Райан Кейхилл
Сквозь тьму и свет

Ryan Cahill

Of Darkness and Light

© В. Гольдич, И. Оганесова, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Здесь содержится лишь краткое напоминание о событиях во время «Падния» и «Крови и огня», а не полный обзор первой книги. Поэтому я скрою ряд важных событий и персонажей, а некоторых – в отдельных случаях – и вовсе не стану упоминать. Я постараюсь ввести вас в курс дела и круг действий и героев, которые будут самыми важными в «Сквозь тьму и свет».

Тем не менее остерегайтесь спойлеров.

Падение

Каждые четыреста лет, с начала времен, появляется Кровавая Луна, – знаменуя собой время, когда вуаль между богами и смертными становится наиболее тонкой и прозрачной, – и окрашивает своим светом мир. Но все изменилось при восхождении Кровавой Луны в год 2682 после Истребления.

Именно в эту ночь Орден предали те, кто поклялся его защищать, и крепость в городе Ильнейн осадили силы Фейна Мортема – мага безмерного могущества.

Узнав о предательстве, архонт дралейдов – воинов, чьи души были связаны с великими драконами, – по имени Альвира Сэррис попыталась обеспечить безопасность совета Ордена.

Но когда Альвира появилась в зале совета, она обнаружила, что ее ближайший друг и первый меч дралейдов Эльтор Дейтана присоединился к предателям. В последовавшем сражении Эльтор при помощи двух Теней – темных слуг бога-предателя Эфиалтира – и своего дракона Хелиоса убил Альвиру и дракона, с которым она была связана.

Чувствуя болезненно порочную магию крови, исходившую от города Ильнейна, Рыцари Акерона – Орден праведных рыцарей, давших клятву богу-воину Акерону, – преодолели Разлом, чтобы изгнать силы Тени. Но они опоздали. Город был потерян, архонт мертва, а сам Орден потерпел поражение. В битве за Ильнейн уцелели лишь семнадцать рыцарей, и они вернулись в свой храм, сломленные и разбитые.

В разгар яростного сражения Корен Валмар – ученица дралейдов – и ее дракон Эльдрин бились не на жизнь, а на смерть с теми, кого однажды называли братьями и сестрами. Под руководством своей повелительницы Корен и два других дралейда, Дилейн и Фарвен, поспешили в западный питомник Ильнейна, чтобы спасти яйца драконов, которые там хранились. Но они опоздали.

Сориа, так звали дракона Дилейна, был убит в схватке, но Корен и Фарвену удалось вырваться из башни.

Когда Эльтор Дейтана шел через разрушенный западный питомник, он обнаружил, что араки нарушили свое слово и уничтожили все яйца драконов, хранившиеся в башне. Это привело Эльтора в ярость. Когда он наткнулся на Дилейна, из последних сил сражавшегося с группой араков, Эльтор прикончил зверей, воспользовавшись темной магией крови. Но как только Дилейн узнал, что перед ним предатель Ордена, он обвинил его, и Эльтор, охваченный яростью, его убил. Пытаясь примириться с собственным предательством и убийством близких друзей, Эльтор наблюдал, как Фейн Мортем воспользовался истончившейся вуалью между мирами и, ободренный могуществом, полученным от Эфиалтира, разорвал континент Эфирии на две части.

Сквозь кровь и пламя

В конце Падения брат-капитан Каллинвар и его рыцари нашли единственного носителя печати: юношу, оказавшегося на пороге смерти, последнего, имевшего Печать Акерона, которому предстояло восстановить Орден рыцарей Акерона.

Четыреста лет спустя после событий Падения Фейн Мортем правил Лорийской Империей, и его власть распространялась на земли Высоких лордов Юга. Когда Падение завершилось, континент Эфирии был расколот на две части: Темнолесье и Выжженные земли. Только девять дралейдов пережили столетия после Падения, но теперь они поддерживали Империю и приняли имя Драконьей гвардии.

Наша история начинается в Прогалине, одной из семи деревень, расположенных у самой границы провинции Илльянара, в Эфирии.

В то решающее лето Кейлену Брайеру исполнилось восемнадцать, и ему предстояло принять участие в Испытании – проверке на мужество и умение выживать в трудных условиях. Но пока что он пытался смириться со смертью своего брата Хейма, убитого два года назад, когда он возглавлял городскую стражу, которая преследовала араков – чудовищных существ с серо-коричневой кожей, мощной мускулатурой и жаждой крови, напавших на Прогалину.

Пока Кейлен собирался принять участие в Испытании, его сестра Элла готовилась навсегда покинуть Прогалину. Элла хранила в сердце тайную любовь к юноше по имени Рэтт Фьорн, который прежде был близким другом ее брата Хейма, но именно его Варс, ее отец, считал виновником смерти Хейма.

Когда наконец пришло время Испытания, Кейлен вместе с Данном Пиммом и Ристом Хейвелом вошли в Оммский лес. Когда они там находились, им пришлось преодолеть уйму препятствий. В первую же ночь на них напал медведь, но им удалось убить зверя и снять с него шкуру. Однако на вторую ночь в лесу появилась другая группа: Фритц Нетли, Деннет Хилдом и Куртис Свэтт.

Пытаясь украсть шкуру медведя, Фритц ранил Риста стрелой и заставил Кейлена, Риста и Данна зайти еще глубже в чащобу Оммского леса.

С раненым Ристом на руках путешествие получилось очень трудным и медленным. На обратном пути Рист, Кейлен и Данн столкнулись с двумя араками. В завязавшейся битве юношам удается убить чудовищ, но больше благодаря удаче, чем навыкам. Именно тогда Рист впервые понял, что способен прикасаться к Искре – источнику магии в этом мире, но скрыл от всех свое открытие, опасаясь досужей молвы.

После того как их тройка вернулась в Прогалину с трофеем – головой арака, старейшины деревни во главе с Эрдхартом Молотоковым подвергли допросу товарищей. По итогам проверки Кейлена, Данна и Риста объявили победителями Охоты, и Кейлен под музыку барда Белины Луны из Нарвонана танцевал с девушкой по имени Анья Гриттен, которая ему очень нравилась.

Через несколько дней после окончания праздников отец Кейлена подарил ему эльфийский меч, полученный им много лет назад. После этого Кейлен отправился вместе с Ристом и Данном в ближайший город Мельногорск, чтобы доставить заказчикам оружие и доспехи, которые выковал Варс, а также потратить часть выигранных денег.

В городе Кейлен купил шелковый шарф для матери и вместе с Ристом и Данном остановился на постоялом дворе «Две баржи». Там Кейлен и Данн стали играть в метание топора с группой мужчин из Дрифейна – Аллероном, Бэрдом, Кеттилом, Лейфом, Феллом, Одуном и Дестином. Во время игры к Кейлену подошел молодой человек по имени Эрик. Показав высокое мастерство в метании топора, Эрик бесцеремонно ушел. Кейлен заметил, что Эрик оставил плащ, и отправился за ним, чтобы вернуть его хозяину.

Снаружи Кейлен и Эрик вместе с отцом и братом Эрика – Эйсоном и Даленом – вступили в жестокий бой с солдатами Империи, в результате которого Кейлен впервые в жизни убил человека. Кейлен, Данн, Рист, Эрик, Эйсон и Дален убежали в Оммский лес.

Между тем в Прогалине Эл и Рэтт, не ведая о том, что случилось, наконец отправились в Берону, оставив родным письма.

В Оммском лесу на группу спутников Кейлена напали араки, и их спас йотнар по имени Азиус – великан с бледно-голубой кожей и природной склонностью к Искре. Позднее, когда в ту же ночь они разбили в лесу лагерь, Кейлен услышал голос, доносившийся из принадлежавшей Эйсону сумки: кто-то шепотом произносил слова «дралейд» и «н’олдрир».

Понимая, что Империя может продолжать их разыскивать и угрожать семьям, Кейлен, Данн и Рист ночью убегают из лагеря и возвращаются в Прогалину.

Эйсон ничего не сказал Кейлену, но он знал про голос, который тот услышал, и надеялся, что юноша является первым свободным дралейдом с тех пор, как был уничтожен Орден. Именно по этой причине Эйсон отправил Азиуса и другого йотнара с посланием к союзникам, чтобы они готовились к войне против Империи. Затем Эйсон, Дален, Эрик и Тэрин – эльф, которого Кейлен принимал за простого барда, но который на самом деле представлял собой нечто много большее, – отправляются на помощь к Кейлену, Ристу и Данну.

Вернувшись в Прогалину, Кейлен, Рист и Данн расстаются и отправляются к своим семьям. Кейлен застает дома сцену допроса его семьи солдатами Империи: Инквизитором Рендаллом и человеком в черном плаще по имени Фарда Кирана. В последовавшей затем потасовке Рендалл убивает отца Кейлена, а от руки Фарды гибнет его мать. Только внезапное появление и вмешательство Эйсона, Эрика, Далена и Тэрина позволяет Кейлену спастись.

Когда они после бегства снова оказались в Оммском лесу, Кейлен потребовал, чтобы Эйсон объяснил ему причину, по которой их преследовала Империя. В ответ Эйсон рассказал, что у него в сумке находится яйцо дракона.

Это откровение все меняло, ведь за прошедшие с момента Падения четыре столетия из яиц не вылупилось ни одного дракона. Но яйцо, которое попало к Эйсону, не принадлежало к числу отложенных драконами Эфирии; это редчайшее сокровище удалось отыскать на северных ледяных островах Валации. Полагая, что вся его семья, включая Эллу, погибла, а Империя его преследует, Кейлен согласился отправиться с Эйсоном в Белдуар – легендарный город, столетиями бросавший Империи вызов. Не желая оставлять друга одного, Данн и Рист решили присоединиться к группе.

В Кэмилине Эйсон встретил старого знакомого и через него отправил послание своим союзникам, где сообщил, что отыскал дралейда, который будет связан с находившимся внутри яйца драконом, и попросил, чтобы они готовились к восстанию. В ту же ночь на Кейлена и его спутников напали солдаты Империи и начали их преследовать по улицам Кэмилина. Во время схватки Рист и Дален отстали от отряда, и на них напала Тень, которая сделала Риста своим пленником и бросила потерявшего сознание Далена.

Между тем Элла и Рэтт также пришли в Кэмилин, лишь немного разминувшись с Кейленом и его группой. В городе Рэтт получил письмо от своего дяди Таннера Фьорна. Дядя написал Рэтту, что приобрел им с Эллой билеты для путешествия из порта Гизы на север. Из-за того что континент Эфирии раскололся на Темнолесье и Выжженные земли, единственной возможностью перебраться с Юга на Север было плавание на корабле. На Юге имелось лишь два портовых города, откуда суда отправлялись на Север: Гиза и Фолстайд.

Рэтт и Элла сами никогда не смогли бы купить билеты на сравнительно безопасное путешествие из Гизы в Антикер, поэтому сначала они собирались дойти до Илльянары и отправиться в полное риска плавание из Фолстайда до Бромиса вдоль Побережья молний.

Когда Дален вновь встретился с остальными в лесах возле Кэмилина, Кейлен назвал его виновником пленения Риста, и между двумя молодыми людьми возникла вражда. В ту же ночь из яйца вылупился маленький дракон с белой чешуей, чье сознание и душа с первых секунд жизни стали неразрывно связаны с сознанием и душой Кейлена.

Оставшийся в Прогалине Фарда Кирана узнал от Фритца Нетли о спасении Эллы, несмотря на глубокую уверенность Инквизитора Рендалла в том, что все родные Кейлена мертвы. Фарда послал на поиски Эллы в Гизу и Фолстайд солдат, отправив туда же вместе с ними и Фритца.

Когда Кейлен и остальные добрались до Мидхевена, они узнали, что Империя осадила город Белдуар. Эта новость заставила их изменить планы и выбрать путь через туннель в горах на окраине Темнолесья. По дороге Кейлен понял, что его связь с драконом привела к тому, что у него появилась способность прикасаться к Искре. Тогда же он узнал и первые слова на старом языке, решив назвать своего дракона именем Валерис – «Лед».

В Темнолесье на путников напали араки. Во время сражения Кейлен слишком сильно зачерпнул из Искры силу и едва не погиб. Его спас Тэрин, а на помощь им пришел отряд эльфийских рейнджеров. Одержав победу над врагами, капитан эльфов Таланил сделал безуспешную попытку убедить Эйсона отправиться искать убежище в эльфийском городе Аравелл – тайном поселении, расположенном в самом сердце Темнолесья, которое после Падения оставалось скрытым от всего мира. Однако пятеро эльфийских рейнджеров: Эллисар, Гейлерон, Вейрил, Алеа и Лирей – дали клятву оберегать Кейлена даже ценой собственной жизни.

Во время путешествия через горы Тэрин поведал Кейлену, что Эйсон некогда был дралейдом, но его драконица Лиара была выслежена и убита Империей. После ее смерти Эйсон стал известен как Ракина – «Тот, кто сломлен», но для эльфов – «Тот, кто остался».

Пока Кейлен и его спутники шли по горному туннелю, солдаты Империи остановили по дороге в Гизу Эллу и Рэтта. Узнав имя Эллы, имперцы завязали бой, во время которого Рэтт погиб. Сама Элла спаслась только благодаря Фейниру – волкобразу, которого вырастила ее семья. Тот внезапно появился на месте схватки и убил двух остававшихся в живых солдат.

Кейлена, измученного постоянными уроками Эйсона и Тэрина, на горном перевале посетила Тень, и ей стало известно, что из яйца вылупился дракон, после чего Эйсон призвал группу изо всех сил спешить в Белдуар.

В тысячах миль от них, в посольстве Чародейского круга магов в Ан-Насла Рист пришел в себя в комнате, где его приветствовал таинственный мужчина по имени брат Гаррамон, который утверждал, что Рист является начинающим магом, обладающим способностью прикасаться к Искре.

По прибытии в Белдуар Кейлена со спутниками поприветствовали сам король Артур Брин и его ближайший друг и советник лорд Айвон Арнелл. Вскоре Кейлен вместе с Азиусом, Артуром и Эйсоном пришли в Даракдар, одно из четырех королевств Гномьего союза, чтобы поговорить с правителями гномов: царицей Даракдара Кирой, царицей Озрина Эленией, царем Волькура Хоффнаром и царицей Азмарой Пулроун. Кейлен, Азиус, Эйсон и Артур отправились в путешествие по лабиринту туннелей Даракдара на гномьей машине под названием ветробежец, которой управлял умелый штурман по имени Фальмин Тэйн.

После встречи с правителями гномов, которая закончилась громогласной ссорой между Кейленом и царицей Кирой, на Даракдар напали наемные убийцы, пытавшиеся покончить с Кейленом, Эйсоном и Азиусом, а также с правителями гномов. Когда попытка убийства была предотвращена, Кейлен, Азиус и Эйсон поспешили в Белдуар, чтобы обеспечить безопасность Артура Брина.

Когда они собирались взойти на борт ветробежца, появилась царица Кира вместе с небольшим отрядом гвардии, чтобы отправиться в Белдуар вместе с Кейленом и остальными.

Пока Кейлен и его спутники путешествовали по горам, Айвон Арнелл открыл вход в горные туннели и позволил проникнуть в Белдуар Тени в сопровождении отряда солдат Империи. Но как только Айвон понял, что Тень получила возможность манипулировать им, используя его воспоминания об умерших жене и ребенке, он сразу же резко поменял отношение к происходящему, осознав свою ужасную ошибку, и ударил в городской колокол, который предупредил горожан о нападении.

К тому времени, когда Кейлен и его товарищи вернулись в Белдуар, город уже атаковали враги. Были подожжены многие стрелометы – огромные арбалеты, которые издавна защищали Белдуар от Драконьей гвардии, – и на улицы города ворвались отряды имперских солдат.

Кейлен в сопровождении своих спутников с боем двинулся по Белдуару и отыскал на своем пути Эллисара, Данна и Тэрина. Когда они наконец добрались до главного зала, то обнаружили, что Тень убила Артура и захватила в плен его сына Даймона. В последовавшем сражении Эллисар погиб, а Данн получил серьезное ранение, но Валерис овладел магией огня и смог сжечь Тень, заставив ее покинуть этот мир. После сражения и гибели Артура Даймон стал новым королем Белдуара.

Однако им не удалось насладиться победой, так как новый лорд-капитан королевской гвардии Тармон Хорд сообщил Даймону, что имперская армия, прежде занятая блокадой Белдуара, теперь марширует к стенам города, а вместе с ними идет Драконья гвардия.

В городе Гиза тем временем спасшиеся после нападения имперских солдат Элла и Ширея горько сетовали о том, что потеряли, после чего приняли решение двигаться дальше на север, чтобы использовать два купленных Таннером для Рэтта и Эллы билета. После целого ряда приключений они сумели взойти на борт отплывавшего в Гизу корабля сами и взять с собой Фейнира, в чем им очень помог незнакомец – Фарда.

Глава 1. Стены

Белдуар – зима, год 3080 после Истребления.

Мне нужно остановить кровотечение.

Кейлен опустился на колени. Сердце громко забилось, когда он прижал гнома к твердому камню зубчатой стены.

Меч пронзил левую часть живота гнома, в том месте, где заканчивался нагрудный доспех и начиналась кольчуга. Кейлен взял руку гнома и приложил ее к ране, кровь начала сочиться сквозь пальцы.

– Нужно, чтобы ты прижимал ладонь к ране. Ты меня слышишь? Надави сильнее!

Гном устало кивнул. Его глаза остекленели, дыхание стало поверхностным.

Он слишком быстро теряет кровь.

– Приготовьте стрелы!

Кейлен услышал голос лорд-капитана королевской гвардии Тармона Хорда, взревевшего во всю мощь своих легких. Он стоял на сотню футов правее Кейлена, рядом с королем Даймоном, облаченным в полный пластинчатый доспех. Новый король настоял на том, что должен находиться на переднем крае.

Армия Империи добралась до города за пять дней. Защитники Белдуара сумели остановить врага перед третьей из Внешних стен. Два умелых отхода, когда силы Белдуара оставили первую и вторую стены, минимизировали потери. Теперь оставалась только одна стена между ними и Внутренним кругом.

– Товсь, держи…

Кейлен прижал ладони к ушам – и в следующий момент здания у него за спиной запылали. Взрыв разметал во все стороны куски черепицы и камня. Он содрогнулся от отчаянных криков, осколки пробивали доспехи и ломали кости. Имперские маги начали бомбардировку уже с момента взятия первой Внешней стены. Волшебники Белдуара и несколько колдунов из гномьего союза, имевшие весьма небольшой боевой опыт, сумели парировать многие удары, но не могли остановить все…

– Держи… Спускай!

Стрелы просвистели мимо, и дождь смерти обрушился на имперских солдат внизу. Кейлен оторвал взгляд от гнома и осмотрел бастионы.

– Вейрил… где ты?..

Эльфы оставались рядом с ним большую часть сражения, но Кейлен потерял их из вида, когда имперцы штурмовали последнюю стену. Ему не раз говорили о чести и славе битв. Но сейчас он видел лишь хаос.

Вейрил мог исцелить рану. Но у гнома почти не осталось времени.

– Все в порядке. Ты поправишься.

Кейлен потянулся к Искре и почувствовал, как переплетаются нити, извиваясь и разворачиваясь, входя в резонанс с энергией. Его позвало тепло Огня. Он потянул нити внутрь, направляя их в острие своего клинка. Нужно было прижечь рану, иначе гному грозило заражение. Появятся пузыри от ожогов, увеличивающие шансы на заражение, но они позаботятся об этом позднее. Сейчас требовалось остановить кровотечение. Так ему всегда говорила мать. Сначала нужно решить самую важную проблему; об остальном позаботишься позднее.

Кейлен видел, как раскалился добела кончик меча, сталь меняла цвет, по мере того как он вливал в нее энергию Огня.

– Будет больно…

В глазах гнома на мгновение появилось осмысленное выражение – он понял, что сейчас произойдет, и, сглотнув, коротко кивнул.

– Давай.

Враги поднимали и со стуком приставляли к каменной Внешней стене штурмовые лестницы, и эхо этих звуков повторялось в ушах Кейлена. Он услышал щелчки – крюки вгрызались в камень, фиксируя на месте тяжелые лестницы. Имперцы готовились к новой атаке.

Нужно это сделать, прямо сейчас.

Кейлен сдвинул в сторону звенья кольчуги, пробитые мечом, коротко кивнув гному, просунул лезвие меча и прижал его к краям открытой раны.

Едкий запах горящей плоти ударил ему в горло, прежде чем послышалось громкое шипение. Гном не закричал. Он стиснул челюсти – Кейлен увидел в его глазах боль, – но не издал ни звука.

– Назови свое имя, – сказал Кейлен, отводя меч в сторону.

– Я Орин, дралейд, – ответил гном между двумя долгими вдохами, и черты его лица исказила гримаса.

Кейлена не удивило, что гном знал, кто перед ним.

После коронации Даймона внутри городских стен каждый знал его в лицо.

– Кейлен. – Голос Эрика перекрыл крики и шум битвы, когда он положил руку на плечо Кейлена; лицо воина было испачкано кровью и грязью. – Я думал, мы тебя потеряли во время предыдущей атаки имперцев на стену.

Кейлен кивнул, глядя Орину в глаза, прежде чем встать. Гном только вздохнул и откинул голову на стену.

– Со мной все в порядке. Ты видел остальных? – спросил Кейлен.

– Я никого не видел с того момента, как мы оставили вторую стену.

Кейлен вздохнул. Тактические отступления от первой и второй стен были спланированы заранее, и они сработали, но тем не менее многие погибли. Ничто не могло подготовить к такому повороту событий. Город выглядел так, будто он погрузился в геенну огненную: со всех сторон дождем сыпались стрелы, охваченные пламенем шары проносились по небу, превращая камень в дымящиеся осколки. Он часами тренировался с мечом, но сейчас стало очевидно, что в этом пекле не воинские навыки, а лишь удача отделяет живых от мертвых.

– Лестницы! Приготовились!

Кейлен посмотрел на Эрика, тот кивнул, они подняли мечи и повернулись к зубчатым стенам.

– Орин, ты сможешь подняться? Мне нужно, чтобы ты стоял. – Кейлен взял обоюдоострый топор гнома, лежавший у его ног, и вложил в руки Орина.

– Да, дралейд. Я буду стоять рядом с тобой. Пусть твой огонь никогда не погаснет.

– А клинок пусть останется острым!

Гном слабо улыбнулся Кейлену и, опираясь на топорище, с трудом выпрямился.

Ночной ветер освежил лицо Кейлена, когда он оглядывал бастионы. Слева и справа защитники Белдуара из числа людей стояли плечом к плечу с гномами, отталкивая от стен лестницы и обрубая веревки, готовясь к тому, что враг очень скоро окажется наверху. Кейлен ничего не мог с собой поделать: по его спине пробежал холодок страха.

После того как царица Кира пришла на помощь Белдуару во время нападения Тени, другим царям гномов – Хоффнару, Пулроун и Элении – пришлось последовать ее примеру. Без их помощи город уже не смог бы выдерживать штурм. Да, такое произошло впервые за четыреста лет, но гномы из Лоддарского союза наконец-то покинули свои горные царства. Кейлен не сомневался, что один лишь этот факт станет поводом для отличной истории, которую когда-нибудь сможет рассказать Тэрин.

Кейлен посмотрел на раскинувшийся перед ним город и расстилавшиеся за его стенами долины. Белдуар превратился в руины: несколько участков первой стены выглядели полностью разрушенными, а львиная доля зданий представляла собой тлевшие развалины. Далее ночь освещали лагерные костры имперской армии. Бесконечное море факелов и жаровен. Казалось, весь Север собрался в долинах вокруг стен Белдуара.

Как мы сможем выстоять против такого натиска?

Короткая паника Кейлена исчезла, когда имперские солдаты добрались до верха лестницы и оказались на стене, как уже много раз случалось этой ночью.

Кейлен сделал глубокий вдох, когда красно-черный шлем появился с внешней стороны стены, он увидел белки глаз воина, шагнул вперед и вонзил клинок в незащищенную часть шеи. Из раны брызнула кровь, лицо исказилось, когда она оросила губы бойца.

Кейлен вытащил меч из раны и увидел, как обмякло тело врага. Несколько мгновений солдат стоял неподвижно, а потом рухнул назад со стены на землю.

Не успел Кейлен перевести дух, как на месте первого возник второй солдат, сделавший выпад мечом, когда он перебирался через стену. Кейлен отскочил назад и потерял равновесие, пытаясь отклониться от удара. Он успел выпрямиться как раз в тот момент, когда топор Орина вошел в грудь врага. Гном поднял топор вместе с солдатом, который повис за парапетом. Затем уперся ногой в его шею и выдернул топор. После, не говоря ни слова, гном снова повернулся к сражавшимся и нанес рубящий удар, рассекая тела следующих имперских воинов, пытавшихся перелезть через стену.

Кейлен почувствовал предупреждение Валериса в дальней части сознания, метнулся в сторону, ударился спиной о стену, но сумел избежать выпада неприятельского солдата.

Белая вспышка метнулась вниз, молодой дракон устремился на помощь Кейлену. Его когти пробили доспехи врага, словно пергамент. Кейлен ощутил гнев Валериса, когда дракон разорвал шею противника. Гнев кипел в нем, затуманивая разум. Их чувства были единым целым. Кейлен тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, он знал, что должен сохранять ясность мысли. Эрик перехватил его взгляд и приподнял бровь.

– Ты в порядке? – спросил он.

Кейлен коротко кивнул в ответ.

По спине Кейлена пробежала дрожь, и весь город задрожал от мощного рева, доносившегося с небес. Он поднял голову и увидел, как прямо к нему устремилось оранжево-красное пламя.

– Драконы! – со всех сторон кричали люди и гномы.

Что-то тяжелое ударило Кейлена в бок. Он взлетел в воздух, оказавшись в стороне от летевшего с неба пламени, и рухнул на холодный камень парапета.

И сразу услышал крики людей и гномов, охваченных драконьим огнем, плоть плавилась и отваливалась от костей. Кислотный вкус рвоты коснулся горла Кейлена. Он ощущал его на языке и в ноздрях, но сумел с ним справиться, несмотря на то что отчаянно дрожал.

Кейлен встал и оглядел бастионы, на которых только что стояло множество людей и гномов. Никого не осталось. Повсюду лежали обугленные трупы. В воздухе висела вонь от сгоревшей кожи и плоти. Камень обгорел и почернел, из стен в результате взрывов выпали огромные куски. Снова взревел дракон: казалось, будто небеса расколол гром.

Кейлен на миг запаниковал, пока не почувствовал, что Валерис вновь появился в его мыслях. Молодой дракон скорчился на ближайшей крыше, покачиваясь из стороны в сторону, его взгляд был устремлен в небо. Благодарение богам.

– Кейлен, нужно уходить. Нас атакует еще один!

Еще один?

Кейлен обратил взгляд к небу. Его охватил ужас, когда он увидел над головой три парившие гигантские тени, силуэты которых серебряным светом очерчивали луна и отблески горящего города. Каждый из драконов достигал ста с лишним футов в длину от головы до хвоста. На глазах у Кейлена одна из массивных теней отделилась от остальных и устремилась к стене города.

– Отходим все! К цитадели! Защищаем короля! – Низкий сильный голос Тармона Хорда поднялся над хаосом.

Это значит, что король еще жив.

Эрик повернулся к Кейлену, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Кейлен?

– Нам нужно взять Орина, мы не можем… – Кейлен смолк, сообразив, что смотрит на то место, где только что находился гном. Теперь там был лишь пепел.

Пусть твой огонь никогда не погаснет, а клинок останется острым.

Эрик схватил Кейлена за руку, рывком поднял на ноги и стал подталкивать вдоль стены к лестнице, спускавшейся вниз, на улицу.

– Нам нужно уходить, немедленно!

Кейлен отскочил в сторону, когда еще один солдат с черным львом Лории на груди перебрался через стену, отчаянно размахивая мечом. Кейлен колебался, его разум покрыла пелена после жуткого вида огромного количества тел с обгоревшей потрескавшейся кожей.

Сосредоточься.

Он успел поднять клинок, чтобы встретить выпад бойца, постаравшись отбросить его в сторону пролома в стене. Воин вложил в удар меча столько силы, что не смог сохранить равновесие. Кейлен лишь чуть подтолкнул его локтем, и тот рухнул вниз. Падение завершилось не глухим ударом, а резкой тишиной, пришедшей на место криков.

Кейлен продолжал двигаться. Вокруг царило безумие. Защитники покидали стены, и солдаты Империи стали их быстро заполнять. Бесконечное красно-черное море.

– Мы не успеем спуститься вниз, их слишком много, – сказал Эрик, увлекая за собой Кейлена.

В его голосе появились нотки отчаяния.

Валерис вновь появился в сознании Кейлена. Внезапно тот понял, что собрался сделать дракон.

Нет.

Кейлен уловил вызов, ярость несогласия. Но Валерис остался на прежнем месте, продолжая сидеть на крыше ближайшего здания и наблюдая за сражением. Кейлен понимал, что, если Валерис попытается использовать пламя, чтобы расчистить путь ему и Эрику, он превратится в мишень для бойцов Империи. Три дракона, парившие в небесах, с легкостью с ним покончат.

Тут в голову Кейлену пришла новая мысль. Он повернулся к Эрику:

– Ты мне веришь?

– Я?.. – Эрик прищурился. – Почему ты спрашиваешь?

– Да или нет?

– Да.

– Как только мы приземлимся, встанем спина к спине, хорошо? – Кейлен обнял Эрика за плечи и потянулся к Искре, собирая нити Воздуха. Прохладный ветер коснулся его кожи, когда нити оказались рядом.

Надеюсь, у меня получится.

– Как только мы приземлимся… – Эрик замолчал, когда Кейлен еще сильнее прижал его к себе, оттолкнулся обеими ногами и вместе с Эриком прыгнул вниз.

Глава 2. Новый король

Кейлен отчаянно прижимал к себе Эрика, пока они падали, мысленно повторяя, что должен его удержать.

– Верь мне! – крикнул Кейлен, когда они летели вниз, но его слова приглушил ветер.

Кейлен старался сосредоточиться, сохранять спокойствие. Он крепко держал нити Воздуха, обвив ими себя и Эрика. Твердая поверхность земли приближалась в замедленном темпе. Неожиданно Кейлен усомнился в своем решении.

Пожалуйста, пусть все получится.

Они опустились еще на ярд ниже. Кейлен собрал нити Воздуха и с силой толкнул их в сторону приближавшейся земли. Ему требовалось замедлить падение, у него должно было получиться.

Они тормозили, но недостаточно быстро. Он потянулся к Искре и зачерпнул больше силы. До земли оставалось всего двадцать футов.

Он постарался, и их падение замедлилось снова. Но все еще недостаточно.

Десять футов.

Пять футов.

В последний момент Кейлен оплел со всех сторон нитями Воздуха себя и Эрика так, что они оказались внутри прозрачного шара. Он закрыл глаза как раз в тот миг, когда они должны были коснуться земли, отчаянно пытаясь смягчить столкновение. Кейлен принял всю силу удара на сферу из Воздуха.

Они с глухим стуком упали, Кейлен услышал звук, с каким трещит камень. Колени и спину пронзила боль, но Кейлен понял, что кости уцелели. Он открыл глаза: их окружало облако пыли и мелких осколков камня. Эрик стоял на коленях рядом с ним, сжимая меч, а другой рукой опираясь на землю. Они оказались в небольшом кратере, которого не было здесь до их прыжка.

– Никогда… не делай так… больше, – сказал Эрик задыхаясь и встал.

Сквозь серо-коричневую тучу пыли до них долетел яростный шум битвы.

Сталь ударялась о сталь, кричали умирающие, один за другим следовали взрывы – маги Лории продолжали разрушать город. И еще… приближающиеся шаги.

Группа имперских солдат внезапно выскочила из облака пыли и с яростными воплями бросилась в атаку.

– Спина к спине! – крикнул Эрик, прижимаясь к спине Кейлена. – Прояви терпение. Жди удобного момента для нападения.

И в тот же миг началась схватка.

Кейлен вскинул меч, парируя удар подбежавшего солдата, а потом ударом ноги сбил его на землю.

Он опустил клинок, который оставил длинный кровавый след на груди врага. Но сколько бы воинов ни падало на землю, рядом тут же появлялись новые. Очень скоро руки Кейлена стали наливаться свинцом, каждый удар меча отнимал все больше и больше энергии.

Когда туча пыли вокруг них осела, Кейлен увидел окружавший их хаос. Гномы и воины Белдуара образовали многочисленные линии обороны на каждой из главных улиц, которые вели к крепостному двору, сдерживая натиск солдат Лории со стороны стен и открытых ворот. Группы защитников города были разбросаны далеко друг от друга среди массы наступавшего врага и бились изо всех сил, стараясь объединиться. Кейлен и Эрик оказались в самом центре кипящих схваток. Как только Кейлен понял, сколь тяжело и безнадежно их положение, он ощутил ужас.

Изо всех сил стараясь подавить страх, проникший в самое сердце, Кейлен парировал удар вражеского солдата, а через секунду увидел, как тот рухнул на землю – Валерис обрушился на него сверху, разрывая спину когтями.

Довольный рык прозвучал в сознании Кейлена. Обычно идеально белые чешуйки дракона теперь покрывала кровь и серая пыль, но лавандовые глаза не теряли зоркости. Спасибо тебе.

– Нам нужно добраться до одной из наших линий. – Эрик махнул в сторону шеренги воинов Белдуара, которая защищала проход к большому мосту.

Они двигались так быстро, как позволяла сутолока сражения. Им помогало то, что Валерис все время оставался рядом. И хотя он был в десять раз меньше паривших в небе драконов, воины Лории расступались перед ним. Уж они-то хорошо знали, кто такие драконы, и понимали, чего от них ждать.

Кейлен и Эрик прорубили себе путь сквозь массу бойцов Лории и приблизились к шеренге своих. По дороге к ним присоединялись гномы и защитники города.

Кейлен не мог удержаться и постоянно посматривал на небо. Три дракона по очереди ныряли вниз, по направлению к городу, и реки пламени выливались из их пастей. Периодически из разных мест в сторону драконов летели молнии – это маги отчаянно пытались остановить атаки с воздуха. Однако у них не было шансов. Туда, откуда вылетали грозовые разряды, драконы немедленно направляли струю беспощадного огня.

Стоило магу обнаружить выстрелом свою позицию, с ним сразу же расправлялись.

То же происходило и с арбалетными болтами – ими били мощные арбалеты, стоявшие на всех башнях Белдуара. Они могли бы изменить ситуацию к лучшему, если бы не атака Тени, которая уничтожила большую их часть. Именно на арбалеты враги охотились в ту ночь. Осталось менее четверти от исходного числа. Их оказалось недостаточно, чтобы заставить драконов отступить.

Сражение шло особенно ожесточенно возле шеренги защитников Белдуара. Мощному потоку солдат противника в красно-черной коже противостояли пурпурные плащи королевской гвардии. Кейлен видел, как латники в сверкавших доспехах прорубали бреши в строю лорийских бойцов: эти рыцари не знали сомнений. Они сражались столь же впечатляюще, как и выглядели. Каждый павший рыцарь забирал с собой на тот свет десяток вражеских воинов.

– Это дралейд! – Голос короля Даймона взлетел над туманом битвы. – Тармон, приведите их сюда!

Лорд-капитан сидел на мощном гнедом жеребце, за спиной у него развевался пурпурный плащ.

– Королевская гвардия, вперед, доставьте сюда дралейда!

Мощная стена королевской гвардии, словно ревущая река, преодолевающая плотину, понеслась вперед. Они ударили по лорийским солдатам, и их мечи прочерчивали кровавые дуги в воздухе. Несколько мгновений казалось, ничто не сможет устоять перед их натиском. Однако очень скоро их отсекли от основных сил – слишком велико было преимущество врага в численности. Гвардейцы разорвали строй только для того, чтобы дать шанс Кейлену, Эрику и Валерису.

Кейлен взглянул на Эрика, чье лицо стало мрачным. Они должны были воспользоваться атакой королевских гвардейцев и не допустить, чтобы такие воины гибли зря. Стиснув рукоять меча, Кейлен устремился вперед. Валерис присоединился к нему, и они стали вместе прокладывать путь сквозь лорийских солдат, не ожидавших такого натиска.

Сам Тармон Хорд находился впереди своих воинов, он торопил Кейлена.

– Дралейд, быстрее, мы не можем долго их сдерживать. Нам необходимо снова занять места в цепи.

Королевские гвардейцы под предводительством лорда-капитана уже отходили, демонстрируя прекрасную слаженность и выучку.

– Кейлен, Эрик! Не могу описать, как я рад вас видеть. – Даймон соскочил с гнедого жеребца и подошел к Кейлену.

Вблизи молодой король выглядел впечатляюще. Он совсем не походил на застенчивого юношу, которого Кейлен встречал совсем недавно. Отполированные пластинчатые доспехи сверкали, как зеркало, их украшала золотая кайма. Царственный пурпурный плащ трепетал на ветру за спиной, сверкали изящные латные наплечники. Символы Белдуара – меч и топор крест-накрест на фоне одинокой горы – золотом сияли на нагрудном доспехе.

Лорд Айвон Арнелл, стоявший за королем, коротко кивнул Кейлену. Сейчас он производил иное впечатление, чем при их первой встрече, когда выглядел весьма неуклюже в обтягивающем синем камзоле. На поле брани он смотрелся так, словно был рожден в доспехах. Тяжелая броня на плечах, казалось, смягчала мрачное выражение, застывшее на его лице в последние несколько дней.

Как если бы простота сражения помогла ему избавиться от бремени должности королевского советника.

– И мы рады видеть вас, ваше величество, – ответил Эрик королю. – Вы знаете, где мои отец и брат?

На лице Даймона появилась тревога.

– Когда я в последний раз их заметил, они удерживали имперцев у второй стены, но вскоре после этого нам пришлось отступить.

Эрик кивнул и опустил взгляд.

Кейлен поморщился, но шагнул вперед.

– У вас есть план, Ваше Величество? – Он испытал странное чувство, когда произнес этот титул.

Артур всегда с презрением отмахивался от официального обращения. Однако Даймон не походил на Артура и не стал поправлять Кейлена.

– Тармон, мы отступим в цитадель, верно?

– Да, Ваше Величество. Гномы сумели восстановить несколько больших арбалетов цитадели, и мы поставили самых могущественных магов на стены внутреннего круга. Если мы отступим, сохраняя порядок, то сумеем удержать наши позиции. Я оставлю часть королевской гвардии, чтобы она прикрыла наш отход.

На лице Даймона отразилось сомнение, но он не стал возражать.

Кейлену такой план не понравился – обрекать множество людей на смерть, чтобы избранные остались жить. Он хотел было возразить, но ему помешал оглушительный рев, доносившийся с небес, и тут же эхом ему ответили два других дракона. Рядом пронзительно закричал Валерис, его глаза были устремлены в темноту ночи.

Драконы летали на небольшой высоте, их чешуя сверкала отблесками городских пожаров, от мощных взмахов могучих крыльев дрожал воздух. Драконы промчались над ними, вслед за ними налетел порыв ветра, и пламя над соседними зданиями взметнулось вверх.

– Что, ради богов…

– Они направляются к цитадели! – послышался чей-то крик.

Прежде чем кто-то успел ответить, три дракона обрушили мощные струи пламени на внутреннюю крепость Белдуара, и воздух вспыхнул, точно яркое солнце. Никогда прежде Кейлен не видел такой мощи огня и был потрясен до глубины души. Все волосы на его теле встали дыбом, сердце ухнуло куда-то вниз. Даже в оглушительном шуме сражения он слышал крики людей, что находились внутри цитадели. С узких улиц, вымощенных плитками, донеслись истошные, отчаянные вопли умиравших, которые вскоре стихли.

Неожиданный поток силы наполнил Кейлена, когда массивный болт, выпущенный одним из арбалетов, ударил в бок дракону, и тот с отчаянным ревом начал падать. Но поток силы тут же иссяк, когда Кейлен увидел, что второй дракон полностью сжег башню, с которой был произведен удачный выстрел.

Город потерян.

– Ваше Величество… я… – Казалось, у Тармона перехватило горло; он пытался осмыслить происходящее. – Нам нужно пробиваться к ветроходам. Мы… Нам необходимо отступить. Я боюсь, нам уже не удержать город.

– Мы не трусы! – резко ответил Даймон, положив руки на грудь лорда-капитана. Он не был таким крупным, как Тармон, но его фигура в блистающих доспехах производила впечатление. – Этот город никогда и никому не удавалось захватить. Ни разу за две тысячи лет. И я не стану первым, кто увидит его падение! – Король сжал челюсти, вены пульсировали у него на виске, щеки побагровели. – Не стану. Я не стану плевать на могилу своего отца!

Даймон сжал плечи Тармона и притянул его к себе.

– Ты меня услышал? Я…

Кейлен положил руку на плечо короля.

– Неужели ваш отец пожелал бы такого исхода? Увидеть, как вы и все солдаты города погибли? Принесли в жертву свои жизни?

Кейлен с трудом сдерживал волнение. Перед ним возникли образы минувшего, лицо его собственного отца. Воспоминания о прошлой жизни… и о его смерти.

– Я… – Король отпустил плечи Тармона.

– Их жизни важнее, чем ваше наследство. Вы их король. Так защитите их!

Даймон, заметно побледнев, отвернулся от Тармона.

Он кивнул Кейлену, после чего снова обратился к лорду-капитану:

– Мы отступаем, лорд-капитан. Мы идем к ветроходам… Город утрачен.

Глава 3. Сломленные

– Стройся! Держать линию, пока идет отступление!

Тармон развернул лошадь, чтобы оглядеть строй королевской гвардии, вставшей перед входом во двор. Такие же шеренги защищали каждый из шести входов, что вели из центральной части города во двор с ветроходами. Это вынудит лорийских солдат сосредоточить все усилия на узких проходах, где превосходство в численности не даст им преимущества.

– Мой король. Уходите, я останусь с моими бойцами. Когда последний солдат нашей армии отступит в туннели, мы последуем за вами.

Вспышка гнева промелькнула на лице Даймона, но исчезла почти так же быстро, как появилась.

– Нет, Тармон, я не позволяю. Ты пойдешь со мной. Это приказ.

– Я не могу. Вы мой король. Но они – мои люди. Я не могу требовать от них то, что не готов делать сам.

Даймон вновь положил руки на плечи Тармона и заглянул в глаза.

– Проклятье, Тармон, не будь глупцом! Я нуждаюсь в тебе!

– Я последую за вами, мой король. Как только все окажутся в безопасности.

Даймон стиснул челюсти и не сводил глаз с Тармона. Казалось, прошла вечность, прежде чем король прошептал, но так, что Кейлен расслышал:

– Обещай мне, что вернешься. Я не могу потерять еще и тебя.

– Мой король…

– Обещай.

– Вы знаете, что я не могу дать такое обещание.

Даймон убрал руки с плеч Тармона, продолжая смотреть ему в глаза.

– Очень хорошо, лорд-капитан. Позаботься, чтобы солдаты держали строй.

– Мы его удержим, мой король, – сказал Тармон, и Даймон зашагал в сторону каменной площадки, расположенной рядом с ближайшим ветроходом. Справа и слева от него шли по десять королевских гвардейцев.

Тармон повернулся к Кейлену:

– Ты тоже должен уйти, дралейд. Все будет напрасно, если ты умрешь.

Кейлен собрался возразить, но в последний момент понял, что Тармон прав. Империя пришла сюда за его головой. Они хотели уничтожить Белдуар, но прежде всего жаждали убить Кейлена.

– Мы отправимся к ближайшей площадке, лорд-капитан. И будем ее удерживать для вас. – Кейлен развернулся на каблуках прежде, чем Тармон успел возразить, Валерис и Эрик последовали за дралейдом.

Толпы лучников заняли позиции у края каждой посадочной площадки, за их спинами находились огромные входы в туннели. Их, несомненно, будут использовать, чтобы прикрывать отход королевской гвардии. Или для того, чтобы задержать врага, когда он прорвет шеренги обороняющихся.

– Дралейд, сюда!

Кейлен почувствовал облегчение, когда заметил Вейрила, стоявшего у ближайшей посадочной площадки. Кейлен посмотрел на эльфа, и его сердце как будто сжала ледяная рука. Перед его мысленным взором возник Эллисар. Он снова видел, как рассекал воздух клинок. Как мертвое тело Эллисара падало на землю. Кейлен начал задыхаться, но постарался спрятать подальше эти мысли, пока поднимался на площадку по ступенькам.

На лице Вейрила застыла мрачность, которая теперь стала для него обычным выражением.

– Я рад тебя видеть, – сказал Кейлен, протянув руку сразу, как только взошел на площадку.

Вейрил повторил его движение, сжав предплечье Кейлена.

– Как и я тебя, дралейд, а также вас, Эрик и Валерис. – Вейрил сопроводил свои слова вежливым поклоном. – Эрик, твои отец и брат находятся на соседней площадке.

Кейлен почувствовал облегчение Эрика после слов эльфа.

– Спасибо, Вейрил, отрадно это слышать, – сказал Эрик.

– А остальные? – спросил Кейлен, опасаясь услышать ответ. – Ты видел Алеа или Лирей? Гейлерона? Тэрина?

– Я не видел никого из них с того момента, как мы расстались.

Кейлен кивнул, чувствуя, как внутри у него все окаменело.

– Я уверен, что они добрались до одной из посадочных площадок. – В глазах Эрика промелькнуло сомнение, противоречившее словам, но Кейлен все равно был рад их услышать.

По крайней мере, Данн находился в безопасности в Даракдаре. Ему, конечно, не по вкусу одиночество, но сейчас он не мог сражаться.

Кейлен не заметил бы приближения Даймона, если бы не два ряда королевских гвардейцев, сопровождавших его слева и справа.

– Кейлен, могу я тобой поговорить? – Король жестом попросил стражей отойти в сторону.

Кейлен кивнул и подошел к королю. Он не знал, сможет ли привыкнуть к короне на голове Даймона. Юноша был всего на два года старше его и совсем не походил на уверенного в себе короля, которого Кейлен увидел, когда прибыл в Белдуар. Он очень отличался от Артура. Печаль охватила Кейлена, когда он вспомнил о погибшем короле.

– Что вы хотели, Ваше Величество?

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что обещал, – сказал Даймон.

Кейлен не ответил. Он смотрел на Даймона, ожидая продолжения. Обещания – вещь опасная. И у Кейлена возникло ощущение, что слово, данное королю, еще опаснее. Он почувствовал присутствие Валериса в своем сознании. Дракон наблюдал за ними, его лавандовые глаза смотрел на Даймона, шея заметно напряглась. Валерис не доверял молодому королю.

– Мне нужно, чтобы ты сохранил жизнь Тармону. Он слишком упрям, чтобы дать мне клятву выжить. Но… он и Айвон – это все, что у меня осталось. Я уже отправил Айвона по туннелям, чтобы он скоординировал отступление отсюда. Но мне необходим живой Тармон. Я… Ты должен мне обещать.

Кейлен увидел уязвимость в глазах Даймона. В этот момент он не выглядел королем. Он снова стал юношей, на глазах которого убили отца. Он стал Кейленом.

– Я обещаю. – Кейлен пожалел о произнесенных словах в ту же секунду, когда они слетели с его губ. Но у него не оставалось выбора. Он понимал Даймона. Кейлен физически ощущал его боль.

– Благодарю тебя. Эти лучники будут с тобой до самого конца. Они помогут прикрыть отступление Тармона. Я сожалею, что не могу остаться.

– Не стоит об этом жалеть. Ваш народ нуждается в короле.

Мрачное выражение лица Даймона позволило Кейлену сделать вывод, что король говорил правду: он бы предпочел остаться здесь и сражаться, а не ждать в безопасности, чем все закончится.

Кейлен подумал, что сам поступил бы так же на месте Даймона.

– Капитан Конар?

– Да, мой король, – ответил солдат, неожиданно появившийся рядом с ними.

– Назначаю тебя командиром. Кейлен, встретимся на другой стороне.

Кейлен кивнул, и король зашагал к массивному ветробежцу, стоявшему у входа в туннель.

– Двигайтесь, двигайтесь. Дайте дорогу следующему ветробежцу! – крикнул Айвон.

Он видел лица солдат, проходивших мимо. Опустошение. Он и сам сейчас с ним боролся. Сражение шло хорошо… пока не появились драконы. Что они могли сделать перед лицом такой мощи?

Он видел, как его воины горели живьем. Огонь поджаривал их, как крабов в панцире. Едкий запах обугленного мяса бил в ноздри так, что внутри все переворачивалось.

Из тех, кто добрался до «безопасного места», половина нуждалась в помощи. Те же, кто мог идти самостоятельно, поддерживали и поднимали по ступенькам на платформы слабых. Многие лишились рук или ног, вместо них торчали обгоревшие обрубки, кое-как обработанные лекарями: раны приходилось прижигать, когда у врачей кончались целебные мази; некоторые, скорее всего, умрут.

Двое солдат тащили женщину-гнома на носилках из дерева и парусины. Даже если бы Айвон не смотрел на раненую, только от ее стонов становилось не по себе. Ее тело покрывали пузыри и рубцы. Доспех расплавился вместе с кожей, и она испытывала ужасную боль от подъема по лестнице. Айвон сглотнул, чтобы его не вывернуло наизнанку.

Он видел немало битв. Ему самому приходилось множество раз сражаться с араками. Звери обладали колоссальной силой и были способны на невероятную ярость и жестокость. Но он никогда не видел последствий огня драконов.

Он испытывал ужас, глядя на страдания людей и гномов. Если бы он не оказался таким слабым, этого могло не случиться. Тень не уничтожила бы большую часть стрелометов. И люди не погибли бы… И Артур был бы жив.

– Прости меня, старый друг.

Кейлен смотрел, как ветробежец приземляется на площадку.

– Это последний, – сказал капитан Конар, которого подозвал Даймон перед уходом, и повернулся к солдатам: – Подавайте сигнал об отходе!

Солдат поднял к губам изукрашенный рог, висевший у него на груди, сделал глубокий вдох и затрубил.

Кивнув Кейлену, капитан Конар подошел к строю лучиков, стоявших на краю посадочной площадки.

– Лучники, товсь!

Кейлен бросил взгляд на другие посадочные площадки, откуда раздались ответные звуки рогов. Возле каждой стояли шеренги лучников, достававших стрелы из колчанов: они готовились прикрыть отступление королевских гвардейцев, которые прежде сдерживали лорийских солдат.

Кейлен наблюдал, как отходят королевские гвардейцы со всех шести направлений. Они шли не спеша и в полном боевом порядке. Медленно отступая, они позволяли имперским бойцам наносить удары по своим большим щитам, сохраняя неизменный ровный шаг. Их дисциплина поражала, особенно на фоне всеобщего хаоса. Каждый отряд двигался, как единое целое, не делая ошибок. Но скоро они окажутся на широком пространстве двора. И, как только дойдут туда, лорийские воины смогут взять их в кольцо.

Очень многие из них погибнут. Я должен что-то предпринять.

Кейлен уловил понимание со стороны Валериса, казалось, дракон бросает вызов врагу, его крылья раскрылись веером, в горле клокотало рычание.

Королевские гвардейцы подошли к широкому двору; их неторопливое, точно выверенное отступление закончилось. Теперь им ничего не оставалось, как бежать. Кейлен не мог позволить им погибнуть.

– Эрик, Вейрил, вы останетесь на месте.

– Что? Что ты намерен…

Кейлен не стал дожидаться, когда Эрик закончит фразу, и метнулся к строю лучников, спрыгнув с края платформы.

Он потянулся к нитям Воздуха, как в тот раз, когда летел вместе с Эриком вниз со стены, и использовал их, чтобы смягчить спуск, но почувствовал, как камень ломается под ногами. Крылья Валериса широко раскрылись, и дракон взлетел. Им следовало проделать все быстро.

Королевская гвардия смешалась у всех выходов, и воины побежали в сторону ветробежцев, а лорийские бойцы бросились за ними. Кейлен услышал чье-то дыхание слева от себя, повернулся и увидел Вейрила, который оказался рядом. Они вместе побежали по двору. Эльф лишь коротко кивнул, глядя вперед; времени на споры уже не было. Оба остановились в центре двора. Кейлен сомневался, что у него хватит сил проделать задуманное с такого расстояния, ему требовалось достать до всех выходов и не допустить, чтобы хотя бы один остался неповрежденным.

– Я намерен обрушить все здания, которые находятся у выходов.

Вейрил кивнул.

– Тогда я возьму те три, что справа.

– Ты уверен, что справишься? – спросил Кейлен.

– Я не просто целитель, дралейд. Я обрушу те, что находятся справа. А ты точно справишься с остальными?

Кейлен не слишком уверенно кивнул. Он сомневался, поскольку никогда не делал ничего подобного. Впрочем, что-то изменилось после схватки с Тенью. С тех пор как Валерис научился изрыгать пламя, Кейлен стал чувствовать себя… сильнее. Он закрыл глаза. Потянулся к Искре, позволил своему разуму раствориться в черной пустоте, освещенной лишь нитями пульсировавшего света, которые переплетались и извивались, постепенно создавая летящую сферу.

Он коснулся нитей Земли и потянул их на себя. Они показались ему массивными, грубыми, словно он мысленно тянул цепи из кованого железа. Они потребуются ему, чтобы разбить камень. Потом он взялся за нити Воздуха. Их прохладные прикосновения щекотали его сознание, волнами проходя через тело. С их помощью он будет контролировать осколки, перемещать распадающиеся камни.

Энергия Искры пронизывала его, пульсировала в венах.

Не бери слишком много.

Открыв глаза, Кейлен потянул на себя нити Земли и нити Воздуха.

Возьми только то, что необходимо.

Его тело трепетало от мощи Искры. Он ощущал ее в костях, чувствовал вкус на языке, слышал в каждой извилине своего разума. Сейчас он практически не сомневался, что способен уничтожить самого себя, но у него не оставалось выбора.

– Сейчас! – Кейлен замедлил дыхание, вплетая нити Земли в здания, стоявшие возле трех выходов, расположенных слева. Пожалуйста, пусть у меня получится.

Кейлен начал с крайнего левого выхода: он вошел во двор через него, и именно там находился Тармон Хорд. Здесь следовало соблюдать осторожность.

Нельзя было разрушить каждый камень – такая попытка могла его погубить, поэтому Кейлен сосредоточился на глыбах, что находились в основании зданий и шли вдоль внешних стен: именно они являлись несущими. Подобные действия также грозили ему смертью, но он должен был хотя бы попробовать. Кейлен не мог допустить, чтобы все эти люди погибли.

С огромной осторожностью Кейлен потянул нити Земли, проходившие через все трещины и полости в каменных опорах фундаментов.

Тепло Искры вошло в его тело, ласкало сознание, искушало взять больше, чтобы сокрушить и обрушить на землю все здания. Валерис взревел в его сознании, призывая продолжать. Он чувствовал ярость дракона, желание уничтожить всех, кто причинил вред семье и друзьям Кейлена. Кейлен постарался заблокировать гнев Валериса. Нет.

Валерис заревел, споря, внутри дракона пылал огонь.

Когда здания стали поддаваться, Кейлен взялся за нити Воздуха, направляя стены так, чтобы они обрушились на улицы, где толпились лорийские воины.

Почувствовав, что стены начали падать, он отпустил нити, и через несколько секунд сила стала уходить из его тела. Ноги задрожали под тяжестью собственных костей, легкие мучительно втягивали воздух. Кейлен смотрел, как огромные блоки летят вниз, загромождая проход и давя имперцев. Грохот низвергающихся камней заглушил крики и стоны солдат. Каждого из тех, кто оказался на улицах, либо раздавит насмерть, либо похоронит заживо среди обломков. Кейлен внезапно почувствовал боль. Так много жертв. Что я сделал?

Он прогнал эти мысли, спрятав их в самый темный угол сознания, откуда они не смогут до него добраться. Осталось еще два выхода. Он бросил взгляд направо и убедился, что Вейрил уже обрушил первый вход и перешел ко второму, вопли умиравших людей заглушил грохот рушившихся зданий.

Кейлен заставил себя успокоиться насколько возможно и перенес внимание на второй выход. Часть имперских солдат уже успела через него пройти, но большинство застряло в давке. Он снова сделал глубокий вдох, пропустил нити Земли сквозь камни, ослабляя все здания, стараясь не захватить слишком много силы. Когда камень начал рассыпаться, он надавил Воздухом.

То, что началось с тепла в его сознании, теперь превратилось в обжигающую боль во всем теле и заставило рухнуть на одно колено: ноги его больше не держали. Сейчас я уже не могу остановиться. Остался всего один выход.

Когда здания вокруг второго выхода рухнули, Кейлен вновь потянулся к Искре. И ощутил жуткую боль, на него накатила волна страха, нахлынувшая в его разум от Валериса, который просил его остановиться. Я должен. Они все умрут, если я этого не сделаю.

Не обращая внимания на боль, рвавшую тело, Кейлен продолжал. Он потянулся к нитям Земли, но они оказались слишком далеко, и Кейлен не смог до них достать.

Он все еще тянул за них, когда почувствовал, что Искра горит в нем, побуждая продолжать, но ничего не давая взамен. Он перевел взгляд на третий выход. Все больше лорийских воинов проходили внутрь, атакуя отступавших к ветробежцам бойцов королевской гвардии.

– Я должен… – Кейлен прикусил внутреннюю часть щеки с такой силой, что ощутил медный вкус крови на языке. Боль стала такой мучительной, что он боялся потерять сознание. Она обжигала кожу, словно он голым стоял перед пылающим костром.

– Нет, дралейд, остановись! – Вейрил обнял Кейлена и заставил встать, что вынудило его отпустить Искру. – Ты не можешь, нам нужно бежать.

– Я не позволю им умереть. – Кейлен тряс головой. Перед его глазами все потемнело, боль затуманивала мир вокруг. – Я…

– Они уже мертвы, а ты нам нужен живым.

Кейлен посмотрел мимо Вейрила. Имперские солдаты вошли через третий выход и теперь пробивали дорогу сквозь ряды отступавших воинов Белдуара.

– Идем. – Вейрил повернул Кейлена и толкнул в сторону посадочной площадки.

Кейлен едва не рухнул на землю, ноги не повиновались. Связь с Искрой разорвалась, но боль отступала медленно, и он потерял всю энергию.

– Я сказал, иди, дралейд!

Кейлен оглянулся через плечо, и его наполнил ужас, когда он посмотрел на наступавших лорийских бойцов, которые убивали королевских гвардейцев, словно косили траву в поле. Я должен был их спасти…

– Назад, к ветробежцу! – закричал Вейрил.

Эльф схватил Кейлена за плечо и подтолкнул его в сторону каменной площадки перед входом в туннель. Искра забрала у него остатки сил. Но он продолжал. Он все делал правильно. И все же Искра взяла слишком много. Никогда прежде он не отдавал столько; казалось, его ноги сделаны из свинца, а вены горели так, точно по ним тек расплавленный металл.

Но он все равно не сумел их спасти.

– Мы уже почти пришли, – простонал Вейрил, который наполовину вел, наполовину тащил Кейлена в сторону посадочной площадки.

Ярость горела внутри Кейлена, когда он оказался у подножия лестницы, ведущей на площадку. Внезапно он почувствовал прилив энергии, которая ему не принадлежала, но одновременно была его собственной. Огромное давление стало формироваться в его сознании, оно исходило от Валериса, отзываясь мощным резонансом внутри его тела. В последний раз он ощущал такое, когда находился в огромном зале вместе с Тенью.

Краснолицый Эрик приветствовал Кейлена и Вейрила, когда они поднялись на последнюю ступеньку.

– Кейлен, клянусь пустотой, что это было? Ты не можешь просто… – Эрик смолк и подхватил Кейлена, который споткнулся. – Что случилось? Ты в порядке?

– Со мной все будет в порядке. Просто я… – Он задыхался, пытаясь удержаться на ногах. – Это… потребовало от меня очень многого.

– Спокойно, – сказал Эрик, обнимая Кейлена за плечи и помогая устоять на ногах.

Давление продолжало расти на периферии сознания Кейлена, а Валерис кружил над двором, под самым каменным потолком, и летел вдоль дальней стены. Давящее чувство отступило на краткий миг, когда перед глазами Кейлена все прояснилось – и Валерис разинул пасть. Огонь, вырвавшийся наружу, выглядел слабее того, что изрыгали взрослые драконы.

Но назвать это пламя слабым язык не поворачивался.

Дракон мчался вперед, поливая оранжево-красным пламенем лорийских солдат. Мужчины и женщины кричали, когда пламя поглощало их тела, плавило сталь доспехов, сжигало кожаные одежды, срывало плоть с костей. От их жутких воплей Кейлена охватила дрожь. Даже те имперцы, которых не задело пламя, разбегались в разные стороны, пытаясь избежать судьбы своих товарищей.

Однако пламя ненадолго отвлекло врагов. Как только Валерис прекратил изрыгать огонь и свернул в сторону посадочной площадки, лорийские воины начали перестраиваться, готовясь к новой атаке. И все же даже такой короткой передышки оказалось достаточно для королевских гвардейцев.

Они уже поднимались вверх по лестницам, ведущим на посадочные площадки.

– Не останавливайтесь! – крикнул Эрик. Как только гвардейцы добирались до последних ступенек, он сразу направлял их к ветробежцу.

После кивка Кейлена капитан Конар подал сигнал лучникам – они прекратили стрелять и присоединились к отступавшим гвардейцам.

Кейлен отпустил Эрика в тот самый момент, когда Валерис приземлился на площадку рядом с ними. Он опустился на одно колено, сжал двумя руками голову дракона и прижался лбом ко лбу Валериса. Его сознание затопило тепло.

– Дралейд н’олдрир.

Кейлен не собирался произносить эти слова, но, когда они прозвучали, понял, что так правильно.

В ответ дракон зарычал.

– Штурман, мы готовы стартовать? – спросил Кейлен, когда Эрик помог ему подняться на ноги.

Лорийские солдаты успели пробежать половину двора.

– Да, дралейд, – прозвучал знакомый голос с борта ветробежца. – И я рад снова тебя видеть.

Кейлен повернулся и увидел долговязую фигуру Фальмина Тэйна, одна рука которого лежала на веревочном мосту, связывавшем каменную посадочную площадку с ветробежцем.

– Фальмин, и я рад встрече с тобой. – Кейлен почувствовал, что улыбается при виде дружелюбного лица, но тут же стал серьезным. – Нам пора отправляться. Немедленно.

– Я буду готов, как только закончится посадка, – ответил штурман, подмигнув Кейлену, перед тем как надеть странные очки с медной оболочкой, после чего перешел на нос своего аппарата.

Со страшным свистом мимо головы Кейлена пролетела стрела и ударилась в каменную стену у него за спиной. За первой последовали другие, и каждая пролетала ближе к цели. Часть лорийских солдат прекратила преследование и натянула луки.

Эрик схватил Кейлена за плечи и повел к веревочному мосту, а Валерис взлетел в воздух и направился к ветробежцу.

И только после того, как Кейлен оказался на середине веревочного моста, он вспомнил. Тармон.

– Эрик, ты видел Тармона на борту? Он добрался до ветробежца?

– Я его не видел, Кейлен.

И сразу же, словно Кейлен его призвал, на лестнице послышались тяжелые шаги могучего Тармона Хорда.

– Быстрей! Быстрей! Быстрей! – взревел Тармон и побежал вперед. Неожиданно на его лице появилось потрясение, а из низа живота показался наконечник пронзившей воина насквозь стрелы. – Быстрее! – снова закричал он, падая на камень, сжимая руками торчавшую из тела стрелу.

Стрелы продолжали лететь в его сторону, ударяясь о камни. Одна или две попали в наплечники Тармона и отскочили, не причинив вреда.

Кейлен рванулся обратно к Тармону, но Эрик его удержал.

– Кейлен, мы не можем…

– Я не уйду отсюда без него, Эрик.

Кейлен лишь мгновение смотрел в глаза Эрика, и тот, все поняв, потащил товарища назад по мосту.

Лорийские солдаты показались уже на верхних ступеньках каменной лестницы, когда Кейлен и Эрик подбежали к Тармону. Они вдвоем подхватили раненого и поволокли в сторону ветробежца, ноги лорда-капитана волочились по камню.

– Ты должен бежать! – не останавливаясь, закричал Кейлен, которого едва слушались собственные ноги.

Он оглянулся через плечо. Мы не успеем.

Несколько имперских воинов, взбежав на площадку, опустились на одно колено и натянули луки. Кейлен шел вперед, продолжая тащить на себе Тармона. Но уже ждал падения в пропасть.

Когда Кейлен поднял взгляд, он увидел Фальмина, который бежал по веревочному мосту.

Вейрил спешил с ним рядом, а Валерис взмыл в воздух и летел за ними.

– Ложитесь! – закричал штурман, протягивая руку в их сторону.

Кейлен почувствовал покалывание на периферии сознания, Фальмин брал энергию из Искры. У него не оставалось времени на слова. Продолжая удерживать Тармона, они вместе с Эриком повалились на землю. И едва успели – через мгновение над ними пронесся мощный порыв воздуха, который бросила вперед вытянутая рука Фальмина. Воздушная волна ударила в лорийских лучников и оторвала их от камня.

Чьи-то руки схватили Кейлена за плечи и поставили на ноги. Под ними раскачивался веревочный мост. Потом Кейлен ощутил под собой палубу «Гребня волны» и упал на колени. Общий стон пронесся из массы тел, которыми был переполнен ветробежец, когда рядом с Кейленом приземлился Валерис – у него не хватило времени на изящную посадку.

Прошла всего пара секунд, и Кейлен ощутил мощные вибрации.

– Держитесь! – закричал Фальмин, гигантская машина ожила и покатила по туннелю.

Кейлен с трудом поднялся на ноги. «Гребень волны» был заполнен до отказа. Куда бы он ни бросил взгляд, всюду стояли или сидели люди и гномы, и все старались поддерживать друг друга. Кейлен видел, что у большинства побитые, залитые кровью, запыленные доспехи, а у многих в глазах все еще плескался страх. Солдат бросало из стороны в сторону, когда мощная машина мчалась по бесконечной сети туннелей под Лоддарскими горами.

Кейлен некоторое время наблюдал, как Вейрил извлекал стрелу из живота Тармона.

– Очень не повезло, – сказал эльф, осматривая рану. – В большинстве случаев доспехи отражают такой удар.

Кейлен чувствовал, как эльф черпал из Искры силу. Сложное переплетение нитей: Огонь, Вода, Воздух, Земля и Дух. Ему требовалось чрезвычайное напряжение только для того, чтобы уследить за работой эльфа.

Он повернулся и стал протискиваться сквозь толпу измученных солдат. Остановившись за спиной Фальмина, положил руку ему на плечо.

– Спасибо тебе.

Фальмин что-то фыркнул в ответ и стал клониться влево.

Что с ним такое?

Кейлен запаниковал, когда колени Фальмина подогнулись и он рухнул ему на руки.

Ужас объял Кейлена, когда он заметил торчавшую из груди штурмана, чуть ниже ребер, стрелу. Он не успел осмыслить происходящее, когда ветробежец дернулся и стал замедлять движение. Волосы Кейлена отбросило назад, в лицо ударил ветер, пробивший защитное поле, которым прежде накрывал «Гребень волны» Фальмин.

Не думая, Кейлен встал и потянулся к Искре. Он почувствовал панику Валериса на периферии сознания, пока тянул к себе нити Воздуха. В голове стучала мысль, что нужно заставить машину двигаться, или они все погибнут. Его тело застонало, когда он тянулся к Искре. Он и без того был слишком слаб, даже когда ему помогал Валерис. Но у него не оставалось выбора.

Кейлен направил нити Воздуха к ветробежцу и толкнул его вперед, снова окружив машину сферой воздуха. Они продолжали движение, но Кейлен понятия не имел, куда им следовало попасть. Всякий раз, приближаясь к развилке, он мысленно бросал монетку. Влево. Потом вправо. И снова влево.

Он не знал, как долго сможет продолжать. Он тратил все силы только на то, чтобы не допустить катастрофы.

Наконец впереди показался проход. Я не знаю, куда он ведет. Но выбора не остается.

– Как затормозить эту штуку? – прошептал он, и его вновь охватила паника.

Он потянул нити Воздуха на себя, изменяя их направление, против хода ветробежца.

Огромная машина послушалась, раздался громкий треск, который эхом разнесся по туннелю. Но этого оказалось мало. Они сбрасывали скорость недостаточно быстро.

– Держитесь за что-нибудь!

Глава 4. Волк среди овец

Руки Эллы сильнее сжали поручни, идущие вдоль борта корабля, и старое дерево оцарапало ладонь. Она закрыла глаза и сделала медленный вдох, наполняя легкие соленым утренним воздухом. Волны Антигского океана бились в корпус корабля, матросы носились по судну, драили палубу, проверяли такелаж, выполняя свои обычные обязанности. Элла никогда прежде не бывала на корабле, но сейчас обычная работа команды ее совсем не интересовала.

Она на мгновение задержала дыхание, позволив воздуху наполнить грудь, потом медленно выдохнула. Когда она сделала следующий вдох, корабль дернулся вперед, она потеряла равновесие, и ей в лицо плеснуло морской водой. Прохладное прикосновение туманной влаги не исправило ее настроения. Желудок дрогнул, как часто поступал в течение последних пяти дней.

– Проклятье! – пробормотала она, наклоняясь через поручни и продолжая крепко сжимать их руками. Затем она сделала осторожный вдох. Я ненавижу корабли.

Элла услышала уверенные шаги по деревянной палубе.

– Вы плохо себя чувствуете?

Она открыла глаза и повернула голову, чтобы посмотреть на своего нового спутника.

Конечно, она его знала. Его слова были столь же рафинированными, как и у всех других леди и лордов, пассажиров корабля, кроме самой Эллы и ее спутницы Ширеи – обе выделялись, как больные большие пальцы. Но в его голосе ей слышалось что-то еще.

– Я в порядке. Просто я не привыкла к морю, вот и все. – Элла выпрямилась, изо всех сил пытаясь скрыть неприятные ощущения в животе. Она до сих пор не поняла, как следует относиться к этому мужчине. Именно благодаря его участию они сумели попасть на корабль, хотя ни разу не разговаривали с того момента, как он предложил ей и Ширеи место в своей каюте.

Менее всего на свете она хотела находиться в одной каюте с лорийским военным.

Элла могла сказать уверенно только одно: мужчину совершенно не интересовало ее состояние.

– Полагаю, вашей подруге еще хуже, чем вам. Не думаю, что видел ее на палубе хоть раз с тех пор, как мы подняли паруса. – Казалось, холод совершенно его не беспокоил: он спокойно стоял в рубашке-безрукавке, положив руки на поручни и глядя на бегущие волны.

– Она занята. Нам нужно многое спланировать до того, как мы прибудем в Антикер, и она предпочитает подготовиться заранее.

– Понятно, – сказал мужчина, и его нижняя губа накрыла верхнюю. – Фарда Кирана.

– Прошу меня простить?

– Меня зовут Фарда Кирана. Как правило, люди в ответ сообщают свое имя. – Фарда с любопытством приподнял бровь, не спуская глаз с Эллы.

Внезапно у Эллы пересохло в горле. Она не могла использовать собственное имя, уверенная, что это небезопасно. Фарда являлся офицером Империи, к тому же высокопоставленным. Не потому ли отношение матроса в Гизе сразу изменилось после его вмешательства? Элла решила, что ей следовало сохранять осторожность. Последний раз, когда она назвала свое настоящее имя, вся ее жизнь изменилась к худшему. И я до сих пор не знаю причину. А мне необходимо ее понимать.

– Хм-м-м… Элла Фьорн.

– Элла Фьорн? Вы уверены?

Сердце Эллы замерло, вернулось неприятное чувство в животе. Знал ли он, кто она такая?

– Я… Конечно, я уверена, – сказала она, вернув себе самообладание. – Что за странный вопрос?

К удивлению Эллы, мужчина лишь рассмеялся и снова повернулся к океану.

– Я просто вас дразню. Вы показались немного неуверенной. Какое дело у вас в Антикере, Элла Фьорн?

– У меня семья в Бероне, – солгала она. – Мой дядя служит в городской гвардии.

– В самом деле? И как его зовут? Быть может, я с ним знаком?

Проклятье. И зачем я это сказала?

– Т… Таннер. – Элла запнулась.

Зачем она назвала настоящее имя Таннера?

Фарда удивленно приподнял бровь.

– Таннер Фьорн? – Его взгляд задержался на ней, словно он собирался поставить под сомнение правдивость ее слов.

Наконец, тряхнув головой, он снова уставился на океан.

– Я не знал, что часть семьи Таннера находится на юге.

Элла замерла. Он знает Таннера.

Между ними возникло неловкое молчание, а Элла сделала вид, что не слышала Фарду; она с облегчением почувствовала, как что-то ткнулось в ее бедро. Очень вовремя. Она протянула руку и провела ладонью по серо-белому меху Фейнира, и в ответ услышала довольное урчание. Она никогда не понимала, как такой огромный волкобраз мог столь незаметно приблизиться, но ее это устраивало.

Элла удивилась, когда урчание Фейнира превратилось в глубокий угрожающий рык и волкобраз встал между ней и Фардой. Следовало отдать должное Фарде – он даже не вздрогнул.

– Извините, – сказала Элла, отодвигая Фейнира в сторону. – Он всегда меня защищает. К тому же пора его кормить. Еще раз прошу меня извинить.

– Ничего страшного, – ответил Фарда, поднимая руки к поручням и выпрямляя спину. Он склонил голову набок и посмотрел на Фейнира, который зарычал еще громче. – Такое отношение можно только приветствовать.

Дождавшись, когда девушка ушла, Фарда положил обе руки на леер и поморщился, когда его ослепил блеск утреннего солнца, отразившегося от воды. Девушка оказалась интересной. В ней имелась сталь, которой он никак не ожидал. И она знала Таннера, старшего капитана гвардии Бероны. Не вызывало сомнений, что она не принадлежала к его семье, – и это наводило на новые вопросы, – но произнесла его имя не случайно. Таннер являлся весьма упрямым человеком, однако Фарда относился к нему с уважением. Таннер всегда держал слово, а такие люди встречались редко.

Во всяком случае, присутствие волка объясняло, что произошло с отправленными им на торговый путь солдатами. Еще один фактор, который он не учел.

Если ему придется убить зверя, чтобы взять Эллу в плен, он так и поступит, но Фарда предпочитал действовать иначе. Ему удастся добиться от девушки много большего, если он сумеет заслужить ее доверие. К тому же пленников гораздо проще перевозить, когда они идут в тюрьму добровольно. А вот другая девушка…

Ему предстояло найти способ с ней разобраться. Она может только помешать.

Ветер трепал свободную хлопковую рубашку Фарды, когда он шел вдоль главной палубы. Какая-то его часть чувствовала себя обнаженной без доспехов и плаща, но другая мечтала о том, чтобы ему больше никогда не пришлось их носить.

Он вздохнул и оглядел корабль. Судно впечатляло: более двухсот футов длиной, три массивные мачты, уходившие в небо. Корабль представлял собой новейший образец инженерной мысли. С их быстроходностью они прибудут в Антикер к восходу завтрашнего утра.

Элла толкнула дверь каюты и тут же отпрянула, когда ей в нос ударил запах застарелого пота и болезни. Солнце у нее за спиной осветило часть темного обветшалого помещения, влажный деревянный пол и испачканные простыни. Складывалось впечатление, что высокая цена билетов от Гизы до Антикера относилась к самому путешествию, но никак не влияла на комфортабельность каюты.

Фейнир заскулил и вошел внутрь, задев бедро Эллы. Закрыв дверь, Элла опустила руку и почесала подбородок волкобраза.

– Все в порядке, мальчик.

– Элла? – Голос Ширеи был хриплым. – Это ты?

– Да, я. Как ты себя чувствуешь?

Лучик света скользнул сквозь задернутую занавеску у койки Ширеи и осветил темные круги под покрасневшими и запавшими глазами женщины. Ширея сидела на том же месте, где ее оставила утром Элла: на постели, скрестив ноги и поставив на колени деревянное ведро.

– Бывало и лучше.

Элла присела на край ее постели и взяла стоявший на полу у туфель Ширеи мех с водой. Открутив пробку, она поднесла горлышко к губам женщины.

– Тебе нужно больше пить.

– Вода тут же выливается обратно, – ответила Ширея, отодвигая мех с водой в сторону.

– Именно по этой причине тебе и нужно пить.

Элла вложила мех в руки Ширеи, после того как взяла у нее деревянное ведро и поставила на пол. На дне плескалась рвота, распространяя резкий запах наполовину переваренной пищи. Сочетание звуков и запахов было настолько неприятным, что сама Элла с трудом сдерживала тошноту.

Ширея прижала мех с водой к груди, но пить не стала. Вместо этого она подняла голову и посмотрела в глаза Эллы. Ее голос звучал еле слышно.

– Как ты это делаешь?

– Что делаю? – спросила Элла, отводя взгляд от Ширеи.

Конечно, Элла знала, что имела в виду женщина, но не была уверена, что ее сердце не разобьется, если она заговорит о Рэтте и произнесет его имя вслух. Она бы предпочла иметь сломанную кость, чем ощущать эту непрерывно горевшую в душе боль. Словно почувствовав скорбь Эллы, Фейнир сел рядом и положил голову ей на колени. Элла наклонилась и провела рукой по шее волкобраза, услышав тихое урчание в ответ. Когда Ширея промолчала, Элла тихонько вздохнула.

– Я поднимаюсь с постели каждый день, потому что это единственное, что мне остается. Каждый вдох приносит боль, но я продолжаю дышать. Рэтт… – Элле пришлось сделать паузу, пока имя Рэтта трепетало у нее на языке. – Рэтта больше нет.

У Эллы перехватило в горле, и она сильнее прижала к коленям голову Фейнира.

– Он ушел, но из этого не следует, что я не пронесу его с собой до конца жизни. Когда мой брат Хейм погиб, моя мать сказала мне и Кейлену: «Мы отдаем честь умершим не тем, что скорбим об их смерти, но тем, как, несмотря ни на что, продолжаем жить».

– Мне нравятся ее слова, – сказала Ширея, и на ее губах появилась слабая улыбка. По щеке женщины сбежала слеза, пока она возилась с горлышком меха с водой. – Неужели боль никогда не пройдет?

– Думаю, никогда, – сказала Элла, чувствуя, как по ее щеке тоже потекли слезы.

Какой смысл лгать?

– Элла?

– Да?

– Ты можешь полежать рядом со мной? Хотя бы немного.

Элла знала Ширею совсем недолго, но они почти породнились. Их соединило общее горе.

– Конечно.

Бледный лунный свет омыл корабль, когда Фарда вышел на главную палубу. Она была пуста, если не считать нескольких пассажиров, которые прогуливались, занятые своими проблемами и наслаждаясь тишиной ночи. Он предпочитал именно такое время. Фарда не имел ни малейшего желания вести пустые разговоры, в особенности с богатыми торговцами или аристократами, которые могли беседовать только о крестьянах или деньгах.

Перед самым закатом волнение стихло, и теперь он слышал лишь тихий плеск ударов мелкой ряби о корпус корабля, успокаивающие, повторявшиеся звуки.

Фарда засунул руку в карман куртки и вытащил маленькую трубку, вырезанную из шиповника, и круглую коробочку с табаком из Гринхилла. Открыв ее, он засыпал в трубку три щепотки и примял их сверху указательным пальцем, каждый раз надавливая сильнее. Когда он посчитал, что этого достаточно, Фарда убрал коробочку. Он пристрастился к табаку только в последнее столетие, и больше всего ему нравился тот, что выращивали в Гринхилле; сухое тепло больше всего напоминало Выжженные земли, но имело ярко выраженный вкус.

Фарда коснулся тонкой нити Огня и прикурил.

Клубы дыма поплыли над его лицом, постепенно растворяясь в ночи, когда он сделал три глубоких затяжки, а потом выдохнул воздух, чтобы ускорить горение. Он наблюдал за раскаленным оранжевым сиянием, которое расходилось по табаку, точно корни дерева сквозь почву.

Фарда без колебаний снова надавил пальцем на тлеющий табак и ощутил обжигающее прикосновение пламени к коже.

Он вдохнул острый запах своей горящей плоти, однако боли не почувствовал. Со вздохом он вытащил палец и осмотрел черные пятна ожогов, которые остались на коже.

Четыреста лет прошло с той поры, когда он в последний раз чувствовал боль. Он мог испытать раздражение от стали, когда она пронзала его кожу, давление сапога на шее. Но не боль. Он ощущал боль в костях, которая никогда его не покидала, и никакой целитель не мог ему помочь. Но истинная боль оставила его, когда убили Шиньяру. Вместе с многими другими вещами.

Когда слияние становится таким полным, невозможно вернуть то, что было прежде.

Фарда заставил себя оторваться от размышлений и снова раскурил трубку. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул облако дыма.

Кода Фарда подошел к лееру правого борта, несмолкающий плеск моря прервало тихое рыдание. В слабом сиянии луны он сумел различить смутные очертания маленькой женщины, стоявшей возле внешней стены одной из кают. Она рыдала, плечи ее тряслись. Ему не требовалось видеть лицо, чтобы понять, кто это.

Вопреки тому, что сказала Элла, предыдущие четыре ночи он не спал, а просто лежал и слушал эти особенные звуки, которые эхом разносились по кораблю.

– С вами все в порядке? – спросил он, подходя к женщине.

Он сделал еще одну затяжку, а рыдания сменились всхлипываниями.

– Ой, – сказала женщина, вытирая рукавами глаза, но прерывистые вдохи, которые ей не удавалось сдержать, выдали ее состояние.

– Я… вас не видела. Вы тот, кто помог нам сесть на корабль. А что вы здесь делаете в такой час?

– Не могу спать. Но трубка обычно помогает. – Фарда оперся локтями о перила и посмотрел на темную воду, которой луна добавляла серебристый цвет.

Он еще раз затянулся, задержав дым немного дольше во рту, а потом выдохнул.

– Фарда. Меня зовут Фарда Кирана.

– Я… рада с вами познакомиться, Фарда. Меня зовут Ширея. – Женщина отошла от стены каюты и встала рядом с Фардой у поручней.

Она выглядела как самая несчастная женщина на улицах Ан-Насла. Ее глаза сильно покраснели, их окружали ставшие пурпурными синяки, на губах запеклась кровь. Все путешествие женщину выворачивало наизнанку, она плакала, засыпала и снова плакала. Фарда хотел бы испытывать к ней сочувствие. Но и этой способности он давно лишился. Тот, кто сломлен.

– Вы курите, Ширея?

– Я… никогда не пробовала. Но Джон курил. Он любил табак и всегда говорил, что тот его успокаивает. – Ширея прикусила верхнюю губу, двигая зубами из стороны в сторону, – казалось, она размышляла. Потом она пробормотала про себя какие-то слова, но Фарда сумел услышать их часть: – Как мы живем, несмотря на…

– Прошу прощения?

– О! – Ширея тряхнула головой, словно только что проснулась. – Ничего. Могу я… Могу я попробовать?

Фарда протянул трубку Ширее, выпустив дым из ноздрей.

Ширея взяла в руки трубку, слегка понюхала дым, затем засунула в рот и сделала долгую затяжку. Через несколько секунд дым повалил из ее носа и рта, она закашлялась и наклонилась вперед.

– Приношу свои извинения, я забыл сказать, что не следует вдыхать дым. Попробуйте еще раз. – Фарда положил руку ей на спину.

Ширея снова закашлялась, дым продолжал идти у нее из ноздрей.

– Я попробую, – задыхаясь, ответила она.

Фарда коротко кивнул, изо всех сил пытаясь изобразить улыбку.

Ее вторая попытка получилась более удачной; она продолжала кашлять, но больше не задыхалась.

– Нет, спасибо, – сказал Фарда, когда она попыталась вернуть ему трубку. – Продолжайте, это поможет вам успокоиться.

Взгляд Ширеи смягчился при словах Фарды, и на лице затеплилась осторожная улыбка.

– Благодарю вас.

Когда она сделала еще одну короткую затяжку, Фарда засунул руку в карман куртки и достал толстую золотую монету. На одной стороне находилось изображение ревущего льва, символа Лории. А на другой – корона. Он хорошо знал эту монету. В некотором смысле она была такой же частью Фарды, как глаза и уши. Даже не глядя на золотой, он знал наизусть каждую царапину и вмятину на поверхности. Он покатал монету между пальцами, не спуская с нее глаз.

– Я уже видела, как вы бросаете монету. Зачем?

Фарда погрузился в собственные мысли и не заметил, что Ширея на него смотрела. Она двумя руками держала трубку за мундштук, а ее зубы стучали из-за холодного ветра, дувшего вдоль палубы.

– Судьба, – сказал Фарда и положил монету на большой и указательный пальцы. – Судьба обладает текучестью. Она меняется после каждого принятого решения. И совершенно не в наших руках, но одновременно полностью находится под нашим контролем.

Фарда подбросил монету в воздух.

Ширея выглядела смущенной.

– Я не уверена, что поняла ваши слова.

Фарда смотрел, как она наблюдает за полетом монеты. Вращаясь, золотой производил странный металлический звон, а потом с легким хлопком упал ему на ладонь. На Фарду смотрел ревущий лев. Что же, так тому и быть.

Фарда двигался быстро. Он потянул за нити Воздуха, проходившие через его сущность, затем накинул их на шею Ширеи, и теперь она не могла закричать.

Она споткнулась и оперлась о перила, отчаянно пытаясь сделать вдох. Трубка со стуком выпала из ее рук на палубу, а Ширея схватилась за шею, продолжая пытаться втянуть в себя воздух.

И вновь Фарде захотелось испытать сочувствие. Он томился по этому чувству. Но не ощущал ровным счетом ничего. Он натягивал нити Воздуха вокруг шеи Ширеи и усиливал давление до тех пор, пока не услышал треск. Ее тело стало оседать, Фарда протянул руки и поймал ее, перед тем как она упала на палубу. Одним плавным движением он поднял Ширею и швырнул безжизненное тело за борт. Плеск сообщил ему, что ее принял океан.

Я сделал то, что было необходимо.

Фарда наклонился и поднял с палубы трубку, которую уронила Ширея. Он держал ее в руке, пальцы сжимали мундштук. Тонкими нитями Огня он снова поджег табак и сделал глубокую затяжку. Дым уходил, клубясь, в ночной воздух, когда он направился в свою каюту.

Глава 5. Глубины

Кейлен почувствовал, как что-то толкает его в ребра. Он застонал, и сознание вернулось к нему вместе с болью. Все тело ломило. Из груди Валериса, который продолжал толкать Кейлена носом, вырвалось глухое рычание.

– Я в порядке, в порядке, – сказал Кейлен и закашлялся, как только открыл глаза и сел. Воздух наполняла такая густая серая пыль, что он едва что-то видел на расстоянии фута перед собой. Единственным источником света было мягкое сине-зеленое сияние, пробивавшееся сквозь тучу пыли. Кейлен сразу отбросил мысль о создании балдира. Управление ветробежцем лишило его последних сил.

Он протянул руку, и его пальцы сомкнулись вокруг чего-то шершавого и металлического; используя его как опору, он поднялся на ноги. И сразу ощутил острую боль под ребрами. Посмотрев вниз, он увидел два длинных разреза на кожаных доспехах, их края были алыми. Он покачал головой, пытаясь избавиться от тумана, который заволакивал разум; в ушах звенело.

– Здесь кто-нибудь есть? – позвал он. Слова поплыли в воздухе, и тут же послышались стоны, ворчание, кто-то закашлялся, словно кровь смешалась с пылью у него в горле. Казалось, звуки доносились со всех сторон.

Кейлен поднес руку к лицу, и в этот момент вспышка белого света его ослепила. Валерис прыгнул перед Кейленом, его голова опустилась в сторону источника света, он разинул пасть и зарычал – глубокий звук исходил из его груди.

– Это я, дралейд.

Свет потускнел: Кейлен увидел Вейрила, перед которым висел маленький балдир. Лицо эльфа было настолько измазано кровью и грязью, что Кейлен едва его узнал.

Рядом с Вейрилом стоял мужчина. Он был выше эльфа, а его плечи казались вырубленными из камня. Кейлен сразу узнал Тармона Хорда.

– Вы оба просто услада для глаз, – сказал Кейлен, пытаясь улыбнуться в неравной борьбе с болью, наполнившей все его тело. – Вы ранены?

– Мы живы, – ответил Тармон, и его губы исказила гримаса; рука прижималась к тому месту, откуда раньше торчала стрела.

– А ты, дралейд? – Вейрил шагнул поближе к Кейлену, не обращая внимания на рычание, вырвавшееся из горла Валериса. – Ты ранен?

– Я в порядке, Вейрил, – ответил Кейлен, отводя руки эльфа в сторону. – Вам удалось отыскать кого-нибудь еще?

– Пока нет, – ответил Тармон между двумя короткими вдохами. – Мы только что пришли в себя. Эльф вытащил меня из обломков.

Теперь, когда появился новый источник света, Кейлен огляделся по сторонам. Они стояли посреди широкой открытой пещеры, их окружали гладкие каменные поверхности с прямыми углами. Множество туннелей отходило от пещеры в разные стороны, теряясь в глубинах горы.

Маленькие цветочки Дар Герайи торчали из скал в разных местах, испуская тусклый синевато-зеленый свет. Куски погнутой и расколотой стали лежали тут и там – остатки «Гребня волны».

Жуткая смесь запаха смерти и сухой земли наполняла воздух. Каждые несколько секунд раздавались крики и стоны, эхом разносившиеся по пещере. Куда бы Кейлен ни взглянул, всюду валялись раздавленные доспехи, части тел, оторванные конечности. Двоих мужчин пронзил стальной штырь. В нескольких футах от них лежал давно умерший гном с отсеченными ногами. Кислотный вкус рвоты появился в горле у Кейлена, но он сумел сглотнуть.

– Нам нужно поискать тех, кто уцелел.

Как только Кейлен заговорил, он почувствовал, что Валерис – а он начал двигаться среди обломков – закричал на периферии его сознания.

– Валерис кого-то нашел. – Кейлен начал пробираться между обломками ветробежца, Вейрил и Тармон последовали за ним.

Как только он нашел Валериса и опустился рядом с ним на колени, его охватила паника: он понял, кого обнаружил дракон. Эрик был частично похоронен под горой глины и кусками изогнутого, порванного металла.

Грязь перепачкала руки и начала собираться под ногтями Кейлена, когда он принялся разбирать обломки.

– Эрик! Очнись!

В воздух полетели пыль и глина – Эрик начал кашлять и отплевываться. У него были красные глаза, наполовину засыпанные землей.

– Кейлен? – его голос прозвучал едва слышно.

Тармон опустился на землю рядом с Кейленом и принялся убирать тяжелые куски стали, мешавшие Эрику подняться.

– Не двигайся, – сказал Тармон, когда он что-то заметил. – Эльф?

– Что-то не так? – Кейлена снова охватила паника, когда он увидел, что один стальной прут проткнул ногу Эрика. А другой прошел чуть выше бедра.

Вейрил опустился на землю рядом с Эриком, и гравий захрустел под его коленями. Он наклонился и просунул руки под его тело, ища что-то глазами.

– Прутья ни с чем не связаны с другой стороны. По счету «три» я хочу, чтобы вы их вытащили одновременно. Тогда я остановлю кровотечение и постараюсь исцелить его раны. Вы меня поняли?

Тармон и Кейлен кивнули. Лорд-капитан королевской гвардии выглядел увереннее дралейда. Кейлен сделал глубокий вдох и двумя руками сжал стальной прут, торчавший чуть выше бедра Эрика, который застонал от боли.

– Проклятье, почему бы вам не воткнуть в меня еще один прут? Быть может, тогда боль станет меньше.

– Заткнись, или я сам тебя заткну, – ответил Кейлен, вопросительно приподнимая бровь, чтобы выяснить, согласен ли Эрик на его предложение.

Эрик слабо улыбнулся, но сразу поморщился от боли, когда Тармон сжал другой стержень.

– Просто поспешите и избавьте меня от этих штук.

Кейлен почувствовал, как Вейрил вытягивает силу из Искры, так же как делал на ветробежце, когда исцелял Тармона. Огонь, Вода, Воздух, Земля и Дух.

Кейлен попытался проследить за плетением Вейрила, но эльф работал с поражающей быстротой. В использовании Искры мало было просто тянуть за нити. Существовало множество хитрых способов их сплетать, поворачивать и менять форму. Много вариантов, комбинаций нитей разных стихий друг с другом. Тэрин говорил, что целители – существа особенные и рану нельзя просто зарастить – врачующий должен понимать, что именно ему необходимо исправить.

– Один, – сказал Вейрил. – Постарайтесь вытащить прутья одним быстрым движением.

Кейлен стиснул прут.

– Два.

Эрик закрыл глаза. Его губы напряглись в ожидании боли.

– Три.

Эрик взвыл, когда Тармон и Кейлен одновременно вытащили стальные прутья из его раненого тела, но они действовали без малейших колебаний. Вейрил сразу же принялся за работу, создавая сложное плетение из нитей. Ничего подобного Кейлен прежде не встречал. Раны были настолько открытыми, что он видел внутренние органы, однако наружу не вытекло ни капли крови. На глазах у Кейлена мышцы и плоть начали срастаться. Тонкие красные нити скользили вокруг ран, соединяя рваные края. Кейлен в изумлении смотрел, как срастается кожа – так паук создает новые участки паутины.

Вейрил устало опустил руки, а Эрик облегченно вздохнул. Эльф с трудом успел подставить левую руку, чтобы не повалиться на землю.

– Я в порядке, – заявил он, когда Кейлен потянулся к нему, чтобы подхватить. – Исцеление отличается от всего остального. Оно требует больше усилий. Теперь мне, как и Эрику, требуется отдых.

Кейлен согласно кивнул, а эльф расслабленно оперся спиной о валун.

– Мы должны продолжить поиски, – сказал Кейлен, поворачиваясь к Тармону. – Наверняка еще многим нужна помощь.

– Согласен, дралейд. Наверняка есть и другие раненые, – ответил Тармон, вставая.

Кейлен проворчал что-то невнятное и с трудом поднялся. Он всегда считал себя высоким, но даже ему приходилось смотреть на Тармона снизу вверх.

– Пожалуйста, называй меня Кейлен.

Прошли часы, пока они искали выживших среди обломков ветробежца, и их оказалось значительно больше, чем думал Кейлен. Он огляделся по сторонам. Кроме него, Фальмина, Вейрила, Эрика и Тармона выживших оказалось около шестидесяти – точнее, шестьдесят два. Двадцать три гнома и тридцать девять человек. Теперь все они собрались в центре пещеры, вокруг груды цветов Дара Герайи. Вейрил не мог удерживать балдир постоянно, а топлива для костра в пещере не было. Сине-зеленое сияние пульсировало, и все вокруг выглядело непривычно.

И хотя Кейлен был счастлив, что уцелевших так много, он знал, что на «Гребне волны» находилось более двухсот живых душ. Столько погибших. Выжило лишь четырнадцать королевских гвардейцев Тармона.

Масштаб потерь давил на Кейлена, судорога сжимала все внутри и перехватывала горло. И лишь прикосновение разума Валериса не давало ему утонуть в пучине отчаяния.

Дракон стоял рядом с Кейленом, уткнувшись носом в его ладонь и отчаянно стараясь ослабить боль потерь.

– Спасибо тебе, – прошептал Кейлен, и хрупкая улыбка мелькнула на его губах, когда пальцы пробежали по чешуйкам на морде Валериса. В ответ он ощутил волны поддержки и спокойствия.

Кейлен со стоном опустился на жесткую землю. Все мышцы у него болели, в горле пересохло, тело покрывало множество порезов. Валерис устроился рядом, положив чешуйчатую голову Кейлену на колени.

– В то, что ты сделал, эльф, невозможно поверить. – Фальмин провел пальцами по пятнистому участку кожи, где стрела вышла из его тела.

Эрик нашел потерявшего сознание штурмана под обломками глины и металла.

Вейрил кивнул.

– Сожалею, что не смог сделать большего. Я слаб. Исцеление забирает у целителя вдвое больше того, что дает раненому.

– А нам и не стоит переживать из-за шрамов, – сказал Фальмин, подмигнув. – Женщины их любят.

К своему удивлению, Кейлен не смог удержаться от смеха, глядя на Вейрила. Эльф со смущением на лице смотрел на Фальмина, не зная, что сказать.

– Фальмин, я всего лишь хотел сказать тебе спасибо. Если бы ты не вернулся за нами… ну, нас бы здесь не было.

– Да, – сказал Тармон, усаживаясь на земле поудобнее. – Дралейд, то есть Кейлен, – поправился лорд-капитан, – прав. Мы обязаны Фальмину жизнью.

Эрик согласно кивнул.

Лицо Фальмина исказилось от искреннего удивления.

– Вы обязаны мне жизнями? Ни один из нас не уцелел бы, если бы не ты. И если бы гвардия не сдержала солдат Империи. И если бы дралейд не начал управлять «Гребнем волны» – пусть боги упокоят его маленькое стальное сердце. Полагаю, я обязан тебе жизнью множество раз, и, уверен, в будущем мой долг только вырастет. А так можешь вычеркнуть из списка один пункт.

– Ну и что же мы теперь будем делать? – после паузы спросил Эрик.

Вопрос повис в воздухе, как дурной запах. Все об этом думали, но никто не решался назвать вещи своими именами. Даже Фальмин, не знавший пути, по которому Кейлен привел сюда «Гребень волны», находился в растерянности.

– Это место выглядит так, словно прежде служило точкой пересечения всех маршрутов. Похоже, очень много лет назад. Туннели куда-то ведут, – сказал Фальмин, указывая на отверстия, которые выходили из огромной пещеры в разные стороны. – Теперь нам остается выбрать один. На главных туннелях есть соответствующие значки. Если мы найдем хотя бы один, я смогу привести вас в Даракдар. Может быть.

Кейлен немного воспрянул духом. У них появилась надежда.

– Нам нужно соблюдать осторожность, – заметил гном, назвавшийся Кориком, один из королевских гвардейцев Киры. Он был не выше пяти футов, на плечах алый плащ, голова обрита наголо, в густой бороде вплетенные золотые и серебряные кольца. Обоюдоострый топор лежал у него на коленях. – Множество темных созданий рыщет в глубинах гор: араки, змеи, глубинные твари, кератлины. Из-за них огромное количество туннелей заброшено и не используется.

– А кто такие глубинные твари? – Эрик наклонился вперед, обхватив руками колени, в коротких светлых волосах отражалось сине-зеленое сияние цветов.

– О, они действительно отвратительны, – ответил Фальмин. – Некоторые размерами почти с лошадь. Их черепа имеют форму наконечника стрелы, шкуры толстые, как камень, хвосты покрывают шипы длиной в руку. Я не видел ничего страшнее, чем эти твари…

Дрожь пробежала по спине Кейлена. Мысль о встрече с глубинной тварью ему совсем не понравилась. От Валериса исходила легкая вибрация, он тихонько зарычал в ответ на страх Кейлена. Иногда Кейлен забывал, что его разум теперь принадлежал не только ему одному.

– Что с ним такое? – спросил Эрик, кивнув в сторону Валериса.

– Ничего. Не думаю, что ему понравились разговоры о глубинных тварях, – ответил Кейлен.

Рык Валериса стал еще более низким.

– Как и нам всем, – сказал Вейрил. – Но в любом случае нам необходимы три вещи: еда, вода и отдых.

– Верно, – согласился Фальмин, вскинув руки в воздух. – Я бы мог проспать несколько дней.

Кейлен не обращал внимания на боль во всем теле, но сказывалась утрата энергии. Разрушение нескольких зданий потребовало огромных усилий, и сейчас он сомневался, что сможет встать, если потребуется.

– Согласен, – послышался низкий голос Тармона Хорда. – Во-первых, мы отдохнем. Затем мы двинемся в путь. Я организую часовых. Два часа сна, затем смена. Ничего большего мы не можем себе позволить. Есть возражения?

Тармон не сводил взгляда с Кейлена. Он был молод для должности лорда-капитана королевской гвардии, но все равно на десять лет старше дралейда. И теперь стало очевидно, что не только Тармон смотрел на него с надеждой. Все уцелевшие рассчитывали на него. Все ждали, какое решение он примет.

Валерис, почувствовавший тяжесть, которая легла на плечи Кейлена, зарычал, поднял голову и встал. Молодой дракон перебрался в центр пещеры, лавандовые глаза изучали выходящие из нее туннели.

– Да, – наконец сказал Кейлен, постаравшись, чтобы его голос звучал уверенно. – Валерис также будет стоять на страже.

– Я готов стать первым часовым, – заявил Эрик, поднимаясь. К нему присоединились Тармон и несколько людей и гномов. – Через несколько часов я вас разбужу.

Кейлен ногой отбросил в сторону небольшой камень, когда их отряд начал движение по туннелю. Пары часов сна оказалось недостаточно. Кейлен мог бы спать несколько дней подряд, но такой возможности не было.

– Я не думаю, что он знает, куда нас ведет, – прошептал Эрик Кейлену, пока Фальмин изучал символ штурмана на стене. – Мы идем уже несколько часов, а он все еще понятия не имеет о том, где мы находимся.

– Но он, в любом случае, знает туннели лучше, чем мы, – ответил Кейлен. Ему казалось, что все выглядит одинаковым, но Фальмин вроде бы узнавал символы, начертанные на гладких стенах. – Что еще мы можем сделать? Он наш лучший шанс отсюда выбраться.

– Я знаю, – с тяжелым вздохом ответил Эрик и провел рукой по волосам.

Кейлен не привык видеть Эрика таким встревоженным.

– Я сожалею… Эти туннели, они просто… У меня от них по коже бегают мурашки и возникает ощущение, что вокруг меня смыкаются стены.

Кейлен остановился и положил руку товарищу на плечо.

– Мы пройдем через это, Эрик. Необходимо просто продолжать идти. Шаг за шагом.

Эрик кивнул, его взгляд был устремлен в землю.

– Да, ты прав.

– Могу я получить твой ответ в письменном виде?

Эрик рассмеялся и посмотрел на Кейлена.

– Заткнись и продолжай идти, – сказал он, подталкивая Кейлена вперед. – Мы никогда отсюда не выйдем, если будем стоять на месте.

Редкие пучки Дара Герайи росли в случайных местах на полу и стенах туннеля, обеспечивая достаточно света, чтобы видеть, куда поставить ногу, но не более того. Балдир стал бы напрасной тратой энергии, но Кейлен с трудом преодолевал искушение. Как и Эрик, он страдал от клаустрофобии, особенно когда смотрел вперед, в бесконечную темноту туннеля, похороненного под многими милями скальной породы. Единственным настоящим утешением стал Валерис, шагавший рядом с ним, а вечный свет подземных цветов раскрашивал его снежно-белую чешую в странные сине-зеленые оттенки.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Вейрил, подходя к Кейлену.

– Я? Все хорошо, – солгал Кейлен. – А как ты? Исцеление потребовало от тебя много сил.

Вейрил приподнял бровь.

– То, что ты сделал во дворе ветробежцев, должно было тебя убить. Ты совсем недавно начал использовать Искру.

– Я и сам так думал. – Кейлен безнадежно пожал плечами. – Я до сих пор не понимаю, как уцелел.

– Никогда прежде не встречал дралейдов и ничего не знаю о том, как они обращались с Искрой, но я думаю, что это как-то связано с Валерисом, – признался Вейрил. – Мы можем спросить у Тэрина или Ракины Эйсона, когда доберемся до Даракдара. Я уверен: кто-то из них знает больше.

Кейлен слабо улыбнулся, размышляя над словами Вейрила, а потом его взгляд остановился на Валерисе. Кейлен подумал о Тэрине и Эйсоне, и у него появился вопрос.

– Вейрил?

– Что?

– Почему другие эльфы Аравелла ненавидят Тэрина? – спросил Кейлен.

Вейрил вздохнул.

– В их сердцах нет ненависти…

– Но они его игнорируют, Вейрил. И бросают на него мрачные взгляды. Гейлерон неизменно демонстрирует презрение и даже не пытается его скрыть. Только ты относишься к Тэрину иначе.

Вейрил неотрывно смотрел себе под ноги, не поднимая взгляда. Кейлен видел, что эльф о чем-то размышлял.

– Нет, они не испытывают к нему ненависти. Они считают, что он лишился чести. Для эльфа это равносильно исчезновению.

– Но… почему?

– Это очень длинная история, – ответил Вейрил. – И я еще не родился, когда все случилось, так что в моем рассказе будут неточности.

– Но у нас полно времени, – сказал Кейлен, указывая в сторону бесконечного туннеля, погруженного в темноту, – лишь небольшие участки освещали редкие цветы. Кейлен устал от людей, которые все от него скрывали.

– Ладно, – ответил Вейрил. Кейлен увидел, что Эрик подошел поближе, чтобы тоже его слышать. – Я уже начал рассказывать тебе эту историю, когда мы находились в Аравелле. Теперь продолжу. Когда Орден пал, а Фейн Мортем завладел властью в Ан-Насла, началась большая охота. Империя выслеживала и уничтожала йотнаров – к счастью, некоторым из них удалось уцелеть, – а гномов загнали под землю. Эльфы и небольшие отряды людей продолжали сражаться с Империей. По всей Эфирии прошли ужасные кровавые битвы. Многие тогда погибли. Но в конце концов общими усилиями Империи и предателей-дралейдов была одержана победа.

– Что произошло? – перебил Эрик, который теперь шел рядом с ними.

– Разделение, – ответил Вейрил, в глазах которого появилась глубокая печаль. – В нашей истории оно получило название Разрыва. Мы поделились на две фракции. Одна из них решила, что война больше не имеет к ним отношения, и покинула остальные народы Эфирии.

– А другая? – спросил Эрик, подходя еще ближе.

– Я принадлежу к другой фракции. Мы считали, что не можем допустить, чтобы Эфирия досталась Тени, и чувствовали, что должны бороться.

– Но при чем здесь Тэрин? – вмешался Кейлен, который устал слушать одну и ту же историю.

– Тэрину пришлось выбирать, – ответил Вейрил. – Либо эльфы Линалиона, либо Аравелла.

– И он выбрал Линалион? – пораженно спросил Эрик.

Кейлен молчал, но чувствовал, что его внутренности сковывает холод. Он не мог поверить, что Тэрин бросил континент и решил оставить его в руках Тени.

Вейрил вздохнул.

– Тэрин никого не выбрал. Вера толкала его к эльфам Аравелла, но главный долг был перед всеми эльфами. Так вот, я считаю решение Тэрина самым достойным. Тэрин предпочел то, что, как он знал, явится изгнанием, чтобы не способствовать разрыву между нашими народами. Для остальных он стал трусом, когда оставил свою расу в одиночестве в самый темный для нее час. Честь – понятие деликатное. То, что один эльф считает благородным, другой воспринимает как нечто презренное.

– Там впереди что-то есть! – крикнул один из солдат передового отряда.

Как и следовало ожидать, когда Кейлен поднял голову, он увидел далеко впереди пятнышко желтого света.

– Как ты думаешь, что там такое? – спросил Кейлен.

– Будем надеяться, выход, – пожав плечами, ответил Эрик. – Впрочем, довольно скоро мы узнаем наверняка.

Чем дальше вперед шел отряд, тем больше становилось желтое пятно, оно росло до тех пор, пока не стало очевидно, что свет исходил из пещеры в конце туннеля.

– Дралейд, ты захочешь это увидеть, – позвал его Фальмин, который шел во главе отряда.

Когда Кейлен, Эрик и Вейрил подошли к входу в пещеру, двигавшиеся в авангарде белдуарские солдаты отступили в сторону, пропуская их вперед. Кейлен почувствовал некоторое смущение, услышав хор, призывавший «дралейда» и «милорда», и увидев склоненные головы.

Опустив голову, Кейлен миновал солдат и вошел в пещеру, пытаясь не обращать внимания на улыбку, которая, как он знал, появилась на лице Эрика.

Оказавшись внутри, он увидел источник желтого сияния: огромный светящийся цветок, похожий на Дар Герайи. Цветок находился в центре шестиугольного помещения, не менее пятидесяти футов в поперечнике. Стены пещеры были гладкими, с острыми углами, их вырубили прямо в скалах, как и большую часть архитектурных сооружений гномов. С дальней стороны, за цветком, находился массивный каменный дверной проем с золотыми символами, высеченными вдоль края.

По обе стороны портала стояли две огромные одинаковые статуи из золота, высотой от пола до потолка пещеры: гномы в пластинчатых доспехах, лезвия топоров опущены вниз, руки сложены на топорищах.

– Я не видел такого растения в Даракдаре, – сказал Кейлен, протянув руку в сторону испускавшего сияние цветка в центре пещеры. Желтый свет завораживал. – Это невероятно.

– Клянусь молотом Гефесира.

Кейлен повернулся и увидел Корика и остальных гномов, которые входили в пещеру.

Все они опустились на одно колено, как только увидели желтый цветок и огромные статуи у дверного проема.

– С гномами всегда драма, – пробормотал Фальмин, закатывая глаза.

Качая головой, штурман направился в другую часть пещеры, в сторону массивной каменной двери.

– Вы знаете это место? – спросил Кейлен подошедшего Корика и остальных гномов.

– Я не уверен до конца, – ответил гном, голос которого наполняло благоговение. – Но мне кажется, что это вход в Виндакир, жемчужину союза гномов. Уже несколько столетий прошло с тех пор, как мы потеряли с ними контакт. Все отряды разведчиков наталкивались на засыпанные туннели или полчища кератлинов или араков. Мы считали это место утраченным. Во всех наших древних текстах сказано, что лишь в Виндакире светильник Дара Герайи имеет такой цвет.

– Неужели это правда? – спросил другой гном, вошедший вслед за Кориком. Он не сводил глаз с огромного дверного проема.

– Ага!

Все глаза обратились к Фальмину, стоявшему у массивной каменной двери, положив руки на бедра, с торжествующим выражением на лице. Желтый свет проникал через разделительный камень, разошедшийся надвое, и каждая половинка слилась со стенами, вдоль которой они стояли.

Фальмин пожал плечами, когда Кейлен и остальные подошли к открывшемуся проходу.

– Я решил, что могу сделать что-то полезное, пока вы вели восхищенные беседы. Здесь находился рычаг.

– Я… – Кейлен осекся, когда Эрик встал между ним и Фальмином.

– Какого… – Голос Эрика смолк, и он склонил голову набок, глядя на то, что открылось по другую сторону каменной двери.

Холодный свет луны освещал развалины, по которым пробирался Рендалл. Белдуар наконец пал. В течение столетий он торчал занозой в боку Империи, отбивая одно нападение за другим. Многие драконы пали после метких выстрелов огромных арбалетов, хитрого изобретения гномов. Тени не удалось захватить нового дралейда, но уничтожение этих машин стало подарком, который изменил ход сражения.

Новый дралейд. Смех Рендалла прозвучал над пустыми руинами города, смешавшись с потрескиванием огня продолжавшихся пожаров. Мальчишка из деревни оказался дралейдом. Он бы не поверил такому, если бы Тень не подтвердила. Каким бы темным и извращенным не являлось это создание, оно не могло лгать. И не имело такой потребности. Рендалл убил бы мальчишку, если бы знал заранее.

Он что-то прорычал себе под нос, разбросав ногой небольшую груду камней. Разведчики не нашли тел гражданских лиц. Ни одного. Ни женщин, ни детей, ни стариков или инвалидов. Должно быть, жители Белдуара сумели вывести их из города перед сражением.

По туннелям, которые они обрушили после отступления.

Уродливый труп солдата Белдуара лежал у ног Рендалла. Металл, когда-то его защищавший, теперь составлял единое целое с его костями. Расплавленная сталь очистила тело от обгоревшей и почерневшей кожи.

Лицо Рендалла исказилось в гримасе, когда он наступил сапогом на изуродованный труп. Драконы служили весьма эффективным оружием, но после их атаки не оставалось людей, которых можно допросить. А Рендалл любил допрашивать людей.

В том, когда человек не выдерживал и ломался, было нечто завораживающее: Рендалла всегда занимало, как долго сможет сопротивляться тело. Некоторые сдавались после обычной порки – грубое, но эффективное средство. Другие требовали более… тонкого подхода.

Таких он любил больше всего.

Некоторые люди скрипели зубами и стискивали челюсти, когда Рендалл угрожал отрезать им конечности или содрать кожу. Его всегда удивляло, что очень многие из них не верили, что он станет приводить свои угрозы в исполнение. Он наслаждался страхом в их глазах, когда они понимали, что ошибались.

– Инквизитор, сэр.

Рендалл вздохнул, продолжая стоять, положив руки на бедра, а красный плащ развевался за спиной под порывами ветра, который нес пыль.

– В чем дело, капитан?

– Мы нашли одного выжившего. Эльфа.

Рендалл резко обернулся. Он не пытался скрыть злобную улыбку на своем лице. Перед ним стояли три солдата Лорийской Империи, чьи доспехи покрывали пыль и кровь. А у их ног на коленях в грязи стоял эльф.

В длинных каштановых волосах запеклась кровь, правую щеку пересекал тонкий шрам. Левая кисть отсутствовала. Рана еще не успела зарубцеваться. Вероятно, он потерял руку во время последней битвы, скорее всего, в ходе финальной схватки. В глазах эльфа, который не сводил с Рендалла взгляда, горела холодная ненависть.

– Хорошо, – сказал Рендалл, склоняясь над эльфом. – В тебе еще осталось желание сражаться. Я получу удовольствие, выжигая его слой за слоем.

Рендалл подмигнул эльфу и выпрямился.

– Держите его отдельно от остальных пленников. Отведите в мою палатку и охраняйте. Ему потребуется особое внимание.

– Сэр. – Солдат кивнул, и эльфа утащили.

Я узнаю все твои тайны.

Эльтор откинулся назад с закрытыми глазами, позволив ветру освежить лицо и растрепать волосы. Он сделал глубокий вдох через нос и слегка переместился, сидя в ложбинке на шее у Гелиоса. Открыв глаза, он посмотрел на пылающие руины, которые прежде были городом Белдуаром: мощное пламя освещало ночь. Легкое чувство вины кольнуло его в сердце. Он помог уничтожить два самых прекрасных города, когда-либо существовавших на свете. Перед глазами у него возникли картины рушившихся белых стен Ильнейна. Он вновь услышал крики умирающих. Ощутил острый запах обугленной плоти. На губах возник вкус пепла и крови, наполнивших воздух.

Он оттолкнул эти видения, отправив в самые темные уголки сознания.

Там они и останутся.

Проглотив комок в горле, Эльтор напомнил себе, как много за прошедшие столетия погибло всадников и драконов под ударами болтов мощных арбалетов Белдуара. Болты, выпущенные из хитроумных изобретений гномов, мчались со скоростью, сравнимой лишь с молнией. Он сжал руки в кулаки, думая о падавших с неба окровавленных драконах. На самом деле даже гигантские арбалеты не могли остановить всадников на драконах. Но в своем высокомерии они их недооценили.

На этот раз Эльтор не повторил прежних ошибок. Его атака была быстрой и бескомпромиссной. К тому же помогло еще и то, что Тень уничтожила немало смертоносных орудий во время первой попытки захватить Белдуар, после чего атаковать город стало значительно проще.

Эльтор оторвался от размышлений и устало вздохнул. Приземляйся рядом с Лииной и Каракесом. Гелиос прорычал в ответ согласие, свернул налево и начал крутой спуск.

Эльтор улыбнулся такой резкой смене направления движения и падению. Ничто в мире не могло сравниться с полетами на спине Гелиоса, когда дракон чувствовал себя свободным. Его сила, скорость и изящество не имели ничего подобного в известном мире. Эльтор позволил своему разуму слиться с разумом Гелиоса и теперь ощущал малейшие дуновения ветра. Легкое давление прохладного воздушного течения, едва заметные вибрации от движения крыльев Гелиоса. Он чувствовал все.

Зоркими глазами Гелиоса он видел Лиину, которая ухаживала за Каракесом – красный чешуйчатый дракон был ранен в плечо белдуарским болтом. Он выживет, но Эльтор почти чувствовал боль величественного существа.

Практически так же быстро, как при переходе в свободное падение, Гелиос одним могучим взмахом крыльев выровнял полет над самой землей, послав во все стороны спирали пыли и пепла. Эльтор соскочил с шеи дракона, смягчив приземление нитями Воздуха. Я пошлю за едой. Отдыхай, друг моей души. Ты это заслужил.

Гелиос опустил мощную голову так, что конец его морды оказался напротив Эльтора, который протянул руку и положил ладонь на черную чешую дракона.

– Мэйа элвин эр анира диар – Мое сердце всегда принадлежит тебе.

Покой и тепло текли из разума Гелиоса к разуму Эльтора, а потом огромный дракон улегся на землю, глядя на Лиину и Каракеса.

– Как он? – спросил Эльтор, подходя к сестре по оружию.

Лиина принадлежала к древнему лорийскому роду. На ее бронзовой коже время не оставило следов, русые волосы были собраны в узел на затылке. Как и Эльтор, она носила белые пластинчатые доспехи гвардейца, с позолотой на ребрах и черным пламенем на груди.

Она вздохнула и повернулась к Эльтору.

– Он в порядке, нам действительно повезло. Если бы этот огромный увалень вовремя свернул, когда я ему сказала, мне бы не пришлось лечить его плечо.

Каракес в ответ зарычал, губы красного дракона раздвинулись, обнажив зубы. Он был не таким крупным, как Гелиос, но не сильно проигрывал ему в размерах, его длина составляла сто пятьдесят футов от головы до хвоста.

– О, заткнись, – прошипела Лиина, после чего снова повернулась к Эльтору. Иногда она казалась наполовину безумной, но была воином, обладавшим невероятным мастерством, и всегда стояла рядом с Эльтором, даже в самые трудные времена. – С ним все будет в порядке. Ему просто необходим отдых.

– Позаботься, чтобы он его получил. С рассветом мы полетим на Север.

Лиина решительно кивнула, потом повернулась, чтобы шикнуть на Каракеса.

Эльтор направился в шатер, в котором располагался штаб. Его оказалось легко отыскать; остальная армия старалась не ставить палатки на расстоянии менее мили от гвардейцев и их драконов.

Как и доспехи гвардии драконов, купол большого шатра был ослепительно-белым, с золотой оторочкой и черным пламенем, вышитым с каждой стороны.

Шатер имел размеры более чем пятьдесят на пятьдесят футов, и над ним на ветру трепетал прямоугольный флаг. Даже в бледном лунном свете Эльтор видел на нем два символа: черный лев Лории и пламя Драконьей гвардии.

Фейн сдержал свое слово. Всадников Драконьей гвардии не связывали и не пороли, ими управляли, как Орден управлял дралейдами. Да, Фейн часто их призывал, но это совсем другое дело. На поле сражения они действовали сами по себе, и в обычной жизни оставались хозяевами своей судьбы. Давно прошли те года, когда Орден требовал от них вассальной верности, и дралейдам, а также связанным с ними драконам приходилось подчиняться прихотям юных и горячих правителей.

Но стоила ли цена награды? Этот вопрос Эльтор задавал себе каждый день и его же видел в глазах братьев и сестер. Девять. Осталось ровно столько всадников Драконьей гвардии.

Сотни присоединились к их рядам еще в Ильнейне, а на другой стороне сражалось вдвое больше. Выжили только девять всадников.

С той ночи за четыре века не вылупилось ни одного нового дракона – до настоящего времени. Никто не понимал, почему яйца оставались целыми, возможно, все дело в… Может быть, что-то изменилось. Им нужно отыскать нового дралейда и его дракона. Необходимо, чтобы понять.

Эльтор вошел в командный шатер, где обнаружил сидевшего на полу, скрестив ноги, обнаженного по пояс Пелленора, долговязого темнокожего мужчину, состоявшего из жил и мускулов. Он был совершенно лысым, лишь подбородок украшала коротко подстриженная бородка.

– Ты что-нибудь почувствовал? – спросил Пелленор.

– Нет, – ответил Эльтор и налил себе чашку воды из большой хрустальной фляги, стоявшей справа на столе. – Инквизитор еще не сделал доклад?

– Пока нет. – Пелленор открыл глаза и склонил голову, прищурившись и глядя на Эльтора. – Тебя что-то тревожит.

– Я в полном порядке, – резко ответил Эльтор. Казалось, Пелленор всегда улавливал даже самые тонкие изменения в его настроении, что в равной степени приносило пользу и вызывало раздражение. В данном случае Эльтор с трудом скрыл гнев. – Где Меранта? Я не видел ее снаружи.

Пелленор не среагировал на смену темы. Он лишь приподнял бровь, что еще сильнее рассердило Эльтора. Пелленор изогнул нижнюю губу, но не стал спорить.

– Она отправилась на охоту. Лучше это сделать сейчас, пока есть возможность, а уже потом использовать стадо. Никогда не знаешь, когда домашний скот закончится.

Эльтор кивнул, одним глотком опустошил чашу с водой и тут же снова ее наполнил.

Он изо всех сил старался отвлечься от размышлений о новом дралейде, но легче сказать, чем сделать. Почему одно яйцо проклюнулось, а остальные – нет? Этот дракон может оказаться ключом к восстановлению утраченного. Им необходимо его отыскать.

– Почему он хмурится? – спросила вошедшая в шатер Лиина, вытирая руки от крови куском толстой ткани.

– Он переживает из-за нового вылупившегося дракона и его дралейда, – без малейшей паузы ответил Пелленор.

Эльтор бросил на Пелленора хмурый взгляд, но прикусил язык. Как тому удавалось прочесть словно в открытой книге все, что творилось в голове Эльтора, оставалось для него тайной. Но всякий раз оказывалось, что Пелленор не ошибся, вне зависимости от того, рассказывал ему что-то Эльтор или нет.

– Я не переживаю. Просто меня разбирает любопытство, и не более того, – проворчал Эльтор.

Понимающая улыбка пробежала по лицу Лиины, и она игриво подмигнула Пелленору.

Эти двое и поодиночке не были подарком, но вместе неизменно выводили Эльтора из себя. Фейн спрашивал, почему из всех других всадников Эльтор выбрал Лиину и Пелленора в качестве своего правого и левого крыла. В такие моменты Эльтор задавал себе тот же вопрос. Но на самом деле он знал ответ: они были умелыми, верными и, главное, напоминали Эльтору о прежних временах. Другие изменились, но Пелленор и Лиина оставались для него такими же, как раньше. Они не позволили тому, что случилось в Ильнейне, изменить их сущность, оставались верными прошлому, но не оглядывались назад и смотрели только вперед.

Среди других всадников Драконьей гвардии Илькийа и Воранур со временем стали холодными; апатия оставалась единственной эмоцией, которую они испытывали к остальным. Смерть стала их частью. Их капитан, Йормун, был еще хуже. Эльтор предпочел бы, чтобы капитан также погрузился в апатию, но его обуревала жажда крови. Эльтор чувствовал мрак, нависший над душой Йормуна и ставший чем-то материальным. На протяжении многих лет он с невероятной быстротой поглощал Сущности и теперь стал другим человеком.

По правде говоря, остальных трех всадников Эльтор видел редко. Вот что он слышал о них в последнее время: Эрдин улетел на запад, в сторону Арды, Лука отправился в Карвос, а Тивар не покидал Драколдрир уже больше столетия. Эльтор не мог их винить за отсутствие. Тьма становилась все опаснее со времен Ильнейна или Падения, как его стало принято называть. Это слово тисками сжимало его сердце, оставляя горький привкус на губах.

Прошло не меньше часа, прежде чем Инквизиция прислала с отчетом костлявого, ужасно смущавшегося молодого человека с лицом хорька и сморщенным носом, в кожаных доспехах, которые ему не слишком годились. Он явно пришел с недобрыми вестями. Будь новость хорошей, он бы сюда не попал; Инквизитор Рендалл явился бы сам – полная интриг крыса никогда не избегала возможности услышать похвалу в свой адрес.

– Ну? – сказал Эльтор, после того как молодой человек остановился у входа в шатер и молчал в течение двух минут.

Эльтор откинулся на спинку стула и нетерпеливо вздохнул. Лиина прислонилась к шесту шатра, стоявшему в пяти футах, а Пелленор остался на том самом месте, где и был, когда пришел Эльтор – сидел на земле скрестив ноги.

– Я хм-м-м… – Молодой солдат быстро сглотнул и выпрямил спину. – Я здесь, чтобы доставить отчет Инквизитора Рендалла, сэр.

– Продолжай, – сказал Эльтор, жестом предлагая солдату говорить.

– Хм-м-м…

– Командир не любит, когда люди не заканчивают предложения, – пожав плечами, сообщила Лиина. – И на твоем месте я бы с этим завязывала.

Парень снова с трудом сглотнул.

– Инквизитор Рендалл докладывает, что дралейда нет за стенами города, милорд. Он полагает, что дралейд сбежал в Гномий союз по туннелям.

Эльтор стиснул челюсти и встал.

– Во-первых, – сказал он, подходя к молодому солдату, – я не лорд. – Солдат с ужасом посмотрел на Эльтора снизу вверх.

Эльтор прекрасно знал, какая устрашающая у него фигура: широкие плечи и заостренная челюсть вместе с белыми доспехами и черным пламенем всадника Драконьей гвардии на груди. Ему было известно, что по армии циркулировали самые разные слухи. Истории о том, что души всадников Драконьей гвардии столь же черны, как у Фейна. И о том, как их драконы пировали на костях тех, кто изменил Империи. Эльтора не интересовали слухи, но иногда они приносили пользу.

– Во-вторых, он уверен, что дралейд находится в Гномьем союзе?

– Да, милор… – Солдат затрясся. Его губы задрожали, и он снова стал заикаться. – Да, он уверен.

Эльтор посмотрел на молодого солдата и потянул за нити Воздуха, направив их к своим ушам, и теперь все долетавшие до него звуки стали намного громче. Он натянул их, и вскоре его слух заполнил гулкий тяжелый грохот. Сердце солдата стучало так, словно он поднимался в гору в полных доспехах. Ты что-то недоговариваешь.

– Очень хорошо. Оставь нас.

Солдат не заставил повторять дважды. В его глазах промелькнуло огромное облегчение, и он выскочил из шатра прежде, чем Эльтор успел обдумать, стоит ли отдать его Гелиосу в качестве игрушки – неплохой способ отправить послание мерзкому Инквизитору.

– Нужно проследить за посланцем и Инквизитором Рендаллом. Они что-то замышляют, и я хочу знать, что именно, – сказал Эльтор, как только солдат уже ничего не мог услышать.

– Будет сделано, – ответил Пелленор, одним движением поднимаясь на ноги. – Я считаю, что ты прав. Он определенно не все рассказал.

– Есть идеи? – спросил Эльтор, приподняв бровь.

Пелленор задумчиво сморщил губы.

– Да, он не нашел ни юношу, ни дракона, но, возможно, обнаружил что-то или кого-то, кто, как ему кажется, может к ним привести.

– Ты это понял, глядя на испуганного до смерти солдата, который с трудом сумел произнести четыре предложения? – Лиина нахмурилась и покачала головой. – Клянусь, ты все придумал, Пелленор.

Уголки рта Пелленора поднялись вверх, словно его позабавили слова Лиины. Но это не было улыбкой – Пелленор практически никогда не улыбался, – хотя Эльтор не сомневался, что Лиина его развлекла.

– Нет, Лиина, я узнал это за столетия изучения Инквизиторов, наблюдая за их работой и поведением в определенных ситуациях, после чего оставалось лишь применить некое подобие логики. – Он сделал паузу, и в шатре воцарилась тишина. – Кроме того, я получил сообщение от одного из моих информаторов. Он видел, как Инквизитор приказал затащить однорукого эльфа к себе в палатку.

Эльтор молча смотрел на Пелленора, который насмешливо поклонился и вышел из палатки.

– Ублюдок, – сказала Лиина, подняв глаза к небу.

Глава 6. Слова тени

Дален остановился, чтобы немного прийти в себя. Сейчас Сердце Даракдара превратилось в лазарет, где находилось множество раненых, людей и гномов, некоторые из них не имели ни одного шанса долго оставаться живыми, они получили слишком серьезные раны. Два гнома пронесли раненого на койку, стоявшую за Даленом. Его рука была отсечена у плеча, а лицо и шею покрывала черная потрескавшаяся кожа. От его криков по спине Далена пробежал холодок.

Он не сомневался, что в обычное время Сердце Даракдара являло собой замечательное зрелище – город внутри города внутри горы.

Дален представил шум и суету горного королевства, плывущие в воздухе ароматы свежеиспеченного хлеба и ячменного пива, которые смешивались с металлическим привкусом кузниц. Но сейчас все выглядело иначе. Он ощущал запахи пота, стали и обугленной плоти. Тяжелые и вызывавшие тошноту. Гнилостные запахи проникали в горло, и ему казалось, будто он чувствовал их отвратительный вкус.

Он не слышал скрипа колес и смеха детей. Только крики умиравших людей и гномов и рыдания их близких. И все это освещало мягкое сияние необычных сине-зеленых цветов.

В Белдуаре все закончилось очень быстро. Когда драконы начали жечь город, в нем воцарился хаос. Солдаты повернулись и побежали. Они бросали мечи и щиты и мчались так быстро, как только позволяли ноги. Дален не мог их винить. Какая польза от меча и щита против зверя, который поливает тебя огненной смертью с неба? Против чудовищ, способных своим дыханием плавить сталь и сдирать со спины человека кожу? Дален выставил перед собой руки. Они не дрожали, но только благодаря тому, что он специально тренировался. Страх все еще сжимал его сердце.

Отец сидел рядом на низкой каменной стене. Эйсон почти не разговаривал с того момента, когда стало ясно, что Эрик и Кейлен не вернулись в Даракдар. Он просто сидел и молчал.

Через двор к ним направился Тэрин. Даже среди царящего безумия эльф шагал уверенно, а за его спиной развевался коричнево-зеленый плащ. Сине-зеленый свет странных цветов придавал его серебристым волосам оттенок вечности, словно он был духом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.