"Letroz" Вадим Смольский
Занимательное ботоводство

Не новички

Акт I « Оказывается, у нас всё было хорошо »

И вот прошёл второй год. Уже позабылся Старый мир, его слава и блеск. Новый мир воцарился окончательно, но вот бесповоротно ли – Фрайк его знает. Важно не это. Подумать только, «Хроникам раздора» исполнился второй год! Всего второй год! Казалось бы, ну что за срок, в наше-то время каких-то два года?

Но если попытаться записать все те истории, даже исключительно и самые примечательные из них, случившиеся на просторах этого виртуального мира, за этот казалось бы короткий срок, уверяю, уйдет не одно десятилетие самого напряжённого труда. Этот мир поистине необъятен в своей широте, непознаваем в своей глубине и непредсказуем в своём развитии.

Я видел механических ящериц, несущихся в заведомо обреченную атаку; присутствовал на концертах, где вместо инструментов и артистов выступала дикая магия во всём её неконтролируемом великолепии; наблюдал взлёты героев и падения негодяев; лицезрел города там, где вчера было ничто, и ничто там, где вчера были города.

И это за «каких-то» два года, подумать только! Что же нас ждёт дальше? Загадывать не стану, но знаю наперёд – это надо будет видеть!

Максим Солоряков, a.k.a «Чанри», заметка специально для игрового портала gamestop.ru

***

Закат мерно опускался на село Гадюкино. Большое оранжевое солнце играло бликами в многочисленных ямах, выбоинах, колдобинах и иных неровностях заполненных водой после прошедшего днём дождя. Вдали, в глубине леса, который почти сплошной стеной окружал село со всех сторон, подвывали недобитые волки, намекая, что карательную экспедицию в их логово неплохо было бы повторить. Чирикали немногочисленные по осени птицы – все как на подбор страшные вредители, пострашнее любых, даже самых матёрых волков. Давно никем не кошенная пожухлая, пожелтевшая, а местами и почерневшая от холодов трава мерно шелестя покачивалась на ветру. То и дело из-за неё, а также кустарников, тоже побитых поздней осенью, выглядывали унылые, старые, перекошенные строения.

Глядя на них, в голове людей постарше невольно возникал мотивчик, который так и хотелось наиграть на гитаре у костра, мрачно приговаривая: «чудовищ нет на земле». У других появлялось непреодолимое желание бросаться болтами и гайками во всё подозрительное. Отдельная категория людей, как правило, не поддающаяся классификации по возрасту, сразу же замечала небольшую заколоченную церквушку в глубине села, отчего глаза у них начинали светиться, а руки непроизвольно перебирать пузырьки с зельями жизни и маны.

Впрочем, всех их без исключения ждало только разочарование. В Гадюкино не скрывались древние демоны, не было страшных тайн и заколоченных домов, а единственная аномалия этого места – феноменальная запущенность поддавалась, пускай и не сразу, вполне логическому, даже банальному объяснению. Иногда запустение не вызвано никакими проклятиями, происками богов или умыслом разработчиков, которым только дай возможность создать колоритную локацию. Это всего-навсего результат отсутствия интереса вкупе с неуемным желанием каждого прохожего прикарманить всё ценное.

Вдруг всё в селе замерло. Сквозь многочисленную растительность, державшую Гадюкино в своеобразной осаде, кто-то целеустремленно продирался, сопровождая это всё ярким перечислением различного рода пернатых тварей.

– З-яблик гады! Сколько б-баклан можно-то?! П-пеликаны б-баклан!

Наконец неожиданный визитёр, яростно пыхтя, продрался на относительно чистый участок, являя себя миру. Выглядел он совершенно не как орнитолог и даже на зоолога походил слабо. Те нечасто носят доспехи и ещё реже вооружаются двуручными мечами. Зато вот на роль стереотипного рыцаря или, учитывая специфику мира, где происходило дело, паладина этот рослый, черноволосый, коротко стриженный мужчина подходил как влитой. Сам он себя, назло окружающим, идентифицировал как «крестоносец». При этом найти у него у кресты или иные религиозные символы не удалось бы даже при самом тщательном обыске с применением спецсредств. Зато чего было в изобилии, так это кипучей злости человека, которого против его воли выдернули из оружейной лавки, где он присматривал обновки, и заставили спешно бежать полумарафон.

– А ну пошли прочь, ху-ху-хулиганы! – крикнул крестоносец, потрясая кулаком в металлической перчатке и не сомневаясь в действенности слов, побежал дальше, взяв меч на изготовку. – Деус пульт!

Это оказалось более чем действенным средством ведения переговоров. Из ближайшего дома выскочил один непрошенный гость, за ним второй, третий… Выглядели они неважно: как долго плутавшие по лесам и от того слегка одичавшие туристы с лёгким флёром фэнтезийного средневековья, касающимся в первую очередь расовой принадлежности, стиля одежды и оружия. Зато вот стиль речи у них был самый что ни на есть современный:

– Пацаны, засада! Этот псих вернулся! Драпаем!

Впрочем, задолго до этой команды непрошенные гости врассыпную бросились наутек. Слишком хорошо они знали нравы прибежавшего. В особенности был хорошо известен факт, что двуручный меч «психа» – острый, и им очень неприятно получать по вверенному организму.

Конечно же, как и в любой другой вирт-игре с полным погружением, в «Хрониках раздора» разработчики не могли да и не имели права передавать весь спектр ощущений. В первую очередь это касалось именно боли и её разновидностей. Тем не менее и отпускать игрока совсем безнаказанным никто не собирался – так терялась изюминка виртуальной среды. Боль заменялась чем-то иным, тоже весьма неприятным: острым зудом, онемением, чрезвычайно настырными мурашками, жаром, испариной и другими не менее раздражающими эффектами.

На самом деле даже это было излишне – большую часть работы выполняла фантазия человека, а не какие-то встроенные в игру эффекты. Получать мечом по рёбрам было неприятно совсем не из-за зуда или мурашек, а из-за полного погружения в виртуальное пространство со всеми вытекающими. Очень немногим людям в такой момент хватало выдержки, чтобы осознавать, что всё происходящее лишь немногим более реально нежели сон.

Убедившись, что его рывок произвёл нужный эффект, крестоносец остановился и, опершись на свой меч, принялся тяжело дышать, борясь с одышкой. Вот что-что, а с эффектами усталости всех видов в «Хрониках раздора» был полный порядок и реализм. Игра очень наглядно демонстрировала, почему в реальности тяжеловооруженные бойцы предпочитали перемещаться верхом и уж точно не участвовали в забегах на длинные дистанции.

– Говорил же Фионе, надо арендовать стражника! – пробормотал крестоносец с нескрываемым раздражением. – Так больше не может продолжаться!

Хотя Гадюкино и было частной собственностью, никаких преград кроме естественных на пути непрошенных гостей не было и в помине. Единственное, что до сих пор спасало село – в нём нечего было воровать и разрушать. НО даже так уведомления о воровстве и разрушениях всё равно приходили практически ежедневно.

– Петлович! Пе-е-е-етлович! – гаркнул крестоносец, подзывая сельского старосту. – Ты живой там? Там где бы ты ни был?!

– Да, балин! – раздался из того самого дома, где ранее находились непрошенные гости, виноватый голос с многочисленными искажениями речи.

– А-а-а, ясно.

Утерев пот со лба, крестоносец неторопливо двинулся по направлению к голосу, прикидывая, что с несчастным Петловичем сделали в этот раз. Боту-старосте, имевшему из-за заложенных в него скриптов привычку выскакивать перед путниками, неизменно доставалось больше других немногочисленных обитателей Гадюкина, которым никакие скрипты прятаться по подвалам совсем не мешали. И только крайняя степень потешности вкупе с невероятной удачей спасали Петловича от участи многих других бесхозных или беззащитных неигровых персонажей. В лучшем случае их просто крали, но куда чаще дело заканчивалось банальным насилием с весьма прискорбным концом.

– Завис? – ехидно поинтересовался крестоносец, оценивая произошедшее. – Готовишься в космонавты?

В этот раз старосту подвесили за ноги в его же собственном доме. Судя по пунцовому с некоторой долей синевы лицу – произошло это довольно давно.

Петлович, как и его жильё, как и всё в Гадюкино без исключения, выглядел непритязательно: низкий, тощий, крайне заросший волосами мужичок неопределенного возраста в тряпье, с вечно извиняющимся щенячьим взглядом.

– Да, балин Тукан, – подтвердил бот виновато.

– Раз-два-три, – не особо заботясь о том, готов ли староста, пробурчал крестоносец и рубанул мечом по верёвке, и, не дожидаясь пока тот поднимется, поинтересовался: – ещё что-нибудь приключилось?

– Лихо съело гостя! – тот же час наябедничал староста.

И хотя его скрипты, управляющие поведением, ну никак не могли передавать таких тонкостей, как наслаждение местью, а голос бота и вовсе звучал несколько механически, всё же создавалось ощущение, что Петлович глубочайше рад этому событию. И даже не против, чтобы оно повторилось ещё пару раз.

– Это из числа тех, кто тебя подвесил, или какого-то другого гостя? – одновременно сверяясь с системными уведомлениями, уточнил Тукан.

– Из тех кто подвесил, балин.

– Тогда п… пу-пу-пу… не жалко, короче. – Вдруг глаз крестоносца зацепился за иконку, гласившую, что вверенное население ещё не голодает, но уже планирует перейти на подножный корм и солнцеедство. – Чёрт, ну что опять… – повисла неловкая пауза, голос Тукана заметно дрогнул, – вы чего, тридцать кило гречи сожрали? За два дня?!

– Да, балин… – глядя на него голодными глазами, скорбно подтвердил Петлович.

– КАК?!

Всё бы ничего, вот только население Гадюкина составляло шесть человек. Ещё имелось лихо, обитающее в церквушке, но оно ело мало, редко и добывало пропитание себе само, подручными средствами, да и вообще крупами не интересовалось.

– Стоп, я же ещё не чистил колодец! Вы чё её сырой и всухомятку жрали?! – продолжил допытываться Тукан.

– Да, балин… – Ещё более скорбно кивнул староста.

– А я тебе говорила – займись колодцем. Они без воды дурнеют! – раздался озорной, но со строгими нотками женский голос по внутриигровой связи.

– Фиона, ты мне стражника уже месяц говоришь, в смысле обещаешь, ну и где оно или он?! – возмутился Тукан.

– Ты прекрасно знаешь: стражника нам выдадут, только если будет чем его кормить, поить и платить.

– Но…

– Кроме обещаний.

Гадюкино стражник требовался не столько для непосредственной защиты, сколько как статус. Для группы персонажей вроде той, что заявилась сегодня, одолеть даже первоклассно вооружённого бота было вопросом желания и наличия смекалки. Однако ввиду игровых условностей такое нападение, даже если его никто не видел, всё равно фиксировалось, а значит, нападавших ждал штраф и прочие прелести статуса преступника. То же самое касалось и иных нарушений законов, хотя там вопрос обнаружения стоял куда как менее остро: игровые условности игровыми условностями, но принцип «не пойман – не вор» тем не менее работал.

– Как я могу обеспечить «поить», если эти ху… кгхм, хулиганы засыпают колодец! В третий раз! – возмутился Тукан. – Да и насчёт «платить» – Петловича вон который раз за неделю шмонают, в смысле обыскивают? Вместе с домом между прочим! Ничего не хочу сказать, но тут и так было небогато, а теперь уж…

– Сейчас зайду в игру, пять минут, – ответила Фиона тяжело вздыхая.

Вдруг где-то поодаль раздался взрыв. Крестоносец быстро подскочил к ближайшему оконному проёму и высунулся аж по пояс наружу, и осмотрелся. Этому очень способствовал тот факт, что в окне отсутствовало не то что стекло или ткань, а ставни как таковые. По факту это было ничем иным как дырой в стене очень правильной формы.

– Фа-а-ла-ла-а-айз! – уже заранее зная, что будет дальше, окликнул по связи ещё одного напарника Тукан, рассматривая дым, поднимающийся из леса.

– Я просто… просто по грибочки сходил! – мгновенно раздался молодой голос, принадлежавший игроку, которого звали всё же не так мелодично – Фалайзом.

– И как?

– Они отбиваются! – в голосе появились нотки страха и паники. – Тукан, они повсюду, даже на деревьях! Кажется, меня окружают, и сейчас…

Далее последовало лишь пыхтение, а за ним ещё один взрыв, послабее, но зато куда более богатый на спецэффекты и в частности задымление.

– Понял, вижу, где ты, уже выдвигаюсь, – сообщил крестоносец и, не тратя время попусту, вывалился из окна, кинув назад: – Петлович, собери вверенное население подле церквушки.

– Будет казнь, балин?

– Хуже, придёт Фиона.

– Лучше бы казнь…

Тукан аж остановился от такого заявления и, вскинув бровь, вопросительно посмотрел на маячившего в окне старосту, чьё лицо мерно возвращало прежний цвет. Происходило это как-то неравномерно, поэтому местами Петлович ещё напоминал подгнивший помидор, а местами – несвежий огурец.

– Давно не было лазвлечений, балин!

***

Лес, спасавший окружающий мир от Гадюкино, как и положено любому классическому фэнтезийному лесу, населён был весьма густо и разнообразно. Помимо самой классической лесной живности – волков, медведей, одичавших туристов, ос и лис – также имелась популяция классической фауны любого фэнтези – единорогов, гномов, леших, сатиров, крысолюдов и некоторых других, более штучных тварей. В самых же непроходимых частях существовали целые анклавы совсем уж экзотических и недружелюбных тварей.

Одним из таких мест являлась болотистая низина к востоку от села. Не до конца было понятно, в какой момент эволюция здесь пошла наперекосяк, но местные грибы стали антропоморфными, научились изготавливать орудия труда и даже более того – выстроили какую-никакую цивилизацию.

В пользу их немалой разумности говорил тот факт, что, видя происходящее с Гадюкиным, к гостям они относились плохо. Сунувшегося к ним налаживать межрасовые контакты эльфа Фалайза встретили организованной засадой, а когда стало ясно, что налаживать нечего и впору отступать – погоней.

Фалайз, будучи диким магом – классом весьма специфичным и редким для игры, но обладавшим безграничным арсеналом заклинаний – пытался в меру возможностей отбиваться. Собственно, вопрос «чем бить врагов» для диких магов не стоял на повестке дня. Они могли произнести практически любое заклинание из числа существовавших в «Хрониках раздора» – хватило бы маны на то, чтобы устроить самолично метеоритный дождь, армагеддон или иного рода катастрофу

Однако и антропоморфные грибы оказались не так просты. То ли ввиду отсутствия классической нервной системы, то ли из-за модели поведения, они не поддавались панике, невзирая на гибель и ранения товарищей, упрямо продолжая погоню даже прямо по телам сородичей.

Долговязый эльф в одеянии, до боли напоминающем сильно потрёпанное обстоятельствами облачение монахов-доминиканцев, спасался, убегая со всех ног. Он смутно начал подозревать, что торчащая у него чуть пониже спины стрела, доставляющая целую уйму дискомфорта и смертельно сильно чешущаяся, его несколько замедляет. Тукана нигде не было ни видно, ни слышно, хотя со времени их разговора прошло уже минут пятнадцать, а вот смешные повизгивания разумных грибов становились только ближе, как и новые стрелы, что они непрерывно выпускали.

– Сюда! – вдруг раздался поблизости голос, но совсем не хрипловатый и грубоватый, принадлежавший крестоносцу, а мелодичный и звонкий, к тому же женский.

Дикий маг резко изменил направление движения, благодаря чему увернулся сразу от трёх коротких, кривоватых стрел. Он ломанулся на голос, звучавший из-за сплошной стены кустов, после чего вылетел на небольшую поляну, где принялся растерянно вертеть головой. Кроме него самого на поляне никого не было. Пока не было. Судя по пыхтению и повизгиваниям из-за кустов, оказавшихся для живых грибов непроходимыми, это было временно.

– Сюда! – повторил чуть более настойчиво всё тот же голос.

Только после этого удалось обнаружить его хозяйку. Хотя Фиона обладала весьма бросающейся в глаза внешностью – рыжие волосы, яркие глаза ещё и с гетерохромией – заметить её в данный момент оказалось совсем не просто. Волосы прикрывала светло-зелёная накидка, да и остальная одежда примерно той же расцветки, оказавшись среди пожухлой, но всё равно пышной осенней травы, создавала вполне сносную маскировку. Этакий чуть подзадержавшийся в состоянии лета сноп.

Вот только Фалайз в своей пыльно-чёрной рясе так сделать не мог при всём желании. Но на этот счёт уже позаботились.

– Держи, пей быстрее, – сунув ему пузырёк, потребовала Фиона. – Шевелиться нельзя, только дышать и моргать! – Она улыбнулась. – Ну и непрерывно мысленно благодарить меня за находчивость.

– А ты?!

Однако девушка уже и без всяких зелий растворилась в воздухе, став едва заметной тенью. На самом деле она не сдвинулась ни на миллиметр. Подобного рода простенькая магия отлично работала против монстров и других неигровых персонажей.

Разговор пришлось прервать. Фалайз едва-едва успел допить зелье невидимости и лечь на землю, как на поляну высыпал с десяток растерянных антропоморфных грибов. Они явно потеряли свою цель и теперь пытались понять, в каком направлении убежал дикий маг.

На траву и поляну в целом они обратили мало внимания, хотя потоптались знатно. Самый острый момент случился тогда, когда один из грибов наступил на длинное, невидимое ухо Фалайза. Дикий маг надулся от переполнявших его чувств – в основном было щекотно и неведомым образом жарко – покраснел, но чудом удержался от крика.

Затем, где-то поодаль раздался приближающийся шум, словно через густой кустарник бежал кто-то злой и тяжелобронированный. Живые грибы не стали рисковать и выяснять, что представляет из себя Тукан в ближнем бою и способны ли их маломощные луки пробить его доспех, поэтому спешно ретировались, повизгивая.

– Это было близко, – когда повизгивания совсем уж отдалились, заметила Фиона. Она встала и стала отряхивать и приводить волосы в порядок. – Чего ты к ним опять полез?

– Вот и у меня практически тот же самый вопрос: чего лезешь к этим уродцам ты, а бегаю по колдобинам и пням я?! – возмутился Тукан, выходя на поляну.

Под его глазом красовался крупный, мерно наливающийся синевой фингал, наглядно демонстрирующий, что шлем всё же стоило надеть, а не оставлять у Петловича.

– Я прочитал, они нейтральные! – сообщил Фалайз с возмущением, вызванным тем, что объяснял он не в первый раз. – С ними можно наладить контакт.

– Ну они-то с тобой контакт наладили определённый, – усмехнулась Фиона, разглядывая в нём стрелу. – Не шевелись, сейчас полечу и выдернем…

– У-у-у, доктор, а вы точно доктор? – наблюдая за всеми этими манипуляциями, ехидно поинтересовался крестоносец, за что едва не заработал второй «фонарь».

– Не уверена. – Пожала плечами девушка, приводя заклинаниями показатели дикого мага в порядок. – В последнее время ощущаю себя нянькой у шести ботов и двух остолопов.

Классом Фионы являлась жрица, хотя слово «доктор» действительно куда лучше и объемнее характеризовало её роль в группе. Ведь кроме лечения она также занималась вопросами экономики, психологии в области переговоров и внутриигровой истории.

– Та-а-ак, хорошо, наладил ты с ними контакт, дальше чего? – вяло поинтересовался Тукан.

– Как это – чего? – растерялся Фалайз, сам не зная ответа. – Торговля, обмен…

– Я, конечно, этих ваших экономических вузов не кончал, но даже мне, какому-то там хирургу, известно, что для торговли и обмена нужно что-то, чем можно было бы торговать и обмениваться. – Крестоносец выразительно кашлянул и нарочно стал диктором утренних новостей: – На текущий момент основу экспорта Гадюкина составляет не имеющая аналогов высококачественная безысходность. – Его голос вернулся в норму: – Если эти грибы такие разумные, они на двести метров тебя к себе не подпустят с такими предложениями!

– Просто… просто я ещё не нашёл к ним подход! – неуверенно заявил дикий маг, наглядно демонстрируя, что жизнь дураков ничему не учит.

Тем временем с лечением было закончено, и группа неторопливо двинулась обратно в сторону села. Темнело в это время года в этой части света рано, поэтому впереди шёл Фалайз с наколдованным шариком света. Это было давней проблемой «Хроник»: большая часть их бесчисленной аудитории играла тогда, когда в игре наступал вечер или даже ночь. Разработчики давно обещали это исправить, но как-то руки не доходили. И не только у них не доходили до решения насущных проблем руки.

– Ты колодец починил? – уже заранее зная ответ, спросила Фиона.

– Когда там! – отмахнулся Тукан. – Да и задолбался я! Там мокро и воняет!

– Ты не чувствуешь запахов! – напомнила жрица с возмущением.

Соответствующее оборудование для вирт-игр докупалось отдельно и, как правило, было уделом людей, жаждущих по-настоящему полного погружения. Остальные же прекрасно понимали, что в играх очень редко пахнет духами, выпечкой, полевыми цветами и прочими приятными ароматами. Куда чаще присутствуют запахи канализации, вонь разлагающихся трупов и прочее «амбре».

– Не чуйствую, – не стал спорить Тукан. – Но даже очень хорошо представляю, какая там вонища! – Поняв, что тема с колодцем будет его долго преследовать, он недовольно буркнул: – Разберу, как вернёмся. Ты лучше скажи, как так вышло, что эти ханурики сожрали тридцать кило гречи? Это физически невозможно!

Раздался тяжёлый вздох, который жрица сопроводила разведенными в стороны руками, демонстрируя, что в мире «Хроники раздора» возможно всё.

– Механики игры, – многозначительно объявила она. – У наших подопечных есть шесть базовых потребностей. Уют в нашем случае отсутствует как таковой. Развлечения…

– Отсутствуют, – вклинился Фалайз с намёком.

– Сон…

– А с этим что? – не понял крестоносец. – У них же всех есть лежанки.

– В том-то и дело, – закивала Фиона и особенно выделила следующее: – лежанки. А нужны полноценные кровати в тепле, сухости и, при наличии, с близким человеком!

– Короче, тоже отсутствует. Что там ещё по нашей пирамиде Маслоу?

– Гигиена, – убедившись, что её никто перебивать не собирается, жрица добавила, – а в нашем случае правильнее говорить «антисанитария». Ну и, конечно же, потребность что-то пить и есть.

– Так а чего они жрут как не в себя? – так и не понял Тукан и принялся строить логическую цепочку. – Из-за антисанитарии, типа вулканообразный, неконтролируемый по…

– Потому что разработчики сделали хитрый ход, – перебила Фиона. – Если какая-то из базовых потребностей не удовлетворена, то нужда в остальных серьёзно усиливается. В нашем случае…

– А они не должны помереть, раз у них всё так печально? – озадаченно спросил Фалайз.

– Когда-то так и было, – рассказала жрица. – На релизе, если у бота было три или больше неудовлетворённых потребностей, он трагически умирал. Потом это убрали, потому что сытые, выспавшиеся болванчики, дохнущие от скуки, неуюта и грязи – это как-то чересчур. Сейчас они умирают, только если не закрыт вопрос с едой и питьём одновременно. – Она тяжело вздохнула и ответила на первоначальный вопрос: – Поэтому-то они и жрут каждый в три горла.

– А зима близко, – мрачно напомнил Тукан.

Это было не просто цитатой из популярного произведения. В мире «Хроник раздора» присутствовала смена времён года, и как раз приближалась одна из таких. Очень скоро довольно тёплая осень, хоть и зябкая по ночам, должна была смениться зимой со всеми сопутствующими эффектами, включая непогоду и отсутствие естественных источников пропитания в виде грибов и ягод. Кроме всего прочего должна была серьёзно подорожать сельскохозяйственная продукция.

Голод игровому миру не грозил ввиду наличия как регионов, где урожаи можно было собирать и зимой тоже, так и всесезонных теплиц, но вот по кошельку это било весьма серьёзно. Персонажи самих игроков есть и пить не требовали, но вот скот и ботов будь добр содержать.

– Поэтому и надо починить колодец, пока дороги не замело.

– Так, может, оно и к лучшему, что заметёт? – пожал плечами крестоносец. – Нам то один фиг сюда придётся таскаться, а вот другим будет впадлу. Да и колодец замёрзнет…

– Кстати о заморозках, – вспомнила Фиона и прищёлкнула пальцами. – Ты топор нашёл?

– Подожди, ты же собиралась нанять пару нубов, чтоб те нарубили тебе дров, или как?

– Никто не откликнулся.

– Кхм-кхм, – подал голос Фалайз, привлекая внимание. – Может, ну его эту возню с Гадюкино? Мы не вывозим!

Заявление было довольно странным и резким для этого вечного оптимиста, однако вполне соответствовало актуальной реальности. Они втроём как раз вышли на опушку, откуда открывался неплохой вид на вверенную территорию. Вид был очень так себе и оптимизма в светлом будущем не внушал.

Гадюкино досталось им троим во владение во многом благодаря череде «счастливых» случайностей. Далеко не каждый персонаж их уровней, то есть близких к «полтиннику», владел даже личным транспортом, не то что землёй и ботами. Идея, принадлежавшая, конечно же, Фионе, была проста: в меру возможного своими силами привести село в порядок и продать.

Однако мешали им не низкие уровни и даже не хулиганы. Мешала география. Единственный континент «Хроник раздора» придерживался чёткого правила: чем восточнее, тем более высокоуровневыми были локации. Соответственно, вместе с этим повышался шанс на ценную добычу, редкие ресурсы и всё в таком духе.

Гадюкино не просто располагалось на самой западной оконечности игрового континента, оно к тому же находилось в считанных километрах от места, где все без исключения игроки начинали свой путь. Соответственно, концентрация высокоуровневых персонажей здесь была очень небольшой, а вот освоенность, напротив, зашкаливала.

Все окрестности крупнейшего города запада, белокаменного Амбваланга, давным-давно были тщательно пропылесошены на предмет всего ценного. Всё, что представляло интерес или могло приносить хоть какую-нибудь прибыль, поделено и двадцать раз после этого переделено. Всё остальное стояло никому кроме как во время квестов совершенно не нужное. От слова «совсем». Какие там сёла на пять домов, целые замки и небольшие городки оказывались брошенными на произвол судьбы и стихии только потому, что не было никакого резона пытаться налаживать в них быт.

Анклавы, убежища и прочие придорожные трактиры нужны были там, где путешествие даже на небольшое расстояние было сопряжено с риском угодить в неприятность. То есть в центральной или даже восточной части континента. Вот там не то что замок, каждая каменная постройка становилась стратегическим объектом.

Гадюкину в этом плане ещё повезло на фоне сотен других подобных локаций. Благодаря своей феноменальной запущенности село давно стало частью внутриигрового фольклора. Именно поэтому здесь присутствовало хоть какое-то дружелюбное игрокам население.

Невзирая на всё это, Фиона не отчаивалась. Ведь у неё, как и всегда, был план.

– Когда мы здесь качались…

– Славные были времена, жаль, мы больше не совершаем таких глупостей, – нетипично едко заметил Фалайз.

– Тихо, она сча речь толкнёт! – шикнул на него Тукан. – Ну так чё там было в эпоху русов?

– Когда мы здесь качались, – бросая злые взгляды на друзей, повторила жрица, – проходили мимо этого Гадюкина по три раза на дню. – Она указала на лес. – Это кратчайший путь к целой куче локаций. Раньше здесь даже проходила дорога, а сейчас все делают большой крюк через юг. А там теперь ещё и яма та, здоровенная. Всё наладится, главное начать: наймём стражника от хулиганов, поставим скупщика всего ненужного; продавца расходников; таверну, если хватит денег. Отличный будет перевалочный пункт!

– Будет, – меланхолично, не желая спорить, ибо бесполезно, подтвердил крестоносец. Потопав в сторону колодца, он заметил: – Я в этом участвую только ради таверны и халявного пива!

– Она будет платной для всех! Для всех!

– Это мы ещё посмотрим! – Тукан погрозил кулаком почему-то небу.

– И всё равно, – не сдался Фалайз, – то, что ты описываешь – актуально совсем не для этих мест.

– Ну, переехать у нас как-то нет возможности. – Фиона тяжело вздохнула, словно намекая, что это и вправду бы решило массу проблем, и скомандовала: – Хватит разговоров, за работу!

***

На некоторое время Гадюкино погрузилось в кипучую деятельность. Тукан достал из специального тайника, где хранились немногочисленные пожитки селян, а в частности инструменты, лопату. Он занялся колодцем. Судя по бурному перечислению пернатых, дела у него шли не очень хорошо. Фиона обходила местных, решая сразу две проблемы: лечила их, а также раздавала посильные поручения. Несмотря на гигантские ослабления из-за неудовлетворённых потребностей и низкого настроения, всё же вверенное население могло выполнять простые задачи, вроде покоса травы или сбора хвороста. Фалайзу же выдали пару рюкзаков и мешочек денег, после чего отправили в Амбваланг за пропитанием.

– Скажи мне, Ирина, – чинно начал Тукан, приведя наконец колодец в порядок и расчистив его от мусора, – тебе там что, в Киеве дачи не хватает? Откуда это страстное желание поиграть в «Весёлую ферму» с примесью «Симсов»?

– Не знаю, Игорь, – в тон ему честно призналась Фиона, подходя к колодцу и убеждаясь в том, что тот и вправду исправно функционирует. – Просто, ну… обидно! Нам нахаляву досталось это село, а мы можем только его бросить!

– Так уж и нахаляву… – скривился крестоносец, припоминая обстоятельства того их совместного приключения.

Одновременно Тукан проверил, что дикий маг в данный момент находится достаточно далеко, и внутриигровая связь, которой они пользовались, для него недоступна. Иначе говоря, он их не слышал.

– Фалайз прав, мы не вывезем, – продолжил откровенничать Тукан. – Слишком у нас мало возможностей – денег, если говорить просто. Нужно отправляться на восток. Я у Приключенцев, слышал, что сейчас много заказов: очередное вторжение монстров, конец мира, битва осла и бобра. В том же Заводном городе – нам там будут рады. Если не угодны горы, дворфы и Механики с их закидонами, есть юга: Троеречье, Фрасция. Там тоже сейчас шумно, с тех пор как Рахетия приказала долго жить. Возьмём уровней так «надцать», подкопим деньжат и…

– Я посчитала, – скривившись, перебила его жрица. – Гадюкино не переживёт эту зиму. Оно и осень пережило только благодаря нам.

– Ну как-то же оно стоит тут второй год… криво-косо, но стоит же!

– Прошлую зиму Гадюкино встретило с населением в тридцать человек, в смысле ботов. Когда мы появились в игре – их было уже десять, – мрачно поведала Фиона. – Вот и думай.

– Ну-у-у… – Крестоносец почесал затылок и огляделся, убеждаясь, что их не слышат боты. – Права на землю у нас же останутся, нет? Так даже лучше будет, строить заново в смысле!

– Хе, а тут в дело вступает бюрократия. – Жрица устало улыбнулась. – Я несколько раз перечитала тот документ, что нам выдали в городской администрации. Ушлых жуков там посадил Фопс – уважаемо, ничего не скажу, кхм. – Она прокашлялась и по помяти процитировала: – Вверяется под управление село Гадюкино следующим персонажам: наши ники. Сноска: село – местность с постройками частного или общего назначения и населением не менее одного неигрового персонажа.

– То-о есть, – протянул Тукан, – как только Петлович окочурится, а он тут самый крепенький и щекастый, земля станет ничейной?

– Именно! Вернее, перейдёт обратно к Амбвалангу, как и любая ничейная земля в окрестностях города.

– Если им так нужен этот кусочек концентрированного тлена, могли бы ничего не давать! – фыркнув, сказал крестоносец раздражённо.

– Во-первых, у нас был документ на владение, то есть вполне законные претензии, – объяснила жрица с не меньшим раздражением. – Во-вторых, даром им эта земля не нужна.

Последнее утверждение повергло Тукана в ступор.

– Но если так, то почему…

– Но и нам даром эту землю они отдавать не собираются. Просто из тех опасений, что через некоторое время этот клочок суши можно будет кому-то выгодно перепродать.

– Мдя, хитро они это придумали. От претензий избавились, Гадюкино добьём мы, а земля всё равно уйдёт городу. – Тукан выразительно сплюнул в колодец, откуда как раз набирала воду селянка. – Откуда ты это всё знаешь, а? Или откуда у тебя время это всё знать?!

– Не плюй в колодец, милок, – посоветовала сельская знахарка, тоже пришедшая за водой. – Худо будет…

Звали её Изельдой, и, кажется, она была старше даже Гадюкино. Из всех ботов знахарка была самой полезной: обладала навыком распознавать и собирать различные травы так, чтобы процесс не превращался в локальную экологическую катастрофу и истребление редких видов.

Именно поэтому её берегли как зеницу ока. Дом Изельды, единственный в селе, обладал укрытием на случай неожиданных визитёров. Конечно, основой этой защиты был расчёт на невнимательность, то есть на то, что небольшой люк в подвал никто не заметит, но на фоне остальных домов, где даже двери не всегда наличествовали, это выглядело как неприступная крепость.

– А счас-то сильно густо, а? – не особо рассчитывая на внятный ответ, поинтересовался крестоносец.

Ответа и вправду не последовало, только укоризненный взгляд. Боты в «Хрониках раздора» были мастерами по части многозначительного молчания.

– Да не надо здесь какого-то времени, – восприняв его слова как комплимент, пустилась рассказывать Фиона. – Просто я до того как устроиться работать бухгалтером, полтора года проработала секретарем в районном земельном комитете. Описанная мной схема – обычное дело. Никогда не знаешь, когда на невзрачном пустыре кто-нибудь богатый захочет отгрохать себе коттедж или торговый центр. И лучше бы, чтобы этот пустырь находился не в собственности пенсионера, который унаследовал его от прабабки и даже не знает, сколько на самом деле тот стоит, а в собственности землеуправления.

– Бабки-бабки-бабки… – принялся цокать языком крестоносец.

Вдруг у Тукана и Фионы одновременно начали разрываться мессенджеры от переполнявших их сообщений.

– «У нас проблема. К нам идёт рейд», – устало и безэмоционально прочитала жрица, массируя висок.

– Тоже мне проблема! – пряча за самонадеянностью волнение, воскликнул Тукан. – Насилием нам угрожают по десять раз на неделе. Вот если б деньги предложили за так – вот это было бы проблемой.

– «Проблемой»? – Фиона вскинула бровь.

– Проблемой как раз… кхм, развыхухолиться от такого неожиданного и приятного поворота судьбы…

***

Гильдия Приключенцев Амбваланга редко пустовала. А уж в часы пик, то есть по вечерам, и подавно. Текущий, уже подходивший к концу день не был исключением. Гильдия являлась одним из немногих мест в городе, где с высокой долей вероятности можно было отыскать оплачиваемую работу. Платили как когда, но выбирать особо не приходилось: Приключенцы тщательно следили за тем, чтобы оставаться монополистами.

Так или иначе одними сюжетными квестами себе на новое снаряжение не заработать, а бездумный гринд обычно заканчивался осознанием, что все «вкусные» делянки давно поделили между собой профильные гильдии, не подпускавшие конкурентов даже на дальность полёта стрелы.

Поэтому и шли игроки к Приключенцам, которые в «Хрониках раздора» играли роль этакой международной биржи труда. Чаще всего это были заказы от одних игроков, у которых имелись деньги, для других – со свободным временем.

Сама гильдия старалась держаться вне внутриигровых конфликтов, свар между кланами, войн между государствами игроков и прочими раздорами, коими «Хроники» полнились и славились. Однако эта толерантность далеко не всегда относилась к её посетителям.

Поэтому когда в дверях замаячил персонаж необычно высокого по местным меркам уровня – пятьдесят седьмого, по помещению пронеслась волна злобных перешёптываний. Не только это выделяло его, но и доспех, плохо прикрытый плащом, и оружие, неприкрытое вовсе. И то и другое обладало весьма характерным внешним видом, чтобы почти любой в «Хрониках» знал, чья эта «визитная карточка».

– Рахетиец!

– Рахет!

– Что он забыл здесь?

– Пускай катится туда, откуда пришёл!

– Тут таким не рады!

– Все рахеты идут в…

Стараясь игнорировать злые взгляды и раздражённое сопение, игрок прошествовал мимо огромного числа трофеев, качественных карт и досок обьявлений сразу к стойке администратора. К сердцу гильдии, где собирали и выдавали поручения, а затем принимали отчёт о работе и рассчитывались, выстроилась довольно большая очередь. Вошедший просто её проигнорировал очень хорошо понимая, что чем меньше времени он тут проведёт – тем лучше будет для всех.

– Чего надо гостю с юга? – недобро ухмыляясь, поинтересовалась администратор – рослая, крепко сложенная темнокожая девушка в строгом костюме.

– Ищу работу, – буркнул игрок, кладя на стол объявление, гласящее, что некая Фиона ищет лесорубов.

– Именно эту? – удивилась администратор с подозрением.

– Именно эту.

Рахетиец

– Я правильно понимаю: ты проведёшь субботний вечер, защищая село Гадюкино?

Ирина Лютцева стойко выдержала ехидный взгляд мужа, которого провожала к друзьям. Обычно было наоборот. Это она его одаривала таким вот взглядом. Впрочем, в голосе мужа практически не было злобы. Только лёгкий задор и совсем не лёгкое удивление. Он уже почти смирился с тем, какую роль в их семейной жизни играют «Хроники раздора».

– Я тебе уже предлагала – попробуй сам поиграть, – сказала Ира терпеливо, видя, что вот-вот победит, и давить уже не требуется. – И не таким заниматься будешь!

– Ага, и кто тогда на работу будет ходить?

– Во-первых, на какую ты работу собрался субботним вечером? Во-вторых, это нам вряд ли грозит – компьютер у нас только один. В-третьих, кота кормить надо.

– Ага, только кота. – Благоверный усмехнулся, не ехидно, а скорее с типично мужским беспокойством касаемо того, к чему он имел на удивление скромное отношение.

– Успокойся, ещё ничего не известно, – вздохнув, сказала Ирина. – К тому же не лучше ли мне в таком случае сидеть дома?

– Я слышал, что эта вся виртуалка плохо влияет…

– Ага, излучает неправильную радиацию. Я читала. И про ГМО воду и прочую химическую соль. Иди уже.

– Ну и пойду, – он остановился в дверях. – Удачи вам там.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Ирина.

Она прекрасно понимала, чего такие слова, даже короткие и мельком брошенные, стоят человеку, который ещё совсем недавно наотрез отказывался принимать это её увлечение как таковое. В любом виде. Видел в нём своеобразного соперника, конкурента. А теперь и сам находился в шаге от того, чтобы увлечься тем же.

***

Как оказалось, тревога насчёт приближающегося рейда была несколько преждевременной. Первым в село ворвалась не толпа вооружённых бездельников, а сам Фалайз, причём с гречкой наперевес, что лучше всяких слов говорило о том, насколько наведённая им же паника торопила события. Уже приготовившиеся к отчаянной обороне Тукан и Фиона этого несколько не поняли.

– Торговался я значит за гречку… – издали начал свой рассказ дикий маг, но сильно углубиться ему не дали.

– Торговался?! – возмущённо перебила его жрица, сопоставляя объем купленного с выданной ею ранее суммой.

– Да, всего двадцать за десять… – Фалайз сбился, поняв, что сильно мудрит. – В смысле два золотых за кило!

Вернее, мудрил тут тот, кто ему это втюхал – всё эти нестандартные величины явно появились в этой истории не сами собой.

– Милый мой, – мрачно начала Фиона, – красная цена килограмму гречки сейчас – золотой.

– Но я… но я… я же сбил цену! – смущённо, но уже растеряв прежнюю уверенность, ответил дикий маг. – Мне за три пытались впихнуть!

– Без лоха… – многозначительно заметил Тукан осматривая принесённые припасы.

– Но это высший сорт! – попытался найти позитив Фалайз.

– Угу, сразу с белком, причём ещё живым, как я погляжу! Вышак!

– Так вот, насчёт рейда… – попытался сменить тему на более актуальную дикий маг, но безуспешно – жрицу было уже не остановить.

– Гречку сейчас закупают по ценам примерно тридцать-сорок серебряных за кило. То есть, давая торгашу хотя бы золотой, ты покрываешь любые его возможные расходы, включая лечение любимого попугая и отчисления на медстраховку!

– А зачем мы не покупаем по тридцать-сорок, м? – вклинился Тукан, своеобразным образом прикрывая друга. – Что это за происки врагов народа и потакание оскалу капитализма?

– Что ты несёшь?! У нас нет амбара, где можно было бы хранить зерно тоннами! – хлопнув себя лбу, сообщила очевидное жрица. – Или ты его собрался в чистом поле разложить на радость птицам?

– Нет, у меня в голове вертятся подвалы там…

– Ох, Тукан, ты хоть знаешь, что бывает с крупами, если они находятся в тёмном, сыром, холодном непроветриваемом помещении?

– М-м-м, они превращаются во вкусные закатки?

Фиона смерила улыбающегося Тукана долгим, прожигающим насквозь взглядом, и, никак не комментируя сказанного, нехотя сменила тему:

– Что там по этому рейду? Сколько человек, когда…

– По каком поводу к нам делегация? – задал более уместный вопрос крестоносец.

Как это ни странно, но у Фалайза нашлись ответы на все эти вопросы, пускай, что с ним случалось часто, несколько путанные:

– Эм, ну как я понял, это из-за того, что сегодня у нас кто-то погиб из их друзей. – Все синхронно посмотрели в сторону церквушки, где обитало лихо. – Они ещё только собирались, искали добровольцев, но не слишком активно. Человек десять их где-то. Все двадцатые-тридцатые уровни.

– Возмущённая мелочь, которая задавит нас числом, – прикинул крестоносец. – Чё у них там по оружию?

Если Фиона отвечала за мирную составляющую их совместных путешествий, то в боях руководил действиями группы именно Тукан.

– Да то же самое, что и у нас в своё время было. – Дикий маг развёл руками.

Одновременно он припомнил себя в ту пору – ему тогда «оружием» служила палка, как от гнилого забора. Называлось сие «боевым посохом» и в качестве ключевого достоинства имело низкую стоимость, непотопляемость и негорючесть.

– Никого из наших друзей-знакомых в игре нет, – сверившись с интерфейсом, сообщила жрица.

– Гонгрик в любом случае собирался податься на восток ещё неделю назад, – заметил Тукан задумчиво. – Пока зима не вдарила.

– А Калита? – многозначительно уточнил Фалайз.

Вид у крестоносца сделался отсутствующим – верный признак того, что игрок свернул игру, а может, и вовсе покинул вирт. Спустя пару минут он вернулся и кисло сообщил:

– Если вкратце и цензурно, то нам посоветовали отправляться со своими нубскими проблемами в… эм, ну-у-у-у, – он демонстративно обвёл руками округу, – выходит, мы уже на месте. Кхе.

– Итого трое против где-то десяти при не самой фатальной разнице в уровнях и снаряжении, – посчитала Фиона. – Прячем ботов, а лихо отдаём на поругание?

– Пока не стоит, – не стал рубить с плеча Тукан, настроенный не столько пессимистично. – Засаду надо делать: засядем в кустах, Фалайз жахнет, я выскочу и…

Что именно «и» он договорить не успел. Вдали раздался шум кустарника и травы – верный признак того, что к селу кто-то продирался. Дикий маг взял на изготовку волшебную палочку, жрица привычно спряталась за спиной крестоносца.

– Это не наши гости, – прислушавшись, успокоил Тукан друзей. – Во всяком случае, продирается не десять человек, а один.

Всё же некоторые предосторожности они предприняли – мало ли, каких психов могла занести нелёгкая. Фалайз, например, более чем регулярно изображал из себя – и не безуспешно – живую бомбу. Поэтому, когда гость наконец показался из-за растительности, то увидел лишь Гадюкино практически в первозданном виде. Обведя округу взглядом, он остановился и, подняв руку с листком, крикнул:

– Меня зовут Оулле, я по делу!

– Лесоруб, значит? – едко уточнила Фиона, узнавшая своё объявление.

Она покинула укрытие. Гость не производил впечатления угрозы. Впрочем, и на рядового безработного он не походил. Человек ростом чуть пониже Тукана, с несколько неухоженными светлыми волосами и такого же цвета щетиной, в плаще, не слишком успешно прикрывающем доспех. Пожалуй, больше всего о персоне Оулле говорило небольшое, одинаково хорошо подходящее и для метания, и для ближнего боя копьё у него за спиной, с зазубренным, хитроумно сделанным наконечником.

– Для лесоруба у тебя очень странный топор, – тоже выходя на видное место и поигрывая своим мечом, заметил Тукан.

Такие копья, как у гостя, он видел неоднократно, некоторые – в себе. Удачный бросок такого убивал незащищённого персонажа на месте, а остальным оставлял на память становящиеся непригодными для использования доспехи и щиты, а также серьезные раны, которые с трудом поддавались лечению заклинаниями. Будто этого мало, будучи зачарованным, копьё ещё и наводилось на цель само, из чего многие считали, что промахнуться таким невозможно. Из этих особенностей и возникло множество разнообразных названий, непременно содержащих в себе слова «кровь», «самонаводящееся» и тому подобные.

– Я не лесоруб. Могу помочь с этим. Ищу убежище. Денег нет – готов отработать.

– Ты ищешь убежище здесь? – подозрительно поинтересовался Фалайз, последним выходя на видное место.

Перед ответом Оулле многозначительно осмотрел Гадюкино. Почему-то больше всего внимания при этом удостоился дикий маг, несколько смутившийся такой популярности. Тем не менее, вопреки обыкновению, лицо гостя не выражало никакого негатива от внешнего вида села. Только флегматичное, невозмутимое спокойствие.

– Мне подходит.

Это окончательно убедило дикого мага, что их гость не так прост и ему не стоит доверять, о чём он тихо сообщил друзьям.

– Конечно, не стоит, это рахетиец! – фыркнул Тукан пренебрежительно, не особо скрываясь и уж точно не тихо.

Империя Рахетия располагалась довольно далеко от Амбваланга, на самом юге континента. Это государство игроков было известно в первую очередь своей агрессивностью и неуемной тягой к войнам. Публика там собралась соответствующая. Или же наоборот, войны и набеги происходили из-за собравшейся публики.

Так или иначе, до совсем недавних пор рахейтицев побаивались и своеобразно, но уважали. Как уважают сильных, но безответственных и несколько кровожадных воинов. Однако затем Рахетия провела одну очень неудачную и непопулярную военную кампанию, закончившуюся громким провалом. Очень быстро поражение на поле боя переросло во внутренние раздоры, а затем и в полноценную гражданскую войну. Это поставило крест и на страхе, и на всяком уважении. Зато дало плодородную почву для оголтелой ненависти.

– Это не рахетиец, – вмешалась Фиона громогласно и, выдержав паузу, добавила, тоном голоса намекая, что эту информацию гость должен был бы сообщить сам: – это хуже! Это рахетийский дезертир!

Рехатия всегда была своеобразным краем. Вернее, краем своеобразных нравов. Например, что если уж ты к ним пришёл, то будь добр оставаться до конца. А так как ставка на порядочность работала не очень хорошо, имелись и другие методы воздействия на «дезертиров».

– Это так, – коротко и без подробностей сказал гость. – Так что насчёт убежища?

– Я не собираюсь защищать рахета от его бывших сослуживцев! – заявил с возмущением Тукан.

– Меня не надо защищать. Как только меня найдут, – похоже, Оулле нисколько не сомневался ни в том, что его будут искать, ни в том, что отыщут, – я покину это место. – Видя, что ему не очень-то верят, он добавил: – Сюда идёт рейд. Без моей помощи вас завалят массой. Я помогу. После боя решите, что делать. Захотите – уйду. Захотите – останусь.

Было видно, что к речам подобной продолжительности Оулле непривычен и поэтому натурально запыхался. Впрочем, дело было конечно же не в слабых лёгких. Как бы рахетийцу ни хотелось обратного, в данный момент его раскрасневшееся с испариной лицо выражало что угодно, но только не спокойствие.

Тукана такая схема целиком устроила, в том смысле, что помощь он собирался принять, а вот в убежище отказать. Фалайз был склонен согласиться, не питая особой неприязни к рахетийцам, бывшим или нет. А вот Фионе это предложение совсем не понравилось.

– Этот рейд идёт сюда только потому, что один из них здесь погиб. Из-за мести или желания вернуть снарягу – не важно, – принялась объяснять она так, чтобы их слышал и гость. – Но когда нам поможет отбиться человек внешне неотличимый от рахетийца – вот в этом доспехе, с этим копьём – сюда ломанётся половина Амбваланга в виде карательной экспедиции. Не мне вам объяснять почему. И вот тогда нас затопчут.

Рахетийская броня, как и их оружие, целенаправленно создавалась максимально универсальной. Кто-то считал слабостью тот факт, что она держала не каждый удар, но ведь что-то, но держала. При этом данный наряд был в меру лёгким и, что самое важное, почти не сковывающим движений. А ещё, что поразительно, крайне дешёвым.

Военная доктрина Рахетии подразумевала не сражения как таковые, не битвы одна грандиознее другой, а скорее взятие противника на измор чередой мелких стычек. Поэтому боец должен был быть быстрым, маневренным, а также взаимозаменяемым и дешевым. По той же причине всё рахетийское снаряжение обладало весьма характерным, легко узнаваемым даже под плащом внешним видом. Игроки, игравшие в одиночку или небольшой группой друзей, такими просто не пользовались – не было смысла.

– Могу сражаться не копьём.

Оулле достал из под одежды небольшой кинжал, который при некотором желании мог оставить лёгкие ножевые ранения на стопке бумаг, но вот для серьёзного боя даже с палкой колбасы подходил плохо.

– Чем ты ещё умеешь сражаться, кроме этого впечатляющего непотребства? – мрачно осведомился Тукан, понимавший, что разграблению подвергнется в первую очередь именно его, а не жрицы или дикого мага арсенал.

– Мечи – одноручные, полуторные, двуручные и парные, включая катаны, сабли, ятаганы. Кинжалы – обычные и метательные. Копья любых размеров, глефы, алебарды, протазаны. Топоры…

– Хватит, человек-армия, блин, – остановил его крестоносец, усмехаясь. – Есть у меня запасной меч, убитый в хлам, но тебе, судя по всему, всё равно, да?

***

По итогу одним мечом дело не ограничилось. Всё же внешность у Оулле была не настолько неприметной, как ему самому хотелось бы. Конечно, вот так сходу игрока из Рахетии в нём никто бы не смог признать, но кто-нибудь в Амбваланге вполне мог запомнить блондина с примечательным копьём.

Поэтому голову ему обмотали на манер банданы бабушки-байкера платком, отобранным у Изельды; выдали старый ватник-поддоспешник Тукана и заставили надеть латаные-перелатаные, слишком большие да к тому же растянутые штаны, некогда ношенные Фалайзом. Получилось настолько впечатляюще, что даже жрица, хорошо умеющая держать себя в руках, ходила пунцовая, словно рак, а крестоносец и дикий маг так и вовсе едва не рухнули от хохота в колодец.

Сам Оулле остался демонстративно невозмутим, только заметил, что смысла в этой маскировке нет, так как теперь его точно запомнят.

– Запомнят-запомнят, – поддакнула Фиона осевшим голосом. – Но не как рахейтица.

– А как клоуна… – давясь смехом, закончил Тукан.

Времени на подготовку у них четверых по итогу оказалось более чем предостаточно. Из-за отсутствия опыта и внятного лидера, шедший к ним рейд несколько раз распадался, объединялся, менял свой состав, выбирал нового главного «мстителя» и в целом больше напоминал косплей басни про лебедя, рака и щуку, а не карательную экспедицию.

Тем не менее, хоть и не быстро, до Гадюкина рейд добрался. На самой окраине села, аккурат возле стены из растительности, они повстречали невинно насвистывающего Тукана, который, взяв длинную палку из орешника, делал вид, что куда-то неторопливо идёт. Прямо в доспехе, шлеме и с мечом за спиной.

– Отличный денёк для рыбалки, ха-ха! – задорно салютуя, поприветствовал игроков крестоносец.

Попутно он внимательно их осматривал, подмечая для себя наиболее опасные цели, а также тех, кто мог оказать сопротивление просто в силу уровня и снаряжения. Последних не оказалось вовсе – вооружена карательная экспедиция было весьма средненько даже для своих уровней, а вот насчёт опасности всё было не так просто.

В рейде присутствовало сразу несколько персонажей, которых с некоторой натяжкой можно было назвать алхимиками. Открытый огонь – последнее, что было нужно, особенно учитывая, сколько в окрестностях Гадюкино было высокой осенней травы.

Присутствовало и несколько заклинателей, однако они ещё не прошли квесты специализации, а потому определить, что они там такого из себя представляют, было сложно. Впрочем, создавать пламя умели даже самые низкоуровневые маги.

Но больше всего Тукану не понравилась тройка дворфов. Те были не магами или алхимиками, а простыми воинами. Однако крестоносец чувствовал в них «родственную душу» в том смысле, что это была сыгранная группа. Такие всегда представляли наибольшую опасность вне зависимости от снаряжения и уровня.

– Слышь, это ты тут хозяин? – обменявшись взглядами с остальными, выступил вперёд лидер группы.

Если бы слову «банальность» потребовалось воплощение в физическом мире, этот светловолосый эльф-лучник, которого звали Леголась2007, подошёл бы как нельзя лучше.

– Слышу, – подтвердил крестоносец. – В каком-то смысле да. Я вообще тот ещё хозяин. Так меня можешь звать и дальше. А кто спрашивает-то?

С ответом была проблема. Отвечать начала почти что вся группа сразу и одновременно:

– Наш тут погиб сегодня!

– Скажи ему, а? Ну скажи!!!

– Чё он тут вообще чё?!

– Пускай не мешает!

Однако суть требований рейд сформировал на удивление единодушно и даже кратко:

– Отдай снарягу, подсыпь деньжат и…

– Щас! А тунца не хотите или лосося? Ухи? – с усмешкой уточнил Тукан, перебивая гомон. – Сами сюда полезли, погибли – ваша проблема. Это частная территория.

– Слышь, ты не понял – отдавай всё, чё есть, или…

Какие там присутствуют альтернативы, никто так и не узнал. Уже на слове «отдавай» рейд ощетинился оружием. Кто-то особо нервный натянул лук и, не удержав трясущейся от волнения рукой тетиву, пустил стрелу. Выстрел, как и полагается в таких ситуациях, вышел на зависть метким. Стрела угодила аккурат в стык между шлемом и кирасой, к тому же ещё и вошла на всю глубину аккурат по оперение.

Модель повреждений «Хроник раздора» допускала некоторые вольности, но обычно подобные повреждения у игроков заканчивались быстрой смертью. Поэтому, когда на глазах у всего рейда и особенно незадачливого лучника Тукан, неаппетитно брызгая кровью, вытащил у себя стрелу, не демонстрируя при этом намерения немедленно помереть, те, мягко говоря, удивились.

– М-мужик, ты чего вообще? – раздался чей-то обескураженный вопрос.

– Плохой день для того, чтобы умереть, – лыбясь, заявил Тукан и неожиданно резво бросился наутёк, продолжая вещать на ходу: – знаешь, всякие там ретроградные Меркурии в зените Венеры, налетевшие на ось Ориона…

Подобный фокус сошёл ему с рук не только из-за брони, паладинско-крестоносной живучести или наглости. Ко всему прочему он принимал крайне редкий, небезопасный и вызывающий сильнейшее привыкание препарат, называвшийся Веществом, чьим основным свойством как раз и была повышенная устойчивость в ранам, ускоренная свертываемость крови и быстрая регенерация.

Тем не менее даже этот наркотик не был всесильным. Крестоносец выжил на последних крохах полоски здоровья, как раз позволивших ему отступить. Свою задачу – дезориентировать противника и дать остальным время сориентироваться кто есть кто – он выполнил с лихвой. Заниматься же классическим «танкованием» против живых людей, особенно превосходящих числом, всё равно не имело смысла.

Рейд, не особо заботясь о порядке или организованности, бросился в погоню с криками и перечисляя птичьих. Вперед мгновенно вырвались классы, не отягощённые бронёй, а также длинноногие эльфы. Все они почти сразу же пожалели о своей удали.

Фалайз, засевший в кустах неподалёку, только и ждал возможности, как они меж собой выражались, «жахнуть». Конечно, заклинания дикого мага выбирались случайным образом, но с одним уточнением: «в зависимости от затраченной маны». Это позволяло взять главную классовую способность под какой-никакой контроль.

Разумеется, в горячке боя такой фокус работал далеко не каждый раз, однако Фалайз и не находился в гуще сражения. Он сидел за кустом смородины и совершал пассы волшебной палочкой, символизировавшие накопление маны для заклинания. Вдруг дикий маг взмахнул рукой, и во врагов, сметая всё на пути, полетел целый рой маленьких сосулек. Имелся, конечно, риск за примерно то же количество маны призвать пару астральных миражей-приманок, но ему повезло.

Сколько-нибудь бронированным персонажам сосульки не могли причинить ощутимого вреда – максимум сильно расцарапать оголённые участки кожи. Но вот различного рода магов сосульки разили наповал не хуже пулемётной очереди. Тем же, кто мог себе позволить пережить подобное в силу запаса здоровья, всё равно приходилось останавливаться и закрывать лицо.

Сам Фалайз уже семенил рядом с Туканом, не питая иллюзий насчет возможности второго залпа – копить ману пришлось бы долго, а перед этим ещё требовалось восстановить её запас. Очередной неприятный момент из жизни диких магов.

– Тикаем дальше?

– Тикаем ищщо дальше!

Погоня продолжилась, правда, после первых потерь участники рейда стали аккуратнее, и, следовательно, медленнее. Основу строя теперь составляли персонажи в какой-никакой броне, готовые принять новый неожиданный удар.

Тот и вправду последовал, но не из-за очередного куста, ямы или угла дома. Просто один из игроков неожиданно столкнулся с рыжеволосой девушкой, взявшейся как будто из ниоткуда. А на деле она просто стояла неподвижно в невидимости. Девушка задорно подмигнула ему поочередно своими разноцветными глазами и вдруг взвизгнула так, что часть рейда попадала на землю, схватившись за уши, а остальные оказались дезориентированы как после светошумовой гранаты.

Любой жрец в определённый момент выбирал себе бога-покровителя. Это было не только частью истории мира «Хроник раздора» или некой данью классике, а вполне себе влияющим на игровой процесс действием. Одни покровители усиливали лечебные таланты, другие сосредотачивались на усилениях для других персонажей, третьи предоставляли возможность наносить весьма солидный урон различной нечисти… Фиона поклонялась богине хаоса, ночи, сыра, душевнобольных и просто всяческого беспорядка – Никт. Та в ответ любезно позволяла применять «извращённые» версии «обычных» жреческих заклинаний и способностей.

«Крик банши», заставивший часть рейда кататься по земле, а остальных осоловело бродить туда-сюда, изначально был всего лишь слабеньким массовым воодушевлением. Заклинанием, мягко говоря, специфичным уже хотя бы ввиду того, что крайне мало какие монстры в игре в принципе пытались давить на мораль, не говоря уже про успешность сих мероприятий.

Паника из-за низкой морали в игре выглядела как трясущийся, слегка затемненный экран вкупе с заторможенными действиями, что, конечно, дезориентировало, особенно в первые разы, но привыкнуть было можно. Никт же своей «милостью» превращала данное заклинание не в ультимативное оружие, но в весьма серьезный инструмент, особенно в сражениях с другими игроками.

Финальную точку в этом противостоянии поставил Оулле. Выскочив из дома Петловича, он налетел на ту самую примеченную сыгранную тройку игроков, отвлекая их от жрицы. Дворфы, как и ожидалось, оказались единственными из рейда, кто ещё хоть что-то пытался сделать. В то же время остальные «каратели» либо уже воскресли в Амбваланге, либо разбегались куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда.

Прикрывая Фиону, которой требовалось определённое время на то, чтобы снова стать лекарем, Оулле принял неравный бой. В принципе всё, что от него требовалось, – это дождаться, пока Фалайз и Тукан, не желавшие получать по ушам криком, который не разбирал, кому выводить из строя барабанные перепонки, вернутся обратно.

Впрочем, рахетиец не стал смиренно ждать, когда его противники перейдут в атаку, а сам бросился вперёд, путая их неритмичными, неравномерными, очень резкими движениями. При этом он был невероятно быстр и ловок, а бил так, чтобы «добавки» никому не потребовалось. По некоторой неловкости чувствовалось, что с двуручным мечом Оулле не очень уверенно обращался, и это всё – далеко не пик его возможностей.

Первый дворф даже не успел толком замахнуться своим кривым и ржавым тесаком. Второй смог среагировать, но был недостаточно быстр, за что и поплатился полоской здоровья, так ничего и не добившись. А вот третий сделал финт, довольно распространённый в играх: прекрасно осознавая, что ему конец, он бросился в отчаянную атаку с таким расчётом, чтобы удар булавы в любом случае угодил в цель, пускай даже и посмертно.

И рахетиец, и дворф упали на землю одновременно. Разница была лишь в том, что Оулле нашлось кому вылечить, а последнего из сыгранной тройки игроков – нет. Наконец подскочили Фалайз и Тукан, впрочем, им даже добивать оказалось некого: из всего рейда остался один лишь Леголась, пытавшийся нелепыми, неумелыми движениям уползти прочь. Остальные либо погибли, либо, улучив возможность, разбежались.

Заприметив это, крестоносец недобро осклабился и в предвкушении потёр руки, приближаясь к пленному:

– Где-то у нас тут бегали крысы, кажется, пора их приучать к эльфятине…

– Стой, – шикнул на него Фалайз злобно, а самого Легалася попросил: – не выходи из игры, мы не будем с тобой что-то делать. Фиона, полечи его.

Жрица странно на него посмотрела, не совсем понимая задумку, но сделала, как он сказал. Сам дикий маг в это время помог горе-рейдеру встать на ноги и даже немного отряхнул.

– Позови своих уцелевших друзей – соберите снаряжение и возвращайтесь в город, – сказал Фалайз, когда необходимый минимум целебных процедур был оказан.

– Чего?! – раздалось несколько ошеломленных голосов, один из которых принадлежал непосредственно и Леголасю.

– Того. – Дикий маг цокнул языком, как и все не любящий объяснять банальности. – Мы против вас ничего не имеем – это вы напали. Ваш друг тут погиб по глупости – мы бы и его снаряжение вернули, но не можем. – Вдруг он протянул руку и спросил: – Мир?

Леголась странно на него посмотрел, глянул на поле боя и нехотя кивнул, отвечая на рукопожатие:

– Лан, мы тож перегнули палку. Надо было сначала поговорить, а мы…

Не договаривая, он сплюнул и отправился молча собирать ценные пожитки товарищей. Вскоре к нему присоединилось ещё несколько вернувшихся персонажей. На Фалайза и его друзей они поглядывали косо, но, кажется, драться раздумали. А после того как Леголась объяснил им ситуацию, общий тон настроения вовсе сменился на в целом благожелательный. До массовых братаний дело не дошло, но определённое уважение появилось.

– Вечно ты со своим миролюбием, – фыркнул Тукан, глядя на это всё.

И хотя тон его голоса был пренебрежительным, да и сам он демонстративно кривился, глядя на недавних «карателей», чувствовалось, что крестоносец целиком и полностью удовлетворён тем, как всё обернулось по итогу.

– Он прав, – ответила Фиона, что-то уже прикинув в уме. – Дальнейшая эскалация сделает только хуже. Причём именно нам – мы же не сможем тут держать оборону круглосуточно, или если заявится кто-то серьёзный. – Она растерянно уточнила: – Ты ведь так рассуждал?

– Ну-у-у-у, вообще-то мне просто за них стало обидно, – невинно улыбаясь, сказал дикий маг и пожал плечами. – Получили ни за что, дважды.

Жрица растерянно на него посмотрела, не до конца веря сказанному. Однако что отлично умел Фалайз, так это быть искренним. И сейчас был именно такой случай.

– Так уж и ни за что. – Фиона закатила глаза.

– Был бы у нас стражник… – сразу же завёл прежнюю шарманку Тукан.

– Так что, разрешите остаться? – подал голос Оулле.

За всю сцену «примирения» он не проронил ни слова. Просто стоял чуть в стороне с непроницаемым лицом, скрестив руки на груди, и без всякого интереса наблюдал за возней там, где парой минут ранее кипело сражение.

Фиона выразительно посмотрела на друзей. Фалайз улыбнулся и пожал плечами, Тукан посмурнел и нехотя отрицательно качнул головой. Решения внутри группы они втроём старались принимать единогласно, хотя такое удавалось и не всегда.

– Что ты собираешься тут делать и как долго? – всё ещё сомневаясь, поинтересовалась жрица.

– Всё, что скажете. Столько, сколько получится. Мне нужно убежище…

– Это мы уже слышали.

– Это правда.

– Понятное дело, что правда. Только не вся. – Фиона скривилась из-за необходимости выуживать из Оулле истину щипцами. – Скрываешься ты, видимо, от своих бывших сослуживцев. Так? Но ведь есть более простые способы, – продолжила жрица, убедившись, что кроме утвердительного кивка никакой реакции не последует. – Ты мог бы податься наёмником – не все в игре ненавидят рахетийцев, особенно бывших. Для многих это как хорошее рекомендательное письмо. Мог бы забросить игру на пару месяцев в конце концов. – Она криво усмехнулась. – Только не говори, что дело в подписке!

– Я покинул Рахетию не для того, чтобы заниматься тем же самым, но под иными флагами и лозунгами, – мрачно и на удивление многословно объяснил Оулле. Он добавил, слегка краснея: – И дело не в подписке.

– А в чём тогда? Чем же ты хочешь заниматься? – вмешался Фалайз. Погодя он немного добавил: – Пойми, мы же просто хотим понять, почему ты пришёл именно к нам.

Прежде чем ответить, Оулле странно посмотрел на Фалайза, словно главная причина состояла именно в нём. Однако сказано было несколько иное, заметно дрожащим голосом:

– Меня гонят отовсюду. Мне нигде не рады. Вы первые, кто хотя бы пытается выслушать. Хотя это всё напоминает допрос.

Фалайз, Тукан и Фиона виновато переглянулись, понимая, что перегнули палку. После недолгих противоречий вперёд вышел крестоносец, поигрывая улыбкой:

– Добро пожаловать на борт нашей подводной лодки. Не обращай внимания на полное отсутствие грызунов и воду под ногами! Нет такого дна, которое мы бы не смогли пробить, и вообще…

– Так, – мягко перебил Оулле, натянуто улыбнувшись шутке, – откуда начинать?

– А что, мало вариантов? – ехидно, но по-доброму уточнила жрица, подходя ближе.

– Наоборот, глаза разбегаются.

– Не разбегутся, – успокоила его Фиона, под ручку ведя за собой. – Напомни, в списке твоих талантов, что ты перечислил, кажется, был топор, да? А ты им против деревьев сражаться умеешь?

– Кажется, он ещё не понял, во что вляпался, – провожая их взглядом, отметил Фалайз.

– Ага, через недельку вернётся в Рахетию с криком «да они же там все сумасшедшие! Сумасшедшие!!!» – вторил ему, усмехаясь, Тукан.

– А вы чего встали? Трудовой день ещё не окончен! – остановившись в позе «руки в боки», окликнула их жрица.

– Вот и наступил социализм в отдельно взятом Гадюкино: обещания светлого будущего и трудодни, – прокомментировал крестоносец, но, как и дикий маг, задерживаться не стал.

***

Сильнее всего локация, к которой на роскошном экипаже по новенькой дороге подъезжала инспекция, напоминала внебрачный союз концлагеря и идеалистического американского городка годов эдак сороковых двадцатого века. От первого здесь имелись сторожевые вышки и ограждение из забора в несколько рядов, причём было не до конца понятно – это от непрошенных гостей или для предотвращения побегов. От второго практически одинаковые характерные одноэтажные домики. Между собой они отличались лишь цветом, и то не всегда. Каждый дом стоял на небольшом квадратном участке земли подле дороги. Всё здесь имело абсолютно правильные с точки зрения геометрии формы и, кажется, было выверено до последнего миллиметра – весьма характерная черта любых сооружений в Ганзе.

– Пока, это место больше всего напоминает тюрьму, – недовольно прокомментировал рослый эльф, которого звали Назир. – Такое сложно будет рекламировать.

– Почему? – искренне изумился одетый в деловой костюм дворф по имени Милиганус. – Выглядит, конечно, сурово, но ботам всё равно – вы же не им будете это продавать, а само предприятие занимает минимум места при максимуме содержания. Это главное.

– Но ведь заказывать постройку этих «тюрем» будут не боты, а живые люди…

– Я вижу склад и, по всей видимости, сторожку охраны, это всё? – спросил ещё один дворф, сидевший в экипаже.

Звали его Келлеган, и первое, что бросалось в глаза, глядя на него, – массивная золотая цепь на шее. Знак принадлежности носителя к высшим кругам Ганзы – богатейшей страны мира «Хроник раздора». Именно Келлеган возглавлял эту инспекцию и в конечном счёте принимал решение, давать ли затее «зелёный свет».

– Всё, – подтвердил Милиганус, пускаясь в объяснения: – к сожалению, предприятия с полным самообеспечением оказались нерентабельными и слишком зависимыми от климата. Дальнейшие эксперименты показали, что провиант и всё остальное проще закупать, а не производить на месте руками населения.

– Хм, что думаешь, Назир?

– Можно будет реализовывать пакетами услуг, включающими в себя не только возведение, кхм, «предприятия», но и обеспечение оного необходимым, – подумав, ответил эльф.

– Простите, но разве речь не шла про то, что подобные места будут строиться в первую очередь на территории Ганзы? – осторожно поинтересовался Милиганус.

– Разумеется, это так, – подтвердил Назир. – Предполагается, что основными клиентами будут наш и другие ганзейские кланы. Когда мы обеспечим достаточный контроль над рынком, то начнём расширение и в иные регионы. Конечно же, с совершенно иными условиями и ценами.

Келлеган довольно улыбнулся, предвкушая успех озвученного его помощником плана. Экипаж тем временем подъехал к воротам городка и остановился на идеально ровной, вычищенной площадке, где в несколько шеренг выстроился, по всей видимости, гарнизон.

– Боты? – уточнил Назир.

– Да, из числа населения, – ответил Милиганус, выбираясь на белый свет. – Изначально планировалось привлечь игроков, но вы ещё убедитесь – в этом нет никакого смысла. Предприятие полностью автономно в плане ключевого своего функционала.

– Экономно, предусмотрительно, – ёмко оценил Келлеган, уже успевший покинуть экипаж и теперь посматривающий на ботов, вытянувшихся по струнке. – Они все дворфы, это так совпало?

– Нет.

Кажется, Милиганус собирался объяснить такое решение, но ему помешал возникший из воздуха персонаж. Облаченный в безликий современный офисный костюм, он выглядел, по меркам игроков в «Хрониках раздора», по меньшей мере примечательно. Впрочем, Салих Курт – так его звали – и не был обычным игроком. Бейджик с логотипом компании «TetraVirt» и всей сопутствующей информацией однозначно выдавал его принадлежность к числу разработчиков игры. Вернее, в этом конкретном случае к менеджерам по контактам с игроками.

– Простите, опоздал, – коротко кивая всем присутствующим, сказал Салих.

– Мы ещё не начали, присоединитесь? – поинтересовался Келлеган, пожимая ему руку.

– Будет интересно посмотреть, во что всё вылилось, – вежливо ответил менеджер.

– Полагаю, это вы источник нашей инсайдерской информации, касающейся грядущего обновления? – с трудом скрывая интерес, поинтересовался Назир.

– Не стоит переоценивать мою роль – сливы с тестовых серверов происходят каждый патч, – скромно улыбаясь, ответил Салих.

– В этот раз информация попала в наши руки за месяц, верно? – продолжил допытываться эльф. – Это может быть чревато. Фрайк…

– За месяц до выхода патча на тестовые сервера. А инцидент с Фрайком – досадное стечение обстоятельств: давний баг, плюс оплошность младшего персонала. Ответственный сотрудник давно покинул компанию, – успокоил его менеджер. – Касаемо текущих дел могу лишь повторить уже сказанное господину Келлегану: всё происходит с ведома разработчиков. Мы хотим сгладить углы!

Всё это звучало очень складно, красиво и потому абсолютно неправдоподобно. Назир нисколько не сомневался, что такой скользкий тип, как этот Салих Курт, вполне мог вещать нечто похожее и лично Фрайку. Однако затем эльф поймал недовольный взгляд своего начальника и прикусил язык. Вместо этого он сосредоточил внимание на самозабвенно вещающем Милиганусе, который, выйдя на середину дороги, описывал, что же тут такое происходит.

– Мы находимся на типовой улице типового посёлка класса «стандарт». Общее население на текущий момент составляет, эм, двести сорок пять ботов, максимальная вместимость – до полутора тысяч, минимальная…

Инспекция, пройдя мимо нескольких домов, уверенно направилась внутрь одной из построек. Жители окрестностей же выстроились неровными рядами на участках и, улыбаясь, махали гостям руками.

– По-спартански минималистично, – оценил Назир, растерянно осматриваясь.

Внутри дом оказался в точности соответствующим ожиданиям. Не хватало лишь характерного цветового фильтра, дабы ощущение «той самой америки» стало всеобъемлющим. Впрочем, если приглядеться, это проходило: обстановка и интерьер не только были минималистичными, но ещё и крайне убогими по качеству исполнения. Чувствовалась тотальная экономия на всём, начиная от материалов и заканчивая оплатой труда.

Конечно же, семья, населявшая дом, тоже мало походила на типичных американцев. Не только потому, что являлись они абсолютно лысыми дворфами, но и потому, что одеты все были в одинаково убогие робы с личными идентификаторами, вышитыми яркими нитками на груди и спине.

– Какие-то у них сложные имена, – оценил Назир, приглядываясь к надписи из пятнадцати символов.

– Так как это тестовая площадка. Кроме всего прочего нами сейчас тестируется влияние близкородственного скрещивания и некоторые другие аспекты внутриигровой селекции, – деловито объяснил Милиганус. – На будущих предприятиях общего назначения в этом необходимости не будет.

Эльф покосился на жильцов, глядящих на него несколько мутными, как будто пьяными глазами, полными прямо-таки религиозного фанатизма.

Первой целью их инспекции стала спальня. Она оказалась общей для всех и представляла из себя помещение с рядами многоярусных кроватей. Стены вместо краски или обоев ровным слоем покрывали пропагандистские плакаты, призывающие ко всяким хорошим вещам, вроде того чтобы поменьше спать и побольше работать.

– Кровати потенциально могут быть заменены на трехъярусные, это даст большую вместимость при незначительных штрафах к настроению от перенаселения, – принялся описывать обстановку Милиганус.

– А плакаты? Почему их так много и всё такое?

– Эксперименты показали, что в конечном счёте агитационный материал оказывает даже большее влияние, чем самая качественная отделка стен. В новом патче разница станет ещё заметнее.

Следующей целью инспекции стала кухня, вернее, учитывая полное отсутствие каких-либо приспособлений для приготовления еды, столовая. Здесь также стены покрывал «агитационный материал», но были и другие примечательные вещи.

– Мне кажется, или подразумевается, что тут больше обитателей? – уточнил Келлеган, кивая на небольшой столик, за которым могло поместиться самое большее две персоны.

– Абсолютно верно, однако опытным путём было выяснено, что стол на двоих обеспечивает оптимальный бонус к показателям общения и обстановки. Возникающая очередь несущественно сказывается на распорядке дня и настроении.

– А та книга и бутылка? – Кивнул на странную тумбу в изголовье стола Назир. – Это какой-то… алтарь?!

Это предположение оказалось на удивление совсем недалеко от истины:

– Удовлетворяют потребность в религии и развлечениях, кроме того дают солидную прибавку к рождаемости.

Эльф тем временем подошёл и стал на глаз определять содержимое бутылки, оказавшееся тягучим как кисель и однозначно очень крепким в плане алкоголя.

– Это коктейль из забродившего бананового сока, смешанного со спиртом, – рассказал Милиганус, заметив интерес. – Делается из отходов основного рациона.

– Кхе-кхе, рациона из бананов? – рефлекторно удивился Назир, пытаясь прокашляться после употребления слова «коктейля».

– Каша из бананов и курятины, – подтвердил дворф. – Считается, с точки зрения игры, экзотическим блюдом, дающим хорошие прибавки к показателям. По соотношению затрат к результату, конечно же. Именно это блюдо и составляет основу рациона. Впрочем, есть и другие варианты…

К тому моменту, как он закончил говорить, Назир уже нашёл простенькую кастрюльку с остатками «рациона». Выглядело это всё как неаппетитная, практически однородная мелкого помола серая масса.

– Для ботов внешний вид пищи не имеет значения, – прокомментировал напрашивающийся сам собой вопрос Милиганус. – Кроме того, такой способ приготовления позволяет использовать ингредиенты по максимуму. Кожа и кости перемалываются, а кожура позже идёт на изготовление алкоголя…

Экскурсия по дому заняла ещё пару минут – смотреть было решительно не на что, после чего инспекция покинула его и вновь оказалась на улице. Уже смеркалось, а уличное освещение, конечно же, отсутствовало. Назир даже уточнять не стал – противный голос Милигануса сам собой прозвучал у него в голове, объясняя, что в этом нет необходимости, так как свет не влияет на основные показатели.

– Это всё, конечно, очень интересно, – демонстративно зевая, начал Келлеган, – но что насчёт цифр прироста населения? Кажется, когда мы обсуждали с вами ваш контракт на организацию этого всего, вы заявили, что сможете увеличить прирост на, напомните, сколько процентов?

– Четыреста. Именно такой результат я получил на основании расчётов в самом начале работы, ещё до возведения этого места.

– И сколько же вы получили на деле? – улыбаясь, спросил Салих, кажется, заранее зная ответ.

– Тысяча шестьсот. Проще говоря, больше в шестнадцать раз.

Игра с трудом передавала такие тонкости, но лица Назира и Келлегана всё равно вытянулись от удивления.

– Конечно, это предельные значения, достигнутые в идеальных условиях, – словно оправдываясь, начал торопливо объяснять Милиганус. – На деле будет меньше, но не сомневайтесь – прирост в десять-двенадцать…

Это было всё равно очень много. На самом деле, астрономически много. Назир, который, волей-неволей участвуя в происходящем, изучил вопрос и хорошо знал, что ситуация с ботами в «Хрониках раздора» давно, с самого релиза, находится в глубочайшем кризисе. Неигровые персонажи не брались из ниоткуда, им и вправду необходимо было создать специфические условия для существования и размножения, хотя последнее игра скорее обозначала, нежели симулировала.

Это привело к тому, что количество ботов, не участвующих в сюжете, либо побочных квестах, неизменно сокращалось. Особенно сильно это касалось нестабильных регионов, вроде Рахетии и её окрестностей, где постоянно бушевали конфликты – число ботов там было очень небольшим. В свою очередь уже это приводило к тому, что данную нишу вынужденно занимали игроки, как правило невысоких уровней, которые работали за небольшие деньги, либо отрабатывали провинности.

Конечно, можно было найти массу доводов, по каким причинам любая работа важна, и всё таком духе. Только вот люди, заходя в «Хроники», мечтали отнюдь не о работе в шахтах и карьерах, не о лепке кирпичей, а о приключениях и увлекательных историях. Но ситуация с острым недостатком ботов вынуждала бедных игроков заниматься до предела нудной, скучной работой.

То, что разработчики собираются вмешаться в ситуацию, было известно уже очень давно. Соответствующие слухи ходили уже более полугода, однако ни Назир, ни Келлеган даже не подозревали, что результат от изменений будет настолько огромным. А вот Салих, как и ожидалось, вообще не удивился.

– На самом деле, прирост в условиях плохо контролируемой среды будет не таким большим, – прояснил с улыбкой он. – Полтора-два раза в самом лучшем случае. Господин Милиганус проделал большую работу, если сумел достичь результата в приросте на целый порядок.

– И разработчики не имеют ничего против… – начал Назир, но договаривать не стал.

– Наши аналитики полагают, что так будет лучше, – заверил его менеджер, улыбаясь. – Конечно, через несколько месяцев будут внесены смягчающие ситуацию правки, но, – он выразительно посмотрел на Келлегана, – к тому времени вы получите неоспоримое преимущество в сфере торговли ботами.

Предводитель инспекции лишь самодовольно усмехнулся. А вот эльфа никак не оставляло чувство, что вся эта затея не приведет ни к чему хорошему.

– Поправьте меня, но ведь это боты, так сказать, общего назначения – грузчики, стражники, лесорубы, – обратился он к Милиганусу. – Не кузнецы, не портные, верно?

– На данном предприятии это так, – подтвердил дворф деловито, – но моя команда уже прорабатывает типовые варианты предприятий, выпускающих более специализированный контингент. Конечно, об умелых кузнецах речи не идёт, но подмастерья, способные выполнять рутинные задачи – вполне. Я предполагаю, что из них можно даже создать армию.

Последнее аж повисло в воздухе. И хотя сам Милиганус прямо светился от самодовольства, Назир лишь помрачнел ещё сильнее. Очертания грядущего кризиса виделись ему яснее прежнего.

– Это… это же революция…

Однако его туманное замечание поддержки не встретило. Келлеган так и вовсе его не понял и истолковал по своему:

– Именно, что революция! Мы изменим рынок труда до неузнаваемости. Вычеркнем из расходов этих спорящих до хрипоты за каждый медяк бездельников! Только представьте, как упадут цены на ресурсы! Как возрастет объем заказов для наших мануфактур, и во сколько раз подорожает их продукция! – голос его сделался жёстким, властным. – Ганза по праву займет место не только финансового гегемона, но и промышленного! А всех, кто встанет на нашем пути, мы раздавим… Нет! Оставим ни с чем на обочине дороги, безнадёжно вырвавшись вперёд!

Назир слушал эту речь и поверить не мог своим ушам. Настолько выводы его начальника отличались от его собственных. Это и вправду будет революция – именно её устроят игроки, оставшиеся без работы и доведенные до отчаяния ростом цен. Потому что, и эльф это знал как никто, даже если ресурсы подешевеют в сотню раз, ценник товаров на полках магазинов не дрогнет в сторону уменьшения ни на копейку.

Сбоку к Назиру незаметно подошёл Салих и, поигрывая улыбочкой, не оставляющей никаких сомнений касаемо его намерений, сказал полушепотом:

– Не нужно сомневаться. Игру ждут большие перемены. Глобальные, я бы сказал. Вопрос лишь в том, какую роль выберете вы сами в новом мире. Подумайте об этом.

Немного о мемах

Оулле Сависаар повернул голову и непроизвольно скривился, как от неприятного, но постоянного зуда. С самого первого посещения этого кабинета он испытывал все нарастающее раздражение. Причем раздражение того толка, что категорически отказывалось поддаваться определению и классификации. Выделению того самого ключевого раздражителя. Зато оно, помимо неизменного роста, охватывало новые и новые просторы.

В первый раз ему показалось, что здесь слишком светло и ярко. Да и высоковато – семнадцатый этаж. Старые армейские привычки твердили, что должно быть наоборот: темно, незаметно, приземленно, лучше даже подземлённо. Что именно это – превентивное лекарство от многих бед.

Затем Оулле обратил внимание на стены и окна. Первые можно было пробить снарядом, даже не заслуживающим упоминания калибра. Таким, что ты даже не станешь хвастаться тем фактом, что сталкивался с ним. Если, конечно, уцелеешь. Окна же были слишком большими и, несмотря на предоставляемый обзор, показывали слишком много. Не говоря уже об их отсутствующей прочности.

Не сразу, но Оулле словил себя на мысли, что ему также не нравится декор. Хотя кабинет в этом смысле мало чем выделялся на фоне подобных. Пожалуй, его можно было бы назвать стереотипным, если бы не наличие атрибутики «Земного Содружества» в ассортименте, придававшее ему нелепо патриотичный флёр. Тем не менее декор не нравился Оулле просто по факту своего существования, так как по армейскому определению являлся лишним элементом обстановки, вне зависимости от тематики. Если, конечно, это не была инструкция по выживанию при обстреле – такие вещи надо знать каждому.

Ещё Оулле не нравилось таллинское лето. Оно было солнечным, теплым, немного дождливым, чувствовалась близость моря, но в нем все равно чего-то не хватило. Возможно, мошкары или полуденного зноя того вида, от которого жизнь замирает на несколько часов, прячась в тени. А та, что тень не успевает найти, – вымирает.

Гражданская одежда также не пришлась Оулле по душе. Причём не только своя, хоть он и чувствовал себя в ней как последний клоун, к тому же беззащитный. Чужая его также не устраивала. Вот как понять, кто перед тобой такой, по цвету штанов, что ли? В армии с этим всё гораздо-гораздо проще.

Конечно, нашелся повод для раздражения и в лице врача. В прямом и переносном смысле. Оулле не нравился как этот человек сам по себе, так и то, что он из себя представлял в текущих обстоятельствах. Хотя придраться к вежливому, услужливому, своеобразно обаятельному мужчине где-то пятидесяти лет ещё надо было постараться. Именно здесь как раз один веский повод на фоне остальных-то у Оулле имелся. Доктор упорно делал вид, что они давно знакомы. Более того, будто бы они вместе служили в местах, откуда возвращаются либо инвалидами, либо братьями более близкими, чем кровные.

Но кое-что Оулле здесь всё же нравилось. Это был незнакомый, высушенный цветок, помещенный в рамку под стеклом. Даже спустя годы он выглядел так, будто его только что сорвали. Белый по краям и розовый у основания крупного бутона, он неуловимо напоминал Оулле что-то. Что-то нежное и красивое.

– Магнолия Лёбнера, флористика-с, – пояснил доктор, проследив за взглядом, и наконец перешёл к делу. – Итак, друг мой, кажется, наша долгая работа подходит к концу. Месяц, хах! Так и не скажешь, а?

Оулле ничего не ответил. Он вообще не имел привычки реагировать на чужие выражения-паразиты и прочий словесный понос – ни в армии, ни тем более сейчас. Доктор, сконфуженный так, будто такое отношение встретил впервые, сложил руки на столе в замочек и продолжил:

– Эм, вот уже месяц, как ты у нас. Под нашим тщательным и заботливым присмотром. Скажи, друг мой, может быть, тебе стало лучше?

Оулле скривился. Этот постоянный вопрос раздражал его почти на уровне декора. Особенно сильно раздражал тот факт, что ответ был известен доктору, но не ему самому. И всё же Оулле Сависаар постарался ответить как можно спокойнее:

– Мне стало лучше. Я отдохнул. Готов вернуться на службу.

– Ага, ясно. – Доктор, не в силах найти контакт, от безысходности вгляделся в бумаги. – А что насчёт сна?

– Принимаю снотворное. Помогает.

– Понимаю. Так-с, что там ещё: светобоязнь, боязнь открытых пространств, высоты, внезапного шума, огня в нескольких смыслах, воды, панические приступы, ступор… Целый список, а? Солидно, мда-а-а. Но ты всё равно молодец!

Оулле пожал плечами. С его точки зрения, если у него не шла кровь и шевелились все конечности, он был абсолютно здоров. Даже с некоторым запасом прочности.

– Когда я смогу вернуться в корпус «Африка»? – Оулле повторил, испытывая от этого раздражение, свой вопрос, который задавал каждый раз при визите в этот кабинет.

Что странно, в этот раз лицо доктора почти не переменилось. Ключевое слово «почти». Даже напускной профессионализм тут не справлялся. В прошлые разы такой оплошности он не допускал.

– Нус-с как тебе, друг мой, сказать. Стандарты таковы: оказавшись у нас, ты проходишь реабилитацию, затем переосвидетельствование. Если всё в порядке, то со стороны нашего учреждения мы не чиним никаких препятствий твоему чувству долга перед объединенным человечеством!

– Когда я смогу… – механически попытался повторить Оулле.

– Друг мой. Дело в том, что я не могу сделать заключение о том, что ты успешно реабилитировался. И дело даже не в том что стандарты корпуса «Африка» так высоки. Хотя они очень высоки. Ты не годен к несению строевой службы в любых частях «Миротворцев». Без исключений. Список-с – это всё он.

Оулле успел раскрыть рот, но и только. Если эта небольшая речь, состоящая по тону из одного лишь лицемерного сожаления, прозвучала как приговор, то оттиск печати на листе бумаги, что являл собой формальное отображение состязания здоровья – как стук судейского молотка, подводящий печальный итог длинному разбирательству.

– Сделаем вот как. Ты ветеран боевых действий, герой! Конечно же, никто не хочет списывать тебя со счетов. Пффф! Речь идёт об отдыхе. Длительностью в год или два. Затем возвращайся! Врать не буду: может быть, корпус «Африка» тебя уже не примет, но есть же ведь и другие. Корпусу «Бразилиа» всегда требуются инструкторы…

«Списали! Выбросили!»

Такими были мысли Оулле, когда он молча и шумно встал. Мужчина собирался покинуть кабинет и здание больницы, громко хлопая по пути всеми имеющимися дверьми. Однако, почти выйдя, распирамый противоречиями он остановился и покорно спросил:

– Как? Как мне реабилитироваться? Какие-то упражнения, занятия, тренировки?

– Боюсь, друг мой, в твоей жизни было многовато этого всего и маловато, хе, остального. – Довольно нетипично для него, но доктор вдруг посерьезнел: – Для начала тебе надо оказаться среди людей. Обычных людей. В социуме. Найти себе квартиру, друзей, работу, занятие по душе, любовь. Ну, знаешь, обычные дела. Про терапию также забывать не следует, хотя посещать ты будешь не меня.

– Я не был в Эстонии семь лет. У меня военное образование и…

– Богатый опыт его применения на протяжении шести лет. Да, я читал. Это, конечно, усложняет нашу задачу, но не очень сильно. Я не предлагаю тебе ворошить прошлое. Забудь о прошлом. – Доктор махнул рукой. – Есть альтернативы. – Он растерянно огляделся, будто бы альтернативы тщательно скрывались в пределах его кабинета. – Ну вот, например, хотя бы «Хроники раздора»…

– Это какая-то книга? – ориентируясь на название, предположил Оулле.

– Это игра. Вирт-игра, не так давно вышла – с год тому назад, – немного смущённо пояснил доктор. – Очень популярная. Построена на взаимодействии между людьми. То что надо в твоём случае. У нас сейчас куча ребят в ней проходит терапию, – голос его слегка подрагивал, как от волнения. Чувствовалось, что хоть ему терапия и не нужна, но он к ней тоже регулярно прибегал. Возможно, даже слишком часто.

– И что мне надо там делать? – не уверенный в правильности такого шага, и не веря в успех, поинтересовался Оулле.

– Играть, друг мой. Просто играть. – Доктор расплылся в улыбке. – Будь кем хочешь. Буквально кем угодно. Можешь поискать – уверен, на людей с твоим опытом и привычками там хороший спрос. – последнюю часть он выделил особо, словно находил это забавным.

Доктор встал и, сделав вид, что хочет проводить пациента, подошёл к нему. Правда, до объятий дело не дошло – Оулле отстранился с видом человека, который обычно за такое нещадно бьёт прикладом в область грудины.

– Уверяю вас, главное – начать. А там, может быть, через год вы и не вспомните, что там было в той Африке! И что за Нигер такой…

Оулле с сомнением посмотрел на него. Он не только хорошо помнил что было, но и когда, где, по каким причинам и с каким исходом. Впрочем, последнее какой-то уникальностью не отличалось. Все подобные истории заканчивались одним и тем же.

***

Ритмичный звук разносился по окрестностям Гадюкино, периодически прерываемый стонами и редкими вскриками. На этот шум, кажется, пришло посмотреть даже лесное зверьё. Некоторое количество путников, вполне занятых игроков, между прочим, свернуло с тракта только для того, чтобы увидеть это зрелище. До села добрались не все, но те, кто осилил размытые дождями ухабы, увидели невиданное зрелище: рослого блондина в нелепом наряде, который не очень умело приколачивал доску, намереваясь залатать дыру в стене дома.

Что самое удивительное, дыра и вправду медленно исчезала. Прежде в Гадюкино такого не случалось. Более того, прежде происходило строго наоборот. Процесс дырогенеза в селе шёл медленно, непрерывно и неумолимо. До сего дня.

– Ох, внучек, что же делается то?! – причитала Изельда, бегая вокруг Оулле – дом принадлежал ей. – Может, ты мне и грядки вскопаешь тогда? А кровать не хочешь починить? Там на пару ударов всего! И печь бы…

Разум бота, переполненный множеством маячивших на горизонте опций по улучшению уровня жизни, вываливал их все на уши игрока без пауз, остановок и перерывов одним длинным списком, уходящим в бесконечность.

– Да прогони ты её! – крикнул один из игроков-наблюдателей.

На это предложение Оулле даже плечом не повел, продолжая меланхолично забивать гвозди, периодически попадая себе по пальцам. Представить такую неаккуратность от человека, с закрытыми глазами умеющего собирать-разбирать два десятка видов стрелкового вооружения, было сложно, однако игровые условности в «Хрониках раздора» имели большую роль, нежели жизненный опыт. С их – условностей – точки зрения, персонаж Оулле, сколько бы тот ни забил гвоздей в реальности, строительством не умел заниматься от слова «совсем», что соответствующим образом отражалось на игровом процессе. Добавить к этому далеко не самый качественный инструмент, приобретенный Фионой по принципу: «Это называют молотком? – что ж, не вижу повода не верить сказанному», а также гвозди вида: «Мы нарубили куски железа на полоски примерно равной длины» – и на выходе получалась ситуация, когда Оулле вроде чинил дыру, заделывая её досками, но на самом деле скорее занимался этакой демонологией, заделывая дыру своими ссадинами, ногтями и сломанными гвоздями. Но, разумеется, с точки зрения посторонних, «крайней» являлась именно Изельда.

Один из игроков, видно, решив, что его не слышат, попытался сам убрать источник причитаний, причем не до конца ясно – просто подальше или сразу на тот свет. В ответ Оулле перехватил предмет, называемый молотком, поудобнее – как для ударов совсем не по гвоздям – и недобро предупредил:

– Не трогай бабку, – сказано это было спокойно, размеренно и, происходи ситуация в иной обстановке, даже, можно сказать, что с юмором, однако в текущих обстоятельствах никто так и близко не подумал.

– А она твоя родственница, что ли? – нервно спросил какой-то неудержимый шутник.

Насилия как такового не последовало. Однако следующий забитый гвоздь оказался в доске всего за один очень эффектный удар, причем нанесенный вслепую. Это впечатлило если не всех, то многих собравшихся. Зрителей как ветром сдуло. Быстрее пропали только их советы не в тему.

Оулле окинул окрестности взглядом, словно задавая немой вопрос, не хочет ли ещё кто-то поумничать, и, убедившись, что ландшафт к разговорам более не склонен, продолжил работу.

– Умеешь ты находить контакт с людьми, – выходя на крыльцо с тщательно завёрнутым в мешковину, причем не один раз, кувшином, заметила Фиона.

– Их становится больше, – отметил рахетиец не без претензии.

– Ещё бы! – Жрица светилась самодовольством. – Весь Амбваланг обсуждает наши попытки навести здесь порядок. Мы на слуху!

– Мешать перестали – и на том спасибо, – походя бросил Тукан, занятый разгрузкой досок с телег, которые до села добраться, понятное дело, не сумели.

Он уже успел принять Вещество, поэтому внешне этот процесс мог впечатлить неподготовленного игрока. Возросшая сила позволяла носить доски «маленькими» связками по полтонны разом. Впрочем, нечто подобное, пускай и в иных формах, в «Хрониках» встречалось повсеместно, поэтому забиваемые Оулле гвозди в дома Гадюкино вызывали куда больший ажиотаж.

Крестоносец, как бы он ни ревновал, был прав: со времён достопамятного картельного рейда минула без дня неделя, а новых вредителей почти что не появлялось. А те, что все же отметились, явно действовали в одиночку, и потому не могли нанести заметного вреда.

Всё, что можно было разрушить в Гадюкино единолично, даже имея всё время мира в запасе, давно уже разрушили. Теперь здесь царила эпоха кооперативного вредительства, причём группами, размерами не менее трёх-четырёх игроков.

– Они смеются, – лаконично заметил Оулле, явно имея в виду не разовую улыбку.

– Не без этого, – хмурясь и вздыхая, признала Фиона. – Есть у меня идея, как это исправить. Смех в смысле. А вот внимание нам очень даже в тему.

– Но? – направляясь обратно к телегам, спросил Тукан.

– Что «но»?

– Обычно твои идеи сразу воплощаются в дело. ЗначЫть есть «но».

– Эта идея из тех, которую стоит сначала обсудить, – сообщила Фиона кисло и нервно. – А Фалайз не здесь. В лесу.

То, где сейчас дикий маг на самом деле, не требовало уточнения. Куда лучше и точнее об этом сообщали столбы дыма. Борьба с волками явно вышла на новый уровень – война на истребление.

– А что до зевак: придётся смириться – мы близко к большому городу. В этом есть и плюсы, и минусы.

В этом плане жрица была всецело права. Помимо толп зевак, которые проходили как «сопутствующий ущерб», у них имелся фактически круглосуточный доступ к чему угодно – каким угодно товарам, расходникам и даже услугам. Сложно было бы представить возможность вот взять и пойти купить молоток с гвоздями, находись Гадюкино в какой-нибудь глухомани.

– Что в кувшине? – на секунду замерев и затем, как будто вспомнив нечто важное, спросил Оулле.

– Кувшине? – Фиона не столько пыталась уклониться от ответа, сколько позабыла про свёрток в руках. – А-а-а, это! Ты когда-нибудь слышал про такую ягоду, как Штрык? Ну или как-то так.

– Красная и вызывает галлюцинации? – Взгляд рахетийца стал неприятным.

– Скорее рубиновая, и да, галлюциногенная, – внимательно наблюдая за его реакцией, сообщила жрица. – Это морс из неё. Тоже рубиновый и галлюциногенный.

Тукан, не столь изощрённый в гляделках, похвастался:

– Наш основной источник заработка. Был. Чёртова природа со своими сменами времён года. – Он погрозил кулаком пасмурному небу и утопал вдаль.

– Осуждаешь? – так и не сумев понять, что же на самом деле значили эти вопросы, спросила напрямую Фиона.

Молоток пролетел мимо гвоздя и смачно врезался по пальцу Оулле.

– Нет, мр-р-р-р, – коротко и недовольно бросил тот, корча странную гримасу.

Смысл её от Фионы целиком ускользнул, однако она быстро об этом позабыла. Вернулся Фалайз, опалённый, несколько закопченный, в целом как всегда растрепанный, растерянный и рассеянный одновременно, но довольный собой. Он победил. Спустя пару минут подтянулся и Тукан, тоже закончивший со своим поручением.

– Итак, план в общем-то прост, – начала издали жрица, делая максимально серьёзное лицо. – Вы когда-нибудь слышали такое выражение как «бытие определяет сознание?»

– О-о-о-о, охохох! – протянул крестоносец, морща лоб. – Какие речи пошли!

– Эм, а я тоже слышал, – сказал дикий маг почему-то смущённо. – Разве на самом деле не наоборот, а?

– Ну попробуй, – вмешался Тукан, ухмыляясь. – Определи своим сознанием бытие. Можешь не стесняться и сделать это прямо при нас. Здесь все свои, мы поймём!

– Я скорее про, – Фалайз засмущался ешё сильнее прежнего, – ну, знаешь: «разруха не в клозетах, а в головах» и всё такое…

– Не будем устраивать философский диспут, – вмешалась Фиона. – Суть в том, что бытие этого конкретного места во многом определяется отношением к нему. – Она сморщилась как от раздражения. – Говоря проще: Гадюкино – это чёртов мем! Причём мем того толка, что многие не только используют для шуточек, но и поддерживают посильно.

– И ты хочешь запретить им, ну-у-у-у, делать это? – поинтересовался Фалайз.

– Я бы предложил заявить на авторские права и требовать отчислений, – заявил крестоносец, сияя от самодовольства.

– Нет и тем более нет. – Жрица покачала головой. – Я собираюсь переименовать это место.

– Как?! – хором спросили дикий маг и крестоносец.

– Да вот как угодно! – вспылила Фиона, злясь, что её до сих пор не поняли. – Хоть Мангустово! Хоть Пупково! Что угодно, но не Гадюкино.

Фалайз и Тукан не без смущения переглянулись теми взглядами, которых обычно удостаивались сами в процессе изложения своих идей. Начал, как менее деликатный, разумеется, крестоносец:

– Не хочу тебя расстраивать, но мемы работают несколько иначе…

– Я не говорю, что завтра все забудут.

– И послезавтра тоже? – словно проверяя, уточнил Тукан.

– Да. Это игра вдолгую. Может быть, через месяц или два мы увидим какой-то результат, – как можно терпеливее объяснила Фиона. – А может быть, и через полгода. Суть в том, чтобы убрать источник шуток – корень, если угодно. Остальное завянет само. Когда-нибудь. Или так, или всем селом куда-то мигрировать. И «куда-то» – это к чёрту на кулички.

– Но Гадюкино останется в памяти, – заметил Фалайз не без претензий. – Так или иначе.

– Останется. Нам же к лучшему, если у этого места даже под иным именем будет какая-то предыстория. Организуем когда-нибудь музей, сделаем вид, что были вынуждены переименоваться. – Жрица усмехнулась самым коварным образом. – Люди любят такие истории.

– О-о-о, мы ещё не стали злой корпорацией, но уже ведём себя как она. – Для вида поцокал языком Тукан – идея ему явно понравилась. – Ладно, и в чём проблема? Почему мы ещё не Мангустово-Пупковское?

Тут ему удалось подловить Фиону. Она всё же рассчитывала подойти к этому вопросу не сразу. Сначала расписать всё хорошее, а мелкие детали, вроде необходимости окунуться в мир бюрократии, когда-нибудь потом, не сегодня, не сейчас.

– Пока проблема в согласии. А так надо идти в мэрию и говорить с Фопсом – это в его власти, – рассказала очень нехотя жрица.

– Разве мы, как владельцы, не можем тут делать что хотим? – искренне удивился Фалайз.

– Мы владельцы, но мы одновременно с этим и поданные, поэтому, как бы мы там себя ни хотели именовать, суть в том, что решает в конечном счёте наш, скажем так, господин, управляющий городом. – Фиона поморщилась. – К тому же я уже пыталась подойти к этому вопросу через Петловича – он наотрез отказывается переименовывать село.

– Бедняга многое пережил, не хочет терять воспоминания, – лыбясь, заметил отрешённо Тукан.

– Так или иначе, нам предстоит посетить Фопса. Я уже записалась. На сегодня.

– Он что, теперь ещё и по записи?! – изумился крестоносец и сразу же, без паузы или перехода, принялся причитать. – Ох времена! Раньше мы вламывались к этому подлецу в кабинет в любое время…

– Ни разу мы не вламывались к нему в кабинет, – остудила его пыл Фиона, тоже ухмыляясь. – Но однажды вас двоих туда притащила стража.

Далее последовали короткие сборы, и группа выдвинулась в путь. Оулле в этом всём не участвовал и не горел желанием. Поэтому он очень хорошо видел странный куст, расположившийся среди таких же, но совершенно обыкновенных кустов, чуть поодаль от места разговора.

Куст этот мало чем отличался от собратьев, особенно если не приглядываться. Но вот если приглядеться, то можно было без труда заметить, что он, вопреки оптике и прочей физике, вообще не отбрасывал тени.

Словно почувствовав излишний интерес к своей персоне, куст исчез, растворившись в воздухе, издав напоследок неприятный звук «жс-с-с-ск». Оулле посмотрел на это всё безразличным взглядом, пожал плечами и смачно врезал себе молотком по уже распухшему пальцу, начиная жалеть, что он в это ввязался.

Ещё меньше рахейтицу хотелось отдуваться за остальных, но в этом плане выбора у него не было вовсе. Стоило Фалайзу, Тукану и Фионе уйти, как почти сразу, и получаса не прошло, к селу вышел гость.

Выглядел он неважно: порванная, пыльная, грязная одежда со следами пота; большой заплечный мешок, тоже в весьма плачевном состоянии; и выражение безысходности, застывшее на очень подвижном лице. Голову украшала, если так можно было сказать про данный головной убор, потрепанная соломенная шляпа.

Заметив Оулле, гость если и удивился, то особого вида не подал. Он уверенным шагом направился к церквушке.

– Ты кто и куда собрался? – окликнул его рахетиец, не прекращая забивать гвозди, но напрягшись.

– Меня Горчером звать, – невозмутимо представился гость. – Я старый, м-м-м, друг владельцев этого места. Ну, знаешь: Рионы, Баклана и…

– Их зовут иначе. – Оулле резко развернулся на месте и, недобро поигрывая молотком, сделал шаг в сторону Горчера.

– Я просто тебя проверял: мы не знакомы и всё такое! – запаниковал гость, резко сбавив в настырности. – Всё остальное чистая правда. Чистейшая!

– Чего надо?

Глаза Горчера забегали, а сам он как-то сжался.

– Залечь на дно на пару… эм, короче, пока меня не перестанут искать, ну, кхм, за то, что ищут. – Он очень нервно усмехнулся. – Знаешь, торговые дела и всё такое: иногда случается… всякое. Ты как рахетиец, которыйздесь, должен понимать такие штуки.

Оулле смерил Горчера долгим взглядом, но затем пожал плечами и вернулся к прежнему занятию. Торговец впечатление опасности не производил от слова «совсем». Скорее наоборот – выглядел так, будто его совсем недавно обидел весь мир.

– Я скину хабар там. – Горчер слегка приподнял мешок и указал на церквушку. – И сам туда же схоронюсь. Кто спросит, ну, если вдруг, – меня нет и не было здесь.

Абсолютно безразличный к сказанному, Оулле сделал вид, что ничего не слышал и не видел. Вновь раздался стук молотка.

***

Амбваланг являлся тем самым городом, про который каждый или почти каждый игрок в «Хроники раздора» мог сказать: «Здесь я начинал свой путь». Разумеется, необходимым требованием к произнесению подобных фразочек служило мечтательное закатывание глаз.

Вспоминали разное. Кто-то первые квесты – не ахти какие интересные, но зато первые. Другие, например, Фалайз – городскую канализацию. Место, в которое было очень просто войти и ещё проще выйти, правда, мертвым, ведь способов и желающих изменить тебе жизненный статус там хватало с избытком. Тукан всегда вспоминал магазины. Множество заманивало не ахти каким ассортиментом, но с точки зрения новичка это было не важно. Фиона всегда вспоминала белокаменные, залитые солнцем улочки.

Последние месяцы для Амбваланга выдались не из лучших. Но город довольно стойко пережил их с видом человека, которого зачем-то разбудили зазря, после чего он твёрдо вознамерился вновь уснуть. Однако не все вещи возвращаются в норму вот так сразу, стоит лишь подождать…

– Что это за каракули? – глядя на здание, мимо которого они проходили, удивился Фалайз. – Не первый раз их вижу.

– Не знаю, что это значит, но мне нравится, – злобно заметил Тукан.

Они втроем проходили мимо гильдии Шахтёров – богатейшей и влиятельнейшей гильдии не только Амбваланга, но и всех окрестных земель. По этой же причине особой популярностью в городе члены данной гильдии не пользовались. И, надо сказать, не особо об этом переживали, чем лишь усугубляли существующее положение дел.

Обычно фасад здания гильдии Шахтёров напоминал безвкусную выставку музея драгоценностей вперемешку с мрамором. Но в этот день или, вернее, когда-то ранее её «украсили» множеством однотипных рисунков разных цветов. Изображали они стилизованную кривовато-угловатую букву «М», которую на вкус конкретного создателя вращали в разные стороны и комбинировали между собой, из-за чего могло сложиться впечатление, что тут присутствовали и иные буквы.

Сейчас их активно стирала и закрашивала дюжина ботов под надзором тройки верзил того типажа, которые сначала бьют, а лишь затем спрашивают то, что им было надо.

– Это Малышня балуется, – пояснила Фиона походя, но, заметив, что её не поняли, добавила: – это, м-м-м, что-то вроде нубов-анархистов.

– За что, эм, борются? – с коварным интересом, явно догадываясь, каким будет ответ, спросил Тукан. – Как обычно?

– Как обычно, – подтвердила жрица и кивнула на здание другой гильдии, также разрисованное, – за всё хорошее для себя, против всего плохого для остальных. В частности за то, чтобы отнять у одних и раздать другим.

– А-а-а, так это друзья товарищей из СССТ?

– Как это ни странно, но мне говорили, что нет. И даже более того: в Союзе их, мягко говоря, недолюбливают.

– Я, эм, слышал краем уха, – поделился Фалайз, – что они в целом неплохие ребята. Популярные довольно. – Его одарили двумя скептичными взглядами. – Что? Они ведь за нормальные вещи борются, чтобы таким как мы легче жилось. А Шахтёров мне не жалко!

– Не разочаруйся в своих кумирах.

И хотя Фиона, говоря это, довольно мило улыбалась, взгляд её был предельно мрачен. Тукан же только многозначительно усмехнулся, словно человек, знавший наперёд все спойлеры к сюжету.

Амбваланг и окрестные земли, которые именовались «Союзом Запада», представляли из себя нечто вроде рыхлой федерации нескольких городов, деревень и кланов. Подразумевалось, что все они равны меж собой, но на деле всё было, конечно же, совсем-совсем не так. У кого за эфемерной спиной находилось побольше всего, желательно материального, тот и диктовал свою волю остальным. Остальные были вольны либо соглашаться, либо соглашаться, выторговав себе условия получше.

Одним из таких лидеров являлся городской управляющий Амбваланга, чью должность на протяжении довольно длительного времени занимал игрок по имени Фопс. Бюрократ до мозга костей и скряга до костного мозга, он нравился далеко не всем. Тем не менее город при нём работал. В том смысле, что не был занят бесконечным выяснением отношений всех со всеми, а в едином порыве каждый делал что-то своё и другим не мешал. Более того, каждый делал что-то своё, не мешая другим и платя какие-никакие, но налоги. Это было тем более выдающимся результатом, учитывая, что ни у Фопса, ни у Амбваланга, ни у Союза Запада не было никаких вооружённых сил. Собственно, не вооружённых сил тоже не было. Только местная стража из ботов, на которой все и всегда экономили. «Население» при этом в основном состояло из различного рода новичков и тех немногих, кто всё же решил осесть в этих краях.

Ещё более выдающимся результатом, который неизменно приводил в ступор любого, кто видел происходящее впервые воочию, была очередь в кабинет Фопса. Очередь по большей части из вполне себе живых людей, которые, закончив со своими скучными делами в реальности, зашли в «Хроники», чтобы сидеть в длиннющей очереди, терпеливо и молча ожидая, когда их позовут на приём.

Присутствовали здесь и боты. Что являлось откровенной роскошью, граничащей с безумием. Дело состояло далеко не только в том, что живой игрок лучше справится с общением с себе подобным гоминидом. Неигровые персонажи являлись дорогим удовольствием, и поэтому мало кто среди их владельцев хотел гонять подручных по того рода поручениям, что запросто и задешево можно перепоручить кому-то другому или даже самому себе. Бот же должен работать. Желательно двадцать шесть часов в сутки, восемь дней в неделю. Только так есть шанс, что однажды он отобьет затраты на себя, до того как какой-нибудь нищий нуб его случайно прикончит.

По крайней мере в Амбваланге дело обстояло именно так. Сюда ещё не докатилась революция, связанная с массовым «производством» неигровых персонажей, начавшаяся в Ганзе после недавнего патча. Здесь боты ещё не бегали с письмами, не стояли за стойками кассиров, не агитировали окружающих и уж точно не тратили своё драгоценное время на сидение в очередях. Они трудились и потому для абсолютного большинства игроков были абсолютно незаметны. Что также не являлось каким-то «просто» стечением обстоятельств. Незаметный бот – долгоживующий бот.

Сидели в очереди и Фалайз, Тукан с Фионой, терпеливо, как и все остальные. Правда, у них было небольшое преимущество: вряд ли даже вся остальная очередь вместе взятая должна была Фопсу, в смысле Амбвалангу, столько же денег, как они трое. Для «Хроник раздора» в целом, и для игроков сорок третьего уровня в частности, миллион золотых, а столько составлял на текущий момент их долг, был непомерно большой суммой.

«Заслужить» столь почтенную цифру, как убедился на своём опыте Фалайз, было довольно просто: одно неверное решение здесь, невнимательность там, излишнее желание поэкспериментировать – и вот уже гигантский огненный элементаль несся по улицам, круша всё на своём пути, и лишь чудом история закончилась «малой кровью». Сумма могла быть сильно больше. Например, попытайся они просто убежать с места преступления. Впрочем, долг и без этого был больше – просто половину уже успели отдать.

Именно этот долг серьёзно повышал интерес городского управляющего, создавая преимущество перед другими посетителями. И именно поэтому очередь троицы была лишь немного невыносима и чуточку скучна.

Фопс – долговязый мужчина неопределённого возраста в деловом костюме – выслушал речь Фионы с видом психиатра, которого упорно пытаются убедить, что его не существует. Наконец повисло недолгое молчание, и городской управляющий взорвался сарказмом:

– Переименовать Гадюкино?! Какая новаторская мысль! И феноменально расточительный подход для людей вашего финансового положения.

Фопс решительно подхватился из-за своего стола, видно, решив, что настал черёд поливать цветок на окне. Это было ещё одной его раздражающей чертой (правда, не такой масштабной, как две других) – неусидчивость и руки, не знающие покоя, вероятно, и во время сна. Иногда Фалайз пытался представить себе, что же это за человек такой в реальности, и ему становилось страшно.

– Что вы имеете в виду? – подозрительно уточнила Фиона. – Про финансы.

– Вы ведь в курсе, что это не дело, м-м-м, только лишь моего желания?

– Нет, не в курсе, – подал голос Тукан, за что удостоился уничтожающего взгляда – переговоры тут вёл один человек, и никто более. – Ботов мы переименовываем…

– Боты – это другое. Первые названия – это другое. – Фопс махал руками. – А вот устоявшиеся… – Он закатил глаза и предался ещё одному своему пороку – ненужным, но обстоятельным объяснениям: – Суть такова: разработчики в определённый момент облегчили жизнь составителям карт и всего такого. Во-первых, ввели единый стандарт, таким образом географическое название может быть лишь одно для всех языков. Суахили, хинди, английский, русский – мы везде Амбваланг. Во-вторых, чтобы не случалось смены названий по принципу «а мне так захотелось» или «назло тому клерку», они ввели в игру БСН. Бланк Смены Названия. Довольно редкая штука.

– Насколько редкая? – уточнила Фиона, судя по лицу уже всё понявшая.

– Последние торги, которые я видел за такую, сошлись на цифре в семь миллионов золотых, – рассказал без тени иронии, но зато с ухмылкой городской управляющий. – Однако цена может быть и меньше. Я слышал, некоторые страны вместо золотого запаса используют именно БСН, как более твёрдую валюту, хехе.

– Ясно: местная вариация жетонов на метро, – сказал крестоносец и лишь затем до него в полной мере дошло сказанное, – семь миллионов за смену названия села?!

– Да, я примерно так и сказал. Отрадно видеть, что ты меня услышал.

И тут Тукану пришла в голову одна из его «замечательных» идей:

– Или мы можем с помощью этой штуки переименовать что угодно? Не поймите неправильно, городской управляющий, но есть тут один городишко с неприятным, труднопроизносимым названием.

– Только свою недвижимую собственность, – отрезал Фопс холодно. – Но это сразу отразится на всех ботах и создаваемых ими картах. С учетом цензуры и всего такого. Ну а там дальше само пойдёт. – Он недобро усмехнулся. – Если у вас есть такая сумма, что ж, готов от вашего имени абсолютно бескорыстно…

– У нас есть какие-то альтернативы? – перебила Фиона, хорошо его знавшая. – Что вы хотите?

– Ничего. В смысле у меня нет в распоряжении свободных БСН. А если бы и были – вы видели те чёртовы воронки? Вы знаете, как они называются?!

Не так давно, близ Амбваланга, случилось два довольно мощных взрыва, из-за чего местность «украсили» несколько впечатляющих кратеров. Название к ним прилипло очень быстро. Слишком быстро, чтобы Фопс успел что-то с этим сделать.

– Да, их называют… – глумливо улыбаясь, начал Тукан.

– Я знаю, как их называют! – вспыхнул городской управляющий, кривясь и злясь, демонстрируя, что это крайне болезненная тема. – Дыры Фопса! – С безумными глазами он пообещал: – Переименую сразу, как будет возможность. Чего бы мне это ни стоило!

– Так или иначе ваши Дыры нас не касаются. И вы нам помочь не можете, верно? – поднимаясь на ноги, уточнила Фиона.

– Нет. – Городской управляющий покачал головой без тени негатива и несколько нехотя поинтересовался: – Зачем вообще переименовывать Гадюкино?

– А зачем переименовывать Дыры?

Фопс и Фиона смерили один другого полными непонимания взглядами, после чего городской управляющий сделал жест, мол: «проваливайте, задерживать очередь я могу и самостоятельно».

***

– Мда, быстро закончился мой план, – мрачно оценила Фиона, понуро спускаясь по мраморным ступеням мэрии.

Фалайз и Тукан не переживали особо на этот счёт, но из вежливости изобразили какое-никакое сочувствие.

– Когда-нибудь в другой день, в другой жизни, – нараспев сказал крестоносец.

– Нам и так много везло, – заметил Фалайз успокаивающе. – Мы ведь кучу вещей достали, что нам не по уровню: маунт, Гадюкино, тукановское Вещество. У нас хорошая репутация у Приключенцев, много друзей высокого уровня, а Фопс, хоть и кривится, но принимает нас почти без очереди.

Он, что ни говори, был всецело прав. Самым важным аспектом в «Хроники раздора» являлось не имущество и даже не деньги, а знакомства со связями. Люди, как ни крути, даже в виртуальном мире оставались людьми – сбивались в кучки по интересам, поддерживали друг друга как могли.

В этот момент у них за спинами раздался голос прямо преисполненный внутреннего обаяния и шарма. Настолько, что даже явные следы работы игрового автопереводчика, выраженные в некоторой рассинхронизации речи и анимации, не сильно сказывались:

– А можете добавить в этот список и ещё один пункт: БСН.

Все трое разом обернулись и увидели на ступенях, аккурат на месте, где они только что проходили, человека плутоватого вида с замысловатым металлическим протезом левой руки, явно рассчитанным на нечто большее, чем простая замена конечности. На их глазах она сжалась и сразу же разжалась, как будто рефлекторно, издав неприятный звук «жс-с-с-ск». Одет он был тоже не просто: в неплохой ни разу не средневековый, серый в мелкую полосочку костюм.

В Амбваланге такой наряд многое говорил: он означал, что его владелец достаточно высокого уровня, чтобы иметь возможность выбирать себе одежду самостоятельно, в зависимости от нужды и чувства вкуса. Ни Фалайз, ни Фиона, ни Тукан, ни значительная часть населения города, полного новичков, такого себе позволить не могли.

И это уже не упоминая тот самый протез, который даже на беглый взгляд представлял из себя некий набор инструментов, очень компактный и искусно сделанный. Оставалось лишь гадать, на что он способен на самом деле. Как и кто это вообще такой. Ранее игрока с настолько примечательными по меркам Амбваланга признаками троица не встречала и даже о нём не слышала.

– Моё имя Мерж, – назвался незнакомец. – И если у вас есть пара минуток, мы могли бы обсудить одно мероприятие. Крайне взаимовыгодное. – Не дожидаясь ответа, он уточнил: – Только не здесь. Слишком близко к пристальному взору городского управляющего.

Фалайз сразу обратил внимание, что хотя их собеседник и назвал свой якобы ник, его статус-бар в интерфейсе всё же оставался полностью скрытым. Ни настоящего имени, ни уровня, ни, конечно же, показателей здоровья, маны или выносливости видно не было.

Мерж тем временем кивнул в сторону, куда-то в проулок между магазинов, обрамляющих главную площадь Амбваланга, и уверенно, не дожидаясь какого-либо ответа, проследовал туда. Троица растерянно переглянулась, синхронно пожала плечами и потопала следом. «Не в первый раз, не в последний», – думал каждый из них про очередной разговор с загадочной, но несомненно скверной личностью.

– Вам нужен БСН, – вновь первым заговорил Мерж. – Я знаю, где достать один. Он обладает некоторыми особенностями, но вам подойдёт.

– Что за особенности? – Фиона прищурилась и скрестила руки на груди.

– Он заполнен. Настолько, насколько это возможно. Гильдия Шахтёров очень боится, что его украдут, поэтому предприняла соответствующие меры. Но вам это не важно. В вашем случае достаточно вписать Гадюкино и, – раздался щелчок протезом, – готово.

– Вы большой альтруист! – высказалась прямо жрица. – Даже в таком состоянии этот бланк стоит кучу денег. Вот так просто отдадите целое состояние трём незнакомцам?

Мерж улыбнулся, словно считал совершенно иначе, но что именно и почему не рассказал. Зато всё же нехотя объяснил:

– Дело в том, что этот бланк для меня – сущая мелочь. Копейки на фоне золотых гор, что мне задолжала гильдия Шахтёров, но вот незадача, – раздался ещё один неприятный щелчок протезом, – Фопсу они нравятся больше, чем старина Мерж.

– Всё это очень дурно пахнет, – заметил нарочито громко вечно скептичный Тукан. – Подстава это!

– Никакой подставы! – поспешил успокоить его владелец протеза. – Просто взаимовыгодное сотрудничество.

– В том-то и дело, дядя: я вижу нашу выгоду, а твою – нет. Золотые, плохо пахнущие горы оставь при себе. Это лажа какая-то.

– Хех. Моя выгода вот в чём: завтра состоится суд, где мой представитель, а я даже не могу представлять свои интересы лично, постарается оставить гильдию Шахтеров без единой копейки. Но вот беда: ему нужны доказательства, что старина Мерж заслужил свои деньги, а Фопс сделал всё, чтобы их было сложно предоставить.

– Почему? – перебила Фиона. – Почему Фопс вас не любит? С ним всегда можно договориться. Если есть о чём договариваться.

– В том-то и суть! Но это та часть истории, которая останется при мне, – не дрогнув ни единым мускулом на лице, ответил Мерж. – Скажем так: мы с Фопсом здорово так поругались в своё время. Именно поэтому мне нужны вы – игроки, которым он так или иначе доверяет. – Щелчок протеза. – Именно вы отнесёте на суд документы. Те самые, которые мы вместе выкрадем этой ночью из гильдии Шахтёров.

– Звучит странно… – прищурившись, отметила жрица.

– Ничего странного. Я уверенно заявляю уже сейчас: на суде он примет любые документы из ваших рук, даже не предполагая, что они могут из себя представлять и чьи интересы подкреплять. – Ему явно наскучила эта тема, поэтому Мерж поспешно её сменил: – Скажу сразу: я один в гильдии не справлюсь. И вы тоже без меня провалитесь. Но действуя вместе…

Он замолчал, словно намекая, что додумать надо самостоятельно. Фиона так и поступила, но не совсем так, как хотелось бы Мержу:

– Вы предлагаете нам – не самым искушённым ворам, которых вы впервые видите, – ночью отправиться на ограбление влиятельнейшей гильдии, которая знаменита в том числе силовым способом решения всех своих проблем, а завтра пойти в суд и сознаться в краже. Серьёзно?! Я ничего не упустила?

– Всё не так плохо. После того как вы предъявите документы, ТАКОЕ начнётся, – глаза Мержа недобро сверкнули, – что вы станете абсолютной мелочью для суда. Ну если вам будет спокойнее – придумайте себе легенду. Что нашли их в болоте там. – Он прищурился и щёлкнул протезом. – Повторюсь: ваши труды будут оплачены БСН. Авансом по сути. Это гораздо больше, чем обычно платят за такую работу. Вы это прекрасно понимаете.

– Обычно за такую работу платят процентом от выигранного дела, – вклинился Тукан. – Двузначным.

– Этого не будет, – отрезал Мерж, протягивая механическую руку вперёд. – Так что, пойдёте на подозрительную сделку в подворотне?

Фиона переглянулась с остальными и, найдя на лицах лишь смятение вкупе с недоумением от происходящего, покосилась на явно холодный и неприятный на ощупь протез. Ей это всё не нравилось, даже если вычеркнуть из уравнения интуитивную неприязнь к этому так называемому Мержу. С ним же дело и вовсе выглядело как тёмная пучина, в которую тебя заманивает светящимся шариком рыба со слишком большим количеством острых зубов.

– Нет, не пойдём. Но если у вас будет ещё какая-нибудь работа, – жрица сделала паузу, намекая, какого рода предложений ждёт, – найдите нас.

– Ладно, найду. – Мерж остался невозмутим, хотя глаза его на мгновение недобро сверкнули. – Многое упускаете.

– Не сомневаюсь.

Жрица решительно пошла прочь, увлекая за собой друзей. Отойдя метров на сто и оказавшись посреди центральной площади города, где всегда было очень многолюдно и шумно, а потому вероятность быть подслушанными резко снижалась, она вдруг призналась:

– До последнего думала согласиться.

– Почему не согласилась? – удивился Тукан и проницательно уточнил: – Дело ведь не в том, что это всё выглядит предельно мутно?

– Не только в этом. – Фиона кивнула и вдруг посмотрела на Фалайза. – Я вспомнила твои слова насчёт того, что нам и так крупно повезло. К чему рисковать всем, если на кону такая ерунда? – Она натянуто улыбнулась. – Гадюкино так Гадюкино. Это можно пережить. В отличие от многого другого.

Дикий маг в ответ на такое признание благодарно улыбнулся, но как-то растерянно и даже неуверенно. Его не покидали мрачные, полные плохого предчувствия мысли насчёт грядущего, которые он не постеснялся озвучить:

– От этого разговора у меня сводит зубы.

Прозвучало хоть и странно, но вполне соответствующе оставшемуся от Мержа послевкусию. Остальные, соглашаясь, закивали, а Тукан помимо этого так и вовсе сразу перешёл к продумыванию стратегии обороны:

– Пойду позвоню Калите, чтобы была наготове. Мало ли. Заодно спрошу, знает ли она хмыря с протезом по имени Мерж. Зуб даю уже сейчас – не знает.

– Я схожу за одной штукой, которую мы с городским управляющим обсуждали, а на обратном пути загляну в гильдию Приключенцев. Тоже поспрашиваю, если будет кто на месте, – поделилась планами жрица.

– Что за штука? – подозрительно уточнил крестоносец.

– Сюрприз! – прямо лучась самодовольством, ответила жрица таинственно.

У Фалайза таких связей не то чтобы не было, скорее он предпочитал ими не пользоваться из-за стеснения. Поэтому дикий маг просто поделился небольшой радостью по другому поводу:

– А мне надо сходить забрать подарок из Заводного города. Они сделали мне бесплатно крутой эликсир!

– Что за он? – поинтересовался Тукан с опаской, и не зря.

Дикий маг словно только и ждал этого вопроса. С придыханием и прямо-таки щенячьим восторгом он пустился рассказывать:

– Помните, мне как-то удалось взорвать крепостную стену…

– Да-а-а, помним, – хмурясь, подтвердила Фиона. – И что ты собрался взрывать на этот раз? И где?

– Ничего, но сами подумайте: я смогу скастовать любое крутое заклинание где угодно, а не только возле фонтана маны!

«Хроники раздора» мало чем выделялись среди многих других игр с системой маны. Правило «чем дороже – тем мощнее» соблюдалось и здесь. Но был немаловажный нюанс: самые «дорогие» заклинания, как правило, оказывались и самыми разрушительными. Тогда как полезные, в смысле не разрушительная магия, обычно стоили совсем-совсем немного.

Это было вполне логично и понятно: лечить союзников, усиливать их или создавать какие-то расходники требовалось многократно чаще, нежели обрушивать на головы врагов метеорит, расщеплять их в прах или призывать гигантских элементалей.

– Это-то нас и пугает, именно вот это «где угодно», – сообщил Тукан заговорщическим тоном. – Нам бы, да и много кому ещё, было бы спокойнее, если бы ты со своим рандомом кастовал где-нибудь в отдалённых местах.

– Но…

– Очень-очень отдалённых местах. Очень!

***

– Кто бы мог подумать, они не купились, – язвительно и очень неприятно заметил рослый, мускулистый эльф с бледной кожей и длинными рыжими волосами. – Я же говорил: нубы, но сообразительные.

Игрок, назвавшийся недавно Мержем, с которым эльф и разговаривал, почесал протезом подбородок, от чего на нем остались красные борозды, а затем раздосадованно скривился. Разумеется, не по причине неприятных ощущений.

– Это могло быть такое представление! Шоу месяца! Возвращение Мистера Жаска, да ещё какое!

Эльф тоже скривился, но по другому поводу:

– Я – наёмник, а не шоумен. Хочешь отомстить? Так мсти! Слей их раз двадцать, устрой весёлый месяц так, чтоб ливнули насовсем из игры! Сожги всё, что можно сжечь!

В глазах наёмника зажёгся тот недобрый огонёк который преследовал многих одержимых людей. Это были не слова, а фактически план действий. Правда, до поры его сдерживал игрок, назвавшийся Мержем. Его и вправду звали иначе – Мистер Жаск. Это имя было не просто из историй, а целой легендой «Хроник раздора». Оно принадлежало убийце, державшем в страхе половину континента, влиятельному настолько, что вторая половина перед ним попросту пресмыкалась. Ныне же это имя несколько утратило свой прежний блеск, но всё равно значило очень многое. Особенно если удастся провернуть идею с судом и победить. До тех же пор лучше побыть Мержем. Так безопаснее.

– Отомстить им хочешь ты за ту историю с моим завещанием. – Подначивая собеседника, он добавил: – Ловко они тебя тогда.

Эльф-наёмник, текущее воплощение которого звали Киноварь, стерпел эту издёвку. Ему не настолько хорошо платили для этого, но потенциальная выгода от сотрудничества с решившей вернуться в игру легендой, жаждущей отомщения, перевешивала почти любые раздражители, особенно всего лишь словесные. Кроме того, у наёмника имелись другие методы поквитаться за издёвки.

– Мстить им – это смешно, – поняв, что ответа не будет, продолжил Мистер Жаск. – Я не настолько жалок. Но вот устроить хорошее шоу было бы полезно. Напомнить людям, кто есть кто.

– И что теперь? – буркнул Киноварь, которого мало впечатлило это бахвальство.

С его точки зрения, Жаск в текущем своём положении мало чем отличался от среднестатического нуба. Разве что те редко мнили себя кем-то, кем точно не были. Если бы наёмник был в меньшей степени профессионалом, он бы давно сказал этому выскочке что-то вроде:

– Сначала верни что потерял, а затем уже задирай нос.

Но Киноварь был очень хорошим наёмником, и поэтому за редкими исключениями либо говорил по делу, либо молчал. Мистер Жаск же подумал немного и, пожав плечами, сообщил:

– Ничего в сути своей не изменилось. Ночью ты отправляешься в гильдию Шахтёров. Прихвати с собой не только финансовые отчёты, особенно прошлого года, но и этот пресловутый БСН, а также всё, что попадётся под руку.

– А потом? – зная ответ, уточнил наёмник.

– А завтра в Гадюкино, лучше всего не один. – Раздался щелчок протезом. – Делай всё, что душе заблагорассудится – оторвись по полной.

Безнадежное сражение

Отгремела последняя пара. Толпа шумящих студентов принялась спешно покидать аудиторию, словно у каждого были дела как минимум вселенской значимости, не меньше.

У Максима Филатова тоже были дела, и том числе те, которые он считал крайне важными и не терпящими отлагательств. Тем не менее он никуда не торопился. Ему не хотелось идти с этими людьми или хотя бы рядом с ними. Не сегодня-завтра или послезавтра он, скорее всего, их простит, снова станет частью группы, но сейчас решил позволить себе небольшую моральную слабость и немного позлиться.

Во многом поэтому они его сегодня и подставили. Не сильно, не серьёзно, но пять минут малоцензурной ругани со стороны преподавателя за провинность, к которой Максим не имел ни малейшего отношения, они ему устроили. Подставили потому, что знали – их простят.

– Опять они тебя задирают! – не спросил, а констатировал знакомый голос.

Максим рефлекторно поднял голову на звук, хотя этого не требовалось. Этот голос он бы узнал из тысячи. Этот голос принадлежал той девушке, той единственной и неповторимой, которая моментально заставляла забыть его о чём угодно. Но особенно легко в её компании забывалось, конечно же, плохое.

– Они задирают сами себя, – беззлобно сказал Максим.

– Ты должен дать им сдачи! Хотя бы раз!

– Когда будет для этого веский повод – дам.

В детстве Максим Филатов очень любил старый мультик «Ух ты – говорящая рыба», не только из-за яркой фантазии его создателей, но и по причине простенькой морали, лежащей в основе всей истории: «Делай добро и бросай его в воду – оно вернётся». В каком-то смысле он сделал её своим жизненным кредо.

Максим не был святым во плоти или вечно терпеливым и всепрощающим человеком. Просто он на инстинктивном уровне чувствовал, когда надо было дать сдачи, а когда лучше потерпеть. Иногда развитие конфликта можно прекратить только насилием – это правда, но куда как чаще конфликт просто заканчивался, если вовремя остановиться. Ничто не мешало Максиму сегодня подставить под удар кого-то вместо себя. Просто указать на любого из присутствующих. Но он знал, что единственное, к чему это приведёт – его подставят вновь, но уже из чувства мести. Теперь же существовал шанс, пускай и сугубо гипотетический, что ситуация никогда вновь не повторится.

– Терпишь и терпишь! А они рады! Они пользуются тобой!

Максим не был наивным идиотом, как считали некоторые люди вокруг. Он знал, что, сближаясь с другим человеком, надо быть готовым к тому, что вы будете влиять и изменять один другого. Этот процесс назывался «притиранием». Однако ему и в голову до недавнего времени не могло прийти, что его влияние окажется абсолютно безрезультатным и бесследным. Вот и в этот раз выраженная им мысль оказалась полностью, всецело не понятой.

Она опять его не поняла. Не хотела понять. Не желала даже подумать так, как думал он сам. Тем не менее всё, что сделал Максим, это покорно пожал плечами, для вида соглашаясь:

– Ты права. Надо было дать сдачи. Тогда бы они больше ко мне никогда не полезли.

***

– Мда, раньше по ночам было играть проще! – отметил Тукан, рефлекторно сонно зевая. – Это хотя бы происходило ночью…

Долгое время ночь в «Хрониках раздора» была камнем преткновения между игроками и разработчиками. Без малого два года, то есть со времён релиза, а может, и ещё больше, если считать с начала открытого тестирования, длились споры. Спорить было о чём.

Аркадия, а так называли и единственный игровой контент, и мир в целом, являлась «честной» планетой. Она вращалась вокруг своей оси, вокруг светила, имела свой спутник, тоже подчинявшийся законам небесной механики. Симулировалась смена времён года, приливы и отливы, а также, что вызывало наибольшее количество вопросов, смена дня и ночи.

Среднестатистический игрок из Европы, заходя поиграть аккурат после работы, видел перед собой стремительно заканчивающийся вечер. В лучшем случае. Если говорить про Азию – там вообще люди оказывались посреди глухой ночи, и лишь самые стойкие имели шанс встретить рассвет. Чуть лучше ситуация обстояла в Америке, но в основном потому, что под её аудиторию и создавалась вся эта система.

Часовые пояса не сильно улучшали ситуацию. Теоретически всё работало прекрасно. Темно играть после работы в Амбваланге? Отправляйся восточнее до тех пор, пока не найдёшь комфортное место, то есть внутриигровой часовой пояс! Вот только с давних времён восточная половина континента Аркадии представляла собой территории обобщенно называемые «Пустошами». Хотя пустыми они в полном смысле этого слова не были. Всё их население составляли крайне агрессивные, умные и организованные монстры. Тогда как города и прочая инфраструктура попросту отсутствовали, из-за чего игрокам там не просто приходилось крайне тяжко – им нечего было там делать. Квестов любого рода нет, так как нет неигровых персонажей – они истреблены или сожраны давным-давно; ресурсов полно, но попробуй их ещё доставить в те места, где их обработают – нет мастерских, не говоря уже про ремесленников; охотничьи угодья – бескрайние, но только если вам нравится роль добычи. Одним словом – Пустоши.

Все остальные многопользовательские вирт-игры решали этот вопрос серверами для разных регионов. Только вот «Хроники раздора» не предполагали такого. Вернее предполагали изначально, когда никто не думал, что игра станет настолько популярна во всём мире, но затем сложилась та «экосистема», которая сложилась, и вмешиваться в неё, разделяя сервера или вводя новые, никто уже не рискнул.

Вот и получился этакий выбор без выбора, на тему которого игроки долгое время жаловались. Причём чем дальше, тем больше у них накапливалось логичных аргументов. Пожалуй, самым частым, сразу после: «ну сделайте вы уже так, чтобы было удобно всем», был тот, который гласил, что имеющаяся система помимо прочего сильно вредила погружению.

Ночь не была ночью в полном смысле этого слова! Она в «Хрониках раздора» очень сильно напоминала, особенно питерцу Фалайзу, те самые «белые ночи». Даже посветлее была. Это сильно контрастировало с тем, что день в игре не был приглушён или затенён. Яркий солнечный полдень был именно что ярким, вплоть до ослепительного, если говорить про какую-то пустынную местность.

В некотором смысле это всё являлось компенсацией, чтобы неудобный часовой пояс не являлся однозначным приговором, и ночью в игре было чем заняться. Кроме того, многая флора и фауна оживлялась именно в «тёмное» время суток. В конце концов, ночь – лучшее время для того рода делишек, афишировать которые не хочется. А для работы в мастерской или шахте и вовсе было не столь важно, светит ли снаружи солнце. Некоторые даже в полях умудрялись ковыряться.

И вот, незадолго до описываемых событий, свершилось. Разработчики не в первый раз после долгих уговоров наконец уступили под натиском аргументов. Случился небольшой сюжетный ивент: дескать, демоны напакостили, поэтому вращение Аркадии вокруг своей оси вдруг пошло в обратную сторону, то есть стало полностью инвертированным относительно земного. Теперь, заходя в игру поздно вечером, по общеевропейскому времени тебя встречало утро, и наоборот – при игре утром в «Хрониках» только-только начиналась ночь. Довольны изменениями остались почти все. Проиграли, и то скорее по очкам, в основном жители Соединённых Америк – зато им теперь принадлежала игровая ночь.

Сама же ночь при этом стала, как и когда-то было, темнее и заметно «злее». Больше никаких поблажек и снисхождений: теперь в пасмурную погоду без фонаря и шага ступить было нельзя. Разнообразное зверье и монстры в свою очередь вспомнили, что они вообще-то очень неплохо ориентируются в темноте, зачастую лучше, чем днём, и точно лучше всяких там людей или эльфов.

– Говорю, раньше как-то было попроще, – повторил Тукан, заметив, что его слова не вызвали отклика. – С ночными дежурствами-то.

– Говори за себя, – нехотя поддержала разговор Фиона. – Мне это сидение до трёх часов ночи никогда не нравилось. Проснуться утром и выпить чашку кофе как-то попроще.

– Ага, особенно, если тебе надо на работу…

– Как будто после бессонной ночи, первое, о чём я думала – как бы мне пойти на работу, – спокойно парировала жрица и вдруг подозрительно воззрилась на друга. – Подожди-ка, а ты после всех наших приключений и рейдов людей лечил?

– Ну-у-у, не то чтобы «лечил», скорее… короче да, – немного растерянно, с примесью смущения ответил крестоносец. – Я привычный. Интерн, который спит больше трёх часов в неделю – самозванец. А у хирурга сна не бывает вовсе.

И тут они оба посмотрели на Фалайза, торчащего рядом. Тот строить из себя удивлённую невинность не стал, напротив – ответил с возмущением:

– Ой, как будто спящий студент на парах или вовсе не пришедший на них для вас за гранью фантазии!

– Ну ты же отличник!

Дикий маг ничего не ответил, только выразительно хрюкнул. Тем не менее разубеждать в чём-то друзей он не стал, очевидно, предпочитал быть потенциальным отличником, нежели конкретным троечником.

Собрались они вместе в игре той ночью или же утром неспроста. Как и предполагалось ранее, разговор с так называемым Мержем хотя и закончился нерешительным отказом от подозрительной сделки, тем не менее не стал концом их знакомства. Что-то затевалось вокруг Гадюкина и его владельцев. Причём это «что-то» очень дурно попахивало, и чем дальше, тем хуже и насыщеннее становился запах.

– Кароче расклад такой… – раздался из темноты хрипловатый голос, после чего на свет фонаря возле дома Петловича вышла худощавая, красноволосая эльфийка с очень недобрым, прямо-таки плотоядным взглядом. Звали её Калита, и хотя она вместе с троицей играла не часто – слишком уж разных уровней они были – всё же согласилась помочь. – Что за хмырь такой этот Мерж не знает никто. Даже Гонгрик – он многое повидал. И очень многих легенд застал лично. А уж хмырей…

– Что насчёт хмырей с протезами? – уточнила Фиона.

– Я думала, этот Мерж на этом и спалится, – улыбнувшись, сказала Калита и кивнула, показывая, что тоже размышляла в этом направлении. – Нет, ничего. Протезированных хмырей масса – популярный аксессуар, но никого по имени Мерж или похожего на него.

Улыбалась она странно, точнее, если знать, то ничего странного в её мимике не было, но незнакомый человек мог подумать, что у неё какой-то спазм или судорога. На самом же деле Калита попросту старалась не показывать зубы. Обыденный жест, если с ними что-то не в порядке, в её случае это было осложнено нечеловеческими зубами. Они все без исключения были острыми и разных размеров. Чем-то это напоминало пасть рыбы-удильщика, но на самом деле верное сравнение скорее лежало в плоскости различных кровососущих плотоядных тварей, одной из которых в свободное от других занятий время являлась и Калита. Или как она сама великодушно позволяла себя именовать – вампиршей.

– И тем не менее? – с нажимом, призывая продолжить за него, начал Тукан. – Не бывает же таких скрытных хмырей! Не с такой харей!

– Нет никакого Мержа. – Калита пожала плечами. – Вообще! И не было! Зато полчаса назад Мистер Жаск, очень похожий по описанию на этого вашего Мержа, с таким же протезом, после почти десятичасового судилища уделал в «ноль» Фопса, гильдию Шахтёров и гильдию Приключенцев.

Фалайз, Тукан и Фиона обеспокоенно переглянулись. Они уже пересекались с Жаском, пускай и опосредственно – с его наёмником по имени Щёлочь. Итогом тех событий было что угодно, кроме взаимной любви.

Это же объясняло, почему никто не опознал Мержа, даже они сами. Мистера Жаска лично видели в игре последний раз года полтора назад. По меркам «Хроник» это было очень большим сроком. Даже Фопс, а он, на секундочку, заменил Жаска на посту городского главы Амбваланга, и никогда не сталкивался с тем лично.

Калита тем временем продолжала свой рассказ на тему громкого судебного процесса, потрясшего город:

– Мистер Жаск сумел доказать, что «шахтёры» появились благодаря ему и задолжали столько дивидендов, что им оказалось проще согласиться принять его в совет гильдии, чем выплачивать долг. В аналогичном положении оказались и Фопс, и Приключенцы. Оказывается, половина Амбваланга должна кучу денег, и кому бы вы думали?!

Вопрос так и повис в воздухе. Фалайз Тукан и Фиона знали кому, и даже знали, почему так вышло. Жаск, предвидя скорое окончание своей карьеры убийцы, державшего в страхе весь мир, и будучи при этом одним из богатейших игроков, задумал оставить своеобразный клад. Разумеется, не в виде сундука, закопанного на отдалённом расстоянии, и карты с большим крестом, указывающей направление.

Всё было проделано через подставные лица в формате инвестиций. Конечно же, сохранив за собой все необходимые документы. И даже самый коррумпированный и предвзятый суд в игре смог бы тут, максимум, затянуть процесс. Собственно, чем и безуспешно занимался Фопс.

Мистер Жаск же уходил из «Хроник» фактически нищим, без гроша в кармане, но спустя полтора года каждый вложенный «тогда» золотой оборачивался «сейчас» минимум десятью. Оставалась сущая мелочь – доказать право владения. И прецедент случился вот только что.

– Это всё не важно, – сменила тему Фиона, стоявшая мрачнее окружавшей их ночи. – Что мы втроём украли?

Догадка оказалась абсолютно в точку. Калита с ухмылкой перечислила:

– БСН, пару артефактов, документацию и убили двух ботов. Мелко работаете для такого палева.

– Нифига! – зычно гыкнул Тукан. – Мы в этом даже не участвовали, а вона какой результат!

– Окрестности прочёсывают. Уже некоторое время, – сообщил вернувшийся из лесу Оулле, пока ещё никак не выразивший свои мысли по поводу происходящего. – Прячутся очень хорошо. – Поняв, что его намёк ускользнул от присутствующих, он выразился яснее: – Разведчики.

– Вас, ребятки, собираются сливать, – обобщила происходящее Калита. – Качественно и умело. Подбили клинья под Фопса и Приключенцев, зажали здесь, дальше – пустить красного петуха.

Говорила она уверенно и с явным знанием дела человека, который неоднократно принимал участие в подобных мероприятиях. И была готова поделиться мельчайшими подробностями, как это происходит, выглядит и что бывает в тех или иных случаях. Впрочем, вопрос у аудитории был совершенно иного толка:

– Э-э-э… – не понял Фалайз, глядя на тёмное, пасмурное небо, очевидно, в поисках разноцветных петухов.

– Это выражение такое, про рукотворный пожар, – объяснил крестоносец задумчиво и сразу, упреждая любые мнения на этот счёт, предупредил: – тушить его будет нечем. По-пионерски, разве что.

– Ты опять забыл расчистить колодец? – взвилась, но лёгонько, устало жрица.

– Раскопал. Там пару вёдер воды в час можно достать, затем жди, пока она снова накопится.

– Тушить ЭТО?! – Калита обвела рукой Гадюкино. – Зачем? – Она смерила собравшихся взглядом и недоумённо спросила: – Ребят, идите по своим делам, вы чего?

Общую мысль, почему они так не станут делать, как это обычно бывало с ними, лучше всего выразил Фалайз:

– Если мы даже не попытаемся, то кто мы после этого?

– Здравомыслящие люди, сохранившие своё снаряжение, время, нервы и деньги.

Последняя часть вызвала у троицы целую волну выразительных покашливаний. Фалайз делал это с намёком, желая сказать, что иногда мирское – не самое важное. Тукан своим внезапно понадобившимся прочищением горла намекал, что он, может, и не вкладывал в Гадюкино непосредственно деньги, но вот время и силы – ещё как, и неизвестно, чего в пересчёте выйдет больше. Фиона кашлянула быстро и почти незаметно, но скрывались за этим очень большие финансовые траты, не говоря уже про остальное.

– Психи, – коротко буркнула Калита и не без интереса спросила с видом человека, готового выслушать ещё немного глупостей: – ладно, что вы собираетесь делать?

Начали, как это ни странно, с того, что прояснили некоторые моменты между собой. Речь, конечно же, шла про Оулле и его участие в дальнейшем.

– Ты с нами? – спросила Фиона мягко и добавила: – Ты нам ничем не обязан – мы поймём твой выбор.

Рахетиец едва заметно вздрогнул, наглядно демонстрируя, что этот вопрос для него не из лёгких.

– Эти «гении» перешли дорогу кому-то важному, так что подумай хорошенько, – вклинилась Калита, которая тем не менее сама уходить не собиралась. – Это не рахеты. Эти будут тебя искать куда лучше. И дольше.

– Переживу и это, – помолчав немного и окинув присутствующих пронзительным взглядом голубых глаз, ответил Оулле и пошёл, бросив, не оборачиваясь: – схожу за доспехом.

***

Нападение началось неожиданно, решительно и со всех сторон одновременно. Не было шелеста травы, предупреждающей о приближении «гостей», криков, света от множества факелов и прочей суеты. Действовали профессионалы того рода, которые знают выражение «молчание – золото» и порой этим самым предельно выразительным молчанием зарабатывают за одно «дело» больше, чем иные крикуны за целый месяц.

Вот с чем у профессионалов вечно не ладилось, так это с именами своих персонажей. В Гадюкино наведался самый настоящий паноптикум псевдо-пафосных и натянуто-ироничных никнеймов. Не имена, а прозвища, так и умоляющие взять их в кавычки, вроде: «Теребление шпрот», «Высокоморальный садист», «Оссоссин», «Погибель твоей собачки».

Первыми в гости залетели стрелы. Причём не абы куда, по принципу «убьём наконец этот проклятый воздух!» – били по оконным и дверным проёмам, по щелям и всему, что хотя бы в теории можно было использовать как амбразуры. Причём стрелы были вполне обычными, если не считать всяких крутых наворотов вроде свистящего оперения, светящегося древка или зазубренных наконечников. Однако никакого огня или чего-то подобного они не несли. Нападавшие прекрасно понимали, что лучше сначала перебить всех в Гадюкино и затем сжечь его, чем уповать на стихию. Стихия – это долго и ненадёжно, тогда как платили, как правило, за обратное.

Затем последовала очень хорошо организованная и продуманная попытка штурма с явной оглядкой, что что-то непременно пойдёт не так. Несколько групп небольшой численности с разных сторон, под прикрытием магов и лучников осторожно, почти бесшумно и всё так же молча двинулось к домам.

Предположение насчёт «нештатных ситуаций» в целом оказалось абсолютно верным, только вот никто и подумать не мог, что всё будет именно так, как оно пошло. Некоторое время царила напряженная суета, а вот затем раздались удивлённые вскрики. В случае с «молчаливыми профессионалами» – это были очень характерные вскрики людей, не привыкших удивляться:

– Никого! – отчитался «Железный Сырник».

– Пусто! – крикнул «Лутсчый».

– Где они?

Последний принадлежал Киновари, который, будучи главным, в штурме не участвовал, но внимательно наблюдал за ним, взобравшись на ветвь дерева. Он всеми фибрами души чуял подвох, но упорно не мог понять, в чём именно тот состоит, когда его ожидать и как обыграть себе на пользу.

Другие нубы бы попытались отбиться ещё на окраине леса. Нубы чуть поумнее использовали бы дома как укрытия и сражались, опираясь на них. Можно было бы ожидать засад и ловушек. Но судя по перекличке – в селе было пусто. Никакого сопротивления, даже самого минимального.

При этом точно было известно – ещё полчаса назад тут были игроки и село никто не покидал. И если с живыми людьми вопрос, куда они делись, ещё был открытым, то вот неигровые персонажи никуда исчезнуть точно не могли.

– Где боты? – нетерпеливо спросил Киноварь, спускаясь с дерева и лично отправляясь в Гадюкино. За ним попытались увязаться и державшие оцепление бойцы дальнего боя, но наёмник их остановил.

– Стоять! Чего расслабились?!

– Так нету никого. – Развел руками «Конигулятор», удивляясь такой реакции. – Чего?

Киноварь выразительно закатил глаза. Он прекрасно знал своих коллег по цеху. Всё их многозначительное молчание и напускной профессионализм длилось ровно до тех пор, пока на горизонте не появлялись лёгкие деньги.

Рейд на Гадюкино в принципе не мог выглядеть сложной задачей, однако Киновари, как ему казалось, всё же удалось создать у подчинённых «правильное» впечатление – что нужно ожидать разного, что могли быть неприятности, что противник очень хитёр и тому подобное. Однако стоило ожиданиям столкнуться с айсбергом реальности, и корабль сразу пошёл ко дну, не успев даже спустить на воду шлюпки, полные подозрений.

– Боты, где-то должны быть боты! – напомнил подчинённым наёмник.

– Так пусто! – возмутился «Шестопёр с говядиной». – Тут вообще ничего…

– Ботов ищите! – во всю глотку прокричал Киноварь, чувствуя, что теряет контроль.

Речь шла даже не про самоконтроль – это ладно. Ещё немного, и собравшиеся начнут требовать оплаты разом, позабыв про всё остальное. Наёмник хорошо сражается и умирает за обещание денег. Но стоит оным оказаться у него в кармане, и воин мгновенно превращается в мнительного параноика, к бою неспособного от слова «совсем».

И стоящее в ночи абсолютно пустым Гадюкино сильно подыгрывало этим чувствам. В домах и их окрестностях имелась масса следов недавней, очень бурной деятельности, но на этом всё. Вкупе с тем, что само село было абсолютно крошечным, и поиски заняли от силы пару минут, это вызвало вполне закономерный результат.

– Начальник, кажется, пора закругляться, – сообщил «Тунцовый баркас», поигрывая бутылкой с зажигательной смесью. – И рассчитываться.

– Церковь, – кивая на единственное каменное строение в округе, напомнил Киноварь. – Вы её не проверили.

– Заколочено снаружи, – стуча металлическим кулаком по деревяшкам, заметил «Вожу твою маму в кино 366 дней в году», не очень-то пытаясь попасть внутрь.

Другие согласно загудели, аналогичным образом не предпринимая попыток проникновения. Парочка демонстративно даже прислушалась, дескать, внутри тихо. Правда, делали они это через глухие металлические шлемы, в иных ситуациях глушивших вообще все звуки тише крика. На фоне такого отношения Киноварь начал терять контроль и над собой тоже.

– Внутрь зашли, быстро!

– Слышь, начальник, всем известно – с богами не шути, – заметил «Псих на люстре», показывая, что выставленное оцепление уже ничего не оцепляет.

– Потом не разберёшься! – поддакнул лекарь «Доктар Смурть».

– Я на это не подписывался! – воскликнул «Фризернатор». – Тёрки с богами оставь себе!

По форме они были безусловно правы. Боги, а в игре имелся довольно обширный пантеон, не слишком жаловали разорение своих храмов и прочее святотатство. Выражалось это сильно по-разному, в зависимости от того, кому именно ты перешёл дорогу, но сталкиваться с последствиями так или иначе не хотелось никому и никогда. В основном потому, что процедура «прощения» редко когда состояла в щедром пожертвовании. Куда как чаще – в мутных, предельно затянутых поручениях. До тех же пор терпи неудачи и прочие пакости от злопамятных, относительно могущественных существ.

Причём определённая часть пантеона – та, которая считалась «доброй», держалась вместе. Обидел одного – обидел остальных. Разумеется, с «прощением» это, конечно же, не работало.

Особую неловкость ситуации придавал тот факт, что понять, кому же именно принадлежит церквушка, не представлялось возможным. Тогда как это являлось по факту самым важным. Одно дело – перейти дорогу мелкой пакостнице Никт, которая могла и ввиду хаотической сущности одобрить такое. И совершенно другое какой-нибудь Таремис – богине охоты. По совместительству большой любительнице натравливать на недругов своих гончих.

Киноварь прекрасно видел, что его подчинённые попросту потеряли всякое желание продолжать, но не потеряли жажды денег, и потому пользуются первым «удобным» поводом закончить их дела здесь. Они все без исключения не хуже него самого понимали, насколько дурно пахнет эта история: тут либо жди большой беды, а значит, пора уносить ноги, либо работы не будет вовсе, что поднимает вопрос о правомерности вознаграждения. Праздные прогулки в ночи, даже если ты изображал бурную деятельность, оплачиваются не очень высоко.

– Никакой оплаты, пока церковь не проверена, – импульсивно заявил Киноварь, поднимая руку и кладя её на рукоять меча.

В ответ аналогичный жест проделали все, у кого имелось оружие ближнего боя. Стрелки перехватили луки поудобнее или достали кинжалы, маги сделали пару шагов назад, вставая в характерные стойки.

Именно в этот момент в голове у Киновари сложилась наконец картина происходящего. Тот, кто планировал происходящее – а тут чувствовалась рука опытного дирижёра – хорошо понимал психологию типичного «молчаливого профессионала» и как заставить его думать о чём угодно, кроме работы.

Нельзя сказать, что все ополчились на командира. На самом деле силы разделились примерно поровну. Одни хотели деньги за работу – сколько есть, но сейчас. Другие – потом, но рассчитывая получить прибавку за лояльность и хотя бы часть доли «предателей».

– Проверим церковь, а затем рассчитаемся, – медленно, очень спокойно повторил Киноварь, аккуратно подбирая слова. – За проделанную работу, в полном объеме, как и договаривались.

– Ага, а там уже твои дружки нас ждут! – сказал кто-то.

– Кто это сказал? – смутно узнав голос, спросил наёмник и огляделся, вглядываясь в лица и имена подчинённых.

Не сразу, но Киноварь заметил «лишнего». В основном вычислил, отсеяв с десяток «Разрушителей» всех видов и пяток «Карателей». Парень в потрёпанном, не новеньком доспехе паршивого качества, довольно низкого уровня, особенно на фоне других, с двуручным мечом, до сих пор остававшимся в ножнах. Но главное – его лицо и имя было знакомо наёмнику.

– Ты…

– Кто, я? – невозмутимо, демонстрируя отнюдь не оскароносную актёрскую игру, притворно удивился Тукан.

– Это лишний! – крикнул Киноварь, делая шаг, однако его придержали за плечо. – Что ещё?!

– Попридержи коней, откуда мы знаем, что ты его не кикнул из рейда только что? – заявил «Страпони».

Реагируя на сказанное, множество игроков одновременно полезли в интерфейс, проверять, что там пишут в системных сообщениях на этот счёт. Тукан же невозмутимо стоял, крайне довольный собой, и с ехидством на лице наблюдал за происходящим.

– Гарью пахнет, а? – не сдержавшись, глумливо уточнил он.

– Убейте его! – прежде чем множество голов начали осматриваться в поисках пожара, крикнул Киноварь, сам бросаясь вперёд.

Он не только среагировал куда быстрее остальных, но и даже почти успел. Его двуручный, с волнистым лезвием, покрытым рунами, меч успел рубануть по сапогу внезапно поднявшегося в воздух крестоносца, который, демонически хохоча и махая руками, будто это и было причиной полёта, быстро улетел куда-то вглубь леса.

Самые внимательные всё же могли разглядеть, что летает он не сам по себе, а его схватила за плечи какая-то тварь, отдалённо похожая на большую, очень уродливую даже по меркам сородичей летучую мышь. По ночам Калита была и не на такое способна.

Те же, кто внимательностью не отличался или умел применять её по назначению, заметил иное:

– Пожар! – крикнул «Деревянный деградант».

Впрочем, после намёка Тукана этой новости мало кто удивился. Действуя в полной согласованности с образом «молчаливых профессионалов», наемники бросились врассыпную, по большей части не думая ни о ком и ни о чём, кроме себя любимых. Умение вовремя распознать момент, когда предательство и дезертирство становится предвидением и дальновидностью – важнейшая профессиональная черта для их рода деятельности.

Казалось бы, на том и нападению конец – без единой стычки и пролитой крови, но Киноварь тоже хорошо знал образ мыслей своих коллег, а потому громко заявил:

– Каждому будет компенсирована стоимость утерянного снаряжения. За головы живых игроков ставка будет увеличена вдвое, а за голову этого шутника-летуна – вдесятеро!

Беготня, смятение и хаос мгновенно прекратились. В глазах «молчаливых профессионалов» разгорался огонь, не имевший никакого отношения к тому пламени, что охватывало кольцом Гадюкино по периметру, тем самым пытаясь отрезать рейд от леса. В глазах наёмников возник огонёк жадности. Обещание денег – это одно, обещание больших денег и компенсаций – совершенно иное.

Киноварь снова стал главным, а «молчаливые профессионалы» – молчаливыми и профессиональными.

– За работу! Потушите пламя и найдите их!

***

Фалайз находился практически в самом эпицентре событий, поэтому хорошо видел эту резкую перемену настроений и того, что за ней последовало. Его вместе со всем ценным-бесценным ещё до начала рейда заколотили в церкви. Рядом уныло копошились прочно связанные боты. Для надёжности Петловичу и остальным ещё и рты заткнули кляпами. Конечно, они все были поголовно против такого обращения, но только потому, что не осознавали всей пользы от сего действия.

Помимо них здесь находилось и лихо, чьё присутствие делало обстановку несколько напряжённой. Дикий маг довольно давно, но не очень деятельно пытался понять, что же именно из себя представляет данное чудище. И вот сегодня Фалайзу наконец удалось воочию лицезреть главную загадку Гадюкина.

В темноте видно было не очень, но даже так примерная суть оказалась понятна. Остальное успешно дорисовала фантазия, после чего дикий маг пришёл к неутешительному выводу, что лучше бы он и дальше оставался в неведении. Потому что зная, что именно там скрывалось в дальнем, особенно тёмном углу, ему было крайне сложно сидеть на месте, спиной к этому существу, не издавая ни звука. При этом одновременно сосредоточенно и будучи готовым действовать в любой момент времени наблюдать через щёлочку за происходящим снаружи.

Снаружи происходило очень многое. События в целом развивались не слишком благоприятно для владельцев Гадюкина. План Тукана под кодовым наименованием «заманиваем их всех к церкви, поджигаем, а затем Фалайз потушит огонь» окончился провалом примерно на этапе заманивания. Наёмники и сами прекрасно потушили огонь. Не полностью, не весь, не везде, но эффектного фаер-шоу не случилось.

План Калиты с внесением в ряды наемников раздоров и склок в целом тоже потерпел крах, но, правда, она сама предупреждала, что это наиболее вероятный исход событий:

– Если у их главного хмыря куча бабла – он просто повысит ставки, а дальше жадность сделает остальное.

– Почему сразу не пообещать много? – удивилась тогда Фиона.

– Потому что, «подруга», – выделила последнее слово Калита и осклабилась, обнажая арсенал зубов, – тогда позже придётся обещать ещё больше.

– Это будет подозрительно, – вмешавшись, заметил Оулле. – Налёт стоит недорого. Особенно сюда.

Тем не менее они попытались действовать именно таким образом и, как видел Фалайз, почти даже преуспели. Имелся у них и ещё один запасной план, но с идеей сражаться сразу всё было ясно. Калите удалось дважды спикировать из темноты на наёмников, не успевших среагировать. После чего на третий заход в воздух взмыл сразу десяток осветительных заклинаний, разом превратив Гадюкино и окрестности в островок дня посреди кромешной ночи. Полёты резко стали крайне затруднены из-за заградительного огня ПВО, что в первую очередь ощутили на себе встревоженные птицы, чьё поголовье понесло колоссальные потери в ту ночь.

Всё это вместе означало, что пришло время для самых крайних мер. Фалайз осторожно, как можно тише, хотя в шуме «боя» это было не столь важно, достал небольшой, чуть больше указательного пальца пузатый сосуд, с чем-то, напоминающим по цвету и консистенции чернила. Только выпив настоящие чернила в «Хрониках», как и в жизни, ты рисковал исключительно интересно провести ближайшие пару часов, отравившись, тогда как данное зелье восстанавливало ману. Причём не какое-то её количество, а в процентах и в течение некоторого времени. Что позволяло некоторым классам проворачивать весьма «интересные» трюки.

О том, что он собирался делать, дикий маг никому не рассказывал, хотя эта идея вертелась у него на уме ещё до того, как на горизонте замаячили неприятности. Правда, прежде всего требовалось собрать друзей в одном месте – церквушка неплохо для этого подходила.

– Вам нужно прорваться ко мне! Быстрее! – как можно тише и одновременно со всей возможной для него решимостью сказал Фалайз.

– Что ты задумал? – очень подозрительно спросила Фиона.

– Я знаю, как нас всех спасти, и даже часть Гадюкина. Нет времени объяснять!

На самом деле, время у него было. Просто дикий маг отлично понимал, что его идею в таком случае попросту отвергнут. Тогда как терять им было по факту уже нечего и рискнуть тоже стоило. Эту часть объяснения он также оставил при себе.

– Доверьтесь мне!

– Ох, сколько раз мы влипали в неприятности после этих слов, – заметил Тукан пространно и, оборвав себя, с задором добавил: – уже идём, короче. Сколько тебе надо времени на большой бадабум?

– Не меньше минуты, но лучше…

– Да-да, твори, короче.

То, что все подумали про взрыв, Фалайза вполне устраивало. А вот неопределённость со временем – не очень. Его план подразумевал посекундную точность. Поэтому ему пришлось прильнуть к щели и внимательно наблюдать за происходящим, надеясь, что он увидит начало «прорыва».

О том, как именно это будет происходить, дикий маг имел некоторое представление. Общий ход мыслей его друзей и то, что являли из себя их планы, лучше всего как-то описал Тукан, назвав сие «стратегией выхухоли»:

– Сделай так, чтобы твой противник выхухолел и не мог развыхухолиться как можно дольше, давая тебе осуществить всё задуманное.

Примерно так всё и произошло. То, что они имеют дело с некой вариацией на тему вампира, наёмники уже сообразили, из-за чего наконечники стрел стали поблескивать серебром, мечи светиться от магии, а репертуар заклинаний пополнился чарами, связанными с огнём. Однако когда на них из леса выскочило существо с белыми длинными волосами, которое знатоки могли бы определить как некую вариацию на тему стрыги и которому было плевать на огонь, зачарованные мечи и серебро, нападавшие, что называется, выхухолели по полной.

Следом за ней бежал Тукан, размахивая обломком меча. Он также что-то матерно кричал, скорее от неприятных ощущений, чем от куража битвы. Выглядел крестоносец не очень хорошо: как наркоман, только что лишившийся большей части крови – бледный, с впалыми глазами, с вздутыми венами.

Такой фокус они проворачивали не в первый раз. Калита, как вампир, была невосприимчива к алхимии в целом и к Веществу в частности. Однако кровь с этим усиливающим наркотиком на неё действовала, пускай и не так сильно. Причём без негативных последствий – все они оставались Тукану. Особенно после того, как ему приходилось принимать вторую «дозу» – первую-то высосали.

За ними двумя, на некотором удалении двигались Фиона и прикрывавший её Оулле, облачившийся в честь боя в своё рахетийское снаряжение. Они не кричали, не махали оружием и в целом производили впечатление людей, которые просто куда-то идут и не желают неприятностей ни себе, ни другим. Этакие посетители кабинета врача вне очереди, только в фэнтези стилистике и посреди боя.

Учитывая, какую бучу, хаос и неразбериху навели Калита и Тукан, дойти до церкви оказалось не столь сложной задачей. А вампирша и крестоносец отрывались по полной. Как это часто бывает в ситуациях, когда ты почти неуязвим и пользуешься этим на всю катушку. Они врывались в кучи противников; рвали магов на клочки; раскидывали всех остальных, словно боксёр, вышедший на ринг против сборной из детского сада; показательно игнорировали стрелы, магию и любые ранения. Даже Киноварь – его Фалайз заприметил почти сразу – не смог ничего поделать, хотя пытался и ещё как.

Предводитель наемников оказался чертовски быстрым, непредсказуемым и, хотя в текущей ситуации это было весьма неочевидно, смертоносным. В отдельные моменты он больше напоминал серебристо-рыжеватый отблеск – настолько ускорялся.

Однако, как это часто бывает в ситуациях, когда ты почти неуязвим, очень легко заиграться и забыть о том, что твоё состояние не абсолютно и временно. Так и Калита с Туканом в кураже боя не сразу заметили что действие Вещества уже проходит: раны срастались не так быстро, вражеская магия нет-нет, но начинала действовать, а сами вампирша и крестоносец заметно замедлились и ослабли.

Особенно это стало очевидно в момент, когда Киноварь и Калита схлестнулись практически один на один. Наёмник, злой настолько, что уже даже не говорил, а только бессвязно рычал, вдруг махнул свободной рукой, на которой зажглись некие знаки явно магического толка.

Ускорение времени в играх особенно от первого лица – сложная штука. Легко ускорить компьютерного болванчика. Легко ускорить игрока в окружении компьютерных болванчиков, вернее создать соответствующую иллюзию. Но как ускорить игрока в окружении игроков? Разработчики «Хроник» на этот вопрос отвечали несколько банальным способом.

Всё в радиусе нескольких десятков метров вокруг Киновари погрузилось в своеобразный кисель, имевший много общего при игре с медленным интернетом. Все внутри этой области вдруг стали карикатурно медлительны. Кроме, разумеется, самого наёмника, сразу же бросившегося в атаку.

Итог этого столкновения несомненно бы получился весьма печальным и однобоким. Калиту спасла случайность: в кураже боя Киноварь напрочь позабыл смотреть себе под ноги. Там же, на земле, лежало некоторое количество его подчинённых – не мёртвых, а просто сбитых с ног. Так было даже хуже, ведь они шевелились, пытаясь встать.

Наёмник споткнулся о некоего «Карательного разрушителя» и полетел кубарем. На ноги он вскочил мгновенно, готовый продолжить путь, и даже попутно успел зарубить неожиданное препятствие. Вообще-то это был его союзник, но, как известно, союзники под ноги не бросаются, даже не нарочно. Однако было уже поздно: знаки на его руке померкли, и махинации со временем прекратились.

Тукан и Калита даже толком не заметили, что же именно случилось. Только увидели полное ненависти лицо Киновари.

– Быстрее внутрь! – поторопил их Фалайз, уже не скрываясь.

Смысла прятаться дальше не было, после того как заметили Фиону и Оулле, а их заметили, из-за чего рахетийцу теперь приходилось оборонять проём, ведущий в церквушку, а жрице стараться поддерживать его показатели здоровья в приемлемой зоне – на большее её не хватало.

Сам же дикий маг уже опустошил сосуд с «чернилами» и теперь совершал пассы, копя ману. Так процесс сотворения им заклинаний и выглядел примерно всегда: сколько накопишь, таким и будет результат. Малейшая ошибка – и всё могло пойти наперекосяк.

С этим спасительным заклинанием Фалайз совершил настоящий подвиг. Лишь мельком прежде слышав название, в чрезвычайно нервной обстановке аккурат во время боя, на скорую руку, стараясь продолжать наблюдение, он нашёл нужную страничку в интернете, необходимые параметры по затратам маны. И даже улучил секундочку бегло прочесть описание. Как это с ним регулярно случалось, дикий маг безошибочно определил суть, но упустил мелкие детали, не став тратить драгоценное время на углубленное изучение вопроса.

Времени и вправду оставалось мало: Калита и Тукан совсем «поплыли» и, сами прекрасно сознавая, к чему всё идёт, с боем отступали в сторону церкви. О том, что будет, когда следом за ними внутрь ворвётся куча высокоуровневых наемников, и думать было нечего – резня.

«Боевая телепортация» на первый взгляд выглядела просто великолепно. Во-первых, она не требовала введения точных координат места назначения. Тогда как любая другая телепортация начиналась со сверхсложных расчётов даже для перемещения на очень небольшое расстояние: нужно было знать наперёд в точный момент времени координаты места назначения, принимая во внимание такие факторы как высоту над уровнем моря, долготу, широту, вращение планеты, перемещение её относительно светила и общее движение всей солнечной системы в пространстве. Любая ошибка – и ты оказываешься совершенно не там, где хотел бы. Если, конечно, в твои планы не входило оказаться в космосе или толще земли.

Во-вторых, «Боевая телепортация» не являлась персональной или групповой, а перемещала всю материю в некой сфере. Это можно было отрегулировать, благодаря чему у Фалайза имелась возможность в теории переместить даже всё Гадюкино – лишь бы хватило действия зелья. Впрочем, учитывая наличие на территории противников, этого он делать не собирался – достаточно было и одной церквушки с небольшим пятачком земли вокруг.

В-третьих, для этого заклинания не требовались руны, знаки и какие-либо другие расходники. Зачастую, если говорить про обычную телепортацию, это всё стоило СТОЛЬКО, что альтернатива в виде перемещения в роскошнейшей карете с охраной и оркестром выглядела вполне себе бюджетным решением.

Имелось ещё несколько пунктов, но об их содержимом Фалайз не имел никакого представления и в связи со спешкой не желал иметь. Тогда как «в-четвёртых» гласило, что «Боевая телепортация» была предназначена совершенно для иных ситуаций, нежели та, в которой её собирался использовать дикий маг.

Это заклинание применяли высокоуровневые маги-иллюзионисты, предпочитающие, чтобы за них с опасным монстром или целой группой оных сражался кто-нибудь другой где-нибудь в другом месте. Перемещать же себя и тем более своё имущество в совершенно случайное место не пришло бы в голову никому, кто доподлинно знал, как работала «Боевая телепортация». Фалайз же, уже обжегшийся сегодня на выражении «многие знания – многие печали», не углублялся в такие детали, а был целиком сосредоточен на том, чтобы подловить «правильный» момент, и не стал сообщать о задуманном остальным.

Впрочем, среди них что-то успела понять лишь Калита, и то ей удалось только с испугом вскрикнуть. Учитывая её текущий облик, к тому же усугублённый повреждённой метким ударом челюстью, этот звук больше напоминал пробирающий до дрожи вой, заставивший вздрогнуть даже притихшее в своём уголке лихо.

– Аэ-эа-аэ-эа-а!

После чего церквушка Гадюкина бесследно испарилась в яркой вспышке света, оставив лишь толпу растерянных наёмников, часть из которых попадала во внушительных размеров кратер.

***

– Это что, была боевая телепортация? – осведомилась Калита куда внятнее и в полной тишине.

Где-то снаружи, конечно, завывал ветер, слышен был шум близкого, пожалуй, даже слишком близко находящегося леса и кающихся деревьев, но на фоне какофонии боя это казалось почти что полной тишиной. Словно боясь её нарушить, игроки осторожно выбрались наружу. Это потребовало определенных усилий – церквушка оказалась закопана в грунт примерно на треть единственного этажа.

Местность снаружи была полностью незнакомой, но от прежних окрестностей Гадюкина отличалась скорее деталями. Горная гряда с несколькими высоченными пиками. Немного другие породы деревьев и они сами в куда большем количестве. Воздух оказался заметно холоднее, хотя снега видно не было. Рядом же ощущалось присутствие «большой» воды. И, конечно же, незнакомое звёздное небо. Здесь туч не было, и поэтому был хорошо заметен и иной поворот луны, и несколько незнакомое расположение звёзд.

– И-и-и-и где мы? – вдоволь наглядевшись, уточнил Тукан с выраженным намёком, что желает услышать вполне конкретные координаты.

Таковых у Фалайза, конечно же, не имелось. Он вообще с трудом осознавал происходящее. Пока удавалось понять лишь ключевое: его «замечательный план» оказался не таким уж замечательным.

– Ну, где-то в СССТ, наверное. Я хотел переместить нас именно…

– Где ты видел в Союзе горы, идиотина? – прервала его без всякого пиетета Калита, махая рукой в сторону заснеженных пиков, подпирающих небосвод.

– Но я хотел…

– Я видела вот эту. – Фиона указала на самую высокую гору в округе. – Её было видно даже оттуда.

Помимо снежной шапки у неё имелось также своё личное облако, не говоря уже про внушительные размеры.

– Слушай. – Подскочила к дикому магу вампирша. – Не знаю, куда ты там нас отправил, но у меня такой контракт горит там в Амбваланге! Ты понимаешь?!

– Я хотел как лучше, – механически повторил Фалайз, вообще ровным счётом ничего не понимая.

– Вот поэтому в Рахетии запрещена дикая магия, – заметил Оулле с видом трезвенника, проходящего мимо «разливайки».

– Так, – вмешалась решительно Фиона, прежде чем началась драка. – Предлагаю разойтись. Мы все устали, утро, в смысле ночь, всё такое. Соберёмся как обычно, кхм, и попробуем разобраться, что происходит. – Видя, что конкретно Калите этого недостаточно, она добавила: – Поскандалим, куда же без этого.

Именно в этот момент где-то неподалёку завыли волки. Довольно большая стая, судя по целому хору голосов. Такой вой игроки слышали и раньше. Это было хорошим признаком. Не каждый лес в «Хрониках» был настолько благоприятным для жизни, чтобы в нём обитали волки.

– О-о-о, ну это мы привычные. – Ухмыльнулся Тукан, незаметно выдыхая с облегчением. – Этих сутулых псин с мощными лапищами мы знаем…

Вдруг вой прекратился и затем сменился целой плеядой звуков, содержащих стоны, визг и, что самое неприятное, очень громкое чавканье. Затем завыли заново – на новый голос и всего в одну глотку – но настолько душераздирающе, что кровь застывала в жилах.

***

Появление Гадюкина не осталось незамеченным. Яркую вспышку, сделавшую ночь на пару мгновений днём, в принципе было сложно пропустить, даже если ты очень невнимательный. Но значения этому придали не многие.

В ратуше города Нокс далёкий отблеск на горизонте, пробившийся через занавешенные окна, помешал городскому управляющему Таппену на яркой ноте закончить свою речь перед городским собранием. Этим воспользовалась, взяв слово, его яркая во всех смыслах противница – дворфийка по имени Ника:

– Блокаду надо снять! Дракенгард вот-вот падёт! Порт Синий едва держится, ещё немного – и русло реки будет за монстрами! А мы закрыли наш порт, отказываемся предоставлять лоцманов и загасили прибрежные маяки!

– И ещё раз, – с нажимом повторил городской управляющий Таппен, призывая городское собрание к тишине. – Блокада продолжится. И будет продолжаться до тех пор, пока паладины Чистоты оккупируют часть нашей земли, часть Озерной Федерации! Мы не будем кормить оккупантов! Сколько бы их кораблей ни утонуло в осенних штормах, а конвоев ни было бы разграблено. НИ ЗА ЧТО!

– Вы будете кормить монстров, дураки, – буркнула Ника, видя, что среди собравшихся её позиция не нашла нужной поддержки.

***

Дозорные крепости Дракенгард даже не поняли, что именно увидели. Хотя вспышку видели просто отлично. Происходящее в глубоком тылу не сильно интересовало паладинов Чистоты. Всё их внимание приковывала линия фронта. Эта пылающая черта между населёнными игроками территориями и бескрайним океаном тьмы раскинулась в считанных сотнях метров от стен крепости по извилистой линии горной реки Синей.

Непосредственно Дракенгарду в данный момент времени угрозы не было – пока русло реки оставалось за паладинами. Однако игроки прекрасно понимали, насколько это затишье временное.

Нельзя сказать, что в крепости сидели сложа руки. Вот в чём-чём, а в лености или недостатке энтузиазма паладинов Чистоты обвинить было нельзя. Стоило ботам-дозорным даже не замешкаться, а просто начать вертеть головами в поисках источника вспышки, как сразу раздался голос раздражённого игрока:

– А ну встали смирно и смотрим куда сказали. Мы ждём нашу группу разведчиков, и лучше бы вам их заметить – пайков на всех не хватает!

***

Видели вспышку и в дельте реки Синей в одноимённом порте. Но там ей придали ещё меньше значения – не до того было. Здесь шёл свой бой не на жизнь, а на смерть. К единственному причалу подходящего размера подплывал двухпалубный галеас «венецианского» типа. Выглядел он неважно: из трёх мачт на своём месте оставалась лишь центральная и то с оборванным такелажем и парусом в состоянии лоскутов; борта носили следы недавнего боя в виде гари, ихора, слизи и, конечно же, крови; имелся заметный крен к носу; от команды осталась целой едва ли одна пятая, и все до единого были заняты тем, чтобы их судно оставалось на плаву. Довершала картину недавнего боя и тотального разгрома догорающая на верхней палубе туша некоего монстра-амфибии.

И всё же «Меркантильный», именно так называлось судно, удалось спасти – успели дотащить до пирса и буквально привязать к нему. На берег почти сразу же спустился капитан – дворф с говорящим именем Бдыщ, выглядевший под стать своему кораблю. Он на ходу рассказывал, что именно произошло коменданту порта и прочему «комитету по встрече», который собрался вокруг:

– Конвоя нет. Они не прорвались. – Сплюнув, Бдыщ добавил с непередаваемой горечью: – Это мой последний рейс. У меня просто нет столько денег, чтобы платить команде. А без живых игроков или хотя бы лоцманов из Нокса сюда нельзя соваться!

– Нокс снимет блокаду, – не слишком уверенно, но пытаясь это продемонстрировать, ответил комендант.

– Снимет, – понуро буркнул капитан и побрёл обратно к кораблю. – Когда блокировать станет нечего, и уже их корабли начнут потрошить гоблинские «волнорезы» и вот такие твари. – Он указал на палубу, на которой слегка подёргивалась в конвульсиях амфибия. – Тогда-то эти… эти…

Не найдя подходящих слов, Бдыщ просто махнул рукой. Все, кто слышал сказанное, устремили свои взгляды в землю. Они знали, что их дело обречено, но каждый надеялся, что порт продержится ещё немного, ещё хоть чуть-чуть. Одну лишнюю недельку. Но без поставок морем это было невозможно.

Именно здесь, в порте Синем, находился последний оплот игроков на «другом» берегу одноимённой реки. Вот уже месяц этот совсем крошечный пятачок земли являлся ареной напряжённых сражений. Не только с непрерывно наступающими монстрами, но и со стихией, блокадой и самым опасным – человеческой подлостью вкупе с нечеловеческой глупостью.

Каждый экипаж прорвавшегося сюда корабля встречали как героев. Те, в свою очередь, шли на любые риски, пытаясь доставить грузы. Хоть сколько, хоть как-нибудь. Это были игроки, которые знали: падёт порт Синий – и монстрам будет открыт путь к Дракенгарду, а через него в не занятую никем Вечнозелёную долину, Ноксу и дальше на запад в совсем уж мирные края. Где даже и не подозревали, что тут идёт решающая битва, исход которой напрямую определит будущее всего мира «Хроник раздора».

Новый дом

Акт II «Вечнозелёная долина»

– Почему уволились с прошлого места работы? – демонстративно не отрываясь от изучения бумаг, спросила женщина-интервьюер – сотрудница по найму персонала.

– Не сошлись характерами, – ёрзая на стуле, с дежурной улыбкой ответил Игорь Тукановский, чувствуя себя до предела неуютно.

Когда он в прошлый раз устраивался на работу врачом, всё было совершенно иначе. Да, это было почти пять лет назад, но не мог же мир настолько сильно измениться!

В прошлый раз собеседование проходило в совершенно иной обстановке, далекой от официоза, но тем не менее весьма строгой. Проводил его человек, с которым Игорь успел вместе поработать, причём не просто в одном здании и даже не в одном отделении, а в одной операционной. Который как никто другой знал, что надо спрашивать, и где его бывший подопечный «провисает» в своих умениях и знаниях.

В этот же раз, Игорь был в этом уверен, знай он вопросы наперёд, собеседование смог бы пройти даже человек, ни разу не заходивший внутрь профильного медицинского ВУЗа. Во всяком случае, смог бы пройти ту часть собеседования, что касалась медицины. Как это ни странно, вопросов иного рода было задано куда больше.

«Какая разница, кем я себя вижу через десять лет?», – призадумался Игорь. – «Почему ушёл с работы?» – это у меня что, пациенты будут спрашивать? Прямо в операционной под наркозом, да!»

Женщина перед ним, чуть старше него, была так же далека от медицины, как, например, от автомеханики или астрономии. Она могла сидеть в любом заведении, задавать выданные ей кем-то вопросы и была бы одинаково неэффективна в любой профессии.

– Почему вы пришли в костюме? – вдруг спросила интервьюер.

– Эм, – растерялся Игорь.

На самом деле он пришёл в костюме, хотя вырос из него, да и никогда и не «врастал», просто потому, что таков был стереотип. Ему хотелось показать себя чуточку более серьёзным, чем было на самом деле.

Несмотря на явную сконфуженность собеседника, женщина-интервьюер терпеливо и невозмутимо дожидалась ответа. Хоть какого-то. И это окончательно убедило Тукана в полной бессмысленности происходящего.

– Знаете, я, наверное, пойду…

– Собеседование ещё не окончено, – довольно строго сказала женщина, словно делая выговор.

– Да нет, с вами мы тоже характерами не сойдемся. – Подмигнул ей Игорь, вставая.

***

Наступивший рассвет, а за ним и день не слишком прояснили ситуацию с месторасположением Гадюкина. Вернее, видно округу, конечно, стало получше, но особой конкретики это не внесло. По каким-то неизвестным причинам здесь, посреди пасторального пейзажа, не было табличек с названиями, легкоузнаваемых чудес света или хотя бы надписей большими буквами на склонах гор.

Село, точнее то, что от него осталось, теперь находилось почти на самой вершине небольшого холма. Его основание примерно на две трети опоясывал глубокий, крайне неприятный на вид овраг неясного происхождения. Зарос он давно и мог быть как рвом, так и просто руслом высохшей реки. Имелся лес, замеченный ещё ночью, правда, между ним и Гадюкиным при свете дня оказалось куда больше места, чем казалось – почти метров сто. Пройти которые, судя по всему, было той ещё задачей – они заросли не только травой, но и очень цепким низким кустарником.

Чуть поодаль, не слишком далеко виднелась массивная горная гряда. Как оказалось, ночь скрывала её подлинный масштаб, количество и, что важнее, суть. Гадюкино оказалось в неком подобии долины. Горы закрывали её с юга и запада, а на востоке уходили вдаль за горизонт. С севера же при желании можно было разглядеть большое водное пространство.

Игроки взирали на всё это каждый по-своему. Фалайзу понравилось их месторасположение. Что ни говори, все эти горы, леса на их фоне и тем более море – местность живописная. Оттеняло радость от пейзажа только понимание своей вины. Не этого дикий маг хотел и потому в данный момент остерегался смотреть на остальных.

Тукан мыслил своими категориями, поэтому оценил происходящее так:

– Холодно, как у бабки в погребе, и так же не видно ничего.

Под «ничего», разумеется, понималась цивилизация, и тут он был всецело прав – следов присутствия человека в округе не наблюдалось от слова «совсем». Даже пресловутых руин чего-нибудь и тех не было в помине.

Фиона же стояла мрачнее тучи, а их, весьма тёмных и низких, в этот день на небе было полным-полно. Глаза её бегали по округе, пытаясь за что-то зацепиться, но безуспешно. Примерно с таким же выражением лица альпинист смотрит на монолитную отвесную скалу перед собой.

– Нас до сих пор никто не пытается сожрать, – попробовал подбодрить её Фалайз.

Делал дикий маг это неуверенно – без задора или искорки. Он был, мягко говоря, не очень уверен в том, какой результат следовало ожидать. Его могли с равной вероятностью как убить на месте, так и простить. Тем не менее жрица вместо немедленной расправы переключилась на совершенно иной повод для беспокойства:

– Боты! Развяжите их и покормите, пока не померли.

Этим отправился заниматься Тукан. Ибо именно он их связывал и складывал в недрах церкви. Остальные же – Оулле и Калита – пока в игру не зашли. Вампирша в принципе редко уведомляла о своих планах и намерениях, только если в чрезвычайных случаях, а рахетиец ограничился коротким «постараюсь» без какой-либо конкретики.

– Что будем делать? – спросил Фалайз очень осторожно.

С такой же аккуратностью ступал бы по полю сапёр, вдруг понявший, что камни вокруг него вовсе не камни. Злить же жрицу ещё сильнее дикому магу не хотелось. Фиона могла вести себя сколько угодно заносчиво и даже по-своему высокомерно – имела полное право. Она выкладывалась ничуть не меньше остальных, а порой даже больше. У неё было нечто, что называется «видение», которое касалось, в первую очередь, планирования будущего их группы, к чему ни Фалайз, ни Тукан не имели никакой предрасположенности. И уж тем более к этому не располагали скачки в пространстве, о которых никто не предупреждал заранее.

– Понять бы где мы для начала. – Фиона покосилась на него, а затем достала и развернула карту.

Проблема всех без исключения карт «Хроник» состояла в том, что их создавали игроки для игроков, и, конечно же, про масштаб тоже не следовало забывать. Первое приводило к тому, что хорошая карта – с различными отметками, ориентирами и прочими деталями – стоила очень дорого при том, что никто не гарантировал, что ты её случайно не порвёшь спустя десять минут после покупки. Второе же означало, что видов карт существовало немереное количество.

Жрица держала в руках политическую карту мира. Такой вид был самым дешевым и потому распространённым. Эта карта относительно точно изображала границы государств, морские просторы, но вот остальная география почти никак не обозначалась. Тем не менее Фиона сумела обойти этот недостаток.

– Север там, – воспользовавшись компасом, указала она в сторону водного простора вдали. – Мы не в тундре, а значит, вода перед нами – это…

– Море Мертвецов или Озеро. То, которое с большой буквы, – закончил за неё Фалайз, имевший к картам свой особенный интерес.

Географию он понимал очень примерно, в общих чертах, однако как без двух лет дипломированный художник не мог не поглядывать на карты с чисто художественной точки зрения. Очень ему нравилось, как в старину различного рода «белые пятна» закрывали невиданными зверями и прочими драконами. Волей-неволей погружаясь в эту тему, дикий маг запомнил и некоторые отличительные названия с их месторасположением.

– Выходит, мы в Озёрной федерации, скорее всего, – резюмировала Фиона задумчиво. – Я что-то читала про этот регион относительно недавно. Какой-то скандал или что-то такое. Но не помню что, где и когда.

– Вряд ли это связанно с нами, хех, – хихикнул Фалайз.

– О да, – согласилась жрица, не отреагировав на шутку, что вновь заставило дикого мага вспомнить про минное поле.

– Петлович просил передать, чтобы мы так с ним больше не делали, – сообщил вернувшийся Тукан. – Ну это вкратце и обобщённо. Этакий соцопрос.

– Ты их покормил? – с раздражением глядя на него, крайне подозрительно спросила Фиона.

– Конечно! – самоуверенно ответил крестоносец и заметил карту в руках жрицы. – Так и куда нас занесло?

– Слышал что-нибудь про Озёрную федерацию? – вклинился Фалайз.

– Это какая-то, эм, какой-то орган, контролирующий состояние озёр? – импровизируя на ходу, предположил Тукан и с возмущением добавил: – У меня диагноз: географический кретинизм. Вот если вам надо рассказать, какие кости входят в коленно-плечевой сустав, то я…

– Господи, кому это вообще может быть интересно?! – перебила Фиона с измученным лицом.

– Например, людям, которые даже не в курсе, что такого сустава нет! – с видом победителя фыркнул Тукан. – А ты думала, я не так уж и…

– Ты ботов покормил? – вернула разговор в прежнее русло Фиона.

– Ну-у-у, дал гречки, – чувствуя пятой точкой, что это неправильный ответ, сообщил крестоносец. – Мешок. Не маленькие, сами разберутся.

Явно заранее не только зная ответ, но и вообще все детали, вплоть до отдельных шуточек в процессе, жрица уточнила:

– Без воды, просто сырую?

– Э-э-э…

Глаза Тукана забегали по округе в поисках помощи. Сгодилось бы что угодно, вплоть до самых катастрофических событий. Что угодно, лишь переключиться на что-то иное. Увы, местность пребывала в осенней полудрёме, а потому признаков жизни и её спасительной активности не наблюдалось ни в какой форме из заслуживающих внимания.

– Давай я просто повторю, что уже говорила недавно? – с нажимом предложила Фиона, тщетно скрывая злость. – Они-то сожрут, но где ты ещё гречки возьмёшь? – Она обвела рукой округу. – Я не вижу здесь амбаров, овощебаз или хотя бы магазинов. Тут почти зима!

Бескрайний лес вокруг и вправду пребывал в состоянии полной готовности к выпадению снега. В отличие от прежних окрестностей Амбваланга здесь уже почти что не осталось деревьев с неопавшей листвой. Да и различные ёлки на пару с соснами тоже заметно изготовились к холодам.

– Где я воду-то им возьму? Да и вообще-то… – попытался оправдаться Тукан. – Вообще ты сказала накормить, а не напоить!

– И здесь мы подходим к ключевому вопросу нашего времяпрепровождения, – перебила его жрица, принявшись перечислять: – найти воду, обустроить временное жильё, отыскать пропитание, развести огонь.

– С последним я могу помочь! – участливо предложил дикий маг.

– Нет! – в один голос крикнули Тукан и Фиона.

– Ты отправишься в недра интернета и будешь искать способ построить нам землянку, – немного смягчившись, поставила ему задачу жрица. – Хотя бы одну.

– В смысле заклинанием?– растерянно уточнил дикий маг.

– Фалайз, ты знаешь, что такое землянка? – уточнила Фиона, ничем не демонстрируя своё полное профанство по части данного рода построек, и, получив неуверенное «нет», перевела стрелки. – Тукан, объясни ему!

– Э-э-э, ну-у, исходя из названия, э-э-э, так вот, судя по названию, данное архитектурное сооружение носит характер… – откровенно «поплыл» крестоносец.

– Ох. – Жрица закатила глаза. – Короче, поищешь и, ну-у-у, чертежи. – Не давая и слова вставить, она продолжила: – Оулле, на тебе древесина! Столько, сколько сможешь.

Только после слов Фионы остальные заметили, что вообще-то стоят не втроём, а уже вчетвером.

– Незваный рахетиец хуже незваного татарина, – пробормотал Тукан, вздрогнув от неожиданности и рефлекторно перекрестившись, разумеется, в неправильной последовательности.

Оулле его определённо услышал и даже понял смысл сказанного, но ничем кроме косого взгляда не показал, что ему есть какое-то дело до этих слов.

– И в этот раз с ветками и прочим – для крыши пойдёт, – не слишком уверенно продолжила Фиона. – Наверное.

Рахетиец, безразлично пожав плечами, молча удалился.

– Топор в церкви. И не буди лихо – я его только убаюкал! – крикнул ему вслед крестоносец.

– Чем займётесь вы? – с подозрением уточнил Фалайз, предчувствуя, что ему выпала не самая интересная задача из имеющихся.

– Тукан пойдёт проверять округу на предмет воды, еды и человечества и будет ходить, пока не найдёт что-то из этого списка, – с огромной уверенностью рассказала Фиона и с куда меньшей добавила: – я же попытаюсь найти нам помощь.

– Найти человечество – это легко, – спокойно и никуда не спеша отреагировал крестоносец, доставая из ножен остатки меча. – Подержите снаряжение?

Прежде чем кто-то успел хоть слово вставить, Тукан одним, на удивление, умелым движением расправился со своей полоской здоровья. Спустя пару секунд раздалось его озадаченное восклицание с противоположной от них стороны церкви:

– Чего?! Как это?

– Позавчера я купила и установила камень воскрешения в стену церкви, – сообщила Фиона, когда он вернулся. – И лучше не спрашивайте, сколько это стоило.

– Ох, мать-перемать, холодрыга-то какая! – вздохнул Тукан, спешно одеваясь обратно.

Как будто ему назло именно в этот момент поднялся предельно холодный, порывистый ветер. Дул он с севера, со стороны воды, поэтому происходящее очень сильно концептуально напоминало дождь.

– Это все наши планы на сегодня, – закончила жрица.

Она применила пару заклинаний, из-за которых крестоносец несколько пришёл в порядок. Помогло это лишь чуть-чуть – после вчерашних выкрутасов с Веществом Тукан не только выглядел как ходячий труп, но и перманентно пребывал в состоянии крайне схожем по сути. Смерть и перерождение, как и заклинания, никак на это повлиять не могли.

Такие вещи в «Хрониках» так просто не обнулялись. В бою тебя не могли насовсем превратить в инвалида, но вот стоило тебе искалечить себя самому, например, в ходе какого-нибудь ритуала или применив какую-то алхимию – и вот это уже обратить вспять становилось очень трудно, а подчас практически невозможно.

– На сегодня?! – Вытаращились на неё Фалайз и Тукан.

Им казалось, что этот план минимум на два-три дня, а то и неделю. Обычное их планирование так и выглядело: ставилась общая задача, а дальше как пойдёт. В комплект входил непременный героизм, горящие сроки и, конечно же, тотальная спешка, приправленная пофигизмом.

– Да. Хотим выжить и сохранить ботов, значит, нам нужны вода, жильё, огонь, – вновь перечислила Фиона, намекая, насколько высокое это всё имеет значение.

– Вторая часть обязательна, вот это вот про «сохранить»? – хмуро спросил Тукан, закачивая сборы в путь, состоявшие в основном в том, что он постоял-попереминался с ноги на ногу.

– В общих чертах или подробно? – коварно уточнила жрица.

– Подробно! – с вызовом ответил Тукан и, поняв по лицу собеседницы, что перегибает палку, смягчился. – Ладно, давай быстро, и я пойду.

– Камень воскрешения работает только в населённых пунктах. Подчёркиваю – населённых. Не бывших некогда населёнными, не когда-нибудь потом населённых, а здесь и сейчас. Перенести его нельзя.

Крестоносец посмотрел на жрицу пару мгновений и, поняв, что та сама не собиралась добавлять какие-либо уточняющие подробности, задал провокационный вопрос:

– Сколько?

– От полумиллиона и в бесконечность, – призналась Фиона очень нехотя.

Она не любила признавать свои промахи, а это был один из них, причём в самом что ни на есть явном виде. Жрица тогда поспешила всех удивить, полагая, что камень воскрешения им очень поможет в плане развития Гадюкина. Ей и в голову не пришло переждать нападение и только потом уже что-то делать.

– Ох, мать-перемать… Да это же весь наш долг считай!

Крестоносец не пошёл, а побежал, даже поскакал в сторону леса. Правда, в его состоянии это упорно напоминало «бег» типичного зомби: медленно, нелепо, опасно, в первую очередь, для самого бегущего.

– Откуда у нас вообще такая штука? – спросил Фалайз, явно присутствуя в игре исключительно голосом.

Поколебавшись немного на тему «а нужно ли вообще признаваться», Фиона нехотя рассказала:

– Содрала с Фопса за ту историю с завещанием. – Вдруг она добавила с искренним возмущением: – Он меня надурил! Знал, гад, что втюхивает! Пообещал, что нам такой точно понадобится, если мы хотим привести Гадюкино в порядок. Ещё торговался за него, зараза!

– Лучшая бизнес-стратегия – продавать не то, что нужно людям, а убедить всех, что им нужно то, что ты продаёшь, – заметил отвлечённо дикий маг.

– Во выдал… – Хмыкнул Тукан, разумеется, слышавший их диалог, и спросил: – Так а в чём подвох то? С камнем этим?

– Это камень воскрешения самого убогого типа – он просто воскрешает, – продолжила жаловаться Фиона. – Ни восстановления здоровья, ни каких-то бонусов за нахождение рядом или баффов за отдых! Ничего! – в голосе жрицы чувствовался надрыв. – Нам нужен был, я посмотрела уже потом, камень Очага. Такой не воскрешает, но восстанавливает здоровье, ману и выносливость, даёт бонусы при отдыхе рядом, положительно влияет на население! И стоит он, вот сюрприз, тоже полмиллиона!

Словно аккомпанируя этому всплеску эмоций, вдали послышался шум падающего дерева. Хотя звук было слышно по всей округе, неприятностей ожидать не следовало – это всего лишь Оулле приступил к работе.

– Даже так, как мы ботов-то сохраним? – уточнил Фалайз. – В смысле их не сожрут ночью? Вне церкви.

– Будем связывать и запирать, как сегодня… – предложила жрица, не видя в этом проблемы, однако такая существовала.

– Там их лихо сожрёт, – уверенно заявил Тукан. – Сегодня оно просто напугано было.

– Смотрю, ты нашёл с ним общий язык, – с сарказмом отметила Фиона.

– Ну, знаешь ли, Геннадьевич – неплохой, очень воспитанный собеседник. Не ехидничает, например.

– Кто?

– Геннадьевич. А то что мы всё лихо да лихо…

– Если он достаточно разумный для имени, тогда пускай не жрёт наших ботов!

– У всех есть недостатки, – ответил крестоносец и, несмотря на расстояние, почувствовал недобрые флюиды, и быстро исправился. – Кроме тебя, конечно же!

Впрочем, он уже отдалился на достаточно большое расстояние, чтобы связь с ним прервалась. Конечно, ничто не мешало переключиться на стороннее приложение и пользоваться уже им, не будучи чем-либо ограниченным, однако троица прибегала к этому лишь в экстренных случаях. Собственно, прямо сейчас они втроём находились в таком голосовом чате, просто заглушили микрофоны. Но если бы кому-то потребовалась помощь, сообщить об этом было секундным делом.

– Не переживай насчёт камня, – заметил Фалайз, вернувшись в игру. – Со всеми случается.

– Обычно косячите вы, – с претензией возразила Фиона. – А я это разгребаю.

– Ну, значит в этот раз мы поможем тебе, – заметил, улыбаясь, дикий маг и добавил: – а ты нам. Мы-то косячим регулярно. И не собираемся прекращать. В смысле…

– Я поняла, что ты на самом деле хотел сказать, мы в расчёте, не переживай, – успокоила его жрица и обвела округу многозначительным взглядом, – может, оно и к лучшему, что мы оказались здесь.

***

Шёл Тукан медленно не только из-за тотальной слабости, но и из-за банальной осторожности, а также с оружием наготове. Он не знал этих мест, но вполне искренне предполагал, что их обитателям плевать на это. Волки, медведи и иные хищники редко устраивали задушевные беседы или знакомились перед трапезой.

Кроме того не забыл он и вой в ночи накануне. Так орать могла только очень большая и опасная тварь. К тому же крестоносец уже слышал однажды подобный «голос». Тогда они столкнулись с монстром, который звался Стражем поляны, и впечатлились настолько, что решили никогда больше с ним не сталкиваться. Если подобное чудище обитало где-то неподалёку – это было очень плохо.

Сложно как-то защититься от зверя размерами с дачный дом, рыком ломающего мечи, когтями рвущего стальной доспех в лоскуты, и при этом всём быстрого как молния. И речь тут даже не про то, что их всего пятеро – на такое зверьё ходили минимум рейдами, игроков в «дцать» и больше.

Помимо того идти по этому лесу быстро было невозможно чисто физически: он оказался очень сырым и, конечно же, нехоженым. Никаких тебе тропинок, дорог и прочей лесной инфраструктуры. Зато довольно быстро нашлись грибы в самом широком ассортименте: от явно ядовитых до вполне привычных и съедобных «белых». Их, конечно же, никто не собирал, и потому росли они целыми россыпями и повсюду – даже искать не требовалось. Во многом поэтому «охотой» Тукан заниматься не стал, уловив общую последовательность приоритетов от Фионы: вода-огонь-еда.

С огнём тоже проблем не предвиделось – недаром Фалайз вечно ходил с видом бывалого пиромана. Источник пресной воды также должен был найтись где-то неподалёку. Эта влага в таких количествах просто не могла взяться от далёкого моря или выпасть с дождём. Где-то точно присутствовала река, ручей или, если учитывать отсутствие соответствующего шума, вероятнее всего, озеро, возможно, даже не одно.

Данный лес в принципе был довольно тихим, что, впрочем, учитывая события ночи, совсем не удивляло. Хочешь жить с такими соседями – умей прятаться. Сказывалась и пора года. Осень здесь уже уверенно подходила к концу. Листва вся давно пожухла, почернела и даже опала. Зелень оставалась лишь в «вечно молодых» сосенках и ёлках. Да и то не во всех. Птицы разлетелись в более тёплые края, а зверьё готовилось провести ближайшие месяцы по норам или в спячке, и ему было не до шума.

Кроме того в воздухе витало некое ощущение, с трудом поддающееся пониманию и осмыслению. Пробыв в лесу с час или около того, крестоносец утвердился в мысли, что это место далеко не такое обычное, каким казалось с первого взгляда. В чём именно это состояло и проявлялось, было пока не ясно.

Глядя на лес, окружавший Гадюкино ранее, ты сразу понимал, что тут к чему, что из реальности, а что из фэнтези. Здесь же реальное и даже реалистичное занимало добрые девяносто процентов, а то и все девяносто девять. Но вот этот вот остаток неизменно сбивал с толку и заставлял тревожно осматриваться. Впрочем, опасности как таковой видно не было.

«Обычный лес, ничего такого, мало ли, что мне кажется! Пить больше надо!»

Источник воды Тукан, идя по принципу «иду куда-то, куда-нибудь приду рано или поздно» и ориентируясь на свою интуицию, всё же нашёл, причём быстрее, чем сам на то рассчитывал. Как и ожидалось, им оказалось лесное озеро, не маленькое, но и не гигантское, спокойное и, что самое важное, чистое. Ни водорослей, ни рогоза, лотоса или иных сорняков.

Не сразу крестоносец, сосредоточившись на осмотре водной глади в поисках подвоха, заметил, что он тут вообще-то не один. Человеческий глаз иногда «замыливался», пропуская мимо себя некие детали окружающей обстановки, не укладывающиеся в понятие нормы. Нет их, значит, всё в порядке.

Именно по такому принципу Тукан не сразу заметил рыбачившего метрах в десяти от него скелета. Не просто композицию на тему, а вполне себе «живую» нежить. Скелет, качая головой, словно в такт некой музыке, сидел на камне и следил за простенькой удочкой. Одет он был весьма характерно: в некое подобие рыбацкой одежды, правда, в очень плохом состоянии и с соломенной шляпой на черепушке. Для полноты образа рядом не хватало лишь бутылки с чем-нибудь мутно-белым.

В свою очередь крестоносца рыбак заметил, видимо, сразу же, но особого значения не придал – лишь голову повернул, взирая на того пустыми глазницами, в темноте которых так и читалось безразличие. Тем не менее, встретившись взглядом, скелет в качестве своеобразного приветствия костлявой рукой слегка коснулся шляпы.

– Э-э-э, хороший денёк для рыбалки, хы-хы? – натянуто спросил Тукан, не до конца понимая, что ему делать дальше.

Мирную нежить, которая при этом определённо не являлась игроком, он видел в «Хрониках» впервые. До сих пор каждый встреченный скелет, зомби и прочие, чем бы они ни занимались, бросались в атаку сразу же, как только замечали его. Этот, однако, спокойно сидел и даже реагировал на реплики. Так скелет кивнул в сторону пустого ведра, как бы говоря: «погляди, с самого утра тут сижу – и ничего!».

– Грибов зато полный лес, – постарался утешить его крестоносец.

Рыбак выразительно щелкнул челюстью, как будто с досадой, тем самым наглядно демонстрируя, что грибы – это не его фетиш.

– Эту воду пить можно? – зачем-то спросил Тукан, чувствуя, что диалог как-то не клеился, на что скелет лишь пожал плечами. – Ну да, вы, видимо, и не пробовали…

В ответ ему закивали с некоторой долей извинений, дескать: «хотел бы я помочь, мужик, но как есть. Ты уж прости меня!».

– Вы мирный? – задал наконец самый волнующий его вопрос крестоносец.

Скелет в ответ пожал плечами, выразительно посмотрел на озеро и коснулся удочки.

– Если вам не мешать, хех, – интерпретировал этот жест Тукан, расслабляясь. – Ничего не имею против. – Он уже собирался уходить, как вдруг его осенило. – А есть поблизости ещё пресная вода? Ну, чтобы вам совсем не мешать?

Возвращаясь обратно, крестоносец размышлял. Воду-то он нашёл, в соседнем озере, да вот тары не было и в помине. Думы касались, конечно же, не воды и даже не ведёр. Это столкновение навело его на весьма невесёлые мысли о совершенно ином. Дело состояло в том, что, окажись этот скелет действительно враждебным, всё могло закончиться очень плачевно.

Последние месяцы Тукан очень привык использовать в сражениях Вещество. Оно делало его не по уровню сильным, компенсируя тем самым слабое, вечно изношенное снаряжение и перекосы прокачки без чёткого следования гайдам.

Без него, точнее после, крестоносец становился не то чтобы совсем беспомощным, но очень ограниченным в своих возможностях: низкий уровень здоровья, отсутствие естественной регенерации, заторможенность, слабость.

Имелась и парочка нюансов. Первый состоял в том, что наркотик он получал потому, что являлся своеобразным подопытным кроликом, и теперь, пока связь с цивилизацией не будет налажена, с этим наметились явные проблемы. Ещё большей проблемой являлось то, что Тукан не мог просто «пересидеть» негативный эффект. Ему требовалось полноценное лечение. Такое было гарантированно ещё в самом начале всей этой авантюры с Веществом, но, конечно же, не в этой глуши.

Со вторым нюансом Тукан сталкивался значительно чаще, почти ежедневно, и состоял тот в банальном вопросе: «а оно того стоит вообще?». И чем дольше над этим размышлял крестоносец, тем категоричнее был его ответ.

***

– Кто бы мог подумать, что строительство землянки – это настолько сложно? – воскликнул Фалайз, возвращаясь в игру после почти часа, проведённого в недрах интернета.

За это время он многое узнал про данные сооружения. Когда землянки появились, кто их строил и зачем, какие вариации существовали у различных народов, какие знаменитости жили в землянках, почему жить в такой – это неплохой выбор на фоне актуальных цен на жильё, как растить детей в землянке. Словом, масса полезнейшей информации, но почти никакой конкретики о том, как построить такую себе.

К его огорчению, полный драматизма печальный возглас остался не услышан: Фиона пропала, причём вместе с ботами. Фалайзу вдруг вспомнилось, что примерно в тот момент, когда он читал, как провести электричество в землянке, где-то на фоне слышались голоса друзей, куда-то собравшихся идти.

Так или иначе, освежить мозги, отвлечься, немного переключиться давно уже было пора, поэтому дикий маг прошёлся по холму, созерцая округу. Это ему довольно быстро наскучило. При всей живописности местности, кроме как на качающиеся кроны деревьев смотреть тут было решительно не на что. В церкви оказалось делать тоже нечего: темно и страшно – лихо просто ужасающе храпело.

План походить по лесу, провести собственную версию разведки звучал вполне неплохо, но дикий маг заранее знал, чем заканчивались такие истории с его участием. Поэтому он спас себя сам: решил никуда не идти. Именно в этот момент Фалайзу на глаза попался Оулле, и идея, как провести пару ближайших минут, родилась сама собой.

– Эм, привет!

Сделал дикий маг это с таким расчётом, чтобы ни в коем случае не помешать процессу рубки деревьев. Получилось, как это часто случалось, только хуже – Фалайз случайно подкрался со спины. Оулле это оценил в характерной манере человека крайне нелюбящего подобные сюрпризы: резко обернулся и, не глядя, метнул топор, одновременно доставая припрятанный в голенище сапога кинжал.

– П-прости, – дрожа, как лист на ветру, извинился дикий маг.

Топор из-за откровенно ужасной конструкции пролетел в считанных сантиметрах от его головы. Будь орудие чуть более качественным, например, имей более явно выраженный центр тяжести – оно бы точно угодило в цель.

– Не делай так больше, – выискивая в кустах топор, буркнул Оулле.

– Это тебя так в Рахетии н-научили?

– Нет, – коротко ответил рахетиец и добавил, после того как вернулся к надрубленной сосне: – но там это пригождалось.

– Какая она, Рахетия? – Несмотря на то что собеседник не был настроен на разговор, Фалайз всё же остался на месте.

– Съезди посмотри, – мрачно предложил Оулле.

– Слышал, там идёт гражданская война.

– Больше впечатлений останется.

– Как тебя вообще угораздило? – не реагируя на пассивную агрессию, спросил Фалайз, давно хотевший это выяснить. – Почему ты отправился именно туда?

– Почему ты играешь диким магом? – ответил вопросом на вопрос Оулле. – Именно им?

Эту историю рассказывать Фалайзу приходилось почти каждую неделю, а то и чаще, так что ему ничего не пришлось придумывать на ходу. Очень удобно, что рассказ этот был чистейшей правдой.

– Так получилось, думал, что это что-то крутое, и выбрал. А дальше как-то…

– Знакомая история, – прервал его рахетиец.

– Но у меня скорее счастливый финал, – как бы оправдываясь за это, сказал Фалайз.

– Везёт, – очень мрачно буркнул Оулле, отворачиваясь и занося топор.

Поняв, что разговор не заладился и не видя признаков того, что это изменится, дикий маг потопал обратно к церкви, однако вдруг ему вслед полетел очень вымученный, с явным нажимом выдавленный из себя вопрос:

– Сколько тебе надо деревьев?

Что-то было такое в голосе Оулле, что заставило Фалайза ответить честно, а не буркнуть первую пришедшую на ум цифру:

– Понятия не имею. Есть идеи, как эту землянку вообще строить?

Хмыкая, рахетиец подошёл ближе и носком обуви начертил на земле квадрат, делясь идеями:

– Нужен котлован метр на метр. Лучше больше. Укрепим стены стволами.

– Пол выложим ветками и корой! – поддержал идею Фалайз.

– Это хорошая идея, – признал Оулле. – Поможет от влаги.

– Как-то это очень напоминает окоп, хех, – хихикнул дикий маг, однако, глянув на собеседника, быстро исправился: – ну, концептуально.

– Не напоминает. Ни концептуально, ни как-то иначе, – заявил с уверенностью рахетиец. – Идём, я видел лопаты под тварью в церкви…

– А, этого не потребуется, это я сам. – Загадочно и с некоторой долей коварства улыбнулся Фалайз.

***

Столица Рахетии – неприступная, ни разу не раскрывшая свои ворота перед захватчиками Никамедия – умирала. Город не только горел и стонал сонмом голосов. Его грабили, а по тесным улочкам текли реки крови, пускай и всего лишь игровой. Всё это происходило под один и тот же клич, то и дело эхом прокатывавшимся туда-сюда:

Бей рвачей-богачей!

Поджигайте замки сволочей!

Бей рвачей-богачей!

К стенке вороватых палачей!

Ворвавшиеся в город солдаты, всё ещё носящие доспехи и знаки различия Рахетии, но уже не относящие себя к этому государству, поставили перед населением столицы простой и незавидный выбор, который до этого часто ставили перед городами других стран: умереть, покорно склонив голову перед захватчиками, либо попытаться оказать сопротивление и погибнуть в бессмысленном бою на радость атакующим.

Первыми «милость» победителей в гражданской войне вкусили те, кто открыл ворота города и обезоружил гарнизон, надеясь тем самым улучшить своё положение. С ними расправились с особой жестокостью, не забыв и про сам гарнизон.

В эти мгновения мир солдат бывшей Рахетии был прост и незамысловат. Друзьями и соратниками они называли тех, кто прошёл вместе с ними от горечи поражения в горах Заводного города сюда, далеко на юг, чтобы отомстить тем, кто на самом деле был их врагами. Политикам, продавшим свою лояльность за весьма скромные деньги. Офицерам, которые на поле боя никогда не появлялись, но вешали на себя одну медаль за другой. Торгашам, в чьих цепких лапах даже самый паршивый шлем становился по цене золота. И наконец, но не в последнюю очередь, Императору – игроку, который столько времени продавал Рахетию всем, у кого было золото, обрекая её на вечные поражения.

Штурмбаннфюрер Валераад и его отряд – всё, что осталось от воинской элиты Рахетии, так называемых штормтруперов, – остановились на отдых возле горящего магазина, ранее специализровавшегося на защитном снаряжении. Его владельца отловить не удалось, зато удалось «отвести душу» на ботах-слугах, которые теперь украшали собой, словно бабочки в чьём-то альбоме, пока ещё не тронутый огнём фасад здания.

– Никогда не видел таких щитов у нас в армии, – заметил один из штормтруперов, разглядывая добычу. – Такой и баллисту выдержит!

– Ты не выдержишь! Ха!

Раздалось согласное гудение и хохот. Сегодня многие солдаты Рахетии сделали массу открытий по поводу того, на что на самом деле уходили результаты их походов. В «Хрониках» давно ходила очень обидная присказка, что, дескать, у Рахетии нет денег, есть только долги. Сегодня этот миф был развенчан. Деньги у рахетийцев были и в больших количествах, но только не у всех.

Вдруг по улице пронёсся всадник – редкое зрелище в эти дни. Не сбавляя хода и лишь чудом уклоняясь от многочисленных завалов и пожаров, он орал во всю глотку:

– ЗАМОК ПАЛ! ЗАМОК НАШ!

Это заставило отряд подняться на ноги и начать озираться, однако отсюда цитадель столицы, считавшаяся неприступной, видна не была. Зато её было отлично видно с площади чуть дальше. Здесь располагалось место массовой казни различного рода предателей – то есть всех подряд. Ныне же оно мгновенно превратилось в площадку для наблюдения для десятков стягивающихся отовсюду игроков.

– Императорское знамя! Его нет! – кричал кто-то, вглядываясь вдаль, не в силах поверить в происходящее.

Другие пытались понять, как так вообще произошло:

– Неужели гарнизон сдался?

– Может, кто-то успел ворваться до того, как подняли тревогу?

– Это был штурм, говорю вам! Быстрый и решительный!

– Неужели бригада «Эдельвейс» бросила дворец? – не веря, что могло быть как-то иначе, пробормотал сам себе Валераад. – Куда они могли уйти?

Правду никто не знал, но, так или иначе, символ единоличной власти Императора пал, похоронив всякую надежду для тех немногочисленных лоялистов, кто вообще оказывал сопротивление. Вдруг по собравшимся прокатилось оживление, и крики, полные неподдельной радости, заполонили город:

– ГОРИТ! ЗАМОК ГОРИТ!!!

Медленно, но неумолимо столичную цитадель охватывало пламя. Его всполохи затронули сердца каждого, кто смотрел на эту картину, напомнив, зачем они все здесь собрались сегодня. По улицам вновь разнёсся клич, на который почти мгновенно ответили:

– Ну-ка ребята! Не стоим!

Бей рвачей-богачей!

Поджигайте замки сволочей!

Бей рвачей-богачей!

К стенке подлецов и палачей!

Пощады нет и милости,

Вся правда в ноже!

Есть жажда справедливости

В нашей душе!

Новые соседи

Отгремела последняя пара. Толпа шумящих студентов принялась спешно покидать аудиторию, словно у каждого были дела как минимум вселенской значимости, не меньше.

Максиму Филатову, и сегодня никуда не торопящемуся, частенько приходилось слышать от более взрослых друзей, дескать, студенческий период жизни – это калейдоскоп нескончаемых, весьма ярких впечатлений. Так оно и было, конечно, но только вне учёбы. А она, даже если к ней относиться спустя рукава, отнимала весьма значительную часть времени.

По поводу же остального – всё, что Максим мог сказать, так то, что его текущие будни, возможно, и были чуть ярче, чем то, что из себя представляли стереотипные рабочие дни. Сугубо теоретически. Не говоря уже про то, что это был вопрос вкуса и личных предпочтений.

Сегодня его опять подставили. Снова. Вновь. Ещё раз. И так далее по списку синонимов. Максим знал, что так будет, и всё равно было обидно. Всегда обидно ошибаться в своей вере в людей. Но самой обидной была фраза: «Я же говорила».

Сказана она была вскользь и без особой злобы. Но всё равно напоминала нож в спину. Её можно было бы и не говорить, можно было поддержать. Но суть-то состояла в ином. Уколоть, показать свою правоту, повлиять. Последнее особенно пугало Максима. Он не хотел такого влияния на себя.

***

Разумеется, к тому времени, как Тукан вернулся к озеру с парой ботов в качестве носильщиков и Фионой, решившей тоже посмотреть на окрестности, особенно дружелюбного скелета и след простыл. Вообще рыбак указал в сторону, где нашлись меньшие по размерам и потому менее подходящие для рыбы озёра, но вернулся крестоносец с сопровождением именно сюда. Не из вредности, а скорее из спортивного интереса доказать свою правоту. Причина была банальна: его истории не поверили.

– Здесь был мирный скелет! – повторил не первый раз, почти что с обидой Тукан.

– Ты пил эту воду? – скорее констатируя уже свершившийся факт, спросила Фиона.

– Нет! – возмутился Тукан.

– В реале выпил? – прозорливо продолжила допытываться жрица.

– Нет!!! – ответил крестоносец с крайней степенью возмущения и, подумав немного, добавил. – Не сегодня!

– Тогда не знаю, что тебе сказать. Кроме очевидного: никаких скелетов здесь нет. И рыбаков. Насчёт рыбы категорично утверждать не буду, – явно и неприкрыто издеваясь, резюмировала жрица.

Она дала знак троим ботам приступать к набору воды. Зрелище это было прелюбопытное. Дело в том, что на всё Гадюкино имелось всего одно ведро да пара небольших, уродливых, как смерть, деревянных кувшинов. Этого вполне хватало, учитывая какой-никакой колодец рядом. Спасать это «добро» ночью в царивших хаосе и суете боя, конечно же, никто не стал, и потом утварь вместе с пресловутым колодцем где-то очень далеко.

Посему воду пришлось носить, за неимением лучших альтернатив, в старом снаряжении Тукана, которое кучами валялось в церквушке ещё с давних пор. Собственно, большинство шлемов, что когда-либо надевал крестоносец, этими самыми вёдрами и были, только с прорезями. Тем самым жизненный круг замкнулся.

Помимо очевидных проблем с ёмкостью имелся чисто конструктивный недостаток: отверстия для глаз и дыхания. Кроме того, новые дырки появились и в процессе эксплуатации. Вот и пришлось ботам носить воду практически в сите.

– Как насчёт такой фразы: молодец, Тукан, нашёл нам воду! Вот тебе медаль!

– Молодец-молодец, – повторила Фиона и добавила: – только это не очень годится. Не будем же мы сюда каждый раз ботов за ручку водить? Надо…

Времени эти «прогулки» и вправду отнимали очень даже прилично – не менее получаса на весь путь. Конечно, появись какая-никая тропинка, процесс ускорится, но незначительно. Самая главная проблема состояла в том, что «выхлоп» исчислялся в лучшем случае в литрах. Это уже не говоря о том, что хранить и накапливать перенесённое оказалось банально не в чем.

– Ну начинается, – простонал крестоносец, хорошо понимавший, что будет дальше. – Это РПГ, а не градостроительный симулятор с элементами выживача! Я даже не знаю, как искать воду, чтобы понимать, где надо копать колодец! Или мне кучу ям рыть наобум?!

Жрица вместо ответа покрутила головой и указала в сторону на разделяющиеся ветки орешника.

– Проволоки у нас нет, так что… по-старинке.

– Это антинаучная фигня, – вполне серьёзно заметил Тукан.

– А мы в мире магии. Здесь добрая половина вещей – это антинаучная фигня, – парировала Фиона. – Ладно, не хочешь искать палочкой – поспрашивай Фалайза. Уверена, в игре есть способ видеть воду сквозь любую преграду.

Тем временем боты худо-бедно справились с задачей наполнить ёмкости и даже прихватили их таким образом, что почти не подтекало. Посему процессия двинулась в обратном направлении.

– Какие-то они никакие, – не слишком деликатно меняя тему, сообщил Тукан, обеспокоенно поглядывая в сторону Петловича.

Староста прежде даже в самые неблагоприятные для себя деньки прямо-таки лучился оптимизмом, но только не сегодня. Что уж говорить, он всё время молчал. Прежде его эти «да, балин» по любому поводу было не остановить.

– Их можно понять, – кратко сообщила Фиона. – У них настроение в районе плинтуса – хуже уже быть просто не может.

– Мда? – удивился крестоносец. – Это так на них переезд повлиял? Ностальгия по любимой дыре?

– Переезд, отсутствие даже минимальных удобств, соседство нечисти…

– Нечисти?!

– Твой любимый Геннадьевич или как там его значится в статистике как «нечисть» и даёт целую охапку штрафов к настроению. – Пожала плечами жрица. – Поэтому их и надо переселить как можно скорее. Или, кхм, убрать раздражитель.

– Не сметь трогать Геннадьевича! – возмутился Тукан. – Он часть антуража! Уникум, интеллигент, почти мирный!

– Не будем не будем, – успокоила его Фиона. – Всё равно церквушка считается оскверненной. Тут нужен профильный священник и куча обрядов, а есть там лихо или нет – ни на что не влияет.

– Кстати, ты там говорила, что поищешь помощи, – вспомнил крестоносец. – И как оно?

– Какано, – буркнула жрица и невесело призналась: – не будет помощи. Мы очень далеко от друзей. Пока кто-нибудь из них доберётся до нас…

– Понял, сами с усами. – Тукан не стал мучать её необходимостью пересказывать подробности и тихо добавил: – Если они вообще решат нам помочь.

Он и сам ещё во время пути к озеру сообразил, что к чему. Прежде вся их сфера деятельности проистекала на западе и северо-западе игрового континента, и именно там располагалось большинство из знакомых, друзей и прочих моральных должников.

Многие из них помогли бы не глядя. Но речь-то шла на самом деле про нечто большее, нежели «дайте денег», «помогите советом». Совершать длительные путешествия ещё и в осеннюю распутицу на фоне того, что обратный переход зимой, скорее всего, станет крайне затруднен, были готовы отнюдь не все.

– Слушай, мы ведь и от Союза отрезаны, почта не придёт, – с намёком напомнила Фиона.

Вначале Тукан думал уделить время разглядыванию земли, но спустя пару минут этого несомненно увлекательного занятия решил признаться:

– У меня осталось десять таблеток. Конец месяца, а я никогда запасов не делал – боялся, что неправильно поймут и всё такое.

– Это проблема, – заметила жрица многозначительно.

– Ещё какая, – не менее многозначительно согласился крестоносец.

Некоторое время они оба крайне многозначительно молчали. Вопреки их ожиданиям, чего-то дельного из этого во всех смыслах многозначительного поведения не родилось.

– А это нельзя как-то растянуть? – прекрасно понимая, в чём же на самом деле причина, спросила Фиона, прерывая тишину. – Разделить таблетки надвое или натрое?

– Можно. Только это не решение, – как можно решительнее признался Тукан.

На самом же деле он испытывал прямо противоположные эмоции. Тукан понимал, что Вещество делает его очень полезным. Осознавал, что на него рассчитывают друзья – группой они играли не первый день и не последний. Они все чем-то жертвовали.

– Игра в наркомана меня утомила. Эти яркие минуты не стоят часов мучений. Будь я бойцом, проводи мы время исключительно в рейдах – это имело бы смысл, – не без своеобразной «пробуксовки» продолжил свою мысль крестоносец. – Но мы и до перемещения как-то подзабили на это, а уж теперь…

Он махнул рукой в сторону окружающего леса, тонко намекая, что не видит каких-то подземелий, требующих срочной зачистки. Во многом благодаря этому жесту, Тукан заметил на ветке знакомую соломенную шляпу, что мгновенно сместило направление разговора.

– Ага! Вот точно такая же была на том скелете! – воскликнул крестоносец радостно.

Фиона его эмоций не разделила, подозрительно прищурившись. Она была не из тех людей, которые верили в растущие на деревьях шляпы или в совпадения, подобные тем, что кто-то вдруг сегодня здесь потерял ещё одну соломенную шляпу. Жрица задумчиво подошла ближе, осматриваясь.

Вплоть до этого момента лес в целом производил впечатление «обычного», ну насколько это вообще было возможно в рамках фэнтези. Но сейчас в глаза начали бросаться некоторые детали. Например та, что в данный момент их процессия оказалась на некой «поляне» перед гигантских размеров елью. Она была раза в два, а то и три выше любых деревьев в округе, а её чрезвычайно густая крона накрывала собой круг такого диаметра, что внутри запросто и без лишней подготовки можно было ночевать, как в шалаше.

Кроме того эту поляну остальной лес словно бы избегал и сторонился. Не только деревья, но даже кустарники не посягали приближаться к гигантской ели ближе чем на пару метров, где росла лишь трава и то подозрительно одинакового размера.

Помимо шишек, тоже больших и очень тяжёлых, одну из веток ели украшала небрежно висящая соломенная шляпа. Можно было бы даже подумать, что её так оставили нарочно с какой-то целью. В принципе Фиона сомневалась в истории Тукана скорее потехи ради, чем всерьёз, но рядом обнаружилась также небрежно брошенная костяная рука.

– Мне кажется, твой новый знакомый немного рассыпался, – сообщила жрица, махая рукой, а она, вопреки биологии и физике, оказалась вполне «цельной», несмотря на полное отсутствие тканей, скрепляющих кости.

– Здесь тоже, Фиона, – подал голос Петлович, с тоскливым пренебрежением глядя себе под ноги, где обнаружилась вторая рука.

Поиски долго не продлились. Скелет был раскидан довольно компактно в окрестностях гигантской ели. Трудности возникли лишь с черепом – тот нашёлся под кроной. Но там в принципе было на что посмотреть.

– Очень похоже на чьё-то, кхм, жилище, – за неимением лучшей характеристики заметил Тукан, вслед за Фионой залезая под ель.

От гнезда или логова это место отличалось в первую очередь общей ухоженностью и аккуратностью. Никакого мусора или грязи даже на подстилке из веток. Кроме того, здесь было ощутимо теплее, а главное абсолютно сухо. Ещё имелось некое подобие алтаря: большой, почти идеально плоский камень возле самого ствола ели. Примерно по центру, в круге из свежих цветов, лежал череп. Рядом, чем-то вроде пыльцы были начертаны некие знаки, заметно светящиеся в общей полутьме.

Это всё показалось Тукану и особенно Фионе очень знакомым и вновь заставило вспомнить про их встречу со Стражем поляны.

– Хватай череп и дёру отсюда! – шёпотом сказала жрица.

Крестоносец, воровато оглядываясь, сцапал череп, после чего пулей выскочил из-под кроны. Однако каких-то немедленных катастрофических последствий это действие не имело. В целом, вообще ничего не произошло кроме того, что скелет «ожил», стоило его голове оказаться вне ели.

– Балин, нежить! – истошно заверещал Петлович, указывая на спешно самособирающийся скелет. – Спасите!!!

– Нюня! – цыкнул на него Тукан.

– У него истерика, – сообщила Фиона, глянув в какое-то окошко интерфейса, видимое только ей.

– Я заметил, – неодобрительно косясь на продолжавшего вопить старосту, сказал крестоносец.

– Нет, это буквальное состояние, – добавила жрица. – Он не прекратит, пока его не успокоишь.

В ответ Тукан сцапал бота за шкирку и как мог сильно ударил Петловича по щеке, приговаривая:

– Ты же староста! Коммунист!!! Старосты не истерят! Коммунисты тем более!

Не успела Фиона наморщить лоб, собираясь сказать, что это так не работает, как это, вопреки всему, сработало. Петлович зажмурился, вдохнул-выдохнул пару раз, а затем и вправду успокоился, вернувшись в прежнее умеренно подавленное состояние.

– Как скажете, балин.

Скелет-рыбак тем временем окончалтельно «собрался», приоделся, вернул шляпу на место и теперь оглядывался в поисках удочки и ведра. Со вторым проблем не возникло, а вот удочка оказалась сломанной.

– Её раздавили чем-то большим и тяжёлым, – заключим с видом эксперта Тукан. – Например, большим и тяжёлым собой.

Скелет пожал плечами и неодобрительно погрозил ели кулаком.

– Сюда не стоит заходить, да? – уточнила Фиона, в целом поняв намёк.

Однако рыбак покрутил руками в неясном жесте и вдруг, приблизившись с ней, снял с одежды зелёный комочек, напоминающий репейник. Правда, сезон не очень соответствовал, да и редкий репейник шевелился, как будто был живым. Скелет демонстративно бросил его на землю и тщательно растоптал, после чего проделал схожую процедуру с Туканом, а после него с шугающимися такой близости ботами. «Репейник» в тех или иных местах нашёлся у всех присутствующих. Закончив, скелет-рыбак отряхнул руки и невозмутимо засобирался прочь.

– Э-э-э, не хочу быть настырной, но мы вам всё же помогли, – действуя вопреки сказанному довольно нагло, преградила ему путь Фиона. – Можно нам… ваше ведро?

Скелет недоумённо посмотрел на потрёпанную временем и небрежным обращением деревянную лохань с ручкой у себя в руке, а затем на жрицу. Вся его поза, вся доступная мимика в этот момент как будто говорили: «Красавица, за одну твою улыбку все звёзды с неба будут твоими – только попроси! А ты хочешь это старое ведро?»

Вдали раздался какой-то шум, не предвещавший ничего хорошего, и рыбак быстро скрылся в кустах, даже не пытаясь попрощаться.

– Вот и нам надо бы побыстрее у-уходить, – очень хорошо представляя, кто именно может так шуметь, заявил Тукан.

– Ты хотел сказать убегать? – прозорливо уточнила Фиона.

– Не совсем.

***

Как оказалось, причиной шума был никто иной как Фалайз, начавший буквально взрывать землю чуть поодаль от церкви. Он продолжал это до тех пор, пока не образовался кратер глубиной примерно два метра.

Процесс оказался не быстрым. Дикий маг экономил на зельях и к тому же пару раз ошибся заклинанием, поэтому взрывы следовали в несколько хаотичном порядке, а его самого окружало почти полсотни фантомов. Выглядели они точь-в-точь как Фалайз и в целом повторяли его действия, но с некоторыми отличиями: например, быстрее или делая пассы другой рукой. Всё вместе это создавало очень сильно бьющее по глазам мельтешение.

– Балда, у тебя же была та штука с запоминанием заклинания! – напомнил Тукан.

– Её понерфили сегодняшним патчем, – раздался из толпы печальный вздох, которому с некоторой задержкой вторило ещё пятьдесят, что вылилось в оглушительный рёв. – Теперь она одноразовая.

– Ты не можешь их разогнать? – массируя висок, поинтересовалась Фиона.

– Не могу, – раздался ещё полный печали вздох с сопутствующим сопровождением.

– Я могу, – заявил откуда-то из толпы голос Оулле.

Выйдя так, чтобы его было видно, он с ленцой рубанул топором по фантому, отчего тот лопнул, словно мыльный пузырь, оставив после себя облачко дыма.

– Откуда ты знал, что это не настоящий я? – поинтересовался Фалайз, заранее закрывая уши.

– Я не знал, – примеряясь к нему топорищем, ответил рахетиец.

В следующие минуты поголовье диких магов подверглось тотальному истреблению, пока не остался один лишь неповторимый оригинал.

– Тут мы вас, бедолаги, и закопаем, – указывая сопровождавшим ботам на яму, задумчиво прокомментировал Тукан результат, когда дым чуть рассеялся.

Те опасливо на него покосились. Пока дело снова не дошло до истерик, их поспешила успокоить Фиона:

– Он шутит.

Лица сразу посветлели и даже появились натянутые улыбки такого рода, какого могли произвести лица, находящиеся на грани нервного срыва. Выглядело это со стороны довольно жутко, особенно учитывая синхронность.

– Я предлагал копать, – сообщил Оулле, объясняя происходящее. – Своими силами, чтобы не шуметь.

– Так быстрее! – заявил очень довольный собой Фалайз, выбираясь из кратера. – Выложим пол чем-нибудь, стены будут из деревьев, а крышу…

– Великий зодчий. – Улыбнулась Фиона. – Только есть одно НО – котлован круглый.

– Будем делать квадрат, а остальное засыпем землёй, – выручил друга Тукан.

Крестоносец, как большой халявщик и великий лентяй, очень чутко улавливал моменты, когда имелась возможность работать поменьше, а это явно был один из них.

– С деревьями понадобится помощь, – сообщил Оулле, как будто признаваясь в чём-то постыдном.

– Теоретически, если тащить всем вместе… – прикинула Фиона, глянув на мрачного Тукана. – Справимся, а?

– Может, Калиту позвать? – предложил Фалайз. – Она вампир, сегодня облачно и…

– Её не будет сегодня в игре, – прервал его крестоносец.

– Занята?

– Да нет, сидит сериал смотрит, – нарочито громко рассказал Тукан, прервавшись на несколько секунд, и, прежде чем у него начали выпытывать подробности, с намёком поинтересовался: – вы правда хотите услышать её версию такого поведения?

Фалайз и Фиона озадаченно переглянулись. Раздалось два печальных вздоха.

***

Вопреки намёкам крестоносца, вампирша в игру всё же явилась. Конечно же, совсем не за тем, чтобы помочь или как-то поучаствовать. Во всяком случае, поучаствовать в строительстве. Фалайз и Оулле под присмотром Фионы устанавливали очередной сосновый ствол, образующий одну из стен будущей землянки. Тукан в это время покрикивал на ботов, натужно волочащих из леса стройматериал:

– Ну-ка, дамы, не стоим, танцуем-танцуем! Солнце ещё высоко, закат далеко, а я – близко! Раз-два!

Оглядев всё это задорное копошение, Калита громогласно заявила:

– Психи! Делать вам больше нечего!

К её огорчению, скандала не вышло. На реплику отреагировали исключительно взглядами, полными неодобрения, и никак иначе.

– Вы чё думаете тут цивилизацию построить из палок и сами знаете чего? – продолжила капать на мозги вампирша.

– Мы тебя не держим, – ответил ей за всех Фалайз.

– Какой ты сегодня дипломатичный диплодок, – мельком оценил Тукан. – Плохой день?

– Мда…

Именно благодаря тому, что ответил именно дикий маг и именно в такой пренебрежительно безразличной форме, Калита крайне раздражённо поморщилась. Обругай её с матом Тукан или засыпь пассивно-агрессивным сарказмом Фиона – она бы и вправду ушла. Обернулась бы летучей мышью – и дело с концом.

Вампирше не нравилось признавать, что она далеко не такая сволочь, как пыталась казаться. И особенно ей не нравилось, что некоторые, например, дикий маг, это понимали и пользовались. Однако и возразить ей по факту было особенно нечего, кроме самого что ни на есть классического вопроса:

– Думаешь, ты тут самый умный?

Фалайз разразился довольно непривычной в его случае бранью. Не из-за слов Калиты – ему прищемило руку бревном. Ощущения получились интереснейшими. Как будто затекшую руку опустили в бадью с ледяной водой.

– Не отвлекайся на посторонний шум, – прокомментировал это событие Оулле хладнокровно.

– Слышь ты, рахетийская жопа, кто тут ещё посторонний!

– Тот, кто не помогает, – пожав плечами, спокойно ответил Оулле, вылезая из котлована.

– Толку вам помогать? Вы же полной фигней маетесь! – продолжила пытаться устроить скандал Калита, но вдруг сказала нечто по существу. – Вы как это позорище собрались отапливать? Оно же сгорит за секунду! Точнее, сначала задушит дымом, а затем сгорит!

– Много ты понимаешь…

– Да уж побольше твоего, жопа рахетская! – возразила ему вампирша, а остальным напомнила. – Я играла с чёртовым пироманом в группе! Пожарной безопасности уж научилась!

– И что ты предлагаешь? – уточнила Фиона, не особенно рассчитывая на конструктивный ответ по существу, однако таковой последовал.

– Нужно соорудить что-то вроде печки, – задумчиво предложила Калита. – У вас есть какой-ниубдь металлолом? – Она нашла взглядом Тукана. – Твоя снаряга вполне сгодится, давай сюда…

В следующие десять минут на свет родилось нечто вроде очень уродливой, ржавой и дырявой бочки, которую вампирша скрутила голыми руками из пары старых кирас, а затем установила в углу будущей землянки, прикопав землей и камнями почти по самую горловину.

– Вот как-то так, – демонстративно отряхивая руки, заявила Калита самодовольно, а затем спросила с издёвкой: – а теперь главный вопрос: у вас есть дрова?

Фалайз протянул ей целую россыпь отходов, оставшихся от сосен, за что моментально удостоился максимально презрительного комментария:

– Они сырые, идиот. Боты дымом дышать не будут! Нужно что-то сухое!

Именно в этот момент Тукан, Фиона и Оулле, так или иначе проведя в лесу прилично времени, одновременно осознали, что не видели за всё время ни одного сухого или упавшего дерева. Лес был сырым, нехоженым, но в нём вообще не было типичных для любого леса завалов из упавших по вине стихии деревьев.

– Что у тебя на голове, рахет? – не понимая озадаченных лиц, заметила что-то Калита. – Какое-то туземное украшение?

Оулле коснулся волос и не с первой попытки выудил оттуда что-то вроде репейника, который принялся пищать и слегка шевелиться от прикосновений.

– Раздави, – осевшим голосом сказала Фиона, опасливо оборачиваясь в сторону леса.

Во многом поэтому дальнейшую сцену она увидела с первых мгновений. Незваный гость, вернее, хозяин всего здесь, не пришёл из леса, а появился почти на самой его опушке – за двумя или тремя рядами деревьев, из-за которых неторопливо, с кошачьей грацией вышел к холму.

– Е-египетская сойка, – глядя на происходящее, прокомментировал Тукан осевшим голосом.

Этот Страж поляны заметно отличался от встреченного ими несколькими месяцами ранее. Он выглядел взрослее и явно был крупнее, его шерсть была гуще и имела более светлый оттенок, тогда как грива, покрывающая неестественно длинную шею, так и вовсе казалась седой.

Остальные особенности остались почти неизменными: три пары конечностей с неприятными даже на вид когтями; хвост, разделяющийся на несколько кисточек, казавшихся очень милыми, но на самом деле таившими в себе всё те же смертельно опасные когти; и, конечно же, голова на неестественно длинной шее – уже не звериная, но и не человечья. Хуже всего было лицо, а это было именно что лицо. Гладкая белая кожа, нос, глаза. При всех этих сходствах человеческого или человечности в нём было даже меньше, чем у иных звериных морд.

– Ну всё, сливайте воду, – пробормотала Калита. – Я не слышала, чтобы кто-то взаправду побеждал этих тварей.

– Говорят, они бессмертные, – добавил Оулле.

Сходу нападать Страж поляны не стал. Очень грациозно для своих габаритов он подошёл к сбившимся в кучку игрокам и ботам.

– Вредители, – раздался ужасающе неестественный голос.

Фалайз, которому в прошлый раз от подобного чудища досталось больше всех, вдруг понял, что все собравшиеся, за исключением Стража поляны и ботов, смотрят на него.

– Чего?

– Обычно, если кто-то разговаривает – это по твоей части, – прошептал Тукан.

– А как же Фиона? Она же всегда ведёт п-переговоры!

– Вот именно, переговоры, – не выказывая ни малейшего желания как-то контактировать с монстром, возразила жрица.

– Мы не специально! – поняв, что выхода нет, набравшись смелости, как можно громче и чётче сказал Фалайз.

Страж поляны в ответ резко приблизил голову к нему практически в упор, заставив остальных разбежаться, и так и замер, буравя дикого мага взглядом зелёных глаз.

– Пф-ф-ф-ф-ф, – принялся сдуваться Фалайз, словно воздушный шарик.

Он бы и рад убежать, но его парализовал страх. Причём совсем не игровой.

– Плата.

– Интересно, кредитки он принимает? – шёпотом поинтересовался Тукан.

Чудище его услышало, но отреагировало тривиально – просто восприняло сказанное буквально и зарычало:

– Кровь!

Побуравив Фалайза немигающим взглядом, Страж поляны медленно отстранился, после чего вдруг резким движением схватил одного из ботов и невероятно быстро, в два или три прыжка, скрылся в лесу.

– Изельда! – крикнула ему вслед Фиона, разом позабыв про страх. – Самого полезного бота утащил, зараза!

– Давай, догони его, скажи, что за неё он должен нам что-то большее, чем прощение за пару срубленных деревьев, – подначил её Тукан.

Тем временем рядом оскорблённо закашлялся Петлович, явно очень обиженный такой оценкой своих способностей.

– Ты тоже полезный, – утешил его крестоносец. – По-своему.

– Ага, только в алхимии у него ноль, – заявила жрица с отчаянием. – А у неё десятка была! Она хоть что-то умела!

– Всё ещё думаете тут оставаться? – неприкрыто издеваясь, уточнила Калита.

Тукан и Фиона опять посмотрели на Фалайза. На этот раз дикий маг намёк понял, но лишь отмахнулся, раздражённо буркнув:

– Сегодня без вдохновляющих речей. Настроения нет. Пойдёмте лучше землянку доделаем.

***

Ника стояла на городской стене в окружении ещё нескольких зрителей и смотрела на картину несправедливости, ставшую в общем-то обыденной в Ноксе. Возле восточных ворот города находилась телега, запряжённая гнедой худой лошадью, пара ботов и беженец – явно ремесленник, причём очень отчаявшийся: в данный момент он пытался договориться даже не о пропуске внутрь, а чтобы ему позволили оставить имущество «на ночь».

Стража же, выполняя идиотские, но непреклонные указания Таппена, по итогу не позволила даже остаться на постой вблизи стен. Наконец, отчаявшись, ремесленник удалился от городских ворот. По лицу Ники скользнула мимолётная, почти незаметная улыбка.

– Как прошли ночные переговоры? – натянуто улыбаясь, спросил долговязый, как и все игровые эльфы, игрок по имени Руплет, возникая среди зевак.

– Никак, – ответила Ника, пиная камень перед собой.

Спустившись со стены, они вместе пошли по мостовой в направлении западных городских ворот. Только через них сейчас можно было покинуть Нокс. Учитывая, что город был зажат между двух скал, это же являлось единственным путём куда-то в принципе в условиях продолжавшейся блокады.

– Слышал, ночью ещё один корабль сел на скалы. Видимо, Таппен хочет в перспективе устроить подводный курорт. Все эти остовы затонувших кораблей и так далее, ну как на Кубе, – натянуто пошутил эльф.

– Видимо, он хочет, чтобы от этого места не осталось камня на камне, – в тон ему пробормотала Ника. – Тот бедолага, сразу видно, агент паладинов, шпион – не меньше.

– Стража сказала, дерево, что он вёз – проклятое, – сообщил Руплет, похоже, искренне веря в сказанное. – А ещё, что там имелась контрабанда…

Ника лишь усмехнулась, услышав это. В Ноксе почему-то очень стеснялись прогонять прочь беженцев, объясняя причину такого решения введённой блокадой. Вместо этого неизменно находились какие-то нарушения, проклятия или контрабанда.

Город одновременно находился в очень выгодном месте, но при этом максимально неподходящем для обороны при опасности с востока. Расположенный в ущелье, Нокс контролировал единственную дорогу в округе. Однако скалы, образующие этот своеобразный коридор, имели покатый восточный склон. Это было очень удобно, если противник, как и предполагали строители, шёл с запада – для них Нокс становился неприступным. Но любой враг, пришедший с востока, моментально оказывался в выигрышном положении относительно защитников.

Это не было каким-то стратегическим просчётом или случайным недоразумением. Нокс изначально строился для того, чтобы обезопасить Вечнозелёную долину от угроз с запада. Восток же прикрывал Дракенгард по суше, и порт Синий со стороны моря. Никому и в голову не могло прийти, что затем случится политика и изначально хорошая задумка пойдёт наперекосяк.

– Говорят, какие-то психи обосновались прямо посреди Вечнозелёного леса, – отвлекая её, рассказал Руплет. – На что они только рассчитывают?!

– Беженцы? – Пожала плечами Ника.

– Да как-то непонятно. Вроде бы да, но вроде и нет. Точно не из наших краёв.

– Наши к Стражу полян не полезут, – согласилась дворфийка. – Нежить и лесные обитатели сожрут очередных нубов. Нас это никак не касается.

– Хоть какие-то новости! – постарался приободрить её Руплет. – В наши дни это уже что-то!

– Если они никак не помогут мне спасти это место от самоубийства – не трать моё время, – буркнула Ника и покинула игру.

Длинный язык

Переполняемый эмоциями, в основном злобой, Оулле Сависаар резко, почти что рывком стащил с себя виртшлем, отчего достаточно хрупкое оборудование неодобрительно заскрипело. Злился он даже не на кого-то другого, а на самого себя.

Ничего не мешало Оулле увести разговор от острой темы. Не упоминать Африку и чем именно он там занимался. А даже если так – это большой, активно развивающийся континент, мало ли, какие у него там были дела и интересы. Но разговор случился, коснулся Африки, и Оулле не смог промолчать или соврать.

Вот уже который месяц новый психотерапевт твердил ему, что, избегая неприятных тем, не получится перестать о них думать. Мол, что, как это ни странно, только проговаривая это с другими людьми, удастся примириться с самим собой. И вот он – результат подобных разговоров. Пренебрежение, предрассудки, предвзятость и, конечно же, старая-добрая глупость.

Хотелось просто взять и уйти. Перестать терпеть высокомерие всезнайки Фионы, наивную непосредственность Фалайза, глупые и непонятные шутки Тукана и, конечно же, Калиту в любых её проявлениях.

Размышляя над этим, Оулле переоделся и отправился в путь, который за последние полгода стал для него привычным до рутины. Тем не менее рутинность этого процесса не сделала его «своим». Напротив, он всё ещё чувствовал себя чужим в этом городе, чужаком для этих людей и чуждым для этой одежды. Словно, отвечая взаимностью, и мир отстранился от Оулле. С ним не заводили разговоров на улице или в транспорте, даже таксисты молчали. В магазинах у него не спрашивали про пакеты и акции, а распространители флаеров отходили в сторону. И персонал больницы, которую он регулярно навещал, говорил с ним как будто вымученно, через силу. Лишь психотерапевт как всегда был готов обсудить с Оулле что угодно. Или очень умело маскировал свои подлинные эмоции.

– Хм, прогресс на лицо, – выслушав сегодняшний рассказ, заключил немолодой доктор не без толики одобрения вкупе с радостью в голосе.

– Прогресс? – удивился Оулле. – Я думал уйти или…

– Нет, конечно, чувство обиды игнорировать не стоит – нужно показать окружающим, что им не следует задевать ваши чувства, – размышляя, согласился психотерапевт. – Тем не менее я вижу, что вы продвигаетесь.

– Мне неприятны эти люди, – очень осторожно выбирая выражения, сообщил Оулле.

– Но вы сблизились с ними. Всю неделю мы только и говорим об этом Гадюкино. – Доктор усмехнулся. – Ну а что до неприязни, скажу по секрету: все испытывают неприязнь. Мне не нравится, что мои коллеги иногда ведут себя как напыщенные павлины, которым нет дела до пациентов. Или когда моя ассистентка душится парфюмом, словно средневековый монарх. А уж эти студенты…

Психотерапевт многозначительно закатил глаза. Оулле же выразительно промолчал. Не видел никаких сходств со своей ситуацией. Его бесили не коллеги и не ассистенты; а единственным студентом среди обитателей Гадюкина был вроде как Фалайз.

– Ну а вот вы, пока были в армии, неужели не испытывали неприязни к сослуживцам? – продолжил раскручивать тему доктор, на этот раз подходя к ней с другой стороны. – К их словам и поступкам?

– Еще как! Эти уроды постоянно… – в сердцах, с эмоциями воскликнул Оулле, вспоминая поступки боевых товарищей.

– Во-о-от, – не слишком тактично перебил психотерапевт. – Вы оказались в новом коллективе. Я бы даже сказал, коллективе нового для вас типа. Но вы притираетесь. И это прогресс. Можете не верить, но я-то слышу – вы многое узнали про ваших компаньонов по игре. – Он сделал пару пометок в специальной тетради. – Дайте и им узнать о себе. Постепенно, по чуть-чуть. Расскажите им о службе – гражданским это всегда интересно.

Оулле нахмурился. Он и в этом кабинете говорил о службе лишь в том случае, когда его спрашивали. Дело было даже не в нежелании обсуждать что-то. Служба в массе своей – это монотонное повторение изо дня в день рутинных, малопонятных для невоенных действий. Боевая служба в этом смысле выделялась лишь редкими, но всё такими же непонятными для непосвящённых эпизодами максимального напряжения сил.

– Поймите и их – им не приходилось бывать в Африке, – словно читая его мысли, продолжил доктор. – Это для них далёкий континент, откуда периодически приходят весьма мрачные новости. Предвзятые и необъективные новости.

– Они мне не поверят.

– Нет, наоборот, – не согласился психотерапевт, пускаясь в объяснения: – человеческая психика так устроена, что мы склонны верить именно рассказам других людей, а не энциклопедиям или тем более СМИ. Вам поверят – ручаюсь. – Он поднял руку, словно предупреждая. – Но поверят только в том случае, если вы захотите, чтобы вам поверили.

– Фалайз что-то такое говорил… – припомнил Оулле рефлекторно.

– Вот, умный парень этот, как его там зовут? – как бы невзначай, для протокола уточнил доктор.

– Максим, – попался в ловушку Оулле и сам понял это. – Максим Филатов вроде бы.

– Прогресс – вы знаете имя другого живого человека!

***

– Ну, где в этот раз? – раздражённо спросил Тукан, лениво опираясь на примитивную лопату.

Та и в лучшие свои дни не являлась вершиной лопатостроения. А после того, как ею два часа ковыряли промёрзшую землю, в процессе чего несколько раз погнули острие и сломали черенок, так и вовсе представляла из себя весьма печальное, поучительное зрелище. Наглядное пособие сразу на две темы: что к инструменту надо относиться бережно и почему на нём не стоит, или как в данном случае, не стоило экономить.

– Вот здесь! – указал на землю под собой Фалайз и, как будто спрашивая, добавил. – Я уверен?

– Не знаю, – пожав плечами, ответил крестоносец и уточнил: – а ты как уверен? Как обычно, как в прошлый раз или как-то иначе?

– Там что-то течёт и капает! – подумав немного и прислонив ухо к земле, заявил дикий маг.

– Конечно. Это истекает моё терпение!

На самом деле заканчивалось отнюдь не терпение, а действие половинчатой дозы Вещества, но Тукан предпочитал именовать данное состояние по-своему.

– Нет, это вода! – с несвойственной ему уверенностью возразил дикий маг. – Я почти уверен, что в нормальном количестве!

– И качестве, да? – с намёком уточнил крестоносец.

Одновременно он покосился в сторону трёх предшествующих ям. В поисках воды они обследовали холм, но там оказалось пусто, и спустились почти к самому оврагу. Именно здесь Фалайз уже несколько раз заявлял, что «слышит» воду. Однако ничего дельного, кроме мутных луж на дне довольно глубоких ям, из этих раскопок не выходило.

Причём копать сам дикий маг оказался не в состоянии: ночью были заморозки, что вкупе с сыростью сделало почву почти что каменной. Тогда как взрывы, которые он освоил накануне, хорошо создавали ямы, но саму землю при этом утрамбовывали так, что никакая вода там больше не появлялась. Лишь крестоносец под наркотиком, не щадя лопаты, худо-бедно справлялся.

– Этого не слышно! – с видом оскорблённого эксперта возмутился Фалайз.

– Вот именно! – процедил Тукан, не скрывая подлинного недовольства. – Ты не мог найти какое-нибудь зрение или…

– Нету ничего такого! Только экстраординарный слух. – Дикий маг снова приложил ухо к земле и, помолчав немного, рассказал: – Кстати, мне кажется, что там внизу какой-то сквозняк. Так бывает?

– Так что, я копаю? – пропуская рассуждения на тему, что там бывает в чудесном и непонятном мире прикладной геологии, спросил крестоносец, тоном намекая, что пятой попытки не будет.

– Да, я уверен, что там внизу есть вода, – излучая целый спектр эмоций, в который входило что угодно кроме непосредственно уверенности, ответил дикий маг.

– В прошлый раз ты то же самое говорил! – пробурчал Тукан, недовольно занося лопату. – Этим же противным тоном двоечника!

– Что за тон двоечника?

– Это когда ты знаешь, что напишешь контрольную на два, максимум три, – с радостью отвлёкся крестоносец, – но ради карманных денег заявляешь родителям, что всё в порядке и следует ожидать как минимум четвёрки.

– Ты мне не даешь никаких денег! – подумав немного, ухватился за знакомое слово Фалайз.

– Конечно! И не дал бы. – Пожал плечами Тукан, ухмыляясь. – Я то этот приём не понаслышке знаю. Помню, мы как-то с братом целую схему придумали…

– Хватит предаваться ностальгии! – раздался оклик Фионы с вершины холма. – Копай давай или веди ботов к озеру.

– Я в этот лес ни ногой! – принимаясь за работу с таким усердием, будто от этого зависела его жизнь, крикнул крестоносец. – Ты сама видела, какая гадость там обитает!

Страж поляны больше не появлялся и ботов не похищал, хотя Оулле продолжил заготавливать деревья. Непонятно, чем была вызвана такая пассивность. Либо тем, что чудище пока устраивала принесённая ему жертва, либо рабочими мерами предосторожности в виде заблаговременного снятия с себя шпионящего «репейника».

Так или иначе, ночь прошла спокойно. Хотя условия содержания – иначе это назвать было сложно – у пятёрки уцелевших ботов оставались аховыми. Землянка Фалайза – а это строение мгновенно обрело имя собственное в честь своего создателя – оказалась кривой, косой, со щелями и, конечно же, холодной. Её даже специально топили «по чёрному», то есть так, чтобы дым частично оставался внутри, но и это не помогало от холода и сырости, заносимых сквозняками. Фиона уже битый час пыталась как-то залатать многочисленные щели в стенах и крыше, но пока безуспешно.

– О, водичка! – радостно воскликнул Тукан, выкидывая из ямы очередную порцию земли. Вдруг тон его голоса резко сменился паникой: – Э-э-э, к-к-куда!

Торчавшая из ямы голова крестоносца с шумом провалилась вниз, а из ямы повалил пар.

– Ты живой там? – осторожно подходя к краю, поинтересовался Фалайз. – Ай, жжется!

Он отпрянул, рефлекторно потирая лицо – пар на поверку оказался очень горячим.

– Ага, вроде как, – ответил Тукан снизу. – Тут невысоко.

– Не холодно?

– Шутишь? Тут походу горячий источник! Я сейчас сварюсь.

– А я всё думал, почему на этом месте трава зелёная! – поделился радостью от догадки дикий маг.

– Какой ты наблюдательный…

– Что? – чувствуя, что за этим комментарием что-то стояло, возможно, даже претензия, уточнил Фалайз.

– Верёвку давай, что!

– Стой! – остановила их прибежавшая Фиона, однако не рискнувшая подходить к яме ближе, чем на пару метров. – Тукан, ты можешь как-то описать, где находишься?

– Да легко: тут темно, хоть глаз выколи, и кипяток по колено.

– Спасибо, ты очень не помог.

– Я старался!

– Эха нет, пещера небольшая, – заметил тоже пришедший на шум Оулле.

Он же принёс с собой моток веревки, правда, пока спускать её не торопился, примеряясь к земле и внимательно осматривая края ямы.

– Думаешь, обвалится? – поинтересовалась жрица.

– Не хочу, чтобы обвалилось, – в тон ей ответил рахетиец.

– Разумно, – согласилась Фиона, мгновенно принявшись планировать. – Вот что: этого оболтуса достаем, пока вправду не сварился. На разведку пошлем кого-то с ночным зрением. Если всё будет хорошо, сверху построим дом.

– А вода? – насторожился Фалайз.

Он вполне искренне полагал, что «кем-то» с ночным зрением может оказаться именного его персонаж, а вовсе не Калита, как можно было бы подумать. Хотя бы по той простой причине, что дикий маг уже был в игре, под рукой, тогда как вампирша опять отлынивала от работы.

– Поищете ещё. Всё равно если это горячий источник, то она какая-нибудь химичная.

– И физичная, ага, – раздался полный скепсиса голос снизу. – Я выпил и пока живой!

– Отлично, мы в тысячный раз подтвердили, что алкоголизм убивает не мгновенно, – едко заключила Фиона и ещё более токсично уточнила: – с водой-то что?

– Очень смешно.

– Да, шутки над алкоголиками – это всегда смешно. Классика!

– Я не алкоголик! Я слишком бедный, чтобы быть алкоголиком. У меня просто характер такой!

– Достаю его? – уточнил Оулле, не только закончивший проверку почвы, но и успевший устать от этого скандала.

– Да, думаю, он уже альденте, – уходя по своим делам, бросила жрица.

***

– Я туда не полезу! – краем глаза заглянув в яму, заявила Калита категорично.

– Я тоже! – в тон ей сообщил Фалайз.

Его на самом деле нисколько не смущала яма с кипятком. Даже то, в каком состоянии из неё извлекли Тукана не помешало бы дикому магу согласиться. Будь он здесь один. Но вот то, что рядом находилась отлынивавшая от общих забот вампирша, его ещё как бесило.

– И что будем делать? – спросила Калита, кивая в сторону остального Гадюкина. – Эта сожрёт нас, если кто-то не полезет.

– Камень-ножницы-бумага? – предложил Фалайз, тоже понимавший, что если долго злить Фиону, то в яму они полетят оба, причём связанными.

– Ты чё, школьник?

– Нет! – возмутился студент Максим. – А как тогда?

– Хм, давай так: кто знает большее количество способов учёта непредвиденных затрат, тот остаётся снаружи, – коварно предложила Калита.

– Ты что, бухгалтерша? – вернул реплику дикий маг.

– Бухгалтер, – поправила его вампирша обиженно. – Да, он самый. Какие-то проблемы?

– Конечно! Я не согласен! – воскликнул Фалайз с нескрываемым возмущением. – Я то не бухгалтер!

– Если вы сами не можете определиться, то я просто скину вас туда обоих! – издали крикнула Фиона, приближаясь.

– Ну попробуй! – предложила Калита, демонстративно встав рядом с ямой и даже заложив руки за спину.

Жрица тем не менее пробовать не стала, прекрасно зная, что какой бы худой, слабой и лёгкой ни казалась вампирша, на самом деле её пробивал далеко не каждый арбалет. А уж сдвинуть эту субтильную особу вопреки её желанию был способен не каждый конь. Вместо этого Фиона просто указала на небо. В отличие от предыдущего дня, сейчас на нём наблюдалось ровно одно облачко, и оно же закрывало яркое полуденное солнце.

Калиту такая угроза не сильно впечатлила – у неё был специальный амулет, предотвращающий очень короткое, пускай и яркое существование вампира под лучами солнца. Тем не менее именно она вниз и отправилась по той простой причине, что Фалайз хоть и мог сделать себя видящим в темноте, но вот защищённым от кипятка – нет. Во всяком случае, не без долгого перебора своих бесконечных заклинаний с сопутствующими разрушениями.

– Мне описывать словами или скрины скидывать?

– Ну попробуй словами, – не ожидая чего-то выдающегося, сказала Фиона.

– Сталагмиты, сталактиты, кипяточек. Пещера небольшая, эта её часть во всяком случае.

– Их там несколько? – насторожилась жрица. – В каком направлении остальные?

Поиски долго не продлились. Не прошло и двадцати минут, как в систему пещер мог попасть любой желающий. Относительно нормальный вход, немного напоминавший лестницу, правда, очень скользкую, обнаружился метрах в ста от холма. Аккурат посреди кустарников, которыми зарос овраг, что ещё раз подтверждало догадку, что это ничто иное как русло пересохшей реки.

– Здесь бы разбить тепличку, – заметил, осматриваясь, всё ещё немного красноватый Тукан. – Огурцы бы круглый год росли!

Место и вправду казалось вполне подходящим: воды оказалось совсем немного, зато тепло было как летом. Вот только отсутствовало самое главное в растениеводстве – освещение.

– Вряд ли мы сможем соорудить лампы, имитирующие дневной свет, – с огорчением вздохнув, заметила Фиона, – если такие вообще есть в игре.

– Есть, – коротко подтвердил Оулле, задумавшийся о чём-то своём при слове «теплица».

В целом пещеры, вернее, целая их система, оказалась небольшой. Если бы не скользкий пол, лужи кипятка и зубья сталагмитов на пару со сталактитами, то её можно было бы пройти меньше чем за минуту по прямой. Помимо прочего присутствовала здесь и растительность, довольно богатая и состоящая не только из непосредственно растений и мха, но и грибов, причём слегка светящихся в темноте.

Сама вода поступала откуда-то снизу, через многочисленные, но очень небольшие по размерам щели. Желающих проверять, что располагается там в глубине, не нашлось, да и имелся немалый риск обрушить всё здесь, против чего категорически выступила Фиона.

Сама вода, если не считать температуры, на вид казалась обычной. Со вкусом было сложнее – из присутствующих ни у кого не было соответствующего оборудования, чтобы проверить. Пришлось Тукану бежать и тащить за ручку Петловича в качестве подопытного кролика.

– Если у него отрастёт шестой палец на ноге, то…

– Он будет ваншотать главного босса, – едко закончила за крестоносца вампирша. – Ага, как же, как же.

– Это, между прочим, игровой факт!

– Это, между прочим, просто миф. Как и куча другого бреда, который ты вычитал чёрти где.

– Да я сам…

– Голькая, – тем временем попробовав воду, пожаловался староста.

– Как и твоя жизнь, – вздохнула Фиона.

– Это так, – тоскливо согласился Петлович и принялся жаловаться: – совсем уж житие тяжкое стало в последние…

– Свободен, – сразу же прогнал его Тукан. – И без тебя житие достаточно тяжкое, я бы даже сказал выжитие.

Фиона, не отвлекаясь на эти стенания, подозвала Оулле и принялась раздавать команды:

– Входы – старый и новый – заделать, а то ещё заведётся кто-нибудь посторонний.

– Бомжи? – предположил Тукан и, оказавшись непонятым, уточнил. – Да это же почти вылитая теплотрасса, а у нас зима на носу…

– А ты, шутничок, и ты, таинственный молчун, – палец жрицы последовательно указал на крестоносца и дикого мага, – найдите наконец воду. – Прежде чем начались возражения в духе «да мы уже», она добавила: – Или марш к лесному озеру поить ботов в компании Стража поляны!

***

Вялотекущие копошения, ставящие целью попытки привести Гадюкино в пригодное для жизни состояние, продолжились. Раздав поручения, а то и несколько всем, даже Калите, Фиона вернулась к землянке имени Фалайза. Правда, не с целью заделать щели – в этом плане она совсем отчаялась. Проще было построить вторую землянку, учтя ошибки первой, а эту переделать в какой-нибудь сарай.

– Так, вылезли и построились передо мной, – командирским тоном приказала жрица, мельком заглядывая в землянку.

Пятёрка оставшихся ботов понуро сидела рядом с печкой и вяло жаловалась друг другу на всё вокруг, начиная с холода. На отданную команду, вопреки обыкновению, реакция практически отсутствовала: присутствующие лишь головы повернули в сторону говорившего.

Фиона, впрочем, погруженная одновременно в интерфейс и собственные мысли, этого не заметила. Жрица уже не в первый раз за последние дни пыталась понять, что ей с этим квинтетом бестолочей делать.

Самым выделяющимся из них был, конечно, Петлович – не только из-за внешности, но и из-за какого-никакого характера. Несколько заметнее других был сельский писарь Васька, однако незначительно. Остальных троих – а Тукан их прозвал просто: Эник, Беник и Тот-Третий – перепутать между собой было до того легко, что, кажется, сами боты едва-едва различали, кто есть кто. Игроки же этого не различали в принципе.

Из всей пятёрки полезными навыками, пускай и не в текущей обстановке, обладали лишь староста и писарь. Эники-Беники годились разве что в разнорабочие. Это всё было исправимо: навыки неигровых персонажей развивались примерно по той же системе, что и у игроков: чем занят – то и качается. Вот только со вчерашнего дня в Гадюкино проходило что-то вроде забастовки.

– Кто не работает, тот не ест, вы в курсе? – отвлекаясь от мыслей и интерфейса, поинтересовалась мрачно Фиона. Она вскинула голову и растерянно уточнила: – А-а-а, вы где?!

Фиона привыкла, что по её первой команде боты покорно строились в некую формацию, которую при наличии фантазии и милосердия можно было бы называть шеренгой. Однако в этот раз неигровые персонажи невозмутимо продолжили восседать на своих местах в землянке.

– Чего сели? Вышли сюда, – повторила жрица, но уже не так уверенно.

И вновь реакция практически отсутствовала. Боты лишь грустно посмотрели в её сторону, как будто с неким сочувствием.

– Лишь балин Тукан может отдавать команды, – сказал Петлович как будто даже с сожалением.

Эта фраза ещё сильнее разозлила жрицу. Особенно её бесил тот факт, что она даже не понимала, в чём, собственно, причина данной забастовки. Плохое настроение? – так оно и накануне было минимальным. Гибель Изельды? – далеко не первая смерть в Гадюкино за последнее время. Недостаток еды и воды? – бывали периоды и похуже.

В конце концов боты отказывались идти даже за этой самой едой и водой, что уже само по себе было чем-то странным.

– А ну, встали и пошли!!!

– Ты ведь в курсе, что писк тут не поможет, а? – раздался у Фионы за спиной голос с хрипотцой.

Не оборачиваясь, жрица тяжело вздохнула и напомнила:

– Я тебя просила добыть чего-нибудь съестного. Зайца или птицу какую-нибудь.

К ногам Фионы что-то полетело, заставив всё же изменить положение тела и посмотреть. Это оказалась пара светло-серых тушек с характерными длинными ушами.

– Ты правда думала, что мне для этого потребуется час или типа того? – недобро, как и всегда, когда кто-то сомневался в ней, уточнила Калита.

– Ты их что, кусала? – Пригляделась к тушкам жрица.

– Какая разница?

– Как насчёт заразности?

– Мои укусы не заразны… – фыркнула вампирша.

– А как насчёт зайцев? – Ухмыльнулась Фиона и махнула продолжающим упрямо сидеть в землянке ботам. – Взяли, разделали и съели… – Поняв, что ошиблась в цепочке команд, она сразу же повторила: – Взяли, разделали, приготовили и съели!

Реакция на команду отсутствовала как таковая. Даже на ветер боты реагировали заметнее, чем на окрик. Жрица покраснела от гнева. Уж где-где, а в этой игре её с таким пренебрежением ещё не игнорировали.

– А ну…

– Этот твой боевой писк вообще на кого-нибудь действует, ну в смысле подчинения? – для вида массируя длинные эльфийские уши, уточнила Калита.

– На кота и мужа вполне, – заметила Фиона и добавила: – вчера они меня слушались!

– Кто? Кот и муж?

– Если бы… Боты!

– Вчера их было шесть, – демонстративно пересчитав присутствующих болванчиков, заметила вампирша.

– Это ещё какое значение имеет? – Однако жрица уже сама полезла в недра интерфейса, довольно быстро нашла нужное и принялась закипать. – Тукан теперь главный и… и всё?! Даже Фалайза тут нет! А я… я считаюсь вообще посторонним!!!

– В малых поселениях не нужно много главных, – добавила Калита, ухмыляясь и демонстрируя свои «отличительные» зубы. – Кстати, он тебе этот почётный пост даже передать не сможет.

– Какая прелесть… – буркнула Фиона, у которой в голове уже сложилась картина происходящего.

Боты сами ничего не делали из-за низких показателей настроения, вплоть до голодовки. Команду им теперь мог отдать один лишь Тукан, что, учитывая общее положение дел, возводило задачу по управлению селом в разряд практически невыполнимых. И даже не по причинам общей нерасторопности, неаккуратности и периодических приступов тупости у крестоносца.

Вопрос того, когда им придётся шляться по местности в поисках чего-нибудь нужного, был вопросом времени. И без возможности как-то распределять обязанности поиски значительно усложнятся.

Именно в этот момент, прерывая думы о насущном, где-то в районе церкви раздался незнакомый, но крайне озадаченный возглас:

– Чего?! Где я?!

Калита, вместо того чтобы куда-то побежать и вообще начать суетиться, вопросительно посмотрела на Фиону. Та же, пожав плечами, призналась:

– Да, я не настраивала воскрешалку! Там слишком много кнопочек! Просто разрешила воскрешаться у нас вообще всем, какая разница?!

– Странно, а волосы рыжие, – ехидно оценила вампирша, приглядевшись.

Тем временем из-за церкви вышел персонаж в бесцветной хламиде, выдававшейся всем и каждому после воскрешения. Она требовалась исключительно в целях цензуры и ни на что более не годилась. Незнакомец озадаченно крутил головой с пустым взглядом в глазах, кажется, абсолютно не понимая, где он оказался и по какой причине. Точнее, он слишком хорошо знал, где должен был оказаться, и потому, воскреснув где-то ещё, вполне закономерно впал в состояние близкое к полной дезориентации. Впрочем, Фиону и Калиту не заметить в окружающем пейзаже было сложно.

– Вы… вы кто такие? – подбежав к ним, хватаясь за волосы, истерично спросил игрок, которого, как выяснилось вблизи, звали Лексенд.

– Добро пожаловать в Гадюкино, – сообщила Фиона не слишком стараясь звучать позитивно или хотя бы приветливо. Не в последнюю очередь потому, что реакция на это известие так или иначе была бы яркой.

Она уже была яркой до невозможности. Казалось, ещё чуть-чуть, и новоприбывший начнёт кататься по земле и рвать на себе одежду от переизбытка впечатлений. Впрочем, настолько впадать в истерику Лексенд не стал, просто не поверил своим ушам:

– Чего?! Это же в этом, как его, Абвалинге! Меня там… здесь… тут не было!

– Амбваланге, – поправила его Калита насмешливо и вдруг выпалила чрезмерно громко: – СЮРПРИЗ! Тебя там, может, и не было, а вот мы припёрлись сюда! Не ждал?!

Фиона неодобрительно на неё посмотрела, намекая, что подобные выкрики и тем более издёвки – лишнее.

– Что? Я с первой минуты как поняла, что вы оказались здесь, хотела что-то такое сказать, – огрызнулась вампирша.

– Не важно, там на дороге, там такое… – Лексенд принялся махать руками, не в силах выразить увиденное.

Именно эта реакция и указала, в каком направлении стоило думать. Фиона уточнила:

– Такое шестилапое, длинношеее, да?

– Ага! – Именно в этот момент до игрока дошла вся глубина «проблемы». – Вы же не сможете мне помочь?!

– Нам бы самим с ним как-то совладать, – мрачно буркнула вампирша.

– У меня там вещи и боты! – игрок, кажется, был готов упасть на колени, но, оценив, куда именно придётся падать, передумал. – Их надо вытащить!

– Нас бы самих отсюда кто вытащил, – заметила Калита без всякого сожаления.

На шум подошли остальные. Особого внимания со стороны Лексенда удостоился Оулле. Рахетийца, несмотря на его весьма специфичный наряд из шаровар и ватника, одарили целой серией очень подозрительных взглядов, словно это он напал на несчастного. Ни Фалайз, ни Тукан, ни, что странно, Фиона и даже Калита такой чести не удостоились: на них глянули в лучшем случае мельком.

– Да я ж голый, вы чего! – продолжил умолять Лексенд. – И леса этого проклятого не знаю. И вообще в Дракенгарде мне бы помогли! Я там и должен был воскреснуть!

– Как будто мы тут всё знаем, – признался Тукан растерянно. – Мужик, мы и сами того… этого… не это, короче!

– Ладно, слушайте, всё понимаю: западло, дела – хорошо, с кем не бывает, все такие! – перебил его пострадавший. – Я всё равно мимо Каменца с этими остолопами не пройду. Так и так сдохнут – кормить-то нечем! Помогите вытащить вещи и телегу, и я оставлю вам ботов! Их двое: лесоруб и подмастерье кузнеца.

– Лесоруб? – насторожилась Фиона. – А инструмент для него есть?

– Есть… – Чувствуя, как изменился настрой, кивнул Лексенд.

– Ну всё, хана Стражу поляны, – тихо буркнул Тукан. – За лесоруба с топором Фиона ему шею свернет. Голыми руками.

***

Конечно же, после таких новостей спасательная экспедиция не заставила себя долго ждать. В обычный день пошли бы «классическим» составом: Фалайз, Тукан и Фиона. Однако сегодня жрица, к удивлению всех присутствующих, всё переиграла:

– Ты, – она указала на Тукана, – останешься здесь, раз уж наши неженки теперь слушаются только тебя.

– Это что, я теперь главный? – Глаза крестоносца недобро сверкнули. – Хо-хо-хо-хо! – он вдруг повысил тон голоса, вскинув руки вверх. – АБСОЛЮТНАЯ…

– Заткнись, – перебила Калита, отвешивая ему пинок, не столько желавшая слушать команды, сколько недовольная излишним шумом.

– Ты тут абсолютно главный у пятёрки ботов в глубокой депрессии – наслаждайся, – сообщила, ухмыляясь, Фиона, махая рукой в сторону землянки. – Там где-то мёртвые зайцы лежат – пускай поедят.

– Если они мёртвые, то как… – тихо, но всё равно не настроенный на деловой лад, попытался уточнить крестоносец.

– Тукан!!!

– Понял-понял!

– Хе-хе, – выразительно хихикнула Калита и присвистнула. – Надо же, так вот на кого этот писк и вправду действует.

Вампирша с самого начала делала вид, что ей страсть как хочется совершить небольшой подвиг: остаться и уберечь Гадюкино от какой-нибудь напасти. Например, от своего скверного характера. Впрочем, у Фионы по поводу этого не имелось особых возражений – ей не меньше хотелось уберечь свои нервы на следующие несколько часов.

Но так как им в компанию требовался кто-то, способный умирать достаточно долго, отвлекая на себя излишнее внимание, то выбор жрицы пал на рахетийца. Тот, словно этого ожидая, сразу же холодно бросил:

– Я не пойду.

– Это потому, что он тебя узнал? – удивленная такому поведению от обычно отстранённого Оулле, догадалась Фиона.

– Он на меня косился! – неожиданно горячо ответил рахетиец с крайне оскорблённым видом.

Фиона не совсем верно уловила этот момент, а потому с сарказмом, не понимая серьёзности ситуации, предложила:

– Ну ты уж прости его. Как-нибудь.

– Прощу, – категорично сказал рахетиец и демонстративно, очень ловко перехватил топор. – Оставаясь здесь.

– Будет рубить деревья и прощать, – вклинился Тукан. – Процесс можно ускорить путем нанесения на кору изображения обидчика.

Никто даже не улыбнулся. Лишь Калита молча отвесила Тукану ещё один пинок.

– Интересный взгляд на вещи, – нарочито громко, как бы сам себе сказал Фалайз. – Обычно если хочешь кому-то что-то доказать, то надо действовать вопреки ожиданиям, а не согласно им.

В отличие от предшествующих увещеваний, эти Оулле не только слышал, но и даже услышал, судя по дрогнувшему лицу. Вероятно, он бы изменил своё решение, однако затем, ни у кого не спрашивая разрешения, решил «выступить» сам Лексенд, переминавшийся с ноги на ногу чуть поодаль – возле исходящей паром ямы:

– Ты, парень, видно с этими мерзавцами из Рахетии дел не имел. Они все такие – ни совести, ни чести.

Эта фраза окончательно и бесповоротно вывела Оулле из себя. Истерики не было, но в лес рахетиец демонстративно ушёл буквально с бордово-красным лицом.

– Мы вообще-то воевали с ними в Заводном городе, – заступился за Оулле Тукан, однако его не совсем верно поняли, вернее сказать, вообще не поняли.

– Тогда вы и сами всё знаете, – заявил Лексенд и поторопил. – Пора идти!

И хотя поспорить тут было о чём, спорить никто не стал. Фиона, проводив Оулле взглядом, вздохнула и, пожав плечами, заметила:

– Если напал Страж поляны, то двое нас, трое, пятеро или пятьдесят – роли не играет. А с телегой и так справимся чуть что.

– Мы уже слышали, что волки здесь есть, – напомнил Тукан обеспокоенно. – Рано или поздно и они о нас услышат. Всякое хорошее и не очень. Например, что мы – вкусные и питательные.

– Ла-а-а-а-дно, – словно делая одолжение всему миру, согласилась Калита. – Схожу с этими бестолочами. – Но прежде она сложила руки рупором и крикнула: – Я ненавижу тебя, ленивая, заносчивая рахетийская жопа!

***

Оставшийся на вершине холма в полном одиночестве, Тукан проводил ушедшую группу грустным взглядом человека, которому тоже хотелось приключений, причём до такой степени, что даже неприятности сгодились бы. Увы, ни приключений, ни даже неприятностей в окрестностях Гадюкино не наблюдалось. Только спокойный, меланхоличный осенний лес. Тоскливо вздохнув, крестоносец повернулся к кривоватой шеренге крайне подавленных ботов.

Судя по тому, что на их лицах сквозь депрессию проступали нарочито явное пренебрежение и осуждение, он уже начал ставшую привычной трансформацию в наркомана обыкновенного. Конкретно гадюкинские боты только таращиться и могли – барин есть барин, даже если он выглядел не очень благопристойно – но в других случаях такое могло закончиться даже агрессией. Причём не только вербальной.

– Ну что, тунеядцы, проходимцы, бестолочи, балбесы и ты, Петлович, кушать хотим?

В ответ раздалась вариация не слишком синхронного бубнежа себе под нос на тему: «Хотим, конечно! А ещё хотим того, этого и вот того». Однако Тукан сделал вид, что услышал исключительно часть про еду.

– Вот и отлично! Ну-ка живо признаёмся: кто тут умеет готовить зайцев?

На этот раз не было даже бубнежа. Крестоносец тем временем отыскал принесённую вампиршей добычу и критически её осмотрел.

– Мда, если бы я её не знал, то сказал бы, что Калита вообще не заморачивалась. Но так как знаю – она специально нашла двух самых старых, худых и больных зайцев в этом лесу.

Ещё немного посмотрев на тушки и представив, какая мерзость скрывалась у них под шкурой, Тукан понял, что у него нет тяги или способностей к кулинарии. Вернее есть, но из мёртвых зайцев пиво не сваришь.

– Эх, пивка бы сейчас, – задумавшись о приятном, пробормотал крестоносец.

– Иди сюда, – отвлёк его от приятных мыслей внезапный окрик Оулле по каналу экстренной связи. – У нас гость.

Рахетиец нашёлся на им же устроенной вырубке, растущей час от часа. Ещё издали видно было, что к своему занятию Оулле подходил со всей серьёзностью. Деревья хоть и рубились примерно на одном участке леса, но отнюдь не хаотично и не все подряд. Судя по отметкам на коре, присутствовала целая система долгосрочного планирования.

Впрочем, крестоносец пришёл сюда не проконтролировать лесозаготовки. Да и не деревья в разных своих состояниях в этот момент привлекали наибольшее внимание. Увидев, в чём именно состоит причина «тревоги», Тукан аж присвистнул:

– Да-а-а-а, со мной такое тоже часто случается: стоит зайти в лес, как постоянно нахожу связанных зелёных баб! Поэтому и не хожу больше по грибы.

К стволу очередной подготовленной к рубке сосны была очень умело и основательно привязана – так, чтобы и пошевелиться не могла, не говоря уже про крики, – довольно «яркая» особа. Помимо кожи цвета болота и глаз со змеиными зрачками оттенка алого заката, её выделяли низкий по человеческим меркам рост, крайне подвижная мимика, лицо, взрослое не по возрасту с глубоко отпечавшейся гримасой ехидства, и весьма своеобразная одежда. Явно ручная работа, причём нацеленная на то, чтобы было одновременно и удобно перемещаться по лесу, и красиво, и надёжно. Получилось разве что «удобно».

– Она на меня напала, – рассказал Оулле, показывая пару трофеев.

Они включали в себя простенький, явно самодельный лук, сломанный очевидно во время борьбы, а также связку на удивление качественных стрел. Металлические зазубренные наконечники намекали, что их основное предназначение не убить на месте, а основательно ранить, что было вполне логичным решением, учитывая убойную силу, а вернее полное её отсутствие у лука.

– Это кто: орчиха, гоблинша, дриадша? – намеренно коверкая слова, поинтересовался крестоносец, присматриваясь к слегка удлинённым и заостренным к кончикам ушам пленницы. – Дендроидша?

Рахетиец в ответ пожал плечами, показывая, что не разбирается в сортах зелёных женщин. При этом, судя по его лицу, половину этих слов он вообще слышал впервые.

– Может, по зубам видно будет? – отчаявшись понять, кто перед ним, предположил Тукан. – Ну, или по членораздельной речи…

Стоило кляпу усилиями Оулле чуть-чуть ослабнуть, как пленница попыталась укусить рахетийца. Если бы не мгновенная реакция, она наверняка бы впилась ему в руку короткими, острыми, многочисленными зубами.

– Гоблинша, – резюмировал крестоносец с видом эксперта не столько по внешним признакам, сколько по поведению.

На самом деле, с гоблинами, особенно женского пола, ему практически не приходилось сталкиваться прежде. Как и с орками, дриадами и тем более дендроидами.

– Сам ты гоблин! – Плюнула в него пленница и не промахнулась. – Да-да!

Говорила она вполне членораздельно, хоть и с некоторыми особенностями. Впрочем, те были вызваны исключительно манерой речи и ничем иным.

– А кто ты тогда? Верблюд? – вытираясь, поинтересовался Тукан.

– Защитница леса! – крайне высокомерно как для своего текущего положения, так и в целом, бросила гоблин. – Да-да, защитница Вечнозелёного леса!

– Смотрю, в этом лесу куда ни плюнь – одни стражи да защитники. Один Данилыч нормальный – рыбак-рыбаком, – вспоминая скелета-рыбака, пробурчал Тукан. – Ну а от нас тебе чего надо?

Словно онемев от настолько наглого вопроса, «защитница леса» молча воззрилась на вырубку.

– Да мы бы рады работать санитарами леса и собирать только упавшее – нету столько! – Развёл руками крестоносец, как бы оправдываясь. – Ты свой лук, смотрю, тоже не из травы сделала.

– Он из упавшей ветки!

– Ага, а упала она после того, как ты её сломала, – усмехнулся Тукан. – Уверяю, все срубленные нами деревья упали. Жить как-то надо, вот они и падают, бедолаги. Одно за другим.

– Живите где-нибудь ещё! Да-да, где-нибудь подальше!

– Будем-будем, не сомневайся, – заверил её крестоносец самоуверенно, пускаясь в свою любимую стезю. – Здесь, где-нибудь, где-то ещё – везде будем. Планов у нас ого-го! Отгрохаем тут Нью-Гадюкино: железная дорога, аэропорт, высотки, международный турнир по шахматам…

Бот, а пленница, как ни посмотри, всё же принадлежала к их числу, не особо поняла сказанного, но способ прервать это словоблудие нашла – с помощью очередного крайне меткого плевка и последующего громкого заявления:

– Мать освободит меня! И тогда тебе…

Угроза звучала вполне себе серьёзно. Особенно учитывая первую ассоциацию, приходившую на ум. Но в этот же момент Тукана пронзила сугубо интуитивная догадка. Было как-то маловато внешних сходств между гоблином и Стражем поляны. Особенно для прямых родственных связей. Даже со скидкой на плохую экологию, негативное влияние игр и прочую генетику. Поэтому крестоносец уточнил:

– Ты имеешь в виду такого шестилапого засранца с острыми когтями и длинной шеей?

– Нет, это не Мать! – не думая, выпалила пленница, гневаясь, словно её оскорбляло одно лишь предположение. – Это Узурпатор, он…

– Большая ошибка с твоей стороны это было говорить. – Крестоносец поцокал языком. – Он может быть хоть либертарианцем. Но его мы видели и боимся. А вот твою «Мать» поди ещё найди. Может, она за сигаретами улетела на Марс? А может, – Тукан коварно улыбнулся, – это тоже всего лишь гоблин.

Последнее замечание настолько возмутило пленницу, что она в очередной раз онемела. Просто беззвучно открывала и закрывала рот. Наконец она нашлась что сказать:

– Ты! Родинка на жабьей бородавке! Да-да! Как ты смеешь говорить так про…

– Если оказался в плену, делай вид, что знаешь всё, – вернув кляп на место, нравоучительно заметил Оулле, пользуясь возникшей паузой.

– Разве это не вызовет подозрений? – отвлёкся Тукан.

– Солдат, который ничего не знает, куда подозрительнее, – сообщил рахетиец и вернулся к прежней теме. – Что с ней делать будем?

– Как это что? – Крестоносец недобро осклабился. – Понятно что! Кхе-кхе! А потом сожжём! – Он приблизился к пленнице, отчего та, мгновенно позабыв про гнев, сжалась от страха, и резко достал из-за спины тушки зайцев. – Приготовишь нам их?!

– Это мои лесные братья! Да-да, их нельзя трогать! Отдайте их мне! – говорила она одно, но, во-первых, получалось не очень убедительно, а во-вторых, взгляд её сделался голодным. Так и намекающим, что лесным защитникам не докладывали мяса.

– Фамильное сходство налицо. – Тукан закатил глаза. – Это всего лишь старые, больные зайцы. Ты не манной небесной питаешься, и именно за этим тебе нужны лук и стрелы. И вряд ли тебе так уж регулярно попадаются уже мёртвые звери. – Он махнул рукой в сторону леса. – Приготовишь нам зайцев – свободна. Кем бы ни была эта твоя Мать или как её там, ссориться с ней из-за тебя нам точно не с руки.

Повисла пауза. Покрутив головой, словно убеждаясь в полной бесперспективности борьбы, пленница нехотя кивнула, соглашаясь на сделку. Оулле очень осторожно отвязал её, однако в этот раз попыток укусить или как-то иначе оказать сопротивление не было. Зато случилась попытка поторговаться, причём с видом рассерженной покупательницы:

– Вы поломали мой лук! И забрали стрелы! Да-да, хорошие стрелы!

– А нечего с ними было нападать на человека, который может их забрать, сломать, а тебя привязать к дереву. Тебе ещё повезло: Калита бы тебя сожрала без лишних разговоров.

– В следующий раз убью, – мрачно предупредил Оулле без тени иронии.

– Чем мне их разделывать, а, жабья морда? – нехотя поинтересовалась пленница. – Да-да, чем же? Голыми руками, да?

Крестоносец, нехотя решивший, что эта просьба относилась к нему, но не желавший отдавать пускай и обломок меча, вопросительно посмотрел на рахетийца. Тот в ответ протянул одну из стрел, наконечник которой был достаточно острым, но явно недостаточно опасным в качестве оружия ближнего боя.

– Мне нужен огонь! – продолжила выдвигать требования гоблин. – Да-да, костёр!

– Ты ещё приправы попроси. – Крестоносец закатил глаза, доставая огниво.

Учитывая размеры и состояние печки, стоявшей в землянке имени Фалайза, проще и быстрее было развести костёр и готовить на чём есть прямо здесь. Благо, от лесозаготовок Оулле оставалась просто масса отходов вроде щепок и коры, часть которых целенаправленно высушивалась как раз для таких вот целей.

– У меня есть приправы, – буркнула пленница, принимаясь за разделку, и вдруг не потребовала, а довольно мягко попросила: – отдадите мне шкурки? Да-да, правда же, отдадите?

– Обновки по сезону? – возясь с огнём, предположил Тукан, ухмыляясь. – Предсмертный хрип моды и всё такое?

– На новый лук обменяю в Некрополисе, – ответила вполне серьёзно пленница.

– Хо-хо-хо, какие словечки, – так и не поняв, что это не шутка, рассмеялся крестоносец.

В данный момент его заботило совершенно иное: с костром, несмотря на обилие горючего, у него упорно не ладилось. Оулле, уставший просто предосудительно смотреть на эти неумелые попытки, взял дело в свои руки. Оттолкнув Тукана, он быстро и умело соорудил конструкцию костра заново. Рахетиец использовал не первые попавшиеся под руку щепки и ветки, а те из них, что были достаточно сухими. Затем он окружил кострище кругом из камней и присыпал опавшими листьями и хвоей, и только после этого взялся за огниво.

– Сразу видно бывалого участника военных походов, – оценил крестоносец в шутку, на самом деле страшно завидуя.

– В военных походах заняты не кострами. Огня хватает и так, – холодно и серьёзно сообщил Оулле, после чего вдруг похвастался: – но костёр, если надо, могу развести и из слоновьего навоза.

– Хе, завидное и полезное умение, – хихикнул Тукан и, поддерживая беседу, спросил: – где научился?

– В Африке.

Тем временем огонь разгорелся достаточно, чтобы на нём можно было что-то готовить. Однако прежде требовалось ещё разделать зайцев – в них самозабвенно и с заметным умением ковырялась пленница. Также необходимо было соорудить некое подобие вертела. Этим в свою очередь занялся сам Оулле. Ловко орудуя своим кинжалом, он последовательно обработал несколько веток – вот чего-чего а их в округе было такое количество, что можно было обеспечить самодельными вертелами целую армию.

– Ну да, где же ещё искать слонов, как не в Африке, – не находя себе места среди столь рукастых людей, отметил Тукан и указал на светлую кожу Оулле: – так и не скажешь, что ты африканец.

– Я эстонец, – не поняв шутку, сообщил рахетиец.

– О-о-о, это много объясняет. – Крестоносец расплылся в ухмылке.

– Очередная плохая шутка? – уточнил Оулле, на мгновение отрываясь от своего занятия.

– Очень плохая, – честно признал Тукан. – И в каком-то смысле расистская.

– Тогда оставь её при себе, – пожав плечами, посоветовал рахетиец и снова замолчал.

– Странно, я вот белорус, но шутки про картошку меня нисколько не смущают, – принялся рассуждать Тукан. – И про трактор тоже. Я даже при слове «Белоруссия» почти не вздрагиваю!

– Как это всё связано? – искренне не понял Оулле.

Крестоносец хотел было рассмеяться такой шутке, но потом понял, что его собеседник вовсе не шутил. Тукан уточнил, как бы заранее извиняясь:

– Ты долго пробыл в Африке, да?

– Шесть лет, – не моргнув глазом, отозвался рахетиец.

– Какая-то научная деятельность? – предположил Тукан.

Он не был большим знатоком мировой политики, но даже при своих откровенно куцых познаниях понимал, что Эстонию и Африку связывало примерно ничего общего. Потому и пытался выяснить, что же такого можно делать так далеко от родины и настолько долго. Однако делиться подробностями Оулее просто так не пожелал, лишь поморщился из-за назойливого интереса.

– Что за таинственность? Ты же не занимался там невесть чем! – даже немного обидевшись, воскликнул Тукан. – Как те отморозки, что сжигали деревни, травили колодцы, а жителей бросали как есть. Интересный, конечно, способ навести демократию…

Он прервался, заметив выражение лица собеседника. И только в этот момент крестоносец осознал, насколько точно попал своим предположением в цель.

Про миротворческий контингент Организации Земного Содружества в Африке за последний год много где и много чего подолгу говорили. Про излишнюю жестокость, про абсолютную неизбирательность в методах, про повальное игнорирование подлинных проблем населения в угоду сухой статистике. Тукану при этом казалось, что эти люди и скандалы вокруг них где-то далеко, а не рядом, буквально в считанных метрах. Увы, извиняться было уже поздно:

– Послушай, я…

Конечно же, никого не слушая, Оулле с непередаваемой гримасой на лице покинул игру, бросив всё.

– Мда, длинный язык – моё проклятье, – почёсывая затылок, пробормотал крестоносец. – Опять.

– Длинный язык позволяет ловить мух, – мечтательным тоном сказала пленница, словно напоминая про себя. – Или есть улиток, не ломая раковины. Да-да, очень полезно!

– У меня в другом смысле длинный язык, – ответил Тукан, сам с трудом понимая, как это объяснить боту и главное зачем. – Я говорю больше, чем хочу сказать. И сильно больше того, что стоит говорить.

Гоблин его, конечно же, поняла, но очень и очень специфично. С неигровыми персонажами вечно так было – они либо несли полную ерунду, либо выдавали поистине гениальные мысли. Это очень роднило их с живыми людьми. Вот и в этот раз было произнесено нечто крайне философское:

– Тогда молчи.

– Мда, это вполне себе выход. Если б я ещё понимал, когда надо заткнуться…

– А ты не думай, когда молчать. Да-да, думай, когда говорить!

Тем временем зайцев освежевали, разделали и нанизали на палочки – благо, Оулле успел с ними закончить. Пленница же принялась интенсивно копошиться у себя в одежде, особенно в её части на торсе, словно что-то выискивая.

– Э-э-э, что ты делаешь? – деликатно поинтересовался крестоносец, не без интереса наблюдая за ней.

– Ищу приправу.

– Не стоит так заморачиваться. У нас народ неприхотливый. – Махнул рукой Тукан с великодушием человека, не собиравшегося даже пробовать приготовленное блюдо.

– Нужна приправа! – категорично повторила гоблин. Затем, немного смущаясь из-за таких явно интимных подробностей, добавила: – Иначе живот болеть будет. И иные неприятности тоже. Да-да, очень опасно!

– Это потому, что зайцы старые и больные? – прикинул крестоносец.

– Это потому, что Узурпатор травит животных. – Покачала головой пленница и повторила: – Если не добавлять приправу – будет плохо. Да-да, очень плохо!

Она наконец выудила из-под одежды связку каких-то трав, принялась рвать их и обильно посыпать заячьи тушки. Тукан присмотрелся, пытаясь запомнить внешний вид растения. Оно показалось ему смутно знакомым, но из-за мельтешения понять, что именно это такое, крестоносец смог, лишь когда поднял упавшую веточку с земли.

– Четырёхлистный клевер?! – удивился он.

Постепенно картина происходящего сама собой сложилась у него в голове, и глаза округлились от удивления. «Удача» находилась в игре на особом положении очень полезного навыка, суть которого так и не смогли понять в деталях. Все игроки тем не менее предпочитали как минимум верить, что быть удачливым – лучше, чем наоборот.

– Этот Страж поля… в смысле Узурпатор травит животных неудачей?

Звучало более чем абсурдно, но не абсурднее многого другого в «Хрониках». Пленница, осмотревшись, показала Тукану уже знакомый шпионящий репейник – тот сползался к лесоповалу со всей округи, как муравьи на сахар.

– Вот этим. Съешь – неделю беды будут. Да-да, целую неделю! Или если съесть того, кто съел.

– Ничего он заморочился. – Крестоносец присвистнул. – Старуха Шапокляк лесного пошиба.

Гоблин тем временем в целом закончила с зайцами и уверенно принялась собираться в путь, причём даже не спрашивая разрешения. Тукан ей мешать не стал и стрелы отдал, сочтя сотрудничество достаточно взаимовыгодным. Одно то, что оно в принципе случилось, уже было достаточно положительным исходом.

– Как тебя зовут? – прежде чем она ушла, спросил крестоносец.

– Листик.

– Просто «Листик»? – рефлекторно уточнил Тукан, глупо ухмыляясь, и укусил себя за язык. – Да что со мной сегодня…

– Не просто Листик, а Дубовый Листик! – поправила его не без обиды гоблин и убежала в лес, мгновенно скрывшись из виду.

– Дипломатия явно не моё. Может, хоть в официанты сгожусь. – Крестоносец тяжело вздохнул, снимая с огня заячьи тушки. – Главное молчать, а то ещё кого-нибудь обижу.

***

Амбвалангское отделение гильдии Убийц не впечатляло даже несмотря на заниженные ожидания. И даже самые пессимистичные ожидания тоже не помогали как-то скрасить увиденное. Тесное, тёмное полуподвальное помещение, со стороны улицы замаскированное под склад, – оно имело самое минимальное убранство и в лучшие свои дни. С тех пор минуло несколько месяцев полного запустения, что не самым лучшим образом сказалось на обстановке. Фактически та полностью исчезла, как и убийцы. Зато появились рисунки на стенах, принадлежавшие не иначе как «Малышне» – новым обитателям этого места.

– Крысы и то умнее, – прокомментировал «живопись» Мистер Жаск, недовольно щёлкая своим протезом. – Они хотя бы стараются не оставлять следов.

Сопровождавший его Киноварь лишь крайне паскудно усмехнулся. Ему выходки «Малышни» скорее понравились, чем нет. Не столько по форме, сколько из-за финансового аспекта. За защиту частной собственности и акцию возмездия в ответ на порчу имущества хорошо платили. Тогда как риски практически отсутствовали.

Впрочем, не только «Малышня» являлась виновником запустения в гильдии Убийц. Со времён возвышения при Мистере Жаске гильдию Убийц боялись и ненавидели. Как и в случае с Рахетией длилось это ровно до тех пор, пока они были сильны. Пока за страхом и ненавистью находилось нечто большее, нежели непомерный пафос и пересказывавшиеся из уст в уста древние байки.

Теперь же, по иронии судьбы, сами члены гильдии боялись и ненавидели в первую очередь Жаска, официально вернувшегося в игру. Именно поэтому в запустении пребывало не только амбвалангское отделение гильдии. Остальные также переживали период упадка и распада. Кто-то бежал от вернувшейся в игру легенды, боясь (не всегда на пустом месте) мести, кто-то просто нашёл заработок полегче.

Для того чтобы быть убийцей в «Хрониках раздора», требовался талант, а быть хорошим убийцей являлось жизненным призванием, не меньше. Ведь смерть в виртуальном мире значит очень мало. Требовалось уметь причинить значимый вред – именно этим и занимались убийцы, вопреки названию убивавшие на самом не так уж и часто. Поэтому наиболее выдающихся из их числа именовали вовсе не ассасинами, не ликвидаторами, не киллерами, а специалистами широкого профиля.

Когда-то давно Мистеру Жаску удалось объединить подобных людей вместе, создать из них такое устройство террора, что против них восстала вся игра.

– Что ж, во второй должно быть полегче? – спросил он вслух, не особо рассчитывая на ответ.

Тем не менее Киноварь едко спросил, рассуждая, разумеется, со своей колокольни:

– Зачем быть убийцей, если Приключенцы платят регулярнее и больше? Это я не говорю про отдельные гильдейские заказы.

У Жаска не было ответа на данный вопрос. Сложно обещать золотые горы, стоя в пустом, тёмном, сыром, изуродованном вандалами подвале. Вместо этого он сменил тему разговора:

– Сначала завещание, затем рейд, едва не закончившийся провалом, – кого ты только на него набрал? И теперь ты говоришь, что не знаешь, где сейчас Гадюкино и его обитатели. Это стандарты профессионализма?

Наёмник поморщился и проглотил оскорбление. Этому немало способствовал тот факт, что даже за неудачный рейд с ним рассчитались, более чем щедро. И поэтому же требование результата от Жаска было вполне справедливым.

– Я не сказал, что не знаю, я сказал, что…

– Что тебе нужны деньги и время, чтобы найти этих нубов, – закончил за него Мистер Жаск. – С такой результативностью начинаю чувствовать себя обманутым покупателем.

– Это была боевая телепортация – они, скорее всего, на дне океана или где-то, окруженные монстрами, – говорил Киноварь чрезвычайно самоуверенно. – Им каюк.

– То есть их погубила собственная глупость. Ни ты, ни я – глупость? – подозрительно уточнил Жаск и пожал плечами. – Вот на её имя и вышлю следующий чек.

– Я найду их и позабочусь, чтобы смысла заходить в игру у этих троих и у всех, кто им помогает, больше не было.

– Да, найдёшь. Только не уповай на то, что я и дальше буду оплачивать неудачи, глупости и прочие случайности.

Киноварь дёрнулся как от удара, услышав такое оскорбление, и едва не пропустил куда более важную вещь. Мистер Жаск фактически избавлялся от него, причём крайне ловко, не давая открытых, не пахнущих паранойей поводов для конфликта. Просто средней руки заказ, который будет оплачен по выполнению.

В то же время у Жаска наверняка было много работы вида «здесь и сейчас», которая достанется кому-то ещё.

«Я ведь могу их долго искать. Очень долго», – подумал наемник и, так ничего вслух и не сказав, удалился. Мистер Жаск проводил его лёгкой ухмылкой и, клацнув протезом, сам себе сказал:

– А я, пожалуй, поищу этих глупых крыс. Это будет весело, хе-хе-хе.

Некрополь

Привычным движением Яна Красенко извлекла из сумочки ключи. Впрочем, они в тот день не понадобились. Ворота ограды и входная дверь дома оказались открыты. Мельком испугавшись, но быстро взяв себя в руки, девушка прикрикнула:

– Найди себе работу! Ещё немного, и ты начнёшь грызть обои на стенах!

– Ухаживаешь за ней, и вот тебе благодарность! – притворно обиделся Игорь. Он вышел ей навстречу и помог с одеждой.

Яна так и не поняла, в какой момент они решили жить вместе. Это просто произошло. Без обсуждений, без совещаний, без единого слова. И вот, спустя месяц, казалось, что так было всегда.

С её точки зрения, Игорь Тукановский обладал потрясающей чертой характера – везде вписывался. Он как будто родился частью интерьера. Не какого-то конкретного, а любого интерьера из существующих. Казалось, что он жил в этом доме больше неё, а она, на секундочку, прожила тут всю свою жизнь.

Даже сейчас, в нелейпешем бабушкином фартуке, заляпанном с такой силой, будто овощи пришлось предварительно убивать из пулемёта в упор, Игорь выглядел так, словно Яна пришла к нему в гости, а не в свой собственный дом.

– Надеюсь, ты ничего не имеешь против кипяченой в кастрюле воде, – вдруг принялся извиняться Игорь.

– Если это не суп…

– Это основа для чая.

– Что ты сделал с моим чайником? – вскинув голову и прекратив разуваться, воскликнула Яна. – Он пережил двух моих младших братьев…

– Сочувствую вашей утрате.

– Идиот! – Она занесла руку, но остановилась вспомнив, кому именно это говорит.

– Я, кстати, с ним ничего не делал, – «не заметив» её слабость, продолжая нахально улыбаться, заявил Игорь. – С чайником расправилась физика электропроводников.

Яна, подумав немного, не закатила глаза, а рассмеялась и расслабилась, отпуская прочь этот долгий, тяжёлый день. Она поинтересовалась:

– Чего ты там уже такого наготовил? Вижу же по довольной морде – весь день у плиты стоял, хозяюшка!

***

Фалайз, Фиона и Калита находились на площадке под самым потолком большого, своей цилиндрической формой напоминающего банку помещения. Интересного здесь было мало, если не считать рисунков на стенах, а также пыль в ассортименте. Вниз, куда-то в бездонную тьму вела винтовая лестница, сложенная из массивных каменных плит.

Что это такое перед ними вызвало определённые споры. Понятное дело, что какая-то могила. Но вот чья и что за она – оставалось загадкой.

– Это курган, – подсказал дикий маг. – Вот бы мне не мешало это ночное зрение…

В его голосе сквозила крайняя степень обиды, что из-за серого цветофильтра не имело особого смысла делать скриншоты или как-то иначе снимать происходящее.

В ответ раздалось два почти одинаковых звука – это Фиона и Калита разом цокнули языками. Затем, поняв очевидную нелепость произошедшего, не менее синхронно раздражённо хмыкнули, а потом вовсе одинаковым жестом сложили руки на груди и отвернули головы.

– У вас неплохо получается, – хихикнул дикий маг, хоть и смутно видевший происходящее.

– Заткнись! – одновременно шикнули на него.

Группа очень осторожно, медленно начала спуск. Ступени-плиты – единственный путь вниз, хоть и выглядели не слишком надёжными, тем не менее оказались вполне удобными. Рисунок на стенах продолжился по мере спуска, постепенно слившись в человекоподобную фигуру с посохом, поднятым над головой во время произнесения какого-то заклинания. Вместо головы у фигуры располагалось стилизованное изображение черепа, что говорило об очень многом.

– Замечательно, это лич, – оценила Фиона мрачно. – Надо поворачивать, тут нам нечего…

Фалайз, шедший за ней следом, хоть и очень нехотя, но согласился с тем, что в таких локациях без серьёзной подготовки, налегке, делать было нечего, и даже попытался сделать шаг назад. Именно что попытался, потому что стоило ему развернуться, как лестница позади них попросту исчезла. Сейчас там была лишь стена с рисунком без какого-либо следа ступеней.

– Я же говорила, это наш курган, – напомнила Калита, даже не пытаясь скрыть то, что довольна таким поворотом событий.

Она искренне полагала, что нет ничего хуже, чем приключения, оборвавшиеся по причине трусости. Причём понятие «трусость» включало в себя любой повод для отступления, кроме смерти.

– Охота потерять здесь снаряжение? – недобро поинтересовалась причиной такой радости Фиона.

– Не знаю, понимаешь ли ты или способна понять в принципе, но в нашей части света таких подземелий мало, – водя рукой по рисунку, рассказала вампирша. – Это всё – ручная работа разрабов. Штучная локация.

– С каких пор тебя волнуют квесты и локации?! – продолжала недоумевать жрица.

– Квесты? Локации?! – Калита скорчила пренебрежительную гримасу. – Ты мыслишь очень мелко. Это не какая-то там декорация. Этот курган может быть местом трансформации!

– Местом трансформации? – не понял Фалайз.

– Как, по-твоему, становятся такими как я? – вместо того чтобы ответить напрямую, поинтересовалась Калита, скаля клыки.

– Есть откинуть смешные варианты про глистов, то, эм – укус и так далее?

– Нет, конечно, идиот. Иначе бы половина мира боялась солнца. Так ты можешь получить только сильный дебаф, не позволяющий атаковать укусившего. В случаях с ботом – станет всего лишь вампирским отродьем. Это что-то вроде раба. Чтобы стать настоящим вампиром, нужно найти и заслужить укус самого Страда фон Заровича – первовампира.

Вещая, Калита одновременно попыталась увлечь остальных за собой, однако ничего не вышло – Фалайз и Фиона остались на месте, слушая её рассказ хоть и с интересом, но пока не разделяя энтузиазма насчёт места, в котором они оказались.

– То же самое у оборотней, друидов, нежити – много у кого. Почти у всех так называемых «классов» есть похожие локации.

– То есть здесь нас могут превратить в лича? – кивая на рисунок, уточнил дикий маг.

– Вряд ли это касается нубов сорок девятого уровня. – Калита пожала плечами. – Но потенциально да.

– Потенциально могут, – задумчиво повторила Фиона с неким потаённым смыслом. – Если это так – тут будет не протолкнуться от народа.

– Только если это место и вправду позволяет пройти трансформацию, – коварно урезонила её вампирша. – А чтобы это выяснить, надо продолжить спуск. Вы идёте?

– В чём твой интерес? – подозрительно насупился Фалайз. – Только не говори про дух первооткрывателя.

– Да кому он нужен! Душок этот! – фыркнула Калита наигранно. – Карта как пройти к кургану Калиты будет стоить кучу денег!

– Через месяц она будет стоить…

– Через месяц пройдёт месяц. А до того на этом можно будет поднять весьма солидные бабки! Да и название останется. – Вампирша повторила свой вопрос: – Вы идёте или как?

– Что, одной страшно? – хихикнула Фиона.

– У меня с нежитью плохо, – напомнила Калита очень нехотя.

«Плохо», как прекрасно поняли дикий маг и жрица, на самом деле являлось ничем иным как «очень плохо» или даже «абсолютно плохо». Всё, что мог противопоставить вампир противникам, лишенным плоти и крови, – грубую физическую силу. То есть ровно то, к чему такие противники – нежить, элементали, големы и прочие – были весьма и весьма устойчивы.

Разработчики «Хроник раздора» очень любили такой приём. Игра почти не ограничивали в том, чем или кем он может стать, заманивая наивных игроков яркой внешностью и лакомыми способностями. Ценой выступала потеря универсальности, которая на самом деле требовалась значительно чаще, нежели специализация на чём-то конкретном.

– Ты можешь превратиться в нетопыря и улететь, – напомнил Фалайз.

– Я не стану этого делать. – Калита указала на несколько едва заметно светящихся символа на стенах. – Обычных ловушек здесь почему-то нет, но что делают эти руны я не знаю и не хочу знать.

Не имея особых альтернатив, группа продолжила спуск. Шли они теперь прижимаясь к стене и очень осторожно, опасаясь того, что лестница исчезнет у них прямо под ногами. Ступени пропадали исключительно после того, как их проходили игроки, причём не сразу, а с немалой задержкой, словно давая шанс наступить на себя кому-нибудь ещё.

– Это не похоже на смертельную западню или какую-то ловушку, – озадаченно заметил Фалайз. – Думаю, если бы это была ловушка, мы были бы уже мертвы. Пока самое страшное – невозможность вернуться назад.

– Вот это как раз и есть самая страшная часть, – вклинилась Калита, уже успевшая спуститься на самое дно кургана. – Помучать и убить!

Для такого места в кургане оказалось на удивление чисто. Отсутствовал и всякий полагающийся нежити антураж в виде костей, паутины и, собственно, мертвецов. Было лишь несколько массивных каменных гробов, расположенных кругом: шесть поменьше и один очень роскошный, к тому же на специальном возвышении. Однако все они на поверку оказались пусты. Причём вовсе не разграблены, а словно покинуты своими владельцами, которые не забыли аккуратно поставить массивные крышки у изголовья.

На стене за «царским» гробом находились мрачного вида врата, вытесанные в камне, покрытые причудливым орнаментом и призывно приоткрытые.

– Нам туда. – Пожала плечами Калита и кивнула на пару жаровен, горящих противным кислотно-зелёным цветом. – Это можно считать приглашением.

Ночное зрение на жаровни реагировало очень плохо – засвечивало картинку, рябило и вообще било по глазам, поэтому его пришлось выключить. Как оказалось, сделать это можно было и ранее почти без риска пострадать или что-то пропустить. Каждый рисунок в кургане, включая орнамент, слегка светились. В реальном мире, чтобы хоть что-то увидеть, этого было бы мало, но в «Хрониках раздора» оказалось более чем достаточно. Не для боя, конечно же.

К тому же уже следующее помещение было более чем хорошо освещено множеством ламп всё того же кислотно-зелёного света. Предназначалось оно уже не для чего-то загадочно-мрачного, а являлось вполне себе обыденного вида складом. Выделялись разве что рабочие – все они были скелетами.

Как и полагалось любому приличному коллективу грузчиков, работали всего двое или трое из нескольких десятков присутствующих на складе. Остальные же сидели, лежали, сбились в кучки и иными способами демонстрировали полное отсутствие интереса к работе. Парочка скелетов даже курила, непонятно как, чем и что.

Удивительно, но одинаковыми они точно не были. И различие состояло даже не в разной, очень потрёпанной одежде, а в комплекции и принадлежности к той или иной расе. Конечно же, присутствовали люди, дворфы, эльфы, однако их было меньшинство, и они выглядели откровенно «старыми», если так можно было сказать про скелет. Тогда как большинство имели низкий рост, но при этом весьма скромные, явно не дворфийские пропорции. Скорее гоблинские. Так или иначе, общая нежизнь их явно всех уравнивала.

– Похоже, что это – цель нашего путешествия, – заметила Фиона, быстро прячась за гору ящиков.

Впрочем, скрытность особой пользы не принесла. Не успели игроки толком присесть и затихнуть, как к ним вышел один из скелетов. Нападать он не стал, остановился так, чтобы его было видно, и сложил руки на груди в немом вопросе.

– Здрасьте, – растерянно поздоровался Фалайз, переглянувшись с Фионой. – Мы…

– Мы мирные! – закончила за него жрица, вставая и выходя вперёд.

На грузчика и его спешно собравшихся коллег это заявление не произвело особого впечатления.

– Сейчас важно, чтобы это они были мирными, – буркнула Калита, указывая на быстро увеличивающуюся толпу скелетов, что окружила игроков со всех сторон.

Соотношение сил получалось где-то десять-пятнадцать к одному, что и вправду, даже без учёта диспозиции, делало абсолютно не важным вопрос, мирные ли гости. Тем не менее нападать или как-то иначе проявлять агрессию, во всяком случае сразу, никто не спешил.

– Это вы забрали груз? – хотя вопрос не имел особого смысла, поинтересовался дикий маг.

Скелеты синхронно покосились на гору ящиков, рядом с которыми стояли и не заметить которые было невозможно, и изобразили нечто похожее на восклицание: «Ящики?! О, ящики! Надо же!!! Впервые видим!».

– Мёртвые врунишки, – холодно реагируя на эту пантомиму, сказала Фиона, на что скелеты принялись изображать смертельную обиду.

– Мне кажется, они хотят сказать, что кто успел, того и тапки, – сообщила Калита, получив в ответ массу одобрительных жестов.

– Мне кажется, – в тон ей ответила жрица, обводя собравшуюся нежить тяжёлым взором, – не все здесь понимают, что будет, если Лексенд пожалуется на кражу не нам, а каким-нибудь паладинам.

Скелеты недоумённо заозирались, показывая, что никаких паладинов в округе не наблюдали. Часть осталась на месте и указывала на трио игроков, намекая, что они тоже что-то не очень напоминали воинов света, особенно Калита.

– В Дракенгарде паладинов найдёте. И не думаю, что им понравится даже мысль о том, что у них в тылу нежить грабит караваны. – Скелеты начали безмолвно возмущаться, мол, они то никого не грабили, однако Фиона продолжила: – Никто разбираться не будет.

– Ты бы ещё сказала: «ну вы знаете, эти игроки – им только дай повод», – надменно заметила вампирша.

Но в целом угроза возымела действие. Скелеты некоторое время «посовещались», хотя внешне это больше напоминало затянувшуюся не очень смешную шутку, после чего демонстративно отошли от ящиков, мол, забирайте хоть сейчас.

При этом никто из них, разумеется, даже не пытался помочь, подсказать, где находится выход, и упомянуть прочие «мелочи», вроде того, как отнесутся к факту переноса ящиков другие обитатели этого места.

– А боты где? Должно было быть двое ботов, – вспомнила жрица. – Или они уже… отощали?

Скелеты помахали руками, отрицая саму идею такого предположения, и дружно указали куда-то вдаль, на тот выход со склада, что вёл вглубь кургана.

– Нам, видимо, только туда и можно пойти, – предположил Фалайз, играя натянутой улыбкой. – Отведёте?

Грузчики неудомённо переглянулись, а затем изобразили пантомиму на тему жаркого спора. Выглядел этот немой театр по-своему забавно, хоть и занимал довольно много времени. Особенно впечатлил момент, когда одни скелеты принялись демонстративно душить других за право сопровождать гостей.

– Хех, весёлые ребята, – оценил дикий маг.

– Однообразные, – тяжело вздохнула Фиона, терпеливо ожидая, когда их соизволят сопроводить.

Калита же раздражённо смотрела на происходящее пару минут, после чего подошла к ближайшему скелету и бесцеремонно стукнула того по голове.

– ТЫ нас отведёшь к своему главному, – скомандовала она грозно.

Грузчики мигом прекратили паясничать и недобро воззрились на вампиршу. Судя по жестикуляции, их очень оскорбляло, что кто-то посмел прервать выступление.

– Что ты делаешь? – выделяя каждое слово, тихо поинтересовалась жрица. – Если у них есть некое подобие репутации, и ты её подпортишь, они станут враждебны…

– Как бы я не стала враждебной!

– Покусаешь их? – бросила с недовольством Фиона.

Она подошла к «обиженному» скелету, который усердно делал вид, что ему не только обидно, но и больно, и, умилительно улыбаясь, погладила его по голове.

– Ты уж нас прости, она не злая. Она, кхм, уставшая. – Жрица бросила через плечо настолько прожигающий взгляд, что вампирша даже скалиться перестала. – Мы очень устали с дороги и к тому же торопимся.

Тем не менее грузчики пришли к некоему консенсусу и, выделив пару ничем не выделяющихся среди коллег скелетов, разбрелись по складу, чтобы и дальше ничего не делать.

– Данилыч, наверное, из их числа, – с восторгом озираясь, сообщил Фалайз.

– Кто? – вновь хором и вновь синхронно разозлившись, не поняли его спутницы.

– Тукан так прозвал того рыбака.

– Ох уж этот любитель отсылок на сериалы нулевых. – Фиона закатила глаза. – Но ты прав, вряд ли тут сразу несколько фракций дружелюбной нежити.

– Думаешь, это фракция? – призадумалась Калита.

В целом наличие неких организаций ботов для мира «Хроник раздора» не являлось чем-то удивительным. Особенно на момент релиза игры. Однако чем больше шло времени, тем меньше подобных формирований оставалось. Игрокам здорово не нравилось слушаться компьютерных болванчиков, сильнее им нравились сокровища этих самых болванчиков.

Впрочем, о том, что в игре существуют мирные фракции, принадлежащие неигровым расам, как той же нежити, знали далеко не все. И ещё меньше народу с этим сталкивалось лично.

– Думаю, что уже вторая встреченная нами фракция, – ответила Фиона. – Страж поляны явно олицетворяет собой нечто лесное.

Упоминание шестилапого монстра привлекло внимание сопровождавших. Те неодобрительно замахали руками, ясно демонстрируя всё своё не слишком хорошее отношение к чудищу.

К большому огорчению игроков, подземного города нежити, если таковой и был, они так не увидели. За складами обнаружились унылые коридоры, в которых явно экономили на освещении, за ними находились ещё коридоры и ещё больше коридоров. Попадались и редкие двери, но закрытые, а рисковать злить местных только из любопытства никто не решился.

В остальном же это были архетипичные игровые катакомбы. Типичными они являлись не только для «Хроник раздора», но и вообще для жанра.

Встречалась и другая нежить. В основном всё те же скелеты, только уже не грузчики, а занятые иными делами строители, уборщики, конюхи. Но ни одного вооружённого чем-то более серьёзным, нежели находящийся в руках инструмент, что было самым странным из всего увиденного.

Видели игроки, хоть и мельком, пару призраков, сильно спешивших по своим призрачным делам; субъекта на поздних стадиях разложения – по всей видимости, очень старого зомби; в один момент их путь пролегал через некое подобие конюшен, только для мёртвых лошадей, что намекало на существование некой кавалерии. Правда, скорее в прошлом. Кони в любом жизненном состоянии отсутствовали.

– Не говори Тукану, что мы здесь были, – посоветовала Фиона, всё чаще замечая, что Фалайз непрерывно снимал всё вокруг.

– Почему? – удивился дикий маг.

– Это же вылитый Некрополис из трёшки! – ответила за неё Катила. – Он не простит нам, что мы его сюда не взяли. Или сам полезет.

– Чего? – абсолютно ничего не понял Фалайз. – Какой ещё некрополис? И при чём здесь трёхкомнатная…

– Забей. – Жрица махнула рукой на это дитя современности и повторила просьбу: – Тукану не говори. Курган и курган. Обычная скучная прогулка.

– Но…

– Слышь, если ты ему хоть словом намекнешь, – пригрозила куда понятнее вампирша, – сам будешь его отсюда вытаскивать!

Наконец, после долгих блужданий по весьма запутанной системе коридоров путь их подошёл к цели назначения. Это была самая крупная из виденных игроками за сегодняшний день комната, вернее пещера, причём весьма большая – потолок едва-едва видно было. Всё её внутреннее пространство занимало довольно банальное на вид кладбище в готическом стиле.

Примерно по центру на небольшом холме, сделанного из чего-то слишком сильно напоминающего плотно утрамбованные кости, высился чёрный обелиск. Кончиком он упирался в самый потолок и был весь покрыт светящимися, весьма замысловатыми на вид рунами. Возле холма находился широкий ритуальный стол, представлявший собой ничто иное как очередную вариацию на тему надгробия.

Вокруг него было довольно многолюдно. Помимо уже привычных скелетов на этот раз в одеждах, по всей видимости, неких жрецов, здесь находилась пара пока ещё живых ботов, очевидно до недавнего времени принадлежавших Лексенду. Их крепко связанными положили на стол, окружив каждого целой кучей странных свечей. Мало того, что они были сделаны из чёрного воска, так ещё и горели уже хорошо знакомым зелёным огнём.

Над ботами готовилась к ритуалу человекообразная фигура точь-в-точь как с изображения на стене. Причём появление «во плоти», то есть объем и освещение, не придали ей особых черт: она оказалась словно бы соткана из теней и потому имела очень условные границы и формы. Например, было понятно, что фигура скорее мужская, чем нет, и что она на две-три головы выше даже и без того очень высоких эльфов, но не более того. Лицо также отсутствовало – лишь пара светящихся голубым глаз примерно обозначали расположение головы.

Чуть поодаль, так сказать, на фоне находилось несколько сотен призраков, выстроенных в одинаковые ряды. Они безостановочно пели или, вернее сказать, ныли. Разобрать отдельные слова оказалось невозможно, но сам мотив был настолько депрессивным, что это и не требовалось. Как будто кто-то взял все мыслимые вариации слова «депрессия», включая ближайшие синонимы, со всех языков мира и сплел из этого песню. После чего решил, что она получилась слишком уж весёленькой и позитивненькой, повторил процесс два или три раза, пока не довёл концентрацию ДЕПРЕССИИ до ультимативных значений.

К счастью, стоило игрокам оказаться рядом, как стенания прекратились. Лич же – а тень несомненно являлась некой вариацией именно на эту тему – потерял интерес к ботам. Он мгновенно переместился, материализовавшись возле стушевавшейся от такой близости Фионы, тучей над ней навис. От лича веяло холодом и чем-то потусторонним, но в остальном нападать он не спешил.

– А вот это уже что-то из пятёрки, – тихо сказала Фиона и, убедившись, что у тени перед ней нет рта, догадалась. – Опять пантомима?

Лич отреагировал на голос повышенным интересом. В отличие от скелетов, по нему было куда сложнее понять суть реакции и даже понял ли он сказанное, но жрице однозначно удалось завоевать его всеобъемлющее внимание.

– Эти боты чужие, – вздохнув и убедившись, что ни Фалайз, ни Калита не горят желанием вести переговоры, сообщила Фиона. – Не ваши.

Тень заколебалась и задрожала, что выглядело совсем не как проявление радушия и взаимопонимания. Скорее как своеобразное возмущение.

– Что ты там говорила про испорченную репутацию? – ехидно поинтересовалась вампирша.

– Мы не то чтобы угрожаем, – вклинился дикий маг. – Просто хотим прояснить, зачем мы здесь…

– Именно мы, – подхватила довод жрица. – Есть и другие, и нам нужно вернуть этих ботов и тот груз со склада.

– Но мы ни в коем случае не угрожаем! – повторил Фалайз.

Лич прекратил колыхаться рядом с жрицей и переключил внимание, принявшись кружить возле него. Теперь уже дикий маг сжался и съёжился от такой излишней могильной близости.

– Насчёт ботов я ещё могу понять, – сказала Фиона, чем вновь привлекла внимание к себе. – Дерево и остальные материалы вам зачем?

Ответить тень не успела. В помещение с шумом ворвался скелет в рыбацкой одежде и в соломенной шляпе, махающий с возмущением руками. Он подскочил к собравшимся и натурально загородил игроков собой.

– Здравствуйте, – ошеломлённо поздоровалась Фиона, за что удостоилась приподнятия шляпы. – Данилыч.

На Фалайза, от растерянности позабывшего про манеры, и Калиту, не знавшую ни про какие манеры, глянули с явным неодобрением. Лича такое поведение подчинённого не разозлило, а наоборот, явно позабавило – как-то иначе его поведение в этот момент было сложно объяснить. Вдруг он сплел из теней некое подобие руки и начертил в воздухе довольно точное изображение похищенного груза, после чего то поплыло к Фионе.

– Ещё боты… – упрямо напомнила жрица.

В ответ на это рука укоризненно покачала указательным пальцем, после чего плавным жестом призвала к тишине, мол «не надо спорить».

– Один?

Жест повторился. Сами боты, явно неплохо слышащие и видящие, что тут происходило, активно закопошились на столе, стараясь привлечь к себе внимание. К их огорчению, выбор Фионы оказался почти что мгновенным.

– Нам нужен лесоруб. И его инструмент.

Не прошло и десяти секунд, как оный был предъявлен игрокам в относительной целости и полной сохранности. Выглядел он смутно знакомо. Во всяком случае, для Калиты и Фионы.

– А Лексенд то тоже любит классику, – заметила ехидно жрица.

– Только тут мультики, – добавила вампирша.

– Вы о чём? – не понял их дикий маг. – Это какая-то отсылка?

Лесоруб оказался молодой женщиной, рыжеволосой и с веснушками, в клетчатой рубашке. Для полноты образа не хватало залихватски повешенного на пояс топора, однако очевидно, что ботов обезоружили сразу по пленению. Звали её, конечно, соответствующе – Венди.

– Да, – коротко и не пускаясь в объяснения ответила Фиона, мельком убедившись, что бота-кузнеца Лексенд назвал Гефестом.

– Как стать таким как ты? – пощёлкав пальцами, привлекая к себе внимание лича, поинтересовалась Калита без лишних церемоний.

Несмотря на то что она уже являлась вампиром, реакция последовала, да ещё какая. Целый рой малопонятных знаков окружил её со всех сторон. Общий же их смысл сводился к банальному:

– Сначала пройди квесты – потом поговорим, – пожав плечами, расшифровала Фиона. – Не в этот раз!

– Я ещё вернусь, – предупредила Калита, ни к кому конкретно не обращаясь, но при этом говоря всем и каждому, кто это слышал.

***

С грузом им всё же помогли. Когда игроки в сопровождении Данилыча, указывающего путь, покинули курган – как оказалось из него и вправду существовал не один и похоже даже не два выхода – там их уже ждала вереница знакомых грузчиков. Явно желая отлынить от работы, именно здесь они и собирались оставить ящики.

– Так! – остановила их Фиона командным тоном. – Взяли ящики в ящики, себя в руки и потащили это всё туда, откуда это и стащили!

В ответ последовала довольно тонкая пантомима, ставившая целью показать недоумение, мол, мы так не договаривались. Правда, вот за этим действием скрывалась не лень как таковая, а скорее страх.

– Талантливые – этого не отнять, – шёпотом оценила жрица и нарочито громко спросила. – Вы боитесь Стража полян или, – она демонстративно слегка полечила дикого мага, – меня? Выбирайте! Только учтите: я уже здесь, а он, ещё неизвестно, появится ли вообще.

Даже одного близкого применения заклинания магии Света хватило, чтобы у некоторых скелетов задрожали коленки. Послышавшийся стук чем-то отдалённо напоминал очень не веселые маракасы.

– Как ей это удаётся? – тихо поинтересовалась Калита у Фалайза, когда скелеты послушно потащили ящики к Лексенду. – Кого этот писк и нелепые угрозы могут напугать хотя бы в теории?!

– Ты же в курсе, что дело совсем не в писке и не в угрозах? – осведомился дикий маг.

Судя по лицу, он прекрасно понимал, откуда взялся этот вопрос и недоумение на лице вампирши. И был очень доволен помимо прочего. Калита сама являлась большой любительницей всем угрожать, хамить и командовать. Только, в отличие от жрицы, слушались её значительно реже и куда менее охотно.

– Она не может охмурить скелетов!

– И не в охмурении, – с улыбкой ответил Фалайз и наперёд добавил: – и не во внешности.

– Есть такая штука, называется «харизма», – вмешалась сама Фиона. – У тебя её нет. – Поняв, что немного перегнула палку, она уточнила: – Точнее, нет того типа харизмы, который требуется лидеру.

К большому удивлению дикого мага, который хотел было вмешаться и «разнять» девушек, вампирша отнюдь не обиделась сказанному и уж тем более не собиралась начинать драку. Даже спорить не стала с такой оценкой, на удивление трезво оценивая ситуацию. Её мысль двигалась дальше:

– Пускай так, харизма. Но ведь тебя слушаются, в первую очередь компьютерные болванчики! Ты не могла так прокачаться!

– А при чём здесь прокачка? – Жрица провела рукой по одежде и демонстративно поправила волосы. – Игра слабо наказывает людей, умеющих в реале махать мечом, строить дома или знающих химию. Стоит тебе немного поиграть, и твои реальные умения перевесят любые штрафы и прочие условности.

– Думаешь, игра понимает, когда человек харизматичен? – заинтересовался Фалайз.

– А почему бы и да? – пожала плечами Фиона. – Игровой автопереводчик умеет передавать эмоции, следовательно, он их как-то определяет. Вероятно, может и считать наличие некой врождённой харизмы. – Посмотрев на Калиту своими разноцветными глазами, она, как бы утешая, добавила: – Возможно, мне повезло, и мою харизму он считывает чуть лучше, чем у других.

– Ну да, как же, «повезло»… – раздосадованно буркнула вампирша и больше эту тему не поднимала.

***

Вернуться к Лексенду было лишь половиной проблемы. Вернее, учитывая скелетов с грузом, не было проблемой вовсе – местность те знали отлично. Отдав ремесленнику груз, настала пора прощаться. Спасённый игрок, будучи погруженный в свои заботы, лишь мельком бросил:

– Если еще когда-нибудь встретимся – до встречи!

Беспокоила его очевидная логическая несостыковка. Лексенд вернул груз, привёл в порядок телегу, но без тягловой силы толку от этого не было вовсе. Впрочем, скелеты оказались на удивление ушлыми и деловитыми существами. Минуты не прошло, как озадаченному ремесленнику уже предложили помощь, конечно, за вознаграждение в виде части груза.

Помимо деловой хватки у нежити обнаружилась также и необычайная сентиментальность. Судя по выражаемым ими эмоциям, имей они возможность плакать от расставания с Фалайзом, Фионой и Калитой, рыдали бы в полный голос. И нельзя было сказать, что они издеваются, хотя и перебарщивали с эмоциями очень сильно.

Главная же неприятность, возникшая перед группой, состояла совсем не в нежелании расставаться с нежитью. Чтобы найти дорогу и телегу на ней, им потребовалось просто идти на запад. Почти никаких шансов пройти мимо не было даже в теории. И то этот путь стал малоприятным и долгим из-за болота, в котором они оказались.

Гадюкино и местность вокруг настолько заметным ориентиром не являлись. Не говоря уже о том, что повторять прежний маршрут – то есть снова лезть в топи и продираться через заросли – никто не собирался. Пока Фиона и Калита силились по карте найти путь обратно, Фалайза осенило:

– Эм, Данилыч, не поможете вернуться? А то мы дороги не знаем.

Скелет-рыбак, собиравшийся возвратиться в курганы вместе с остальными собратьями по нежизни, задумчиво и с намёком поскрёб с противным звуком черепушку.

– Денег хотите?

Данилыч запротестовал, показывая, что он убеждённый коммунист и ярый противник денег. Тогда как к сугубо товарным отношениям относится куда лучше.

– У нас не то чтобы много чего есть, – извиняясь, пожал плечами дикий маг, натянуто улыбаясь. – У нас много чего нет.

Скелет-рыбак демонстративно и с пониманием вздохнул, после чего, махнув рукой, показал следовать за ним. Как оказалось, он не просто знал дорогу и местность, у него имелись свои «тропки» – малозаметные до тех пор, пока ты на них не окажешься.

Было их несколько, весьма ветвистых, но по какому принципу он выбирал направление, Данилыч объяснять, конечно же, не стал да и не мог. Но шёл крайне уверенно и быстро, определённо не планируя задерживаться в лесу дольше необходимого.

Доставшаяся в качестве награды Венди (хотя Фиона уверяла, что непременно переименует её), оказалась особой молчаливой, но боевитой. Весь обратный путь она сжимала свой топор и косилась на скелета-рыбака, а также на лес вокруг с такой решимостью, будто готовилась броситься в атаку. К её счастью и облегчению игроков, не понадобилось. Путь до Гадюкино прошёл на удивление спокойно. Тропки как будто пролегали в тех местах, куда Страж поляны вообще не заходил.

Впрочем, неприятности настигли их, хоть и позже, и по-разному. Для начала стало известно о ссоре Тукана и Оулле.

– Мда, – выслушав краткое изложение произошедшего, ёмко оценила Фиона и добавила: – мда уж!

– Тебя нельзя оставлять одного, – поддакнула Калита. – То чайник сломаешь, то человека обидишь.

– Я не ломал… – Тукан запнулся, поняв, что говорит на неправильную тему. – Куда вы ходили, чё там было то? Я ж вижу по вашим рожам, что вы много чего увидели. Да и пришли с Данилычем…

К счастью, на вопрос отвечать не пришлось. К несчастью, отвечать не пришлось из-за ещё одного гостя, по совместительству второй неприятности, решившего в этот длинный день посетить Гадюкино.

Как и в прошлый раз, Страж поляны появился на самой опушке, грациозно и величественно выйдя из-за деревьев. Медленно, по-хозяйски, почти беззвучно он направился к новому боту, намереваясь забрать его. Фиона не стерпела и, закусив губу, закрыла собой Венди, крикнув:

– Нет!

Страж поляны остановился и, слегка опустив голову, предупредительно зарычал, требуя уйти с дороги. Как это ни странно, жрицу такое поведение только приободрило:

– Не надо на меня рычать! Ты не агрессивный, иначе бы сожрал нас в первый раз! Ты разумный и разговариваешь! Забрал у нас самого полезного специалиста и припёрся за ещё одним?! Так не пойдёт!

– Я же говорил, что она ему шею свернёт за лесоруба, – с восхищением сказал Тукан.

– Торг, – немного по-птичьи наклонив в голову в бок, произнесло чудище.

Выглядело оно несколько растерянным происходящим. Насколько подобное максимально чужеродное существо в принципе способно на такую эмоциию. Про остальных и говорить было нечего. Даже Венди, едва-едва своими скриптами улавливавшая суть происходящего, раскрыла рот от удивления.

– Да, поторгуемся! – решительно заявила жрица, собираясь с духом. – Мы вредим твоему лесу – это понятно. Но знаешь ли, мы – приключенцы. Истребляем всякую нечисть. Можем избавить лес от вредителей, а ты нас нас оставишь в покое!

– Сейчас она начнёт требовать денег авансом, – прошептал с восхищением Тукан. – Фалайз, чего замер? Снимай, снимай быстрее!

– Не могу, я парализован от удивления…

– Мертвецы, – почти не раздумывая, ответил Страж поляны.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Фиона покачала головой.

– Гоблины, – передумало чудище.

Тут уже Тукан возмутился. Правда, для своего характера крайне тихо и деликатно:

– Они хорошие. Ну, для гоблинов.

Страж поляны вновь зарычал, но всё же предложил и третий вариант:

– Пираты.

Игроки недоумённо переглянулись и единогласно, не совещаясь, пришли к выводу, что тёплых чувств к морским разбойникам, к тому же заочно они не питают и вполне согласны устранить их.

– Пойдёт, – резюмировала Фиона.

Она собиралась уточнить, где именно искать пиратов – потенциальный ареал поисков у побережья мог занять несколько дней, однако чудище уже удалилось, оставив на прощание три весьма заметных борозды на земле. Явный, пускай и своеобразный счётчик времени.

– Я надеюсь, это дни, – высказался, осматривая след, Фалайз.

– Лучше бы ты надеялся, что это месяцы или годы, – фыркнула Калита. – Пиратов может быть много.

– Фух, я уж думала Ваську ему отдать, – вздохнула с облегчением Фиона, как после очень долгого погружения.

Она вся дрожала и вообще едва-едва стояла на ногах от наконец взявших своё эмоций.

– Кого?! – вытаращилась на неё Калита. – Вы вправду назвали бота…

– Как бы ты его назвала? – коварство поинтересовался Тукан.

– Ну-у-у…

В чём именно состоит коварство стало понятно в тот момент, когда вампирша, не найдясь что ответить, перешла сразу к насилию:

– Ты мне ещё за чайник ответишь! Криворукий жопорук!

***

– Биржа закрыта! Повторяю: торги на сегодня завершены!

Голос потонул в полных возмущения криках. Гамбекская рабочая биржа занималась куплей и продажей рабочей силы. Чаще всего – обещаний рабочей силы. Обычно это были среднесрочные контракты по типу работы в мастерских, сбора ресурсов и всё в таком духе. Потом эти договорённости воплощались в конкретные заказы и поручения в гильдиях.

Наиболее умные биржевые игроки заметили приближающийся крах ещё неделю назад. Сообразительные поняли это уже пару дней как. Остальные же сегодня обнаружили, что цена труда на бирже только за несколько часов упала на порядок. И если бы не поспешное завершение торгов – падение продолжалось бы ещё долго. Тут уже и самые тугодумы сообразили, что завтра будет только хуже, а к концу недели от их привычного мира может и вовсе ничего не остаться.

– Проклятые дворфы! Чтоб им пусто было!

Всё дело было в ботах. Келлеган выпустил на рынок пробную партию рабочей силы. Та оказалась распродана за считанные мгновения. Это была лишь крошечная капля в бескрайнем море игровой экономики «Хроник». Однако она наглядно показала, что вот-вот хлынет ливень.

Игроки, собравшиеся на уже закрытой бирже, побурчали, покричали, погрозили кулаками, но разошлись. Мало кто из них задумывался, что за каждым стоит не абстрактная «рабочая сила», а вполне себе живые игроки. Которые уже завтра-послезавтра обнаружат себя безработными. И вот тогда грянет шторм.

Информация

– Деву-у-ушка… Девушка! – Яну Красенко деликатно, но настойчиво потрясли за плечо, заставляя прийти в себя. – Конечная!

– Ой! – рефлекторно подскакивая, воскликнула та и, заметив, что трясла её водитель автобуса, сказала: – Простите.

– Что, совсем на работе завал? – сочувствующе осведомилась водитель и объяснила: – Вы бормотали.

– А-а-а, это. Да так. – Яна махнула рукой с видом человека, которому не то чтобы нечего рассказать, просто не хотелось это делать здесь и с этими людьми. – Ерунда. Пустяк. Ещё раз извините.

– Берегите себя.

Засыпать в общественном транспорте Яне приходилось не впервой. Эти периоды сна по десять-двадцать минут по дороге домой являлись крошечным преимуществом места жизни. Когда живешь на окраине города, невозможно проехать свою остановку, ведь она конечная.

Местечко это выглядело безрадостным, но оно и понятно – редкий городской пригород в холодную, серую осеннюю пору выглядел как райский уголок. Чаще совсем наоборот. Пригороды Гродно исключением не являлись.

Как это ни странно, но Яна, оказавшись здесь, вдохнула полной грудью, словно до этого высившаяся за спиной серая громадина города ей мешала. В каком-то смысле так оно и было – тут ей даже дышалось легче. Не даром она купила этот, на тот момент загородный, дом и теперь ездила на работу и с работы по часу. «Человейники» и особенно их население в любом своём проявлении её угнетали.

Увы, работа, что называется, была совсем иным делом. На неё приходилось ходить, несмотря на тесное офисное пространство и обилие весьма неприятных коллег. Яна рефлекторно поморщилась, вспомнив события этого дня. «Сегодня» прошло под знаком «показательная порка» и много чем запомнилось.

Нет, «пороли» совсем не Яну и даже не какого-то её друга или знакомого. Таковых в офисе фактически не было. Просто вся ситуация была настолько выраженно несправедливой, нечестной и неправильной, что…

«А ничего», – оборвала свои мысли Яна. – «Я сидела и смотрела. Как и всегда».

Сторониться социума и быть серой мышью – очень удобная синергия личностных качеств. Яна Красенко, куда более известная как Калита, даже гордилась ими. Но только не в те моменты, когда ей хотелось проявить себя, вмешавшись в творящуюся несправедливость.

***

– Этот лес кажется бесконечным! – пробурчала Фиона после того, как в который раз едва не получила веткой по голове. – Он меня ненавидит!

– Махнёмся? – хмуро предложила Калита.

Если жрицу лес просто мучал, то вот вампиршу откровенно пытался убить. Каждая ветка так и лезла прямо в глаза, корни бросались под ноги, а листья «удачно» скрывали ямы.

Лексенд лишь примерно знал, где остались после гибели его вещи, поэтому полагаться приходилось на такие «точные» ориентиры как компас, положение солнца на небосводе и словесное описание, аля «там были холмы и горы». Единственное, что удалось установить с высокой точностью, – дорога проходила западнее и юго-западнее леса, а значит, и Гадюкина. Именно в том направлении и двинулись игроки, верно рассудив, что такой приметный ориентир, как грунтовая дорога, не выйдет пропустить при всём старании.

Немало проблем с направлением на местности создавал и сам Вечнозелёный лес. Название было банальным, но реальности вообще не соответствовало – осень здесь была не менее заметна, чем в любом другом лесу в эту пору.

К югу от Гадюкина начиналась низина и все связанные с этим проблемы, такие как: обилие влаги, не только в виде сырости; густые заросли колючего кустарника; неудобный ландшафт. Если бы не необходимость пробираться через всё это растительно-топологическое многообразие, группа бы ускорилась в два, а то и в три раза.

Зато появилось время посмотреть на лес, так сказать, вблизи во всех смыслах. Фалайз первым приметил некоторую необычность окружения:

– Эти деревья выглядят так, будто они сюда откуда-то пришли.

– Известная черта деревьев – бродить туда-сюда, – буркнула Калита. – Они все одинаковые.

На самом деле она видела, что это совсем не так. Да, присутствовали в окружении самые обычные берёзы, ели, осины и прочие. Так сказать, стандартная лесная недвижимость. Но помимо них попадались некие узловатые, с большими, тянущимися по земле корнями деревья неизвестной породы. И вот они в самом деле выглядели как нечто теоретически способное к самостоятельному перемещению. Правда, видимо, из-за сезона ничего такого открыто не демонстрировалось в данный момент времени.

У Лексенда же, совершенно на это всё не обращающего внимания, появилось много времени, чтобы выговориться. Слушателем оказалась Фиона, пользующаяся возможностью разузнать побольше про местность, где они оказались. Впрочем, к её явному огорчению, прежде пришлось выслушать много всего про рахетийцев. Очень уж Лексенда «впечатлил» Оулле:

– Не рассказывайте мне про этих негодяев! Я, знаете ли, сначала вёл бизнес в Каусии. Это совсем рядом с Рахетией. Месяца не было, чтобы эти уроды не приходили нас грабить!

– Защищаться не пробовали? – как всегда «дипломатично» поинтересовалась Калита.

Ей всё это путешествие откровенно не нравилось, а ещё меньше нравился сам «спасаемый». Разумеется, ни то, ни другое она даже не думала скрывать.

– Платили, как и все, налог на дружину. Только та предпочитала брать деньги и избегать сражений.

– Эм, – начал озадаченный Фалайз, – разве это не…

– Мудрый выбор с их стороны, – перебив, оценила вампирша. – Рахеты любят, когда с ними сражаются. Они ради этого в основном и вылезают из своего гадюшника.

– Какие походы! Грабили они нас.

– Грабежи – это приятный бонус.

– Ты же сама спросила про защиту. Чем дружина не защита? – поинтересовался Фалайз.

– Тем, что это глупая защита, – закатив глаза, ответила Калита, словно сообщая нечто очевидное. – Против рахетов не надо создавать какие-то дружины. Есть профессионалы. – Она ослепительно улыбнулась. – Лучше заплатить им и спать спокойно.

– И берут они в десять раз больше, – буркнул Лексенд, явно понимая, о чём идёт речь.

– Говоришь, дорога пролегает ближе к горам? – уточнила Фиона, заодно меняя тему разговора.

– Да, это уж я запомнил точно! Эти проклятые, непреодолимые горы! – Игрок уверенно указал в сторону горного массива, едва-едва видного сквозь густую даже по осени растительность. – Они тогда были ближе.

На некоторое время разговоры прекратились: группа добралась до самой глубокой точки низменности, представляющей собой дикую смесь болота и чащобы одновременно. Обсуждать что-либо кроме поиска пути оказалось решительно невозможно. Не до того, когда продираешься через заросли травы, кустарников, молодых и не очень деревьев, ещё и при этом следишь, чтобы под ногами оставалась относительно твёрдая почва. Пару раз Фалайзу даже приходилось колдовать, чтобы уничтожить особо густые заросли впереди или заморозить поверхность, которая лишь казалась твёрдой и устойчивой. Больше всех досталось, конечно же, Калите – она угодила в яму, причём головой, после чего её добрых десять минут вытаскивали из грязи, тины, веток, мёртвых насекомых, опавшей листвы и ещё целой кучи лесного мусора. Видок у неё после этого был такой, что остальные ещё минут десять старались даже не смотреть в её сторону.

– Что же здесь летом творится?! – выругалась Фиона, кивая на оставшуюся позади стену кустарника без единого листика.

Низина осталась позади, и группа слегка выдохнула – стоило земле приобрести заметный уклон вверх, как лес сразу поредел. Попутно жрица пыталась привести здоровье Фалайза и Лексенда в норму – зелёные насаждения наносили ощутимый вред здоровью.

– Спасибо, обойдусь, – делая вид, что поднимает тост, буркнула Калита, когда очередь дошла до неё.

В руках она держала склянку с чем-то бордовым и очень густым внутри. Никто даже глазом не повёл. В «Хрониках» вампиризм являлся социально приемлемым. Тогда как различные психи-борцы наоборот действовали сугубо скрытно.

– Где вся живность? – не мог не заметить странной пустоты Фалайз. – Мы никого и ничего не видели!

– Она есть, – уверенно ответила Калита. – Но очень хорошо прячется. Даже хищники.

Вот поэтому-то она и не видела смысла в своём присутствии. Лес боялся их значительно сильнее, чем они леса. Причём страх этот был очень опытным, из разряда «знаю и понимаю, чего боюсь». Что-то на уровне инстинктов.

– Нам же лучше, – отметила Фиона спокойно и спросила у Лексенда: – так ты сам не отсюда?

– Да что здесь делать? Эта долина, как её… – игрок призадумался, но скорее для вида, – Вечнозелёная вроде бы, с самого релиза стоит полупустая. Мне предлагали здесь обосноваться, да толку-то? Если всё равно придётся ездить в другие места для торговли. Лучше уж там сразу поселиться.

– Это, кхм, эту местность хотели заселить, но не стали? – уточнила жрица заинтересованно.

– Да уж! Планов было! – Лексенд демонстративно развёл руками. – Думали тут и города строить, и порт, и много чего. Но не нашлось желающих. По итогу получилось очень забавно: это место, вся долина, как пузырь в воде. Везде вокруг что-то есть, а здесь – пусто.

Лексенд, конечно же, являлся совсем не профессиональным беженцем. Хотя такие имелись на бескрайних просторах игры. Однако он занимался ремеслом. Причём деревообработкой: в основном изготавливал мебель и, как он сам выразился: «всё такое бытовое». Бежал Лексенд не от ненавистных рахетийцев, а от орды монстров, пришедших с северо-востока.

Ремесленник уже несколько месяцев вёл свои дела за рекой Синей, в ещё одной долине, именовавшейся по названию крупнейшего тамошнего города – Келесс. В один день зайдя в игру, Лексенд обнаружил, что вокруг его лесопилки-мастерской разнообразной нечисти больше, чем деревьев в окрестных лесах. Хотя деревья, конечно, являлись куда более предпочтительным вариантом пейзажа.

– Так и накрылась моя авантюра по добыче леса. – Ремесленник печально вздохнул. – Схватил вещи и побежал, благо, тогда ещё стоял мост через Синюю. Думал рвануть на юг, но в Дракенгарде сказали, что в Каменце мне искать нечего – не пустят. Сунулся в Нокс, а там даже к воротам подойти не дали. Теперь вот иду как и собирался изначально.

Каменец на юге и Нокс на западе, судя по рассказам, являлись единственными сухопутными путями из Вечнозелёной долины в остальной мир. Оба представляли из себя ничто иное как крепости, когда-то построенные с целью обезопасить долину, а не запереть её.

– А если и там не пустят? – поинтересовалась Фиона задумчиво.

Она слушала этот рассказ внимательно и сосредоточенно, всячески мешая Фалайзу и Калите уводить Лексенда в сторону или даже просто прерывать. По сути перед ними впервые за всё время худо-бедно обрисовывали их текущее расположение и его особенности. В частности политическую карту.

Информация в игре, особенно актуальная с мест, всегда дорого ценилась. Конечно, были обсуждения вне игры в рамках различных сообществ игроков. Но далеко не всегда такая информация оказывалась полезна. В случае с малоосвоенными регионами, вроде Вечнозеленой долины, информации частенько недоставало ещё и актуальности.

Обычно за такие разговоры, при всей их заунывности, щедро рассказчику платили. Ремесленник же рассказывал это всё бесплатно, хоть и не скупился на «краски».

– Нокс не обойдешь – скалы там в небо уходят. А с Каменцем, может, и придумаю чего. – Лексенд пожал плечами. – Паладины как-то же приперлись в обход дорог.

– Эти паладины теперь главные в этом Дракенгарде? – уточнила жрица.

– Ага, там и в порту Синем! Но порт и раньше хорошим был – самым крупным в этой части света, – в голосе ремесленника чувствовалось глубочайшее уважение. – А вот крепость они здорово обновили. Я, когда только здесь обосновывался, часто мимо неё ездил. Зуб даю – руины стояли и всё. Паладины Чистоты из неё прямо неприступную крепость сделали. Смотреть страшно! Говорят, какого-то крутого спеца из Ганзы позвали.

– Паладины Чистоты? – с издёвкой уточнил Фалайз. – Такие все в белом, в колпаках? С крестами?

Лексенд улыбнулся, но скорее из вежливости, как человек, которому в последнее время приходилось слышать это слишком часто, и посоветовал:

– Ты главное эту шутку им самим не повторяй – не оценят.

Лес тем временем всё не кончался и не кончался. Ни единого просвета, поляны или признаков близости живых людей. Только деревья, кусты, редкие овраги и ещё больше деревьев. И всё это без следов присутствия живых существ.

– Что-то здесь настолько запугало животных, что они прячутся, только услышав шум, – сообщила Калита, которой тоже происходящее начало казаться странным.

Однако вот об этом Лексенд понятия как раз не имел. Его вообще предельно мало заботило состояние окружающего леса.

– Та шестилапая тварь и запугала, – предположил он как нечто само собой разумеющееся, пожимая плечами.

– Так а почему этот Нокс и Каменец закрыты-то? – вернула разговор в прежнее русло Фиона. – Это какая-то политика?

– Из-за паладинов и закрыты! – закивал ремесленник с неодобрением неясной направленности. – Там какая история: расшевелились, словно их укусило что-то, монстры. Озерной федерации плевать. Далеко и не того уровня эта страна, чтобы воевать всерьёз. Хотя это формально её земля. Кто-то подсуетился, уж не знаю, кому в голову пришло. Мера совсем крайняя. Короче, вроде как этих паладинов Чистоты сюда пригласили. Показали, как пройти через горы, где есть подходящее место для базы – Дракенгард, и тому подобное прочее.

– А паладины взяли и вот так пришли по приглашению? – удивился Фалайз.

Калита кивком поддержала это сомнение. Она как никто другой знала, насколько редко в этой игре встречался альтруизм, особенно в подобных масштабах. «Хроники раздора» с первых часов игры принуждали игрока действовать сообща с другими персонажами. Обратной стороной этого являлось то, что, погрузившись в этот мир повсеместных контрактов, сделок, поручений, когда почти каждое твоё действие юридически оформлялось, игроки напрочь забывали про самостоятельность. Чаще всего она вообще оказывалась наказуема.

– А чёрт их знает. Может, по приглашению, из светлых побуждений, может, из своих интересов.

– Может, всё вместе, – подсказала Фиона.

– Ага, – согласился Лексенд. – Но игроки там матёрые – с монстрятиной они воюют, считай, как Старый мир рухнул.

«Крушение Старого мира» являлось неким подобием эвента, хотя непосредственно разработчики игры были к нему фактически непричастны. Максимум, в чём состояло их влияние на происходящее, – в том, что они ничего не сделали, чтобы предотвратить близящуюся катастрофу. Спровоцировали её сами игроки: они настолько деятельно и бурно ломали хрупкую «экосистему» релизных «Хроник», что даже не заметили, к чему это ведёт.

«Хроники раздора» не терпели пустоты – она неизбежно заполнялась агрессивными монстрами. С ними боролись, вернее должны были бороться, сокращая поголовье и уничтожая логова, либо неигровые персонажи, либо игроки. Однако довольно быстро выяснилось, что наибольшее количество ценностей – артефактов, снаряжения, денег и иного имущества – в игре принадлежит совсем не всякой нежити, демонам или оркам. Можно было, конечно, зачищать пещеру за пещерой, нору за норой, получая вознаграждение у деревенского старосты, но гораздо проще и главное быстрее – это убить старосту и забрать всё сразу, благо, все боты без исключения были смертны.

Причём неигровых персонажей в те времена было значительно больше. У них имелись свои государства, армии, гильдии. Воевали с ними игроки обстоятельно и со всем возможным погружением в процесс геноцида.

Монстры же, оставшиеся почти без внимания, не сидели покорно по пещерам и норам, ожидая своей очереди на истребление. Они множились всеми доступными способами в геометрической прогрессии, понемногу расширяя ареал своего обитания. Сбивались всё в более крупные стаи, банды и, как наивысшую степень такой организации, орды.

Нашлись те, кто это заметил, но было уже поздно. Например, легендарный игрок Фрайк, мрачно окончивший свой героический путь. Тогда игроки воочию убедились, что бывает, если долго и усердно пилить сук под собой.

Едва-едва дошедшие до концепций альянсов, объединяющих отдельные кланы или гильдии, а в редчайших случаях до идеи города-государства, игроки обнаружили, что на них нескончаемой волной надвигались монстры. И что у тех всё в полном порядке и с организованностью, и с распределением обязанностей; имелась не только тактика, но и стратегия. Даже какая-никакая дипломатия присутствовала: до определённой поры монстры в рамках своих условных «фракций» вполне сосуществовали, пускай и старались лишний раз не пересекаться.

Огромным напряжением сил, всеобщим единением в трудный час монстров удалось остановить. Цена была непомерна: половина игрового континента, самые богатые и развитые территории оказались разорены подчистую и захвачены. Остальное игрокам пришлось отстраивать и заселять самостоятельно, фактически с нуля.

Война при этом не закончилась, хотя многие предпочли о ней забыть, оказавшись в безопасности. Просто образовалась более или менее постоянная линия фронта, разделявшая игровой континент примерно на две части. Именно такие игроки, как паладины Чистоты, обеспечивали спокойное существование того же Амбваланга, где даже не задумывались о по-настоящему опасных монстрах, а не единичных их стаях.

– Озёрная федерация этого жеста помощи не оценила? – продолжила за ремесленника жрица.

– Ну-у-у, как сказать, – протянул Лексенд. – Им в целом пофиг, но вот в Ноксе закусили удила! Там считают, что это захват их территорий, хотя по уму тут давно бы были одни монстры, если бы не паладины. Конечно, воевать в открытую никто не стал. Но ввели эту проклятую блокаду. А чтоб по воде не обошли – запретили лоцманов нанимать. Теперь в эту долину не войдёшь и не…

Вновь повисла тишина, но на этот раз вызванная не стеной кустарника. Таковая имелась, однако игроки залезли в неё самостоятельно, когда Калита остановилась и подняла вверх руку, предупреждая об опасности.

Что именно происходило снаружи, видно было плохо, но Фалайз сумел разглядеть проходящую мимо группу низкорослых зеленокожих существ, отдалённо напоминающих гоблинов, но, на удивление, «цивилизованных» – опрятных и почти не сквернословящих. Они, то и дело воровато оглядываясь, тащили тушу крупного животного, обсуждая некое происшествие:

– Листик отстала! Надо подождать!

– Найдёт дорогу. Эта бородавка не первый раз на охоте! Будет знать, как шлындать и теряться!

– Идёмте быстрее! Пока Узурпатор занят, надо успеть вернуться! Листик сама о себе позаботится!

– Дайте-ка угадаю, куда именно подевалась эта гоблинша, – фыркнула Калита неодобрительно, когда процессия скрылась в глубине леса.

Игроки осторожно покинули кусты. Фиона сразу же на секунду отвлеклась, а затем развела руками:

– Оулле говорит, что у них всё тихо. Но сказал, что будет настороже.

– Войдёшь сюда и уже не выйдешь. Только если по морю, но и там из Нокса поднасрали как смогли: загасили все маяки и запретили работу лоцманам. А Озеро в это время года – это вам не шутки. Там и с лоцманом при свете маяка каждое десятое судно о скалы разбивалось, – продолжил свой рассказ Лексенд и вдруг вспомнил. – А ведь один из маяков недалеко от вас, получается, стоит!! Я туда как-то древесину возил.

– Если мы его зажжём, то… – начал дикий маг, но его прервал с усмешкой ремесленник.

– В Ноксе вам спасибо точно за это не скажут.

– Интересная история, спасибо, – искренне поблагодарила Фиона. – Есть о чём подумать.

– О да! – фыркнула Калита, сделавшая из этого рассказа свои выводы. – Мало того, что вы здесь как идиоты решили остаться, так теперь выходит, что вы тут такие одни, а на вас идут монстры! Не говоря уже про тех, что уже обитают в этом лесу.

Её замечание оказалось проигнорировано почти всеми присутствующими, пускай и по разным причинам. Только Фалайз решил высказаться:

– Мы можем помочь, и, возможно, благодаря…

– Помочь? Вы?! – перебила вампирша. – Вам бы кто помог! Психолог, например…

– Паладины пока неплохо справляются, – вмешался Лексенд, словно пытаясь приободрить. – Учитывая, что им никто не помогает или не может помочь.

– Почему эти, кхм, в Ноксе им мешают? – удивился Фалайз со свойственной ему искренностью. – Это же в их интересах!

Погруженная в какие-то свои мысли, Фиона ничего не ответила, только пространно пожала плечами, явно зная ответ или имея мысли по этому поводу. Калите было решительно плевать на чужую наивность. А вот у Лексенда нашлась своя версия событий, причём довольно оригинальная:

– Спаситель мира может быть только один.

– Это не так! – горячо возразил дикий маг. – Когда мы разбирались с Фрайком, то нам все помогали!

– Они там считают иначе, – заметил ремесленник, грустно улыбаясь и не конкретизируя, кого имел в виду.

***

Лес закончился довольно неожиданно. Как будто кто-то в один момент провёл невидимую черту, запрещающую деревьям и кустарникам расти дальше. Не было толком ни опушки, не говоря уже про какие-нибудь следы того, чтобы кто-то вручную остановил лес именно на этой линии.

Игроки, сами того не ожидая, продираясь через очередную стену из молодых деревьев, буквально вывалились на грунтовую дорогу. Можно было бы подумать на горы – они и вправду здесь были значительно ближе, сильно увеличившись в визуальных размерах, однако не настолько, чтобы это как-то могло повлиять на природу. За дорогой начинались холмы в большом количестве, обильно покрытые пожухлой ныне травой, но без единого деревца, куста или иной живности.

Дорога, хоть и хорошо различимая, не представляла из себя ровным счётом ничего выдающегося. Ни о каком вымощенном камнем тракте речи и близко не шло: обычная накатанная земля. И то видно было, что в последнее время по ней не так и часто катались. Пользуясь этим, дожди и прочая стихия брали свое: дорогу размыло и развезло.

– Не помню, проезжал я этот участок или нет, – признался Лексенд смущённо, выйдя на середину и крутя головой по сторонам.

Калита, даже пытавшаяся принять в ориентировании на местности какое-то участие, закатила глаза и беззвучно выругалась.

– Следов нет, – приглядевшись к дороге, не очень уверенно заявила Фиона. – Значит не проезжал?

– Или их размыло, – не согласился Фалайз, тоже строя из себя великого следопыта.

Все присутствующие с надеждой посмотрели на Калиту, словно ожидая, что та сейчас спасет положение и точно определит где телега. Однако вампирша лишь демонстративно зевнула, показывая клыки.

– Я больше по живой добыче, – нагло сообщила она, даже не приближаясь к дороге.

Положение спас сам Лексенд, как наиболее заинтересованная сторона. Приглядевшись к окружающим холмам, он уверенно заявил:

– Там холмы были! В смысле другие холмы!

Холмов в округе было великое множество, на любой вкус. Вместе они образовывали почти неразличимую меж собой массу возвышенностей, низин и ущелий. Лишь стоящие стеной поодаль горы выделились. Кое-где уже лежал, пока ещё небольшими кучками, снег, явно обосновавшись надолго и уже планируя дальнейшую экспансию.

Идти в конечном счёте решили по направлению на северо-запад вдоль дороги. Вероятность того, что тяжелогружённая телега Лексенда с двумя ботами и вправду не оставила никаких следов, даже если здесь прошёл дождь, была слишком уж невелика. Не говоря уже про следы боя, хоть тот, судя по рассказу, был предельно короток: Страж поляны выскочил из лесу, разворотил телегу и убил ремесленника. Затем Лексенд обнаружил себя не в Дракенгарде, как рассчитывал, а в Гадюкино.

Выбор именно этого направления оказался верным решением. Собственно, группа вышла из леса почти там, где и требовалось: промахнулись они немногим более пары километров. Пропустить же место нападения не представлялось возможным. Дело было даже не в следах боя и не в перевёрнутой телеге, перегородившей собой дорогу. В этом месте лес словно бы перешёл ту самую невидимую черту и продолжил своё расширение по направлению к горам. Крупных деревьев здесь ещё не было – пока – но вот различные кустарники зажали участок дороги длинной в сто-двести метров в плотные тиски.

Причём все они выглядели вполне себе «свежими», будто выросли здесь буквально на днях. Неудивительно, что именно здесь же нашлись следы борьбы с экспансией растительности: со стороны расположенных неподалёку, довольно угрюмых на вид скалистых холмов имелась заметная полоса не только вырубленных под корень растений, но и для надёжности выжженная огнём и присыпанная не иначе как солью.

– Бедная моя Савраска, – заметив пятно крови на земле, прокомментировал Лексенд, осматривая телегу и окрестности. – Куда вещи-то делись? Неужели кто-то…

Телега и вправду стояла абсолютно пустая: ни ботов, ни груза. Тело лошади также отсутствовало, но по этому поводу думать особо не требовалось: в сторону леса уходил легко различимый в общей серости пейзажа кровавый след.

– Эта тварь питается не только лесными обитателями, – пространно отметила Калита, всматриваясь в чащобу.

– Это был Страж поляны? – уточнил Фалайз, намекая на тащивших какую-то тушу гоблинов.

– Тут был именно он. Я это ни с чем не перепутаю!

– Чисто всё собрали, – отметила необычную аккуратность Фиона. – Обломки ящиков есть, а груза нет. Даже случайно рассыпавшегося.

– Что вы везли? – уточнил Фалайз.

– Да, так: интрументы, редкие породы дерева, минералы, – ремесленник стушевался и попытался объясниться. – Они все дорогие, но если ты не знаешь, что с ними делать, то…

– Понятно, – перебила Фиона, заглядывая под кусты, преграждающие путь к холмам, и уже оттуда уточнила. – А тут есть ещё какие-то поселения игроков?

– Да вроде не было, раньше, – не слишком уверенно ответил Лексенд. – Может, какие-то беженцы и обосновались, а что?