Марья Гриневская
Оля плюс Паша. Бывшие

Глава 1

Павел Грозин

Родной город. Здесь у каждой узенькой улочки своя история, воспоминания, запахи… Всякое было. Хорошего и плохого на две жизни хватит. Жаль, что ничего не изменить, и абсолютно свободный, подающий надежды Павел Грозин навсегда останется в этом городке.

Небольшая кафешка в центре, столик у окна… До столичного уровня, конечно, недотягивает. Один плюс, вернее, два – европейское меню и владелец. Это одно из немногих кафе в городе, что не принадлежит Туманову. Я проверял.

Заказываю кофе, смотрю в окно, и нездоровая эйфория постепенно отпускает.

– Здравствуй, Паша – неожиданно раздается слева, и я отвлекаюсь от созерцания снежного месива за окном.

Давно погребенные под завалами памяти эмоции оживают и меня накрывает, ударными волнами дежавю из прошлого.

– Здравствуй, Лиса – встаю, тяжелый деревянный стул, глухо подвывая, скребет ножками по полу и отъезжает в сторону.

– Спасибо, что согласилась встретиться.

– Я не хотела – вскинув голову, гордо произносит она – но твоя настойчивость…

Лиса недоговаривает, а я на несколько секунд замираю, не в силах оторваться от стоящей передо мной девушки. Темно-рыжие локоны обрамляют лицо, подчеркивая идеальный овал и оттеняя матовый фарфор кожи. Одно движение и каждая прядка вздрагивает, переливается на свету, а я уплываю в прошлое…

Сколько мы не виделись? Лет пять?

«Не изменилась. Воздушная, яркая, женственная. – Воспоминания опутывают мозг плотной паутиной, и я с трудом возвращаюсь в реальность».

Пододвигаю стул, помогая Лисе устроиться поудобнее, а сам занимаю место напротив.

– Я очень хотел поговорить, а тут такая возможность – облокачиваюсь на стол и жадно впитываю все, что вижу.

– Слушаю – строго произносит Лиса и намеренно отстраняется, откидываясь на спинку стула.

Одно слово, а у меня воздух в легких заканчивается. Картинки прошлого раздалбывают и без того размякший мозг до бесполезного месива. Наши встречи, козни Туманова, стрельба… Дерьма я наворотил достаточно!

– Прости меня, Лис, – слетает с языка – если бы я тогда, на свадьбе, не нажрался и не полез с разборками к Туманову…

– Что было, то было, Грозин, но если это важно, я не держу на тебя зла. Забыли.

– Вот спасибо. – Криво ухмыляюсь и, мотнув головой, продолжаю – а если я не забыл?! Если бы я… если бы Туманов тогда…

– Паш, – чуть смягчается Лиса и проводит пальцами по кромке стола – что случилось, то случилось. Ничего уже не исправить. Если для тебя это важно, ты не сломал мне жизнь. Вот я, видишь? Живая, здоровая и счастливая, чего и тебе желаю.

«Какое на х@р счастье?! – хочется заорать дурниной – Шутишь?!»

– Не исправить, права. – Пытаюсь растянуть губы в подобие улыбки, но получается хр@ново. – Если б я только мог…

Наваливаюсь на стол всем телом и наклоняют как можно ближе к Лисе и цежу сквозь зубы: «Ты была бы моей».

Лиса дергается и отодвигается от меня, как от прокаженного. Осторожно встает из-за стола и собирается уходить. Вот так значит? Пытаюсь поймать ее взгляд, но все впустую.

– Мне пора, Паш – тихо произносит Лиса – Не знаю, что ты там себе напридумывал… но это не про любовь… Про что угодно… и я в этом не участвую. Это наша последняя встреча.

«А вот это не тебе решать – продолжает сопротивляться мозг».

Спокойно смотрю вслед уходящей девушке, а под ребрами крутит так, что впору сдохнуть. Ощущение беспомощности, острыми иглами впивается в виски, а пульс долбит, как басы на заправской акустике.

«Не-е-ет, хр@на с два я сдамся! Не все потеряно. Посмотрим, кто из нас лузер».

Какое-то время я еще сижу за столом и не отвожу взгляда от двери, за которой скрылась Лиса. За окном темнеет, кофе давно превратился в ледяную помойку, и в тот самый момент, когда я собираюсь подозвать официанта, мой телефон оживает.

«Лялька» – высвечивается на экране.

«А вот и обещанное счастье, Грозин – злюсь и мажу пальцем по красной кнопке, сбрасывая звонок».

«Лялька, Лялька, Лялька. Молодая девочка с папочкиными деньгами – крутится в голове, пока еду к пацанам – Прикипел к ней, конечно, а если глубже дернуть? Ничего… Как только командировка в родные края замаячила – ни о чем больше не думал. Вернее, ни о ком…»

Совесть еще пытается достучаться до меня. Пока еду в клуб к братве, она то и дело подкидывает мне жалостливые картинки грустной Ляльки с телефоном в руках и я сдаюсь. Припарковавшись у ночного клуба, суетливо тычу пальцем в экран и на ходу набираю ее номер. Звонок срывается, а я толкаю плечом массивную дверь заведения.

– О, Гроза! Наконец-то! Давай к нам, поляна накрыта – долетает до меня сквозь музыкальный гул.

– Не слабо вы здесь окопались! – окидываю взглядом стол.

Обнимаю, здороваюсь и хлопаю по спине каждого из присутствующих, а после отключаю звук на мобиле и прячу ее в карман.

Неправильно, знаю… но в этот вечер все идет неправильно.

Во-первых, я много пью, то и дело подставляя свой бокал для очередной порции спиртного. Во-вторых, не свожу взгляда с подиума, где в свете стробоскопов кривляются полуголые девицы. В сознании четко сидит понимание, что музыка здесь дерьмо и танцы их тянут на жидкую троечку, но стоит только зацепиться за рыжую копну волос…

***

Огненные всполохи чередуются со странными движениями и шепотом. Дыхание сбивается, и я открываю глаза. Ворох рыжих кудряшек в очередной раз взлетает и оседает у меня на груди, щекоча и разгоняя концентрированную эйфорию по венам.

– Ли-и-с-а-а-а! Моя. – Выдыхаю, стискиваю зубы и запускаю пальцы в растрепавшиеся локоны.

– Тигр любит лисичек? – доносится до меня чужой шепот, и я отключаюсь, так ничего и не поняв.

Глава 2

Оля Лисицкая (Лялька)

– Систер, я не могу дозвониться до Грозина – ною в трубку сестре.

Ною, потому что обидно и страшно… Отец впервые за четыре года пригласил нас в гости. Вдвоем! Он так и сказал «Вези знакомиться своего джентльмена удачи, раз такое дело».

– Такое дело… повторяю шепотом, но сестра на то и сестра, чтобы слышать все, даже мысли.

– Ляль, ну, ты чего? Он же работает и сама знаешь как. Межницкий тоже бывает – Сашка замолкает и продолжает уже с тревогой в голосе – у тебя что-то случилось? Не просто так вас отец в гости позвал? Да?

Зажмуриваюсь и мотаю головой. Сестренка этого не видит, поэтому повторяет свой вопрос еще раз.

– Я беременна, Сань – выдаю на одном дыхании и зажмуриваюсь еще сильнее.

– Фу-у-ух! – Сестра выдыхает в динамик, а после слышу звук ее шагов и хлопок дверью – вот теперь выкладывай все по порядку, Ляль.

Сдаюсь.

Молчать больше не могу. Похоже, сейчас та самая стадия, когда внутри ты уже раз пятьсот все пережевал и теперь это необходимо вывалить на ближнего. Рассказываю сестре о наших странных отношениях с Грозиным и о своих подозрениях.

– Он уже месяца два такой – завершаю свой монолог.

– Какой, Ляль?

– Чужой, словно у него кто-то появился – пытаюсь объяснить Сашке – придет с работы, сядет на диван и в телефоне висит постоянно. Я иногда даже забываю, что он дома!

– Ну, это ни о чем не говорит. Устал, проблемы – оправдывает сестра Пашу.

– Он все время такой, не только вечером. В выходные и… – я чуть заминаюсь – У него точно кто-то есть, систер, он меня разлюбил.

Сказала.

Произнесла вслух, все, в чем сама себе признаться боялась.

– Так, это хорошая новость— устало подытоживает сестра после минутной паузы – второй вопрос: отец в курсе?

– Да – голосом, которым впору оповещать о конце света сообщаю я.

– Это плохо – озвучивает очевидное Сашка.

– Почему?

– Потому что если ты расскажешь то, что рассказала мне, он вряд ли когда-нибудь благословит ваш брак. Нет, я не утверждаю, что ты права в своих подозрениях, но сам факт…

– Я оттягиваю наш приезд, как могу, но уже два месяца, Саш… Дальше некуда… А вдруг он не хочет ребенка?

– Грозин? Что ты, Ляль! – бодро тараторит сестра – скорее всего, у него какие-то временные проблемы.

«Временные проблемы – повторяю про себя и шмыгаю носом».

– Так, что это я только что слышала? Ну-ка, давай, прекращай. Напридумывала всякого и ревешь, а это, между прочим, в твоем положении вредно. О ребенке подумай!

– Я думаю – растираю по щекам слезы – правда, думаю, систер. Просто страшно очень. Ведь если Грозин будет против…

Заканчивать фразу не спешу. Не готова я пока к такому повороту, ведь в этом случае мне самой придется принимать решение…

«Нет, Сашка права, у Паши просто проблемы в бизнесе».

– А он не знает? – удивляется сестра.

– Не успела сказать – начинаю оправдываться – ну, как, он в плохом настроении был, а я хотела… А потом в очередную командировку уехал.

– Вот когда расскажешь, тогда и будешь накручивать себя, а пока, звони Грозину и сообщай, что ждешь его и скучаешь. Приедет – поговорите обо всем. Думай о хорошем.

Я думаю.

Договариваемся с сестрой, что я выкину из головы весь бред, приведу себя в порядок и, в качестве успокоительного, пройдусь по магазинам. Вечером попробую еще раз дозвониться до Паши и узнать, когда он возвращается, а там, все как и положено – ужин, новость о ребенке и разговор о будущем.

Прощаюсь с Сашкой и бегу собираться. Сестра права, все наладится, все у меня будет хорошо.

– У нас будет – поправляю себя, рассматривая собственное отражение в зеркале, и покидаю квартиру.

***

Не проходит и часа, как я заезжаю на подземный паркинг ЦУМа, и с улыбкой на губах отправляюсь за покупками.

По магазину гуляю долго. Именно гуляю, потому что все необходимое мне удается купить за первые полчаса. Через час, еле передвигая ноги и, волоча за собой пакеты с покупками, я заползаю в одну из кафешек, чтобы перекусить. Мне нужны силы, чтобы подняться на следующий этаж и пройтись по магазинам для малышей. Своего рода экскурсия. От этих мыслей невольно улыбаюсь. Все-таки систер оказалась права, шопинг – это сила. Всего два часа, а какой результат – гудящие от усталости ноги и желание скинуть неудобные кроссовки. Зато от плохого настроения не осталось и следа.

«Встретить, накормить ужином – вспомнила план, поставленный Сашкой. – Точно! Встретить!»

Одним глотком допиваю кофе и, подхватив бумажные пакеты, бодрым шагом иду к магазину женского белья. Огромная вывеска с узнаваемыми буквами-вензелями, как маяк, видна издалека и зацепит даже ничего не понимающего в брендах покупателя.

– Здравствуйте, новая коллекция здесь – встречает меня на входе вышколенная девочка-консультант.

Следую в указанном направлении, потому что сегодня я хочу только новое. Скоро моя жизнь круто изменится, свадьба, малыш… Так что, только новое, только лучшее! Погрузившись в свои мысли и планируя наше с Грозиным будущее, я не замечаю, как оказываюсь у примерочной. В моих руках сумки с покупками и три самых откровенных комплекта белья.

– Паш, иди сюда! – слышу тоненький голосок из соседней кабинки.

Я отодвигаю плотную шторку и прячусь в примерочной. Какие все-таки мужчины разные, вон тоже Паша, а не ворчит, помогает своей девушке белье выбрать. Грозин бы ни за что… Не успеваю закончить мысль, как до меня доносится до боли знакомый голос: «Оба бери, один на эти выходные, второй на следующие».

Глава 3

Лялька

«Паша?! Он же в командировке – не могу поверить я».

Дергаюсь, чтобы откинуть штору и выйти из кабинки, но в последний момент останавливаюсь и замираю. Затаив дыхание, чуть касаюсь темно-синей бархатистой ткани, приоткрывая себе обзор, и жду. Шорохи, голоса… все смешивается в один протяжный гул.

Грозин… Он здесь… Если протяну руку – смогу коснуться его спины, обтянутой кожаной курткой. Стоит так близко, что я даже запах его чувствую и сейчас он для меня страшнее яда. Задыхаюсь! В попытке набрать в легкие побольше воздуха делаю шумный вздох и в ужасе прикрываю рот ладошкой. По-хорошему бы выйти, посмотреть Паше в глаза и, с гордо поднятой головой объявить, что между нами все кончено. Только ничего такого я не делаю. От одной мысли, что мне придется нос к носу столкнуться с его полуголой подружкой, к горлу подкатывает тошнота. Неприятно, словно это меня поймали на вранье.

«Только бы не заметили – повторяю про себя и продолжаю стыдливо прятаться за шторкой».

– Все, Ник, жду тебя в коридоре – долетает до меня, как будто из-под воды.

«Ник – отпечатывается в голове – ее зовут Ника?»

Стою в примерочной, босиком, в дурацком нелепом комплекте из ниточек, и только сейчас ощущаю, как они врезаются между ягодиц, тянут под грудью… Нелепее наряда в моей ситуации и не придумаешь. Разворачиваюсь к зеркалу и давлюсь истеричным смешком.

«Дура, ты Лялька! Встретить, скучаю… Не нужно ему ничего! – нарочно пытаюсь уколоть себя побольнее, чтобы очнуться и перестать строить радужные планы».

Получается.

Обида закручивается огромным комком, распирая, ломая все изнутри, и я начинаю с остервенением срывать с себя дорогой комплект.

«О чем думала, когда хватала его с витрины?! Как такое только в голову пришло?»

Мне больно.

Жесткая ткань кружева царапает. Кажется, если продолжу, то вместе с бельем, сдеру с себя всю кожу, но я продолжаю. Останавливаюсь, лишь когда слышу шорох за тонкой пластиковой перегородкой. Любовница Грозина собирается уходить, и я, следуя какому-то мазохистскому желанию ее увидеть, снова припадаю к щели в шторе.

«Ника, значит. – Рассматриваю гордо вышагивающую к кассе девушку».

Из моего убежища можно рассмотреть только длинные ноги, короткий белый пуховик, и ярко-рыжие волосы, стянутые в тугой хвост. Слишком худая, яркая, я бы даже сказала вульгарная.

«А Грозину нравится – внутренний голос подливает масло в костер, выжигающий все внутренности»

Ревную. Дико, неистово, бессильно и горячо. Чтобы хоть немного унять этот огонь, пытаюсь найти в сопернице изъяны и не нахожу. Моя самооценка разлетается вдребезги, но я продолжаю истязать себя и иду до конца. Какая она мне соперница, он сейчас с ней, а для меня… Для меня он в командировке. Паша даже на мои звонки не отвечает, а значит, она лучше.

Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Реветь нельзя.

«Я тоже очень красивая и фигура у меня отличная – внушаю сама себе – пока еще отличная».

Немного помогает, но разум бдит и тут же восстанавливает справедливость, указывая, что молоденькая Ника выглядит очень сексуально. Сексуальнее, чем я в своих широченных джинсах.

Перевожу взгляд на вешалку, где висит одежда. Брюки уже не кажутся мне суперудобными, а модная безразмерная толстовка вызывает лишь стыд. Смеюсь сама над собой, ведь платье от именитого дизайнера, что я сегодня на радостях купила и вовсе напоминает блеклую монашескую робу.

«Куда тебе, Ляль, против кожаных блестящих лосин – добиваю себя едкой издевкой».

Не помню, как выбираюсь из примерочной, как покидаю магазин. В голове звенят слова Грозина про «выходные костюмчики», а в душе… Ничего там нет. Просто иду вперед, шаг за шагом, поднимаюсь по лестнице, смотрю на вывески.

Зачем?

Странная штука – жизнь, полчаса назад я была полна планов и надежд, а сейчас просто механически переставляю ноги, чтобы двигаться. Просто иду и каждый шаг – шаг в неизвестность, потому что я понятия не имею, что делать дальше?

«Высказать все Грозину и уйти? – Замираю у витрины с детскими погремушками – Раньше бы так и сделала».

Отхожу от стеллажа с игрушками, чтобы не отвлекаться, но взгляд тут же упирается в рейлинг с милыми детскими комплектиками. Осматриваюсь, в поисках укрытия, но здесь его просто быть не может. Разноцветные мишки, принцессы, котики… Все пространство магазина как будто кричит, что детки – это прекрасно.

Дохожу до пуфика, что стоит в самом углу обувного отдела, сажусь и прислоняюсь лбом к холодной стене. Я не одна, принимать решение придется, и за себя, и за ребенка. Именно поэтому так тяжело.

Я и малыш…

Надо быть сильной. Гнать сомнения и горе-папашу подальше и тогда все у нас будет замечательно. Готова ли я к тому, что все это замечательно будет для нас двоих? Для меня и для моего ребенка? Пока не знаю. Нужно ли мне это?

Уже в машине, когда еду домой, я еще раз набираю номер Грозина. В ответ из динамика раздаются все те же длинные гудки, которые я по привычке считаю.

– Пять, шесть…

– Да, Ляль.

– Привет! – радостно кричу на всю машину, забыв обо всем.

– Привет – осаживает меня строго Паша – что-то важное?

– Да, то есть нет – беру себя в руки – ты когда возвращаешься?

– М-м-м… Завтра, а что?

– Ничего, Паш, – отвечаю как можно безразличнее, а перед глазами так и мелькают картинки, где он с Никой – Ничего, мне пора.

Обрываю звонок и переключаю все внимание на дорогу. Теперь у меня есть ответ на вопрос, готова ли я.

– Да, я готова попробовать. У нас с малышом все будет замечательно. А Грозин? Пусть топает к своей рыжей.

Глава 4

Лялька

Весь следующий день я собираю вещи.

Ну, как собираю, перебираю фотографии, подарки, безделушки… любуюсь на идеально выглаженные и развешенные по вешалкам вещи Грозина и заставляю себя вспоминать все плохое, что было за четыре года наших отношений. Получается так себе. Мы с ним даже не ссорились. Спорили, да, но не ругались, и тем обиднее понимать, что он ушел не из-за истерик и скандалов.

Задвигаю опустевший ящик комода, и взгляд цепляется за наше с Пашей фото. Беру его в руки и легонько провожу пальцами по стеклу.

Паша меня разлюбил…

Или не любил никогда…

Неожиданное откровение забирает остаток сил, и в поисках поддержки я оседаю на кровать. Подавляю накатывающую истерику и мысленно переношусь в прошлое, в самое начало наших с Грозиным отношений.

***

– Еще по бокальчику и пойдем танцевать! – скомандовала пьяная Ленка.

Она старалась держаться, но после всего выпитого ей с трудом удавалось усидеть на стуле.

– Да, хватит уже! – Попыталась шепотом образумить подругу – люди кругом!

– Где?! – крикнула она, чем привлекла внимание большей половины посетителей ночного клуба.

От стыда я была готова залезть под стол, но Ленке было мало.

– Оу! Подруга, смотри, а Илонка времени зря не теряет – дернула меня за рукав рубашки и ткнула пальцем куда-то в угол.

Сгорая от стыда, посмотрела в нужном направлении, а там, наша Илона уже сидела на коленках у какого-то амбала, лет на десять ее старше.

«Господи – пронеслось в голове – когда все закончится, помоги мне собрать подруг и развезти их по домам без приключений».

– Поднимай свою тощую задницу – прошипела мне на ухо Ленка – и топай за мной.

– Стой! – успела пропищать ей вслед, да только все впустую.

Ленка шатающейся походкой от бедра направилась к дальнему столику, за которым сидела компания из четырех мужчин.

– Давайте, девочки, присаживайтесь. Вот сюда – подсуетился Илонкин амбал, не обращая внимания на мой недовольный вид.

Грозина я заметила сразу. Он, в отличие от друзей, тоже не испытывал радости от нашего присутствия и даже не пытался этого скрывать. Весь его вид просто кричал, что нам здесь не место. Плевать, моя цель – приглядеть за пьяными подругами.

– Павел – он буквально сплюнул через губу свое имя.

– Оля – с вызовом ответила я.

А дальше, дальше он произнес фразу, которая переключила мой мозг в режим стервы и охотницы.

«Дем, ну и зачем ты их привел. Малолетки же, с ними каши не сваришь».

Надо отдать должное Деме, он мастерски все перевел в шутку и, казалось бы, вечер спасен.

Правильно, показалось.

Потому что пока друзья Паши, игнорировали его кислую мину, активно общаясь с Илоной и Ленкой, я строила план мести этому блондинистому высокомерному зазнайке.

«Нет, ну, а что? Наглец должен понести наказание – рассуждала я – покажу ему, на что способна малолетка».

– Мне вина, пожалуйста – сделала первый ход.

Бутылка стояла рядом с блондинчиком, и ему пришлось сбросить корону и снизойти до моей просьбы.

Получив желаемое, сделала следующий шаг – танцы. Вытащить всех на танцпол? Проще простого. Ленок с Илонкой как раз были в том самом состоянии, что в шутку называют «танцую, как богиня». Под хохот пьяных подруг я шла по коридору, наблюдая, как Дема и двое его друзей с радостью идут за нами. Но моя победа была бы неполной, если следом, небрежной походкой и с перекошенным от злости лицом не плелся Павел. Он беззвучно ругался, закатывал глаза, но, как и я, не мог бросить подвыпивших друзей.

На то и был расчет.

Мы «случайно» оказались рядом на танцполе, я «случайно» касалась его в танце, а потом и вовсе оступилась и, тоже случайно, упала ему в объятия.

– Простите, Павел, кажется, бокал вина был лишний – лукавила я и крепко цеплялась за брючный ремень.

До сих пор помню его выражение лица. Столько эмоций было намешано: шок, пренебрежение и, борьба… Ему была приятная моя близость, близость малолетки, как он выразился ранее.

Там, на танцполе, Павел не выдержал моего напора и ушел, но когда пришло время распихивать друзей по такси, вернулся.

– Ну, что пигалица, ко мне или к тебе? – произнес он, как только машины с моими пьяными, подругами разъехались в разные стороны.

– М-м-м. Если кашу варить, то это вон, к ним – кивнула я в сторону компании девушек постарше.

В ответ Паша лишь рассмеялся, достал из кармана ключи и пиликнул сигнализацией.

– Поехали.

***

«Почему я тогда согласилась?»

Кручу в руках рамку с фото и улыбаюсь своим воспоминаниям, когда раздается щелчок замка, а после открывается входная дверь.

– Ляль? Ты дома?

Голос Грозина звучит немного растерянно, или мне так хочется? Да, мало ли чего я хочу, важно, что он уже ничего не хочет. Встаю с кровати и возвращаю нашу фотографию на комод. Пусть остается. Мне не нужны лишние напоминания, а Грозин пусть смотрит.

– Да, я здесь – откликаюсь и тут же слышу торопливые шаги.

– Ты рано с учебы сегодня – бросает на ходу, а сам идет к шкафу и достает одежду.

Хочу рассказать, почему я рано и чем занималась вчера, но Паша быстро покидает спальню и запирается в ванной комнате.

– Вот и поговорили – шепчу себе под нос.

Чувств нет.

Никаких.

Словно где-то перекрыли краник, и все разом закончилось. В режиме зомби я утрамбовываю в сумку оставшиеся вещи, перекидываю лямку через плечо и иду к выходу.

«Что со мной стало? С нами? Ведь тогда, в самом начале, все было хорошо…»

– Ты домой что ли собралась? К отцу? – все с тем же безразличием уточняет Грозин.

Разворачиваюсь, встречаюсь с ним взглядом и невольно скольжу вниз, рассматривая его… Мне всегда нравилось, что он не пользуется полотенцем после душа. Мокрые волосы, кожа… Стекающие капельки воды…

«Чертова привычка! – ругаю себя и прикрываю глаза, чтобы избавиться от прилипчивой картинки».

– Ляль, так ты куда? Что-то случилось? – интересуется Паша.

– Да, Паш, случилось – скидываю оттягивающую плечо тяжелую сумку на пол – Я видела тебя в ЦУМе вчера, в бельевом отделе, с девушкой Никой.

Глава 5

Лялька

Выдаю все на одном дыхании и смотрю на Грозина.

Скала, он похож на скалу сейчас. Ни единой эмоции, ни жеста, ни звука…

«Ну же, давай, реагируй! Говори, что все не так, что я ошиблась! – кричит во мне влюбленная девочка».

Внутри все горит и мечется. Я плачу навзрыд, бегаю по квартире, заламываю руки.

Внутри…

А внешне? Стою посреди комнаты, смотрю на Грозина, и, кажется, ответы мне уже не нужны.

Паша нервничает. Молчит, запрокидывает голову и пальцами взъерошивает мокрые волосы, а потом смотрит на меня и сразу отворачивается.

«Значит правда. Он был с рыжей».

Самоуверенно считала, что готова услышать правду.

Любую.

Так почему же сейчас стою, словно неживая?

Заставляю себя дотянуться до сумки. Теперь она кажется мне не просто тяжелой, она неподъемная. Делаю шаг, затем второй. Сумка, что я тащу за собой по полу, надрывно скрипит, пытаясь зацепиться хоть за что-то и остаться в этой квартире.

– Ну куда ты пойдешь, Ляль? – Грозин хлопает по бокам руками, но на меня не смотрит.

– К сестре – отвечаю, не задумываясь ни на минуту.

Больше некуда. Зря я в прошлом году от общежития отказалась. Кстати, надо бы позвонить Сашке, обрадовать, чтобы она в обморок не грохнулась, увидев меня на пороге. Делаю шаг к двери и практически упираюсь в голого Грозина. Ну как, голого, если полотенце считать за одежду…

– Подожди. – Останавливает он меня взмахом руки.

Торможу и вскидываю голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Чего?

– Я… – осторожно начинает Паша.

– Ты был с ней – произношу вслух то, что он не смог и срываюсь. – Почему?! Неужели у нас все было настолько плохо?! После всего… Не молчи, Паш?! Скажи!

Мысленно ругаю себя, за несдержанность, но поздно. Может, и к лучшему. Иногда, знать правду очень полезно.

Тишина.

Между мной и Пашей какой-то метр, и в этой тишине я отчетливо слышу наше нервное дыхание и стук сердца. Моего сердца, а Пашиного? Он начинает говорить, и я понимаю в чем дело, нет его у Грозина… и не было.

– Сказать? Ну, что же, слушай. Вот ты говоришь, после всего… После чего, Ляль?!

Грозин начинает как раненый метаться по коридору, резко останавливается и наконец-то находит силы, чтобы взглянуть на меня.

– Что плохо было, спрашиваешь? Ничего не было, Ляль, ни плохого, ни хорошего… Первый год еще как-то жили, а потом… Не мое все! – Павел запинается, делает два шага в сторону кухни, потом возвращается, трет лицо ладонями и продолжает – Я задолбался! Правильно жить, гулять вечером в парке, смотреть дурацкие фильмы по выходным, и вашим представлениям соответствовать тоже задолбался!

Мотаю головой, отказываясь верить в то, что слышу и жалею, что не ушла.

– А как на это посмотрит папенька, одобрит ли он моего парня? – Закатывает глаза и кривляется Грозин. – Я устал!!!

Дергаюсь, нервно хватаю ртом воздух и только в этот момент понимаю, что я не дышала. Просто не могла вздохнуть, вздрагивая от каждого слова, что Паша выплевывал в мою сторону.

– Считаешь, что я сволочь? – уже спокойнее продолжает он – Не спорю. Да, сволочь – разводит руки в стороны и снова смешно хлопает по бокам – но я это никогда не скрывал! Ты все знала. С самого первого дня знала, и тебя все устраивало. Так что не надо сейчас меня крайним делать, хорошо?

Мотаю головой снова и изо всех сил сдерживаю слезы.

– Все не так – единственное, что я могу прошептать. – Не так…

– А как? – цепляется к словам Грозин – Признайся, тебе же нравится так жить? Ты же с детства привыкла получать все, что пожелаешь! И неважно какой ценой! Этакая принцесса с папиными деньгами. Хочешь машину – пожалуйста, на Бали, в Таиланд на год, да хоть в Антарктиду – только свистни! В Москву учится – вперед, дорогая! Папенька платит!

– Нет – мотаю головой, а перед глазами все плывет от накатывающих слез.

– Да, Ляля, да, и я тебе это докажу. Ответь мне на простой вопрос, ты когда в универе была последний раз? Молчишь. В чем проблема? Ты же так хотела стать журналисткой? Или опять папочку попросишь? Ну а что? Пристроит тебя куда-нибудь, для галочки.

– Замолчи! – Ору я, наконец-то собрав последние силы, но Грозина уже не остановить.

– Я-то замолчу. Только посмотри правде в глаза, Ляль.

И я смотрю, во все глаза смотрю на Пашу, и совершенно не узнаю его. Как могла всего этого не замечать? В одном оказалась права, все к лучшему. Его пламенная речь мастерски возвращает меня в реальность и превращает все мои мечты в пыль.

– Ты тоже видел, какая я. С самого первого дня видел. – зачем-то начинаю оправдываться.

– Видел, поэтому и не понимаю, к чему сейчас все это – машет рукой, указывая на меня и мою сумку Грозин. – Давай, начистоту, Ляль. Нас же все устраивало?

– Устраивало?– сглатываю подступивший ком – Может, я и такая, как ты сказал, но я была честной – мне не за что стыдиться. А работа и учеба? Зря забросила, прав. Думала, что у нас семья и если я буду заниматься карьерой, то какие получатся отношения. Командировки, ненормированный рабочий день… Мы и так не видимся, вернее, не виделись…

– Вот о чем и говорю – не слушает меня Грозин – Дом, дерево, семья и собака… Ты молодая, я пока тоже не старик, на кой фиг нам все это?! Пенсионером себя чувствовать начинаю… А тут ты еще… Вбила себе в голову, что принца нашла. А меня кто-нибудь спросил?! Что мне нужно?! Мне все эти игры в семью на хр@н не сдались, я не готов к ору по ночам и памперсам.

Паша хочет что-то еще сказать, но, видимо, в последний момент решает, что с меня достаточно. Махнув рукой, то ли на меня, то ли на всю нашу жизнь, он размашистыми шагами сбегает на кухню и чем-то там гремит.

Осознание, что это конец, медленно парализует. Каждое выпущенное в меня слово проникает в мозг. Надо уходить, срочно, пока не накрыло, пока не прочувствовала весь масштаб бедствия, и еще могу сесть за руль.

Вынимаю из кармана ключи от нашей квартиры и аккуратно, чтобы не звенели, вешаю на крючок. Легким движением поднимаю сумку, перебрасываю ремень через плечо и выхожу за дверь. Ничего сложного, оказывается, от новой жизни меня отделали лишь пара шагов, и щелчок замка.

Глава 6

Лялька

– Заходи, – Сашка забирает у меня сумку и практически силой втаскивает в дом.

Не верю, что добралась. Ноги подкашиваются, из глаз вот-вот хлынут слезы, но я смогла, доехала.

– Это все вещи? – подозрительно осматривает мой багаж сестра.

Киваю, вместо ответа. Конечно, все мои вещи не поместились бы в эту сумку. Косметику и летнюю одежду я планировала забрать позже, но теперь не поеду. Я переживу и не обеднею.

Сестра забирает сумку, ждет, пока я разденусь, а после провожает в гостевую комнату на первом этаже.

– Устраивайся, Ляль, комната большая, окна в сад выходят. Здесь тихо и даже если – на этом слове Сашка замолкает – устраивайся, в общем, а там посмотрим.

Прохожу в спальню и осматриваюсь. Так и есть, комната просто огромная. Кровать, диванчик в углу, комод. Догадываюсь, что хотела сказать сестра. Места хватит всем. Кроватка, пеленальный столик, какие-нибудь качалки с мишками… Все поместится.

«Ребенок – пульсирует в голове, а по телу пробегаются колючие мурашки».

Вместо того, чтобы поблагодарить сестренку, я молча иду к диванчику и падаю на него.

«Оказывается, в его глазах я всегда была избалованной девицей. Девушкой для отношений без заморочек и обязательств!»

– Идиотка! Какая же я идиотка! – вырывается у меня, и я обхватываю голову руками.

– Ну, все, все, не реви – Сашка садится рядом и вытирает мои щеки ладошками – У всех случаются ссоры. Это даже хорошо, что вы поругались. Сейчас поживете друг без друга, обдумаете, соскучитесь…

Сестра искренне пытается меня успокоить, бубнит что-то жизнеутверждающее, а меня от ее слов еще больше накрывает.

– Не будет уже ничего, Сань, не нужна я ему – говорю, уже не сдерживая рыдания.

– Как? – не верит в услышанное сестра.

– Так, Саш! Я не нужна, ребенок… Так и сказал, что к памперсам не готов.

– Это он сказал? – Саша берет в руки мобильный и решительно встает с дивана – Ну, он у меня попляшет!

– Нет! – вскрикиваю и ловлю ее за руку. – Не смей унижаться и меня пожалей.

– При чем тут это, Ляль! Готов-не готов! Он должен нести ответственность! У вас ребенок будет. Ре-бе-нок – произносит она с нажимом – я не собираюсь это так оставлять.

– Нет, сестренка, пожалуйста, не надо ему ничего говорить. Особенно про ребенка.

– Ничего не понимаю – возвращается на диван Сашка – ты не сказала, что беременна?

Мотаю головой, всем видом показывая, что настроена решительно и спорить со мной бесполезно. Мне вполне доходчиво объяснили, какое место я занимаю в его жизни, а после слов о семье и памперсах…

– Нет, и пока не собираюсь этого делать. Я пока вообще ничего делать не собираюсь – честно отвечаю сестре.

– Ка-а-ак? – с ужасом выдыхает Сашка и опускает руки на колени – у тебя же срок уже.

Трясу головой, потому что не могу говорить. Слишком все быстро происходит, а я… Мне кажется, я не успеваю, упускаю что-то важное за всем этим потоком.

– Знаю – хриплю и прячу лицо в ладонях – сроки, учеба, отец… Но не могу я сейчас думать, систер, понимаешь? Мне хочется провалиться в самую огромную яму и там уснуть… А когда проснусь…

– Ничего не изменится, Ляль. – Сашка двигается ко мне, обнимает и прижимает к себе так сильно, что я издаю тоненький писк – Проблемы не исчезнут, как и необходимость принять решение. К сожалению…

Утыкаюсь носом в мягкую, пушистую толстовку сестры и разрешаю себе немного побыть маленькой девочкой. Пока у меня еще есть время, а завтра… Завтра я стану взрослой и буду принимать главные в своей жизни решения.

Просыпаюсь и ничего не понимаю. Вокруг все чужое, я на кровати. Постепенно восстанавливаю события и немного успокаиваюсь. Рассматриваю темноту за окном и слушаю, как в гостиной играют Алекс и младший Межницкий. Детский смех, возня, пищалки… словно из другого мира и мне становится так некомфортно…

Переворачиваюсь, бурчу себе под нос, что нельзя быть такой эгоистичной, и накрываюсь одеялом с головой. Ни Алекс, ни Андрейка не виноваты в том, что Грозин оказался козлом. Устраиваюсь поудобнее в надежде, что получится снова уснуть, но вместо этого начинаю вспоминать нашу с Пашей жизнь. С завидным упорством копаюсь в прошлом, цепляю всякие мелочи и ругаю себя, что многое не замечала.

А первые звоночки были…

«Семья у тебя, да? Действительно так считала? Слепая идиотка! – отчитываю себя».

Прокручиваю в голове наш последний разговор и пытаюсь все переиграть. Выговариваю Паше претензии, отвечаю на обидные слова и проникаюсь к себе какой-то невероятной гордостью.

– Пф-ф! Нашла чему радоваться.

Тихий стук в дверь возвращает все на свои места.

– Ляль, ты спишь? – шепчет сестра.

– Нет – отвечаю и выглядываю из-под одеяла.

– Андрейку уложили, Ляль, пойдем ужинать. Заодно и поговорим нормально. Мы с Алексом ждем.

Собираюсь на кухню. Желания выбираться из кровати и с кем-то разговаривать нет, аппетита тоже. А ведь надо. Для начала заставляю себя переодеться. Наспех приглаживаю волосы, убираю в хвост и выхожу из комнаты. Алекс с сестрой уже на кухне. Молча сажусь за стол и наблюдаю, как сестра ставит передо мной тарелку.

Напряжение на максимуме. На меня вроде как не обращают внимания, но не заметить, как Сашка с Алексом то и дело переглядываются, решая, кто первый прервет молчание, невозможно.

– Ляль, Алекс считает, что надо сказать Грозину о ребенке – осторожно начинает разговор Сашка. – Нельзя все вот так, одной решать.

– Я не оправдываю его поведение – тут же подключается Алекс – но Саша права. Если тебе неприятно, то я сам могу позвонить и переговорить с ним.

– Нет! – слишком громко отвечаю я – пожалуйста, Алекс, только ничего ему не говори. Он же может из чувства долга… понимаешь?… Он и так считает, меня глупой, а после новости о беременности…

Повисшая за столом тишина заставляет меня оторвать глаза от тарелки. Сашка, сжав губы, смотрит куда-то в окно, а Алекс нервно комкает салфетку и, швырнув ее на стол, произносит: «Не тяните, вопрос все равно решать придется. Это вам…»

Он не договаривает, что именно «это нам». Отвлекается на телефонный звонок и выходит из кухни.

– Саш.

– Подожди, Ляль, это не все – перебивает меня сестра виновато. – Звонил отец.

Сашка делает длинную паузу и я, кажется, знаю почему.

– Я ему все рассказала – продолжает она – Так будет лучше. Он приедет завтра. Прости.

Глава 7

Лялька

Лялька

Отец приезжает рано утром, когда я еще нежусь в кровати.

Слышу, как он разговаривает с Алексом, потом с Сашкой. Слов не разобрать, до меня долетает лишь гудение и бубнеж с разной интонацией. Голос отца пропитан уважением и заинтересованностью? Это для Алекса, безошибочно угадываю я.

А сейчас? Знакомая нам с сестрой с самого детства, властность и напор.

«С Сашкой говорит – уверена я – отчитывает ее за непутевую младшенькую».

Надо бы выйти и выслушать все предназначенные мне претензии, но я малодушно укутываюсь в одеяло, закрываю глаза и лежу, в попытке оттянуть неизбежное.

– Подъем, Ольга – вырывает меня из состояния дремоты отцовский голос и я подпрыгиваю на кровати.

Ольга… только он мог меня так называть. Мое полное имя всегда было чем-то вроде маркера. Накосячила, ошиблась, ослушалась – жди отповедь, которая начнется именно с этого, почти приказного…

– Ольга! Подъем! – надо поговорить, повторяет отец уже громче – Надеюсь, услышать более внятные объяснения, чем от твоей сестры.

Хлопок двери и я, зажмурившись, со стоном падаю на подушки. Надо вставать, отец ждать не будет, следующий раз в ход пойдет тяжелая артиллерия. В детстве нас сестрой за такое могли и холодной водой окатить.

Когда захожу в гостиную, сестра с отцом уже сидят за столом и пьют кофе. Сашка бросает на меня многозначительный взгляд, пытаясь, что-то подсказать.

«Что? – чуть дергаю руками и смотрю на сестру».

– Садись, Ольга – прерывает наши гляделки отец.

– Я за кофе – делаю шаг к кофемашине.

– Сядь! – Командует отец.

Я давно не маленькая девочка, но эта интонация… Как бы я ни хотела, ослушаться не получается. Вздыхаю и сажусь за стул, настраивая себя, что сегодняшний день надо просто пережить.

– Итак, этот уголовник не собирается жениться на тебе? – сразу переходит к делу отец.

Кладу руки на стол и переплетаю пальцы. Ответить нечего, возражать бессмысленно.

– У тебя два варианта – продолжает отец – выходишь замуж или…

– За кого? – выдаю, что первым приходит на ум, и тут же жалею об этом.

– Правильно мыслишь – хвалит меня он – завтра вас познакомлю, через неделю распишитесь.

– Что? Пап, ты сейчас серьезно?

– А ты как думаешь?

– Мы в цивилизованном мире живем, не в горах.

– Считаешь это хорошо? – припечатывает меня взглядом отец – В горах в подоле не приносят!

Тишина.

Звучит, как «садись два». Нет, он прав, конечно, а я нет… Но, черт побери, обидно. Это ведь не экзамен. Я просто его дочь и последнее, что хочу – это разочаровывать.

– Я не хотела так – хриплю, в надежде, что он поймет – но замуж? Это не выход. Не за первого же встречного?

– Согласен, не дело, а как еще? Если вы – он кидает извиняющийся взгляд на Сашку – с мужиками разобраться не можете, то приходится мне все брать в свои руки.

Сашка психует, но не подает вида. Молча встает из-за стола и идет варить кофе, но зная сестру… Еще немного и рванет. Отец тоже это чувствует и, тяжело вздохнув, произносит: «Ну, не надо так трагично все воспринимать, словно я и вправду первого встречного предлагаю. Хороший, перспективный мальчик, с его отцом мы с университетских времен дружим».

– Пап, – Сашка разворачивается к столу и опирается бедром о столешницу – Какой мальчик? Пусть сама решает. Ну не сможешь ты всю жизнь ее опекать, и голову свою не прикрутишь. Я никого сейчас не защищаю. Грозин – козел, Лялька – дурочка, в розовых очках…

– Саш, – пытаюсь остановить сестру.

– Ничего не Саш! Наворотили дел – машет она рукой и отворачивается.

– Возвращаемся к тому, с чего начали – громко произносит отец – замуж или!

– Ну нельзя так, – умоляет Сашка.

– А как можно? А? Родит, осядет с ребенком, отказавшись от учебы и перспективной работы?! – Припечатывает сестру отец и тут же переключается на меня – Жить на что собираешься? Нет, конечно, я буду тебя содержать, но в этом мире нет ничего вечного. Заканчивается все! Время, деньги, здоровье, жизнь… Кем ты себя видишь лет через пятнадцать, Ляль?

«Кем я вижу – раздраженно повторяю про себя – Спросил бы, я вообще себя вижу сейчас? Осядешь, содержать… Сговорились они с Грозиным что ли?»

– Молчишь – расценивает мое замешательство как капитуляцию. – То-то же. Учиться надо, с работой разобраться, иначе так и будешь от таких вот Грозиных зависеть. Думай, Ляль, решай. Завтра к вечеру жду ответ.

Отец уезжает, оставив на столе остывший кофе, а мы с сестрой еще долго сидим на кухне, думая каждая о своем. Ситуация, когда любой разговор не имеет смысла и мы молчим.

– Кто-то умер? – заходит на кухню Алекс.

Одновременно с Сашкой одариваем его взглядами, полными осуждениями.

– Нет, просто сидите в тишине, я думал… – осекается он, нарвавшись на вторую волну осуждения – все, все, я в офис.

Межницкий уходит, а мы с сестрой пытаемся вернуться к нашим ежедневным заботам. Если у Сашки с этим полный порядок, то у меня что ни шаг, то затык. Пытаюсь помогать, но, поняв, что просто мешаюсь – ухожу к себе в комнату.

Настроение на нуле. Так себе из меня помощник… но не это меня беспокоит. Внутри грызет все своими острыми зубками осознание, что прав отец. Грубо и честно – в его стиле.

«И не только отец прав – шепчет внутренний голос, но эту мысль я заталкиваю поглубже».

– Еще чего, прав он! Вот как выйду замуж… Точно! И свадьбу в его клубе устрою! Пусть любуется, какая я красивая и… Да, кто он такой вообще?! – падаю на кровать, осознавая, что не такая уж это плохая идея – замуж.

Глава 8

Лялька

Весь день Сашка меня не беспокоит. Видимо, расценила мой уход, как попытку остаться одной и Весь день Сашка меня не беспокоит. Видимо, расценила мой уход, как попытку уединиться и обдумать отцовское предложение.

– Завтра к вечеру – проговариваю одними губами – к вечеру…

Сверлю глазами потолок, слежу за облаками, что помещаются в окно, благо сегодня солнечно. День и правда, хороший, почти весенний и это в середине-то февраля. Мысли о погоде и ранней весне отвлекают, я незаметно засыпаю, просыпаюсь, а дальше все повторяется по кругу. Из комнаты не выхожу, здесь тихо, тепло. Мне даже приходит в голову дикая мысль, что если вот так долго лежать, то можно ничего и не решать. Ведь должно же там все само решиться? Без меня?

Так и лежу.

Иногда плачу, а потом снова засыпаю. Сон получается тревожный, болезненный. Ультиматум отца, снисходительный тон Грозина и рыжая Ника… Во сне мне больно, даже больнее, чем в реальности и я рыдаю. Забыв о гордости, умоляю Пашу не бросать меня и кричу, когда он уходит. Кричу так сильно, что срываю голос… Делаю все, на что никогда бы не решилась наяву и просыпаюсь. Просыпаюсь, потому что начинаю задыхаться, от застрявшего в горле крика.

«Он изменил мне, предпочел другую – горькая правда прорезает сознание словно нож – и я не смогу его простить. Никогда!»

– Видеть его не хочу!

Откинув плед, я вскакиваю с кровати и, переодевшись в спортивный костюм, как единственную не помявшуюся в сумке вещь, выскакиваю из комнаты.

– Систер, я по делам – кричу Сашке, пробегая мимо кухни.

– Стоять! – летит мне в спину, но я не слушаюсь.

Нельзя. Если приняла решение – надо действовать, и я действую. Хватаю в прихожей куртку, рюкзак и выскакиваю во двор. Не теряя ни минуты, забираюсь в машину и завожу двигатель. Успеваю проехать метров пять, когда в зеркале заднего вида, замечаю, как сестра, выбегает на порог. Сашка в гневе. Грозит мне кулаком, ругается, а после также быстро возвращается в дом. Телефон в рюкзаке оживает мгновенно, и я уже знаю, чье имя увижу на экране. Не отвлекаясь от дороги, запускаю руку в рюкзак и отвечаю.

– Сань, прости, я все потом объясню – выдаю в трубку извиняющимся голосом.

– Скажи, куда и я тебя не поколочу, когда вернешься.

Судя по строгому голосу сестренки, ничего хорошего меня по возвращении домой не ждет. Только сейчас меня больше пугает другое. Я очень боюсь, что если откроюсь, она начнет меня отговаривать.

– Обязательно поколотишь меня, систер, но потом – отвечаю почти с улыбкой – Я тут подумала, он прав, Сань, пора взрослеть. Пожалуйста, дай мне это сделать.

Отключаю телефон и уверенно мчусь в клинику. Я не хочу связывать свою жизнь с предателем.

– Не хо-чу! – со злостью хлопаю ладонями по рулю.

Ребенок усложнит все, и речь не о моем комфорте, учебе, карьере. Как раз ради этого я никогда бы не отказалась от ребенка. Причина – он, Павел Грозин. Рано или поздно соблазн рассказать ему о ребенке возникнет, и дело не в честности и карме. Мне на это плевать, как и на Грозина. Просто я очень хорошо знаю, каково это – не помнить и не знать одного из родителей. Гоню от себя болезненные детские воспоминания и заезжаю во двор клиники, где наблюдаюсь уже четыре года.

Перед тем как зайти в кабинет врача, я долго слоняюсь по коридору, пережидая всех, кто пришел по записи и изучаю плакаты на стенах. Сомнений, в том, что я поступаю правильно, нет.

– Здравствуйте, Ольга Ивановна – сажусь напротив женщины и хочу выдать сто раз отрепетированную фразу, а вместо этого говорю: «Я хочу… я не знаю что мне делать, я беременна».

В этот момент я готова ко всему. Долгие уговоры и рассказы, как это прекрасно, быть мамой. Страшилки о бесплодии и муках совести…

Но вместо этого получаю в ответ молчание.

Ольга Ивановна вздыхает, чуть касается тонкой золотистой оправы очков и тянется к стопке бланков.

– Решила, значит – произносит еле слышно и начинает не спеша заполнять направление.

Я, не отрываясь, смотрю, то на скользящую по бумаге ручку, то на кипельно-белый халат врача и ничего не понимаю. Где вопросы? Осуждение? Где, в конце концов, та уверенность, с которой я сюда летела?

«Нет, нет, нет! – стучит в висках, пока пальцы пытаются соскрести тонкую бумажку со стола».

Я почти встаю со стула, когда Ольга Ивановна озвучивает долгожданный вопрос: «Парень бросил?»

Киваю в ответ, и почему-то не двигаюсь. В голове появляются предательские мысли, что еще не все потеряно. Грозин одумается… не сейчас, конечно, через недельку-другую… Может не спешить?

– Так вот, что я тебе скажу, Оля. Мужики в жизни не главное, да и молода ты еще, встретишь свое счастье, а вот с детьми – женщина делает паузу.

– Что с детьми? – нервно сглатываю я.

– По правилам я обязана предупреждать пациентов, что с отрицательным резусом повторная беременность может быть тяжелой. Хорошо, если выносить удастся. Да, и группа крови у тебя редкая. Случись что…

– Это точно? – не верю услышанному.

– В твоем случае да, срок большой и риски уже есть. Если бы успели на 5–6 неделе.

Ольга Ивановна еще что-то рассказывает, но я уже не слушаю. Голова начинает болеть так, что еще немного и лопнет. Почему мне не сказали раньше?! Все молчали! Врач! Отец! Буркнув дежурное «подумаю», запихиваю скомканное направление в карман, и покидаю кабинет.

«Отец! Надо позвонить ему и узнать! Почему не говорил?»

На ходу накидывая куртку на плечи, выскакиваю из клиники. Холодный ветер распахивает пуховик, пробирается под легкую толстовку, и я почти бегом добираюсь до машины, чтобы спрятаться в теплом салоне. Уезжать не спешу. Сижу, сморю на здание больницы через лобовое стекло, привожу в порядок мысли, а потом, тянусь к мобильному. Номер отца нахожу сразу и тыкаю отогревшимся пальцем в экран.

– Ты знал, что у меня отрицательный резус? Знал, чем я рискую? – вываливаю претензии сразу, как только заканчиваются гудки.

– Про резус знал, – немного растерянно говорит отец – какие риски? Ляль, ерунду не говори только! Как в каменном веке живешь, честное слово. В современном мире все решаемо, медицина давно ушла вперед… В конце концов, мать твоя двоих родила и ничего.

Никак не комментирую его ответ. Говорит искренне, а главное, верит, что все будет так, как сказал Лисицкий. Не верю только я.

– Мама поэтому умерла после аварии, да? – спрашиваю, поднимая запрещенную в нашей семье тему.

– Да, редкая группа, отрицательный резус – упавшим голосом отвечает отец – мне просто не хватило времени! Прекрати переводить…

Сбрасываю звонок, так и недослушав. Отец на взводе, как же, младшенькая впервые в жизни посмела озвучить свое мнение.

«Не хватило… Время… разве его бывает достаточно?»

Глава 9

Лялька

«Время… разве его бывает достаточно?»

Расстроенная, разъедаемая вопросами и обидой на всех, я бесцельно еду в потоке, сворачивая и перестраиваясь за машинами. Все равно куда, просто жму на педали и кручу руль до тех пор, пока бампер незнакомого ярко-малинового спорткара, не скрывается за автоматическими воротами жилого комплекса.

– Приехали – осматриваюсь я, пытаясь понять, куда меня завели мои мысли.

За окнами угадываю очертания высоток бизнес-центра, мост. Быстро выезжаю обратно на шоссе и двигаюсь к набережной. Хочу на мост, где ветер, снег и черная вода, перемешанная с ледышками.

Звонок мобильного заставляет вздрогнуть.

«Папа» – читаю на экране.

Зачем-то отвечаю на звонок и тут же готовлюсь попрощаться и нажать отбой.

– Не бросай трубку, Ляль, – устало с хрипотцой произносит отец и я не бросаю – Из меня, наверное, так себе папаша получился? Да? Не отвечай, сам знаю, но я старался. Ради вас, ради нее… Хотелось вам все по максимуму… А это сложно. Ты даже не представляешь, как сложно, в этом мире подняться. У меня получилось, и все, что я теперь хочу – чтобы ваша жизнь была другой! Я многого не прошу, Ляль. Просто проживите ее лучше! Пойми ты меня, я хочу знать, что вы пристроены, а после и подыхать не страшно!

– Прекрати! Ты справился пап… правда справился – перебиваю его – Не знаю была бы довольна мама… Но ты молодец. Спасибо тебе, но дальше я сама.

Завершаю звонок и паркуюсь в каком-то кармане, наплевав на знаки и правила. Глушу двигатель и, практически пнув дверь, вываливаюсь из машины. Телефон оповещает о новом сообщении, и во всплывающем окне я быстро читаю последнее от отца: «Раз решала сама, значит, будешь сама. Нахлебаешься самостоятельности и прибежишь. Я подожду».

– Да, что же за день-то такой! – вырывается у меня вместе с облачком пара.

Как назло, в этот самый момент с неба начинает сыпаться снег. Крупные хлопья падают, налипают на волосы, тают… Вода стекает за ворот тоненькой куртки, льется по щекам… Я подхожу к парапету, смотрю на воду, на снег… Там на другом берегу, среди вереницы домов виден стеклянный купол Грозинского дома. Как он там? Наверняка живет, как ни в чем не бывало. Работает, отдыхает… Мозг моментально рисует картинки, как его новая пассия расхаживает по нашей квартире в купленном белье…

– Не нашей, его квартире – поправляю себя, облизываю влажные от растаявшего снега губы и понимаю, что это не вода, это слезы.

Мне бы стоило вернуться в теплую машину и поехать домой, но я стою, смотрю на воду и чувствую, как все во мне превращается в лед. Мокрые волосы свисают сосульками, пальцы немеют… Постепенно холод пробирается все глубже под одежду, и в тот момент, когда я почти стучу зубами – оживаю.

– Идиотка! – шепчу себе под нос синюшными губами.

Они точно синие, потому что я практически их не чувствую.

– Придумала, месть какую-то… Что я докажу, приперевшись в его клуб в свадебном платье? Ничего! Если только свою глупость. Очередной поступок избалованной девочки, именно так он его и расценит.

Через пять минут я уже сижу в машине. Дрожу, кутаюсь в мокрую куртку и жду, пока навигатор проложит кратчайший путь до Сашкиного дома. Неужели, для того чтобы мои мозги включились, надо было превратить их в ледышки?

– Время в пути 57 минут – безэмоционально выдает навигатор, а я аж присвистываю от такой новости – прокатилась, называется. Двигатель завожу с одной мыслью – Сашка меня прибьет!

Вопреки прогнозу умного гаджета, во двор дома Межницких я заезжаю через час двадцать.

– И ты врешь, – разочарованно бросаю в адрес навигатора и выхожу из машины.

– Я тебя прибью, мелкая! Просто прихлопну когда-нибудь! – Бросается ко мне Сашка, как только я захожу в дом – Ты! Ты где была?! Мокрая какая! Ты с ума сошла?! Бегом в душ!

Возражать нет сил, да и бесполезное это занятие, спорить со старшей сестрой. Бросаю мокрые кроссовки посреди прихожей и иду выполнять приказ. Пусть кричит, ругается, заботится… уж лучше так, чем дурацкие мысли.

– Я в ванной! – Отчитываюсь перед Сашкой, что уже гремит посудой на кухне и ворчит.

«Все-таки семья – это лучшее, что может с тобой случится».

От этой мысли у меня даже получается немного улыбнуться, и я прячусь под теплыми водяными струями.

– Садись – кивает на свободный стул Сашка, когда я появляюсь на кухне с головы до пят замотанная в махровый халат – чай с медом.

Снова молча выполняю приказ, делаю большой глоток и рассказываю все, что со мной произошло.

– Я все решила, Сань – заявляю не без гордости, и облизываю мед с большой ложки.

– Уверена?– осторожно спрашивает она.

– Наверное, да. После слов врача как-то сомневалась немного, а потом, когда с отцом поговорила… Он такую вещь правильную сказал, про время и я подумала, что ведь, правда, никто не знает, хватит ли его. А что, если и у меня другого времени не будет?

– Ты что такое говоришь?! – сестра быстро пододвигает свой стул поближе и садится рядом.

– Нет, Сань, ты послушай, негативный сценарий, как говорится. Все, что говорил врач сбывается. Обидно? Да. Справедливо? Нет. Потому что он предатель! Он должен страдать, а получится, наоборот. Пострадаю я, а у него все будет замечательно с этой его, Ни-кой.

– Ты такая взрослая, Ляль…

– Считаешь? Грозин бы с тобой не согласился…

– Дурак, твой Грозин, а ты молодец. Отец успокоится. Перепсихует, поорет и приедет мириться.

– Думаешь?

– Да, Ляль. Ты молодец – повторяет она.

– А? – я замолкаю, осторожно подбирая слова – если бы я все-таки совершила, уже не молодец бы была?

– Не-е-ет, все-таки ты еще глупенькая маленькая сестренка – вздыхает Сашка и обнимает меня за плечи.

– Ты не ответила.

– Значит, так надо было. Не мне тебя судить. А еще, ничего у Грозина с рыжей не будет хорошего.

– Почему? – я с трудом прячу волнение.

– Потому что мужчины очень часто совершают глупости – отвечает сестра, встает из-за стола и начинает убирать посуду – на сегодня разговор окончен, марш в кровать!

Глава 10

Лялька

Все три дня после поездки к врачу, я сидела в комнате, листала телефон, фото… и ждала звонка… Умом понимала, что глупо, а вот сердце… Оно предательски ныло и пускалось вскачь от каждого оповещения, пришедшего на мобильный. Ведь нельзя же вот так, по щелчку, забыть человека?

Пока получалось, что можно.

***

Сегодня утром все изменилось.

Первое, что пришло в голову, когда я открыла глаза – так жить нельзя. Да, больно, страшно и непонятно, но надо что-то делать. Одной мне бы хватило комнаты в общежитии и отцовских денег, а с ребенком?

Мысли о работе были первыми и я, лежа в кровати, быстро пролистала главные сайты вакансий. Результат оказался плачевным. Мне хватило десяти минут, чтобы понять – без образования, опыта и знакомств можно рассчитывать только на работу курьера, администратора или расклейщика объявлений.

«Возвращаемся в универ – огласила приговор и встала с кровати».

Все еще спали, и я, с ноутбуком под мышкой, тихонько прокралась на кухню. Больше так продолжаться не может. Надо что-то решать. Жилье, учета, работа… Я просматриваю объявления и отмечаю подходящие варианты.

– Ты чего с самого утра и с ноутбуком? – удивляется Сашка, как только заходит на кухню.

– Хочу снять недорогую однушку. Вот, ищу. – Озвучиваю свое решение, принятое за время добровольного заточения.

– Вот тебе и доброе утро. – Санька проходит к кофемашине и проверяет отсек с зернами. – С чего вдруг?

– Буду начинать самостоятельную жизнь. После обеда в универ сгоняю, посмотрю расписание и… – договорить не успеваю.

– Делаем так, – сестра ставит передо мной чашку с ароматным кофе – едем в универ вместе, потом покупаем тебе все, что тебе требуется для жизни.

– В смысле?

– Ты же не все у Грозина забрала и, как понимаю, не хочешь этого делать. Поэтому купим. Посмотри, что тебе еще надо в комнату для комфортной жизни. Ну, там, подушечки, пледы, коврик, ночник.

– Саш – умоляюще смотрю на сестру.

– Да, Ляль, да! Остаешься у нас. Ни в какую однушку на окраине не поедешь. Придумала тоже, с ребенком по квартирам! Я бы поняла, если вариантов не было, а тут…

– А что Алекс скажет? Нет, сестренка, спасибо, конечно, но я так не могу.

– Сможешь! – Сашка с грохотом ставит свою чашку на стол – с Алексом уже все обсудили. Дом большой, места хватит. Будешь мне с Анрейкой помогать, потом я тебе. Так что вопрос решен, собирайся.

Поездка в университет, магазины… Мне даже показалось, что мы с Сашкой вернулись лет так на десять назад. Снова молоды, свободны и ничего не поправимого еще не случилось.

День подходит к концу, и мы с сестренкой сидим на фуд-корте торгового центра, смеемся и едим вкусное мороженое.

– Решила не говорить Грозину о ребенке? – внезапно посерьезнев спрашивает меня Сашка?

– Пока, да.

– А что изменится потом? – сестра хитро щурится и болтает ложкой в вазочке, перемешивая шоколадную крошку с подтаявшим мороженым…

– Я не хочу оставлять ребенка без отца, если ты об этом.

– Ты именно это делаешь.

– Я просто хочу покоя, понимаешь? Хочу забыть все и жить дальше, а если он будет где-то рядом… Я не выдержу, Сань. Начнет приходить, интересоваться здоровьем…

– А если не будет?

– Тем более, если не будет. Не хочу это сейчас знать и все. Годика два будет ребенку – найду и познакомлю. Захочет стать отцом – добро пожаловать, а нет так нет.

– В этом, конечно, есть смысл – задумчиво произносит Сашка. – Лишние нервы нам сейчас не нужны. Ладно, поехали-ка домой, а то няня сегодня просила ее пораньше отпустить. Надо только чего-нибудь сладенького к чаю прихватить.

Домой мы возвращаемся как раз к ужину. Алекс уже дома и они с Андрейкой устроили из гостиной огромную игровую комнату. Здесь столько всего, что глаза разбегаются. Огромные кубики, пирамидки, ходунки…

«Господи, сколько же всего требуется ребенку! – прихожу в ужас я – надо срочно искать работу, чтобы не сидеть на шее ни у сестры, ни у отца».

– А вот и наша мама пришла – радостно восклицает Межницкий и, подхватив сына на руки, идет нас встречать.

– Привет – здороваюсь с Алексом и сразу перевожу взгляд на малыша – и тебе здравствуй, племяш.

Андрейка радуется, тянет ручки и смешно толкает папу, требуя от меня немедленных обнимашек.

– Ну, иди к тете Оле, иди – тянусь ему навстречу.

– Раздевайтесь и руки мойте, гулены, – наигранно командует Алекс и обращается к сыну – не отпустим же тетю Лялю, пока она с нами не поиграет? Не отпустим.

Улыбаюсь Андрейке и обещаю ему, что буду играть с ним весь вечер, а сама сгораю от стыда. Я настолько погрузилась в свои переживания, что забыла, о людях вокруг меня. Я нужна им, они хотят видеть меня в своей жизни любую: глупую, избалованную…

Весомый аргумент, чтобы перешагнуть случившееся и идти дальше?

Глава 11

Лялька

– Тетя-студентка вернулась! – Доносится до меня голос сестры и веселый смех племянника.

Я разматываю шарф, снимаю и отряхиваю заснеженную шапку.

– Вернулась, но не тетя, а снеговик! На улице просто катастрофа! – Кричу я.

Три недели прошло с того самого дня, как я вошла в этот дом в поисках поддержки. Время пролетело быстро. Я вернулась к учебе, и теперь, каждое утро вместе с Алексом езжу в город. Все мое свободное от сна и приемов пищи время заполнено подготовкой к экзаменам. Лекции, факультативы, практика, библиотеки… Выматывает страшно, да и малыш начал давать о себе знать, но я не сдаюсь и не расслабляюсь.

«Три недели – повторяю про себя и аккуратно вешаю теплую шубку в шкаф на плечики».

– Почему так долго, Ляль? – Сестра выходит из кухни и останавливается в коридоре. – Не о себе, так о ребенке подумай! Нагрузки и перекусы в столовой ни к чему хорошему не приведут!

– Без паники, систер, все под контролем – стараюсь улыбнуться.

Вру. Нет никакого контроля, все на верхних пределах возможного, но я не признаюсь в этом. О том, как на самом деле обстоят дела, знают лишь маленькая душевая кабинка на первом этаже и подушка, что не успевает высыхать к моему возвращению.

«А в остальном, прекрасная маркиза – пропеваю про себя, но Сашка не дает мне закончить».

– Что значит не паникуй?! Марш переодеваться и за стол. Если никому больше нет дела, то я сама буду кормить своего племяша и его непутевую мамашу.

– А может, племяшку?

Смеюсь, и по пути в комнату умудряюсь извернуться и поцеловать в пухлую щечку царственно восседающего на руках у сестры Андрюшку.

– Ох, и допрыгается она у нас! Да, Андрейка? – ворчит сестра, и я быстро скрываюсь от возмездия в своей комнате.

Дверь хлопает. Я в «домике». Один на один со своими мыслями и переживаниями. Пока переодеваюсь, прокручиваю в голове сегодняшнее собеседование. Что пошло не так? Третье собеседование на этой неделе и снова провальное. Да, у меня нет опыта, но ведь я и не на первый в прайм-тайм прошусь! Мне бы зацепиться, хоть на пару часов в неделю, а дальше уж постараюсь.

Телефон жужжит, отвлекая меня от наполеоновских планов и я, откопав его в рюкзаке, провожу пальцем по экрану. Банковское уведомление сообщает о зачислении денег на мою карту, а следом приходит СМС: «На самостоятельность».

– Папа – вырывается у меня и я чуть не плачу, когда набираю ему в ответ «Спасибо».

Слова благодарности еще долго крутятся у меня в голове, и я сижу в своей комнате и растираю слезы по щекам. Помощь отца – это не про деньги, это гораздо больше. Значит, принял, готов поддержать и верит, что я справлюсь и не разочарую его. Так и будет. Устроюсь на работу, выучусь с красным дипломом… А как иначе? Хочу, чтобы медийные компании охотились за мной и сами предлагали работу. Я обязательно стану успешной! Ради себя, ради малыша… Я докажу всем, что я не бестолковая девочка.

– Вот увидишь, Грозин!

На кухню возвращаюсь в приподнятом настроении. Сашка вовсю крутится у плиты, а Андрейка сидит в своем стульчике и задумчиво мусолит во рту яблочную дольку.

– Вкусно? – обращаюсь к нему и смеюсь, услышав радостный возглас. – Вижу, что вкусно.

– Ты тоже, давай, налетай – ставит передо мной тарелку с куриным бульоном сестренка. – Зелень и сухарики сама насыплешь.

– Спасибо – смотрю на содержимое тарелки, вдыхаю запах, и только в этот момент понимаю, какая голодная.

– Я на собеседовании сегодня была. – Гордо сообщаю, высыпая в суп сухарики.

– И как? – совсем не удивляется сестра.

– Никак – вздыхаю и отправляю в рот ложку бульона. – Студенты никому не нужны. Как узнают, что я нигде не работала, так все, мы вам перезвоним.

– Ты ищешь что-то близкое к журналистике?

Киваю и наблюдаю, как она усаживается рядом с сыном, отбирает у него яблоко и ставит на столик маленькую тарелку. Андрейка возмущен, плотно сжимает губы и мотает головой.

– Хотелось бы, чтобы и теория, и практика сразу – бубню с набитым ртом и переключаюсь на племянника – ешь, ешь, очень вкусно.

– Давай, за маму – приговаривает сестра и тут же отвечает мне – надо с Алексом поговорить, может есть кто-то знакомый.

– Я бы не хотела так, Сань.

– Брось, сейчас на нормальную работу с улицы не попадешь, тем более без опыта и рекомендаций. Алекс только попросит побеседовать с тобой, и взять на испытательный срок, а там, как себя покажешь.

Конечно, я против, конечно, хочу все сама, но разумная часть меня подсказывает, что это единственный выход. Ведь помогут в начале, совсем чуть-чуть? Это шанс, толчок.

Под радостные возгласы племянника я доедаю суп и ухожу к себе. Сытый и разморенный долгой прогулкой организм требует отдыха, но я сопротивляюсь. Достаю из рюкзака тетради, учебники и устраиваюсь на кровати. Обещаю, что ровно через час позволю себя расслабиться, а пока надо повторить все к завтрашнему семинару.

Звонок мобильного. Яркий, знакомый…

Я подскакиваю на кровати и ничего не могу понять. Сколько сейчас времени? Скидываю одеяло, и учебник с грохотом падает на пол, а я окончательно просыпаюсь.

«Уснула! Черт! – мысленно ругаю себя и пытаюсь найти, затерявшийся в пледе телефон».

– Где же ты?

Почему-то нервничаю я. Только когда пальцы касаются прохладного пластика, я замираю, глядя на экран мобильного.

– Паша – выдыхаю, кажется, вместе со всем воздухом, что был в легких.

Торопливо жму на экран, чтобы Грозин не успел отключиться и, собрав остатки выдержки, произношу глупое «Алло».

Глава 12

Лялька

– Здравствуй, Ляль.

– Здравствуй – говорю ровно, но в голосе предательски проскакивают высокие нотки.

Он спокоен… На заднем фоне играет музыка, слышен смех, а в моей груди разрывается комок с иголками. Ну, а чего я хотела? Чтобы Грозин в подушку рыдал? Да, он наверное только закончил праздновать мой отъезд.

– Как ты? – изображает заботу.

«Его это волнует? – проносится в голове, но я молчу».

Заготовленные бессонными ночами фразы забыты, но самое обидное, я ловлю себя на том, что рада его слышать.

Прошло три недели. Три! Я должна злиться и ненавидеть его все больше и больше, а на деле? Хочу, чтобы он понял, как ошибся… Ночами, рыдая в подушку, я миллион раз представляла это. Мысленно рисовала картины его скитаний по дому, как он натыкается на наши фото, баночки с косметикой и скучает с каждым днем все сильнее. Все мои фантазии заканчивались одинаково: Паша приезжал и забирал меня домой.

А в реальности?

Раненое сердечко трясется и подпрыгивает не в такт. Пытаюсь успокоить его, но куда мне… Я и сама готова скакать от счастья…

– Все хорошо – отвечаю, собрав последние силы. – Что-то хотел?

– Рад, что ты в порядке. – доносится до меня, я даже чуть отодвигаю телефон от уха. – Я вещи твои собрал. Подумал… Ты тогда так быстро сбежала, а одежду и косметику оставила.

– Это лишнее – злюсь я, понимая, почему он позвонил. – Я забрала самое важное.

– Я привезу все, скажи куда. К сестре? – словно не слышит меня Грозин.

Он не слышит, я не говорю… Идеальные собеседники.

– Ты же у сестры? – повторяет свой вопрос Паша.

– Да.

– Тогда я через часик приеду.

Слова, мысли… я словно с дикой скоростью лечу по тоннелю в прошлое. Вот оно, только что было рядом и нет его… и тоннель почему-то больше похож на яму и, кажется, я никуда не лечу, а падаю…

Звонок давно завершен, экран погас. Я сижу на кровати, поджав ноги и, вперив взгляд в учебник, пытаюсь читать. Скольжу по строчкам, абзацам, дохожу до конца страницы и снова возвращаюсь к началу.

Бесполезно!

Буквы словно в наскальную египетскую живопись превратились. Делаю еще пару заходов и захлопываю учебник.

– Да, чтоб тебя, Грозин! – злюсь и падаю на подушки. – Чтоб тебя!

Жадно хватаю ртом воздух и глотаю подступающий к горлу ком. Он приедет, но только затем, чтобы отдать мне мои вещи. Вернет все, чтобы ничего не напоминало о нас, не мешало. Освобождает место для рыжей Ники?

Переворачиваюсь на живот, прячу лицо в подушку и ору от бессилия. Выплескиваю все, что наболело и, обессилев, отключаюсь.

Просыпаюсь от звонка мобильного. С закрытыми глазами нахожу телефон и отвечаю.

– Да.

– Я около дома. Ты выйдешь?

Подскакиваю на кровати и с ужасом понимаю, что час, обещанный Грозиным прошел. Он приехал и сейчас сидит в своем черном внедорожнике у ворот дома Межницкого.

А я?

Растрепанная, с опухшими глазами…

– Сейчас приду – бросаю в трубку и бегу приводить себя в порядок.

Десять минут.

Мало, для того чтобы скрыть припухшие от слез глаза. Я умываюсь ледяной водой, тщательно стирая всю косметику и, скрутив волосы в жгут, закалываю на затылке крабом. Смотрю в зеркало. Мне нравится, как я выгляжу, потому что только полный идиот скажет, что я кого-то ждала.

– А Грозина я совсем не ждала – говорю своему отражению и иду на встречу с бывшим.

Чем ближе подхожу к двери, тем меньше остается решимости. Маленькая девочка внутри меня упирается и капризничает, призывая остаться дома и отправить на встречу с Пашей сестру. Кое-как отмахиваюсь от этой идеи и твердо решаю идти до конца.

Выхожу за ворота и иду к Пашиной машине. Сам Грозин стоит рядом со своим танком, оперевшись на капот. Две сумки, набитые вещами стоят там же. Пока иду, рассматриваю его в поисках…

«Нечего там искать, прекрасно он выглядит. В любимом пиджаке и джинсах, небритый, в чуть помятой рубашке, а в остальном… ни следа переживаний».

– Спасибо, что привез. Я… У меня времени мало совсем – ковыряю носком ботинка мерзлую землю. – Учеба, работа, все такое.

– Рад за тебя, молодец. Надеюсь, я ничего не забыл – буднично, словно мы чужие, отвечает Павел – если забыл, позвони, скажи, где искать.

– Не грузись, у меня все есть. Вообще, не стоило беспокоиться. Я пошла.

«Развернуться и уйти – повторяю себе несколько раз, но оторвать ноги от земли не получается».

– Пока, Ляль, – не мешкая ни минуты отвечает Павел – у тебя все будет хорошо.

Говорит искренне, без тени грусти в голосе… А я стою как дура…

«Все? – обрывается внутри, когда Грозин разворачивается и открывает водительскую дверь».

Все… Надежда и разочарование.

«Это конец – щелкает в груди».

Беру сумки в руки и, гордо вздернув голову, разворачиваюсь и иду к калитке.

За спиной раздаются торопливые шаги Грозина. Уедет. Не поможет донести тяжелые сумки, не подождет, пока дойду до дома.

Все правильно.

– Ляль, может помочь – летит в спину.

– Большая девочка, справлюсь. – отвечаю, не оборачиваясь и не сбавляя шага.

«Тверже шаг, спина прямая – твержу себе, словно на уроке танцев – носочек тянем».

Выдыхаю, только услышав щелчок калитки. Сумки летят на землю, а я зажмуриваюсь и прислоняюсь спиной к ледяному металлическому забору.

– Ты совсем с ума сошла?! – раздетая выскочила.

Сестра бежит ко мне навстречу, а я так и стою, прилипнув к металлу. Рев мотора, шорох шин… Грозин уехал и почему-то от этого еще больнее, чем тогда, в квартире.

– Он уехал – выдыхаю со всхлипом.

– Кто?! Ляль?

– Паша – ухмыляюсь и бессильно развожу руки – вещи мои привез, чтобы не мешались.

–Чтоб у него все колеса отвалились! – злится Сашка – Давай в дом, простынешь. Сумки оставь! Я сама.

– Я согласна – игнорирую причитания сестры – пожалуйста, пусть Алекс поспрашивает насчет работы. Хорошо?

Глава 13

Павел Грозин

Теплый коньяк обжигает горло и, скатываясь в желудок только усиливает противное чувство тошноты. Должно же быть наоборот? Выпил, и похорошело, и жизнь уже не кажется такой бессмысленной и серой?

«Сломалось что-то, не работает – тру лицо и ничего не чувствую. Замерзло, онемело».

– Лимончик? – пальцем толкает ко мне тарелочку Томский.

– Не-а – отмахиваюсь я, а сам не отрываясь смотрю на подиум.

Там в дыму, под модный молодежный музон извиваются девочки. Отвлекает. Плавные движения заставляют блестящие ниточки костюмов переливаться на идеальных телах, блестки и стразы играют в неоновом свете, намертво притягивая мужские взгляды. Сознание плывет, но забыться не получается.

Ника сегодня тоже танцует. Злая. Чуть вытягиваю шею, чтобы рассмотреть ее в третьем ряду. А как она хотела? Это в своем городе она была звездой, а в столице…

«Девочка не из тех, кто сдается – ухмыляюсь, наблюдая, как она стекает с пилона».

Старается, наклоняется так, что кружевное белье не в силах скрыть ее прелести. Пошло раздвинув ноги, трясет задницей перед захмелевшей публикой. Фокусирую зрение и цепляюсь за ее ярко-рыжий хвост.

«На кой хрен я ее с собой приволок? – проскакивает в голове. – Ну, случилось по пьяни, утром протрезвел и ушел?»

– М-м-м, не девочка, а чистый секс – слышу слева от себя голос Геры Томского.

– Выбирай любую – делаю широкий жест, и заплетающимся языком продолжаю – блондинку, брюнетку…

– Вон ту рыжуху – лыбится Томский, и я трезвею.

– Подумай еще – подмигиваю ему и продолжаю наслаждаться Никиным танцем.

Даже как-то отпускает. Делаю глубокий вдох и тянусь к цитрусовой нарезке.

«Не надо было ее тащить в столицу».

Музыка меняется, свет гаснет… остается одно ярко-красное пятно в центре зала.

– Дошли до горячего – поворачиваюсь в сторону Томского и кивком указываю на подиум – сейчас стриптиз будет.

– Полный? – хрипит Томский.

– Самый что ни на есть трешовый – салютую шотом с коньяком я.

Гера расстегивает верхние пуговицы на рубашке и, развалившись на диванчике, устремляет взгляд на фигуристую красотку, что виляя бедрами, идет к шесту.

«Поплыл мужик – отмечаю про себя, да только не смешно. Я месяц назад так поплыл… Поплыл и приплыл».

Расстегиваю рубашку, вспоминая, что надо было бы домой заскочить после… Не смог… Казалось, всего-то, собрал Лялькины вещи, а ощущение, что сам переехал. Отвез сумки и сразу в клуб.

«Перемены, мать их! Они всегда некстати, но здесь… давно надо было что-то решать. Мне жаль?».

Окунаюсь в воспоминания, пытаясь понять как так получилось-то.

Месяц назад

Проснулся оттого, что во рту все пересохло, словно в Сахаре.

«Что за нафталиновая вонь – почмокал губами. – Попить бы».

Попробовал разлепить глаза и осмотреться.

– Твою же… – сорвалось с губ чужим голосом.

Чужой, потому что я не узнал этот хрип, я вообще ничего вокруг не узнал.

– Уже не спишь? – тонкий писк раздражал и без того больной мозг.

Если я верно ориентируюсь, то хозяйка этого голоса находится где-то слева. Дергаюсь, поворачиваю голову и матерюсь, потому что все кирпичи в моей черепной коробке дружно перекатываются влево.

– Ты кто? – спрашиваю, размазанное рыжее пятно на соседней подушке.

– Ника, – противно хихикает рыжая.

«Дело – дрянь – мелькает в голове, и я начинаю вспоминать все, что было накануне вечером».

Память подводит и работает с перебоями. Восстанавливаю отрывки и склеиваю их как заправский киномеханик. Я вспоминаю, зрение возвращается, Ника куда-то сбегает и появляется вновь уже с минеральной водой…

«Ничего так, девчонка – рассматриваю ее, пока с хрустом сжимаю бутылку и высасываю жидкость».

А потом, я прихожу в себя. Медленно, но чем больше ясности появляется в голове, тем… Я наблюдаю, как она затягивает волосы в тугой хвост, а затем обильно, словно из душа заливает себя духами.

«Нафталин! – осеняет меня – М-да, ей до Лисы, как мне до Святого. Как меня так переклинило?».

Я ушел, вернее, сорвался тогда. Приехал к дому Тумановых и следил… Сначала, как Лиса дочку в школу отвезла, потом на работу поехала… обед. Два дня тенью за ней катался. Смотрел, фотографировал, запоминал, а вечерами, как одержимый листал галерею и представлял, что все у нас с ней получилось.

Не знаю, сколько бы продолжалось мое сумасшествие, если бы в один из таких рейдов меня не выцепил Туманов. Он не бил мне морду, не угрожал, он даже не разговаривал со мной. Постучал в окно, попросил опустить стекло и приложил к моему уху свой мобильный.

Я даже не успел сказать «Алло».

– Грозин, через десять минут я пеленгую твой маячок на выезде из города.

С куратором не спорят, с ним вообще не обсуждают свои действия, поэтому через десять минут я уже мчал в столицу. Правда, не один мчал, рядом, на пассажирском сиденье, без умолку тарахтела о какой-то ерунде пиратская копия Лисы.

***

Дикий свист заставляет меня вернуться к клубному представлению. Осматриваюсь и без труда определяю, что свистел Томский.

– Гера, ты чего творишь? – подкалываю я друга.

– Отвали, Гроза, не ломай кайф – отмахивается он от меня и машет пачкой денег, приглашая танцовщицу, спуститься.

Закатываю глаза и откровенно ржу.

– Так тебе рыжую уже не надо?

– Кто сказал? Я двоих возьму, но по очереди – Гера поднимает указательный палец вверх и продолжает настойчиво звать танцовщицу.

Без интереса наблюдаю, как стриптизерша спускается со сцены, подходит, усаживается Томскому на колени. Происходящие не впечатляет, скорее наоборот. Одним глотком допиваю коньяк, закидываю в рот дольку лайма и жмурюсь. День выдался непростой, сбор вещей, поездка к Ляльке… Не тянет на развлечения, не вставляет…

Я поднимаюсь с диванчика, жестом показываю Гере, что я ухожу и сквозь толпу танцующих пробиваюсь к выходу. Все, что мне сейчас нужно – кто-то трезвый из пацанов, чтобы могли докинуть мое захмелевшее тело до дома. Сканирую группу парней, что дежурит возле курилки и, выцепив одного, самого скучающего, вкладываю ключи от своего Гелика ему в руку и указываю на дверь.

Глава 14

Лялька

– Меня приняли! – Кричу на весь дом.

– Что? Куда? – доносится приглушенный голос сестры.

– На работу! Систер! Я теперь репортер! – ору в ответ и скидываю безнадежно испорченные промокшие кроссовки.

Придется покупать новые и выбрать что-то понадежнее. Стас сразу предупредил, что дождевик и резиновые сапоги всегда должны быть в машине. Думала, шутит, но когда прокатилась с ним на ДТП, на втором кольце, поняла, что нет. Я, конечно, старалась обходить лужи, но на улице так сыро…

– Так, а, ну-ка рассказывай давай – спускается со второго этажа сестра.

– А есть что покушать? – строю грустную рожицу – а то так есть хочется, что я тортик купила к чаю.

– Так значит. – Сашка останавливается на полпути – переодевайся и жду тебя на кухне, и только попробуй мне все не рассказать.

– Я быстро, очень быстро!

Бегу в свою комнату, потом в душ. От запахов еды сводит желудок и я даю себе и малышу обещание, что с сегодняшнего дня буду есть вовремя даже на работе.

Три месяца, мы вместе уже три месяца, а значит… Я кутаюсь в теплую вязаную кофту и смотрю на себя в зеркало. Еще немного и будет заметно… Поворачиваюсь боком и провожу ладошкой по плоскому животу.

– Пойдем кушать? Да?

Я хочу есть, а еще, рассказать все сестре. Что из этих двух желаний сильнее? Конечно, второе. Я готова орать об этом на весь мир…

Довольная собой, я захожу на кухню. Сашка уже ждет меня за столом, обхватив ладошками пузатую чашку с какао. Рядом с ней стоит большая дымящаяся тарелка для меня.

– М-м-м – тяну носом – как вкусно пахнет!

– Сергеевна сегодня превзошла себя – улыбается сестра – чахохбили.

– Вот это да! – я отодвигаю стул, забираюсь на него с ногами и хватаю ложку.

Сашка закатывает глаза и качает головой: «Не томи, Ляль!»

Улыбаюсь, видя, как сестра ерзает на стуле от нетерпения и ждет подробностей. Держу театральную паузу. Под пристальным Сашкиным взглядом вылавливаю из тарелки кусочек курицы, и отправляю его в рот, а после, едва прожевав, начинаю свой рассказ.

– Вот так, Саш. Им как раз была нужна такая, как я: молодая, с активной жизненной позицией. – Гордо поднимаю вверх ложку, завершая свой монолог. – Теперь я сотрудник канала. Первые две недели со Стасом покатаюсь, а после уже одну в поля выпустят.

– А ты не будешь уставать? Вот так мотаться по городу? – осторожно уточняет Саша.

– Систер, без паники, я все продумала. Во-первых, скоро лето, а это тепло и солнце. Будет получаться что-то вроде прогулки. С собой буду брать перекус, а на обратном пути заезжать в какое-нибудь кафе. Во-вторых, шеф – знакомый Алекса, зверствовать не будет и против моего положения ничего не имеет. Наоборот, сказал, что матери-одиночки – самый мотивированный персонал.

– Смотри, конечно, но…

– Все отлично – успокаиваю сестру – врач уверен, что все у меня идет замечательно. Поводов для беспокойства нет.

Сашка не верит. По глазам вижу, что переживает, но я не сдамся, только не сейчас. Я справлюсь, должна. Докажу всем, что я не маленькая девочка.

Вдоволь наболтавшись с сестрой, я возвращаюсь к себе в комнату. День сегодня, конечно, особенный, но сессию никто не отменит. Достаю учебники и сажусь за лекции. Сил, хоть отбавляй, энтузиазма не меньше. Отрываюсь от тетрадей только через два часа, когда глаза начинают слипаться. Ловлю себя на том, что листаю книгу, а запомнить основные виды репортажей не могу.

– Скукота-а-а! – зеваю, после того как десять раз прочла одно и то же предложение.

Откидываюсь на спинку кресла и словно маленький ребенок, кручусь на нем, как на карусели. Запрокидываю голову, смотрю в потолок.

«Надо будет потихоньку обустраивать детский уголок – отталкиваюсь ногами от пола, вращаюсь на кресле в разные стороны, присматривая лучшее место. – У окна? Поближе к стене? Наверное, так, ведь надо будет проветривать комнату».

Мысли стройной веерницей ползут в голове, я размышляю, визуализирую, составляю списки…

– Черт! – выскакивает у меня и все планы рассыпаются как песок.

Причина?

Я сейчас смотрю на нее. Смотрю туда, где за комодом, виновато прижавшись к стене, ютятся две большие Грозинские сумки с вещами.

Моими вещами.

В тот день решила, что достаточно с меня впечатлений и не стала из даже открывать. Потом были дела, учеба, поиск работы… Ладно, не буду врать. Практически каждый день я смотрела на сумки, убеждала себя, что их надо разобрать и… откладывала. Казалось бы, что проще, открыть, достать вещи?

– Свои, Ляль!

Но для меня это было чем-то вроде ящика Пандоры… Открыть, достать то, что помнит время… Наше время… Четыре года счастья…

– Моего счастья, – сразу уточняю.

Становится жарко. Я стягиваю с себя толстую кофту, решительно встаю со стула и направляюсь к сумкам.

«Сейчас, или никогда – даю себе установку».

С осторожностью сапера дергаю бегунок молнии и медленно тащу его в сторону.

«Вот так, не спеша… Главное – никого не жалеть».

Заталкиваю поглубже эмоции и аккуратно раскладываю вещи по полкам. Грозин действительно привез все, ничего не забыл и не перепутал. Даже обидно. Собрал все фотоальбомы и безделушки: статуэтка кошки, копилка, ночник… Ищу глазами то самое фото с комода и не нахожу. Все-таки забыл? Или… Да, нет, конечно, забыл. Я ушла и он, наверное, бросил его куда-нибудь в дальний ящик или разбил.

«Разбил – щемит в груди. – Это же Грозин».

Убираю альбомы на самую верхнюю полку в шкафу и со всей силы хлопаю дверцей. У меня сессия на носу и на работу завтра, а месяцев через шесть, у меня родится ребенок. Вот, о чем должны быть мои мысли, а не о каких-то фотографиях.

– Молодая, с активной жизненной позицией? – повторяю слова начальника. – Надо соответствовать!

С эти мыслями я отправляюсь на кухню, чтобы сделать себе маленькую чашечку кофе.

Глава 15

Лялька

– Так, звезда эфира, поднимаем попец и погнали! Давай, давай, там какую-то инсталляцию историческую осквернили, и шеф требует это дело освятить. Покажу тебе еще один журналистский прием и все, завтра с чистой совестью отпущу в свободное плавание!

– Может осветить? – разбираю Сашкин бутерброд, отделяю семгу от авокадо.

– Нет, Ляль, именно освятить – ржет Стас – там план-схема чёрт-те какого века, без Божьей помощи никак.

– Раз такое древнее, значит, полчаса ему уже не навредит, а у меня беременный режим – бубню я и открываю питьевой йогурт.

Стас разводит руками, мол святое, не претендую и садится со мной рядом.

– И как только наш Саныч тебя взял, он же за «полное погружение в рабочие процессы».

– Понравилась – подмигиваю коллеге – я тоже за полное погружение. Вот рожу и начну погружаться.

– Если муж разрешит – вставляет пять копеек Степан.

– Мне проще, я сама себе муж – отвечаю, заглядывая в горлышко бутылки с йогуртом.

Стас хлопает в ладоши, бурчит себе что-то под нос и переключается на коллег. Рассматриваю его, вроде умный парень, но поведение… Словно из циркового сбежал. Помню, как не понимала его радости, что две недели «светить лицом» в камеру буду я.

А потом присмотрелась внимательно, и как поняла! Рваные джинсы, раритетная толстовка с изображением рок-группы! Серьезно?

Телефон, вибрирует, оповещая о новом уведомлении. Привстаю на стуле, вытягиваю его из заднего кармана джинсов и тычу в экран. Сообщение от сестры: «Ты уже съела полезный бутерброд? Йогурт?»

Одним пальцем набираю в ответ «Да», отправляю и зову Стаса. Он уже закончил спорить с монтажниками и теперь подпирает косяк на выходе из студии.

– По коням? – толкаю коллегу.

Йогурт я и в машине допью.

– Погнали, мелкая! – приобнимает меня за талию, а у меня глаза на лоб лезут от такого поведения.

Историческая инсталляция, так называлось то, что сломали какие-то хулиганы. Выглядело… как 3Д схема из искусственно состаренного металла, похожего на медь. Домики, тропинки, хозяйственные постройки… Пока я ходила вокруг и пыталась понять, что в этом всем древнее, Стас отснял видео, отправил его монтажникам и принялся с кем-то болтать по телефону.

– Ну, что мелкая? Налюбовалась? – Подкрался он сзади – тогда поехали, сделаем настоящий репортаж. Готова?

–Давай! – воодушевляюсь я, устав от унылых памятников прошлого – А далеко? Что-то серьезное, да? Случилось? Ну скажи, Стас!

Но парень был непреклонен. Я семенила за ним, пытаясь одновременно не отставать и не растянуться в одной из огромных луж, а он, размашистой мужской походкой, шел к машине.

– Да, стой, ты! – остановилась я и топнула ногой. – Можешь нормально сказать, куда едем.

Стас тормозит, медленно поворачивает голову и цедит сквозь зубы: «Не ори. Бегом в машину!»

Бегу, усаживаюсь на место и обиженно смотрю в окно. Едем быстро, словно опаздываем. Где получается – срезаем и петляем по дворам. Как потом объяснил Стас, мы едем на странный поджог автомобилей. На первый взгляд все выглядит как борьба за парковочные места, но если копнуть глубже…

– Там такие тачки сгорели, что мама не горюй. Хотел бы я видеть того долбо… – запнулся Стас – идиота, что решил сражаться с их хозяевами.

– Может там местный дурачок какой-нибудь – не разделяю энтузиазм коллеги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.