телом. Как никогда ощутил себя опасным типом перед этой пугливой недотрогой.

Но именно она же соблазнительно покачивается сейчас под музыку, глядя прямо на меня. И только на меня. Как будто вызов какой-то бросает охренеть внезапный. И вот чего добивается?

Пластичная девчонка. Гибкая. Сексуальная до невозможности: и без того её фигурку приметил сразу, а теперь как демонстрирует мне её специально. Танцуя, задействует чуть ли не все части тела: и попой виляет, и по груди руками водит, спускаясь ниже в особенно изящных жестах... Повороты эти её, наклоны, взмахи волосами, руки, ножки... Всё нахрен в сетчатку мне вырезается, даже если закрою глаза — видеть буду. И смотрит Лера при этом чётко на меня, даже когда извивается в особенно сложных движениях.

Гипнотически воздействует. И взглядом в меня, и танцем, и даже тем, как красиво уходит от всех желающих составить ей компанию. Танцует одна, не с кем-то, хотя вокруг неё тоже кто-то двигается. Но их словно нет. Есть я и есть она.

Пиздец жарко становится. Несколькими глотками осушаю бутылку из ближайшего ко мне ведёрка с бухлом. Только потом сознаю, что таки выпил алкоголь.

Но даже эта мысль не вызывает вообще ничего, потому что мозги варят исключительно в одном направлении: они порнушку прокручивают в башке, провоцируемую движениями Леры. Этот мелькнувший на секунды прогибчик — и вот я уже мысленно сзади её беру. Движения бёдрами — это мы друг другу навстречу движемся, когда я уже в ней. Этот взгляд... Это обещание кайфа. Вызов именно что сексуальный. Конкретно мне брошенный.

Стояк уже такой сильный, что штаны дискомфорт причиняют. Похер, видит ли кто, что я на взводе. Пусть видит она.

Чувствует же, что это уже не про танец всё? Эти её новые движения волнами — они как будто на мне были. Прям улавливаю фантомно. Мозги почти всмятку. Только один более-менее внятный вопрос ещё пульсирует в башке.

И чего Лера всем этим добивается?

Решительно поднимаюсь с места — к ней.

Всё ещё смотрит на меня, когда подхожу. А ведь видел растерянность во взгляде, даже что-то типа испуга. Но нет... Держится девчонка. Упрямо так.

Теперь это вызов не только мне, но и самой себе?

Хотелось бы мне понять, что там в башке у этой Леры. Но куда больше мне хочется другого: этой её страсти, что была в танце. Пусть теперь в постели мне её демонстрирует. Сокращаю расстояние между нами до минимума и сгребаю девчонку к себе, успев заметить, как та пыталась красиво уйти и от меня. Так же, как и от других, притирающихся к ней в танце.

Только я, блять, не они. Не позволяю, прям на плечо её взваливаю на глазах у всех и несу в отдельную комнату. У этого Миши их дохера. И закрываются они вполне себе прочно, уверен.

На фоне нас, конечно, кипиш уже намечается. Боковым зрением вижу, как Макс навострился, к нам прёт. Ускоряю шаг. Ближайшая дверь совсем рядом...

Лера, конечно, не бездействует. Сопротивляется отчаянно, хоть и не говорит ничего. Но трепыхается слишком явно. Прямо-таки трётся об меня этими своими движениями. Причём как будто всеми частями тела, особенно самыми округлыми. Шарашит от каждого такого соприкосновения. Башку уже кружит. Дышу её запахом, пьянею её близостью, кайфую и мучаюсь одновременно.

Потому что Лера опять ведь может мне выдать ту страдальческую реакцию, какую утром давала. Когда я чуть ли не насильником себя ощутил. Если она сейчас меня страхом своим пропитает, я, блять, окончательно свихнусь.

Не оставлю ей такой возможности. Напролом пру. Я реально ещё никого так не хотел. С другой стороны, меня так и не динамили и не заводили.

Ребята, кстати, не особо и препятствуют. Видели эти танцы и наверняка решили, что закономерный исход событий. Федя только явно недовольный, но не пыхтит. Куда ему против меня...

Им всем некуда. Никто и ничто меня сейчас не остановит.

Даже Макс, хотя догоняет прямо ровно в ту секунду, когда захлопываю перед ним дверь. Конечно же, повернув замок. Стучит там в неё, видимо, не только руками, орёт что-то. Не слышу. Этого и не существует сейчас всего.

А вот явно ошарашенная тяжело дышащая Лера — да. Чуть не падает, когда на ноги её ставлю и тут же пятится от меня к той самой двери, которая разве что не дрожит от ударов её брата.

Что-то пока она танцевала, он куда спокойнее был. Хотя не мог, блять, не заметить, что делала это Лера для меня.

Ловлю её взгляд, приближаюсь намеренно неспешно. Она там как, дышит вообще? Уже и не слышно. Кажется, и не моргает, следя за каждым моим движением.

Что ж... Её очередь.

— Уже не такая смелая? — усмехаюсь, наклоняясь к её уху. Попутно с шумом вдыхаю запах волос.

— Отпусти, я всё объясню, — торопливо просит Лера.

— Уже отпускал, — напоминаю, резким движением зажимая девчонку между собой и почти успокоившейся дверью. — Но ты не воспользовалась шансом. Снова нарвалась. На этот раз никаких поблажек, — последнее совсем уж хрипло, потому что Лера всё ещё пытается высвободиться, но этим только острее заставляет её чувствовать.

В обратку это тоже действует — уверен. Подаюсь бёдрами, чтобы и стояк уловила. Оценила, так сказать, всю серьёзность момента.

Чем сильнее стуки по двери от Макса, тем сильнее Леру кидает ко мне, буквально впечатывает.

— Я не нарывалась, я просто... — едва слышно. — Я поспорила с Алисой...

Почему мне кажется, что она на ходу сочиняет? Эта её Алиса постоянно тёрлась поблизости со мной, а Лера в это время с братом зависала. Лучше бы сказала, что с ним спор был. Похер, кстати, какой. Всё равно напрочь вымышленная ситуация.

— Скажи своему брату, чтобы свалил и что всё нормально,— настаиваю неожиданно даже для себя, хотя не так уж и бесит меня его бесполезная настырность.

Слегка даже забавляла... До этого момента, когда мы с Лерой взглядами столкнулись, и я снова увидел страх.

Бесит, что она меня боится. Хочу, чтобы доверяла. Неважно, оправдаю я это доверие или нет — хочу и точка.

Хочу и беру. Даже вот так неуместно. Хоть что-то от неё возьму. Либо это, либо...

Либо просто обрушусь на её губы таким поцелуем, который мгновенно точкой невозврата станет. Всё сметёт: сопротивление это, непонятки, глупые игры, которые девчонка продолжает вести. После поцелуя, который я уже как будто чувствую на губах, остановиться точно не смогу. И ей не позволю.

— А всё нормально? — напряжённо спрашивает Лера, вглядываясь в мои глаза.

Уверен, что в них сейчас концентрированная похоть, учитывая, что я уже представляю, каковы её губы на вкус. Представляю, как втягиваю нижнюю в рот. Как засасываю поочерёдно, как прикусываю до лёгкой крови. Как зализываю, как трахаю языком её ротик, представляю даже его влажность и тепло. Прям как чувствую заранее, что с ума её сводить буду, сразу весь пыл выплесну, как будто этот поцелуй — единственное, что может быть между нами. Хотя это, конечно, не так. Хочу, чтобы Лера стонала мне в губы. И забыла нахрен обо всём.

— Всё нормально, — ухмыляюсь, даже не пытаясь её успокоить. Более того, всё ещё на губы ей смотрю. Хоть и только сообразил, что уже давно на них пялюсь, почти с самого момента её вопроса. А ведь ответил далеко не сразу.

— Я поспорила с Алисой, кто из нас сможет заставить тебя выпить. Д-да, выбрала нестандартный способ это сделать, но не обдумала толком, — поспешно выпаливает Лера, как будто её явно лживые объяснения тут что-то решат.

— У тебя несколько секунд, — давлю, игнорируя их. — Твой брат никак не успокоится. Скажешь ему, чтобы ушёл?


## Глава 8. Лера

Прямо-таки чувствую, что от моего решения сейчас много чего зависит. Понятия не имею, в чём именно и зачем меня испытывает Дан, но явно чего-то ждёт.

Если я успокою Макса, то что? Меня отпустят?

Вряд ли. Взгляд у Дана сейчас прямо-таки испепеляющий, демонический, безумный совершенно. Всё внутри меня бьёт тревогу и кричит о том, что надо любыми способами бежать отсюда. Вырываться из плена его близости. Пока не поздно.

А поздно может стать буквально в каждую грёбаную секунду.

Сердце начинает колотиться где-то в ушах. С трудом даётся новый вдох... Надо срочно действовать!

— Макс, всё в порядке! — громко говорю брату, заставляя себя не отводить взгляда от Дана. Он сейчас самый настоящий хищник. Нельзя упускать его из виду... Нельзя показывать слабость. — Мы немного поговорим, и меня отпустят! Две минуты!

Последнее я, конечно, скорее предупреждением Дану обозначаю. Скорее всего, жалким, учитывая моё положение, — но всё же предостережением, что обязан меня отпустить как можно скорее. Я выполнила его требование, теперь его очередь.

Он ухмыляется. Явно улавливает, что я себе соломку стелю.

— Если через две минуты не выйдешь, я вызову ментов! — слышу беспокойный голос Макса.

Как чувствует, что Дану всё нипочём. Если честно, этому Дану даже на такой выпад моего брата ровно, только смешок издаёт.

А ведь от Макса была именно что угроза. Наверняка буквально каждый наблюдающий за всем этим думает, что менты — радикальная мера, неуместная, ненужная. Потому услышать такое даже мне диковато и не по себе.

Дану же будто всё равно. Скользит по мне всё тем же откровенно порочным диким взглядом, причём хаотично им ведёт, будто толком ни на чём остановиться не может. Дышит тяжелее...

Боже мой.

— Вот так ты мне, значит, доверяешь, — хрипит Дан так неожиданно, что я не то чтобы вздрагиваю, а прямо-таки дёргаюсь. — Две минуты... Менты...

Вообще-то про ментов Макс заговорил, а ждать от меня доверия даже как-то странно. Мы знакомы совсем ничего, не говоря уж о том, что миролюбивыми наши немногочисленные встречи не назвать. Но заявить всё это Дану, безотрывно смотрящему на меня остекленевшим взглядом, я не решаюсь.

Да что там — просто не могу.

Его руки всё ещё сжимают меня… Хотя даже если бы перестали, я бы всё равно не прекратила бы чувствовать.

Он так близко... Я вся пропитана его жаром, потребностью дикой. От этого меня колотит, но и от этого, как ни странно, вывожу. Не пребываю на грани потери сознания, как утром — наоборот, слишком чувствую, слишком остро. Всё во мне отзывается именно на состояние Дана. А оно уж точно не спокойное...

Не стоило слишком буквально воспринимать идею Макса потанцевать перед Даном. Я когда-то занималась танцами, и брат решил, что будет круто, если я этим Филатова заинтересую. Ну а я... Толпа народа вокруг раскрепостила, позволила думать, что я в безопасности. Меня понесло...

И вот теперь несёт его. Дан вроде как ничего такого не делает, но его вот именно заносит, причём даже сейчас. Не уловить невозможно просто.

— А раз я по-твоему такой еблан, которого стоит бояться, то что мне терять? — говоря это всё тише с каждым словом, Дан обдаёт меня горячим дыханием, потому что и клонится ниже, ко мне...

А потом и вовсе впивается губами в губы. Резким рывком, моментально погружая моё сознание в туман, а меня саму — в сплошное безумие эмоций. Они не мои... Они не могут быть моими — видимо, от него слишком сильно исходят. Штормят буквально, затапливая и меня.

Эта потребность, эта жажда, этот голод дикий... Буквально требующий немедленного утоления!

Дан буквально вжимает меня в себя, одновременно лихорадочно блуждая ладонями мне по телу, сжимая, гладя, тиская. Потом зарывается пальцами одной руки мне в волосы, больно оттягивая, требовательно очерчивая языком контур моей нижней губы. Призыв... Нет — требование.

И я какого-то чёрта поддаюсь, скорее машинально, потому что больше ни на что сейчас не способна. Только и могу, что раскрыть губы, впуская горячий язык и издавая прерывистый выдох в губы Дана. Он в ответ тоже какой-то звук издаёт, сжимая меня крепче, пошло бёдрами подаваясь, вынуждая прочувствовать стояк, соприкасающийся с моей промежностью так, будто на нас одежды вообще нет. Слишком нетерпеливый, яростный даже — как тут не считаться!

Язык в это время атакует мне рот, успевая и везде, догоняя мой и задавая такой ритм, что голова моментально кружится. Кровь бурлит. Не понимаю, что происходит — ни черта уже не понимаю...

Его губы двигаются ещё быстрее, жарче, нетерпеливее, засасывая, покусывая, сминая. Ладони так и продолжают плавить мне тело, не оставаясь долго на одном месте, будто хотят успеть везде. В волосы тоже то зарываются, то отпускают. Дрожу и никак не могу разобраться, что делать с собственными руками. Губами... Языком... Всё словно Дану принадлежит, не мне, я уже не управляю ничем.

И это не меняется даже в те доли секунды, когда наши губы расстаются — мне бы и больше времени не хватило, чтобы прийти в себя. А Дан не позволяет это сделать, спускаясь губами ниже, вдыхая мой запах, засасывая кожу. Она чертовски чувствительная сейчас на том самом месте на шее. Оттуда мурашки по всему телу гоняют.

Издаю то ли всхлип, то ли протестный стон. Надеюсь, что протестный...

— Две минуты прошли! —слышу злой голос Макса и чувствую удар по двери.

Отрезвляющий мгновенно. Судорожно тянусь к ручке двери, чтобы отпереть её, но Дан кладёт руку на мою. Простреливая даже таким гораздо более невинным, чем недавно, прикосновением. Потому что оно мгновенно в те моменты швыряет.

— Пусть свалит,— чеканит Дан. — Мы не закончили.

Он не просто говорит: зажимает меня между собой и дверью, толкаясь стояком на этот раз мне в попу. Чуть прикусывает мочку уха, а рукой на этот раз ныряет прямо под мою рубашку.

Мы на грани катастрофы. Это всё... Это всё точно не ведёт ни к чему нормальному: брат за дверью никак не угомонится, я сама в панике, а Дан...

Дан как раз явно в своей стихии: не теряет уверенности, отбирая остатки её у меня. Его вообще ничто не способно остановить: делает ещё несколько развязных движений бёдрами мне в попу, чтобы я снова и снова чувствовала его член. Чёрт возьми... Между нами словно совсем нет одежды.

По ощущениям так как будто везде, а по факту её нет уже там, где его рука пробирается мне на спину, нащупывая застёжки лифчика. Рубашка на мне как минимум смята, а кажется, что и пуговиц нескольких лишилась. Едва держится.

О нет... Нет же!

Впиваюсь ногтями ему в руку — игнорирует, продолжает тискать меня и заполнять собой. Да-да, именно так — хотя он ещё не лишил меня девственности. И если я сейчас ничего не предприму, то это будет именно «ещё».

Ещё и ещё... Дан демонстративно вдыхает мой запах, снова засасывая кожу где-то у шеи и уже справившись с застёжкой. Макс у двери совсем с ума уже сходит — но это я улавливаю скорее остатками сознания.

— Я... Я просто танцевала, — решаюсь заговорить, когда очередной очень сильный удар Макса по двери едва не вышибает её. Боюсь представить, что будет, если он это всё увидит... — Угомонись, — увы, мой голос не звучит жёстко-доходчиво, дрожащий слишком.

— Просто? — ухмыляется Дан, резко развернув меня к себе и зажав между собой и ближайшей к двери стенкой. — Нет уж... — взглядом скользит мне на губы, которые наверняка чересчур припухшие и обкусанные от его недавних диких действий. — Мы в ответе за тех, кого возбудили, — глубокомысленно выдаёт свою интерпретацию цитаты Экзюпери, снова клонясь ко мне.

— Ты в состоянии справиться сам, — выдавливаю, резко отвернувшись. Его это, впрочем, не особо смущает: его губы и у меня на щеке развратничать умудряются. Мурашки посылают по ней, кончиком языка пробуют, дразнят. — Ты уже большой мальчик,— как ни странно, ещё умудряюсь что-то говорить.

— О да, большой, — порочно соглашается Дан, резко расположив ладони у меня на попе и притягивая к себе, вжимая в свой стояк. — Хочешь ощутить, насколько? Мокрая уже, да?

Боже мой... Я не могу это слышать и ощущать в реальности! И какого чёрта Дан вообще думает, что я тоже возбуждена? Я недостаточно сопротивляюсь?

Зато теперь, когда он неожиданно опускается передо мной на колени, тут же принимаясь расстёгивать мне ширинку, резко впиваюсь ногтями ему в плечи, брыкаюсь и едва ли не ору:

— Нет!

Реакция следует незамедлительно. Вот только от Макса:

— Я слышал это «нет»! Вызываю ментов, если ты живо не откроешь долбанную дверь!

Дан кривится, но всё ещё не действует как-либо явно. Не открывает Максу, но и выпрямляется, не раздевая меня больше. Мои руки всё ещё у Филатова на плечах, и сознаю это, только когда мы снова лицом к лицу. Ну почти, не считая разницы в росте... Прошибает его тёмным нечитаемым взглядом, не сразу даже решаюсь убрать пальцы — до сих пор ногтями впивалась.

Наверняка оставила на нём немало следов... Но ведь и он на мне тоже.

Дан загнанно дышит, резко располагая ладони по обе стороны от меня. А за дверью всё более шумно становится. Кажется, ребята всё-таки подтянулись к Максу — неудивительно, что как минимум у Миши бы возникли вопросы, почему мой брат пытается сломать дверь одной из его комнат.

— Она сопротивляется... — доносится до меня обрывками фразы злой голос Макса. — Он насилует...

Замираю. Это ведь не так! Или...

Звучит слишком ужасно, всё внутри протестует такому определению, но разве по факту не так оно и есть? Я сопротивлялась. Сопротивлялась же?

А Дан не останавливался. Он и сейчас не то чтобы прекращает, по-прежнему зажимая меня. Осторожно смотрю на него — выгибает брови, видимо, тоже слыша, о чём там говорят за дверью.

Тогда почему не открывает? Не успокаивает там всех?

Такое ощущение, что и себя никак не может. Но ведь должен уже понять, что ничего у нас не будет!

— Пусти, — говорю тихо, а сердце испуганной птицей трепещет в груди. — Слышишь же, все на взводе.

Не успеваю получить ответ: дверь всё-таки распахивается — видимо, у Миши есть какая-то система, позволяющая отпереть любую комнату, даже если та заперта изнутри. Но толком осознавать это сейчас не могу — слишком стремительно развиваются события. Дана сразу несколько человек хватают, отцепляя от меня. Натыкаюсь на переполненный ужасом взгляд Макса и только потом понимаю, в каком я виде. Растрёпанная, со следами засосов даже на щеке, с губами, по которым сразу всё видно... С порванными пуговицами на потрёпанной рубашке, с расстёгнутым и болтающимся на мне лифчиком... И ширинка, кажется, тоже расстёгнута хотя бы наполовину.

Судорожно поправляюсь, но явно уже поздно. С каким-то болезненным стоном Макс бросается на Дана. Тот ориентируется сразу... Завязывается драка. Ребята суетятся вокруг них, пытаются остановить, размять, а я...

Я просто закрываю глаза, мечтая, чтобы всё это оказалось каким-то ужасным сном. Какого чёрта я вообще танцевала?

Что теперь будет? Ситуацию замнут, или...

Наше участие тут и без того на волоске. Как остановить Макса? Несколько парней не справляются с этой задачей. Вокруг них уже все. На меня тоже бросают взгляды, но недостаточно долгие, чтобы мешать мне всё-таки открыть в глаза и окончательно привести себя в порядок. Даже с лифчиком справляюсь без того, чтобы снять рубашку: просто руки освобождаю от рукав, чуть сильнее расстегнувшись, чтобы делать это свободнее. Несколько не самых удобных секунд — и я уже полностью одета.

Теперь надо найти способ остановить драку...


## Глава 9. Дан

Долбанный пиздец. Беспросветный и тотальный.

Трезветь от Леры я начал ещё в махаче с её братом, а уж теперь, когда мы расцепляемся, так вообще охреневаю от всего этого дерьма.

Это на полном серьёзе происходит. Я сейчас действительно стою и выслушиваю, как все эти мажоры решают, достоин ли я дальше участвовать в гонках. Потому как и без того с Русланом была вся эта история, а теперь я ещё типа насильник.

Насильник, блять. Я.

Эта Лера буквально кричала о жажде секса со мной, танцуя и безотрывно глядя мне в глаза. Она же и разве что не стонала от моих прикосновений. Отдавалась в поцелуе так, что прям кончить был готов. С трудом сдержался и не трахнул её сразу. Хотелось и быстро-жёстко, и смаковать её всю. Решил, что лучше второе. Она же там что-то невнятно-неубедительно в протест выдавала, явно скорее выёбываясь, а не желая, чтобы прекратил.

— Я вам так скажу. Если вы не исключите этого подонка из гонки, мы подадим на него заяву о попытке изнасилования, и тогда это, так или иначе, может коснуться всех. Вдруг копать начнут или ещё что, — чеканит этот ублюдочный Макс, который почти наверняка сам это всё затеял. В сговоре со своей лживой сестричкой.

Иначе все эти выверты сложно объяснить. А тут и мотивчик вырисовывается. Избавиться от потенциального победителя в лице меня.

Бросаю быстрый взгляд на шмару, которая вся такая целомудренная из себя теперь стоит, руками прикрывает там, где я ей пуговицы оборвал. Кстати, и сам не заметил, как это сделал...

— Ты нам тут не угрожай, — жёстко отбивает Макса Миша. — Мы понимаем, ситуация неприятная...

— Неприятная? — не унимается Макс. — Гонки чем угодно кончиться могут! И если он победит, то будет претендовать на Леру после того, как её сейчас напугал. Это, блять, травма моральная. Вы хотите, чтобы она снова испытала такое?

— Так свалите оба, — вступается за меня Федя. — Это мой гонщик, с хера ли я должен слетать со ставок?

Он смотрит на меня, явно призывая подключиться в обсуждение, но я этого не делаю. И так с трудом успокоился. Тянет продолжать морды бить. И выебать Леру всё ещё тянет — только на этот раз жёстко доминируя, чтобы больше даже подумать не посмела о каких-либо вызовах мне.

— Это справедливо, — говорит кто-то из мажоров. — Почему Федя должен страдать? И вообще, с каких это пор мы выбираем гонщиков по моральным качествам?

— С тех самых, как нам тут проблемами пригрозили, — насмешливо бросает Миша. — Попытка изнасилования сложнодоказуема, а потому точно будут выяснять обстоятельства. Где, когда и как. Узнают про нашу тусовку, нашу компанию...

— И про гонки,— подхватывают.

— Так и что? — Федя не сдаётся. — С каких это пор мы не можем замять проблемы деньгами?

— Не все проблемы так займёшь.

— Так, может, заткнуть этого Макса?

— С какой стати? Если девчонку и вправду чуть не изнасиловали, почему нам опускаться до такого? Она жертва, проще убрать насильника.

— Да вам проще убрать его, как потенциального победителя! — выпаливает Федя самый логичный вывод, по крайней мере, со стороны парочки братца с сестричкой.

— Не говори ерунды, объективно он схватил её и кинулся с ней в комнату...

— Она кричала!

На меня то и дело бросают взгляды, обсуждая всё это. По большей части и говорят обо мне украдкой, опасливо поглядывая. Боятся... Реально думают, что я опасный тип, в любой момент способный съехать с катушек и натворить дичь.

Руслан был, теперь Лера...

Угрожающе молчу. Снова смотрю на неё — на этот раз безотрывно, давящим взглядом. В ответ не решается глянуть, снова воробушком прикидывается безобидным.

А её брат продолжает разыгрывать последний аккорд их спектакля. Слушаю... Пока оценю, к чему всё идёт. А там уже вмешаюсь, если пойму, что по-другому никак.

Чёрта с два я позволю их планам сбиться. В лепёшку расшибусь, но с позором уделаю Макса. В гонке, да. В гонке, блять! На которой я всё равно буду. Буду!

— Слушайте, мы уже утвердили всех участников, — так и не могут определиться мажоры.

— Да его вообще ещё после истории с Русланом надо было исключить без права на возвращение!

— С какой стати? Правила он не нарушал. Их не было. Это Руслан геройствовать вздумал, — надо же, это и не Федя говорит.

Кто-то из гонщиков, имя не помню. Тоже был в той гонке. Максимально незаинтересованный чел: я ему соперник ведь, выгоды моё участие не принесёт. Респект, теперь запомню его. Бросаю на него взгляд — недолгий, конечно, потом снова на Леру перевожу.

— По этой причине мы утвердили Дана сейчас, но вот от него новый косяк, ещё более крупный.

— А что мы всё гадаем? — неожиданно обрывает все эти бурные обсуждения Миша. — Может, спросим именно Леру? Действительно ли была попытка изнасилования, или у нас просто недопонимание?

Усмехаюсь назло по-дурацки сжавшемуся сердцу. Очевидно же всё... Конечно, она соврёт.

Бросает на меня затравленный осторожный взгляд.

— А как ещё можно назвать, когда он её на плечо взвалил, заперся там с ней и игнорировал сопротивление? Я слышал, как она ему кричала, чтобы он остановился! — не выдерживает затянувшегося молчания Макс.

Он тоже уставляется на Леру — видимо, взглядом напоминает ей об их плане.

— Мы спросили не тебя, — отсекает Миша. — Лера... Пожалуйста, скажи правду. Если ты боишься Дана и не можешь говорить при нём, просто знай, что мы тут все за тебя горой встанем и он никак не посмеет к тебе приблизиться. Ничего он тебе не сделает, слышишь?

Не сдерживаю презрительный смешок. Я теперь не просто насильник, но и опасный на всю голову двинутый мудак, который может зашугать девчонку и отомстить за лишнее слово. Весело...

А ведь не хотел сюда приходить вообще.

— Она скажет, если его вывести отсюда, — снова вмешивается Макс, который, блять, бесит всё сильнее с каждой секундой. — Не видите, она в шоке? Логично, что теперь боится его.

— А заявление подать не испугается? — насмешливо интересуется Федя. — Если вы реально предъявляете претензии моему гонщику, так делайте это открыто, а не устраивайте хренов детский сад.

— Можно подумать, он и без того не узнает, что Лера скажет, — подхватывают за ним.

— Но говорить ей будет легче всё равно не в его присутствии.

— А если...

Так, понятно, очередной спор ни о чём. Так и будут по кругу решать, ни с чем не определятся, а Лера продолжит понуро молчать.

Сам выхожу. Просто потому, что тошнить уже от всего этого начинает. И даже подслушивать не собираюсь: вызываю такси. Увы, я всё-таки подвыпил, потому мотоцикл лучше оставить здесь. Завтра заберу.

В отличие от отца, я зубами до последнего цепляться буду, а не дам себя засадить по ложному обвинению. Он же...

Конечно, он был не идеальным мужем. Изменял и при этом ждал от жены верности, по любому поводу срывался на мне. Как он сам это называл, «воспитывал». Просто совпадали такие внезапные беспокойства о том, кем я расту именно в моменты, когда моя мать что-то делала не так по мнению отца. Он видел, как ей было больно от его грубых выпадов в мой адрес, порой сопровождающихся ремнём. Но ни слова в ответ мать не говорила.

А потом... В один не самый лучший день отец застал мать с любовником и впервые сорвался на ней. Да так, что убил. Такова была официальная версия.

Я всего этого не застал — с восемнадцати жил отдельно, сначала снимая хату, а потом, благодаря гонкам, купив. Произошло это два года назад, в мои двадцать два.

Как я это воспринял... Блять, я не чувствовал близости ни с отцом, ни с матерью, но на её могиле впервые рыдал. Сам от себя не ожидал. Думал, слёзы вообще не про меня история. И к отцу была ярость, смешанная с горечью и разочарованием. Ведь как бы то ни было, бывали у него самые разные моменты участия ко мне, он вообще меня по эмоциональным качелям вертел. Я прекрасно понимал, что после его очередного срыва будут новые игрушки (в детстве), бабло и крутое времяпрепровождение, совместные бизнес-идеи (в более взрослом моём возрасте). В какой-то момент я, кажется, начал даже принимать его непростой характер. К тому же, чем старше я становился, тем сильнее сопротивлялся, и ему от меня тоже доставалось. А меня меньше всё парило. Позволял обоим родителям попеременно ночевать у меня, общался с ними наравне. Спрашивал, как там ладили без меня — вроде бы ничто не предвещало пиздеца по словам обоих.

В общем, не ждал я, что он убьёт мать. Но поверил — все факты кричали об этом, да и отцу было больше не на ком срываться. Я не мог теперь после такого видеть его: не ходил ни на суд, ни в тюрьму потом. Отрезал себя от всего этого. К матери на могилу тоже перестал ходить.

А относительно недавно она позвонила. Оказалось, эти два года, пока папаша сидел в тюряге, мамаша обживалась с любовником в Штатах. Новую личность себе создала. На мой закономерный вопрос, почему нельзя было просто развестись и съебаться, не подставляя отца, ответила, что в таком случае бы не чувствовала себя спокойно. За меня типа. За меня, блять! Как будто я не был способен сам за себя постоять.

Она уверяла, что отец становился всё жёстче и потому её любовник предложил инсценировать её смерть. Типа одним выстрелом двух зайцев: мать будет свободна, а отец в заточении от меня. Видимо, в этой схеме ещё предполагалось, что я буду всё это время думать о матери, как о погибшей. Иначе почему молчала столько времени? А потом, видимо, просто не выдержала и вышла со мной на связь.

По её версии она мне так давала время прийти в себя и смириться с тем, что отец в тюрьме, ощутить плюсы этого. Слышал это всё и охуевал от цинизма в её голосе. Впервые за долгое время подумал, что оба друг друга стоили: и отец, и мать.

И что бы ни было, он там несправедливо. И вовсе не ради меня: скорее, это был акт бессмысленной мести за потерянные годы со стороны матери. В какой-то момент она начала его ненавидеть. Не знаю, как они с любовником убедительно представили её смерть как убийство отцом — скорее всего, тупо купили всех. Но я понял, что хочу это исправить.

Для себя решил так: я найду способ освободить отца так, чтобы не сдать при этом мать в её махинациях. И даже нашёл человека, способного мне в этом помочь. Правда, вопрос был в нехилой сумме, но её я вполне способен добыть на предстоящей гонке.

Решу этот вопрос, и закрою для себя тему со своими родителями.

Выныриваю из воспоминаний уже когда такси подъезжает к дому. Звонок... Это Федя.

Принимаю — неужели там всё-таки что-то решили на этой тусе?

— Прости, Дан, но нам придётся сняться с этой гонки, — надсадно давит он без предисловий. — А иначе серьёзный попадос назревает.

Ухмыляюсь, зачем-то качая головой. И почему я не удивлён, что Лера всё-таки подставила меня?


## Глава 10. Лера

С меня срывается нервный смех, когда мы с Максом едем домой. Поверить не могу, что всё это действительно случилось...

Мы ведь планировали моё безобидное сближение с Даном, чтобы потом он мог со мной выпить накануне гонок. Как так получилось, что всё настолько вышло из-под контроля?

Я не могла соврать ребятам, что попытка изнасилования была. Если бы я хоть немного верила, что Дан на это способен — сказала бы, а так... В моменте мне было дико стыдно, страшно, неловко; но даже при этом я словно знала, что если буду сопротивляться более явно, Филатов остановится. Это и так почти случилось: когда я громко выпалила «нет». Он ведь замер... Не отстранился, но и не продолжал.

В общем, в глубине души я знала, что дело было в моём вялом сопротивлении. Я не могла оттолкнуть Дана доходчиво — слишком ослабла, слишком врасплох была застигнута, слишком.... Просто слишком. Всё это было слишком. Он таааак воздействовал...

Даже вспоминать спокойно не могу — всё тело горит и дрожью бьёт.

Пойти против Макса, отчаянно решившего использовать возможность избавиться от Дана, я тоже не могла. Тогда претензии ребят могли перенаправиться на него — точнее, на нас. Не знаю, чего будет стоить Филатову исключение из гонок, но для нас это был бы вопрос жизни и смерти.

Поэтому пришлось балансировать. Я сказала, что видение Макса понятно: со стороны именно так и было. И что да, я была против всего этого и сопротивлялась, но не сразу. Сначала растерялась, а потом, когда закричала, Дан остановился. Да, его фактически оттащили от меня именно ребята, но в тот момент он уже не приставал, просто тоже растерялся, вот и замер. По сути, я рассказала правду, просто пыталась максимально смягчить выпады Макса. Несколько раз подчеркнула, что и правда была напугана, что не хотела всего этого. И что совершенно логично, что брат на взводе, что его можно понять; но было бы нечестно судить Дана настолько сурово.

Макс кипел, глядя на меня чуть ли не со злостью; но я не чувствовала себя неправой. Была уверена, что когда остынет, и сам поймёт, что вышибать соперника из гонок, настолько портя ему репутацию — перебор даже ради наших целей.

Но увы... И моих слов про страх и растерянность хватило, чтобы некоторые гонщики начали раздувать из этого. В присутствии Дана они так не расходились, зато когда его вблизи не было, явно решили воспользоваться шансом выбить потенциального победителя. Начали говорить, что я просто выгляжу слишком напуганной, вот и не хочу сдавать его, а так-то не было похоже, что действительно остановился. Ещё припоминали, что Дан сам по себе взрывной, непредсказуемый, рисковый. От такого всего можно ждать. Говорили, что и к девчонкам всерьёз не относится, постоянно с разными и явно привык для секса использовать. Припомнили и Руслана, описав ту гонку в максимально мрачных красках. Ещё вспоминали, что и в гонках до того случая Дан тоже вёл себя дерзко. А Федю, который пытался заступиться за своего гонщика, успешно заткнули тем, что менты под всех копать будут, в случае чего. Мкс ведь всё ещё оставался настроенным сдать Дана, если его не исключат из гонок. И под Федю копнуть могут в первую очередь. А ведь после яростных убеждений его в этом Федя и впрямь заткнулся... Не удивлюсь, если за ним водится какой-то крупный грешок — уж кто-кто, а этот мерзкий тип реально способен кого-то изнасиловать. Чутьё мне подсказывает.

Макс всю дорогу мрачный, но мне ничего не высказывает. Потому что, во-первых, хорошо меня знает; а во-вторых, всё равно итог оказался именно таким, как ему хотелось.

Сомневаюсь, что мы вообще будем это всё обсуждать... И исправлять я ничего не стану. В конце концов, как я могу? И так в пользу Дана высказалась, а там уж кто ему виноват, что репутация у него сомнительная и ребятам он невыгоден. Продолжать за него впрягаться будет значить уже против Макса пойти, потому что тогда все могут догадаться, почему брат так напирал.

— Хммм, — морщится он, когда мы уже выходим из такси. — Федя мне звонит.

Неожиданно. И не предвещает ничего хорошего: после работы мамы на его семью я примерно представляю, что это за человек. Ничего хорошего от него ждать не приходится.

А Дан с ним водится... Ещё один повод не испытывать сожалений об участи Филатова.

— Ответишь? — напряжённо спрашиваю. Останавливаемся возле подъезда, не заходим.

— Да придётся, — недовольно вздыхает Макс. — Всё-таки он один из организаторов гонки, мало ли что там.

Киваю. Увы, но нам действительно придётся считаться с таким вот мудаком, брат прав. Хотя я сомневаюсь, что Федя там что-то решает. Скорее всего, у него самого рыльце в пушку. А значит, его участие не менее шаткое, чем, возможно, у нас сейчас.

Пока Макс сдержанно разговаривает с Федей, вслушиваюсь в разговор и стараюсь понять, о чём. По односложным ответам брата так и не скажешь... Но не похоже, что от нас собираются избавляться.

— Что, прям сейчас? — мрачно выдавливает Макс. — Мы только домой приехали.

Кидаю на него вопросительный взгляд. Прямо сейчас что?

— Ладно, только быстро, — поддаётся Макс на, видимо, бурные аргументы Феди. Тут же вырубает связь и бросает мне: — Он хочет встретиться и поговорить со мной наедине. Говорит, что это очень важно и полезно для нас обоих. Скорее всего, будет просить, чтобы я отозвал претензии от Дана и не грозил никому ментами. Может, даже предложит часть выигранных денег в случае, если этот мудак победит. Но я, естественно, откажусь. Нам этой суммы не хватит. Ничего другого он мне не скажет, я уверен, под нас копать бессмысленно, мы чистенькие.

Да уж... «Напал» Дан вроде как на меня, а обсуждается это всё только с Максом и его же претензии играют ключевую роль. Такое ощущение, что без меня про меня решают.

Ну да ладно — я уж точно не горю желанием видеться с Федей. А Максу сходить стоит — вдруг всё-таки разговор будет о другом?

Попрощавшись со мной, Макс направляется к метро — не хочет снова пользоваться такси. У нас по-прежнему не то чтобы много денег...

И мне не по себе: не покидает мысль, что мы может лишиться и шанса заработать. В груди тоскливо тянет... От Феди не стоит ждать ничего хорошего.

Делаю глубокие вдох и выдох, глядя вслед уже почти не видному в поле зрения брату. Не надо накручивать себя раньше времени, каким бы сумасшедшим ни был сегодняшний день. Сейчас просто пойду домой, а потом будем действовать по ситуации. Разгребём потихоньку.

— Стоять, — неожиданно слышу чертовски знакомый голос сзади. Вздрагиваю всем телом. — Сейчас за мной пойдёшь. Без лишнего шума, если не хочешь проблем себе или брату.

Рвано дышу. Дан... Давно он здесь? Затылком чувствую, как обжигает меня взглядом, ещё и приближаясь... Чем ближе становится, тем сильнее давит присутствием.