Анна Маркина
Просто друзья?

Машка шла по улице. Два стаканчика кофе в картонных подстаканниках. Она шла и приговаривала:

– Наверное опять не ел, не пил, неизвестно чем занимался.

Хорошо, что кофе было закрыто, а то с Машкиной координацией она бы обязательно опрокинула на себя стаканчик, оставив не отстирываемые разводы на белой футболке, или, еще, чего доброго, получила ожог на руке. Сколько раз такое было. И эти красные пятна были очень сильно видны, и проходили долго. Кожа у Машки такая – белая, как говорил один знакомый – фарфоровая. Да какая же она фарфоровая. Маше хотелось иметь смуглую, золотистую. Но загар к ней прилипал безобразным красным цветом, так что она уже оставила попытки стать иной. Просто смирилась. Да и автозагаром краситься надоело.

Он прошла мимо консьержки, пожилой леди. Маша знала, что все зовут ее баба Нюра, а имя отчество она никому не говорит. Но Маше неудобно было называть ее так.

– Здравствуйте, Анна…

– Баба Нюра, – привычно поправила консьерж ее, улыбаясь по-доброму.

– Мне так неудобно.

– Зато мне удобно, привыкай.

Маша вздохнула:

– Мне правда неудобно.

– Ладно, иди, стрекоза. К Кириллу?

– Ага, к нему.

– Там эта, как ее… Изольда!

Машка зашла в подъезд, легко взлетела на второй этаж. Своим ключом открыла квартиру, зашла и прошла на кухню. Раздался визг. Маша закатила глаза.

У стола стояла Изольда в пошловатом розовом белье, и визжала. И ведь знает, что это Маша, они знакомы, виделись несколько раз. Причем, Изольда каждый раз делала вид, что не знает Машу. Сколько эта женщина уже с Кириллом? Месяца четыре? И как он ее терпит, визгуху такую.

Маша улыбнулась Изольде:

– Привет, я кофе принесла. Будешь?

– О боже, Маша! Ты напугала меня до смерти. Я думала, какие-то воры проникли в квартиру.

– Какие могут быть воры, если тут есть баба Нюра, – бодро произнесла Маша

Изольда поднимает свои идеальные брови, и нарочито громко произносит:

– А это опять ты… пришла тут опять.

Маша натянуто улыбнулась:

– Кирилл уже встал?

На часах было 6:30 часов, и Маша точно знала, что Кирилл уже проснулся. Все его девушки знали, что у него жесткий режим, он встает в 6:00 час, зарядка, пробежка. И все его девушки вынуждены вставать с ним, он не любит подниматься один. Поэтому Изольда такая раздраженная – проснуться так рано.

А Кирилл любил утро, вот нравилось ему рано просыпаться, бегать, или просто прогуливаться, пить утренний кофе, вести утренние разговоры. Маше это тоже нравилось. А вот подружкам Кирилла – нет. Наверное, их всего двое, таких смешных чудаков.

Изольда медленно повернула голову к Маше и с ненавистью посмотрела на нее:

– Кирилл в душе.

– Перед нашей пробежкой?

– Он намешивал себе что-то протеиновое, а я его обнять хотела, он пролил на себя…

Изольда раздраженно махнула рукой.

Маша поставила кофе на стол. Да, кухня у Кирилла была такая… современная, много всего сделанного под металл, стены под кирпич. Чисто мужская кухня. Маше все время хотелось поставить туда цветы, купить разноцветный чайник. И убрать этот монохром.

Иногда они с Кириллом вместе изобретали какие-нибудь вкусные и полезные блюда, тогда Маша раскладывала по одному ею понятному порядку разноцветные овощи и любовалась ими.

Маша решила успокоить Изольду:

– Кирилл обычно не злится из-за такой ерунды.

– Да он особо и не злился, – приняла сочувствие Изольда, сменив гнев на милость.

Маша сделала глоток воды, Изольда смотрела на нее как удов на кролика. А Маша ждала. Это была их традиция – пробежки по утрам. Кирилл пришел к ним в школу в шестом классе. Маша была «букой», почти ни с кем не общалась, занималась иностранными языками и эстрадными танцами, и жила только своими занятиями.

– Погуляй с ровесниками, пообщайся, похулигань, – отправляла Машу мама на улицу.

Маша улыбалась, и не слушалась маму.

– Машка, ты пропускаешь целую жизнь: прогулки по улице, шалости. Время идет, и этот возраст пройдет, а ты им даже не насладишься.

Маше это было неинтересно

Кирилл появился у них в шестом классе, и сразу стал лидером. Спортивный, симпатичный, учился прекрасно. Все девчонки вздыхали по нему. А Маша просто не обратила внимания – новенький и новенький.

Маше не хватало выносливости, и она решила три раза в неделю бегать по утрам, для улучшения физической формы. И в первый же свой понедельник была удивлена, что рано утром она не одна на стадионе. Там же бегал и Кирилл.

Он подошел к Маше:

– Привет, ты тоже любишь бегать по утрам?

– Я только три раза в неделю могу, и не знаю, люблю или нет. Мне просто надо выносливость подтянуть, для танцев ее не хватает.

– Давай бегать вместе, так веселее.

– Хорошо, только тебя не засмеют – бегаешь с девчонкой. Меня твои поклонницы заклюют.

– Мои поклонницы в это время спят, – улыбнулся Кирилл.

И вот, каждое утро с шестого класса, три раза в неделю, они бегают. Родители Кирилла люди весьма обеспеченные. Отец ведет бизнес, работает в зарубежной компании на топовой должности, да и гражданство у него вроде как не одно. А мама «ведет хозяйство». Кирилл всегда был как бы отдельно от них. На 18-летие ему подарили квартиру в этом доме, и ежемесячно перечисляли приличную сумму на счет.

Но Кирилл не был мажором. Он учился, и учился весьма прилично, после ВУЗа устроившись программистом в весьма приличную компанию, хорошо зарабатывал сам.

А Маша… Маша танцевала сама, и учила танцевать других. Заодно играла и танцевала в местном театре, способности к перевоплощению у нее были. Зарабатывала немного, до Кирилла ей было далеко.

В это время стукнула дверь, Кирилл вышел из ванны, с влажными волосами.

–О, привет, ты уже тут. Побежали?

– Побежали.

Маша шагнула в сторону двери, а Кирилл засмеялся:

– Стой, пока не упала.

Он присел и завязал ей шнурок на кроссовке. Маша перехватила полный ненависти взгляд Изольды. Ну да, он мог просто сказать, чтобы девушка завязала шнурок, но нет, он сам завязал его.

Они вышли на улицу:

– Твоя Изольда меня съест за это.

– Да ладно, ерунда. Побежали. 10 кругов сегодня слабо?

– Догоняй.

И они помчались, Кирилл улыбался, давая Маше обогнать его.

– Ты поддаешься.

– Ну и что, девушкам надо поддаваться, – дразнил он ее.

– Эх, ты расслаблюсь, и будет у тебя слабый и немощный друг.

– Ничего, мы будем бегать дольше и чаще, и ты достигнешь совершенства, – хихикал Кирилл.

После пробежки они, не торопясь шли от парка:

– Как дела, Кирилл, что так мрачен?

– Да на работе все никак не могу решить одну задачу. Вроде понимаю как, а вот не складывается.

– Ты просто уперся в эту задачу, и не смотришь по сторонам. Надо поделать что-то другое, немного, а потом вернуться обратно к задаче, и все у тебя получится.

– Думаешь?

– Я верю в тебя.

– Ты настоящий друг. Какие планы на субботу? Может, пойдем в бар, футбол будет. Мы с ребятами собирались.

– Не могу, у меня спектакль в воскресенье. В субботу у нас прогон.

– Понятно, тогда до воскресенья, на спектакле буду.

Маша медленно пошла домой. Был момент, когда она пыталась подружиться с подругами Кирилла, но позднее поняла – не надо. Они меняются часто, а потом бегут к ней пожаловаться, пытаться влиять на Кирилла. А оно ей надо? Они просто друзья. У Маши и свои воздыхатели есть. Только вот Кириллу она их никогда не демонстрировала. Считала, что не надо. Достаточно утренних пробежек, совместных дружеских посиделок, иногда – приготовление и поедание блюд, задушевные разговоры.

– Мы настоящие друзья, – убежденно говорили они.

Машка спокойно пришла в себя после пробежки, переоделась и пошла: сегодня у нее занятия с малышами. На подходе к зданию ее поджидала Изольда:

– Надо поговорить.

– Говори, – насторожилась Маша.

– Ты должна отстать от Кирилла.

– Не указывай мне, с кем общаться и дружить, – вздохнула Маша. – Ты не первая с такими глупостями пристаешь ко мне.

– Я скажу Кириллу, чтобы он сделал выбор – или ты, или я. Ты липучка, ты … ты… ты словно туалетная бумага, обернулась вокруг него и висишь.

Маша представила себе такое, фантазия у нее была богатая, и звонко рассмеялась.

– Изя, иди уже по своим делам, фантазерка.

– Как ты меня назвала?

– Изя. Изольда долго выговаривать. Или по паспорту ты Ира или Инна? Как тебя называть, красота ненаглядная? Бесплатный совет: не ставь условий Кириллу, дольше продержишься рядом. Он не переносит давления. Поняла?

Маша повернулась, и танцующей походкой пошла в сторону здания. Злой взгляд словно прожигал ей дыру между лопатками.

– Вот глупая. Если поставит условие, Кирилл тут же отправит ее в пеший тур, куда подальше. Выбора нет. Или она терпит нашу дружбу, или уходит в никуда. Да и не дружба тут главное. Кирилл не любит, когда за него принимают решение и ставят условия, когда с ним не считаются. Считает это неуважением, – продолжала Маша внутренний диалог.

Когда она открыла дверь, то оглянулась. Изольда все еще стояла на том же месте, и смотрела на нее. Машка не удержалась, и шаловливо показала язык, помахав рукой, скрылась в темноте дверного проема.

День шел как обычно: работа, очень талантливые малыши попались, они ставили танец, готовились к выступлениям. В промежутке Машка съела что-то по дороге, запив кофе, и помчалась на кастинг: подбирали нескольких танцоров для какого-то грандиозного то ли выступления, то ли на подтанцовку в номер к знаменитому певцу. Маша показал себя, получив традиционное:

– Мы вам перезвоним.

Отдохнув часик на диванчике в гримерке вместе с девочками, она переоделась и пошла на репетицию. Роль у нее была второго плана, но все же не «кушать подано». А весьма динамичная, несколько выходов, и даже немного надо потанцевать.

Репетиция прошла как по маслу, все были довольны. Она устало переодевалась:

– Машка, ты совсем стала тонкая, хотя бы поесть успеваешь? – посмеялась коллега.

– Не всегда. Сама понимаешь – что натопаешь, то и налопаешь.

– Понимаю, сама так же кручусь. Ты с тем красавчиком все еще дружишь?

– Дружу.

– Хорошенький такой. У него кто-то есть?

– Есть, Изольда. Я ее Изей зову.

Девчонки похихикали, да и разбежались.

Маша пришла домой, упала на кровать:

– Хорошо-то как.

Позвонил Кирилл:

– Жива, или «пациент скорее жив, чем мертв».

– Скорее жив, набегалась сегодня, прямо до выпадения нижних конечностей из моего приключенческого органа.

– Так пошла бы ко мне работать: тихая секретарь, танцы для удовольствия.

Маша продолжила в тон:

– Приставания начальства, скука и обыденность.

Они засмеялись.

– Так, к тебе доставка через 10 минут приедет, встречай, я уже все оплатил.

– У меня все есть.

– Было, есть и будешь есть. Все, открыть дверь не забудь.

– Лааадно, – протянула устало Маша.

Кирилл иногда отправлял Маше ужин, знал, что поесть она толком за день не поест, пробегает, и готовить себе не будет.

Принесли запечённые мидии, какой-то салатик и любимую Машей котлетку с рисом и овощами.

– Мммм, – уплетала она еду. – Вкуснотища.

Кирилл перезвонил через полчаса, словно был рядом:

– Вкуснотища съедена?

– Спасибо, что должна?

– Ничего. Машка, а я тоже почти актер.

– И что и где изобразил?

– В рекламе снялся. Уже вышла. Стрёмно, конечно, но заплатили хорошо, посмотри, я тебе сброшу.

Маша открыла компьютер и запустила ролик: Кирилл выходил из душа, в какой-то спортивной раздевалке, в полотенце, обернутым вокруг талии, капельки влаги прилипли к его напряженным мышцам и держал бутылку шампуня. Слегка волнистые волосы блестели от влаги и были на редкость привлекательны.

Дальше шла марка шампуни и всякая лабуда.

Маша перезвонила:

– Ну все, Кирилл, хана тебе.

– Почему это? Так плохо?

– Наоборот, ты прекрасно смотришься, сейчас замужние тетки побегут покупать мужьям, чтобы «они были как ты», а незамужние откроют охоту на красавчика.

– Думаешь, все так плохо?

– Еще хуже. Но ничего, друг, ты сильный и смелый, и работаешь на предприятии, куда влюбленные барышни не проникнут, как и в твою квартиру.

– Спасибо, успокоила.

– Ладно, дуй к свой Изе, пока она не взревновала.

– Спокойной ночи, мышка. И да, твоему кавалеру привет

– Пока-пока. Подумаю, передавать ли.

Маша положила трубку, и хмыкнула. Кирилл случайно встретил ее с приятелем, а посвящать его в то, что они с Максимом расстались, ей не хотелось.

– Начнет расспрашивать: почему расстались, не обидел ли он меня, за что я его так. А он… просто он не тот, кто мне нужен. Придумал: или я, или Кирилл. И никаких пробежек. Да мы уже больше 15 лет вместе бегаем, и дружим, а я тут буду выбирать парня, которого знаю три месяца.

И Маша сделала выбор, и не тот, на который рассчитывал Максим.

Квартира у Маши была поменьше, чем у Кирилла, но тоже вполне приличная. Не ее, родственников, которые улетели за границу работать, и, похоже, обратно не собирались, а Маша уже лет 5 присматривала за их квартирой, живя за оплату коммуналки.

Следующий день был более спокойный, Маша отлично выспалась, отдохнула. И отправилась на спектакль, который прошел весьма неплохо, публика приняла с благодарностью и восторгом, а Маша получила большую корзину с розами. Она точно знала, что это от Кирилла, который сидел во втором ряду вместе с Изольдой.

Утром Маша зашла за ним, чтобы отправиться на пробежку. Баба Нюра внимательно посмотрела на Машу, и сказала:

– Заканчивается у тебя период спокойствия, милая, ждут большие перемены. Ты к ним готова?

– Баба Нюра, ну какие у меня могут быть перемены. Танцы, маленькая труппа театра., репетиции с группой. Все, как всегда.

Та только улыбнулась, и Маше показалось, что какие-то искорки сверкнули в глазах. Он моргнула: нет, показалось.

Маша, как всегда, открыла дверь своим ключом, поставила кофе на стол. Изольда была на кухне и сердито смотрела на нее. Кирилл как раз готовил бутылочку с водой. Изольда раздраженным голосом обратилась к Кириллу:

– Ты не можешь взять отдых этим утром?

Брови Кирилла поднялись вверх, и он сложил руки на груди. Маше захотелось оказаться подальше от кухни, чтобы не участвовать в этих разборках.

– Не могу и не хочу. Мне нужны эти пробежки и для здоровья, и для настроения.

– Ты здоров, и прекрасно выглядишь.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Я не хочу, чтобы ты бегал с ней. Это не нормальная дружба. И знаешь, что? Я не хочу соперничать с ней, я хочу, чтобы ты сделал выбор: либо я, либо она.

Маша попыталась мимикрировать под кирпичную кладку на стенку.

Кирилл посмотрел на Машу, а та представляла себе сцену, с которой конферансье произносил:

– Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь сегодня, чтобы оплакать незначительные, незначительные отношения, которые были между Кириллом и Изей, называющей себя Изольдой, а по паспорту просто Ирка (или Инна).

– Изольда, я сразу сказал тебе, что не ищу серьезных отношений, и ты с этим согласилась…

Он сделал паузу, и тягостная тишина повисла в помещении.

Изольда взвизгнула:

– Ты сейчас шутишь?! Ты предпочитаешь ее мне?

– Да, я предпочитаю ее тебе, – ответил он как ни в чем не бывало.

– Тогда ты можешь честно сказать мне, что не спишь с ней! Или спишь?

Маша вмешалась:

– Изенька, поверь мне, мы друзья, мы просто друзья. Мы больше похожи на брата и сестру

Кирилл поморщился, словно откусил от лимона.

– Да, мы никогда, ни разу, ничего не позволяли себе. Мы дружим.

Изольда на грани истерики:

– Что ж, тогда… наслаждайся своей странной дружбой. Потому что я ухожу

Она делает паузу, ожидая реакцию Кирилла, видимо, ожидая, что он ее остановит:

– Я действительно, прямо сейчас пойду к двери и уйду навсегда, Кирилл.

Маша представила, как Кирилл падает на колени, начинает хватать Изольду за колени и рыдать: Неееет, не уходиии.

Кирилл посмотрела на Машу, словно подсмотрев ее мысли, и хмыкнул.

Изольда, приняв смешок на свой счет, бросается к двери. Кирилл пошел следом:

– Ты бы вещи свои взяла и оделась. В халате пойдешь и босиком?

–Я ни секунды не останусь, – запрыгнула Изольда в тапочки. – Уеду на такси, ты вещи мне пришлешь.

Она вскочила за дверь, а Маша взяла стаканчик с кофе и отхлебнула:

– Дааа, драматизЬм на высоте.

– Скатертью дорога, – пожал плечами Кирилл.

– Она продержалась дольше, чем я ожидала. И казалась такой веселой.

– Позавчера она преследовала и угрожала тебе, а сегодня решила сделать пойти ва-банк.

– Кирилл, может, мне не стоит сюда приходить? Будем встречаться прямо в парке, там бегать.

Он раздраженно посмотрел на Машу.

– Ты одна можешь ВСЕГДА приходить сюда, в любое время дня и ночи.

– Не буду пользоваться таким гостеприимством, а то приду, а тут ты с очередной Изей кувыркаешься.

Кирилл нахмурился, а Маша продолжила:

– Я могу помешать твоей личной жизни.

– Маша, ты не мешаешь. Если девушка не может принять мою дружбу, мою жизнь, уже в начале отношений, то это не моя девушка. Дальше она начнет ломать меня под себя, и ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ладно, извини. Не забудь сказать бабе Нюре, чтобы Изю больше не пускать, а то она может и ключи утащить.

– Да, я поменяю замок, и бабе Нюре скажу.

– Пойдем бегать.

Они бежали свои круги по парку, постепенно успокаиваясь, отдавая дань скорости, ветру, следя за правильным дыханием.

Они, не торопясь, дошли до дома Кирилла, Маше надо было идти чуть дальше. Кирилл спросил:

– Что у тебя с обедом?

– Да вроде ничего.

– Тогда в час в нашем кафе я жду тебя.

Договорились.

Маша переоделась, собралась на репетицию с детьми, и тут раздался звонок:

– Мы возьмем вас в танцевальный коллектив к нашей знаменитости. Завтра можете к 9 утра подойти? Мы обговорим все условия контракта.

Маша подошла на обед, широкая легкая юбка слегка развевалась, под воздействием шаловливого ветерка. Топик и легкая рубашка сверху, завязанная узлом – вид простой, но на Машу обращали внимание.

Легкой танцующей походкой она подошла к столику. Кирилл смотрел на нее с удовольствием:

– Привет, как дела?

– У меня за этот период, с утра, ничего не изменилось.

– Завтра придешь на обед? Я уже заказал.

– Завтра не могу, у меня собеседование.

Кирилл поднял брови:

– Вроде же ничего не предвещало, что за собеседование?

– Я ходила на кастинг, подбирали танцоров в труппу к звезде.

– Какой звезде?

– Звезданутой самой, – она улыбнулась. –Мишель, из нашего города. Он всегда подбирает танцоров отсюда. У него не просто выступления, а целые спектакли на каждую песню.

Кирилл посмотрел грустно:

– Ты уедешь?

– Еще не знаю, завтра иду узнавать условия. Может, там такое, что я не соглашусь.

Они молча поели, Кирилл был задумчив и немного мрачен:

– Ты сейчас домой?

– Нет, у меня малышня сегодня. Набор в новую группу, и немного занятий.

– Ты же не работаешь с малышами, тебе не нравится.

– Все в этой жизни меняется.

Маша убежала на свои занятия, Кирилл сидел на работе и злился.

– Она могла бы не носиться по всем этим занятиям, набирая все больше и больше, до изнеможения. Я понимаю, что она копит деньги на квартиру, но можно жить у меня, я бы прокормил ее, денег мне хватает, даже с избытком. Зачем все это?

А тихий голосок внутри шептал:

– Она завтра сходит к этому Мишелю, и уедет. Уедет, ин е будет пробежек, обедов и простой болтовни, совместных походов в бары для просмотра футболов.

– Мы просто друзья, – упрямо произнес он вслух, и эхо по кабинету разнесло, – -зья, я, я…

Кирилл углубился в работу и от злости решил проблему, над которой бился. Решение было простое и ясное, и такое … красиво-логичное.

Следующий день был свободным, без совместных пробежек, но Кирилл рано встал, и вышел один, чтобы пробежаться.

– Не спится? – спросила неизменная баба Нюра.

– Да, что-то я расклеился, переработал, видимо.

– Когда душа не на месте, и сна нет.

Откуда эта душа…

Кирилл всегда был одиночкой. Единственный сын у родителей, обеспеченные, много работающий отец, и мама. Мама жила для отца, все остальное не существовало. Отец посчитал, что нужен ребенок, и у них появился Кирилл, которого с рождения передали няне. Может, он бы и привязался к кому-то, но мать строго следила, каждая няня менялась ровно через 4 месяца, самое долгое – полгода. Весь день его был расписан: спорт, языки, разные дополнительные занятия. У него было все, кроме одного – любви. Он был до безобразия одинок.

Машка же была его противоположностью. Ее, как ему казалось, обожали все: мама, бабушка, родные. Она была словно светлячок, который жил какими-то идеями, танцами, творчеством. Ее любили, дарили ей тепло, и она щедро делилась этим теплом с окружающими. Кирилл пригрелся возле нее. Пробежки по утрам, встречи и разговоры были для него тем самым огнем, у которого он отогревался. И тут она собралась куда-то устраиваться, уезжать.

Он продёрнул плечами, словно подул ледяной ветер.

– Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Маша же позанималась с малышней, посетила репетицию в театре, и пришла домой.

Раздался звонок телефона. Номер был знакомый, так не хотелось отвечать, но она взяла трубку:

– Привет, папа.

– Привет, ты что так давно не заходила.

– Дела, работа.

– Я соскучился.

– Ты давно приехал?

– Уже неделю как.

– И соскучился только сегодня?

– Ну вот, ты опять выставила иголки и как ежик фырчишь.

Папа, скажи честно, что надо от меня?

– Почему сразу – что надо? Я не имею права скучать по дочке?

– Папа, ты по мне перестал скучать примерно через месяц после смерти мамы, когда привел в дом свою новую жену и посчитал, что со смертью жены я стала тоже… в прошлом.

– Я имею право на счастье.

–Я это не оспариваю. Так что тебе от меня надо?

– Мы хотим продать квартиру и купить другую. Нелли чувствует себя неловко в этих стенах, ей некомфортно.

– Так продавай свою квартиру, я-то тут причем.

– Мою квартиру я сдаю, ты знаешь. А продать мы хотим эту, где живем.

– Папа, я ушла оттуда в 17 лет, спасибо тете и друзьям. Ты меня фактически выставил после школы, хотя спасибо, что помогал, давал немного денег. Да и пенсия мамы была. Но так я о чем. Квартира, в который вы живете, принадлежит только мне. Это бабушкина квартира, если ты забыл. И она мне ее подарила, а тебе квартиру деда и дачу.

– Маша, ты же понимаешь, что я не буду продавать свою квартиру.

– Папа, а знаешь, я уже подросла, и такой уж боли от потери мамы и твоего предательства у меня нет. Так что я думаю, вам пора съехать из квартиры, а мне туда заселиться. Ты в свою, как раз и стены будут другими, а я к себе.

– ты отца из дома гонишь? У тебя брат и сестра растут, между прочим. Ты их на улицу выгонишь?

– Нет, в хорошую 4-хкомнатную квартиру отца. Кстати, ты же меня выставил из моей собственной квартиры, так как Нелли было тяжело быть рядом со мной. Вот и выметайтесь, папа. Срока вам – месяц на все про все.

Она отключилась. Было как-то противно и пусто внутри. Эх, папа, папа, кто же знал. Скорее всего догадывалась о таком бабушка, которая позаботилась о внучке, оставив ей чудесную трехкомнатную квартиру. Как знала, что отец так поступит.

– Хорошо, что все они прописаны в квартире отца, а не тут.

Она выжидающе посмотрела на телефон. И он, словно зная, что она ждет, замерцал экраном.

– Алло.

– Ты обязана отдать отцу квартиру, – категорично заявила мачеха.

Маша поморщилась:

– кому обязана?

– Отцу, он тебя вырастил.

– И?

– Завтра же оформи дарственную.

– Больше ничего не надо? Звезду с неба? Солнце на блюдечке?

– Я сделаю так, что он тебя вычеркнет из своей жизни, и ты останешься совсем одна.

– Он меня вычеркнул 10 лет назад. И я не одна, к твоему огорчению. Нет, квартиру я не буду дарить. Повторяю – вам месяц на выселение.

Маша отключила телефон, подумала и заблокировала номера.

– Отдохну немного от них, а то начнут сейчас играть «в позвони, уговори, пригрози» и так далее.

Маша помнила, в каком состоянии была после того, как ушла на небеса бабушка, а через полгода и мама. Она только сдала экзамены, поступила на бюджет в свой институт культуры, танцевала. И тут такое. Она бы осталась одна в этом горе, но Кирилл был рядом, всегда рядом. А потом, ровно через месяц в квартире и появилась Нелли: яркая. Красивая, немного вульгарная. Она заняла комнату мамы, сделав ее семейной спальной. Их семьи – Нелли и отца. А разбитой горем Маше не нашлось места в этом доме. Отец попросил ее где-то пожить, Нелли нервничает, а они планируют ребенка, и ей нельзя.

Как раз Кириллу подарили квартиру, и он одну комнату отдал Маше. Там и сейчас ее комната: ее вещи, ее шкаф, ее компьютер. Все для нее. Он никому не позволяет даже заходить в комнату, только раз в неделю приходящей уборщице. А так… Маша иногда там живет, но сейчас редко.

Пять лет уже она живет отдельно, в этой квартире знакомых.

Она встряхнула головой.

– Хватит, пора взрослеть. Обнаглели, что характерно. Пусть идут к папе в квартиру, а я сделаю ремонт и буду жить у себя.

Она быстро уснула, все же устала, да еще нервы. А к обеду была в офисе:

– Здравствуйте, условия такие: репетиции будут проходить в этом городе, до столицы недалеко, так что вполне модно добраться за час-два. Выступления – график, будет предоставляться на два месяца. В перерывах между репетициями и гастролями – вы вольны заниматься своими делами. Одно условие – полное молчание обо всем: о гастролях, вступлениях. Вообще обо всем.

– Оплата?

– Вот суммы – за гастроли такая, на период репетиций оплата другая.

Маша посмотрела. Сумма впечатляла.

– Можно я все же прочитаю контракт, а то там бывает очень мелкий шрифт.

Ничего мелкого не было, контракт был достаточно строгим, но ясным и понятным. Условия его Машу вполне устраивали, и она подписала его.

Оформление заняло какое-то время, освободилась она как раз к обеду, и позвонила:

– Кирилл, ты еще не поел? Я освободилась.

– Не поел, но с радостью поем, топай на наше место. Я закажу.

– Мне калорийную солянку. Самую калорийную и со сметаной.

– Что празднуем?

– Контракт, и мою смелость.

– Уже интересно, жду.

Маша примчалась, рассказал условия контракта, и Кирилл облегченно вздохнул:

– Ты чего?

– Я думал ты насовсем уедешь.

– Вот еще, тут мой дом, тут мое всё. И еще, я вчера сказал отцу и Нелли, чтобы через месяц они освободили мою квартиру.

– Ого, а с чего это ты так осмелела.

– Они предложили мне продать мою квартиру, так как Нелли не нравится там жить.

– Пусть идут в отцовскую, по месту регистрации.

– Я так и сказала, два месяц.

– Машка, они в край обнаглевшие, не уедут.

– Мы же придумаем, как их выселить?

– Обязательно.

Обед протекал как обычно, день за окном не изменился, но у Кирилла было просто потрясающе замечательное настроение, хотелось пуститься в пляс, запеть песню.

– Машунь, а я решил проблему. Был с утра злой, и прямо со злости и решил, так все красиво вышло, заиграло все красками.

– Я же говорила, надо просто переключиться, немного подумать о чем-то другом, и все сразу решится, стразу станет простым и понятным. Ты любишь зациклиться на чем-то, такое бывает.

– Ты, как всегда, права.

– А из-за чего злым был?

Кирилл повертел в руках вилку, потыкал ею в рыбу, а потом, словно решившись, сказал:

– Я боялся, что по контракту ты уедешь куда-нибудь, а я один останусь.

– Кирилл, я бы и сама не поехала, – призналась Маша. – Тут мои группы, тут театр. Да, там хорошие деньги, график такой, достаточно плотный. Но репетиции здесь, график гастролей четкий, мы выступаем только на концертах, на шоу, а для маленьких выступлений постоянная небольшая группа, я в нее не вхожу. Так что все тип-топ.

– Знаешь, я очень рад, что ты остаешься. Но это не снимает проблему: что делать с твоими родными, если не захотят выехать.

– Месяц впереди, подумаем.

Тут вдруг мимо столика проходящая девушка запнулась, и выплеснула кофе, и если бы не реакция Маши, то ее белый наряд был бы в пятнах.

– Осторожнее, мадам, – сказал Кирилл.

Девушка подняла на него восторженные глаза, трогательные, как у олененка:

– Ой, это Вы в рекламе снимались? Я Кэтрин.

Маша заценила обтягивающее платье, выше колена, декольте до пупа, тщательно уложенные волосы, макияж. Вечерний, в обед, ага.

Кирилл раздраженно дернул плечом:

– Рад за Вас, но, к сожалению, у меня важный разговор и обед. До свидания, девушка.

Он отпустил ее, подозвал официанта, тот убрал коферазлив, поменял приборы на столе.

– Курица неловкая.

Маша захихикала:

– Неее, это все было продумано. Ты – герой рекламы, красавец-мужчина. Она хороша собой, тем более по сравнению со мной. Предполагалось, что облитой кофе, жалкой и некрасивой. Куда мне до ее мини, декольте и вечернего боевого раскраса.

– И что я должен был сделать? – все еще раздраженно зафыркал Кирилл.

– Как что? Посмотреть на меня с презрением, подхватить нимфу на руки и умчаться в даль… Даль – это какой-нибудь пафосный ресторан, заказать дороге шампанское и какую-нибудь фуа-гру. Потом бы лона выставила фоточки, какого красавца отхватила: небедного, героя реклам, почти актера. А дальше ждала бы сотню роз по утрам, подарки, и всякие плюшки.

– А мне что с этого? Я-то что получу?

– Как что?

Маша сделала противный голосок и промяукала:

– Пуууся, ты лууучший. Я так любууу тебя. И вся ночь любви с тобой.

Кирилл уже пришел в себя, раздражение прошло, и он давился смехом. Подошедший официант откровенно хохотал, а потом шепотом сказал:

– Там еще две дамочки собираются проделать подобный финт. У меня предложение – есть отдельный кабинет, я туда десерт и кофе подам, остатки еды перенесу, и вы перебазируйтесь.

– Зеленый?

– Да, в зелёный. И я бы рекомендовал поторопиться, одна уже декольте поправляет.

Кирилл с Машей мгновенно катапультировались, официант принес все, что они не доели и десерт, Кирилл закрыл дверь, и они делали вид, что не слышали, когда кто-то пытался войти. Официант договорился об определенном стуке (три удара пауза, один стук, пауза, опять три подряд)

– Чувствую себя подпольщиком на конспиративной явке, – ворчал Кирилл.

Маша просто смеялась:

– Вот оно – бремя славы.

– Посмотрю я на тебя после участия в шоу звезды.

– Да нормально, я же с тобой рядом постоянно, антизвездин уже приняла.

– Машуль, приезжай сегодня, вечером кино посмотрим, ужин сварганим, поболтаем. Я что-то устал от всего.

– С удовольствием. Хочешь за мной спрятаться от дамочек?

– Хочу. Я еще хочу просто побыть в комфорте и покое, а это возможно только когда ты рядом.

– Договорились. Но ты не удивляйся тому, как я появлюсь. Буду распугивать поклонниц, которые следить за входом будут. И да, когда подъеду, выйди встречать. Да не в шортах и китайских шлепках, а прилично одетый. Можешь в майке в сеточку и джинсах. Мокасинки натяни.

– К чему это?

– К тому: на территорию мадамы не проникнут, у нас есть консьерж. А остальное – просматривать будут. Будем устраивать обломинго всем.

Маша умчалась домой, критически осмотрела свой гардероб.

– Тааак, у каждой девушки должно быть маленькое черное платьишко, вот оно. И туфельки. Ничего, Кирюша мне должен будет. Это же ходули, а не туфли, 12 см каблук. Макияж, волосы заделать в красивый пучок, локоны тут неуместны.

Она позвонила:

– Кирилл, я вся в красоте, и через 15 минут буду. Машина уже подъехала.

– Понял, выхожу.

– Постой у бабы Нюры, а на улицу выйдешь, когда я подъеду.

– На чем?

– Ты меня узнаешь. Черная большая машинка, в марках не разбираюсь.

Кирилл хмыкнул, влез в мокасины, и в майке и джинсах спустился вниз.

– Далеко? – спросила баба Нюра.

– Неа, Маша сказала, что шоу должен ей обеспечить я. Реклама сыграла против, какие-то девицы там стали кружить.

– Есть такие, двух отогнала, пройти пытались. Одна даже в виде курьера. Маша молодец, хорошо придумала. А вот и она.

Баба Нюра с улыбкой смотрела на Maserati Levante, подъехавший ко входу во двор. Кирилл вышел, открыл дверку. Из нее показалась стройная длинная ножка, обутая в туфли на неимоверном каблуке. Ручка с отличным маникюром была вложена в ладошку Кирилла. Маша грациозно выпорхнула на улицу и прошептала на ухо Кириллу:

– Ты мне за этот подвиг на каблучищах ведро мороженого купишь.

И тут же мило улыбнулась громко пропела на всю улицу:

– Мииилый, я так соскучилась. Давно не приезжала. Возьми мой чемодан из багажника.

Кирилл обнял ее за талию, притянул к себе:

– Хоть пять. Но ты чертовски хороша. Я даже не ожидал.

– Не прижимай так, забываешься.

– Ну ты что, страстные объятия после долгой встречи, все по жанру, еще должен быть страстный поцелуй.

И он поцеловал Машу.

Маше показалось, что мир исчез, только сердце гулко стучало, Кирилл все не отпускал. А потом медленно оторвавшись от губ посмотрел в глаза ей ошалевшим взглядом.

– Пойдем домой, – хрипло сказала Маша.

– Да, – немного растерянно произнес Кирилл.

Водитель вышел, выставил чемодан на колесах на землю, и Кирилл, следом за Машей, покатил его.

Баба Нюра довольно потерла руки:

– Хороший аэрозоль, немного распылила. Называется «скрытые желания». И доза нормальная. Надо этот рецепт поставить на распространение. Нет, ну как удачно вышло. А то ходят тут, дружатся.

Маша с Кириллом молча поднялись в квартиру. Маша все еще чувствовала на губах вкус губ Кирилла: вкус горьковатого кофе и шоколада. Сердце все еще стучало в бешеном ритме.

– Надо успокоиться, это просто поцелуй, просто поцелуй, – твердила она себе. – Причем наш первый поцелуй.

Кирилл шел следом, и смотрел на идеальную фигуру Маши, знакомую до мелочей. Он уже все понял про себя. И не так давно.

– Ничего, Маша, я сам виноват. Дружба дружбой, но это не отменяет того, что тебя я никому не отдам. Какой же я кретин.

Они вошли в квартиру, Кирилл закрыл дверь, и Маша сказала:

–Я переодеваться и в комнату.

Но сбежать не успела, Кирилл притянул к себе и сказал:

– А вдруг в бинокль смотрят. Я шторы еще не задернул, а любящие люди должны повторить поцелуй.

И повторил, долго, со вкусом. Когда он оторвался от ее губ, она смотрела бессмысленно, приложила ладошку к губам:

– Все уже все увидели, закрывай шторы.

Она быстро прошла в комнату, задернула портьеры, дверь за собой заперла, сбросила туфли и опустилась на диван, приложив руки к горящим щекам.

– Да, надо быть глупой, чтобы не понять, почему я так на него реагирую. Но, боже, как же хорошо. Ладно, это только игра, и для него тоже. Хотя… Ладно, надежды, брысь отсюда. Будем посмотреть.

Маша переоделась в домашние шорты с бесформенной футболкой, заплела волосы в косички, натянула носки.

– Вот так, ничего провоцирующего. А теперь умываться, и на кухню.

Она быстро привела себя в порядок, вышла на кухню совсем другой. Кирилл улыбнулся:

– Тебе на вид лет 16-18, но так ты красивее даже, чем женщина-вамп. Я купил продукты, будем готовить?

– Чемодан вези сюда, там контейнеры с едой, я к маме Аленки заехала в кафе, купила все.

Подружка Маши вместе с мамой открыли кафе «Домашняя кухня», которое пользовалось сумасшедшим спросом. Натуральные продукты (что недешево), договоры с фермерами, и блюда разные из кухни народов мира.

Кирилл засмеялся:

– А я понять не могу, откуда такой запах.

– Оттуда. Доставай все. Там плов сегодня, рассольник, расстегаи с рыбой, пироги с черникой, а еще есть картофель тушеный с грибами и еще с чем-то.

– Смерть фигуре.

– Ну да, надо отметить твое изменение статуса в глазах общественности. Завтра весь интернет будет пестреть нашими поцелуями и моим явлением. Водитель же не зря бумажку прилепил на номер с телефоном аренды вип-автомобилей.

– Статус надо закрепить, мы еще с тобой в ресторане должны красиво засветиться, и в театре.

– О, нет, опять каблуки.

– Сама придумала роль, вот и поддерживай.

Маша при этом быстро расставила все на стол, красиво украсила, постелила разноцветные салфеточки. Кирилл тихо любовался ею. Он для себя все решил.

Они просто поужинали, устроились у телевизора, Кирилл включил новый нашумевший фильм, Маша накрыла столик банальным пивом и чипсами: мясными, картофельными, овощными. Все по тарелочкам, с красивыми бокалами.

Они устроились на диване, болтали, смотрели, обсуждали тихо какие-то моменты. Все так, как оба любили, как им было удобно и комфортно.

Изольда ехала на своей машине далеко, в глубь, в деревню, где не была уже год. Она злилась на себя, на все окружение, а особенно на Машу. На заправке она купила стаканчик кофе, села выпить его, отдохнуть, почитать новости в интернете, и замерла. Местные телеграмм-каналы пестрили новостями:

– Звезда рекламы, известный красавец Кирилл не одинок.

И фото Кирилла, обнимающего красотку, поцелуй, объятия. И крупный план этой нимфы.

– Машка, это же Машка. А говорил, что они друзья.

Она со злости сжала стакан. Картон не выдержал такого обращения, потерял форму, выплеснув содержимое на стол и на руку Изольды. Она зашипела, сузила глаза, став похожей на злобную ворону:

– Вы мне за это ответите.

За что, она бы и сама не могла пояснить. Просто злость распирала ее, требовала какой-то выплеска, действий.

Она ехала, и приговаривала:

– Друзья они… Какое унижение, какие они… Я им отомщу.

Мелькали за окнами деревья, километр за километром. Тихо урчал мотор у автомобиля, а внутри автомобиля просто кипела злость, зависть и ревность.

Красненький кроссовер проехал по проселочной дороге сквозь лес, несколько раз подпрыгнул на кочках, и остановился на окраине у ладного деревянного домика. На крылечке стояла моложавая женщина, с усмешкой глядя на автомобиль.

Изольда вышла, открыла ворота, загнала машину во внутрь, и только потом сказала:

– Привет, бабуля.

– Здравствуй, Ирочка.

Да, Маша была права. Эффектная и красивая Изольда была по паспорту Ириной. И не просто Ириной, а Мышкиной. Но за скалочный характер, подленькие поступки, еще в начальной школе она получила прозвище Крыска. И так с это к ней прикрепилось, что даже сейчас односельчане говорили:

–К бабке Матрене её Крыска прирулила, опять что-то натворила или случилось. Плакаться и просить о помощи будет.

Изольда вздохнула:

– Бабуля, я не Ира.

– Ой, мало ли ты как себя прозывать придумаешь, хоть Изольда, хоть Клеопатра, хоть Хаммурапи какая-нибудь, а я запоминай?

– Хаммурапи – дядька, древний царь какой-то. Вавилонский вроде.

– Мне все равно. Для меня ты Ира. Проходи в дом, внученька.

Изольда зашла в такой знакомый дом, на окнах были белый занавесочки в веселый цветочек. Белоснежная тюль слегка колыхалась на ветру. Пахло хлебом, пирогами, травами. И так ей стало спокойно и хорошо.

– Переодевайся, да обедать садись. А то совсем исхудала, одни глаза остались. Да и плакала, вижу я.

– Бабуля…

– Сначала еда, а потом, за чаем, расскажешь, – строго прервала ее Матрена Ивановна.

Изольда переоделась в легкий спортивный костюм, никаких мини, декольте. Косметику смыла, волосы убрала в хвостик, и стала похожа на обиженную девушку.

Они поели, и только потом, налив чай, пахнущий смородиной и мятой, бабушка спросила:

– Что случилось?

Вкусная еда, обстановка вокруг как-то добавили спокойствия Изольде, и она сказала:

– Обманули меня и предали. Сильно меня парень обидел. Мы полгода встречались, все, вроде, серьезно было. Но подруга у него детства постоянно шастала. То у них пробежка совместная, то обед, то просто болтают. Я не выдержала, условие поставила: или я или она. А он мне такой: ты знала, на что соглашалась, я никогда не давал тебе иллюзий, и говорил, что меня устраивают именно гостевые отношения. И менять тебя на друзей я не собираюсь.

В общем, ушла я от него в одном халате и тапочках. Думала, извинится, позовет, а он вещи мои прислал с курьером, и все, словно и не было этих месяцев отношений. А тут смотрю – весь интернет в фотках, как он со своей подругой милуется.

– В любви он тебе признавался?

– Нет, но говорил, что я красивая.

– Ирка, я тебя чему учила? Ты каким местом думала?

– Что не так?

– Все не так. Я тебе говорила, что не ты за мужиком, а он за тобой должен ухаживать? Он тебя добиваться? А чего тебя добиваться, если ты сама бежишь впереди… ладно, это все не то. И условия я тебя учила мужчинам, которые даже еще не осознали – нужна ты или нет, ставить? Конечно, он выберет не тебя, тут и думать нечего. Подругу свою он сколько знает?

– ДА со школы. Лет с 12.

– То есть больше 10 лет.

– Больше 15 лет.

– Вот именно, а тебя?

– Полгода.

– И вот, не испытывая к тебе особой любви, а то и вообще не испытывая любви, он должен выбирать – друг (а то и любимая) и ты. Выбор однозначен. Тут и гадать не надо, все понятно.

У Изольды – Ирки навернулись слезы на глаза:

– Бабуля, это же так оставить нельзя.

– Нельзя наших обижать, за это надо наказывать. Давай-ка я расклад на ситуацию сделаю. Да не просто, а на всех картах

Она подготовила стол, достала старые карты, еще прабабушкины. Да, Матрена Ивановна была гадалкой со стажем, могла раскинуть расклад, и никогда не ошибалась. Характером обладала скверным, но справедливым. Внучку обожала, которую вырастила одна, так как нерадивые родители, после появления ребенка развелись и разбежались по разным городам, присылая деньги на Ирочку. Та, уже взрослая, с родителями познакомилась, но не общалась. У нее была всемогущая бабушка. Ив се шалости, все ее проступки бабуля прикрывала и всегда помогала.

Матрена раскинула карты и нахмурилась:

– Что хочу сказать, ты в его раскладе даже не фигурируешь. А по жизни, он тебя даже не вспоминает. Ни в душе, ни в его уме ты не оставила никакого следа. Другая всю жизнь с ним рядом, она его судьба и есть. Силы их оберегают, сильные силы, рядом где-то.

Матрёна положила карту и тут отдернула руку, замерла, а потом сгребла карты:

– Отступись. Мы из этого дела выходим. Ты забываешь про этого парня совсем, и занимаешься совей личной жизнью.

– Ты чего, бабуля, он же оскорбил меня. Попользовался, да и выкинул.

– Сама это допустила, чтобы тобой попользовались. Так что все, я сказала.

И уже мягче добавила:

– Ирочка, если сунешься, беда может быть. Плохой расклад, тьма стеной поднимается. Так что опасно это для тебя. Не лезь ты в эти дела. Лучше живи, набирайся опыта, да правнучку мне роди, – улыбнулась мягко она внучке.

Изольда – Ирина нахмурилась, бабушка редко ей отказывала, и всегда это было обоснованно, она это знала, а тут так хотелось отомстить:

– Но, бабушка, он же поступил подло.

– И оставь это на его совести. Давай-ка я расклад на тебя сделаю. На твоё ближайшее будущее и любовь.

Она раскинула карты, нахмурилась, а потом улыбнулась:

– На развилке ты. Говорить ничего не буду, об одном прошу – не совершай ошибок. Сделай как я сказала, живи своей жизнью, и забудь о нем.

Изольда вздохнула. Все, от бабушки пользы не будет. Попробует она, конечно, последовать бабушкину совету, но сможет ли победить обиду? А пока – отпуск, и проведет она его так, как любит, у бабушки, на речку сходит, в лес погулять. Это лучше всех новомодных курортов. Говорят, про «место силы», так оно было для Ирки тут, тут она не была роковой красавицей Изольдой, а нормальной девушкой, Ирой. И после такого отдыха она приезжала, а все спрашивало, какие спа-процедуры делала девушка, что аж вся светится и отлично выглядит.

Маша утром встала, потянулась. Хорошо спалось в своей комнате. Она вспомнила вчерашние поцелуи и покраснела. Да, что уж скрывать, было классно, приятно. Но это было вчера, а сегодня другой день.

Из кухни доносилось позвякивание посуды. Кирилл уже встал. Маша поднялась, умылась, да и вышла:

– Сегодня бегаем?

– Обязательно. Только вот как выходить будем, чтобы нас не заметили?

– А что, дежурят?

– Баба Нюра сказала, что в такую рань никого еще нет. Фанатки спят.

– Тогда побежали.

Утренняя пробежка, душ, завтрак, и Кирилл спросил:

– Какие планы на день?

– Сегодня на первую репетицию с новой труппой у звезды. Потом в театр, на репетицию. Да ещё сегодня новый спектакль, роль мне вроде как уже чуть не ведущую дают.

– И правильно, ты талантливая. На последнем спектакле сыграла просто феерично. Смотрел бы и смотрел. Там пол зала на тебя пришла, а не на саму постановку.

Маша зарделась:

– Ты мне льстишь.

– Ты и сама это знаешь, просто отчета себе не отдаешь.

– Что пишут, меня еще не разоблачили?

– Нет, пока заголовки про незнакомку, приехавшую из далеких знойных стран с отдыха. Кто ты – не установили. Хорошо загримировалась.

– Я одежду возьму, выйду в виде юноши, переоденусь уже в кафе. По-шпионски, чтобы меня с тобой и домом не связали.

– Может, тебя подвезти?

– Ага, в твоей машине. Не смеши меня. Вообще, надо рано выходить из дома, раз ленивые фанаты спят.

Кирилл засмеялся.

– Одевайся своим парнем, я вызову тебе такси. Доедешь до дома, там переоденешься, и пойдешь по делам.

Маша так и сделала. Кепка скрыла волосы, бесформенная футболка, хорошо, что мода носить просторную одежду была. Из дома вышел юноша-подросток, сел в автомобиль, вышел у дома, где Маша жила, скрылся в соседнем подъезде. Машка через чердак прошла в свой подъезд, спустилась, привела себя в порядок и помчалась на репетицию.

– Что за звезда такая ранняя, если репетиция в 9 утра. Все звезды раньше 4 часов вечера и не просыпаются.

Труппа собралась небольшая, концепция выступления была рассказана, постановку ставил режиссер и хореограф. Много организационных вопросов. Звезда появилась через час. Мишель оказался невысоким совершенно непримечательным пареньком. Он познакомился со всеми, обаятельно улыбнулся:

– Надеюсь, наше сотрудничество будет долгим и продуктивным. Я не очень люблю менять состав труппы. Но тут затеяли новое шоу, и понадобился дополнительный набор, – мягко и негромко, слегка манерно, говорил Мишель. – Так что надеюсь на сотрудничество. Когда танец почти поставите, то есть более-менее будет понятно, кто и где, я подключусь к регулярным репетициям.

Он вышел, репетиция продолжилась, и через час их отпустили, посчитав, что на первый раз хватит.

Маша уже выходила, как ее окликнул охранник:

– С тобой Мишель хотел пообщаться.

Маша напряглась. Вот личное общение со звездой в ее планы не входило. Если что, придется попрощаться с такой работой. Немного нервничая, она вошла. Мишель сидел на диване, из термокружки пил какой-то отвар. Маша почувствовала запах трав.

– Привет, Маша. Не узнала меня?

– Нет, а я с Вами знакома?

– С тобой, мы на ты. Знакома и много лет. Помнишь мальчишку из соседнего дома, которого ты от собак отбила?

И она вспомнила, как шла из школы, а мальчик, чуть старше ее, полненький, со скрипочкой, шел из школы и на его окружила стая собак, гавкали пока, но могли и броситься. Мальчик испугался, стоял, не шевелясь. А 10-летняя Маша схватила палку и кинулась на собак, с громкими криками и молотя по ним. Стая разбежалась, подбежали взрослые.

– Мишка? Иванов?

– Я самый, – парнишка засмеялся, глядя на изумленное Машино лицо. – Теперь я Мишель, а по пасту Михаил Звездный. По менял фамилию и всю жизнь. Обедать будешь?

– А потом меня твои фанаты съедят.

– Тогда сюда закажу.

– Давай.

Они болтали, вспоминали соседей, вспоминали школу, смеялись.

– Мишка, ты как пробился?

– Тяжело, Маша. Труд, талант, и везение. И то, этого мало. Много подлости, подстав, разных ситуаций было. Да и сейчас нелегко. Мир шоу-бизнеса … она грязный, много подлости. Мы же только на экранах улыбаемся друг другу, а на деле ненавидим. И друг на экране и подлость сделает, и донос напишет. А споткнешься, руку не подадут, еще и подставят. Поэтому я все шоу делаю вдали от центра, да и танцоров подбираю не топовых. Часто и качество лучше, и удобнее. А ты как тут? Ты же талантище.

– Я тут, играю в театре, танцую немного, учу этому детей.

– Вот и славно. Можешь все это делать, не бросая основной работы и у меня танцевать. Ты находка, хорошо, что пришла на кастинг.

– То есть меня взяли по блату?

Мишка посмотрел серьезно:

– Тебя взяли за талант, а узнал я тебя только сегодня, на репетиции. Так что никакого блата, ты реально талантлива.

– Мишка, а ты сам-то как? Не вот это вся мишура, а сам?

Он светло улыбнулся:

– Нормально, только одиноко. Родители на даче, а я тут. Боюсь и говорить с кем-то лишний раз, чтобы журналистам не сдали. Шифруюсь по-всякому.

– Слушай, а поехали в кафе посидим, с домашней кухней.

– Опять приставать будут.

– Не будут, мы там попросим нас посадить в служебном помещении, есть кабинет.

– Так весь персонал знать будет.

– Ничего подобного. Это домашняя кухня, всякие блюда. Моя подружка с мамой открыли. Мы туда инкогнито проберемся, посидим.

– Алена, что ли?

– Ты помнишь?

– Помню, конечно, когда она мне в скрипку сверчков понапихала.

– Так она думала, что они тебе подыгрывать будут, как в оркестре. В мультфильмах сверчки такие … со скрипочкой.

– Ага, я их потом вытряхивал, а они разбежались по дому, пара спряталась за плиту и стрекотала оттуда.

– Выловили?

– Нет, решили, что под них вечером уютно чай пить.

– Так поедем?

– Ладно, сейчас вызову водителя.

– Нет, так ее пойдет. Переодевайся.

– В смысле?

– В прямом. Мы тебя переодеваем, и ты, как рядовой танцор, едешь. Я тебя загримирую.

Вскоре они вышли на улицу, пройдя мимо охранника, который даже не узнал свой объект охраны, и уехали ан простом автобусе.

–Я на автобусе со школы не ездил, больше 10 лет, – шипел Мишка.

– А нечего звездиться, надо быть ближе к народу, – шипела в ответ Машка.

Он добрались до кафе, Алена уже ждала, накрыла стол в кабинете.

– Вас оставить? – официально-холодно сказала она.

– Алена, а ты его не узнаешь?

– Кого его?

– Этого типа?

– Я его знаю? – изогнула она бровь.

– Знаешь, – вздохнул Михаил. – Ты мне еще сверчков в скрипку напихала.

– Миша? – ахнула Алена. – Какими судьбами?

– Я тут живу, почти всегда.

Они сели за стол, болтали. Миша с восхищением поглядывал на Алену. Она не была худенькой. Высокая, статная, даже слегка полноватая, с выдающимися частями, она несла себя с достоинством.

– Мишка, не смотри на меня так, – засмеялась Алена. – Я сейчас загорюсь.

– Ты такая невероятно красивая.

– А ты попробуй этот вот пирог. Сама пекла.

– Как вкусно, жалко, что мне много нельзя.

– Фигуру бережешь?

– Приходится, я же на сцене.

– А ты где?

– Алена, представляю тебе звезду нашей эстрады – Мишель.

Аленка ахнула:

– Мишель? Тот самый? Мой любимый певец это ты?

– Согласен на просто любимый.

– До просто еще долго.

– Ладно, мне в театр. Охрана ждет около кафе. Как наговоритесь, позвони, они тебя заберут и увезут. Все – болтайте, я поехала.

Маша довольная умчалась на репетицию, тихо посмеиваясь:

– А то я не знаю, что вы друг другу нравились. Одна сверчков напихала, второй цветы ей в портфель подкладывал. Вот и поговорите. Я фея любви.

Репетиция прошла, И Маша приехала к Кириллу, проникнул незаметно к нему в квартиру:

– Я сегодня нафеячилась, – заявила она.

Кирилл хмыкнул:

– Что натворила?

– Алену с Мишкой, ну тем, со скрипочкой, заново познакомила.

– А ты его где нашла?

– Он и есть наша звезда Мишель.

– Да ладно!

– Вот именно.

– Тогда я спокоен, а то уже волновался: начнет звезда приставать к тебе, придется ему лицо править.

– Ревнуешь?

– Ревную, а как иначе, – перевел все в шутку Кирилл.

– Твои поклонницы как?

– Да я передвигаюсь на машине – со двора до служебной стоянки, там в кабинете. И обратно так же. Предложили еще в рекламе снятья. Теперь думаю.

– Даже не думай, соглашайся. С девицами справишься, побегают, да отстанут.

Они загрузили фильм, устроились перед телевизором. Тихий вечер после активного дня был нужен обоим.

В деревне же Изольда, которую все называли Ириной, вовсю отдыхала.

Она утром натянула резиновые сапоги, прямо на широкие спортивные штаны, накинула ветровку, опрыскалась от комаров, и отправилась в лес:

– Бабуля, я за грибами.

Ира шла и бормотала:

– Хорошо, что меня не видят эти городские подружки, а то обсмеяли бы. Никаких дольчегаббанов, никакой фирмЫ, резиновые сапоги, ха. Зато удобно.

Она топала по лесу, просто наслаждаясь тишиной и красотой. Да, она любила такие прогулки, но тщательно это скрывала.

Уже возвращаясь, она задумчиво вышла из кустов на дорогу, и столкнулась с парнем, отлетев в сторону.

– Смотри, куда прешь.

– Ирка, ты? – моргал глазами парнишка.

– Нет, не я.

– А кто?

– Ежик с грибами, блин. Ну кто еще, я, конечно. Степка, ты чего?

– Ты еще красивее стала.

– Хороша Ираша, да не ваша. Закатай губу, и иди по своим делам.

Стёпка грустно кивнул, и тоскливо посмотрел вслед Ирине.

– Ну уж нет. Говоришь, лапотник деревенский? Устрою я тебе пижона городского.

Ира же дошла до бабушки:

– Бабуля, пожарь мне картошечки с грибами, да я утром поеду, пора мне. Я Степку видела.

– Хороший парень, вот вы парой бы были.

– Я с этим лапотником деревенским не буду даже на одном поле гулять. А ты мне про пару.

– ну-ну, посмотрим.

Утром Ира уехала, сложив в контейнер картошку с грибами. В город на машине въезжала уже надменная и немного стервозная Изольда.

Изольда вышла на работу. В темном платье, невысокий каблук, красивые волосы забраны в тяжелый узел. Вот вроде ничего такого, но выглядела она сногсшибательно. Макияж очень умеренный, и казалось, что Изольде только-только исполнилось лет 20. Причем свет магазина был не очень яркий, что только придавало ей юности и обаяния.

Магазина? Да, именно так. Жить на что-то было надо, и Изольда работала продавцом в магазине элитной косметики и отдела парфюмерии. Мира ароматов, мир запахов – это был ее отдел. Изольда стояла и профессионально улыбалась редким посетителям.

– Дааа, пахнут некоторые как будто дихлофос налили, но нравится же. Вот, опять тот мужик пришел, вместе с супругой:

А где тут у вас такая ядреная туалетная вода была? Вот фото, мой супруг в прошлом месяце купил.

Изольда провела к образцу.

– Вот она, будете образец нюхать?

– Ни за что. Отличная вода. У нас на даче вся тля и редкие комары от нее самоликвидировались. Хочу к маме съездить, там муравьи, побрызгаю. А сколько у вас таких пузырьков?

– Партия состояла из шести. Два продано.

– Кто-то один увел. Беру все. Нет, ну какая прелесть. И всех насекомых на дачке извели, и посторонние девушки к мужу не подходят. Престо прелесть, что за туалетная вода. Дихлофос отдыхает.

– То есть все четыре флакона забираете?

– Да, милая, пробейте, все четыре. Котик, рассчитайся.

– С вас 160 тысяч, сейчас упакую.

– И в пакетики поплотнее, чтобы запах в машине не просочился. А то задохнёмся от него. Понимаю, что в не брендовом можно купить и подешевле, но нет гарантии, что там подлинник, и будет такой эффект.

Довольная парочка удалилась. Изольда улыбнулась так мечтательно. Она вспомнила лес, запах хвои, листьев, шуршание ветерка в кронах деревьев.

– Ты что такая довольная? – прошептала коллега.

– Продала лежалую партию парфюмерии.

– Что, той самой.

– Угу, той самой. Отлично ушла.

День потянулся. Заходили в основном пары или женатые мужчины. Изольда отстояла смену, торговля у нее в этот день шла на удивление неплохо.

– Процент должен быть хороший, – удовлетворенно подумала она.

Под закрытия магазина в него зашел очень небедно одетый молодой мужчина. Натали, коллега, «сделала стойку». Уж холостых мужчин она определяла всегда точно, словно какой-то радар на них у нее был.

Распрямив спину и слегка выпятив грудь минус первого размера, она серебристо промурлыкала:

– Вам помочь?

– ДА, мне нужна парфюмерия. Вот девушка стоит, возле всяких одеколонов, пусть поможет.

Изольда с достоинством подошла и спросила:

– Какой запах предпочитаете?

– Леса, мха, листвы.

Изольда изумленно посмотрела на мужчину внимательно, и чуть не охнула. Перед ней стоял Степан в весьма модном наряде.

– Степа?

– Да, это я. Но давай не будем отвлекаться, выберем туалетную воду. Вряд ли с таким запахом есть.

– Есть, но осталась только в маленьких флаконах. Вот – понюхайте. Она немного добавила на пробный листок, слега помахала.

– Ой, действительно, очень приятный. Возьму.

Изольда еле слышно прошипела:

– Степка, ты чего? Этот пузырек дорогущий, откуда деньги?

– Потом расскажу, после работы в кафе с тобой сходим?

– Будете брать? – громко произнесла Изольда.

– Буду, конечно, это же просто фантастика.

Он расплатился картой на кассе, забрал покупку:

– Жду. Выйдешь, позвони, телефон знаешь.

Степа мило улыбнулся девушкам, те кокетлив попрощались,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.