# Всем оставаться на местах

Марина Сергеевна Серова

Частный детектив Татьяна Иванова отправилась на выставку модной художницы Сальваторской и кроме впечатлений получила еще и нового клиента. Через пару дней после мероприятия художница стала жертвой чудовищного ограбления. Когда она собиралась уходить в мастерскую, двое неизвестных с пистолетами вломились к ней в квартиру и заставили сказать, где она прячет деньги и украшения. Полиция отнеслась к заявлению Сальваторской без особого внимания, а вот Татьяна Иванова заинтересовалась, кто мог подослать грабителей к художнице…

Марина Серова – феномен современного отечественного детективного жанра. Выпускница юрфака МГУ, работала в Генеральной прокуратуре. Участвовала в оперативных мероприятиях. Автор ряда остросюжетных повестей, суммарный тираж которых превышает двадцать миллионов экземпляров.

© Серова М. С., 2024

©  Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.


## Часть 1

Выставочный зал Союза художников России на улице Тараса Шевченко был полон посетителей. Это было видно еще с улицы, поскольку стены здания представляли собой стеклянные панели.

Открыв входную дверь, мы со Светкой оказались в небольшом, но довольно широком коридоре. В нем находилось две двери. Из-за одной из них доносились приглушенные голоса. Со стороны второй двери стояла тишина.

– Нам сюда, – уверенно сказала моя подруга и открыла дверь.

Мы вошли в просторное помещение, в середине находился небольшой стол, напоминающий журнальный, с разложенными на нем буклетами и художественными альбомами. А за ним сидела светловолосая, безукоризненно причесанная женщина лет пятидесяти в элегантном костюме сиреневого цвета.

– Узнаю твою работу, Светик. Только ты можешь из трех волосков в четыре ряда соорудить на голове творение, достойное высшей похвалы, – сказала я шепотом.

– Ну, «три волоска» – это ты, Тань, конечно, сильно преувеличила. Хотя, да, волосы у Екатерины не фонтан, – профессиональным тоном произнесла Светлана.

– Давай пройдем, вон там я вижу свободные стулья, – предложила я.

– А может быть, сначала посмотрим ее работы? – спросила подруга.

– Ну, давай посмотрим, – согласилась я.

Картины заслуженного художника России Екатерины Владимировны Сальваторской – а по совместительству и Светкиной клиентки – были развешены на стенах выставочного зала. В целом художественная экспозиция выглядела живописно и впечатляюще.

Мое и Светкино внимание привлекла одна картина под названием «Осенний лес». Мы одновременно с ней остановились перед этим полотном.

– Ну, что скажешь? – спросила Светлана.

– Несколько необычно, – заметила я. – Я почему-то всегда была уверена в том, что фиолетовый цвет как-то не очень характерен для осенней листвы.

– Ну так это же ее индивидуальный взгляд, так сказать, видение художника. А оно, Тань, всегда отличается от обыденного, то есть от привычного восприятия непрофессионалами, – сказала Светлана.

– Ну, если так, то… да, я согласна с тобой, – кивнула я.

К нам подошли две женщины и тоже начали рассматривать картину.

– Да, у нее очень выразительный мазок, – сказала одна из посетительниц выставки.

– И колорит леса передан просто мастерски! – поддержала ее мнение вторая женщина.

В это время к Сальваторской подошел мужчина средних лет и сел рядом с ней за столик.

– Прошу внимания! – начал мужчина. – Мы рады приветствовать вас на выставке заслуженного художника России Екатерины Владимировны Сальваторской. О творчестве Екатерины Владимировны можно говорить много. Но я считаю, что лучше всего о художнике расскажут его детища – картины – и он сам. Поэтому передаю слово вам, Екатерина Владимировна. Мы просим вас рассказать о себе и о своем творчестве.

Екатерина Сальваторская прежде всего поблагодарила своих учителей – известных художников России и рассказала о том, что она получила образование в столичном Полиграфическом институте. Вернувшись в Тарасов, Сальваторская начала свою творческую деятельность в местном отделении художественного фонда России.

– Вон, видишь мужчину с бородкой в сером костюме? – спросила Светлана. – Это муж Екатерины, он скульптор, несколько раз заезжал, забирал Екатерину из парикмахерской. А рядом с ним – их сын. Правда, симпатичный мальчик?

– Да, он так… ничего себе. А что, он тоже художник? Или скульптор? – поинтересовалась я.

– Нет, ни то и ни другое. Он оканчивает университет. Кажется, математический факультет. Не пошел по стопам родителей, – ответила подруга.

– Ну что же, бывает, – заметила я.

Мы еще послушали рассказ Екатерины Сальваторской о ее творческом пути, о любви к путешествиям и родному городу на Волге.

По рядам стали передавать альбомы, в которых были запечатлены работы Сальваторской в фотографиях.

– Смотри, Тань, вот наша консерватория, вот ротонда на Набережной, а вот сад Липки и памятник Н. Г. Чернышевскому, – комментировала Светлана. – Слушай, давай подойдем к Екатерине!

Я поддержала предложение Светки, и после окончания официальной части мы подошли к художнице.

– Екатерина Владимировна, – начала моя подруга, – поздравляем вас!

– Светочка! – просияла Сальваторская. – Я рада, что вы пришли.

– Я пришла не одна, Екатерина Владимировна, а с подругой. Знакомьтесь: Татьяна, лучший тарасовский частный детектив, – торжественно отрекомендовала меня Светлана.

– Очень приятно, – улыбнулась Сальваторская.

– У вас весьма впечатляющие работы, Екатерина Владимировна, – сказала я.

– Я рада, что вам понравилось, Татьяна.

Попрощавшись с Сальваторской, мы со Светланой вышли из выставочного зала.

– Как хорошо мы провели время, Тань, – сказала Светлана. – Приобщились к искусству, то есть к прекрасному. Нужно почаще совершать такие походы.

– Я согласна с тобой, Светик, – сказала я.

Мы немного прогулялись и разошлись по домам.

Прошло несколько дней, но я еще не получила заказ на расследование, и это стало меня беспокоить. Хотя я с пользой провела свободное время: несколько раз встретилась со Светкой. А с другой моей подругой, Ленкой-француженкой, мы очень хорошо посидели в кафе. Я еще побывала в любимом бутике модной одежды и значительно обновила свой гардероб. Все бы ничего, но только я с неприятным удивлением обнаружила, что деньги как-то слишком быстро исчезают. Да, я не привыкла экономить, не в пример другим, бережливым. Хотя я и не отношу себя к тем, кто разбрасывается деньгами.

Теперь я стала внимательно прислушиваться к телефонным звонкам, для того чтобы не пропустить потенциального клиента или клиентку. И вот наконец-то утром прозвучал телефонный звонок, и взволнованный женский голос спросил:

– Алло, могу я услышать Татьяну Александровну Иванову?

– Да, это я, я вас слушаю, – сказала я.

– Татьяна Александровна… извините, я очень волнуюсь…

Женщина замолчала.

– Вы успокойтесь и объясните, что у вас произошло, – попросила я.

– Да, конечно. Я сейчас… соберусь. В общем, так: ваш телефон дала мне Светочка, это мой парикмахер и ваша подруга. Так, по крайней мере, она вас представила на моей выставке в Союзе художников России.

– Так вы Екатерина Владимировна Сальваторская! – вспомнила я.

– Да, совершенно верно. У меня, в нашей семье, случилось несчастье: нас обворовали. У меня к вам огромная просьба, Татьяна Александровна: найдите, пожалуйста, грабителей, – произнесла Сальваторская умоляющим тоном.

– Екатерина Владимировна, мне необходимо с вами встретиться, для того чтобы узнать все детали произошедшего ограбления, – сказала я.

– Да, да, конечно, я понимаю, что это не телефонный разговор, – согласилась со мной художница.

– Давайте теперь решим, где нам будет удобнее всего пересечься. Можно на моей территории, – предложила я.

– Татьяна Александровна, а вы бы не могли подъехать к нам? Видите ли, мой супруг и сын в данный момент отсутствуют, а я после случившегося не решаюсь оставить квартиру без присмотра, – объяснила Сальваторская.

– Хорошо, я подъеду к вам, Екатерина Владимировна, – согласилась я. – Диктуйте адрес. Когда вам будет удобнее встретиться?

– Как можно быстрее, Татьяна Александровна. Я очень нервничаю и ничего не могу с этим поделать, – обеспокоенно произнесла женщина.

– Постарайтесь все же успокоиться, Екатерина Владимировна. В течение часа я буду у вас. Вас это устроит? – спросила я.

– О, конечно! – обрадованно воскликнула художница. – Буду вас ждать.

Я отключилась и первым делом отправилась в ванную. Там я в темпе провела все утренние гигиенические дела: контрастный душ и энергичное растирание жестким полотенцем. Теперь необходимо было быстро соорудить завтрак. Я открыла холодильник и оглядела полупустые полки. Да, с посещением кафе я совсем упустила из виду, что запас продуктов практически подошел к концу. Ну ничего, сегодня же поеду в супермаркет и затарюсь по полной программе.

Ну а пока я решила пожарить яичницу, благо, пара яиц в холодильнике все же отыскались. Да, еще я нашла один огурец и помидор. Правда, огурец уже подвял, но все же это было лучше, чем ничего.

Ну а завершила я свою скромную утреннюю трапезу чашечкой свежесваренного кофе. Уж что-что, а возможность насладиться своим самым любимым напитком я не пропущу ни при каких обстоятельствах.

Из кухни я направилась в спальню: необходимо было выбрать наряд для визита к Сальваторской. Я остановила свой взгляд на недавно купленном ансамбле, состоящем из прямой юбки синего цвета и короткого облегающего жакета на тон светлее.

Расчесав волосы, я уложила их на макушке, закрепив заколкой. Затем нанесла легкий утренний макияж, взяла сумку и спустилась в подъезд. Сев в свою машину, завела мотор и поехала.

Семья Сальваторских проживала в десятиэтажном доме в центре Тарасова на улице Рахова. Я заехала во двор. Он был большой и ухоженный: прямо перед подъездами жильцы разбили клумбы с цветами, а перед скамейками росли деревья. Во дворе было немноголюдно, несколько мамочек следили за детьми, которые катались на качелях и съезжали с горки на детской площадке.

Я подошла ко второму подъезду. Прямо у подъездной двери стояла какая-то низкорослая тетка лет шестидесяти в «дешманских» штанах и свободной блузке темно-серого цвета.

Тетка курила и не соизволила даже отвернуться в сторону, когда я начала набирать на пульте домофона номер квартиры Екатерины Сальваторской.

Это уже было наглостью! Я и сама заядлая курильщица, но никогда не позволяю себе так бесцеремонно дымить в местах общего пользования. Тетка неодобрительно посмотрела на меня. В это время домофон запиликал, я открыла дверь и вошла в подъезд. Сальваторские жили на третьем этаже, поэтому я решила подняться пешком, хотя в доме есть лифт.

Екатерина Владимировна уже стояла около открытой двери своей квартиры, поджидая меня. Я обратила внимание на то, что на лестничной клетке третьего этажа находится еще одна квартира.

– Еще раз здравствуйте, Екатерина Владимировна, – сказала я, подойдя к художнице.

– Здравствуйте, Татьяна. Ничего, что я просто по имени? Без отчества? – спросила Сальваторская.

– Конечно, Екатерина Владимировна. Я все-таки еще не в таком возрасте, когда к имени следует добавлять отчество, – заметила я.

– Да, вы еще молодая, – с улыбкой и легкой грустью сказала художница. – Ну что же мы стоим? Проходите в квартиру.

– Да, конечно, сейчас, Екатерина Владимировна. Только скажите еще вот что. В этой квартире, которая расположена напротив вашей, в ней кто-то проживает? – спросила я.

– Ну да, конечно. В ней живет Геннадий Александрович Черномашенцев, ученый-археолог.

– А он сейчас дома? – задала я еще один вопрос.

– Нет, он в данный момент отсутствует, так как уехал в очередную экспедицию, – ответила Сальваторская.

– И что же, квартира его пустует? – продолжала я задавать вопросы.

– Не совсем так. У Геннадия Александровича есть два сына, они живут отдельно. Но по очереди наведываются в квартиру отца, – объяснила Сальваторская.

– Понятно. Ну что же, Екатерина Владимировна, пойдемте к вам.

– Да, да, мы и так уже стоим столько времени у порога…

Сальваторская посторонилась, пропуская меня внутрь. Из небольшой прихожей я попала в просторную гостиную с хорошим ремонтом и современной мебелью.

– Располагайтесь, Татьяна, где вам удобно, – предложила женщина.

Я села на кожаный диван шоколадного цвета, а Сальваторская устроилась в кресле рядом. Я обратила внимание, что женщина напряженно сжала кисти рук.

– Татьяна, что вам предложить: чай, кофе, сок? – спросила художница. – Простите мою рассеянность, просто… после случившегося я никак не могу прийти в себя. Собственно, вся наша семья, супруг и сын, тоже находятся в подобном состоянии… Так что же вы будете, Татьяна? – повторила свой вопрос художница.

– Екатерина Владимировна, не нужно ничего. Я понимаю ваше состояние, поэтому предлагаю сразу перейти к делу. Расскажите мне, как все произошло, – попросила я. – И вот еще что: вы ведь уже написали заявление в полицию?

– Да, конечно, – кивнула Сальваторская. – Меня подробно расспросили обо всем, что произошло. Записали, запротоколировали. Кажется, это так называется. Знаете, Татьяна, когда рассказывала полицейским, я как будто бы заново переживала весь этот кошмар…

Екатерина Сальваторская поежилась, лицо ее страдальчески исказилось.

– Да, я поняла. Но вам, Екатерина Владимировна, все-таки придется еще раз все рассказать, теперь уже мне. Так как же все это было? – спросила я.

– Ну… Дома я была одна. Супруг ушел в свою мастерскую, он скульптор. А наш сын отправился в университет, он его оканчивает в этом году. Я тоже собиралась в мастерскую, решила поработать над одной своей картиной. Пока одевалась и причесывалась, уже продумывала ракурс картины, краски, другие нюансы. В общем, уже находилась в определенном творческом настрое, когда все ощущения становятся немного другими. И вот когда я открыла входную дверь и уже собралась выйти из квартиры, меня буквально втолкнули обратно! – взволнованно воскликнула художница.

– То есть вас ударили? – уточнила я.

– Ну, не совсем ударили. Просто ткнули пистолетом в лоб и пригрозили пустить его в ход, если я начну кричать. Я повиновалась. Я, наверное, впала в какой-то ступор, потому что вдруг поняла, что закричать я не смогу, даже если бы мне и не приказали молчать. Мышцы как будто бы одеревенели, я стояла как какой-то бесчувственный чурбан.

– Так, понятно. А когда вы открывали наружную дверь, на лестничной клетке вы заметили что-нибудь необычное? – спросила я. – Или же все было как всегда?

– Вы имеете в виду, окинула ли я взглядом лестничную клетку после того, как открыла входную дверь? – уточнила Сальваторская.

– Да, именно это, – кивнула я.

– Нет, Татьяна. Признаться, я даже не успела ни о чем таком подумать, ведь они появились так неожиданно, – сказала художница.

– А сколько человек вломилось к вам в квартиру? Во что они были одеты? Вообще, как они выглядели? Были ли у них какие-нибудь приметы? – забросала Сальваторскую вопросами я.

– Их было двое, – ответила Екатерина. – Хотя, возможно, грабителей было и больше, в том смысле, что остальные ждали на улице. Но в нашу квартиру вломились двое. Такие спортивные, накачанные, как сейчас принято говорить, молодые люди. Они были в спортивных костюмах черного цвета. И в масках, которые скрывали практически все лицо… Вы спросили, были ли какие-нибудь запоминающиеся особенности в их облике. Ну так вот: поскольку они были в масках, то какие-то приметы, даже если они и имелись, возможности разглядеть не было.

– Но то, что возраст у них был молодой, вы это точно определили? – спросила я.

– Ну, в общем, да, – кивнула Сальваторская. – Им можно было дать лет тридцать пять, не больше.

– А по каким признакам это было видно? – спросила я.

– Ну, во-первых, по голосу, – начала объяснять женщина. – Говорил в основном один, второй молчал, так вот, голос выдавал именно молодого человека. А во-вторых, движения у них были такие, я бы сказала, стремительные. Человек в возрасте, даже не очень старый, не может так двигаться, как они.

– Понятно. Что вы еще можете рассказать, Екатерина Владимировна? Как они себя вели? – спросила я.

– Вы знаете, они были, безусловно, жесткими. То есть совершенно без тени сомнения в своих действиях, в том, что они совершают. Отдавали приказы безапелляционным тоном, таким, что ослушание даже не подразумевалось.

– Они отпускали какие-то грубые, нецензурные слова, реплики? – продолжала я спрашивать художницу.

– Нет, вы знаете, Татьяна, ничего такого сказано не было. Мне даже странно, что я не услышала ничего обсценного. Ведь даже на улице сейчас сплошь и рядом можно услышать такие словечки. А эти двое… Они были как будто бы не от мира сего. Какие-то выходцы из инфернального пространства. И черная одежда, и маски специально, я так думаю, были подобраны. Ну, для того, чтобы запугать.

– Так, я поняла вас, Екатерина Владимировна. Продолжайте, – попросила я.

– Так, собственно, и продолжать-то особенно нечего. Они сразу же приступили к делу. То есть велели мне выложить все наличные, которые были в квартире, потом стали обыскивать квартиру на предмет дорогих и ценных вещей. То, что находили, тут же складывали в объемные сумки.

– Что именно они взяли? – спросила я.

– Они забрали крупную сумму денег. Мы с мужем решили сделать подарок сыну в честь окончания университета – подарить ему машину. Специально откладывали для этого деньги… Они забрали дорогие швейцарские часы мужа, вытряхнули из шкатулки мои дорогостоящие украшения…

– Ясно. Я думаю, что ограбление вашей квартиры произошло преднамеренно, то есть преступники знали, что у вас есть что взять. Поэтому совершенно естественно возникает вопрос о том, кто мог знать, что вы собирались покупать машину и что деньги у вас находились дома? Кстати, где именно они лежали? – спросила я.

– В сейфе. Сейф находится в нашей с мужем спальне. Над кроватью висит картина, вот под ней и… Что же касается того, кто мог знать о покупке машин, то я даже и не знаю, что вам ответить. Мы с супругом, в общем-то, и не делали из этого особой тайны. – Екатерина Сальваторская пожала плечами. – А по поводу сына… Я не думаю, что он говорил об этом всем подряд. К тому же я теперь, после ваших слов, уже начинаю как-то по-другому думать о людях из нашего окружения. И мне становится, в общем-то, не по себе. Одно я знаю совершенно точно: эти двое в масках никоим образом не похожи ни на одного из наших знакомых!

– Нет, я ни в коей мере не призываю вас, Екатерина Владимировна, подозревать ваших знакомых в том, что они являются наводчиками преступников. Хотя существуют статистические выкладки: немалая часть всех преступных происшествий происходит от людей, на которых ни за что и не подумаешь. Но оставим это. Я просто пытаюсь сформировать круг причастных к преступлению, для того чтобы понять, откуда следует начинать вести расследование. Очень даже возможно, что ваши знакомые и не входят в него. Но утечка сведений о ваших намерениях – о приобретении машины, я имею в виду – откуда-то ведь произошла.

– Да, конечно. Мы с супругом и сыном уже сами пытались понять, кто мог, как говорится, «навести», – проговорила художница.

– Ну, и к какому же выводу вы пришли? – спросила я.

– Ни сын, ни супруг никому не рассказывали о том, что в квартире находится крупная сумма наличными.

– Ну а о том, что планируется крупная покупка? Тоже не говорили? – тут же уточнила я.

– Я точно никому ничего специально не сообщала. В смысле, конкретное время покупки. Зачем? Муж и сын тоже отрицают. Вообще-то, Татьяна, автомобиль в наше время – это не роскошь, а средство передвижения. Тем более в Тарасове. Сами ведь знаете, как обстоят дела с общественным транспортом. Поэтому приобретение машины у нас, в нашей семье, не считалось чем-то из ряда вон выходящим, – объяснила художница.

– Хорошо. А когда вы планировали покупку машины? – спросила я.

– В принципе, мы уже присмотрели одну модель. Ходили смотреть все втроем, сыну машина понравилась. Единственный момент – частично не хватило средств. Но супруг вскоре должен был получить деньги от продажи своих работ. Вот тогда-то мы и собирались отправиться в салон за машиной. Я вот только что подумала: возможно, кто-то видел, как мы пришли в салон и…

– Кто-то из ваших знакомых? – уточнила я.

– Ну, вроде того. Или же… сами работники салона?

Екатерина Сальваторская вопросительно посмотрела на меня.

Я ответила не сразу.

«И все-таки не могло быть такого, что о покупке машины для сына супруги Сальваторские никому не рассказывали. Да и сам сын тоже вряд ли держал язык за зубами, – подумала я. – Сама же Екатерина только что сказала, что приобретение машины он считают делом обыденным. Стало быть, о крупной сумме денег, выделенной для покупки авто, знали многие. И прежде всего родственники и коллеги по художественному фонду. А соседи? Соседи могли об этом знать?»

– Екатерина Владимировна, скажите, а ваши соседи могли знать о том, что вы собираетесь приобрести машину? – спросила я.

– Видите ли, Татьяна Александровна, с соседями мы очень редко видимся. Так уж получается. К тому же в нашем доме очень много новых жильцов. Кто-то переехал на постоянное место жительства, кто-то сдает свои квартиры. А квартиранты довольно быстро меняются, так что…

– Но вы сказали, что во второй квартире на вашей лестничной клетке живет ученый-археолог, – напомнила я.

– Да, все верно, – кивнула Сальваторская. – Только и с ним мы видимся довольно редко, ведь он часто уезжает в экспедиции на раскопки. Вот и в настоящее время он отсутствует.

– Да, вы сказали, что за квартирой присматривают по очереди его сыновья. А у вас есть их координаты, Екатерина Владимировна? Скажем, номер телефона? – спросила я.

– Да, есть. Геннадий Александрович оставил на всякий случай нам, ну мало ли что.

– Продиктуйте номер телефона, пожалуйста, – попросила я.

Сальваторская назвала телефон:

– Это телефон старшего сына Геннадия Александровича – Вячеслава Геннадьевича Черномашенцева, – пояснила художница. – Но… Татьяна, вы что же, считаете, что это сыновья нашего соседа?!

– Да вы успокойтесь, Екатерина Владимировна. Я совсем не имела в виду то, что ограбление произошло по вине родственников вашего ближайшего соседа, – сказала я.

– Вы знаете, Татьяна, я вот сейчас подумала и…

Художница вдруг остановилась.

– Вы что-то вспомнили, Екатерина Владимировна? – спросила я.

– В общем, когда вы спросили о сыновьях Геннадия Александровича и попросили телефон, то… Я сейчас точно не могу припомнить, кто именно из сыновей – Вячеслав или Валентин – был в тот день в квартире отца. Но мне показалось, что, когда я открывала дверь, чтобы выйти из квартиры, в тот момент из квартиры Геннадия Александровича послышался какой-то звук.

– На что он был похож? – тут же спросила я.

– Ну, вроде как будто бы что-то треснуло, – не очень уверенно сказала женщина. – А может быть, мне все это показалось? Теперь уже и не знаю. Наверное, я ввожу вас в заблуждение своими сомнениями, Татьяна, – виновато добавила она.

«Звук, похожий на треск? Или, может быть, это был звук открываемого замка? – подумала я. – А что, если грабители прятались как раз в квартире соседа, уехавшего в экспедицию? В конце концов, если они решили совершить ограбление в присутствии хозяев, то они должны были где-то находиться, пока хозяева откроют дверь. Кроме того, их необычный вид – одежда черного цвета, маски – могли привлечь внимание жильцов. Они не могли долго находиться в подъезде, да и в подъезд они тоже должны были войти незамеченными… Ведь они не звонили по домофону. Определенно, они должны были где-то прятаться до наступления времени Икс. Так, дом десятиэтажный, на каждом этаже по две квартиры. Предположим, за квартирой Сальваторских наблюдали с верхнего этажа. Возможно ли это? В принципе, да. Риск быть замеченным, конечно, имеется, но он не такой уж и большой. Или нет? Все-таки это рискованно и не очень-то удобно. А вот квартира напротив подходит как нельзя лучше. Но это означает, что у грабителей имелся сообщник. Он и прятал преступников. Нет, все-таки необходимо будет обязательно встретиться с сыновьями этого Черномашенцева».

– Татьяна, – оторвала меня от размышлений Екатерина Сальваторская, – вы поможете нам? Отыщете грабителей? Честно говоря, я, да и супруг тоже не уверены, что полиция найдет их. Мне показалось, что полицейские отнеслись к нашему заявлению… ну, как-то не очень серьезно, что ли. Мне даже один из них сказал, что ограбление – ведь это не убийство. Остались живы – и то хорошо.

– Екатерина Владимировна, я согласна взяться за расследование. Давайте мы с вами сейчас составим договор.

После подписания договора мы обменялись контактами, Сальваторская вручила мне аванс, и я ушла.

Сев в свою машину, я решила поехать к Кирьянову, ведь наверняка он в курсе этого дела. Но сначала необходимо позвонить Владимиру: кто знает, на месте ли сейчас находится полковник полиции? Нет, сначала я погадаю на своих додекаэдрах, ведь я всегда спрашиваю их совета перед тем, как начинаю новое расследование.

Я вынула из черного бархатного мешочка «кости», подержала их в руке, сосредоточилась и мысленно задала вопрос, что мне ожидать в процессе поиска преступников.

Метнув двенадцатигранники на соседнее сиденье, я посмотрела на выпавшую комбинацию чисел. Поскольку гадаю на «костях» я уже давно, то знаю наизусть толкование всех комбинаций.

На этот раз кости заверили меня, что «нет ничего невозможного для человека с интеллектом».

Значит, меня ждет успех. Впрочем, я в этом нисколько и не сомневалась.

Ну, вот, теперь можно звонить Владимиру.

– Алло, Володь. Привет, это я, Татьяна, – сказала я в трубку.

– Привет, Тань, рад тебя слышать, – откликнулся Владимир.

– Володь, ты сейчас никуда не собираешься уходить?

– Пока я на месте. Но как будет дальше – одному богу известно, – со вздохом произнес Кирьянов.

– Понятно. Ну, тогда жди меня, в самое ближайшее время буду у тебя, – пообещала я и отключилась.

По дороге в отделение полиции я размышляла. Почему же все-таки преступники решили совершить ограбление таким вот способом? Не дождаться, пока хозяева уйдут и в квартире никого не будет, а совершить ограбление в их присутствии? Или они сомневались, смогут ли открыть сейф? Но все-таки данные о том, что деньги находились именно в сейфе, у них были.

Я припарковалась на свободном месте и вошла в кабинет Кирьянова.

– Володь, я к тебе по делу об ограблении Сальваторских, – начала я, сев напротив Владимира.

– Да, наши ребята занимаются этим делом, – кивнул Кирьянов. – Опросили соседей, составили опись похищенного, разослали ориентировку в скупки и ломбарды. Ну и, конечно, записали, как именно произошло ограбление: грабители застали хозяйку на пороге собственной квартиры в тот момент, когда она собиралась уходить. Втолкнули обратно, навели пистолет, заставили открыть сейф, забрали деньги, дорогую ювелирку и другие ценные вещи. В общем, работала банда грабителей из трех-четырех человек.

– Екатерина Сальваторская сказала, что у порога квартиры было только двое, – возразила я.

– Остальные поджидали на улице. Надо же было увезти награбленное, на себе столько вещей не потащишь.

– Да, скорее всего, так и было, Володь. Ты сказал, что соседей опросили. Ну и как?

– Никто ничего не видел, как всегда. – Владимир развел руками. – Правда, один сказал, что видел у подъезда машину, «Ладу» белого цвета.

– Номера, конечно, не запомнил.

– Да, не запомнил. Но тут дело в другом.

– Да? И в чем же?

– Пока трудно сказать, – хмуря брови, сказал Кирьянов. – Сдается мне, что тут действовала та же группа, которую уже полгода ищут. Почерк похож. Находят квартиру состоятельного человека, проникают туда без особенного шума, но с наглостью беспредельной и быстро чистят – в присутствии, так сказать, «клиента». Всегда с угрозой применения оружия, но в ход, тем не менее, до сих пор ни разу его не пускали.

– Ну, понятное дело, иначе грабителей тормознули уже в самом начале. Да, и вот еще что: Екатерина Сальваторская сказала, что по домофону звонка не было. Стало быть, преступники дождались, когда в подъезд войдет кто-то из проживающих в доме, и тогда они прошли вместе с ними. Правда, мне непонятна одна вещь, Володь.

– Что именно?

– Судя по рассказу художницы, преступники, которые втолкнули ее обратно в квартиру, были в черных масках и костюмах черного цвета. Ну, свитера или водолазки, брюки. Короче, во всем черном. Но ведь если они дожидались подходящего момента стоя у подъезда, то их определенно смогли бы заметить входящие жильцы. Заметить и запомнить. Но ты говоришь, что твои ребята опросили соседей и никто ничего не видел. В смысле, людей в черной одежде.

– Да, все так и было. Единственное, что заметили жильцы, так это машину, в которую садились два или три человека, – сказал Владимир.

– Они были в черном? – уточнила я.

– Вот тут никто ничего определенного сказать не смог. Ну, не запомнили люди ни внешность, ни цвет одежды, ни номера машины. Правда, время стоянки машины и время ограбления квартир совпадают. Но машина здесь не является главным звеном. Вряд ли преступники использовали один и тот же автомобиль. Скорее всего, они каждый раз угоняли авто, а после возвращали его владельцу. Естественно, для того чтобы замести следы. К тому же угон совершается на сравнительно короткое время.

– Да, я согласна с тобой, Володь. Для того чтобы приехать к месту выбранной заранее квартиры, а затем уехать с награбленным, особо много времени не требуется. А если потом машину возвращают хозяину, то тому нет нужды заявлять об этом в органы. Зачем? Ну, угнали. Но ведь потом вернули, и машина уже на месте. Но как могли преступники в черном оставаться незамеченными для остальных жильцов дома? Кстати, Сальваторская даже назвала их представителями инфернального мира. Я подумала, что у них непременно должны были быть сообщники. Или по крайней мере хотя бы один сообщник. А также должно быть место, где бы они прятались перед тем, как напасть на выходящего из квартиры хозяина. Кстати, в показаниях Екатерины Сальваторской, которые она дала полиции, фигурирует фраза о том, что когда она открывала входную дверь, то услышала звук со стороны соседской квартиры. Звук, по ее мнению, был похож на скрип, – сказала я.

– Насколько мне известно, в показаниях такое зафиксировано не было. А у тебя есть догадка насчет того, что это могло быть, Тань? – спросил Владимир.

– Есть. Объяснение, на мой взгляд, есть только одно. Этот скрип был не что иное, как щелчок открываемого замка, – сказала я.

– То есть ты хочешь сказать, что до этого времени преступники сидели в квартире соседей, а как только художница вышла, то сразу же набросились на нее? – уточнил Кирьянов.

– Да, вполне такое могло иметь место. Екатерина Сальваторская ведь не сразу же открыла входную дверь. Они отпирала замок, этот звук был слышен тем, кто прятался в соседней квартире.

– А что, если Сальваторской это просто показалось? Ты не думаешь, что перепуганной насмерть женщине, все еще не отошедшей от пережитого стресса, могло показаться, что она услышала этот звук? – спросил Владимир.

– В принципе, ей могло показаться, не буду с тобой спорить, Володь. Но все-таки я более чем уверена, что преступников не могло быть на лестничной клетке. Они определенно должны были где-то прятаться до поры до времени. Никто этих людей не видел, поэтому и примет никаких нет. Это говорит о том, что они очень осторожны и предусмотрительны. Нет, не могли они стоять под дверью у квартиры Сальваторских. Их же могли заметить, – сказала я.

– Стало быть, остается квартира соседа, – заметил Владимир.

– Да, в ней проживает ученый-археолог Черномашенцев Геннадий Александрович. В настоящее время он находится в командировке, в экспедиции, как сказала Сальваторская. Однако за квартирой поочередно присматривают сыновья Черномашенцева, – сказала я.

– Ты что же, Тань, хочешь сказать, что сыновья археолога являются сообщниками преступников? – удивленно посмотрел на меня Кирьянов.

– Это нужно еще выяснить. Екатерина Сальваторская дала мне телефон одного из сыновей – Черномашенцева Вячеслава, поэтому в самое ближайшее время я планирую с ним встретиться, – сообщила я.

– Это хорошая идея. Я вот только что знаешь, что подумал?

– Что? – спросила я.

– А то, что ведь квартиру этого соседа Черномашенцева тоже могли ограбить! Ребята, правда, звонили ему, ну, когда занимались с Сальваторскими.

– И что же? – спросила я.

– А ничего! Им никто не открыл. Ну, теперь-то понятно почему. Хозяин в отъезде, сыновья не каждый день приходят. К тому же никто из них никаких заявлений не подавал. Да, Тань, тебе необходимо как можно быстрее связаться с сыновьями и все выяснить, – озабоченно проговорил Владимир.

– А еще, Володь, я хотела бы посмотреть в архиве, какие квартирные кражи совершались и кем именно. Я имею в виду известных «профессионалов». Ну, тех, кто сначала дождется ухода хозяев, и уже только потом лезет в квартиру. То есть действует по старинке, по классике жанра, так сказать. Кто-то из них, возможно, еще находится в отсидке. Но кто-то уже и вышел.