# Эти Золотые короли

Рейчел Джонас, Никки Торн

Уэст Голден – несносный квотербек, которого еще недавно мне хотелось убить, а теперь он единственный, кому я доверяю свое сердце.

В полном темных тайн коррумпированном городе определить, кто на твоей стороне, становится все сложнее. Особенно сейчас, когда отец Уэста Вин вышел на тропу войны, разбрасываясь ужасными угрозами. Его власть в Сайпресс-Пойнт кажется безграничной, и у меня нет времени проверять, так ли это на самом деле. Чтобы защитить семью, я готова принести в жертву даже собственное счастье. Но Вин не учел одного: кровь не всегда гуще воды. Ему придется узнать, что переходить мне дорогу – не самая разумная затея. Ведь король Сайпресс-Препп пойдет на все ради своей королевы.

Nikki Thorne & Rachel Jonas

FOREVER GOLDEN

Copyright © 2021 by Nikki Thorne & Rachel Jonas. The moral rights of the author have been asserted. All rights reserved.

© Серегина Ю., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Плейлист

“Gambling Hearts”– Harrison Brome

“Shelter” – Harrison Brome

“Come Together” – Gary Clark Jr.

“Gold” – Kiiara

“It was a Good Day” – Ice Cube

“There’s No Way” – Lauv

“Ruin” – Shawn Mendes

“Slow Dancing in the Dark” – Joji

“Falling For You” – The 1975

“Often” – The Weeknd

“She Wants” – Metronomy

“Crave You” – Clairo

“Time of the Season” – The Zombies

“Bad Things” – Cults

“I Found” – Amber Run

“Teeth” – 5 Seconds of Summer

“Novacane” – Frank Ocean

“We Can Make Love” – SoMo

“Losin Control” – Russ

“Who Needs Love” – Trippie Redd

“Body” – Sinead Harnett

“Abandoned” – Trippie Redd

“Run” – Joji

“Candy Castle” – Glass Candy

“Yeah Right” – Joji

“I think I’m Okay” – Machine Gun Kelly

“Bad Things” – Machine Gun Kelly

“Tearing Me Up (Remix)” – Bob Moses

“Stuck in the Middle” – Tai Verdes

“Sweater Weather” – The Neighbourhood

“Broken” – lovelytheband

## Глава 1. Уэст

– Что-то не так.

Об этом мне твердит интуиция. Я не перестаю ходить туда-сюда с тех пор, как приехал домой. Это невозможно объяснить, но я знаю: произошло что-то страшное.

– Может, она просто чем-то занята, – предполагает Джосс, сидящая на диване между Дэйном и Стерлингом.

– Так занята, что не может ответить ни на один из пяти звонков? Или на одно из семи сообщений, которые я отправил? – Я качаю головой и возвращаюсь к окну. – Нет, она бы… ответила.

Джосс снова затихает. Мои нервы просто на пределе. Паранойя атаковала меня еще во время разговора с Кейси, когда та сказала мне о Вине, о том, как он запугал ее и Паркер. И теперь Саутсайд в опасности.

– К черту это дерьмо. Я поеду к ней, – едва произнеся эти слова, я уже хватаюсь за ключи.

– Так, дыши. Ты только час пытаешься до нее дозвониться, – резонно заявляет Джосс. – Знаю, тебе кажется, что дольше, но… ты не думаешь, что стоит подождать? Может, Блу просто тебя испытывает. Я имею в виду, она могла быть против твоей встречи с Кейси, но не решилась высказаться сразу.

Джосс сочувственно улыбается, но она не знает Саутсайд так, как ее знаю я. Если бы Блу возражала против встречи с Кейси, то не стала бы игнорировать меня. Она скорее надавала бы мне по роже. Или прошлась битой по лобовому стеклу моей машины.

– Просто предложение: прежде чем ты превратишься в неандертальца и выломаешь ее дверь, попробуй позвонить еще раз, – говорит Джосс.

Я обдумываю эти слова: подождать и предупредить Блу о своем приходе или вломиться к ней домой непрошенным гостем? Однако, когда дело касается Саутсайд, разум и тактичность улетают в трубу. Все, что я знаю, – мне нужно услышать ее голос, увидеть ее.

Сейчас.

В эту же секунду.

– Если она разозлится на меня за то, что я заявился без предупреждения, ну и пусть, – заключаю я.

Решение принято.

Я чувствую, как Джосс смотрит на меня. Знаю, она думает, что мне следует немного притормозить, но в этом вопросе я полагаюсь на интуицию.

– Тогда мы поедем с тобой, – говорит Дэйн, поднимаясь на ноги.

– Согласен, – добавляет Стерлинг. – Если что-то не так, по крайней мере, мы сможем тебя прикрыть.

– Я тоже поеду, – вмешивается Джосс.

Я смотрю на нее, натягивая пальто. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что ничего не смогу сказать, чтобы отговорить этих троих.

– Ладно, но езжайте за мной, – настаиваю я. – И, если все будет в порядке – а лучше бы так и было, черт возьми, – сможете просто свалить.

Стерлинг кивает, не возражая.

Три пары ног следуют за мной к лифту. Кажется, словно поездка вниз к парковке занимает часы. Отсутствие ответа после стольких попыток дозвониться выводит меня из себя. Такое чувство, будто между мной и Саутсайд целые континенты, а не несколько миль.

Я в машине, двигатель набирает обороты, а мои собственные слова эхом отдаются в голове. Три слова, которые я озвучил лишь прошлой ночью. Три слова, которые я никогда не говорил ни одной другой девушке за всю свою жизнь.

Я сказал Саутсайд, что люблю ее, и, клянусь, теперь, когда я произнес это вслух, чувства стали еще глубже. Именно они движут мной и заставляют игнорировать совет Джосс. Машина срывается со стоянки так, что даже шины визжат.

Если что-то не так, если я иду навстречу опасности… Это того стоит.

– Черт.

Я смотрю на красный сигнал светофора, стоящий мне драгоценных секунд, и жду, пока свет сменится, но это дает мне время проверить телефон.

Может, она перезвонила, а я пропустил.

Может, она написала, что с ней все в порядке.

Единственное уведомление – от Пандоры. У меня сводит челюсть от разочарования. Обычно я игнорирую эту дрянь, но по какой-то причине на этот раз не отмахиваюсь от нее так легко. Вместо этого нажимаю на знакомую черно-розовую иконку с тигровым принтом и… Будь я проклят, если мое сердце не замирает.

«Ты видел последнее обновление Пандоры?» – гласит сообщение от Дэйна, и я даже не могу ответить, потому что мне звонит Стерлинг.

– Вижу, – отвечаю я, чувствуя, как кровь закипает, несмотря на почти минусовую температуру на улице и в машине.

– Похоже, ты был прав. Вин взялся за свои обычные темные делишки.

От слов Стерлинга мое сердце начинает колотиться в десять раз быстрее, ведь я знаю, что он прав. Я припоминаю, что Вин недавно общался с Паркер и Кейси, а это значит, что он, вероятно, рассматривает Саутсайд как еще один незавершенный проект.

Я понятия не имею, что именно этот гребаный кусок дерьма сказал или сделал ей, но знаю: когда дело касается моего папаши, стоит ожидать худшего.

Загорается зеленый, и я с безрассудной решимостью выезжаю на перекресток. Внутри меня уже горела искра, побудившая добраться до Блу как можно скорее. Но теперь, после просмотра поста Пандоры, эта искра превратилась в бушующее пламя.

Клянусь, если он хотя бы посмотрел на нее как-то не так… Я не успокоюсь, пока не вколочу последний гвоздь в гроб этого ублюдка.


> Что это у нас тут, милые мои?

> Не могу сказать наверняка, но этот внедорожник кажется мне смутно знакомым. Возможно ли, что он принадлежит Большому Папочке? Если так, то он, похоже, заинтересовался любовной жизнью Царя Мидаса. Очень внезапно.

> Некто запечатлел этот момент совсем недавно, но я не спешила делиться им с вами, надеясь, что кто-нибудь сможет подтвердить личность Большого Папочки. Но не волнуйтесь. Я вовсе не размякла.

> Как бы то ни было, я бы попросила побольше деталей в следующий раз, а еще дополнительных фотографий, чтобы дать нам хоть какой-то ориентир. Я имею в виду, все, что у нас есть, – это снимок, на котором Новенькая выбирается из внедорожника, вероятно, принадлежащего Большому Папочке. И выглядит она довольно расстроенной.

> У меня есть вопросики!

> Ладно, допустим, визитер именно тот, о ком я подумала. Они возвращаются откуда-то? Или это была встреча в стиле мафии? Как долго продлился этот визит? О чем, черт подери, они болтали? Это как-то связано с тем, что Новенькая и Секси Зверь были замечены сегодня за совместным ужином? А после папочка от имени Царя Мидаса решил прояснить ситуацию и оставить своего рода предостережение для Новенькой?

> Мы-то с вами знаем, что наш любимый квотербек может постоять за себя, но, возможно, Большой Папочка попросту решил взять дело в свои руки и потребовать, чтобы Новенькая проявила немного уважения к имени Голденов.

> Все это, конечно же, простые спекуляции, но как только я узнаю больше, вы услышите об этом первыми.

> До скорого, птенчики!

> П.

## Глава 2. Блу

Уэст звонит не переставая, значит, он вот-вот выйдет из себя. Черт, если еще не вышел. К настоящему моменту он, вероятно, начал думать о худшем, и я, честно говоря, не уверена, что «худшее» – это не то, что только что произошло. Меня загнали в угол и угрожают.

Уэст захочет получить ответы: почему я проигнорировала его звонки и сообщения этим вечером, почему нарушила наши планы встретиться, как только он вернулся от Кейси. Но я не могу обсуждать это с ним. Чем меньше он знает, тем лучше.

И чем быстрее я смогу убраться из этого гребаного города, тем лучше будет для всех нас.

Друг за другом, как по команде, звонят Джулс, Лекси и Скар. Я игнорирую все три звонка и продолжаю двигаться. Над моей головой висят невидимые часы, и, по словам Вина, время идет на убыль.

Если я знаю Уэста, он, вероятно, уже прочесал улицы Сайпресс-Пойнт в поисках меня. Я вдруг жалею, что не написала в ответ хотя бы «все в порядке».

Что, кстати, полная ложь. Я совсем не в порядке. Я разбита.

Настолько разбита, что, как только я смогла унять слезы, вызванные яростью, я немедленно вытащила чемоданы из шкафа и набила их всем, что сочла необходимым. Некоторое время я держала себя в руках, но слезы вернулись. Затем сборы превратились в неистовый плач; в конце концов я крушила все вокруг исключительно от злости.

Телефон снова звонит, и это Уэст, как я и предполагала. Я понимаю, что он волнуется, но сейчас у меня в голове только одно: взять то, ради чего я приехала в эту часть города, и уехать.

Быстро.

Я вглядываюсь в темные окна дома, в котором не была много лет. И на то есть веская причина. У меня и так достаточно проблем в жизни.

В ту секунду, когда моя нога касается нижней ступеньки крыльца, холодный порыв ветра бьет в спину. Будто предзнаменование, предупреждающее меня не делать этого, побуждающее повернуть назад и отправиться домой, не стучась в эту дверь.

Вот только монстр, который этим вечером подобрался ко мне слишком близко, сделал этот визит совершенно необходимым. Даже если я больше ничего хорошего в жизни не сделаю, свою сестру я все же спасу.

Когда я стучу, по ту сторону двери лает и рычит собака, и паранойя заставляет меня оглянуться через плечо. То, что свет на крыльце не включен, одновременно и благо, и проклятие. Хотя я и ценю возможность слиться с ночью, я не могу четко видеть свое окружение. Как девушка, всю свою жизнь проведшая в южной части города, я знаю, какие опасности таятся в темноте.

Приближающиеся шаги должны были бы меня немного успокоить, но нет. А все потому, что я знаю: истории, ходившие по нашей округе в последние годы, не выдумка. Все, что я слышала о Томми Наварро, – правда на сто процентов. Но что отличает его от Вина, так это то, что один из них – дьявол, которого я знаю, в то время как другой остается полной загадкой – посторонний, которого я не могу контролировать, чьи действия не могу предсказать.

Резкая команда, произнесенная по-испански, заставляет рычащего пса подчиниться. Затем следует короткая пауза, во время которой я представляю, как Томми смотрит в глазок, прежде чем отпереть, судя по звуку, штук десять запоров. Затем наконец дверь распахивается.

Его любопытный взгляд останавливается на мне; Томми определенно озадачен, но, думаю, понимает, что дела, скорее всего, плохи, раз я пришла сюда.

– Черт, Малышка Руиз. Давно не виделись, – поддразнивает он, проводя зубочисткой по губам.

Он окидывает меня оценивающим взглядом, на секунду задерживаясь на моей плохо забинтованной руке. Я не объясняю, что эти раны я нанесла себе сама – разбила зеркало в приступе ярости после встречи с Вином, – а Томми и не спрашивает. Вместо этого он просто прислоняется к дверному косяку, и на его лице расцветает все более дьявольская ухмылка.

Я терпеть не могла, когда меня называли Малышкой Руиз, даже когда мы с Рикки были вместе. Теперь кличка бесит меня еще больше, ведь все, включая Томми, знают, что мы давно расстались.

– Блу, – вздыхаю я. – Меня зовут Блу. И всегда звали.

– Ага, как скажешь. Ты плакала или типа того? Дерьмово выглядишь.

Давненько мне так сильно не хотелось ударить кого-нибудь по яйцам, но да, вот оно, знакомое желание.

– Мне нужно одолжение.

– Эй, притормози-ка, – смеется он. – Одолжения делаются бесплатно. За все, что я могу предложить, придется заплатить. Ты это знаешь.

Я уже не раз убеждалась, что Томми – тот еще засранец. Таким он и остается. Я все больше осознаю, что допустила ошибку, придя сюда.

По выражению моего лица он, скорее всего, понимает, что мне совсем не смешно, поэтому закатывает глаза.

– Расслабься. Я шучу. Говори, что тебе нужно, и я отвечу, сколько это будет стоить. А после, надеюсь, я смогу вернуться на диван и досмотреть шоу.

Я снова бросаю взгляд через плечо, пытаясь убедиться, что меня не заметили.

– Здесь? – спрашиваю. – Разве мы не можем поговорить внутри? Я бы предпочла, чтобы соседи меня не видели.

Когда я заканчиваю говорить, его улыбка становится шире.

– Не уверен, заметила ли ты, но я уже внутри. Так что наш разговор – твоя проблема, Малышка Руиз, – говорит он с коротким смешком. – Но ты давай, поторопись. Я же сказал, у меня куча дел.

Томми был придурком, даже когда в свое время тусовался с Рикки и Хантером. Но потом вдруг стал настолько самоуверенным, что они больше не смогли его выносить.

– Мне нужно… совершить покупку, – выдавливаю я из себя, зная, что слово «одолжение», по его мнению, не совсем подходит.

Он с любопытством приподнимает бровь.

– Какую покупку?

– Ту, с помощью которой я смогу защитить себя и свою сестру. И… патроны были бы кстати, – добавляю я, слыша, как голос дрожит при одной мысли о том, что я собираюсь сделать.

– А, понятно. – На его лице снова появляется дерзкая улыбка. – Это как-то связано с той фоткой, которую только что выложила Пандора?

– Что за фотка? – Мое сердце учащает бег.

– На которой ты выходишь из внедорожника Голдена. Ты не первая, кто хотел бы пристрелить этого ублюдка.

Он смеется, но мне совсем не до шуток. И когда снова звонит телефон, я не удивляюсь, что на этот раз обо мне вспомнил Рикки. Очевидно, я узнаю новости последней. Пандора уже разболтала о моей встрече с Вином.

Что ж, вот тебе и план – тихо раствориться в ночи.

Дерьмо.

Меня настолько сильно охватил страх, а мысли метались в тысячиразных направлений, что я даже не подумала о том, что кто-то из приспешников Пандоры мог за мной следить. И это еще одна причина, по которой меня здесь быть не должно.

– Просто… забудь об этом.

Я говорю это уже на полпути вниз с крыльца. Меня накрывает сожаление: зря я вообще вспомнила о Томми. Да, у меня есть все основания бояться Вина Голдена, но если я что и узнала об этом городе, так это то, что под вездесущим взглядом Пандоры секреты не уберечь.

– Я отложу одну вещичку, которая тебе может подойти, ведь, нравится тебе это или нет, Малышка Руиз, но ты вернешься, – кричит мне вслед Томми.

Я не отвечаю. Он смотрит, как я быстро, пробираясь сквозь снег, удаляюсь прочь по тротуару. А все потому, что в глубине души я почти уверена, что он прав.

## Глава 3. Уэст

Братья и Джосс подъезжают сразу за мной, когда я притормаживаю у обочины перед домом Саутсайд. Я едва успеваю перестроиться на парковку, когда в зеркале заднего вида появляется третий свет фар. Я различаю силуэт синего маслкара. Тот факт, что я его узнаю, просто бесит.

Рикки.

Ну естественно, мать его.

Меня не удивляет, что он заявился сюда, но это не значит, что я из-за этого не злюсь. От Рикки исходит какой-то странный вайб, когда речь заходит о Саутсайд. Словно он считает себя единственным, кто может ее защитить. Скорее всего, он видел пост Пандоры, как и все мы, но, черт возьми. Какую часть фразы «Блу решила двигаться дальше» этот мудак не понимает?

Если ей нужна будет хоть какая-то помощь, я всегда к ее услугам.

Ругаясь себе под нос, я выхожу на улицу. Рикки делает то же самое, натягивает темную кожаную куртку и смотрит в мою сторону. Почти уверен, что, когда наши взгляды встречаются, в них заложена одна и та же мысль – пошел ты на хрен.

В ту короткую секунду, когда в салоне вспыхивает свет, я вижу, что сзади сидят Шейн и Скарлетт. Мои братья и Джосс подходят ближе, под их ботинками хрустит снег. Рикки отстает на полшага. Он ждет у подножия лестницы, держась на расстоянии, пока я стучу кулаком в бронированную дверь.

Между нами возникает невысказанное напряжение. Именно поэтому я знаю, что это ложное чувство вежливости ненадолго. Почему? Потому что в конце концов он откроет свой чертов рот и ляпнет что-нибудь такое, что выведет меня из себя. Так всегда бывает.

– Похоже, все, что я тебе говорил, влетало в одно ухо и вылетало из другого, – ворчит он.

Ну вот, мать вашу, и началось.

Я оглядываюсь через плечо, и в направленном на меня ненавидящем взгляде нет ничего нового.

– Какого хрена ты несешь? – спрашиваю я, стиснув зубы, ведь…Что он здесь вообще делает?!

Руиз усмехается, качая головой. Как будто то, что я сейчас сказал, кажется ему невероятным.

– Я сказал тебе отвалить, но дай-ка угадаю – ты хотел ее, да? Так сильно, что добровольно подставил ее под прицел своего папочки.

Я поворачиваюсь и смотрю ему прямо в лицо, ненавидя себя за то, что каждый раз, когда заглядываю в глаза этому ублюдку, осознаю, что именно он испытывает к Блу. Он носит эти чувства словно знамя, на виду у меня и всех остальных. Он чертовски высокомерен, когда дело доходит до жестов любви. Итак, если я еще этого не сказал… Иди. К черту. Рикки. Руиз.

Пусть катится в ад.

– Знаешь что?..

– Уэст, – перебивает Стерлинг с суровым взглядом. – У нас нет времени на это дерьмо. Не отвлекайся.

Сжимаю кулаки. Я знаю, он прав, но мне давно пора поставить Рикки на место. Однако, второй взгляд – на этот раз от Дэйна – останавливает меня. В его глазах то же, что и у Стерлинга, – забудь об этом. Во всяком случае, пока.

Сделав глубокий вдох и пообещав себе, что смогу разобраться с чертовым Рикки, когда будет меньше проблем, я ухитряюсь отвернуться и прекратить разговор. Беда в том, что Рикки, похоже, придерживается иного мнения. Как только я решаю перебороть себя, он снова начинает распускать язык, и что-то в этом придурке действует мне на нервы, делая игнорирование практически невозможным.

– Я просто хочу сказать, что если твой папаша хоть как-то причастен к тому, что Блу в таком состоянии, клянусь, я…

– Что ты сделаешь, сучонок?

Меньше чем за секунду я сбегаю по ступенькам и останавливаюсь прямо напротив этого козла, перебирая в голове тысячи причин, по которым мне нужно надрать ему задницу. В отличие от всех остальных в его районе, я его не боюсь.

– Лучше тебе не лезть ко мне, богатенький мальчик. Поверь мне, ты этого не хочешь. Особенно сегодня, – предупреждает он.

Только вот тут он ошибается. Именно этого я и хочу – закончить то, что мы начали, когда он заявился в «Сайпресс Преп». Я подхожу вплотную, готовый на него навалиться, и Рикки отталкивает меня. И только когда маленькая фигурка Джосс вклинивается между нами и таким образом разнимает, я снова прихожу в себя.

– Та-а-ак… Я за то, чтобы все успокоились и вспомнили: мы здесь для того, чтобы позаботиться о Блу, – вмешивается она, кладя одну руку на грудь Рикки, а другую – на мою.

Я не забываю, зачем мы здесь, но, как обычно, когда дело касается Рикки, мой мозг затуманивается яростью. Я вновь задаюсь вопросом: что Саутсайд вообще нашла в этом бешеном придурке? И тут меня осеняет. Наверное, то же самое, что и во мне, – безумие, откликающееся на ее собственное.

Я отступаю и снова направляюсь к двери, решив постучать во второй раз. Честно говоря, все, чего я хочу, – это войти и убедиться, что с ней все в порядке. Я пришел сюда не ради разборок с Рикки. Однако когда он протискивается мимо, попутно задевая меня плечм, то в очередной раз испытывает мое терпение. Но ничто так не действует мне на нервы, как то, что он достает из кармана связку ключей. И только когда он вставляет один из них в замок, я принимаю действительность.

У этого козла есть ключ.

К дому моей девочки.

Я делаю шаг к нему, решив, что сегодня – прямо здесь и сейчас – Рикки Руиз потеряет все свои зубы, но три пары рук хватают меня за плечи.

– Сейчас не время, – тихо повторяет Стерлинг у моего уха.

Кипя от злости, я смотрю вправо и ловлю его взгляд. Стерлинг качает головой, призывая меня не поддаваться порыву, зная, сколько дерьмовых чувств разъедает меня изнутри.

– Сосредоточься на Саутсайд, – тихо добавляет он.

Заявление короткое, но отрезвляющее: мое нахождение здесь не имеет никакого отношения к ее бывшему, который, похоже, никак не может запомнить свое гребаное место. Черт возьми, произошедшее даже не имеет никакого отношения ко мне. Единственный человек, который сейчас важен, – это она.

Я придерживаю язык, когда ключ поворачивается, и начинаю еще больше ненавидеть этого придурка, когда входная дверь распахивается. Затем, как только щелкает выключатель, гостиную освещает единственная настольная лампа. Не слышно абсолютно никаких звуков, кроме шума крови в ушах и учащенного сердцебиения.

Ее здесь нет.

Ее, черт возьми, здесь нет.

Если бы я увидел Саутсайд выходящей из внедорожника моего отца несколько недель назад, то немедленно решил бы, что прав насчет нее. Убедился бы, что она одна из его пассий. Но теперь, когда я знаю, что Блу на такое дерьмо не способна, улики все больше указывают на то, что Вин – лжец.

– Может, она сбежала, – предполагает Стерлинг, как раз в тот момент, когда я начинаю впадать в панику.

– Ее машина припаркована снаружи, – замечаю я.

Джосс оглядывается по сторонам, размышляя.

– Возможно… она ушла пешком?

На улице мороз и идет сумасшедший снег, но, если Блу была в бешенстве, погода ее, вероятно, не остановила бы.

– Я проверю ее комнату, – утверждает Рикки.

– Нет, я справлюсь.

Я хлопаю его ладонью по груди, когда он пытается пройти мимо. От него волнами исходит ненависть, и невозможно не заметить, как его взгляд медленно поднимается от того места, где только что лежала моя рука, к моему лицу. Он смотрит с вызовом, и будь я проклят, если прогнусь перед ним.

Нравится ему это или нет, но если кто-то из нас и пойдет по коридору в спальню Саутсайд, то это буду я.

Один.

Я не жду, пока он ответит, и направляюсь в спальню Блу. Не включив свет в прихожей, иду вперед, и тут под подошвой ботинка хрустит стекло. Быстро соображаю, откуда оно: разбитое зеркало, криво висящее на стене. Рядом на стене огромная дыра, которой, как я знаю, прошлой ночью не было.

Чтобы понять, что тут произошло, доказательств недостаточно. Я ускоряю шаг, даже не стыдясь того, в каком отчаянии нахожусь.

Я распахиваю дверь спальни и включаю свет, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Но лишь убеждаюсь, что в комнате пусто. Но… не совсем. Рядом с кроватью стоят три чемодана. Два из них почти лопаются по швам, а последний полуоткрыт, и с одной стороны свисает одежда.

Как будто она в спешке схватила все, что могла, готовясь сбежать.

Что, черт возьми, сказал ей этот мудак?

– Она пропала. Мы должны найти ее, – торопливо говорю я, стараясь не паниковать, когда возвращаюсь к остальным в гостиную. Я не рассказываю им ни о чем, что видел, – ни о собранных сумках, ни о разбитом зеркале.

Все явно обеспокоены, но только у одного уровень паники хотя бы приблизительно соответствует моему – у Рикки.

– Я позвоню Джулс, – быстро говорит он, уже набирая номер.

– А мы проедемся по кварталу, поищем ее, – предлагает Дэйн.

У меня кружится голова, и я не могу думать ни о чем другом, кроме как о предстоящих поисках. Мне нужно как можно скорее убедиться, что с Блу все в порядке. Я продолжаю представлять себе собранные чемоданы, гадая, что могло прийти ей в голову. Что же, черт возьми, произошло, если она была готова сбежать?

Не ответив ни на одно из моих сообщений или телефонных звонков.

Волнение сменяется злостью в мгновение ока. Я злюсь не на нее, ведь знаю, что все это дело рук моего отца.

Стерлинг берется за дверную ручку, но замирает, когда кто-то касается ее с другой стороны. Я не отрываю взгляда от входа, брат отступает, давая человеку пройти. Из-за двери показывается копна светлых волос. Мы пятеро замираем под взглядом Блу.

– Проклятье, ты в порядке.

Это все, что я могу сказать, бросаясь к Саутсайд, пытающейся спрятать плохо забинтованную руку. Похоже, я знаю, что случилось с разбитой стеной и зеркалом, которые увидел в коридоре.

– Где ты, черт возьми, пропадала? – задаю я вопрос и сжимаю ее крепче, чем, вероятно, следовало бы.

– Я в порядке, – отвечает Блу. – Просто вышла прогуляться, хотела проветрить голову, но… как вы сюда попали?

В ответ Рикки звенит ключами, и Саутсайд прижимается к моей груди, понимая, что это значит.

– Какого черта они все еще у тебя? – огрызается она, слегка вырываясь из моих объятий и свирепо глядя на него. Однако вместо того, чтобы ответить на вопрос, Рикки запахивает куртку и вызывающе наклоняет голову, явно решив не отвечать.

Но у нас есть дела и поважнее, чем Руиз.

– Мы все видели новый пост Пандоры, – сообщаю я ей, на что она разочарованно вздыхает.

– Да уж, очевидно, его видели все.

Мой взгляд снова скользит по окровавленной повязке на ее руке, но когда Блу это понимает, то прячет ладонь в карман пальто. Как будто надеется, что я не стану отчитывать ее при всех.

В комнате слишком тихо, но я чувствую, что она переполнена. Это делает тот факт, что мне нужно побыть наедине с Блу, еще более очевидным. Только так мы сможем говорить спокойно, высказать свое мнение без свидетелей.

Одного взгляда на моих братьев достаточно, чтобы они поняли мои мысли.

– Мы пойдем, раз все в порядке, – говорит Стерлинг.

Он кивает в сторону двери, Дэйн спешит следом. Джосс идет прямо за ними, сочувственно касаясь плеча Саутсайд на пути к выходу.

Эти трое легко поняли намек, но Рикки, как и ожидалось, медлит. Чтоб его черти драли. Взгляд Руиза прикован к Саутсайд, он подходит ближе. Ближе, чем я считаю необходимым, но почему я вообще удивляюсь?

– Что, мать твою, с рукой? – спрашивает он, не утруждая себя тем, чтобы придержать язык.

Ожидая ответа Блу, я снова вижу это чертово выражение в глазах Рикки. То самое, из-за которого мне каждый раз хочется разорвать Руиза в клочья.

– Я была расстроена, – отвечает она со вздохом. – Думаю, в тот момент стена показалась мне отличным местом для удара кулаком. А потом и зеркало.

Короткий, невеселый смешок призван скрыть ее смущение, но я вижу ее насквозь. В основном потому, что знаю, что сейчас стоит в ее спальне, у кровати. Знаю, что перед тем, как пойти на прогулку, проветриться, она зашла в дом и устроила истерику, чтобы выплеснуть злость. Этим вечером что-то произошло, и у меня такое чувство, будто Саутсайд не хочет об этом говорить. Однако, учитывая, что в этом замешан Вин, одно можно сказать наверняка.

Это было что-то охренительно сомнительное.

Мы с Рикки обмениваемся взглядами. Наша взаимная неприязнь не ослабевает. На самом деле она усиливается всякий раз, когда мы оказываемся лицом к лицу. Приходится признать, что мы вроде как повязаны. Я знаю, что Саутсайд никогда не вышвырнет его на обочину своей жизни, потому что они друзья детства. И как бы сильно он ни желал иного, я тоже никуда не денусь.

– Буду ждать от тебя звонка к утру, богатенький мальчик, – угрожает он. – Либо ты выясняешь, что, черт возьми, происходит, либо я сам с этим разберусь. И поверь, ты не хочешь, чтобы я делал это дерьмо сам.

– Рикки, ты не помогаешь! – огрызается Саутсайд, вмешиваясь как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы послать этого придурка на хрен.

Он встречается с ней взглядом, и только сейчас ненависть, которую он питает ко мне, начинает угасать. Почему? Потому что он больше не смотрит на меня, он смотрит на Блу, и эта чертова слабость снова проявляется.

– Я знаю, ты просто беспокоишься обо мне, и знаю, что ты дал Хантеру обещание, но это не имеет к тебе никакого отношения, – добавляет она. – Я большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

– Так что, я должен просто…

– Все, что тебе нужно знать, это то, что Уэст не позвонит тебе утром и ничего не сообщит, – перебивает она. – Так что, пожалуйста, просто… прекрати. Я сейчас не могу с этим разбираться.

Рикки смотрит на нее, плечи грузно вздымаются. Он сдерживает те слова, которые хотел бы произнести, и в итоге ничего не говорит.

Что ж, будь я проклят. Она сделала это. Нашла кнопку выключения этого придурка.

Не думаю, что когда-либо видел его таким спокойным. Обычно я бы немного позлорадствовал, но не делаю этого. Я видел Рикки сорвавшимся с поводка и догадываюсь, что и злость, и смирение – это просто проявления его глубоких чувств к Блу.

– Я оставлю Скар с Джулс на ночь, Шейна заберу домой. А потом вернусь, – говорит он ровным голосом. Как будто уже принял решение.

– Рикки…

– Я вернусь, Би, – повторяет он, но на этот раз более властно. – Постою на подъездной дорожке и понаблюдаю. Ну, знаешь, на случай если его папаша решит вернуться.

Мне требуется вся сила воли, о которой я и не подозревал, чтобы не поставить его на место. Он направляется к двери и уже выходит на крыльцо, когда Саутсайд снова окликает его.

– И я бы хотела вернуть свой ключ, – заявляет Блу. – Хантер дал тебе его только для экстренных случаев.

– Думаю, хорошо, что это был экстренный случай.

Руиз не удосуживается оглянуться, продолжая идти к своей машине.

– Ладно, тогда я попрошу Дасти поменять замки.

Рикки пожимает плечами, по-прежнему не встречаясь взглядом с Саутсайд.

– Делай, что должна.

– Ох! Он такой чертовски упрямый, – стонет она, глядя, как Рикки садится в машину и заводит двигатель.

Блу расстроенно хлопает дверью, и все, о чем я могу думать, – это о том, что же мог сделать или сказать мой отец, если это заставило ее собрать чемоданы. Из-за чего она поранила руку.

В голове крутится мысль, посаженная туда моими братьями. Не дави слишком сильно, не загоняй в угол.

Поэтому я решаю действовать медленно и спокойно.

Я приподнимаю ее подбородок, пока ее взгляд не встречается с моим. Она чертовски красива, да, но вовсе не это приковало меня к ней. Жизнь обошлась с Блу не лучшим образом, однако, несмотря на все это, она одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. В ней горит огонь, который ничто не смогло погасить – даже я, пока не пришел в себя.

Я опускаю взгляд на ее руку и осторожно осматриваю. Повязка окровавлена еще больше, чем раньше, а это значит, что ране требуется уход.

– Сильно болит?

Она пожимает плечами и встречается со мной взглядом.

– Меньше, чем ты думаешь. Это ведь не первый раз, когда я делаю что-то подобное в порыве гнева.

Меня это не удивляет, но что застает врасплох, так это то, что Блу умудряется улыбнуться. Однако ее глаза стеклянные. Как будто она сдерживает непролитые слезы.

– Я знаю, ты сама стоишь на ногах, и знаю, что тебе не нужна ничья забота, но… может, позволишь мне? Хотя бы в этот раз.

Она пристально смотрит на меня и, возможно, слышит все мои невысказанные мысли – о том, как я люблю ее, как хочу быть тем, кто ее достоин. Когда она наконец сдается и кивает, ее волосы слегка колышутся.

– Хорошо.

Я понимаю, что Блу Райли мало кого к себе подпускает, но каким-то магическим образом, даже будучи таким извращенным ублюдком, я умудрился пробраться в круг ее доверия. Для меня это много значит. Но с такой девушкой, как Саутсайд, я понял кое-что неожиданное. Она сильно предана тем, кого любит, и добивается такой же преданности от своих близких людей.

Думаю, именно поэтому я здесь, а не выслеживаю своего отца, собираясь отомстить за то дерьмо, которое он натворил. Я остаюсь на месте, желая убедиться, что с Саутсайд все в порядке, ведь сегодня она нуждается в заботе больше, чем когда-либо.

– Давай приведем в порядок твою руку. А потом поговорим.

Она колеблется, но в конце концов кивает. Нам предстоит непростой разговор, но мы справимся с ним так же, как учимся справляться со всем остальным.

Вместе.

## Глава 4. Уэст

Не спрашивай о чемоданах. По крайней мере, не раньше, чем обработаешь ее руку.

Саутсайд следует за мной, когда я направляюсь в ванную, чтобы найти медикаменты и промыть рану. Пока я роюсь в аптечке, Блу присаживается на край ванны, по-прежнему почти не разговаривая. Все, что я нахожу, – это несколько капель спирта, тюбик антисептика без колпачка и одну полоску марлевого бинта. Надеюсь, этого хватит.

Заметка: Купи ей аптечку первой помощи как можно скорее. Саутсайд достаточно часто впадает в ярость, точно пригодится.

– Так, честно предупреждаю – мой опыт в подобных вещах ограничивается лечением травм, которые я получил на поле. Просто подумал, что тебе следует знать.

Прежде чем ответить, она одаривает меня еще одной грустной улыбкой.

– Спасибо, что предупредил, но, думаю, я в надежных руках.

Я тоже слегка улыбаюсь, но ее улыбка уже увяла. Почему? Потому что гребаный Вин сегодня здорово по ней прошелся.

Сосредоточься на ней. Разберешься с этим ублюдком позже.

Присаживаюсь рядом на край ванны, и Блу смотрит на меня. Наблюдает, как я снимаю старую повязку. Каким-то образом мне удается снять ее, не причинив еще большей боли. Я вижу костяшки ее пальцев и понимаю, что она хорошо их обработала. Ни одна из ранок не кажется настолько глубокой, чтобы нужно было накладывать швы. Повезло.

Гляжу на Блу снизу вверх и приподнимаю бровь.

– Красивая девушка и вспыльчивый характер – это смертельное сочетание, – поддразниваю я. – Ты когда-нибудь задумывалась о посещении курсов по управлению гневом?

– Раз или два, но некоторые говорят, что взрывоопасность – это часть моего обаяния. – Она игриво подмигивает, когда я отрываю взгляд от обработки ее руки.

– Ага, все мы знаем, что люди иногда лгут, Саутсайд.

Эта шутка вызывает у нее реальный смех. Смех, который звучит искренне и непринужденно. Хотелось бы думать, что это как-то связано со мной, заботящимся о ней.

– Ой, – Блу морщится и немного отшатывается, когда я смазываю спиртом костяшки ее пальцев.

– Ты в порядке?

Ее темно-синие глаза на секунду вспыхивают, и она кивает. Снова приближая ее руку, я обдуваю кожу, чтобы успокоить жжение. Теперь внимание Блу сосредоточено на мне, а не на боли, как это было минуту назад.

– Лучше?

Она снова кивает, прежде чем ответить.

– Да, немного.

Несмотря на то, что я знаю: она видела много всякого дерьма, ее глаза до сих пор выглядят такими невинными. Каждый раз, когда я смотрю в них, у меня внутри все переворачивается. Чем больше я думаю о поступке Вина, тем больше мне хочется выследить его, пусть я и не знаю никаких подробностей их разговора.

– Мне нужно знать, что он сказал.

Слова слетают с языка поспешно, я понимаю, что поторопился. По плану мне нужно было успокоить ее, прежде чем поднимать этот вопрос, но я больше не мог сдерживаться. Чудо, что я продержался так долго.

Эта девушка… она завладела всем моим проклятым сердцем, и иногда это ошеломляет. Вызывает странный дискомфорт. Думаю, я до сих пор не осознавал, насколько это дискомфортно, пока не стало ясно, что я не могу защитить ее от всего и всех.

Ожидание ответа убивает меня, как и ее покрасневшие глаза. Очевидно, что в какой-то момент Блу плакала, даже если хочет, чтобы я думал, будто все в порядке. Когда я смотрю на нее, на последствия урагана «Вин», я уже знаю все, что мне нужно знать.

Сейчас она даже не смотрит на меня, не смотрит уже почти целую минуту. Но я не давлю. Вместо этого заканчиваю перевязывать ее рану, убираю принадлежности для оказания первой помощи и беру Блу за здоровую руку.

– Куда мы идем? – спрашивает она, выглядя настолько обеспокоенной, насколько я и ожидал.

– В твою комнату, там поговорим.

Ее глаза расширяются от этого предложения, и еще до того, как она открывает рот, я понимаю, о чем пойдет речь.

– Может… может, лучше пойдем в гостиную? Я разбросала одежду по всей кровати и…

– Я уже видел чемоданы, – перебиваю я, спасая ее от лжи.

Теперь она знает, что нет смысла скрывать правду – она намеревалась сбежать. Черт, насколько я знаю, она по-прежнему об этом думает.

Из-за ее пустого взгляда, устремленного на меня, тишина кажется намного громче. Настолько громкой, что подтверждает мое предположение – Блу была полностью готова сбежать, ничего мне не сказав.

Лицо Блу внезапно приобретает виноватое выражение, а глаза наполняются непролитыми слезами.

– Все в порядке. Я не злюсь. Ты просто делала то, что считала нужным, – тихо говорю я.

Это не ложь – я действительно понимаю. Она поступила так, как считала разумным и безопасным. Но мне чертовски больно представлять, как Блу бросает меня, не сказав ни слова. Это кое-что проясняет. Я все еще многого не знаю, не понимаю.

Колеблясь, она следует за мной в свою комнату. Наступает неловкая пауза, пока Блу собирает чемоданы и убирает их в шкаф. После этого она устраивается на полу, прислонившись спиной к кровати, и я опускаюсь, садясь рядом с ней. Затем, после долгого молчания, когда мы только и делаем, что пялимся в стену, я снова предпринимаю попытку завязать разговор.

– Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, почему Вин был здесь сегодня.

Ответа нет.

Я пытаюсь сохранять самообладание, но, черт возьми. Я не знаю, что у нее на уме, не знаю, насколько она уязвима, так что осторожничаю.

Я касаюсь ее руки – той, которая не поранена, – и как только мы соприкасаемся, глаза Блу снова наполняются слезами. Когда я вижу ее такой, это настолько сильно трогает меня за душу, что Блу и не представляет.

– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

Как только эти слова слетают с моих губ, она опускает взгляд.

– Ничего важного.

– Ничего… – Я едва сдерживаюсь, чтобы не повторить ее ответ, от которого у меня начинает подергиваться бровь.

Ничего важного? Тогда какого черта она взбесилась и начала крушить все вокруг кулаками? Какого черта она была полностью готова к побегу?

Потому что это было чертовски важно, а значит, она дурит мне голову.

Глубокий вдох. Не выходи из себя.

– Он заставил тебя что-то подписать? – спрашиваю.

На лице Саутсайд мелькает замешательство.

– Нет, ничего подобного.

Когда она замолкает, я испытываю еще один приступ разочарования и не отрываю от нее глаз. Вин наверняка должен был втюхать ей ту же хрень с договором о неразглашении, с которой он обратился к Паркер и Кейси. Для него было бы логично предположить, что Саутсайд знает мой секрет – а она знает, – так что нет ничего невероятного в том, что у него сразу появилась миссия заставить ее замолчать, как он делал это с другими.

– Ты слишком сильно переживаешь.

Сразу после этого она выдавливает из себя фальшивую улыбку, – разумеется, фальшивую, потому что Блу снова на грани слез.

– У тебя было право волноваться. Я, наверное, тебя до сердечного приступа довела, когда ты вошел и увидел все это стекло.

– И чемоданы. О них тоже, блин, не забудь, – добавляю я, чтобы подчеркнуть: это тоже нужно обсудить.

Разочарованная, Блу на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем поднять его к потолку.

– Я слишком остро отреагировала, позволила эмоциям взять верх.

Очередная чушь, которую она пытается мне пропихнуть. И снова делает вид, будто ей плевать. Я, черт подери, больше не могу выносить этого хождения на цыпочках.

– Я не смогу исправить то, что натворил мой отец, если не буду знать, с чего начать, Блу.

Еще одна фальшивая ухмылка, но на этот раз шире.

– Называешь меня Блу… Ты точно раздуваешь из мухи слона.

– Кого ты, мать твою, пытаешься обмануть? Пара шуток не скроет того факта, что ты плакала. Или того факта, что из-за каких-то слов, сказанных этим мудаком, ты была готова сорваться с места и свалить к чертям собачьим, даже не подав хренов дымовой сигнал. Так что, нравится тебе это или нет, придется рассказать мне что-то посерьезнее, чем эта чушь.

Что ж… ладно. У меня все еще довольно хреново получается вести себя спокойно и осмотрительно. Учтено.

Я пытался сохранять хладнокровие, но тревожные звоночки просто сводят с ума. Блу пытается забить на то, что произошло, но именно это и доказывает, что ей есть что скрывать.

Ее пристальный взгляд практически прожигает во мне дыру, но она, кажется, понимает, что я не поддаюсь на уговоры, не покупаюсь на эту чушь. В конце концов мы оказываемся в тупике. Блу отводит взгляд, смотрит в потолок. Я не могу прочесть ее мысли, но, черт возьми, она точно прекратила попытки изобразить улыбку, а это о многом говорит.

– Ты ничего не сможешь исправить, Уэст. Просто… забудь об этом.

Я делаю глубокий разочарованный вдох, и плечи наполняются невероятным напряжением.

О чем она умалчивает?

– И ты думаешь, на этом мы закончим? Я должен поверить, что он вообще ничего не говорил? Должен поверить, что ты разозлилась и разбила себе руку, потому что тебе не понравился салон его внедорожника или что?

Все еще глядя в потолок, она вздыхает.

– Проклятье, Уэст! Он просто… он не хочет, чтобы мы были вместе!

Последняя фраза слетает с ее губ неловко. Как будто она скорее положила бы руку на горячую плиту, чем произнесла эти слова вслух.

– И что?

– И что? – огрызается она, закатывая глаза. – Этот человек считает меня «отбросом с южной стороны». А ты, между тем, его гребаный наследник и все такое. Если подытожить, он не хочет, чтобы кто-то вроде меня портил твою репутацию.

Она настроена решительно. Хочет заставить меня поверить, будто у них был именно такой разговор, но это не сработает.

– Чушь собачья.

Блу усмехается, и я вижу, как ее переполняет разочарование, но мне плевать.

Еще одно драматичное закатывание глаз, и она снова поворачивается ко мне.

– Черт возьми, Уэст! Что мне еще сказать? Он не хочет, чтобы ты был со мной, не хочет, чтобы мы были вместе, не хочет очернять твой имидж. Конец истории, – огрызается она.

От гнева у меня закипает кровь, и я крепко сжимаю кулаки. Здесь есть что-то еще. Сокрыто намного больше, чем сказано.

Проходит несколько томительных секунд. Мы замолкаем. Это тупик. Я знаю, что будет нелегко заставить ее признаться во всей правде, но она должна это сделать. Единственный способ добиться успеха – это доверять друг другу. Во всем.

Еще один ее вздох означает, что она закончила говорить, закрылась и не позволит мне вытащить из нее то, чем она не готова поделиться.

– В тот вечер, когда я пришел, чтобы поделиться с тобой всеми своими тайнами, я объяснил тебе, почему нацелился именно на тебя, когда мы впервые встретились. Ты сказала кое-что, что застряло у меня в голове по сей день. Помнишь, что спросила?

Единственный звук в комнате – это ее сердитое дыхание, вырывающееся из раздувающихся ноздрей. Однако через несколько секунд я получаю хоть какой-то ответ – она качает головой.

– Ты сказала, что хватило бы одного простого разговора. Всего один момент доверия и открытости. Это запало мне в душу, и с тех пор я всегда был честен с тобой во всем, – добавляю я. – Ты, мои братья и Джосс – единственные люди на этой планете, которым я доверяю на сто процентов. Я знаю, ты видела много дерьма и прошла через него. Но знай: ты можешь мне доверять.

Она не сразу заговаривает, но я замечаю то, чего она сама, наверное, даже не осознает. Она дрожит. Конечно, это едва видно, но я подмечаю сразу.

– Со мной ты в безопасности, Саутсайд. Всегда.

И снова она молчит, но, по-моему, слегка смягчается. Поэтому я продолжаю говорить.

– Вопрос о том, заставлял ли Вин тебя что-то подписывать, был неслучайным. Я спросил, потому что он уже приходил к Кейси до моего приезда. Он заставил ее подписать договор о неразглашении – из-за того, что произошло между нами. Потом выяснилось, что он сделал то же самое с Паркер, а это значит, что он вышел на тропу войны, заметает свои и мои следы, но я понятия не имею, почему. Видеть Кейси и без того было странно, но еще страннее было узнать, что она уже встречалась с моим отцом. А еще хуже было то, что она постоянно оглядывалась по сторонам, будто боялась кого-то. Постоянно осторожничала.

Саутсайд моргает, и я могу только надеяться, что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Он дал Кейси взятку, чтобы подсластить сделку. Думаю, так же он поступил и с Паркер, что объясняет ее недавний поход по магазинам. Однако во всем этом есть и светлая сторона. Если это вообще можно так назвать.

Брови Саутсайд приподнимаются – первая живая эмоция, которую я заметил за последнее время.

– Паркер подписала договор о неразглашении, а значит, она не может никому рассказать обо мне и Кейси. Мы смело можем идти к доктору Прайор. Можем рассказать ей о видео, а Паркер не сможет отомстить.

Саутсайд по-прежнему молчит, но смягчившееся выражение ее лица вселяет в меня маленькую надежду. Возможно, она приходит в себя.

– Я думала, ты рассказал только горстке людей, – говорит она. – Так… как твой отец узнал?

– Я тоже об этом думал. Моей первой мыслью было, что Кейси, возможно, проболталась кому-то, кроме Паркер, и информация каким-то образом попала к Вину. Хотя это кажется слишком большим совпадением. Он определенно знает то, чего не должен знать, но…

– Телефоны.

Я бросаю взгляд в сторону Саутсайд. Она что-то бормочет себе под нос, погружаясь в мысль, которой ей еще предстоит поделиться вслух.

– Ты о чем?

– Хантер сказал кое-что, когда я была у него в последний раз. Он сказал мне не доверять телефонам, и я… В то время я не сложила два и два, но это единственное, что имеет смысл. Это объяснило бы, откуда твой отец знает о тебе и Кейси. Как он получил ту фотографию, которой я поделилась только с Рикки. Я…

Она замолкает, уставившись в пол, когда до нее доходит тяжесть этого открытия. До нас обоих.

Неужели Вин действительно зайдет так далеко? Стал бы он отслеживать телефонные звонки и сообщения?

Как только я задаю себе этот вопрос, мне вспоминаются все другие темные делишки, которые он проворачивал в последнее время, и в это становится нетрудно поверить. Этот ублюдок более чем способен на такое, даже если главный вопрос все еще остается в силе – почему?

Что он выиграет, если будет следить за нами? Или что потеряет, если не будет этого делать и что-то ускользнет от него?

Решение уже принято. Я готов дать отцу отпор. Он знает, что я видел пост Пандоры, знает, что я в курсе того, что он сегодня поговорил с Саутсайд, так что, скорее всего, он этого ожидает. Я не буду раскрывать все свои карты, но он должен знать, на чьей я стороне.

На ее.

И так будет всегда.

Я снова смотрю на руки Блу, и они дрожат чуть сильнее, чем раньше. Это единственный признак того, что она не такая сильная, как можно предположить по выражению ее лица. Когда я переплетаю ее пальцы со своими, ее взгляд, затуманенный слезами, обращается ко мне.

– Он… угрожал мне.

Эти слова, как пуля, пробивают кожу, проникают прямо в мое сердце.

– И как бы сильно ты ни хотел ему подгадить, Уэст… ты не можешь, – добавляет она.

Мой взгляд становится жестче.

– Он не может продолжать заниматься этим дерьмом. Если я не дам ему ясно понять, что…

– Он сказал, что сделает больно Скарлетт.

Эти слова прерывают ход моих мыслей, и все, что я собирался сказать, вылетает из головы. Когда Блу сказала про угрозы, я предположил, что Вин попытается добиться ее исключения из школы или еще чего-нибудь в этом роде.

– Он сказал, что заберет ее у меня, – объясняет Саутсайд, встречая мой взгляд с отчаянием в глазах. – Но Уэст… он совершенно ясно дал понять, как легко будет заставить ее исчезнуть – заставить нас обеих исчезнуть – если я не буду сотрудничать, – добавляет она все тем же потрясенным тоном.

– Сотрудничать?

– Да. – В ее глазах читается явный страх, и я не упускаю этого из виду.

– Что, черт возьми, это вообще значит?

Стараясь не сорваться с катушек, я выдыхаю во время очередной паузы, на которую уходит целая вечность. Затем Блу снова заговаривает:

– Уэст, мне, наверное, не стоило рассказывать тебе так много. Если он узнает…

– Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или Скар, – вмешиваюсь я. – Он ничего не узнает. Даю тебе слово.

Она внимательно смотрит на меня. Именно в этот момент слеза, наконец, скатывается по ее щеке, и тяжесть ее следующих слов невозможно не почувствовать.

– Я рассказала тебе только часть нашего разговора. Он, конечно, упоминал о том, чтобы я держалась от тебя подальше, но на самом деле он был более конкретен, – наконец признает Блу. – Он сказал не просто разбить тебе сердце. Он приказал мне сломить тебя.

Я в шоке, хотя и не должен быть, учитывая, что мы говорим о Вине. Провожу рукой по волосам, пытаясь осознать это дерьмо.

И могу сказать лишь одно – это последняя гребаная капля.

Дело не только в том, что он пытался вытеснить Саутсайд из моей жизни, но и в том, что он угрожал ей и Скарлетт, чтобы добиться своего. Я никогда не был большим поклонником Вина, но теперь я попросту ненавижу этого мудака.

Всем, черт возьми, сердцем.

– Я собрала вещи не только потому, что мне до смерти страшно, – признается она. – Но еще и потому, что уйти было бы проще, чем причинить тебе боль, заставить тебя возненавидеть меня.

Такое чувство, будто в моей груди проворачивается нож. Одно дело знать, что мой отец – плохой человек, когда речь заходит об отцовских обязанностях, но совсем другое – понимать, что он активно пытается разрушить мою жизнь, что он может причинить кому-то физический вред.

– У меня есть всего два месяца, чтобы окончательно порвать с тобой, – добавляет Блу, отчего мое сердце бьется еще сильнее.

Я краснею, борясь с желанием впасть в ярость.

– Это все?

– Самые важные моменты, но было еще нечто такое, что убедило меня в серьезности его угроз. Особенно серьезными они показались, когда он сказал, что может заставить меня и Скарлетт исчезнуть. Он намекнул, что у него есть знакомые, которые были бы крайне заинтересованы в нашей «покупке», и, честно говоря, Уэст, я только и могла думать, что о тех пропавших девушках. Что, если он в этом замешан? – спрашивает она. – Наверное, мне лучше не знать об этом, но когда я была с Рикки в закусочной, то он сказал кое-что… слово, которое мне запомнилось.

– Какое?

Она слегка ерзает, будто не хочет произносить этого вслух.

– Он упомянул, что слышал, как кто-то говорил про «груз». Что, если это условное обозначение девушек, которых они привозили и увозили из Сайпресс-Пойнт? Что, если он планирует так же поступить со Скарлетт? Со мной?

Ее голос дрожит, и я обнимаю ее.

– Этого не произойдет.

– Но откуда ты знаешь? Никто из нас не может с уверенностью сказать, что он не выполнит своего обещания, если я не выполню своего, – выпаливает она. – Я не могу так рисковать, Уэст. Я абсолютно точно не смогу жить, если со Скар что-то случится.

Объятие – единственное утешение, которое я могу предложить, ведь, учитывая, насколько эти двое близки, я знаю, что не смогу найти слов, чтобы успокоить Блу.