Рейчел Джонас, Никки Торн
Эти Золотые короли

Nikki Thorne & Rachel Jonas

FOREVER GOLDEN

Copyright © 2021 by Nikki Thorne & Rachel Jonas. The moral rights of the author have been asserted. All rights reserved.

© Серегина Ю., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Плейлист

“Gambling Hearts”– Harrison Brome

“Shelter” – Harrison Brome

“Come Together” – Gary Clark Jr.

“Gold” – Kiiara

“It was a Good Day” – Ice Cube

“There’s No Way” – Lauv

“Ruin” – Shawn Mendes

“Slow Dancing in the Dark” – Joji

“Falling For You” – The 1975

“Often” – The Weeknd

“She Wants” – Metronomy

“Crave You” – Clairo

“Time of the Season” – The Zombies

“Bad Things” – Cults

“I Found” – Amber Run

“Teeth” – 5 Seconds of Summer

“Novacane” – Frank Ocean

“We Can Make Love” – SoMo

“Losin Control” – Russ

“Who Needs Love” – Trippie Redd

“Body” – Sinead Harnett

“Abandoned” – Trippie Redd

“Run” – Joji

“Candy Castle” – Glass Candy

“Yeah Right” – Joji

“I think I’m Okay” – Machine Gun Kelly

“Bad Things” – Machine Gun Kelly

“Tearing Me Up (Remix)” – Bob Moses

“Stuck in the Middle” – Tai Verdes

“Sweater Weather” – The Neighbourhood

“Broken” – lovelytheband

Глава 1
Уэст

– Что-то не так.

Об этом мне твердит интуиция. Я не перестаю ходить туда-сюда с тех пор, как приехал домой. Это невозможно объяснить, но я знаю: произошло что-то страшное.

– Может, она просто чем-то занята, – предполагает Джосс, сидящая на диване между Дэйном и Стерлингом.

– Так занята, что не может ответить ни на один из пяти звонков? Или на одно из семи сообщений, которые я отправил? – Я качаю головой и возвращаюсь к окну. – Нет, она бы… ответила.

Джосс снова затихает. Мои нервы просто на пределе. Паранойя атаковала меня еще во время разговора с Кейси, когда та сказала мне о Вине, о том, как он запугал ее и Паркер. И теперь Саутсайд в опасности.

– К черту это дерьмо. Я поеду к ней, – едва произнеся эти слова, я уже хватаюсь за ключи.

– Так, дыши. Ты только час пытаешься до нее дозвониться, – резонно заявляет Джосс. – Знаю, тебе кажется, что дольше, но… ты не думаешь, что стоит подождать? Может, Блу просто тебя испытывает. Я имею в виду, она могла быть против твоей встречи с Кейси, но не решилась высказаться сразу.

Джосс сочувственно улыбается, но она не знает Саутсайд так, как ее знаю я. Если бы Блу возражала против встречи с Кейси, то не стала бы игнорировать меня. Она скорее надавала бы мне по роже. Или прошлась битой по лобовому стеклу моей машины.

– Просто предложение: прежде чем ты превратишься в неандертальца и выломаешь ее дверь, попробуй позвонить еще раз, – говорит Джосс.

Я обдумываю эти слова: подождать и предупредить Блу о своем приходе или вломиться к ней домой непрошенным гостем? Однако, когда дело касается Саутсайд, разум и тактичность улетают в трубу. Все, что я знаю, – мне нужно услышать ее голос, увидеть ее.

Сейчас.

В эту же секунду.

– Если она разозлится на меня за то, что я заявился без предупреждения, ну и пусть, – заключаю я.

Решение принято.

Я чувствую, как Джосс смотрит на меня. Знаю, она думает, что мне следует немного притормозить, но в этом вопросе я полагаюсь на интуицию.

– Тогда мы поедем с тобой, – говорит Дэйн, поднимаясь на ноги.

– Согласен, – добавляет Стерлинг. – Если что-то не так, по крайней мере, мы сможем тебя прикрыть.

– Я тоже поеду, – вмешивается Джосс.

Я смотрю на нее, натягивая пальто. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что ничего не смогу сказать, чтобы отговорить этих троих.

– Ладно, но езжайте за мной, – настаиваю я. – И, если все будет в порядке – а лучше бы так и было, черт возьми, – сможете просто свалить.

Стерлинг кивает, не возражая.

Три пары ног следуют за мной к лифту. Кажется, словно поездка вниз к парковке занимает часы. Отсутствие ответа после стольких попыток дозвониться выводит меня из себя. Такое чувство, будто между мной и Саутсайд целые континенты, а не несколько миль.

Я в машине, двигатель набирает обороты, а мои собственные слова эхом отдаются в голове. Три слова, которые я озвучил лишь прошлой ночью. Три слова, которые я никогда не говорил ни одной другой девушке за всю свою жизнь.

Я сказал Саутсайд, что люблю ее, и, клянусь, теперь, когда я произнес это вслух, чувства стали еще глубже. Именно они движут мной и заставляют игнорировать совет Джосс. Машина срывается со стоянки так, что даже шины визжат.

Если что-то не так, если я иду навстречу опасности… Это того стоит.

– Черт.

Я смотрю на красный сигнал светофора, стоящий мне драгоценных секунд, и жду, пока свет сменится, но это дает мне время проверить телефон.

Может, она перезвонила, а я пропустил.

Может, она написала, что с ней все в порядке.

Единственное уведомление – от Пандоры. У меня сводит челюсть от разочарования. Обычно я игнорирую эту дрянь, но по какой-то причине на этот раз не отмахиваюсь от нее так легко. Вместо этого нажимаю на знакомую черно-розовую иконку с тигровым принтом и… Будь я проклят, если мое сердце не замирает.

«Ты видел последнее обновление Пандоры?» – гласит сообщение от Дэйна, и я даже не могу ответить, потому что мне звонит Стерлинг.

– Вижу, – отвечаю я, чувствуя, как кровь закипает, несмотря на почти минусовую температуру на улице и в машине.

– Похоже, ты был прав. Вин взялся за свои обычные темные делишки.

От слов Стерлинга мое сердце начинает колотиться в десять раз быстрее, ведь я знаю, что он прав. Я припоминаю, что Вин недавно общался с Паркер и Кейси, а это значит, что он, вероятно, рассматривает Саутсайд как еще один незавершенный проект.

Я понятия не имею, что именно этот гребаный кусок дерьма сказал или сделал ей, но знаю: когда дело касается моего папаши, стоит ожидать худшего.

Загорается зеленый, и я с безрассудной решимостью выезжаю на перекресток. Внутри меня уже горела искра, побудившая добраться до Блу как можно скорее. Но теперь, после просмотра поста Пандоры, эта искра превратилась в бушующее пламя.

Клянусь, если он хотя бы посмотрел на нее как-то не так… Я не успокоюсь, пока не вколочу последний гвоздь в гроб этого ублюдка.

Что это у нас тут, милые мои?

Не могу сказать наверняка, но этот внедорожник кажется мне смутно знакомым. Возможно ли, что он принадлежит Большому Папочке? Если так, то он, похоже, заинтересовался любовной жизнью Царя Мидаса. Очень внезапно.

Некто запечатлел этот момент совсем недавно, но я не спешила делиться им с вами, надеясь, что кто-нибудь сможет подтвердить личность Большого Папочки. Но не волнуйтесь. Я вовсе не размякла.

Как бы то ни было, я бы попросила побольше деталей в следующий раз, а еще дополнительных фотографий, чтобы дать нам хоть какой-то ориентир. Я имею в виду, все, что у нас есть, – это снимок, на котором Новенькая выбирается из внедорожника, вероятно, принадлежащего Большому Папочке. И выглядит она довольно расстроенной.

У меня есть вопросики!

Ладно, допустим, визитер именно тот, о ком я подумала. Они возвращаются откуда-то? Или это была встреча в стиле мафии? Как долго продлился этот визит? О чем, черт подери, они болтали? Это как-то связано с тем, что Новенькая и Секси Зверь были замечены сегодня за совместным ужином? А после папочка от имени Царя Мидаса решил прояснить ситуацию и оставить своего рода предостережение для Новенькой?

Мы-то с вами знаем, что наш любимый квотербек может постоять за себя, но, возможно, Большой Папочка попросту решил взять дело в свои руки и потребовать, чтобы Новенькая проявила немного уважения к имени Голденов.

Все это, конечно же, простые спекуляции, но как только я узнаю больше, вы услышите об этом первыми.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 2
Блу

Уэст звонит не переставая, значит, он вот-вот выйдет из себя. Черт, если еще не вышел. К настоящему моменту он, вероятно, начал думать о худшем, и я, честно говоря, не уверена, что «худшее» – это не то, что только что произошло. Меня загнали в угол и угрожают.

Уэст захочет получить ответы: почему я проигнорировала его звонки и сообщения этим вечером, почему нарушила наши планы встретиться, как только он вернулся от Кейси. Но я не могу обсуждать это с ним. Чем меньше он знает, тем лучше.

И чем быстрее я смогу убраться из этого гребаного города, тем лучше будет для всех нас.

Друг за другом, как по команде, звонят Джулс, Лекси и Скар. Я игнорирую все три звонка и продолжаю двигаться. Над моей головой висят невидимые часы, и, по словам Вина, время идет на убыль.

Если я знаю Уэста, он, вероятно, уже прочесал улицы Сайпресс-Пойнт в поисках меня. Я вдруг жалею, что не написала в ответ хотя бы «все в порядке».

Что, кстати, полная ложь. Я совсем не в порядке. Я разбита.

Настолько разбита, что, как только я смогла унять слезы, вызванные яростью, я немедленно вытащила чемоданы из шкафа и набила их всем, что сочла необходимым. Некоторое время я держала себя в руках, но слезы вернулись. Затем сборы превратились в неистовый плач; в конце концов я крушила все вокруг исключительно от злости.

Телефон снова звонит, и это Уэст, как я и предполагала. Я понимаю, что он волнуется, но сейчас у меня в голове только одно: взять то, ради чего я приехала в эту часть города, и уехать.

Быстро.

Я вглядываюсь в темные окна дома, в котором не была много лет. И на то есть веская причина. У меня и так достаточно проблем в жизни.

В ту секунду, когда моя нога касается нижней ступеньки крыльца, холодный порыв ветра бьет в спину. Будто предзнаменование, предупреждающее меня не делать этого, побуждающее повернуть назад и отправиться домой, не стучась в эту дверь.

Вот только монстр, который этим вечером подобрался ко мне слишком близко, сделал этот визит совершенно необходимым. Даже если я больше ничего хорошего в жизни не сделаю, свою сестру я все же спасу.

Когда я стучу, по ту сторону двери лает и рычит собака, и паранойя заставляет меня оглянуться через плечо. То, что свет на крыльце не включен, одновременно и благо, и проклятие. Хотя я и ценю возможность слиться с ночью, я не могу четко видеть свое окружение. Как девушка, всю свою жизнь проведшая в южной части города, я знаю, какие опасности таятся в темноте.

Приближающиеся шаги должны были бы меня немного успокоить, но нет. А все потому, что я знаю: истории, ходившие по нашей округе в последние годы, не выдумка. Все, что я слышала о Томми Наварро, – правда на сто процентов. Но что отличает его от Вина, так это то, что один из них – дьявол, которого я знаю, в то время как другой остается полной загадкой – посторонний, которого я не могу контролировать, чьи действия не могу предсказать.

Резкая команда, произнесенная по-испански, заставляет рычащего пса подчиниться. Затем следует короткая пауза, во время которой я представляю, как Томми смотрит в глазок, прежде чем отпереть, судя по звуку, штук десять запоров. Затем наконец дверь распахивается.

Его любопытный взгляд останавливается на мне; Томми определенно озадачен, но, думаю, понимает, что дела, скорее всего, плохи, раз я пришла сюда.

– Черт, Малышка Руиз. Давно не виделись, – поддразнивает он, проводя зубочисткой по губам.

Он окидывает меня оценивающим взглядом, на секунду задерживаясь на моей плохо забинтованной руке. Я не объясняю, что эти раны я нанесла себе сама – разбила зеркало в приступе ярости после встречи с Вином, – а Томми и не спрашивает. Вместо этого он просто прислоняется к дверному косяку, и на его лице расцветает все более дьявольская ухмылка.

Я терпеть не могла, когда меня называли Малышкой Руиз, даже когда мы с Рикки были вместе. Теперь кличка бесит меня еще больше, ведь все, включая Томми, знают, что мы давно расстались.

– Блу, – вздыхаю я. – Меня зовут Блу. И всегда звали.

– Ага, как скажешь. Ты плакала или типа того? Дерьмово выглядишь.

Давненько мне так сильно не хотелось ударить кого-нибудь по яйцам, но да, вот оно, знакомое желание.

– Мне нужно одолжение.

– Эй, притормози-ка, – смеется он. – Одолжения делаются бесплатно. За все, что я могу предложить, придется заплатить. Ты это знаешь.

Я уже не раз убеждалась, что Томми – тот еще засранец. Таким он и остается. Я все больше осознаю, что допустила ошибку, придя сюда.

По выражению моего лица он, скорее всего, понимает, что мне совсем не смешно, поэтому закатывает глаза.

– Расслабься. Я шучу. Говори, что тебе нужно, и я отвечу, сколько это будет стоить. А после, надеюсь, я смогу вернуться на диван и досмотреть шоу.

Я снова бросаю взгляд через плечо, пытаясь убедиться, что меня не заметили.

– Здесь? – спрашиваю. – Разве мы не можем поговорить внутри? Я бы предпочла, чтобы соседи меня не видели.

Когда я заканчиваю говорить, его улыбка становится шире.

– Не уверен, заметила ли ты, но я уже внутри. Так что наш разговор – твоя проблема, Малышка Руиз, – говорит он с коротким смешком. – Но ты давай, поторопись. Я же сказал, у меня куча дел.

Томми был придурком, даже когда в свое время тусовался с Рикки и Хантером. Но потом вдруг стал настолько самоуверенным, что они больше не смогли его выносить.

– Мне нужно… совершить покупку, – выдавливаю я из себя, зная, что слово «одолжение», по его мнению, не совсем подходит.

Он с любопытством приподнимает бровь.

– Какую покупку?

– Ту, с помощью которой я смогу защитить себя и свою сестру. И… патроны были бы кстати, – добавляю я, слыша, как голос дрожит при одной мысли о том, что я собираюсь сделать.

– А, понятно. – На его лице снова появляется дерзкая улыбка. – Это как-то связано с той фоткой, которую только что выложила Пандора?

– Что за фотка? – Мое сердце учащает бег.

– На которой ты выходишь из внедорожника Голдена. Ты не первая, кто хотел бы пристрелить этого ублюдка.

Он смеется, но мне совсем не до шуток. И когда снова звонит телефон, я не удивляюсь, что на этот раз обо мне вспомнил Рикки. Очевидно, я узнаю новости последней. Пандора уже разболтала о моей встрече с Вином.

Что ж, вот тебе и план – тихо раствориться в ночи.

Дерьмо.

Меня настолько сильно охватил страх, а мысли метались в тысячиразных направлений, что я даже не подумала о том, что кто-то из приспешников Пандоры мог за мной следить. И это еще одна причина, по которой меня здесь быть не должно.

– Просто… забудь об этом.

Я говорю это уже на полпути вниз с крыльца. Меня накрывает сожаление: зря я вообще вспомнила о Томми. Да, у меня есть все основания бояться Вина Голдена, но если я что и узнала об этом городе, так это то, что под вездесущим взглядом Пандоры секреты не уберечь.

– Я отложу одну вещичку, которая тебе может подойти, ведь, нравится тебе это или нет, Малышка Руиз, но ты вернешься, – кричит мне вслед Томми.

Я не отвечаю. Он смотрит, как я быстро, пробираясь сквозь снег, удаляюсь прочь по тротуару. А все потому, что в глубине души я почти уверена, что он прав.

Глава 3
Уэст

Братья и Джосс подъезжают сразу за мной, когда я притормаживаю у обочины перед домом Саутсайд. Я едва успеваю перестроиться на парковку, когда в зеркале заднего вида появляется третий свет фар. Я различаю силуэт синего маслкара. Тот факт, что я его узнаю, просто бесит.

Рикки.

Ну естественно, мать его.

Меня не удивляет, что он заявился сюда, но это не значит, что я из-за этого не злюсь. От Рикки исходит какой-то странный вайб, когда речь заходит о Саутсайд. Словно он считает себя единственным, кто может ее защитить. Скорее всего, он видел пост Пандоры, как и все мы, но, черт возьми. Какую часть фразы «Блу решила двигаться дальше» этот мудак не понимает?

Если ей нужна будет хоть какая-то помощь, я всегда к ее услугам.

Ругаясь себе под нос, я выхожу на улицу. Рикки делает то же самое, натягивает темную кожаную куртку и смотрит в мою сторону. Почти уверен, что, когда наши взгляды встречаются, в них заложена одна и та же мысль – пошел ты на хрен.

В ту короткую секунду, когда в салоне вспыхивает свет, я вижу, что сзади сидят Шейн и Скарлетт. Мои братья и Джосс подходят ближе, под их ботинками хрустит снег. Рикки отстает на полшага. Он ждет у подножия лестницы, держась на расстоянии, пока я стучу кулаком в бронированную дверь.

Между нами возникает невысказанное напряжение. Именно поэтому я знаю, что это ложное чувство вежливости ненадолго. Почему? Потому что в конце концов он откроет свой чертов рот и ляпнет что-нибудь такое, что выведет меня из себя. Так всегда бывает.

– Похоже, все, что я тебе говорил, влетало в одно ухо и вылетало из другого, – ворчит он.

Ну вот, мать вашу, и началось.

Я оглядываюсь через плечо, и в направленном на меня ненавидящем взгляде нет ничего нового.

– Какого хрена ты несешь? – спрашиваю я, стиснув зубы, ведь…Что он здесь вообще делает?!

Руиз усмехается, качая головой. Как будто то, что я сейчас сказал, кажется ему невероятным.

– Я сказал тебе отвалить, но дай-ка угадаю – ты хотел ее, да? Так сильно, что добровольно подставил ее под прицел своего папочки.

Я поворачиваюсь и смотрю ему прямо в лицо, ненавидя себя за то, что каждый раз, когда заглядываю в глаза этому ублюдку, осознаю, что именно он испытывает к Блу. Он носит эти чувства словно знамя, на виду у меня и всех остальных. Он чертовски высокомерен, когда дело доходит до жестов любви. Итак, если я еще этого не сказал… Иди. К черту. Рикки. Руиз.

Пусть катится в ад.

– Знаешь что?..

– Уэст, – перебивает Стерлинг с суровым взглядом. – У нас нет времени на это дерьмо. Не отвлекайся.

Сжимаю кулаки. Я знаю, он прав, но мне давно пора поставить Рикки на место. Однако, второй взгляд – на этот раз от Дэйна – останавливает меня. В его глазах то же, что и у Стерлинга, – забудь об этом. Во всяком случае, пока.

Сделав глубокий вдох и пообещав себе, что смогу разобраться с чертовым Рикки, когда будет меньше проблем, я ухитряюсь отвернуться и прекратить разговор. Беда в том, что Рикки, похоже, придерживается иного мнения. Как только я решаю перебороть себя, он снова начинает распускать язык, и что-то в этом придурке действует мне на нервы, делая игнорирование практически невозможным.

– Я просто хочу сказать, что если твой папаша хоть как-то причастен к тому, что Блу в таком состоянии, клянусь, я…

– Что ты сделаешь, сучонок?

Меньше чем за секунду я сбегаю по ступенькам и останавливаюсь прямо напротив этого козла, перебирая в голове тысячи причин, по которым мне нужно надрать ему задницу. В отличие от всех остальных в его районе, я его не боюсь.

– Лучше тебе не лезть ко мне, богатенький мальчик. Поверь мне, ты этого не хочешь. Особенно сегодня, – предупреждает он.

Только вот тут он ошибается. Именно этого я и хочу – закончить то, что мы начали, когда он заявился в «Сайпресс Преп». Я подхожу вплотную, готовый на него навалиться, и Рикки отталкивает меня. И только когда маленькая фигурка Джосс вклинивается между нами и таким образом разнимает, я снова прихожу в себя.

– Та-а-ак… Я за то, чтобы все успокоились и вспомнили: мы здесь для того, чтобы позаботиться о Блу, – вмешивается она, кладя одну руку на грудь Рикки, а другую – на мою.

Я не забываю, зачем мы здесь, но, как обычно, когда дело касается Рикки, мой мозг затуманивается яростью. Я вновь задаюсь вопросом: что Саутсайд вообще нашла в этом бешеном придурке? И тут меня осеняет. Наверное, то же самое, что и во мне, – безумие, откликающееся на ее собственное.

Я отступаю и снова направляюсь к двери, решив постучать во второй раз. Честно говоря, все, чего я хочу, – это войти и убедиться, что с ней все в порядке. Я пришел сюда не ради разборок с Рикки. Однако когда он протискивается мимо, попутно задевая меня плечм, то в очередной раз испытывает мое терпение. Но ничто так не действует мне на нервы, как то, что он достает из кармана связку ключей. И только когда он вставляет один из них в замок, я принимаю действительность.

У этого козла есть ключ.

К дому моей девочки.

Я делаю шаг к нему, решив, что сегодня – прямо здесь и сейчас – Рикки Руиз потеряет все свои зубы, но три пары рук хватают меня за плечи.

– Сейчас не время, – тихо повторяет Стерлинг у моего уха.

Кипя от злости, я смотрю вправо и ловлю его взгляд. Стерлинг качает головой, призывая меня не поддаваться порыву, зная, сколько дерьмовых чувств разъедает меня изнутри.

– Сосредоточься на Саутсайд, – тихо добавляет он.

Заявление короткое, но отрезвляющее: мое нахождение здесь не имеет никакого отношения к ее бывшему, который, похоже, никак не может запомнить свое гребаное место. Черт возьми, произошедшее даже не имеет никакого отношения ко мне. Единственный человек, который сейчас важен, – это она.

Я придерживаю язык, когда ключ поворачивается, и начинаю еще больше ненавидеть этого придурка, когда входная дверь распахивается. Затем, как только щелкает выключатель, гостиную освещает единственная настольная лампа. Не слышно абсолютно никаких звуков, кроме шума крови в ушах и учащенного сердцебиения.

Ее здесь нет.

Ее, черт возьми, здесь нет.

Если бы я увидел Саутсайд выходящей из внедорожника моего отца несколько недель назад, то немедленно решил бы, что прав насчет нее. Убедился бы, что она одна из его пассий. Но теперь, когда я знаю, что Блу на такое дерьмо не способна, улики все больше указывают на то, что Вин – лжец.

– Может, она сбежала, – предполагает Стерлинг, как раз в тот момент, когда я начинаю впадать в панику.

– Ее машина припаркована снаружи, – замечаю я.

Джосс оглядывается по сторонам, размышляя.

– Возможно… она ушла пешком?

На улице мороз и идет сумасшедший снег, но, если Блу была в бешенстве, погода ее, вероятно, не остановила бы.

– Я проверю ее комнату, – утверждает Рикки.

– Нет, я справлюсь.

Я хлопаю его ладонью по груди, когда он пытается пройти мимо. От него волнами исходит ненависть, и невозможно не заметить, как его взгляд медленно поднимается от того места, где только что лежала моя рука, к моему лицу. Он смотрит с вызовом, и будь я проклят, если прогнусь перед ним.

Нравится ему это или нет, но если кто-то из нас и пойдет по коридору в спальню Саутсайд, то это буду я.

Один.

Я не жду, пока он ответит, и направляюсь в спальню Блу. Не включив свет в прихожей, иду вперед, и тут под подошвой ботинка хрустит стекло. Быстро соображаю, откуда оно: разбитое зеркало, криво висящее на стене. Рядом на стене огромная дыра, которой, как я знаю, прошлой ночью не было.

Чтобы понять, что тут произошло, доказательств недостаточно. Я ускоряю шаг, даже не стыдясь того, в каком отчаянии нахожусь.

Я распахиваю дверь спальни и включаю свет, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Но лишь убеждаюсь, что в комнате пусто. Но… не совсем. Рядом с кроватью стоят три чемодана. Два из них почти лопаются по швам, а последний полуоткрыт, и с одной стороны свисает одежда.

Как будто она в спешке схватила все, что могла, готовясь сбежать.

Что, черт возьми, сказал ей этот мудак?

– Она пропала. Мы должны найти ее, – торопливо говорю я, стараясь не паниковать, когда возвращаюсь к остальным в гостиную. Я не рассказываю им ни о чем, что видел, – ни о собранных сумках, ни о разбитом зеркале.

Все явно обеспокоены, но только у одного уровень паники хотя бы приблизительно соответствует моему – у Рикки.

– Я позвоню Джулс, – быстро говорит он, уже набирая номер.

– А мы проедемся по кварталу, поищем ее, – предлагает Дэйн.

У меня кружится голова, и я не могу думать ни о чем другом, кроме как о предстоящих поисках. Мне нужно как можно скорее убедиться, что с Блу все в порядке. Я продолжаю представлять себе собранные чемоданы, гадая, что могло прийти ей в голову. Что же, черт возьми, произошло, если она была готова сбежать?

Не ответив ни на одно из моих сообщений или телефонных звонков.

Волнение сменяется злостью в мгновение ока. Я злюсь не на нее, ведь знаю, что все это дело рук моего отца.

Стерлинг берется за дверную ручку, но замирает, когда кто-то касается ее с другой стороны. Я не отрываю взгляда от входа, брат отступает, давая человеку пройти. Из-за двери показывается копна светлых волос. Мы пятеро замираем под взглядом Блу.

– Проклятье, ты в порядке.

Это все, что я могу сказать, бросаясь к Саутсайд, пытающейся спрятать плохо забинтованную руку. Похоже, я знаю, что случилось с разбитой стеной и зеркалом, которые увидел в коридоре.

– Где ты, черт возьми, пропадала? – задаю я вопрос и сжимаю ее крепче, чем, вероятно, следовало бы.

– Я в порядке, – отвечает Блу. – Просто вышла прогуляться, хотела проветрить голову, но… как вы сюда попали?

В ответ Рикки звенит ключами, и Саутсайд прижимается к моей груди, понимая, что это значит.

– Какого черта они все еще у тебя? – огрызается она, слегка вырываясь из моих объятий и свирепо глядя на него. Однако вместо того, чтобы ответить на вопрос, Рикки запахивает куртку и вызывающе наклоняет голову, явно решив не отвечать.

Но у нас есть дела и поважнее, чем Руиз.

– Мы все видели новый пост Пандоры, – сообщаю я ей, на что она разочарованно вздыхает.

– Да уж, очевидно, его видели все.

Мой взгляд снова скользит по окровавленной повязке на ее руке, но когда Блу это понимает, то прячет ладонь в карман пальто. Как будто надеется, что я не стану отчитывать ее при всех.

В комнате слишком тихо, но я чувствую, что она переполнена. Это делает тот факт, что мне нужно побыть наедине с Блу, еще более очевидным. Только так мы сможем говорить спокойно, высказать свое мнение без свидетелей.

Одного взгляда на моих братьев достаточно, чтобы они поняли мои мысли.

– Мы пойдем, раз все в порядке, – говорит Стерлинг.

Он кивает в сторону двери, Дэйн спешит следом. Джосс идет прямо за ними, сочувственно касаясь плеча Саутсайд на пути к выходу.

Эти трое легко поняли намек, но Рикки, как и ожидалось, медлит. Чтоб его черти драли. Взгляд Руиза прикован к Саутсайд, он подходит ближе. Ближе, чем я считаю необходимым, но почему я вообще удивляюсь?

– Что, мать твою, с рукой? – спрашивает он, не утруждая себя тем, чтобы придержать язык.

Ожидая ответа Блу, я снова вижу это чертово выражение в глазах Рикки. То самое, из-за которого мне каждый раз хочется разорвать Руиза в клочья.

– Я была расстроена, – отвечает она со вздохом. – Думаю, в тот момент стена показалась мне отличным местом для удара кулаком. А потом и зеркало.

Короткий, невеселый смешок призван скрыть ее смущение, но я вижу ее насквозь. В основном потому, что знаю, что сейчас стоит в ее спальне, у кровати. Знаю, что перед тем, как пойти на прогулку, проветриться, она зашла в дом и устроила истерику, чтобы выплеснуть злость. Этим вечером что-то произошло, и у меня такое чувство, будто Саутсайд не хочет об этом говорить. Однако, учитывая, что в этом замешан Вин, одно можно сказать наверняка.

Это было что-то охренительно сомнительное.

Мы с Рикки обмениваемся взглядами. Наша взаимная неприязнь не ослабевает. На самом деле она усиливается всякий раз, когда мы оказываемся лицом к лицу. Приходится признать, что мы вроде как повязаны. Я знаю, что Саутсайд никогда не вышвырнет его на обочину своей жизни, потому что они друзья детства. И как бы сильно он ни желал иного, я тоже никуда не денусь.

– Буду ждать от тебя звонка к утру, богатенький мальчик, – угрожает он. – Либо ты выясняешь, что, черт возьми, происходит, либо я сам с этим разберусь. И поверь, ты не хочешь, чтобы я делал это дерьмо сам.

– Рикки, ты не помогаешь! – огрызается Саутсайд, вмешиваясь как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы послать этого придурка на хрен.

Он встречается с ней взглядом, и только сейчас ненависть, которую он питает ко мне, начинает угасать. Почему? Потому что он больше не смотрит на меня, он смотрит на Блу, и эта чертова слабость снова проявляется.

– Я знаю, ты просто беспокоишься обо мне, и знаю, что ты дал Хантеру обещание, но это не имеет к тебе никакого отношения, – добавляет она. – Я большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

– Так что, я должен просто…

– Все, что тебе нужно знать, это то, что Уэст не позвонит тебе утром и ничего не сообщит, – перебивает она. – Так что, пожалуйста, просто… прекрати. Я сейчас не могу с этим разбираться.

Рикки смотрит на нее, плечи грузно вздымаются. Он сдерживает те слова, которые хотел бы произнести, и в итоге ничего не говорит.

Что ж, будь я проклят. Она сделала это. Нашла кнопку выключения этого придурка.

Не думаю, что когда-либо видел его таким спокойным. Обычно я бы немного позлорадствовал, но не делаю этого. Я видел Рикки сорвавшимся с поводка и догадываюсь, что и злость, и смирение – это просто проявления его глубоких чувств к Блу.

– Я оставлю Скар с Джулс на ночь, Шейна заберу домой. А потом вернусь, – говорит он ровным голосом. Как будто уже принял решение.

– Рикки…

– Я вернусь, Би, – повторяет он, но на этот раз более властно. – Постою на подъездной дорожке и понаблюдаю. Ну, знаешь, на случай если его папаша решит вернуться.

Мне требуется вся сила воли, о которой я и не подозревал, чтобы не поставить его на место. Он направляется к двери и уже выходит на крыльцо, когда Саутсайд снова окликает его.

– И я бы хотела вернуть свой ключ, – заявляет Блу. – Хантер дал тебе его только для экстренных случаев.

– Думаю, хорошо, что это был экстренный случай.

Руиз не удосуживается оглянуться, продолжая идти к своей машине.

– Ладно, тогда я попрошу Дасти поменять замки.

Рикки пожимает плечами, по-прежнему не встречаясь взглядом с Саутсайд.

– Делай, что должна.

– Ох! Он такой чертовски упрямый, – стонет она, глядя, как Рикки садится в машину и заводит двигатель.

Блу расстроенно хлопает дверью, и все, о чем я могу думать, – это о том, что же мог сделать или сказать мой отец, если это заставило ее собрать чемоданы. Из-за чего она поранила руку.

В голове крутится мысль, посаженная туда моими братьями. Не дави слишком сильно, не загоняй в угол.

Поэтому я решаю действовать медленно и спокойно.

Я приподнимаю ее подбородок, пока ее взгляд не встречается с моим. Она чертовски красива, да, но вовсе не это приковало меня к ней. Жизнь обошлась с Блу не лучшим образом, однако, несмотря на все это, она одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. В ней горит огонь, который ничто не смогло погасить – даже я, пока не пришел в себя.

Я опускаю взгляд на ее руку и осторожно осматриваю. Повязка окровавлена еще больше, чем раньше, а это значит, что ране требуется уход.

– Сильно болит?

Она пожимает плечами и встречается со мной взглядом.

– Меньше, чем ты думаешь. Это ведь не первый раз, когда я делаю что-то подобное в порыве гнева.

Меня это не удивляет, но что застает врасплох, так это то, что Блу умудряется улыбнуться. Однако ее глаза стеклянные. Как будто она сдерживает непролитые слезы.

– Я знаю, ты сама стоишь на ногах, и знаю, что тебе не нужна ничья забота, но… может, позволишь мне? Хотя бы в этот раз.

Она пристально смотрит на меня и, возможно, слышит все мои невысказанные мысли – о том, как я люблю ее, как хочу быть тем, кто ее достоин. Когда она наконец сдается и кивает, ее волосы слегка колышутся.

– Хорошо.

Я понимаю, что Блу Райли мало кого к себе подпускает, но каким-то магическим образом, даже будучи таким извращенным ублюдком, я умудрился пробраться в круг ее доверия. Для меня это много значит. Но с такой девушкой, как Саутсайд, я понял кое-что неожиданное. Она сильно предана тем, кого любит, и добивается такой же преданности от своих близких людей.

Думаю, именно поэтому я здесь, а не выслеживаю своего отца, собираясь отомстить за то дерьмо, которое он натворил. Я остаюсь на месте, желая убедиться, что с Саутсайд все в порядке, ведь сегодня она нуждается в заботе больше, чем когда-либо.

– Давай приведем в порядок твою руку. А потом поговорим.

Она колеблется, но в конце концов кивает. Нам предстоит непростой разговор, но мы справимся с ним так же, как учимся справляться со всем остальным.

Вместе.

Глава 4
Уэст

Не спрашивай о чемоданах. По крайней мере, не раньше, чем обработаешь ее руку.

Саутсайд следует за мной, когда я направляюсь в ванную, чтобы найти медикаменты и промыть рану. Пока я роюсь в аптечке, Блу присаживается на край ванны, по-прежнему почти не разговаривая. Все, что я нахожу, – это несколько капель спирта, тюбик антисептика без колпачка и одну полоску марлевого бинта. Надеюсь, этого хватит.

Заметка: Купи ей аптечку первой помощи как можно скорее. Саутсайд достаточно часто впадает в ярость, точно пригодится.

– Так, честно предупреждаю – мой опыт в подобных вещах ограничивается лечением травм, которые я получил на поле. Просто подумал, что тебе следует знать.

Прежде чем ответить, она одаривает меня еще одной грустной улыбкой.

– Спасибо, что предупредил, но, думаю, я в надежных руках.

Я тоже слегка улыбаюсь, но ее улыбка уже увяла. Почему? Потому что гребаный Вин сегодня здорово по ней прошелся.

Сосредоточься на ней. Разберешься с этим ублюдком позже.

Присаживаюсь рядом на край ванны, и Блу смотрит на меня. Наблюдает, как я снимаю старую повязку. Каким-то образом мне удается снять ее, не причинив еще большей боли. Я вижу костяшки ее пальцев и понимаю, что она хорошо их обработала. Ни одна из ранок не кажется настолько глубокой, чтобы нужно было накладывать швы. Повезло.

Гляжу на Блу снизу вверх и приподнимаю бровь.

– Красивая девушка и вспыльчивый характер – это смертельное сочетание, – поддразниваю я. – Ты когда-нибудь задумывалась о посещении курсов по управлению гневом?

– Раз или два, но некоторые говорят, что взрывоопасность – это часть моего обаяния. – Она игриво подмигивает, когда я отрываю взгляд от обработки ее руки.

– Ага, все мы знаем, что люди иногда лгут, Саутсайд.

Эта шутка вызывает у нее реальный смех. Смех, который звучит искренне и непринужденно. Хотелось бы думать, что это как-то связано со мной, заботящимся о ней.

– Ой, – Блу морщится и немного отшатывается, когда я смазываю спиртом костяшки ее пальцев.

– Ты в порядке?

Ее темно-синие глаза на секунду вспыхивают, и она кивает. Снова приближая ее руку, я обдуваю кожу, чтобы успокоить жжение. Теперь внимание Блу сосредоточено на мне, а не на боли, как это было минуту назад.

– Лучше?

Она снова кивает, прежде чем ответить.

– Да, немного.

Несмотря на то, что я знаю: она видела много всякого дерьма, ее глаза до сих пор выглядят такими невинными. Каждый раз, когда я смотрю в них, у меня внутри все переворачивается. Чем больше я думаю о поступке Вина, тем больше мне хочется выследить его, пусть я и не знаю никаких подробностей их разговора.

– Мне нужно знать, что он сказал.

Слова слетают с языка поспешно, я понимаю, что поторопился. По плану мне нужно было успокоить ее, прежде чем поднимать этот вопрос, но я больше не мог сдерживаться. Чудо, что я продержался так долго.

Эта девушка… она завладела всем моим проклятым сердцем, и иногда это ошеломляет. Вызывает странный дискомфорт. Думаю, я до сих пор не осознавал, насколько это дискомфортно, пока не стало ясно, что я не могу защитить ее от всего и всех.

Ожидание ответа убивает меня, как и ее покрасневшие глаза. Очевидно, что в какой-то момент Блу плакала, даже если хочет, чтобы я думал, будто все в порядке. Когда я смотрю на нее, на последствия урагана «Вин», я уже знаю все, что мне нужно знать.

Сейчас она даже не смотрит на меня, не смотрит уже почти целую минуту. Но я не давлю. Вместо этого заканчиваю перевязывать ее рану, убираю принадлежности для оказания первой помощи и беру Блу за здоровую руку.

– Куда мы идем? – спрашивает она, выглядя настолько обеспокоенной, насколько я и ожидал.

– В твою комнату, там поговорим.

Ее глаза расширяются от этого предложения, и еще до того, как она открывает рот, я понимаю, о чем пойдет речь.

– Может… может, лучше пойдем в гостиную? Я разбросала одежду по всей кровати и…

– Я уже видел чемоданы, – перебиваю я, спасая ее от лжи.

Теперь она знает, что нет смысла скрывать правду – она намеревалась сбежать. Черт, насколько я знаю, она по-прежнему об этом думает.

Из-за ее пустого взгляда, устремленного на меня, тишина кажется намного громче. Настолько громкой, что подтверждает мое предположение – Блу была полностью готова сбежать, ничего мне не сказав.

Лицо Блу внезапно приобретает виноватое выражение, а глаза наполняются непролитыми слезами.

– Все в порядке. Я не злюсь. Ты просто делала то, что считала нужным, – тихо говорю я.

Это не ложь – я действительно понимаю. Она поступила так, как считала разумным и безопасным. Но мне чертовски больно представлять, как Блу бросает меня, не сказав ни слова. Это кое-что проясняет. Я все еще многого не знаю, не понимаю.

Колеблясь, она следует за мной в свою комнату. Наступает неловкая пауза, пока Блу собирает чемоданы и убирает их в шкаф. После этого она устраивается на полу, прислонившись спиной к кровати, и я опускаюсь, садясь рядом с ней. Затем, после долгого молчания, когда мы только и делаем, что пялимся в стену, я снова предпринимаю попытку завязать разговор.

– Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, почему Вин был здесь сегодня.

Ответа нет.

Я пытаюсь сохранять самообладание, но, черт возьми. Я не знаю, что у нее на уме, не знаю, насколько она уязвима, так что осторожничаю.

Я касаюсь ее руки – той, которая не поранена, – и как только мы соприкасаемся, глаза Блу снова наполняются слезами. Когда я вижу ее такой, это настолько сильно трогает меня за душу, что Блу и не представляет.

– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

Как только эти слова слетают с моих губ, она опускает взгляд.

– Ничего важного.

– Ничего… – Я едва сдерживаюсь, чтобы не повторить ее ответ, от которого у меня начинает подергиваться бровь.

Ничего важного? Тогда какого черта она взбесилась и начала крушить все вокруг кулаками? Какого черта она была полностью готова к побегу?

Потому что это было чертовски важно, а значит, она дурит мне голову.

Глубокий вдох. Не выходи из себя.

– Он заставил тебя что-то подписать? – спрашиваю.

На лице Саутсайд мелькает замешательство.

– Нет, ничего подобного.

Когда она замолкает, я испытываю еще один приступ разочарования и не отрываю от нее глаз. Вин наверняка должен был втюхать ей ту же хрень с договором о неразглашении, с которой он обратился к Паркер и Кейси. Для него было бы логично предположить, что Саутсайд знает мой секрет – а она знает, – так что нет ничего невероятного в том, что у него сразу появилась миссия заставить ее замолчать, как он делал это с другими.

– Ты слишком сильно переживаешь.

Сразу после этого она выдавливает из себя фальшивую улыбку, – разумеется, фальшивую, потому что Блу снова на грани слез.

– У тебя было право волноваться. Я, наверное, тебя до сердечного приступа довела, когда ты вошел и увидел все это стекло.

– И чемоданы. О них тоже, блин, не забудь, – добавляю я, чтобы подчеркнуть: это тоже нужно обсудить.

Разочарованная, Блу на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем поднять его к потолку.

– Я слишком остро отреагировала, позволила эмоциям взять верх.

Очередная чушь, которую она пытается мне пропихнуть. И снова делает вид, будто ей плевать. Я, черт подери, больше не могу выносить этого хождения на цыпочках.

– Я не смогу исправить то, что натворил мой отец, если не буду знать, с чего начать, Блу.

Еще одна фальшивая ухмылка, но на этот раз шире.

– Называешь меня Блу… Ты точно раздуваешь из мухи слона.

– Кого ты, мать твою, пытаешься обмануть? Пара шуток не скроет того факта, что ты плакала. Или того факта, что из-за каких-то слов, сказанных этим мудаком, ты была готова сорваться с места и свалить к чертям собачьим, даже не подав хренов дымовой сигнал. Так что, нравится тебе это или нет, придется рассказать мне что-то посерьезнее, чем эта чушь.

Что ж… ладно. У меня все еще довольно хреново получается вести себя спокойно и осмотрительно. Учтено.

Я пытался сохранять хладнокровие, но тревожные звоночки просто сводят с ума. Блу пытается забить на то, что произошло, но именно это и доказывает, что ей есть что скрывать.

Ее пристальный взгляд практически прожигает во мне дыру, но она, кажется, понимает, что я не поддаюсь на уговоры, не покупаюсь на эту чушь. В конце концов мы оказываемся в тупике. Блу отводит взгляд, смотрит в потолок. Я не могу прочесть ее мысли, но, черт возьми, она точно прекратила попытки изобразить улыбку, а это о многом говорит.

– Ты ничего не сможешь исправить, Уэст. Просто… забудь об этом.

Я делаю глубокий разочарованный вдох, и плечи наполняются невероятным напряжением.

О чем она умалчивает?

– И ты думаешь, на этом мы закончим? Я должен поверить, что он вообще ничего не говорил? Должен поверить, что ты разозлилась и разбила себе руку, потому что тебе не понравился салон его внедорожника или что?

Все еще глядя в потолок, она вздыхает.

– Проклятье, Уэст! Он просто… он не хочет, чтобы мы были вместе!

Последняя фраза слетает с ее губ неловко. Как будто она скорее положила бы руку на горячую плиту, чем произнесла эти слова вслух.

– И что?

– И что? – огрызается она, закатывая глаза. – Этот человек считает меня «отбросом с южной стороны». А ты, между тем, его гребаный наследник и все такое. Если подытожить, он не хочет, чтобы кто-то вроде меня портил твою репутацию.

Она настроена решительно. Хочет заставить меня поверить, будто у них был именно такой разговор, но это не сработает.

– Чушь собачья.

Блу усмехается, и я вижу, как ее переполняет разочарование, но мне плевать.

Еще одно драматичное закатывание глаз, и она снова поворачивается ко мне.

– Черт возьми, Уэст! Что мне еще сказать? Он не хочет, чтобы ты был со мной, не хочет, чтобы мы были вместе, не хочет очернять твой имидж. Конец истории, – огрызается она.

От гнева у меня закипает кровь, и я крепко сжимаю кулаки. Здесь есть что-то еще. Сокрыто намного больше, чем сказано.

Проходит несколько томительных секунд. Мы замолкаем. Это тупик. Я знаю, что будет нелегко заставить ее признаться во всей правде, но она должна это сделать. Единственный способ добиться успеха – это доверять друг другу. Во всем.

Еще один ее вздох означает, что она закончила говорить, закрылась и не позволит мне вытащить из нее то, чем она не готова поделиться.

– В тот вечер, когда я пришел, чтобы поделиться с тобой всеми своими тайнами, я объяснил тебе, почему нацелился именно на тебя, когда мы впервые встретились. Ты сказала кое-что, что застряло у меня в голове по сей день. Помнишь, что спросила?

Единственный звук в комнате – это ее сердитое дыхание, вырывающееся из раздувающихся ноздрей. Однако через несколько секунд я получаю хоть какой-то ответ – она качает головой.

– Ты сказала, что хватило бы одного простого разговора. Всего один момент доверия и открытости. Это запало мне в душу, и с тех пор я всегда был честен с тобой во всем, – добавляю я. – Ты, мои братья и Джосс – единственные люди на этой планете, которым я доверяю на сто процентов. Я знаю, ты видела много дерьма и прошла через него. Но знай: ты можешь мне доверять.

Она не сразу заговаривает, но я замечаю то, чего она сама, наверное, даже не осознает. Она дрожит. Конечно, это едва видно, но я подмечаю сразу.

– Со мной ты в безопасности, Саутсайд. Всегда.

И снова она молчит, но, по-моему, слегка смягчается. Поэтому я продолжаю говорить.

– Вопрос о том, заставлял ли Вин тебя что-то подписывать, был неслучайным. Я спросил, потому что он уже приходил к Кейси до моего приезда. Он заставил ее подписать договор о неразглашении – из-за того, что произошло между нами. Потом выяснилось, что он сделал то же самое с Паркер, а это значит, что он вышел на тропу войны, заметает свои и мои следы, но я понятия не имею, почему. Видеть Кейси и без того было странно, но еще страннее было узнать, что она уже встречалась с моим отцом. А еще хуже было то, что она постоянно оглядывалась по сторонам, будто боялась кого-то. Постоянно осторожничала.

Саутсайд моргает, и я могу только надеяться, что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Он дал Кейси взятку, чтобы подсластить сделку. Думаю, так же он поступил и с Паркер, что объясняет ее недавний поход по магазинам. Однако во всем этом есть и светлая сторона. Если это вообще можно так назвать.

Брови Саутсайд приподнимаются – первая живая эмоция, которую я заметил за последнее время.

– Паркер подписала договор о неразглашении, а значит, она не может никому рассказать обо мне и Кейси. Мы смело можем идти к доктору Прайор. Можем рассказать ей о видео, а Паркер не сможет отомстить.

Саутсайд по-прежнему молчит, но смягчившееся выражение ее лица вселяет в меня маленькую надежду. Возможно, она приходит в себя.

– Я думала, ты рассказал только горстке людей, – говорит она. – Так… как твой отец узнал?

– Я тоже об этом думал. Моей первой мыслью было, что Кейси, возможно, проболталась кому-то, кроме Паркер, и информация каким-то образом попала к Вину. Хотя это кажется слишком большим совпадением. Он определенно знает то, чего не должен знать, но…

– Телефоны.

Я бросаю взгляд в сторону Саутсайд. Она что-то бормочет себе под нос, погружаясь в мысль, которой ей еще предстоит поделиться вслух.

– Ты о чем?

– Хантер сказал кое-что, когда я была у него в последний раз. Он сказал мне не доверять телефонам, и я… В то время я не сложила два и два, но это единственное, что имеет смысл. Это объяснило бы, откуда твой отец знает о тебе и Кейси. Как он получил ту фотографию, которой я поделилась только с Рикки. Я…

Она замолкает, уставившись в пол, когда до нее доходит тяжесть этого открытия. До нас обоих.

Неужели Вин действительно зайдет так далеко? Стал бы он отслеживать телефонные звонки и сообщения?

Как только я задаю себе этот вопрос, мне вспоминаются все другие темные делишки, которые он проворачивал в последнее время, и в это становится нетрудно поверить. Этот ублюдок более чем способен на такое, даже если главный вопрос все еще остается в силе – почему?

Что он выиграет, если будет следить за нами? Или что потеряет, если не будет этого делать и что-то ускользнет от него?

Решение уже принято. Я готов дать отцу отпор. Он знает, что я видел пост Пандоры, знает, что я в курсе того, что он сегодня поговорил с Саутсайд, так что, скорее всего, он этого ожидает. Я не буду раскрывать все свои карты, но он должен знать, на чьей я стороне.

На ее.

И так будет всегда.

Я снова смотрю на руки Блу, и они дрожат чуть сильнее, чем раньше. Это единственный признак того, что она не такая сильная, как можно предположить по выражению ее лица. Когда я переплетаю ее пальцы со своими, ее взгляд, затуманенный слезами, обращается ко мне.

– Он… угрожал мне.

Эти слова, как пуля, пробивают кожу, проникают прямо в мое сердце.

– И как бы сильно ты ни хотел ему подгадить, Уэст… ты не можешь, – добавляет она.

Мой взгляд становится жестче.

– Он не может продолжать заниматься этим дерьмом. Если я не дам ему ясно понять, что…

– Он сказал, что сделает больно Скарлетт.

Эти слова прерывают ход моих мыслей, и все, что я собирался сказать, вылетает из головы. Когда Блу сказала про угрозы, я предположил, что Вин попытается добиться ее исключения из школы или еще чего-нибудь в этом роде.

– Он сказал, что заберет ее у меня, – объясняет Саутсайд, встречая мой взгляд с отчаянием в глазах. – Но Уэст… он совершенно ясно дал понять, как легко будет заставить ее исчезнуть – заставить нас обеих исчезнуть – если я не буду сотрудничать, – добавляет она все тем же потрясенным тоном.

– Сотрудничать?

– Да. – В ее глазах читается явный страх, и я не упускаю этого из виду.

– Что, черт возьми, это вообще значит?

Стараясь не сорваться с катушек, я выдыхаю во время очередной паузы, на которую уходит целая вечность. Затем Блу снова заговаривает:

– Уэст, мне, наверное, не стоило рассказывать тебе так много. Если он узнает…

– Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или Скар, – вмешиваюсь я. – Он ничего не узнает. Даю тебе слово.

Она внимательно смотрит на меня. Именно в этот момент слеза, наконец, скатывается по ее щеке, и тяжесть ее следующих слов невозможно не почувствовать.

– Я рассказала тебе только часть нашего разговора. Он, конечно, упоминал о том, чтобы я держалась от тебя подальше, но на самом деле он был более конкретен, – наконец признает Блу. – Он сказал не просто разбить тебе сердце. Он приказал мне сломить тебя.

Я в шоке, хотя и не должен быть, учитывая, что мы говорим о Вине. Провожу рукой по волосам, пытаясь осознать это дерьмо.

И могу сказать лишь одно – это последняя гребаная капля.

Дело не только в том, что он пытался вытеснить Саутсайд из моей жизни, но и в том, что он угрожал ей и Скарлетт, чтобы добиться своего. Я никогда не был большим поклонником Вина, но теперь я попросту ненавижу этого мудака.

Всем, черт возьми, сердцем.

– Я собрала вещи не только потому, что мне до смерти страшно, – признается она. – Но еще и потому, что уйти было бы проще, чем причинить тебе боль, заставить тебя возненавидеть меня.

Такое чувство, будто в моей груди проворачивается нож. Одно дело знать, что мой отец – плохой человек, когда речь заходит об отцовских обязанностях, но совсем другое – понимать, что он активно пытается разрушить мою жизнь, что он может причинить кому-то физический вред.

– У меня есть всего два месяца, чтобы окончательно порвать с тобой, – добавляет Блу, отчего мое сердце бьется еще сильнее.

Я краснею, борясь с желанием впасть в ярость.

– Это все?

– Самые важные моменты, но было еще нечто такое, что убедило меня в серьезности его угроз. Особенно серьезными они показались, когда он сказал, что может заставить меня и Скарлетт исчезнуть. Он намекнул, что у него есть знакомые, которые были бы крайне заинтересованы в нашей «покупке», и, честно говоря, Уэст, я только и могла думать, что о тех пропавших девушках. Что, если он в этом замешан? – спрашивает она. – Наверное, мне лучше не знать об этом, но когда я была с Рикки в закусочной, то он сказал кое-что… слово, которое мне запомнилось.

– Какое?

Она слегка ерзает, будто не хочет произносить этого вслух.

– Он упомянул, что слышал, как кто-то говорил про «груз». Что, если это условное обозначение девушек, которых они привозили и увозили из Сайпресс-Пойнт? Что, если он планирует так же поступить со Скарлетт? Со мной?

Ее голос дрожит, и я обнимаю ее.

– Этого не произойдет.

– Но откуда ты знаешь? Никто из нас не может с уверенностью сказать, что он не выполнит своего обещания, если я не выполню своего, – выпаливает она. – Я не могу так рисковать, Уэст. Я абсолютно точно не смогу жить, если со Скар что-то случится.

Объятие – единственное утешение, которое я могу предложить, ведь, учитывая, насколько эти двое близки, я знаю, что не смогу найти слов, чтобы успокоить Блу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.