Илья Владимирович Рясной
Бандиты и психи

© Рясной И.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1
На границе света и тьмы

Начало 2000-х. Москва, Житная, 16, четвертый этаж, где приютилось руководство МВД. Я терпеливо жду отданных на подпись бумаг в приемной замминистра Бобровского, куратора криминального блока.

Тут обычно толчется самый разный народ. Это и замученные тяжелым бюрократическим трудом сотрудники оперативных Главков, сжимающие папки, в которых ждут высочайшей подписи всякие важные, или совсем неважные, документы. И смущенные, напряженные от близости к вершинам московской власти представители регионов, прибывшие за наградой или за выволочкой. Встречаются всякие посторонние личности, начиная c известных артистов и заканчивая неизвестными, но влиятельными коммерсантами.

Сидящая напротив меня парочка была непосредственна, расслабленна и говорлива. Мне сперва подумалось, что они из беспокойного и всепроникающего племени новых русских. Такие все приземленно-кряжистые, крепкие, мордатые, кровь с молоком. И разговоры все о том, какой у них шикарный новый джип и как они лихо сегодня объехали на нем все пробки.

А потом присмотрелся. Добротные дорогие костюмы и галстуки сидели на них как-то неорганично, впрочем, как и на большинстве новых русаков. Только костюм на среднестатистическом барыге хочется заменить на какой-нибудь лапсердак или кафтан, а то и на косоворотку. А этим ребятам так и просится на могучие плечи камуфляж. Это же их рабочая одежда! Спецназовцы? Похоже на то.

Парочка тут же подтвердила мои выводы. Их разговор перешел в мемуарную плоскость. Они вспоминали общих знакомых и былые горячие дела. Бросились обсуждать какого-то сотрудника. Тот, кто покрупнее телосложением, сделал неутешительный вывод:

– Нет, дела настоящего он не знает. Это разве работа – издалека пулять по цели. Врага нужно встречать лицом к лицу. И брать за горло. Вот это работа.

– Это факт, – кивает его напарник.

Дальше здоровяк пускается в воспоминания о местах и лицах, хорошо им известных, но о которых не грех рассказать и в сотый раз:

– Заходим мы в тот домик. А там эти, террористы хреновы, расслабляются. Даже глаза продрать не успели. Попытались что-то изобразить. Я одному ногой по шее – готов. Другому прикладом в лоб – хорошо получилось. Окончательно. Вот это работа. Лицом к лицу.

Потом их вызвал замминистра. И я услышал доносящиеся из кабинета радостные приветствия, обнимания с похлопываниями по плечам. Видимо, ребята пришли не за тумаками от начальства, а за плюшками и пряниками. Ну что же, заработали они все свои плюшки честно. Хрясь – прикладом, бах – ногой. И двумя террористами стало на земле меньше. И теперь те не отнимут чьи-то жизни. Спецназовцы отлично выполнили свою работу.

Полицейский спецназ. Всю свою службу в МВД мне было как-то спокойнее, что есть «тяжелые», как их называют в оперском народе, на которых всегда можно положиться. Люди, чья судьба – это война без конца и без края. Долг которых сломать врага, взять живым, а то и уничтожить. А если надо, то самому лечь на амбразуру. Есть те, кто посвятил себя странной жизни на границе между светом и тенью, где они выступают защитниками, а порой и карающим мечом, и судьей.

Что такое жизнь на этой самой границе добра и зла? Это вообще трудно описать в обычных повседневных категориях. Доводилось и мне по службе входить в квартиры, где тебя могли встретить выстрелом в грудь. И «паковать» бандосов на улицах, рискуя получить ножом в живот. Ощущения непередаваемые. Все твое существо вытягивается в натянутую тонкую струну, протянувшуюся между нашим вещественным миром и Вечностью. И порвать эту струну может одно лишь малейшее движение пальца на спусковом крючке. Но ты шагаешь вперед, потому что так надо. Потому что ты на это заточен.

А потом, когда все закончено, приходишь в себя, не давая разгуляться воображению в его любимом стиле «а вот если бы…» Нет никаких «если бы», есть только сейчас.

Впрочем, такой экстрим у обычного опера бывает не так часто. А для полицейского спецназовца он становится смыслом и содержанием всей жизни. «Спецы» всей душой пребывают в пространстве насилия, боли, побед и поражений. В пространстве войны. Это их самоотречение. Их вечный нескончаемый подвиг.

Я не намерен расписывать историю полицейского спецназа, какие-то вехи развития, геройские образы героических бойцов. Это просто мои личные воспоминания о моментах, когда вместе с этими людьми приходилось вторгаться в пространство вечной войны за закон и справедливость. То самое пространство, где и наша жизнь, и страна, и процессы, происходящие в ней, видны четко, ясно и сжато – как в магическом кристалле.

При этом не ставлю цель приукрасить что-то, сгладить углы. Пишу то, что осталось островками в океане моей памяти. И что явилось иллюстрацией лихолетья, в которое опустилась наша страна, и того тернистого пути, по которому нам приходится сейчас выходить из него…

Глава 2
От ОМОНа до спецназа

Я подошел к крыльцу желтого двухэтажного особняка в одном из Колобовских переулков, ветвящихся рядом с Петровкой. Тут же ко мне подлетели молодые, подтянутые ребята со специфической уверенностью в движениях, голосе и в поведении.

– А вы к кому? – подозрительно спросил один из них, меряя глазами меня и привычно оценивая, свой ли я, чужой или просто мимо прохожу.

Я продемонстрировал удостоверение МВД и сообщил:

– К командиру. Назначено.

Больше десяти лет не был здесь. Внешне тут мало что изменилось. Тот же особняк. И ребята тоже очень похожие. Только помоложе. Первый состав был более возрастной и матерый.

С муровским спецназом я столкнулся – страшно даже представить – в 1979 году! Сколько уже поколений прошло! Сколько эпох сменилось. И я все жив, здоров и, как и тогда, полон надежд. И спецназ московских правоохранителей жив до сих пор, хотя сильно трансформировался.

Я был школьником. Появились тогда и вошли в моду, особенно у подрастающего поколения, всякие каратистские фильмы типа «Пиратов ХХ века». И все пацаны мечтали стать заправскими каратистами, наводить справедливость, чистя морды всем недоброжелателям и прочим гадам. Поскольку секции по карате я не нашел, коллега отца по МВД предложил:

– А потренируйся-ка с ОМОНом.

Так я и попал на прием к одному из руководителей только что созданного подразделения. Помню отлично его типично самбистскую, кряжистую фигуру. И значок «заслуженного мастера спорта» – это большая величина в мире спорта, обычно их зарабатывали чемпионы минимум масштаба Союза.

Впрочем, тогда в ОМОН других и не брали. В основном костяк состоял из самбистов с похожими мастерскими значками.

ОМОН ГУВД Мосгорисполкома был создан к знаменитой Олимпиаде 1980 года. Прогнозировалось, что это грандиозное мероприятие прилично встряхнет спокойную и размеренную советскую жизнь, в том числе и в криминальном плане. Съедутся люди со всего мира. Среди них могут пожаловать и крайне редкие для СССР «звери», террористы, для которых любая Олимпиада – хороший повод отличиться. Не будет спать и отечественный криминальный элемент, встревоженный притягательным шелестом валюты. А ударить в грязь лицом нельзя – на кону репутация Советского Союза как самой спокойной в отношении правопорядка страны. Нужно быть готовым ко всему. Подстраховаться. Вот тогда и вспомнили о практике зарубежных стран, в большинстве из которых имелся полицейский спецназ, заточенный на борьбу с вооруженными преступниками и террористами. Так был создан ОМОН.

Чего в России всегда было в достатке – уникального человеческого ресурса. Ученых, мыслителей, инженеров, спортсменов. Было из кого выбирать под решение любых задач в любых сферах. В том числе и в сфере спецназа. Вот и подобрали в ОМОН самых лучших, сильных и отчаянных.

На Олимпиаде, к счастью для ОМОНа, работы по задержаниям и ликвидациям не нашлось. Оно и неудивительно. Я с тех самых пор не видел Москву такой тихой, чистой, сытой, спокойной. Все магазины были завалены деликатесами, притом и импортными, ранее не виданными, типа нарезок колбасы в вакуумных упаковках и пирамидок с соломинками – это такие были импортные соки. Из столицы нещадно выдавили за сто первый километр всех алкашей, дебоширов и криминальный элемент. И милиции нагнали столько, что вдоль моего дома прогуливались аж два патруля. Прошло все без эксцессов.

Олимпиада канула в Лету, а ОМОН остался. При этом его перевели в оперативное подчинение МУРа. И это было правильное решение. Скучать в последующие годы бойцам не пришлось. Были и задержания вооруженных преступников. И освобождение в 1981 году взятого в заложники ребенка. И нейтрализация угонщиков при попытке угона самолета в Шереметьево. И во всех случаях отрабатывали на пять баллов.

Появился и тяжелый счет. Правда, пока только раненые при исполнении. Но все же.

Между тем страна начинала уверенное движение в пропасть, в криминальный кошмар. Ушли старые лидеры страны. На их место пришел молодой да ранний перестройщик. Свобода, гласность, демократия и кооперативы со всеми прелестями массового перевода безналичных денег в нал. Вообще, будь Горбачев шпионом-диверсантом, он бы такого не наворотил – побоялся бы засыпаться. А по дури чего только не сотворишь.

Будто шлюзы открылись. Ранее загнанный в узкие ниши преступный элемент не только хлынул во все уголки нашей жизни, как прорыв канализации, но и стал консолидироваться в банды. А потом вооружаться. И вот настало время спецназа. Время горячей войны.

Резко пустели полки магазинов. Исчезали еда и промтовары под бессмысленную трескотню про «новое мышление, углубление и перестроение». Росла нездоровая гиперактивность населения, которое будто сам черт толкал на митинги под лозунгами типа «Партия, дай порулить!». То там, то здесь вспыхивали массовые беспорядки, в том числе криминального характера. Уже и незазорным виделось для всякой шантрапы и гопников разнести отделение милиции на Арбате.

Наверху наконец поняли, что в нынешних условиях разнузданности и накатывающей анархии для выживания власти необходим стальной милицейский кулак. Притом достаточно многочисленный. И в конце восьмидесятых был создан так называемый «большой ОМОН», в том примерно виде, в котором мы знаем его до сих пор. Он входил в систему охраны общественного порядка, был ближе к патрульной службе. И заточен в основном на борьбу с демонстрантами и массовыми буйствами.

Но и от старого «малого ОМОНа» отказываться никто не собирался. Потому как тот был нацелен на самые опасные проявления криминала, и вся подготовка была именно такая – зайти на бандитскую малину, ликвидировать преступника, освободить заложника. Отточены необходимые навыки у «спецов» были до филигранности. В этих смертельных играх одно неотработанное движение может стоить жизни боевым товарищам или заложникам. Поэтому «спецы» тренировались, не жалея себя. А потом, так же не жалея себя, шли в бой с криминалом. Так что старый отряд оставили, переименовав его в ОМСН – отряд милиции специального назначения…

В том ветхозаветном олимпийском году со спортивными занятиями в ОМОНе я быстро завязал – школа заканчивалась, впереди поступление в институт, ни на что не хватало времени. И вот теперь, более чем через десять лет, в 1992 году, снова поднимаюсь по этим ступенькам.

Двор перед зданием заполнен легковыми оперативными машинами. Номера на них в целях конспирации меняются как перчатки. Тут же застыл желтый автобус пазик – можно сказать, надежная боевая машина спецназа. Страшно представить, сколько драм и коллизий видели его глаза-фары.

Прохожу в тесный кабинет командира. Докладываюсь – мол, так и так, спецкорреспондент журнала «Милиция», буду писать очерк о вашей героической деятельности.

Тот пожимает плечами, интересуясь: мол, рассказать или показать? Я согласен и на то, и на другое. Договорились, что буду ежедневно в поте лица скучать с дежурной сменой, ну и заодно выезжать с ней, пока не надоест. Так и завис там больше чем на месяц.

– А что, оборону держите? – с легкой усмешкой спрашиваю я, кивая на прогуливающихся будто ненароком по двору «спецов». Мне показалось это перестраховкой – все же Москва не на осадном положении в ожидании немецких десантов.

Неожиданно резко и холодно командир произносит:

– Значит, для этого есть веские причины.

Уже потом узнал – причины и правда веские. На одном из последних сходняков московская братва на полном серьезе обсуждала вопрос объявления милицейскому спецназу, да и МУРу в целом, безжалостной войны на уничтожение.

Дело в том, что на проспекте Мира, прямо у Крестовского моста, во время операции спецназовцы ненароком пристрелили лидера одной из ОПГ.

Неудобно, конечно, получилось. Зажали бандитскую машину. В ней авторитетные братаны чинно терки терли о жизни и за баксы – кого напрячь, кого нагнуть, кому из коммерсов провокацию устроить. И тут нате вам, громовой глас:

– Милиция! Руки поднять! Выходим из машины!

И парни в камуфляже на мушке держат. Братве бы поостеречься, ан нет – взыграло ретивое: «Да кто вы такие?! Да я вас всех!»

Трудно стать авторитетом, не будучи психом. И трудно выжить, будучи психом, когда пошли по-настоящему серьезные игры.

В общем, потянулся браток за стволом сдуру. Спецназ на то и спецназ, что у него рефлексы отработаны как раз на такие случаи. Рука бойца не дрогнула. Бандит заработал предназначенную ему судьбой пулю и в лучших драматических традициях умер на руках у милиции, постанывая:

– Спасите. Кровью истекаю!

Истек. И как-то не жалко. Потому как братва в ту пору была просто инфернальным врагом всего доброго и вечного.

«Менты братана ни за что замочили! Беспредельщики!» – прошел шелест по Москве. Находящаяся тогда на пике безнаказанности и самолюбования, а также сильно оторвавшаяся от реальности московская братва собрала большой сход. Тщательно изучили материалы уголовного дела, возбужденного по факту перестрелки. Они его удачно сперли в прокуратуре. Хуже всего, что там были фамилии причастных к операции сотрудников. Хорошо еще без адресов – в графе «место жительства» по всем правилам числился Колобовский переулок и номер кабинета.

В порыве негодования решили бандюки подписаться на вендетту. Мол, сейчас строго в рамках кровной мести весь этот спецназ уложим. Не то чтобы консолидированно решили, но наиболее молодые, дерзкие и глупые в голос орали: «Всех положим, держите меня семеро!» А кто поумнее, опытнее и шустрее, напряженно продумывали пути отхода, переходящего в полезное для здоровья и жизни бегство.

Естественно, об этом сходняке оперативники МУРа узнали моментально. Не то чтобы это было очень серьезно. Все эти визги на сходняках с разрыванием тельника на груди и демонстрацией оскала с фиксами обычно так и остаются пустыми причитаниями и угрозами. Но все же ситуация была настораживающая. Да и давать бандитам уверовать в свою силу и безнаказанность нельзя – все это обернется большой кровью. Поэтому МУР слушок запустил среди братвы: сверху дан приказ всех авторитетных бандитов при задержании мочить. Мол, недолго либеральная музыка играла. Пора и честь знать.

Конечно, в разваливающемся «демократическом» ельцинском государстве, жрущем как свинья все отбросы «общечеловеческих ценностей», заботящемся о слезинке невинного бандита, такой приказ никто бы никогда не отдал. Прорвавшейся во власть кодле бандиты были куда ближе, чем милиция. Но «большая малина» поверила.

Днем опера запустили слушок, а уже следующим утром стали поступать новости. Бугры со всех более-менее приличных группировок, как лоси во время гона, ломанулись в США и Европу – или куда там еще, – оставив своих подпевал и шестерок мужественно погибать за правое дело в сече с проклятыми ментами. Потому как истинный бугор и пахан – все же человек не только жестокий, истеричный и наглый, но еще и умный, с повышенной чувствительностью на грядущие невзгоды и испытания. И он отлично понимает, что стоит вся эта истерическая, на гране сумасшествия, бандитская бравада перед государством, которое надумало за кого-то взяться всерьез.

В общем, когда бандиты узнали, что МУР пошутил, убивать их никто не собирается, то тут же счастливо вернулись обратно в Москву, к своим бригадам и бригадирам, которыми надо управлять, к коммерсам, которых надо щипать. Чуток успокоившиеся и уже без желания воевать с московской милицией. Но определенное напряжение осталось. Все же душа отморозка – потемки. И кому что в голову треснет – неизвестно. Поэтому ОМСН держал оборону неустанно, готовый к любому раскладу.

– Работайте, – напутствовал меня командир отряда.

С этого дня началось у меня странное, какое-то ирреальное существование – в русле измененной реальности воюющего с бандитизмом спецназа.

Особняк в Колобовском переулке. Это для меня была та самая точка, в которой, как нигде в другом месте, ощущался прерывистый пульс тяжело больного мегаполиса. И его постоянные судороги, которые заканчивались вызовом милицейской «скорой помощи». То есть восклицанием дежурного:

– Группа, на выезд. По тяжелому варианту!

Это значит, где-то прорвался криминальный волдырь. И кому-то нужна неотложная помощь. А кому-то и ампутация…

Глава 3
Адреналиновый шторм

Дежурная группа расслабляется в комнате отдыха. Это тоже искусство, которое отлично прививается в армии и полиции-милиции – расслабляйся по полной, пока есть возможность. Потому как долго отдыхать не дадут. На стол дежурного все время ложатся новые завизированные по всем правилам служебные записки: «Для задержания вооруженного преступника просим выделить группу в составе шести человек, вооруженных тем-то и тем-то…»

Доносятся смех, подначки. Ребята смотрят видик, играют в шахматы, ржут, вспоминая былые дни или, как обычно, беседуя о бабах. Веселая беззаботная атмосфера, которая обычно и бывает в коллективах вооруженных и решительных людей. Плывет аппетитный запах – это в помещении, приспособленном под кухню, готовят что-то очень вкусное.

По телевизору показывают дешевый и беззаботно-глупый советский фильм про партизан. Еще при Брежневе пошла мода снимать такие легкие фильмы, где прям не война, а парк развлечений, и наши одной левой уничтожают целые дивизии захватчиков.

Как раз идет сцена, где худосочный очкарик, подойдя к мордатому немцу, изящным, небрежным и явно не отточенным движением бьет «фрица» под дых, тот тут же послушно сгибается и получает тонкой и изящной ладонью, медленно и неторопливо, по загривку. Немец с готовностью падает.

Здоровенный спецназовец – мастер-рукопашник – взрывается от возмущения:

– Ну щас! Как же! Размечтался, дохляк!

Да, здесь ребята знают, как порой приходится попотеть, пока свалишь более-менее подготовленного, да даже и неподготовленного, противника.

Добрый мордобой – это основа основ нашего милицейско-полицейского спецназа. Огневые контакты все же достаточно редки. Да и законодательство наше, защищающее трепетно бандита и прочую шваль, к перестрелкам со стороны силовиков не расположено. Поэтому основная работа – это настичь, сбить с ног, спеленать. А так как пеленают в основном тоже ребят неслабых – большинство бандитов из профессиональных спортсменов, боксеров, борцов, – то нужно соответствовать и быть лучше, сильнее, профессиональнее. Это уже такой «спорт» высоких достижений. Вот и мордуются «спецы» до потери пульса в спортзалах, на полигонах, а также постигают спецназовскую мудрость на занятиях в классах.

Брали в ОМСН всегда очень крепких спортсменов. Сперва исключительно мастеров, теперь и КМС в ход идут. Четкий перечень видов спорта, с которыми светит стать бойцом отряда. Шахматы и городки – мимо. Равно как и большинство всяких легких атлетик. Берут в основном спортсменов по мордобойным и борцовским видам. А еще гимнастов. Ну и биатлонисты – куда без них? Этих в снайперы – очень востребованная специальность, и с каждым днем все востребованнее, притом с обеих сторон линии боя.

Затесался в ОМСН даже бывший каскадер. Парнишка молодой, крепкий, страшно подвижный, мастер спорта по самбо. Перечислял, в каких фильмах выполнял трюки – список внушительный, более тридцати. И на вертолете висел, и с шестого этажа прыгал, кувыркался. Но всегда не хватало накала праведной борьбы. И нашел себя в спецназе, благо физическая форма позволяет совершать маленькие чудеса.

Но спортивный уровень стоит в спецназовском деле не слишком много без соответствующей психологической подготовки. А также специфических навыков – действия в одиночку, в группе, в помещениях, на пространстве, в самолете. Все должно быть отточено до автоматизма.

Саша, матерый спец еще из старого состава, инструктор по физподготовке, вся грудь в орденах, невысокий, мышцы не бугрятся, вида мирного и даже немного рассеянного. Никто не скажет, что он неукротимая машина рукопашного боя.

– У «спеца» главное – наработанный рефлекс, – говорит он. – Первое побуждение, как действовать, – оно обычно и есть правильное.

Ну да, если, конечно, это не побуждение сбежать. Но вся подготовка, вся физическая и психологическая ломка заточена на одно – взять, нейтрализовать, уничтожить противника любым способом. Грудью закрыть гражданского. И срабатывало это всегда. Не было такого, чтобы кто-то из бойцов испугался, дрогнул, сдал назад.

Брали недавно бандитов в одной из гостиниц. Этот самый Саша с одного удара срубил чемпиона мира по вольной борьбе. Тот весил больше ста килограммов – как отъевшийся на очистках и комбикорме колхозный хряк, но сложился и даже не крякнул. А другие «спецы» так же резво упаковали его напарника, тоже титулованного спортсмена.

Тут опять психология. Спецназовец с диким криком «Милиция! На пол!» вводит человека в ступор и убивает всякое желание сопротивляться и возражать. Неожиданность, быстрота, натиск. Очень немногие из «клиентов» способны психологически противостоять такому напору – а если нет немедленной ответной реакции, то уже проиграл.

Правда, иногда приходится и повоевать. Когда не срубят сразу какого-нибудь особо продвинутого затейника, и он идет вразнос. Тогда уж наваливаются всей толпой и крутят, пока не скрутят. Хотя это опять гримасы нашего законодательства. По идее, человек, оказывающий сопротивление полиции, пытающийся пришибить сотрудника, избежать ареста, должен получить пулю. Вон в Штатах, шевельнешься не так перед полицейским, и уже на семь дырок больше. А все наши спортивные молодецкие забавы – стенка на стенку – это от какого-то тянувшегося уже много веков попустительства государства к разбойникам.

В комнате отдыха царит ленивая скука. Ни выездов, ни сигналов. И это грустно. Вся психологическая атмосфера в отряде заточена на одно – на бой. Бой не пугает. Он притягивает. Каждый «спец», и молодой, и старый, мечтает о хорошем выезде. О горячем бурлении крови в жилах. О доброй схватке с адреналиновым штормом. О поверженном враге. О преодоленной опасности. И о том, как потом со смехом в хорошей компании будут вспоминать этот подвиг…

– Группа на выезд! – звучит голос дежурного. – Вооруженная банда. Захват заложников.

Доносится одобрительное кряканье. Вот это по-нашему. Вот это работа подоспела!

Что, где, как? По ходу разберемся.

А пока бронещитки, каски-сферы, оружие. Загружаемся в проседающий под весом «тяжелых» пазик. И он отчаливает со двора…

Глава 4
Снег на голову

Он стоит на балконе четвертого этажа московской пятиэтажки на улице Перовской. Здоровенный лось, наверное, больше центнера живого веса, и то если без рогов. Майка-алкоголичка едва налезает на объемное тело, прилично заплывшее жиром. Весь в татуировках. На лице – полное умиротворение.

Лениво покуривает, беззаботно любуясь пейзажем – домами, зелеными насаждениями. Действительно идиллия. Светит яркое солнце, птички поют. Вот только мешает наслаждаться жизнью толпа назойливых людишек внизу. Сверху они кажутся ползающими муравьями. В серой форме, при фуражках. А вон еще какие-то кузнечики появились, в пятнистом зеленом камуфляже. И рядом как жуки их машины с мигалками. Такой вот мир насекомых. Одно слово – менты. Что с них взять!

Начальник ОВД кричит в мегафон, прозванный в народе матюгальником:

– Слышь, ну не дури! Сдавайся! Да не бойся, ничего плохого не сделаем!

Детина смотрит на него сверху вниз, как на клопа. И лениво, зевая, кричит в ответ:

– Да чего-то не хочется.

Начальник отделения милиции разводит руками – мол, как с такими общаться? Теперь ваше время, спецназ.

Тут вступает в разговор командир группы ОМСН:

– Нам бы поговорить, браток!

– Ну говори, – небрежно кидает детина.

– Дверь открой. И поговорим в спокойной обстановке.

– Не-а, – лениво протягивает детина. – Не виноватый я.

– Тогда чего боишься?

– У вас быстро виноватым станешь.

– Так откроешь?

Детина только машет рукой.

– Я поднимаюсь! – кричит командир группы.

Не реагируя на эти слова, детина уходит с балкона.

Командир группы принимает по рации доклады. И удовлетворенно кивает. У нас все готово.

История, где хороши все. Такой очередной грязный комок на теле и так погрузившийся в безысходность и мрак российской столицы. Заезжие авторитетные, как они себя оценивают, братаны заказали себе шлюх. На час, понятно, так как с наличностью у «авторитетов» не очень. Естественно, как крутые пацаны, на всякие договоренности они тут же забили. Правила придумали и соблюдают лишь трусы – это вам любой лихач на дороге у своей разбитой машины расскажет. Поэтому шлюх они оставили благосклонно на всю ночь. Сутенера с его претензиями о недоплате и недоимке послали далеко и надолго.

Когда на адрес приехала бандитская крыша намекнуть, что нехорошо так себя вести, ей без лишних слов продемонстрировали укороченный автомат Калашникова. Аргумент был принят как серьезный, крыша отъехала и больше не шуршала.

Девиц уголовники не только приказным порядком оставили до утра и позабавились всласть. Но и перед тем как выпихнуть с хаты, выдернули из их ушей золотые сережки.

У московских сутенеров уже давно отработана методика реагирования на подобные казусы. Они не призывают свою крышу обрушить на недругов всю мощь бандитских стволов и поставить заезжих негодяев на место. Все проще. Они снимают трубку и звонят «02». Главное искреннее волнение в голосе напустить: «Захват заложников! Оружие! Вызывайте спецназ!»

И спецназ выезжает. Потому что и незаконное лишение свободы есть. И оружие. И грабеж. И клиенты отмороженные. Кто же им доктор, как не ОМСН?

Местную милицию бандиты в циничной форме послали по тому же адресу, куда и сутенера с его крышей. Дверь распахивать отказались.

Это феномен времени, метка лихих девяностых. Повсеместная безнаказанность подняла на поверхность вот таких упертых баранов. Им слишком многое сходит с рук, так что они постепенно начинают считать себя пупом Земли. И свято уверены, что им никто ничего никогда не сделает. Их наполняет уверенностью дешевая иллюзия, что они такие сильные, важные, с автоматом, и им на всех пофиг. Что будет потом – это за горизонтом планирования и осознания. Хотя даже ежу понятно, что никто их не выпустит из этой пятиэтажки на Перовской. Что отвечать придется. И самое лучшее для них – сдаться и потом изворачиваться, рассчитывая на снисхождение суда. Суды ныне очень снисходительны: за убийства условно дают, а при хорошем заносе можно и вообще соскочить. Так нет же – уперлись.

Таких тупых тел повылезло в девяностые по всей России просто гигантское количество. И значительную часть из них уже никакие целительные тумаки и тюремные сроки не приведут в чувство. Только массовые отстрелы.

Поднимаемся на четвертый этаж. Деревянная дверь выглядит достаточно крепкой. Конечно, можно ее вынести «ключом» – так в народе именуется спецназовская кувалда. Высший класс – это когда выбивают дверь с одного удара. Но сейчас не тот случай. Эту дверь скоро нам просто откроют. Потому что этажом выше штурмовая группа уже прилаживает страховочные стропы и к ним спуры – спусковые устройства.

– Пошли! – отдает по рации приказ командир группы.

Мгновенья затишья. Потом из квартиры доносится грохот. Крики. Звон бьющейся посуды.

Дверь аккуратно открывается:

– Свои!

Действительно свои.

Все прошло как по нотам. Наши ребята поднялись этажом выше. Там их пустили в квартиру, которая как раз над бандитской хатой. На балконе они приладили страховочные тросы. И приготовились к рывку.

Альпинистская подготовка не просто важна. Без нее спецназовец – не спецназовец. Потому как брать бандитов порой лучше через балкон или окно. Наплевав на страх высоты и опасность.

Тут главное – крепко приладить трос, чтобы не рухнуть. И рассчитать все правильно. Прыгаешь, по дуге стукаешься башмаками в стену, снова отталкиваешься – и так до той поры, пока не достигнешь нужного уровня. Мастерство в том, чтобы рассчитать траекторию именно так, чтобы она заканчивалась в нужной точке, то есть на нижнем балконе или в проеме окна. Прием этот во многих фильмах показан. Но здесь не кино. Здесь гораздо интереснее.

По сигналу ребята прыгают вниз. Секундное замирание сердца, когда зависаешь на высоте пятого этажа. Но тело действует само. Рефлексы наработаны на многих тренировках.

Все проходит идеально. Оба «спеца» влетают на балкон. На месте!

Ну а дальше – дело техники. Удар, подсечка, ласковая рекомендация: «Лежать, суки!» Бандитские морды в пол. Тяжелые башмаки спецназа прохаживаются по телесам.

Никто особо и не сопротивляется. Потому что никто не ждал этих архангелов с небес. Урки продолжали культурно отдыхать, полагая, что милиция и дальше будет с ними вести душеспасительные беседы. Ну а если начнет ломится в дверь, тогда ее и пулей встретить можно. Просчитались. Не они первые и не они последние. И пусть благодарят Бога, что за ствол не схватились, иначе продолжали бы чаевничать на том свете.

Все, нейтрализованы! Теперь можно и открыть командиру дверь!

Мы заходим в квартиру. На полу миска с расплескавшимся варевом. Мордой в соусе лежит тот самый наглый лысый детина. Энтузиазм и самомнение в нем куда-то пропало. Он только стонет и ноет, как ему больно и как подло менты клятые не ценят его здоровье. Рядом устроились еще двое его подельников.

Да, прошлись по ним хорошо, в пол втоптали. Это чтобы наука была.

Приглядываюсь к бандитам. Обычное уголовное отродье, за спиной не одна ходка. Татуированные, неопрятные, какие-то несуразные, вонючие. Вообще, смахивают на ядовитых насекомых – по жизни существа вредные и бесполезные. Только брезгливость вызывают. Но очень опасные и способные на все.

Автомат на месте. Эти бараны вовсе не шутили, когда обещали встретить врага плотным огнем.

Сдаем бандитов местным милиционерам. И возвращаемся на базу.

Отработали отлично. Спецназ оказался на высоте – и в переносном, и в прямом смысле, учитывая альпинистские трюки. Будет ли на высоте суд в парадигме царящего на Руси мазохистского всепрощения? Неизвестно. Но это уже и неинтересно. Работа сделана.

Потом весточки приходят из отделения милиции. Кроме автомата на хате нашли похищенное золотишко. Будем надеяться, что теперь урки сядут надолго.

Вот только из обещанного ассортимента заложников не оказалось. Выпустили бандиты девчат перед самой заварухой.

Но уж чего-чего, а заложников в Москве эпохи криминальной катастрофы хватает. Эта проблема, которая встала в полный рост еще в конце восьмидесятых…

Глава 5
Заложники

Россия начала девяностых – это страна, где сказка наконец стала былью. Только, к сожалению, сказка страшная и нелепая. Сказка о стране бескрайних возможностей. Потому что тогда было возможно все. Любые предательства, подлости и преступления.

Именно тогда во многих сферах нашей жизни размылось и растворилось железное и порой очень неуютное слово «Нельзя». На его место пришло слово «Можно». Можно развалить великий СССР, а потом бурчать что-то несвязное про выбор народов и демократию. Можно устроить шоковую терапию, обращая в нищету бо́льшую часть населения и ставя его на грань выживания. И в приватизацию поиграть тоже можно – это такая глобальная афера, когда нажитое десятилетиями всем народом имущество растаскивается, а что унести нельзя, то просто уничтожается.

А еще можно бестолковому «царю Борису» гнусным голосом петь в США «Боже храни Америку». А из этой самой благословенной Америки завезти под видом экспертов-экономистов в страну сотни сотрудников западных спецслужб и банальных жуликов, чтобы те «хранили Россию» – в своем понимании, конечно.

Пришибленный народ под завывания из каждого репродуктора, телевизора и стиральной машины «Обогащайся» ринулся во все тяжкие, отодвигая все дальше это самое «Нельзя». Большую экономику раздирали большие стервятники. А на улицах, в мелком и среднем бизнесе и производстве паслись мародеры, сколачивающиеся в нереально жестокие и кровавые банды. А почему не сколачиваться, почему не убивать друг друга, если «Нельзя» отодвинуто куда-то к горизонту?

Нельзя заказывать киллерам людей? Ну, когда это было. Теперь можно. Нельзя украсть завод или месторождение? Можно. Сегодня это государственная политика.

Почему раньше было нельзя, а теперь можно? Все просто. Вчера было мощное советское государство, единая монолитная структура, против которой не попрешь. И это «Нельзя» поддерживалось им. Сегодня ельцинское государство – это куча крикливых политиков и разваливающийся госаппарат, который озабочен больше тем, чтобы урвать, а не тем, чтобы насаждать четкие правила. Нет четких правил в мире всеобщих необъятных возможностей. Есть только корысть.

Одно из больших «Нельзя» при СССР касалось взятия заложников и похищения людей. Все же наши предки немало потрудились, чтобы наказать хазар, горцев, степняков, крымских татар, которые угоняли людей на невольничьи рынки и требовали огромные выкупы. Человек не должен брать в рабство человека, нельзя торговать людьми – это прописано у нашего народа в национальном психологическом коде.

Было прописано. Но теперь времена другие. Сегодня можно и это. И захват заложников постепенно становится выгодным бизнесом в проклятые девяностые.

Вообще, человек – вещь ценная. Даже если не брать его вечную ценность как божественной частички, он обладает вполне приличной продажной стоимостью. Его можно пустить на внутренние органы, и тогда выяснится, что тушка стоит дорого – вон, одно сердце потянет на десятки тысяч долларов, а сколько еще «запчастей» с нее можно сбыть. Человека можно выгодно продать в рабство на Кавказ или в публичный дом, и тогда он будет всю свою незавидную жизнь приносить прибыль владельцу. Но еще лучше – человека можно взять в заложники. И вымогать деньги – с родни, с компаньонов. То, чего в стране не видели несколько десятков лет, начинает процветать с приходом «истинной демократии». Это раньше было кощунство. А сегодня можно все.

Нужно время, чтобы освоить это новое «Можно». Сначала идут по еще не проторенной дороге энтузиасты и первооткрыватели. Путь их тернист и опасен. За ними идут конкистадоры, уже масштабно предавая все огню и стали.

1990 год. Москва. Три случая захвата заложников с требованием выкупа. 1992 год – уже тридцать. Рост в десять раз. Лиха беда начало. Все будет только усугубляться. Потому что свободных денег от грабежа страны в обращении все больше. Следовательно, больше и тех, кто хочет их перераспределять – начиная от валютных и рублевых шлюх по вызову и кончая ловцами человеков…

Одно только бандиты не учитывают, наслаждаясь этими новыми «Можно». Что, пусть мощное, государство, как консолидированная непреодолимая сила, уже в прошлом, каждый рулит, куда хочет. Но есть еще милиция со старыми традициями. И есть спецназ, который однажды придет и спросит за все эти новомодные «Можно».

– Группа на выезд! Заложники! – объявляет дежурный.

На этот раз отчаливают со двора легковушки с ребятами по гражданке. Это оперативные мероприятия. Маскировка, скрытность, неожиданность – вот залог успеха.

Очередные душегубы решили расширить границы «Можно» и потеснить «Нельзя». Притом взялись за дело слишком нагло и слишком споро. Мало того что похитили сына крупного бизнесмена, так еще и объявили, если денег, что-то около миллиона американских долларов, не будет или если потерпевшие сообщат в милицию, то сначала пришьют заложника. Затем придут за всей семьей.

Банда кавказская, из отмороженных. Оружие огнестрельное имеется. При этом гады тщательно соблюдают все правила конспирации. Выходят на связь только через телефоны-автоматы и только с разных мест. Поэтому уже неделю отделу УОПа по заложникам никак не удается зацепить концы.

Похитители назначают место, где состоится передача заложника в обмен на деньги. Хотя передать им чемоданчик со стобаксовыми купюрами – это не гарантия того, что заложник выживет. Скорее даже наоборот. Деньги получены, так зачем выпускать свидетеля, который и опознать может, и рассказать много чего любопытного? Оставшийся в живых заложник всегда может запомнить нечто такое, даже при максимальной конспирации, что будет следом. Так что заложнику лучше умереть и не жить.

Единственный способ разрулить ситуацию без жертв и разрушений – взять всю банду. Часть ее на месте передачи денег. Остальных – когда из арестованных посыпятся показания. А спецназ умеет их выбивать. Экспресс-допрос называется.

Вон в прошлый раз бандит, пришедший за деньгами, сразу сломался, когда ему поверх головы пустили очередь, так что осколки от штукатурки по щекам барабанили. Сдал и подельников, и «тюрьму», где содержится заложник.

Бандиты будто чуют неладное. Назначают новые места встречи. Переназначают. А наш экипаж колесит по Москве. Час за часом. Ну не даются сегодня злодеи в руки.

Оперативник из РУОПа матерится на чем свет стоит. Это не первые заложники в его карьере. Многих спас.

– Еще года три назад мы бы их по телефонам давно взяли! У КГБ все средства были. Сейчас же всю технику по миру пустили. Все раздолбали. Никому ничего не нужно! Но ничего. Все равно найдем. И тогда твари ответят по всем счетам. Потому что нельзя людей как скот воровать!

Он сжимает кулак.

Бойцы с ним, в общем-то, солидарны. По заложникам они работают постоянно. И людоловов не жалуют, принимают жестко – с переломанными руками и ногами. А то и с простреленными частями тела.

По заложникам работа очень нервная. Малейшая ошибка – и человек погиб. Риск должен быть, без него работу не сделаешь, но тщательно выверенный.

Легко писать это. Переживать в реальности куда труднее. Вообще, при таких операциях физически ощущаешь, как рядом витает смерть. Она коршуном готова устремиться вниз, лишь только ты сделаешь что-то не так, и забрать свою добычу. Поэтому чуть больше пустоты становится внутри, когда принимаешь решения. Но самоустраниться нельзя. Смерть это сразу почует и устремится за своим призом.

Спецназ и РУОП работают по заложникам теперь уже постоянно. Пока промахов не было. Освободили всех. Никто не пострадал, кроме бандитов.

Вон достижения последнего времени. Бандюги украли чету австралийцев, незнамо зачем прикатившую в запущенную и опасную столицу России. Оценили их жизни аж в два миллиона долларов. Главу семьи держали в гостинице «Ленинградская», а его благоверную – в Подмосковье, в цыганском доме. А потом пришел спецназ – и врата темниц, или там светлиц, распахнулись…

Председателя акционерного общества из Эстонии бандиты сцапали в Москве. В первый раз ему повезло. Когда уголовники притащили его в Моссовет – переводить на них имущество на две сотни миллионов рублей, там, воспользовавшись суетой, он смылся. Ребятишки – двое мастеров спорта по борьбе – оказались настырными. Съездили в Таллин, забрали бедолагу с собой в столицу России. Держали эстонца на хате, со всей решимостью – или бабки на бочку, или пускай все горит синим пламенем, выжженная земля.

Но есть одно обстоятельство. Пускай ты, бандит, здоровенный, как мамонт, и пальцами пятаки гнешь. Пусть поклялся, что если милиция на штурм пойдет, то не жалко и своей жизни – сам падешь в бою, но героически унесешь с собой жизни и милиционеров, и заложника. Пусть греет твою ладонь верный, прикупленный по случаю надежный пистолет, который ты намерен незамедлительно пустить в ход. Но однажды приходит возмездие в виде ребят в камуфляже. И не помогает ни дикая физическая сила, ни оружие. Ствол летит в сторону. А ты, бандит, лежишь мордой в пол, в бессильной ярости. И понимаешь, что мир вовсе не радужный для тебя. И ты в нем сейчас жертва, а не хищник.

Если переиначить одну старую добрую военную песню:

Спецназ внезапен, как кара Божья,
Непредсказуем, как Страшный суд.

Отработано. Заложник освобожден…

Председатель кооператива «Прогресс» приехал в Москву по своим кооперативным делам. Тут и попался в руки бандитам. Те содержали его по-современному, в месте, соответствующем новым веяньям, – в здании международной конторы «Народная ассоциация культуры и общечеловеческих ценностей». Правда, обращались с ним вовсе не культурно, вразрез с общечеловеческими ценностями требовали с него перевода ста пятидесяти миллионов рублей. А потом настало время спецназа.

Взяли без шума и пыли и гендиректора «Общечеловеческого объединения». И четверых его сотрудников…

И вот новая напасть.

Так и проходит день – в разъездах. В итоге похитители снова ложатся на дно. Понятно, сегодня продолжения не будет. А потом – это уже другая смена.

Вроде позже заложника все же освободили – живого и здорового. Но я это уже не отслеживал. Не до того. Темная волна продолжает катиться по России, доходя тревожным шумом волн до особняка в Колобовском переулке.

И ложатся новые заявки. И опять звучит: «Группа на выезд».

– Завтра едем громить Люберцы, – объявляет командир группы.

– А кого? – спрашиваю я.

– Конкретно детали доводятся только на совещании. Завтра в пять утра в ГУВД…

Глава 6
Люберецкие мотивы

Жизнь – штука полосатая, возможно, к такому выводу пришла худосочная дворняга в тот памятный день. Сперва в дом, который она якобы сторожила, вломилась толпа громил, не желавших считаться с отчаянным собачьим лаем. Это было плохо и страшно. Но потом вдруг откуда-то сверху прилетела и упала рядом с будкой замороженная курица едва ли не больше самой собаки. Такого богатства дворняга не видела давно. Так что оставалось только ждать, пока курица оттает, время от времени пробуя ее на зуб. И это было хорошо…

Началось все, как начинается большинство подобных историй. Заявка на привлечение ОМСН оформлена. Виза замначальника МУРа получена. Завтра ранним утром в бой. В подмосковные Люберцы, получившие известность благодаря молодежным гопническим группировкам и вполне взрослым бандам, прославленным СМИ.

Пять утра. Актовый зал в здании ГУВД Москвы на Петровке, 38. Масса народу со всех отделов МУРа. Инструктаж перед началом операции.

Тактика таких масштабных задержаний и обысков отработана досконально. Собирают толпу исполнителей. До них кратко доносят, кого брать и за что. Личный состав делится по экипажам оперативных машин. Прорабатываются способы связи со штабом операции. Старшему каждого экипажа вручается пакет, который надлежит вскрыть в определенное время. В пакете адрес фигуранта, его фото, приметы и постановление на обыск.

Инициатор операции – начальник разбойного отдела МУРа матерый сыщик Белов. Будущая жертва «милицейского произвола» – люберецкая бандитская бригада. В то неспокойное время она прославилась многими «героическими» делами и делишками – честно и упорно делила сферы влияния, плющила конкурентов, кого-то взрывала и убивала. Но претензии к ней не в связи с этим. Специализация бригады – хищения автомобилей и махинации с ними. Бандиты вышли на международный уровень. Последнее их дельце – захватили целую фуру с иномарками на западе России. Но особо тесные связи у бригады с немецким криминалом. В Германию их пахан мотается как к себе домой. И сегодняшним утром должен прилететь оттуда. Ну а мы уж встретим его честь по чести – с конфетками, бараночками и хлебом-солью – мол, российская тюрьма ждет вас с нетерпением.

Целая кавалькада муровских и спецназовских машин отчаливает от здания Петровки, 38.

Ранним утром мы в Люберцах. Экипажи разъезжаются по своим адресам. А перед нами главный бастион – кирпичный дом за высокой оградой с просторным участком. И там же большой гараж – как без него, специфика бизнеса.

В более поздние времена разгула роскоши дом, прямо скажем, выглядел бы кирпичной халупой для прислуги. Но в начале девяностых и масштабы, и взгляды на шик и роскошь были другие. Тогда добротный одноэтажный кирпичный дом считался богатым.

Дальше как положено. Разведка. Рекогносцировка. И вперед, гвардия!

Спецназовцы в камуфляже перепрыгивают через забор. Открывают ворота. И толпа оперов, понятых и специалистов непонятного профиля типа меня – корреспондента милицейского журнала – вламывается в дом. В котором никого нет!

Клиент, сволочь такая, куда-то запропастился. Сгинул в германских землях – может, не простили ему фашисты Сталинград? В доме живет еще его папаша, но и того тоже нет. Так что нам остается только чувствовать себя там как дома. Мы и чувствуем – бандитское гнездо отдается на поток и разорение.

Вскоре обстановка приобретает специфический вид. Содержимое ящиков вывернуто на пол, шкафы распахнуты. Спецназовец раздолбал ключом-кувалдой оружейный сейф в коридоре, и в развороченных внутренностях тускло отсвечивает арсенал ружей. Одно плохо – стволы все охотничьи, на них наверняка разрешение есть. А так хочется чего-нибудь особенного – ну пулемета там, ящичка с автоматами старика Калашникова, на худой конец, и пистолет Макарова сойдет. Но ведь нет ни шиша, и нашу орду это сильно расстраивает.

В спальной обнаружили тогда еще неизвестные в России изысканные сексуальные резиново-вибраторные и прочие игрушки. И теперь спецназеры изумленно разглядывают их, отпуская такие комментарии, что уши мои светятся рубиновым цветом и хочется провалиться через кору и мантию Земли вплоть до ядра.

В общем, погром удался.

Был на квартиру налет? Здесь проходил бегемот?
Нет, тут был опер Алешка. И обыскали немножко.

Важной находкой стал холодильник, забитый тогда не слишком нам знакомыми импортными деликатесами с красивыми наклейками. Ну тут уж на войне как на войне – сначала надо думать о снабжении армии, а потом ставить задачи на подвиг. И вот уже по чашкам дымится ароматный кофе, квадратные спецназовские челюсти монотонно двигаются, пережевывая бутерброды. На кухне, положив ноги в берцах сорок пятого размера на стол, задумчиво сидит камуфлированный громила с огромной кружкой кофе, и по его светлому лику видно, что он чем-то сильно озабочен. А во дворе, прям под окнами, около будки поскуливает тощая дворняга.

– Эх, собачатина, – вздыхает громила. – Не кормят тебя хозяева-бандиты. На, Жучка.

Он извлекает из морозилки увесистую замороженную курицу и бросает собаке. Та сначала отпрыгивает испуганно, а потом понимает – это все ее! Счастливо повизгивая, она пытается грызть замороженную куриную плоть. Получается это с трудом, но собака твердо уверена, что освоит тушку до последней косточки.

Неожиданно сюжет делает поворот. На малину начинает стекаться братва. Первый гость отчаянно молотит в железные ворота, когда они приоткрываются, требовательно спрашивает:

– А где Сашок? Прилетел?

– Пока нет, – отвечает опер, и бандит попадает в лапы спецназовских массажистов.

Лечебный курс ему прописывают по лучшим рецептам. Держась за пересчитанные ребра, он только и выдыхает:

– Ой, блин. Сколько живу, такого не видел!

Его кидают в подвал. Под домом просторные подвальные помещения, где хозяин содержал пленных – должников, конкурентов. Там до сих пор на стенках запекшиеся следы крови – работали тут бандиты, не жалея сил и живого материала. Ну что же, все в жизни меняется. Вчера бандит пытал там несчастных жертв. Теперь сидит, поскуливая и держась за треснувшие ребра.

Через пять минут снова рев двигателя. Стук в дверь.

– А Сашок дома?

– Дома, дома.

Опять массажные процедуры и уютный подвал.

Оказывается, к приезду босса тут заранее запланирован сходняк всей банды со сладостной перспективой дележа нетрудовых доходов. И бандюки прибывают и прибывают.

Вскоре подвал набит, как трюм невольничьего корабля. Оттуда доносятся крики типа: «Свободу попугаям!» После спецназовских разъяснений, что истинная свобода в общегуманитарном понимании без звездюлей не бывает, братва угоманивается.

В поселке тоже начинается движуха. Соседи посылают своего ходока узнать – чего там творится в доме напротив. Разведчик, правда, без грубостей и членовредительства, препровождается в трюм.

Видя, что в доме исчезают люди, окрестные аксакалы решают пустить в прорыв самое дорогое, что у них есть, – детей. Двое вихрастых пацанов лет по десяти барабанят в ворота:

– Э, дядя, а чего у вас творится? Где хозяин?

Детишек берут за шкирку. Естественно, по малолетству подвал им не подходит, потому размещают их поближе к камбузу. И добросердечные сотрудники милиции все пытаются их накормить. На холодильник детишки смотрят равнодушно, предложение отведать деликатесов гордо отвергают, зато вцепляются в огромные коробки спичек. Когда опера отворачиваются, двое малолетних пироманов начинают эти спички активно жечь, повизгивая от восторга так же азартно, как жующая курицу собака.

Вот так и проводим время, продолжая обыскивать помещение и не находя ничего.

В самый разгар действа появляется хозяин дома – отец бандита. Это худощавый, среднего возраста работяга с морщинистым лицом и руками рабочего человека. Одет скромно. Проходит в свой дом и застывает на пороге.

Все перевернуто, как после торнадо. На полу развороченный сейф. На кухне спецназовец с очередной чашкой кофе и ногами на столе. Юные химики жгут уже целые пачки спичек, грозя спалить к чертям это волчье пристанище. А во дворе Жучка доедает курицу.

Хозяин горестно вздыхает, опускается без сил на табурет. И остановившимся взором смотрит в пол.

И что-то мне так жалко становится его. Видно же, что сам не воровал, всю жизнь пропахал на заводе.

С другой стороны, есть же и подвал со следами крови – там держали и пытали людей. Он не знал об этом? Или не понимал, откуда берутся все эти «мерседесы» и «ауди», которые сынок проводит через его гараж? Не знал, чем занят сынуля и с кем он общается? Так что этот шок в какой-то мере им заслужен. За детишками надо приглядывать и объяснять с детства, что убивать и грабить неприлично.

Между тем опергруппу начинает давить уныние. Клиент не приехал. Братвы целый трюм, но предъявить им особо нечего. В доме оружие не найдено, наркотики – тоже как-то мимо. И чего толку было напрягаться?

От отчаянья начинаем осматривать все еще тщательнее. Во дворе в гараже две ворованные машины – роскошный черный «шестисотый» «мерседес» и огромный американский «плимут». Рядом с «мерседесом» приютился объемный тяжелый сейф. Опергруппа оживляется.

– Стволы там, – уверенно говорит оперативник. – Они же со стволами фуры грабили. Так что чую – там минимум пара автоматов.

Это заявление придает нам порцию адреналина, смешанного с энтузиазмом. Завет спецназовца «ломать не строить» – тут они доки. Они начинают шарашить исступленно кувалдой по сейфу. Тот, сволочь такая, не поддается. Немецкое качество.

Одного бойца ОМСН сменяет другой и берется за кувалду – и тоже без толку. Да еще сейф приварен к стене – не развернешься. А рядом «шестисотый» «мерс», блестящий, как рояль, весь новенький такой… Был новенький. После того как по нему удачно срикошетившей кувалдой прошлись пару раз, он уже и не так хорош.

Больше часа курочили этот сейф. И вот сладостный миг победы настает. Замок снесен. Дверь сейчас распахнется. А там сокровища – минимум два ствола, как обещали. Да что два, туда еще и пара гранатометов влезет!

– Там оружие! – гордо объявляет опер и распахивает сейф.

Ну что ж, он прав. На полке в сейфе лежит оружие – рогатка с резинкой, которой воробьев сшибают. И большие ничего от слова совсем.

Ну дальше, как всегда, непередаваемые красоты разговорного русского языка. Окончание обыска.

И, как обычно, слона не заметили. Оружия и наркоты нет, а дальше хоть трава не расти. Нахожу в серванте и чуть ли не насильно всучиваю ведущему обыск оперативнику кипу квитанций и документов.

– На фига козе баян? – недоуменно спрашивает он.

– Пригодится.

Самое смешное, эти документы потом и легли в основу обвиниловки – они были на ввозимые из Германии ворованные тачки.

Потом ночное шоссе. Впервые в жизни я ехал на американской навороченной машине. Внутри она как кабина самолета – все пиликает, светится, какие-то переключатели щелкают. И я понял, как выглядят плоды прогресса. Ни на чем серьезнее «жигулей» и древнего «мерседеса» я до того времени не катался и был сражен в самое сердце.

Банда оказалась находчивой. Они не только грабили фуры с автомобилями. Они разработали изумительный план. Подходят к немцу, у которого новенький автомобиль со страховкой на сто тысяч марок. Дают ему пятьдесят тысяч. Забирают ключи от машины. Одно условие – не поднимать кипиш раньше чем через двое суток. За двое суток машина уже в России, где перебиваются номера, изготавливаются документы. А счастливый немец, разбогатевший на полсотни тысяч марок, заявляет в полицию об угоне и получает страховку. А в России машина уходит за полную цену, если не больше. Такая вот карусель.

К концу девяностых на наших стоянках скопилось несколько тысяч похищенных в Европе и найденных милицией автомашин. Они после угона переходили в собственность страховых компаний. Переписка по их возврату велась несколько лет – страховщики просто не хотели за ними приезжать. Говорили, что боятся ступить на землю бандитской России, – фиг с ними, с этими машинами, жизнь дороже. Хотя, думаю, лукавили. У них там какие-то свои махинации.

В общем, тогда в Люберцах, расслабившись на сиденье «плимута», я четко понял, что хищение автомобилей – бизнес прибыльный, непыльный и часто даже международный…

Глава 7
Цирк высоких достижений

Шум стоит такой, будто ковры выбивают. Глухие удары. Молодецкие крики. В спортзале, принадлежащем ОМСН, идут занятия по рукопашному бою. Бойцы азартно колотят друг друга.

Щитки, шлемы, меры безопасности – без этого никуда. Лишние производственные травмы никому не нужны. Но спарринги идут в полный контакт.

Одно время было модно бесконтактное карате. Когда удары на спаррингах не наносились, а только обозначались. В деле воспитания и шлифовки бойцов-рукопашников это немногим лучше балета или спортивных танцев. Растяжка и физическая форма нарабатываются, но толку-то! В боевой ситуации вместо того, чтобы пробить противнику в грудину со всей дури, ты, как учили, притормаживаешь удар, обозначаешь его. Потому как рефлекс такой вколочен. А условный боевой рефлекс для бойца – это все. В связи с этим во всякие бесконтактные поединки в спецназе не играются. И лупят друг друга от души. Чтобы косточки трещали и голова гудела. Чтобы окрыляло восхитительное ощущение соприкосновения твоего кулака с телом противника. Чтобы все как по-настоящему.

Да и ждать, чтобы проверить наработанные умения на практике, спецназовцам долго не приходится. Выезды с мордобоями в ОМСН чуть ли не каждую дежурную смену.

Разминки, спарринги заканчиваются. Начинается более тонкая работа – ознакомление и отработка приемов айкидо. Тут учит боец, достигший в этом виде спорта определенных высот. Конечно, само по себе айкидо как система для спецназа не годится – слишком мягкий, интеллигентный вид спорта и эффективный против обычного зубодробительного бокса или борьбы, только когда спортсмен достиг достаточно высокого уровня, то есть позанимался лет пятнадцать. Равно как бесполезны для спецназовца отдельно взятые бокс или борьба. Спецназовец берет из всех видов единоборств наиболее эффективные элементы и доводит до автоматизма. Критерий один – прикладная ценность. За годы существования ОМСН выработался свой, спецназовский, рукопашный бой, впитавший в себя все полезное отовсюду. Даже из грязной уличной драки.

С айкидо закончено. Ребятам раздают резиновые ножи. Ножевой бой. Нож на нож. Нож против противника без ножа. Бой голыми руками с противником с ножом.

Нож – вещь очень опасная и в умелых руках весьма эффективная. В ближнем бою порой эффективнее пистолета. Работать против него трудно даже мастерам – всегда есть шанс, что тебя сделает дилетант. Поэтому этим навыкам – особое внимание.

В работе с ножом красивые заломы и блоки используются в последнюю очередь. Лучше встретить ударом на дистанции и смести, а еще лучше выстрелить, чем в соответствии с наставлением МВД по рукопашному бою заниматься красивыми заломами и загибами. Но все зависит от обстоятельств.

Вообще, на тренировку смотреть просто приятно. Очень уж красиво у парней получается. Видно, что умеют, владеют, и, когда надо, все навыки пойдут на пользу обществу и московской милиции. Бандит не пройдет, нет у него шансов.

Спецназовский мир узок. Сотрудники ОМСН общаются со своими коллегами, проводят дружеские встречи. В том числе и с чекистской «Альфой».

При этом никаких ведомственных ревности и амбиций. Отношения дружеские и взаимоуважительные. Кто лучше? Да, в принципе, уровень примерно одинаковый. Снайперы, рукопашники – все работают на твердую пятерочку.

Есть, правда, некоторая специфика. У «Альфы», конечно, и учебная база получше, и оружие со снаряжением тоже. Особенно у них завидные средства связи – а это вечная боль для милиции.

Разнятся немножко задачи. «Альфа» больше нацелена на терроризм. И поэтому работы у нее куда меньше, пока что террорист – птица редкая. Это чуть позже они попрут косяками, как перелетные птицы, со всех концов Земли в многострадальную Россию. Пока еще все не так плохо. И пока у «Альфы» полно времени на учебу и оттачивание рефлексов до совершенства, на наработку тактических навыков.

С другой стороны, ежедневная боевая практика ОМСН дает очень много. Все же тренажер и улица – вещи разные.

Как ни крути, а результаты боевой работы у всех этих подразделений внушают уважение отточенностью и эффективностью. И они друг другу братья и по оружию, и по духу.

Наше высокое начальство очень любит возить зарубежных гостей на показательные выступления спецназа. И правда – есть на что посмотреть. Прямо цирк высоких достижений. «Спец», разбегаясь, перепрыгивает через своего коллегу, присевшего на колено и держащего перед собой автомат с пристегнутым штык-ножом. В полете бросает нож, втыкающийся в мишень, притом прямо в десятку. Ну и всякие прочие фокусы типа размолотить ударом кулака несколько кирпичей.

В последнее время появилась возможность сравнить наши спецподразделения с зарубежными. Это раньше все секретики были, тайны от Запада. Теперь же нет у нас никаких тайн. Даже ядерных. Полный демократизец.

Как с «нового мышления» началось, так и идет. Одни друзья у нас теперь во всем мире. И дружба эта крепнет с каждым днем. Вон, президент Ельцин побывал в Америке и с придыханием теперь вспоминает, как облетел статую Свободы, ощутив дух этой самой свободы. Эх, лучше бы вокруг Кремля летал, может, хоть раз бы в жизни задумался об интересах и суверенитете России. Хотя о чем это я? Ну не дано человеку такое.

В общем, чай не шестидесятые годы на дворе, а девяностые – с Западом у нас теперь дружба. Они нам от щедрот душевных гуманитарную помощь и дивизию специалистов-экономистов, присматривающих, какие бы производства спереть, а какие погубить. А от нас в качестве ответной услуги требуется совсем немного – чтобы мы добровольно и с песнями самоубились. И, надо отметить, все идет по плану. По их плану.

Но все же плюсы в международном сотрудничестве некоторые есть. Во всяком случае, в полицейском. Стражи порядка стали постоянно ездить друг к другу – США, Европа теперь для нас открыты. И выяснилось, что полицейские по своей сути везде одинаковые. Мы их понимаем, они нас. Потому как роднит нас всех то, что избрали целью своей жизни служение людям, охрану спокойствия своих городов и готовы ради этого на риск, на поступок. Во всяком случае, того же американского полицейского я пойму и приму с куда большей готовностью, чем нашего отечественного барыгу, либерального интеллигента или политика из ельцинского круга.

Идет обмен опытом и по линии спецназов. В Москву приезжали немецкий спецназ, австрийская «Кобра». Устраивали взаимные соревнования-состязания – кто кого сделает.

Интересно, что по всем видам подготовки мы их превзошли. Немец, самый крутой рукопашник у них, здоровенный, как бегемот, на спарринге очень быстро получил плюху от нашего «спеца» и сдулся. По снайперской подготовке наши продемонстрировали такие фокусы, что иностранцы рты пораскрывали.

Нет, они, конечно, тоже далеко не мальчики. Много знают и умеют. Но только наши лучше.

Почему так? Наверное, потому, что для того же немца спецназ – это просто работа. Сложная, опасная, уважаемая, но работа. А для наших бойцов – это жизнь. Рисковая, с предельным напряжением всех сил и с полной отдачей всего себя. Путь самурая и путь бюргера все же отличаются.

Вот чем зарубежные спецы могут похвастаться – это снабжением, оснащением, рациями. Все это такое, что зависть берет. Ну а еще зарплатой – получают очень много.

А с боевым опытом у них не так радужно. Австрийская «Кобра» заложников не освобождала уже восемь лет. Тренируются и в свободное время пиво пьют. Не жизнь, а малина. И со страхом думают, что когда-нибудь придется шагнуть под пули. А им придется. Криминогенная обстановка в Европе тоже накаляется, хотя, конечно, до нашей им как пешком до Луны…

Ладно. Тренировки тренировками. Но город никуда не делся. Он продолжает бурлить.

И спецназовский пазик снова прогревает свой старенький, но надежный мотор.

– Группа, на выезд…

Глава 8
Кипящий котел

– Так и напиши, журналист. В УЭПе завелись гомосеки, – категорично требует спецназовец.

И весь автобус сотрясается от молодецкого хохота.

Честно говоря, два сотрудника Управления по экономическим преступлениям, при пристальном рассмотрении, действительно выглядят несколько подозрительно. Очень уж они прилизанные, причесанные, хорошо одетые и с гладкой речью. В автобусе, полном оскалившихся волкодавов в брониках, с автоматами и в камуфляже, они смотрятся домашними пуделями. Но у каждого своя работа. У одних – двери вышибать. У других – с бухгалтерией терпеливо и кропотливо разбираться. Все профессии важны, выбирай на вкус.

С УЭПом спецназ работать не любит. Нет там должного драйва и боевого азарта. Приехать на какую-нибудь фирмочку. Охрану мордой в пол положить. Притом та самая охрана, давно уже наученная, не сопротивляется и на пол ложится сама, без лишних побудительных аргументов типа прикладом по хребту. Так что все обыденно и скучно.

Вон, недавняя вылазка. Опера из БЭПа так расписывали, какая серьезная служба безопасности в какой-то жульнической корпорации – вся из бывших спецназовцев, подготовленных руками и зубами врага рвать. Готовились в ОМСН к акции серьезно, просчитывали варианты, вооружались. А как на место приехали – так охрана сразу сама по стеночкам при виде «тяжелых» расставилась и руки подняла, только просьбу заявила не беспредельничать и без надобности не бить. Но никто и не беспредельничает, а делает все исключительно рационально, без лишней крови и эмоций. Спецназовец, будь то милицейский или армейский, прежде всего отличается трезвой головой и способностью реально оценивать обстановку. Это не среднестатистический здоровенный и ошалевший от собственной мощи бандит, который, как разъяренный бык, всегда готов броситься в бой с криком: «А мне похрен!» И тут же огрести по полной, чтобы потом сращивать переломанные ребра или сломанную челюсть.

Приехали мы к высотке гостинице «Союз». Еще недавно статусная гостиница была, хоть и на окраине. А теперь вся отдана под тоже статусные офисы. И на стоянке стоят статусные машины – сплошь иномарки.

И в это гламурное место, как пришельцы из другого мира – войны и постапокалипсиса, – вклиниваются наш желтый пазик и видавшие виды две оперативные легковушки. Хотя мы, если глубже взглянуть на суть вещей, тоже статусные. Только статус у нас несколько иной – как у кувалды, крушащей изящный хрусталь.

Тут в одном из офисов приютилась фирма, которая занимается массовыми хищениями продовольствия. И так жрать в стране скоро нечего будет, а эти тащат и толкают налево последние крошки.

Все эти московские компании, всякие общества с ограниченной, а порой и вовсе отсутствующей ответственностью без остановки крутят шальные деньги, которые валятся и валятся сверху. Москва – не только столица бандитизма, но и признанный мировой лидер в плане количества и наглости жуликов в сфере экономики. Каждый бизнесмен изо дня в день, и не по разу, смачно плюет на законы, а уплату налогов воспринимает как некую забавную игру, цель которой свести выплаты к нулю, а еще лучше, чтобы государство тебе должно осталось. Обижаться на них грех. Вся российская экономика сейчас на этом построена. Урвать, перепродать, снова урвать, что плохо лежит. Народное достояние, еще недавно бывшее опорой страны, тает, как снег весной. Да все растаять не может – много все же предки добра накопили, все сразу не унесешь.

Оперативники заходят в здание «Союза». «Спецы» напрягаются, готовые к своему драматическому выходу на сцену, если вдруг упертая охрана решит не пустить милицию. Но пока все тихо.

– Голову им сейчас там оторвут, – рассудительно произносит старший группы. – Надо было всей толпой вламываться. Интеллигенты-перестраховщики.

Через некоторое время оперативник УЭПа появляется и смущенно информирует:

– Не нужно там воевать. Там люди все поняли.

Ну поняли так поняли.

– И не поработали толком. И без ужина остались, – слышится разочарованный голос.

На базу. Там полно новых заданий…

И вот новые выезды. Пора в путь-дорогу, покой нам только снится. У Белорусского вокзала предстоит накрыть точку торговли наркотиками… На Дмитровском шоссе – очередные бандитские разборки…

Колесит, кряхтя, по московским улицам наш видавший виды желтый автобус ПАЗ с занавешенными стеклами. Едет мимо бесконечной «китайской стены» ларьков с алкогольно-озабоченной фауной вокруг. Мимо валяющихся рядами, как морские котики на лежбище, бомжей. Мимо кучкующихся, скудно и вызывающе одетых шалав, голодными глазами провожающих потенциальных клиентов со словами: «Мужчина, не хотите отдохнуть?» Мимо рыщущих, как голодные волки, или степенно торгующих шаурмой кавказцев, рядов спекулянтов, сбывающих на «пятачках» сигареты и паленую водку.

Шелестят колеса по разбитым дорогам. Проносятся мимо обшарпанные старые здания, неоновые вывески бутиков и рекламы казино, в которых новые русские и старые бандиты, паразиты всех мастей и вырожденцы всех видов азартно просаживают награбленное, наворованное и просто подобранное с пола.

И кажется, что иного города мы уже не увидим никогда. Он напоминает гигантский котел, где кипит странная, дурная на вкус жизнь, растворяющая все добрые порывы, надежды, иллюзии простого народа. Вскипают в нем, лопаясь и распространяя смрад, пузыри криминала, всеобщего грабежа, распутства, разврата и бессмысленности.

Этот котел давно проржавел – криминал почти что проел его насквозь. И в чугунном корпусе появляются дырки, через которые зловонная жижа вот-вот расползется наружу. А мы, те, кто в желтом автобусе, – такая бригада мастеров-ремонтников, латающая дырки и ставящая заплаты, чтобы не дать этой жиже хлынуть полноводным потоком и утопить в ней всех и каждого.

Пока живы мы, те, кто счищает грязь и ставит чугунные заплатки, будет жива и страна, и народ…

Новая вылазка снова по заказу УЭПа, на этот раз отдела по незаконному обороту драгметаллов. Какое-то там ворованное техническое серебро жулики должны обменять на баксы. Вроде бы в сделке участвуют бойцы подмосковной бандитской «бригады», может, даже с оружием. А УЭП к боям без правил не слишком склонен, в отличие от того же угрозыска. Так что пусть спецназ воюет.

Площадь перед метро «Измайловская». Эти самые площади около метро стали в последние годы чем-то вроде Хитровского рынка. Тут тебе и ларьки, и ряды спекулянтов, торгующих чем угодно, и наперсточники, карманники, собирающие дань бандиты.

Человеческий водоворот вскоре затягивает и спецназ, и оперов. Встряхиваю головой, пытаясь разобраться, кто где. Держусь рядом со старшим группы. Едва не брякаю во весь голос:

– Ну и где этот торговец серебром?

Прикусываю вовремя язык, только жестом обозначаю вопрос.

Старший кивает в сторону, и оказывается, что клиента я сейчас аж плечом задел. Вон он, в двух метрах от нас. Стоит, родимый, ждет. Считай, дождался.

Оперативник УЭПа дает отмашку. Бойцы подходят к парню с двух сторон, сжимают его, как клещами, и вежливо информируют:

– Милиция. Пройдемте с нами.

Прикрытия у него бандитского нет. Все, задание отработано.

Впрочем, работой это сложно назвать. Торгаш какой-то худосочный, непритязательный. А теперь еще и испуган настолько, что ноги подкашиваются. Так что у спецназовцев больше забота не руки ему заломить за спину, а чтобы он не грохнулся на асфальт без чувств.

«Спецы» на обратном пути зевают. Скучно, братцы. Это разве достойная дичь? Им нужны львы, а тут все по сусликам работаем.

Но уже на следующий день работку подгоняют – всем работам работа…

Глава 9
«Стрелка»

Весь МУР вместе с УБОПом, ОМОНом и спецназом поднимается в ружье. Войнушка может на улицах столицы разгореться такая, что останется пачками «жмуриков» вывозить.

В Кузьминках, около кинотеатра, затевается грандиозная «стрелка». Наша братва и кавказцы будут делить какой-то вещевой рынок и кидать друг другу грозные предъявы. Соберется масса вооруженных и готовых на все бандитов. Стороны друг друга ненавидят. Договориться они между собой не договорятся, значит, будет грандиозное побоище. Это нам надо?

От особняка в Колобовском переулке отъезжают пазик и несколько оперативных машин. Во главе командир отряда – а это означает, что ситуация и правда чрезвычайная.

Ну что, время близится. И начинается активная движуха.

Одна за другой проходят в сторону кинотеатра машины, набитые быками с характерными мясистыми загривками. Судя по всему, «концерт» грозит собрать не меньше сотни исполнителей, а то и поболее.

Радует, что «стрелка» не перенесена. Значит, информация не утекла наружу, и бандиты не в курсе, что на их показательные выступления нагрянут нежданные почитатели их творчества с автоматами наперевес и с бодрыми криками: «На землю, сучье племя! Милиция!»

Наш пазик застывает на точке, откуда нас не заметишь, но мы сами можем быстро добраться до места готовящейся разборки.

Правда с «быстро» могут возникнуть проблемы. Разгар дня, улицы запружены автомобилями, заторы, пробки. А ближе придвинуться нельзя – бандиты тоже не лыком шиты, засекут «тяжелых», и поминай как звали.

Бойцы ОМСНа в брониках, камуфляже, все в азартном напряжении в предвкушении команды «вперед».

Первоначально план простой. Дать всей этой кодле собраться на точке. И накрыть всех разом. Хотя и опасно это, черт возьми. Стрельба пойдет – будет настоящий войсковой бой. Отморозков там полно с обеих сторон.

В эфире доносятся переговоры инициатора операции с приданными силами:

– Уберите машину ПМГ подальше от кинотеатра. Насторожим клиентов.

Расстановка сил. Перекрытие путей отхода. Все пока идет по плану.

И тут как гром среди ясного неба звучит в рации:

– ОМОН, два «контейнера» с «клиентами» принял!

В переводе это означает, что взяли две машины с бандитами.

– Вот же черт! – восклицает командир отряда спецназа. – Поспешили, не дали собраться! Теперь собирай братву по всему городу!

Вступает в действие запасной план. По всей округе сотрудники милиции начинают тормозить машины с быками. Могут, конечно, попасться под горячую руку случайные люди, те, кто мимо проезжал. Но это ничего, потом разберемся, и каждому воздастся по заслугам.

– Берем белый «жигуль»! – звучит по рации команда инициатора операции. – Номер…

Это наша цель. Совсем рядом.

– Вперед! – приказывает командир отряда водителю.

Вот только «вперед» сразу не получается. Бандитская машина маячит впереди, но добраться до нее мешает затор.

Решается все просто. Пазик, как боевой слон, ловко взбирается с ревом мотора на тротуар, распугивая ошалевших москвичей. Мчится вперед. Тормозит около наполненной быками тачки.

«Спецы» выскакивают из автобуса. Считаные секунды – и вот извлеченная из салона «жигулей» братва уже полирует мордами потрескавшийся асфальт. За поясом у одного пистолет, другие чистые.

А работа продолжается. Снова в эфире сквозь шелест и помехи звучит азартный голос инициатора:

– Улица Зеленодольская! К вам идет «мерседес» с люберецкими быками. Берите. Только аккуратнее. Они могут быть вооружены.

Это работа уже для другой группы ОМСН, передвигающейся на оперативной машине. Вскоре следует победная реляция: «Взяли четверых люберов с двумя стволами!»

Позже выяснится, что на этих ядовитых гадах и на их стволах два убийства.

А братва все не кончается. Снова звучат сообщения – примите тут машину, задержите там.

Вон еще одна тачка. Скромненький «жигуль». В салоне два быка. «Спецы» сноровисто вытряхивают их из салона. Мордой в капот, ноги шире плеч. И тут один из них отчаянно кричит:

– Вы что, сдурели?! Мы опера! Вместе с вами работаем!

Проверка личности, удостоверения – и правда парни с МУРа. Ну а что, МУР большой, всех в лицо не запомнишь.

Отряхнули их, извинились. Но оперативники ершистые и сильно нервные. Матерятся в стиле – мы такие все из себя, а вы все разэтакие.

– Не видите, что ли, кого задерживаете!

А как сразу отличишь опера от бандита? И успокаиваться ребята не собираются, все обиды свои с правами качают, разоряются, какие спецназовцы тупые и какое кощунство сотворили только что.

Старший группы ОМСН мрачно выслушивает их и объявляет:

– А шибко скандальные сейчас в рыло огребут!

Тут взор опера проясняется. Оценивает, что действительно сейчас огребет, и никто его даже не пожалеет. Тут у спецназа репутация четкая. И хотя не затыкается окончательно, но переходит на ворчливый шепот под нос.

А цирк продолжается. Тормозим еще машину с вальяжными азербайджанцами. Те – народ покладистый, без эксцессов и мордобоя объявляют, что они из МВД Азербайджана, тут по приглашению Московского УОПа. Их взяли на мероприятия, чтобы они посмотрели, нет ли здесь их клиентов. Видел я уже таких гостей из сопредельных, ныне независимых, республик. Со своими земляками они чаще разговор начинают с удара в лицо и прочего грубого насилия. А потом еще удивляются:

– А чего вы с ними церемонитесь? Бить эту сволочь надо нещадно, чтобы место знали!

С азербайджанцами расходимся, как с родными – типа заходи, гость дорогой, в мой дом, всегда буду рад, стол накрою, вина налью.

Ну что, обошлось без стрельбы. И арестовали кого надо. И оружие изъяли.

Оружие. Еще года три-четыре назад главным оружием бандита были острый нож, тяжелая бейсбольная бита и увесистый кулак. Теперь силовые виды спорта не в моде. Теперь в тренде меткая стрельба. Рынок оружия огромен и растет не по дням, а по часам. И отчеты ОМСН полны подобных сообщений:

«На улице Туристской задержан преступник, совершивший вооруженное разбойное нападение на коммерческий магазин. Изъят автомат Калашникова».

«Около гостиницы «Россия» задержан гражданин, у которого изъята граната».

Времена такие. Прямо по Высоцкому:

Большой игрок, хоть ростом гном,
Сражается в картишки.
Блефуют крупно, в основном
Ва-банк, большие шишки
И балуются бомбою —
У нас такого нет,
К тому ж мы люди скромные:
Нам нужен пистолет.

Работа сделана. Но московский котел продолжает кипеть. На «стрелках» и разборках продолжают стрелять и разбираться.

Вот и новое задание – завтра «стрелка» у гостиницы «Спорт», дом 90 по Ленинскому проспекту.

Выезжаю с разведчиками на рекогносцировку. Осматриваемся. Пути отхода, точки наблюдения.

Ну все, к работе готовы. Завтра будет горячо. Бригады там сойдутся вооруженные, безбашенные. От которых всегда можно ожидать всего чего угодно…

Глава 10
Братский дележ гостиницы «Спорт»

С нашего пункта наблюдения видно, как съезжаются к белому двадцатидвухэтажному зданию гостиницы «Спорт» бандитские «жигули» с «пехотой». Потом появляются иномарки – это прибыли мафиозные боссы, ответственные за переговорный процесс.

Внешне все бандиты похожи друг на друга как братья. Главари, в отличие от своих горилл-торпед, где-то даже изящны, одеты обычно с иголочки. А движения – ну чисто как у павлина. Идет весь такой неторопливый, важный, гордый, неприступный, чванливый, с распушившимся хвостом. И на окружающих взирает как на коровьи шлепки.

Вот и этот из подъехавшего «мерседеса» такой же. Не идет, а плывет, как императорская яхта. Губа презрительно оттопырена. Молодой, да из ранних. Пиджак вызывающего ярко-синего цвета.

Эта идиотская пошлая мода начала девяностых годов – малиновые-зеленые-желтые пиджаки, килограмм золота на шее и на пальцах. Чтоб тебя как маяк в ночи издалека видно было и все заранее устрашались, насколько ты крут. Ну кто скажет, что мы не папуасы, которых купили за цацки и за бусы?

На автостоянке перед гостиницей к «синему пиджаку» подкатывает примерно такой же павлин, только кавказской народности и возрастом постарше. Начинается разговор с доводами – кому положено здесь «капусту рубить», а кто мимо пролетает как фанера над Парижем.

Ныне в Москве все чего-то делят. Сферы влияния, территории, награбленное. И в ходе этой дележки убивают, убивают, убивают. Убивают правых и виноватых. Убивают бандитов, коммерсантов, просто случайных людей. Еще недавно патриархальная страна превращается в заповедник профессиональных убийц. И конца-края этому не видно.

Авторитеты самозабвенно базарят. А чтобы слова пустыми не казались, в сторонке скромно маячат быки с обеих сторон, ждут команды «фас». Глазами молнии мечут. Насупившиеся и грозные. Но в глубине души у каждого живет липкий страх – а вдруг сейчас стрельба начнется и поляжешь ты здесь, на автостоянке гостиницы «Спорт», такой молодой и красивый? И на хрена тогда тебе эти заработанные потом и кровью баксы? На том свете от чертей откупаться?

Ну а дальше как всегда. «Работает спецназ!»

Подкатывает фургон отряда и оперативные машины. «Спецы» тяжело ступают на асфальт и как-то вальяжно и неторопливо идут к трущим терки бандитам.

А дальше уже так хорошо знакомый боевик – «Милицейский спецназ пакует клиентов».

«Спецы» ускоряют шаг. Устрашающие крики. Эффективные действия. Начинается укладка тел. Рывок, захват, прием – противник нейтрализован. Щелкают наручники.

Тут важно не только физическое и желательно численное превосходство. Бандиты тоже далеко не мальчики для битья. Вся спецназовская устремленность, динамика, слова – все рассчитано на то, чтобы продемонстрировать преступнику, что он всего лишь дичь. А по его душу пришел безжалостный и безупречный охотник.

Больше десятка бандитских «торпед» изучают трещины на асфальте, хлюпая разбитыми носами.

Главный павлин в синем пиджаке уже и не павлин вовсе, а по виду какая-то мокрая курица. Лежит, поскуливает от обрушившихся ударов возмездия. И в этот миг наверняка думает, что идея стать бандитом, возможно, была не из лучших.

Спецназовец профессионально досматривает его. Вот и первый улов – австрийский пистолет «Глок» на девятнадцать патронов. Штучка очень дорогая и статусная. Главная трудность – достать патроны и содержать вещицу в порядке. Но бьет он отлично. И плюс к этому каждая собака в России знает – «Глок» за поясом только у реальных и важных пацанов. А все шестерки ходят с ТТ.

Между тем действо продолжается. Наружка сообщает по рации, что от гостиницы со свистом ушел «ВАЗ-2106». И начинается вторая серия. «Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови» – как поется в известной песенке про красных дьяволят.

Бандитская тачка проскакивает все светофоры, не обращая внимания на цвет. Выдает виражи. Не помогает. Ее нагоняют оперативные машины. Спецназовская «шестерка» подрезает нос.

Это тоже искусство. Как сделать «коробочку» – то есть перекрыть преследуемую тачку спереди и сзади оперативными машинами. Как подобраться к салону, под каким углом, чтобы тебя заметили в последнюю очередь и не открыли сдуру огонь. Как извлечь дергающееся и сопротивляющееся тело из салона, порой закрытого на все замки.

Есть в спецназе любители и умельцы работать именно с машинами. Один такой приноровился с первого удара кулаком выбивать лобовое стекло, потом извлекать через открывшийся проем с передних сидений водилу и пассажира. Как в фильме «Терминатор» – видели его все. Вот такой русский терминатор.

Разложенные на асфальте «торпеды» не сопротивляются. И они почему-то очень довольные. На карманах у них ничего нет. На нет и суда нет. А что еще простому бандиту надо?

Тут поступает очередной сигнал. Подъезжаем во дворик в переулке около гостиницы, там какое-то лечебное учреждение. Женщины в белых халатах указывают на потрепанный тяжкой жизнью и колдобистыми дорогами белый «жигуль» первой модели – по виду явно не бандитская тачка. На такой ездить – только «бригаду» позорить.

– В нее кинули пакет, – взволнованно объясняет одна из женщин.

Выяснилось, что беглая «шестерка» останавливалась во дворе – тормознула со скрипом и шелестом, как на гонках. Из нее выскочил парень. Закинул в мятый «жигуль» сверток. И после этого пришельцы свинтили в темпе вальса.

Осматриваем машину. Ну, так и есть. Вот оно, оружие!

Такой есть фокус. Чтобы не попасться в ласковые лапы правосудия, бандиты даже на «стрелках» стараются на кармане оружие не держать. Для стволов есть так называемые «оружейные тачки». Самая неприметная машина, где и лежат пистолеты, помповики и автоматы до того момента, пока не будет отдан призывный клич: «В бой, братва!» Тогда та самая братва резво подбегает к машине, разбирает железо. И начинается войнушка.

Что у нас здесь? Сверток с тремя ТТ «желтой сборки», то есть из Китая. Это такая жалкая копия нашего старого доброго ТТ, которым деды в Великую Отечественную войну фрицев дырявили. Всегда он был образцом точности и надежности. Китайские ТТ, наоборот, игрушки практически одноразовые. Уже после нескольких десятков выстрелов начинают клинить, отказывать. Но это неважно. Пока они новенькие, дырявят качественно. А покупают их, в отличие от австрийских машинок «Глок», по принципу – выстрелил и выбросил. Любимая игрушка киллеров низкого пошиба – дешево, сердито и не жалко. И купить можно без проблем – предложение опережает спрос. По разным каналам из бывших республик СССР их идут тысячи и тысячи.

У бандитов, вовремя скинувших стволы, рожи удовлетворенные, типа «нет у вас методов против Коли Сапрыкина». Эх, это они, глупцы, еще не все знают…

На базу. Мероприятия закончены.

Впрочем, с «тяжелыми» мне предстоит вернуться к гостинице «Спорт» еще не раз. Ее так и будут делить без остановки. И там будет расселяться и пировать самый отпетый сброд, всякие кавказские ОПГ.

Место там такое, запутанное и странное. Полное болезненных страстей. А в 2007 году гостиницу «Спорт» взорвут, так что дым с пылью будут столбом стоять по всему Ленинскому проспекту.

Жалко, хорошее, крепкое здание было и построено совсем недавно – в 1980 году. Потом суд примет решение, что взорвали незаконно, но обратно ее уже не соберешь. Долго будет решаться вопрос, что там построить. И только в 2023 году там с помпой откроется фешенебельный отель «Рэдиссон». Вполне пристойное, кстати, место. Без «стрелок», кавказских бандитов и стрельбы.

Но это когда будет. А пока на дворе лето 1992 года. И завтра у нас новое эпохальное мероприятие. Массовая зачистка цыган!..

Глава 11
Цыгане, цыганки и фальшивые цыганята…

Вражеский десант высадился в Московской области весной 1992 года, быстро присмотрел место для временной базы, обустроился в Ногинском районе и оттуда стал совершать диверсионные вылазки, поставившие на уши всю столицу.

Ну а если проще – в регион из глубин Закарпатья прибыл цыганский табор численностью больше сотни чумазиков. Ранним утром цыгане садились в электричку и ехали потрошить Москву. Заниматься кражами, гаданием, нищенствованием.

Но самая их коронка – грабежи. Для них они использовали детей от семи до десяти лет. Работали в основном по иностранцам – то есть тем, у кого в нищей Москве был самый крутой прикид и самые навороченные «тачки».

Выходит гламурная леди из «мерседеса». Пройдет, стуча каблучками, пару шагов. Тут на нее налетает толпа малолетних цыганят. Облепляют ее, как маленькие крокодильчики, цепко виснут на одежде. Ошеломленная жертва, ничего не понимая, тщетно пытается стряхнуть их. А они уже врассыпную – с деньгами, драгоценностями. Пару женщин раздели чуть ли не догола в центре Москвы.

Поскольку работали они по самым солидным клиентам, то очень быстро список жертв стал напоминать перечень гостей дипломатического раута. Там и жена английского посла, и шишки помельче. За пару месяцев табор принес России, особо не напрягаясь, семь дипломатических нот. Поскольку исполнители преступлений были малолетними, то по закону уголовной ответственности не подлежали, и сделать с ними было практически ничего невозможно. Тогда мэр Москвы Лужков и глава областной администрации Тяжлов издали совместное Постановление о разгроме незаконного поселения в Ногинском районе и выселении оккупантов за пределы региона.

И вот в четыре утра в актовом зале на Петровке, 38, планируется атака на вражеские укрепления. Миша Денисов, начальник цыганского отделения МУРа, к задаче подошел с размахом и добросовестностью. На стене висят исполненные в лучших традициях военной топографии карты с изображением лагеря, направлениями основных ударов. И Миша самозабвенно разъясняет порядок действий – откуда заходит штурмовая группа, где резерв, приданные силы, по какому сигналу выдвигаемся.

Ну а потом апофеоз. Атака на противника.

Громили мы лагерь рано утром, пока цыгане еще не сорвались в Москву. Вылезли из оперативных и спецназовских машин на почти пустом шоссе. Рядом остановился автобус с ОМОНом. Холодрыга собачья, в легкой куртке меня пробирал озноб. Карман оттягивал газовый слезогонный баллончик, из которого надлежало вредную живность поливать обильно.

– Начинаем движение, – приказ старшего группы.

Мы растянулись в цепочку. Утренний туман, хруст веток, лесополоса. И массивные тела омоновцев, одетых в серую форму, с автоматами – очень они напоминали егерей Вермахта в борьбе с партизанами.

Впереди замаячила просека. По рации прошел сигнал:

– Захват!

Мы припустили бегом и выскочили на просеку.

Картинка предстала изумительная. На просеке расставлены палатки, шалаши, ветхие строения. В лужах возятся босые пацаны – в такой-то холод, морозоустойчивые, как белые медведи. Босые цыганки что-то варят в огромных котлах на костре. Народ готовится к отъезду «на работу». Мужчины, как всегда, что-то жрут или кем-то понукают. Размеренная жизнь.

И тут нате, как в известной песенке Высоцкого: «Вы нас не ждали, ну а мы уже пришли!» Со всех сторон на табор ринулись в атаку бравые сотрудники ГУВД Москвы. Началась знатная баталия.

Дальше все помню обрывками. Стук резинового «демократизатора» – это цыгану, решившему что-то изобразить, прилетело от омоновца, да так, что злодей рухнул и особых признаков жизни не подавал.

Мерный стук дубинок – это омоновцы загоняли цыганских теток в круг.

С кряканьем удар омоновским башмаком по ребрам – это цыган-мужчин раскладывали на влажной утренней земле. Щелчки наручников.

Визг стоял такой, что уши глохли, – это орали цыганки. Их фирменный стиль – при задержаниях или разборках они моментально переходят на дикий визг, оказывающий на неподготовленных сотрудников парализующее действие. А могут при случае и грудным ребенком в милиционера кинуть. Но спецы из ОМОНа и ОМСН к этому привыкшие. Бах, хрясь – в круг, стоять и не вякать.

Цыгане верещат. Ругань, мат такой стоит, которого я раньше и не слышал. Холод. Ветер. Оперативники из наркоотдела вспарывают подушки, где обычно цыгане держат наркоту. Ветер поднимает пух. И в этом пухе прыгает и катается, повизгивая от удовольствия, здоровенная немецкая овчарка, натасканная на наркотики.

Оперативник отводит в сторону пацана – белобрысого, с голубыми глазами, странно выглядевшего на фоне своих черненьких друзей.

– Ты кто? – спрашивает опер.

Парень гордо выпрямляется:

– Я цыган.

– А волосы чего такие белые?

– Прокрасились!

В этот момент главная паханка-цыганка поднимает дикий вопль:

– Чего, ирод, к ребенку пристал! Цыган он! Мы что, только с цыганами трахаемся? Мы и с русскими трахаемся! Интернационализм! Дружба народов!

Когда этот балаган немножко стихает, обыск продолжается в более-менее чинной обстановке. Добычу кладем на брезент. Первый раз в жизни вижу китайские юани – целую пачку, стыренную у дипломатов. Доллары, марки, золотые кредитки – чего только нет.

Задача у нас простая – найти достаточно денег для того, чтобы оплатить ими уже забронированный вагон до Молдавии. Да, денег хватит здесь с избытком – и на поезд, и на самолет, и еще на автобус.

Паханка не унимается:

– Вам что, деньги нужны?! Так вы сказали бы! Мы бы вам на Петровку принесли! И ходить не надо!

Доставили в Главк, описали задержанных, сфоткали. А уже ночью табор в полном составе запихали в вагон. И я думал, что больше эту компашку не увижу.

Сильно ошибся.

Через год еду в командировку в Питер. Оперативники с Литейного мне говорят:

– Тут к нам табор приполз. Жители Закарпатья. Оккупировали дачный поселок, захватили домики, живут там. В Питер ходят грабить иностранцев. Одна дипломатическая нота за другой. Вон, только что президента банка «Лионский кредит» обули. Ужас какой-то.

У меня закралось подозрение.

– Откуда взялись? – спросил я.

– Так из Москвы. Оттуда их выселили. А у нас Собчак – сильный демократ. Говорит, выселять их негуманно. Вот мы к ним наезжаем временами. Недавно двести кило анаши у них изъяли. Да поехали, сам посмотришь.

У питерских властей духу не хватило направить ОМОН со спецназом. А может, им просто наплевать, что тут творятся всякие бесчинства? Власть города на Неве отдельно, а затюканный криминалом и коммунальными неурядицами народ отдельно?

Приехали. Садоводческое товарищество, дома-курятники. Все дорожки засыпаны, как просом, пятидесятирублевыми монетами.

– Это они попрошайничают, в мешки монеты собирают. Мешки лопаются, монеты высыпаются по дороге, – поясняет опер. – Думаю, тут на дорожках мелочи на новый дом можно подобрать.

Дальше анекдот накаляется. Местная бабка пришла проведать свой любимый дачный домик, открывает дверь, там в позе Доцента из «Джентльменов удачи» сидит за столом полуголый цыган, перед ним на столе макароны, вокруг дети и жены мечутся, ублажают его. Бабка за сердце:

– Ироды окаянные! Бандеровцы! Чего вы в моем доме делаете?

– Не боись бабка, – важно отвечает цыган. – Скоро весна, урожай тебе соберем.

В другом домике цыганская семья сидит за столом, перед ними чуть ли не до потолка гора пятидесятирублевок, они их в столбики складывают.

Ну а дальше вообще начинается фантасмагория. Опер цепляет пробегающего белобрысого пацана с вопросом:

– Ты откуда такой?

И тут же выскакивает скандальная авторитетная цыганка и начинает орать уже знакомое – кто с кем трахается, про интернационализм. Глядя на нее, я говорю:

– Чего ты разоряешься? Я тебя, выдру, еще по Ногинску помню.

Она затыкается и смотрит на меня с опаской – мол, что за хрен, который за ними везде ездит.

Но это будет потом. А пока у спецназа другая работа. Кстати, тесно связанная с теми же цыганами, которые в этом преступном бизнесе если еще не короли, то уж князья точно. Это наркотики.

Заявка из 8-го отдела МУРа. Будем брать курьера с грузом…

Глава 12
Наркоманы, наркоманки, наркотики

Наркотики – это страшная напасть, сопровождающаяся всеобщим мором и погибелью. Еще недавно она слабо тихарилась в патриархальном советском болоте, терпеливо ожидая своего победного часа. Чтобы с приходом разрухи, развала и хаоса распрямиться во весь рост.

И шагает теперь эта напасть по стране. В балахоне с черным капюшоном, из-под которого видны горящие смертельным неоновым светом глаза, высматривающие слабые души. И с косой, как любая уважающая себя смерть. Махнет ею в одну сторону – и слетают бестолковые головы с остекленевшими еще при жизни глазами, с окаменевшей пеной изо рта. Махнет в другую сторону – и шуршат, осыпаясь, как осенние листья, вечнозеленые доллары, накрывая с головой хрюкающих от радости наркобарыг, контрабандистов, продажных чиновников.

И жертв, и наркоденег очень много. Напасть очень велика. Она просто грандиозна. Она готова пожрать и народ, и государственность, которые дают слабину. И управы на нее пока не предвидится. Девяностые – начало наркотического геноцида России.

Пока что Москва погребена под марихуаной, опием-черняшкой, всякими синтетиками, как сфинкс под песком. Но уже подходит девятый вал куда более страшного наркотика. В Россию движется героин. Ежегодно его объемы растут в разы, и вскоре он захлестнет всю страну, похоронив приличную часть молодого поколения.

В МУРе без выходных и проходных, пытаясь сдержать эту напасть, пашет 8-й отдел. И за подписью его начальника все чаще ложатся служебные записки на стол командира ОМСН – «для задержания лиц, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, прошу выделить группу…»

Вот новое задание – на окраине Москвы в наркоманской квартире пригрелся наркокурьер. Мало того что у него чемодан приготовленной на продажу марихуаны. Так он еще и вооружен. Ну а где оружие, там и бойцы спецназа. Так что оснащение по тяжелому варианту – и в автобус.

Работа с 8-м отделом для ОМСН – это всегда некое непредсказуемое приключение. Хотя чаще операции и результативные, и на недостаток впечатлений не пожалуешься, но с другой стороны – вечные накладки. То ли судьба у наркоотдела такая заковыристая, то ли раздолбайство личного состава, то ли «клиенты» такие задорные, но почти всегда мероприятия превращаются в тараканьи бега или в анекдот. Поэтому настроение в автобусе смешанное – от энтузиазма до ироничного ожидания очередного необыкновенного концерта.

И эти ожидания оправдываются сторицей. Тут тебе сразу и обещанный концерт, и тараканьи бега, и анекдот. Все в одном комплекте, чтобы развлечь группу захвата.

Узкая лестница пятиэтажки. На ней тесно от тел в камуфляже, бронежилетов, бронещитков. Обшарпанная входная дверь квартиры на первом этаже.

Звонок, понятное дело, не работает. Оперативник настойчиво колотит кулаком по двери. Слышится ленивый женский голос:

– Кто там?

– Нина Афанасьевна, милиция. Открывайте!

– Милиция? Открывать? – растягивая слова, гундосит хозяйка.

И начинается базар-мазар. А что за милиция? А почему открывать? А можно ли не открывать?

Та самая милиция, скопившаяся на лестнице, постепенно начинает звереть и тянуться к «ключу» – кувалде для вышибания дверей.

Ощущение, что хозяйка квартиры, заслуженная наркоманка России, тупо тянет время. А время сейчас – ресурс ценный. Если у уголовника его в достатке, то он может сбросить вещдоки, продумать поведение. Так что дверь придется сейчас вышибать.

Тут по рации приходит сообщение от наблюдателя:

– В окно выпрыгнул «клиент». Рост высокий. Белый плащ.

Вся толпа подбирается, как гончие на охоте. Дичь уходит!

И «спецы» тут же настраиваются на загон этой самой дичи. Мне всучивают для сохранности бронещиток, кувалду и лом. После чего вся толпа в берцах и камуфляже снимается с места. И только с улицы слышен их топот – будто стадо бизонов бежит на водопой.

Остаемся на лестничной площадке я, опер 8-го отдела и груда металлического снаряжения. И тут дверь распахивается.

На пороге возникает хозяйка квартиры – лет за сорок, иссушенная вся, с потухшими глазами, покачивается ритмично, как метроном. Она витает где-то в космосе и на нас смотрит с космической высоты – как на вредных букашек. Типичная наркоманка.

– Ну, заходите! – невнятно бормочет она.

Мы и заходим. Я как идиот застываю в центре коридора – со щитком, кувалдой. Прям как в песенке:

Я стою посередине,
Будто лошадь в магазине.

Опер ростом не вышел, тщедушный, но очень шустрый и, как торпеда, устремлен на цель. Вытаскивает несоразмерно огромный для его комплекции «стечкин» – смотрится тот при нем как аркебуза. Держа пистолет наперевес, двумя руками, он начинает картинно играть в Голливуд. То есть пробирается вперед по стенкам, водя перед собой стволом, заскакивая в каждую из трех комнат и на кого-то яростно покрикивая.

А я стою, прикидывая, чем заняться. Слышу шебуршение в сортире. Бью ногой по двери. Дверь выносит.

Около унитаза на коленях стоит сын хозяйки квартиры и сосредоточенно топит пакеты с марихуаной. Отвлекаем его от увлекательного занятия и сопровождаем пинками в большую комнату. Утопил наркоты он немало, но этого добра тут завались – хватит, чтобы весь район «пыхнул», да не по одному разу.

Все семейство в сборе. Сынок стоит мордой в стенку. Двенадцатилетняя сестра его сидит на диване и, не обращая внимания на происходящее, сосредоточенно растягивает презерватив, с любопытством рассматривая его на свет. Опухшая мамаша стоит у стены, безразличными глазами взирая на все это. Нормальная наркоманская семья.

Притом видно, что люди не сразу дошли до такой жизни. Мебель в квартире очень приличная по недавним советским временам, добротная – стенка, кресла с деревянными подлокотниками. Но сейчас ощущение, будто интерьер мыши с тараканами грызли да люди ногами пинали – настолько все запущено, изъедено, потерто и замызгано. Да, наркотики разрушают не только души и тела людей. Не щадят они и вещи.

Между тем со двора слышится бизоний топот. Это толпа «спецов» гонит свою дичь. Но дичь какая-то нереально изворотливая. Наркокурьер петляет, как заяц, по закоулкам, путает следы и никак в руки не дается. Опять топот – это загонная группа идет на новый заход.

В квартире появляются другие сотрудники. И мы с низкорослым опером выходим на улицу – поглазеть на охоту. Видим, как спецназовцы толпой уносятся куда-то вдаль – только пыль столбом.

Оперативник прибавляет ходу и ныряет за угол дома. Я устремляюсь за ним. Огибаю пятиэтажку. И даже сбиваюсь с шага – настолько театральная сценка предстает передо мной.

Худенький опер еще крепче сжимает двумя руками свой огромный пистолет Стечкина. Ствол глядит в лоб долговязого детины цыганистой внешности. И вид у опера настолько категоричный и решительный, что становится понятно – нажать на спуск ему не составит ни физических, ни моральных усилий. «Клиент» просекает это моментом. Побледневший и ставший одного цвета со своим белоснежным плащом, он задирает трясущиеся руки вверх, как пленный фриц под Москвой. Затравленно смотрит в зрачок ствола, где притаилась его погибель. И ждет свой участи.

И дожидается. Топот опять приближается. Выносится из-за дома толпа «спецов». Видят, что дичь нашлась. И первый подбежавший боец от избытка чувств и в благодарность за внеплановую легкоатлетическую тренировку награждает курьера сногсшибательным ударом кулака в живот.

«Белый плащ» крякает и валится на землю. Его общими усилиями поднимают. Приводят в чувство. И пинками гонят в квартиру. По дороге слегка поколачивая в профилактических целях.

Бабка орет из окна:

– Что это мальчонку бьете? Я в милицию сообщу!

– Мы сами милиция, бабушка! А он наркоман!

– А, ну тогда бейте!

Я же говорю – комедия, хоть сейчас в прокат выпускай, кассу отличную возьмет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.