Юрий Погуляй
Именем Горна

Пролог

Анхор, восточный край Путаных земель

'После сражения под Скафолком я понял, что Боги мертвы. Или же просто забросили надоевшую им игру, оставив своих детей сражаться между собой.

Да, в то сырое, холодное утро, глядя, как воронье клюет тела моих солдат – я осознал горькую правду. Но промолчал: Каратели Братства всегда были неподалеку. Конечно, я уважал Чародеев, и когда, наконец, война закончилась – был уверен, что большая заслуга в победе принадлежит их молодому ордену. Но я боялся их, и не без оснований. Нет и не было во мне уверенности, что служат они Халду или Небесному Горну. За любое сомнение в Богах чародеи карали быстро и жестоко. Но, скорее всего, ими двигала совсем иная цель, впрочем, удачно совпадающая с моей.

Анхор должен быть свободен!

Когда остатки армий Усмия были откинуты за южные границы – я ни минуты не сомневался в том, что будет дальше. Мне не давал покоя тот жестокий рассказ о жертве Ста. Отряд гвардейцев Братства собственной кровью заманил самого Ледяного Стража в западню, в Стохолмье. Что чувствовали они, когда один за другим уходили в темноту? Какие мысли терзали их, пока из добровольно перерезанных вен на землю сочилась их жизнь? О чем думал тот, кто нес медленно угасающего товарища, и знал, что скоро настанет и его очередь пустить себе кровь?

Все погибли. Сто гвардейцев и шестеро чародеев Братства, которые принесли свою жизнь в жертву и заперли творение Усмия в недрах еще работавшей тогда штольни.

Сами ли они пошли на это? Или…

Один из Карателей обмолвился, что Братство собирается закрыть границу с вечно сражающимся югом, отгородиться от смут и войн. Что им нужны могущественные стражи, готовые вечно оберегать покой жителей Анхора. Воины, поставленные на защиту пределов. Именно тогда я понял, что меня ждет. Догадался, что слышали те сто гвардейцев, проложивших кровавую дорогу в шахту Стохолмья.

Как ни странно – я смирился. Не ради Братства и не ради Халда. Ради Анхора. Ради свободы и покоя родного королевства.

Так или иначе у них не было выбора. Им необходимо было умертвить всех героев кровавой войны. Генералов, на лицах которых до конца дней сохранится зловещая печать прошлого. Они дали мне выбор. Я мог обречь себя на это во благо родной страны и сохранить имя, или же предстать перед Анхором преступником. Предателем. Отрекшимся.

Война пробуждает звериные чувства, и нельзя ее пройти ни разу не преобразившись в чудовище. Наверное, у каждого был свой грешок, тщательно отмеченный Братством. Мой грех…

Не хочу о нем вспоминать! Я заплатил достойную цену, чтобы искупить его и вычеркнуть из своей памяти.

Братство жестоко, но справедливо.

Зелье, убившее меня, я принимал после командира 'Лесной Смерти'. Мне всегда нравился этот молодой стрелок: столь быстрое восхождение по военной карьере, недостижимое звание генерала к двадцати пяти годам, верный глаз и осторожный ум. Его отряды изрядно попортили кровь ратям Усмия, он сделал гораздо больше, чем я. По словам Карателей – все те, кто пил зелье, вызывались добровольцами. Но, думаю, мои братья по оружию слышали обо мне то же самое. Или нет? Вдруг действительно они пошли на такой шаг сами, а не так, как я – припертый к стенке Чародеями и изнывающий от ненависти к себе?

На вкус отрава показалась мне молоком. И не скажешь, что яд. Не скажешь, что часть безумного ритуала. В последний момент я струсил и думал отказаться от рокового глотка. Я мог отказаться от него! Мне было плевать на Чародеев, так как они не вечны. Мне было плевать на Богов, так как они о нас забыли. Мне даже было наплевать на совершенные мною грехи.

Но я любил Анхор!

Поэтому и выпил…

Сейчас я редко вижусь с другими Поставленными. Порой залетает Хмурый Гонец. Я слушаю его болтовню и не перебиваю, хотя мечтаю спросить – сделал ли он последний глоток по собственной воле, или же ради искупления.

Недавно, наверное лет пять назад, я видел Собирателя. Он был единственным незнакомым мне человеком из тех, кто пошел на смерть ради Анхора. Маг Братства по имени Монтелла. Хотя, может быть, у него был свой грех?

Монтелла…

С годами память ведет себя удивительно. Перед глазами до сих пор стоят черные знамена Усмия, в той сече у Скафолка. Я прекрасно помню глаза моей жены, погибшей во время злополучной осады Хески. Но мне становится страшно, когда я пытаюсь вспомнить СВОЕ имя… Как меня звали?! КАК?!'

Воин неожиданно вздрогнул, отчего на землю посыпался облепивший его снег; с испуганным карканьем в небо сорвалась ворона, задремавшая было на черных ветвях огромного дуба. Скрипнул древний, изрядно подгнивший доспех генерала, полыхнули зеленым светом мертвые глазницы. Страж резко повернулся в сторону севера, пытаясь осознать, что произошло и прервало его размышления.

Граница нарушена. Кто-то пробрался в Анхор. Но как неизвестному удалось так быстро миновать оберегаемые земли? Мертвый Латник, как называли в народе бывшего генерала, вдруг почувствовал, как слабеет. Как что-то медленно заволакивает его разум.

Координатор мертв?! Координатор мертв!

Воин медленно сделал шаг вперед и застыл. Он не знал, что теперь ему делать.

Империя, Смутные Королевства

Они действовали быстро и слаженно. Так, как много раз репетировали. Отточенными, скупыми движениями воплощали в жизнь старый план. Весь осязаемый Агоном мир сузился до проходящей в его замке операции. Десятки лучших чародеев Мереана собрались в тронном зале, чтобы поддержать обряд.

Изображение в зеркале забурлило пестрой радугой, по поверхности поползли серебряные круги. Волшебники Империи наконец-таки впали в магический транс. Врата вот-вот откроются. До исполнения мечты остались считанные минуты. Агон обменялся взглядами со Склоем. Длинноусый воин, первый рыцарь Мереана, собранно ждал команды, но, встретив взгляд императора, ободряюще ему подмигнул. Сейчас титулы были неважны. Рядом со Склоем застыл невозмутимый Одвор. Молодой сейнарский берсерк равнодушно жевал пахучую смолу, и в черных глазах дикаря разгорался наркотический огонь.

– Господин, – раздался в ушах голос верного Ухлака. Старый колдун сейчас был первым после императора. – Мы готовы.

Агон нежно сжал кисть Лемиллы.

– Время пришло, любимая.

На миг ему показалось, что девушка попыталась высвободить руку. Но потом она повернула свою головку к нему, и император задохнулся от прилива нежных чувств.

– Время пришло, – повторил он и поймал ее улыбку. Торжество момента с головой поглотило чародея.

– Вперед, – сорвалось с его губ.

Две дюжины магов резко выдохнули, пропуская свою силу сквозь фокус-мага. Ухлак задрожал от накрывшей его мощи, но справился с собой и, широко распахнув глаза, простонал:

– Врата открыты!

Первым в зеркало вошел Агон, и сразу же оказался в комнате Халда. Следом шли Одвор и Склой. Воины ловко разошлись по сторонам, прикрывая подходы к императору. Затхлый воздух пах пылью. Старик, сидящий в кресле напротив зеркала, устало улыбнулся нежданным гостям, но даже не попытался подняться.

Агон не стал ждать других действий старого бога, и грубым заклинанием вырубил могущественного чародея. В этот момент в комнате появилась Лемилла.

– Время пришло, – нежно подбодрил ее он.

Она побледнела. Плотно сжала прекрасные губки, и резко вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду. Агон заметил, как презрительно скривился Склой. Старый друг считал Лемиллу недостойной. Они много спорили из-за этого, но в конце концов усатый рыцарь согласился с доводами приятеля. Лишь человек Халда способен использовать мощь оглушенного старика.

Пройдя мимо воинов к креслу, Лемилла выхватила кинжал и одним ударом погрузила его в грудь бога. А затем, как пьяная, отшатнулась прочь.

– Все хорошо, – поспешил к ней Агон. – Все хорошо, любимая.

Лемилла оттолкнула его, но он не обиделся. Раньше ей не приходилось убивать.

"Второй этап!" – император мысленно обратился к верному Ухлаку. Потом, после операции, он утешит возлюбленную. Тогда у них будет много времени.

"Готово, господин. Врата открыты!" – почти сразу ответил тот.

Первым опять шел Агон.

Усмий, в отличие от своего вечного врага Халда, жил в простой избе без торжественных изысков. Но сын Подземных Кузен не собирался сдаваться просто так. Едва Агон оказался в комнате, как в него ударил сноп белого света. Одним за другим стали лопаться магические щиты императора, чары простых волшебников не справлялись с мощью старого бога.

Из темноты к упавшему Агону метнулась фигура, но путь ей преградил Склой. Комнату потряс шквальный звон клинков. Первый рыцарь умело оттеснил противника прочь, а Одвор тем временем ринулся к источнику белого света.

Усмий на миг отвлекся от императора, чтобы покарать дерзкого сейнарца, но и этого мгновения чародею хватило. Простенькое, но чрезвычайно могучее заклинание пронзило тучного бога насквозь. Усмий повалился на колени и что-то прошипел.

– Где Лемилла, брат? – закричал Склой.

Только сейчас Агон понял, что девушки в комнате нет. Что они беззащитны перед проклятьем Усмия. В тот же момент умирающий бог что-то выдохнул, на его губах запузырилась кровь и на пол рухнул уже мертвец.

Первый рыцарь жалобно вскрикнул и вдруг застыл. А затем обернулся к Агону. Император сразу понял, что перед ним уже не тот весельчак, с которым они много лет планировали сегодняшнюю операцию. Перед ним, в оболочке мереанского воина, стояло проклятье Усмия. То, чего они так опасались, и то, что должна была нейтрализовать Лемилла.

– Уходите, Ваше Величество! – прорычал Одвор и сцепился со Склоем.

"Ухлак! Возвращай нас!" – мысленно возопил Агон.

"Ворота открыты" – сдавленно сообщил чародей.

Вывалившись под ноги старому колдуну, император обернулся к зеркалу.

– Закрыть ворота! Закрыть!

Там, в отражении, Склой отшвырнул Одвора в сторону и шагнул в мерцающий портал. Ловкий сейнарец бросился было следом, но тут брызнули осколки, превратив врата в обычное зеркало и оставив воина где-то далеко-далеко в хижине мертвого бога.

Какое-то мгновение Агон надеялся, что разрушенный портал разорвет Склоя на части, но к сожалению его бывший друг успешно преодолел магический барьер. И, взмахнув парными клинками, шагнул к своему императору. В бой вступили гвардейцы, сразу оттеснив обезумевшего рыцаря прочь. Агон не стал дожидаться развязки. Он знал про возможность старого бога. Знал, что теперь обречен на вечное бегство. Но также он знал, что справится и с этой трудностью.

Единственное, чего он не знал – почему его предала Лемилла.

– Уходите, ваше Величество! – рядом с Агоном оказался капитан стражи. Он помог чародею подняться и прикрывал его до тех пор, пока за тем не сомкнулись тяжелые двери залы. У разбитого зеркала кровавой мельницей крутился Склой, превращая бой в резню.

Император бежал прочь, унося в сердце глухую пустоту. Он потратил много лет на разработку этого плана. И, добившись своего, в один миг потерял возлюбленную и лучшего друга.

"Спасайся, Ухлак" – бросил верному колдуну Агон. За его спиной рвались заклинания лучших магов Мереана, и их владыка знал, что никому из них не суждено уцелеть.

Анхор, деревня Светлая

Труп незнакомца в деревню привезли охотники. Старший из них, бородатый, вечно щурящийся Гадак, угрюмо прошел через весь поселок, неприветливо кивая знакомым, и остановился у дома старосты. Нерешительно кашлянул в кулак, помялся немного, собираясь, и ступил на крыльцо.

Вести он принес дурные, ими сложно кого-нибудь обрадовать. Гадак прекрасно понимал, что найденный в лесу мертвец не к добру. Черноволосый, покрытый нелепыми татуировками. Вооруженный, израненный – явные признаки недоброго.

Староста распахнул дверь после первого же стука, будто ожидал прихода охотника. Улыбнулся радостно старому другу, но, взглянув на Гадака, побледнел:

– Что?

– Это… Мертвеца нашли, как бы. Ну… – охотник замялся, заметив, как меняется лицо приятеля. – Не наш он, вот… Не Анхорец…

Накинув на плечи полушубок, деревенский староста быстро вышел из дома:

– Веди, – кратко приказал он.

В сам поселок труп не понесли, положили у края дороги в снег, будто чувствуя, что и так слишком близко к родным местам оказался кусочек зла. Двое охотников с луками остались сторожить покойника, смущенно улыбаясь собирающимся зевакам. Весть о происшествии облетела поселок очень быстро, и любопытствующие потянулись к окраине.

Когда пришел староста, у мертвеца собралась почти половина деревни.

Южанин?!..

– Того… Замерз, видать… Вот и взял его Халд, – оправдывающимся голосом сказал Гадак.

– Хамур! Хамур пришел! – загудели собравшиеся, увидев старосту. Тот молчал, осматривая покойника. Окровавленная повязка на руке, стеклянный, не потерявший тоскливого отчаянья, взгляд. Чужак.

– Расходитесь, – проронил, наконец, Хамур. – Не надо тут стоять… Расходитесь…

Жители не противились, послушно кивали и, не спеша, уходили прочь, уже пожалев, что вообще пришли. Вид старосты поселил в сердцах людей страх.

– Где нашли?

– Ну… Милях в трех к югу, за Хрустальным, ну… вот, – Гадак пожал плечами, не в силах описать более точно место, где охотники наткнулись на тело чужака.

– Плохо это, Гадак.

– Ну… Оно ж понятно… Но…того, а чего пропустили его? – смущенно поинтересовался старый охотник. Увидев непонимание в глазах друга, он закашлялся, замялся: – Ну… Поставленные-то… Ну, понимаешь?

– Не знаю, Гадак. Не знаю, – поморщился староста. – Что-то случилось, надо гонца снаряжать. Поищи помоложе мальчонку из своих, пусть летит в Хески, к кому-нибудь из Братства, сообщает…

– Э…

– Сообщает, что чужаки в Анхоре, – выдавил из себя приговор Хамур.

– А с мертвецом чего делать-то? – поинтересовался один из охотников.

– Ждать, пока не придет Собиратель… Это его забота. Не нам вставать на пути Поставленных. К мертвецу никого не пускайте, а лучше оттащите его подальше в лес и ждите.

Не глядя как охотники, хлопнув рукавицами, с кряхтением поднимают труп, Хамур побрел к дому. Он пытался вспомнить, что надлежит делать, когда по эту сторону границы появятся южане. Куратор Братства когда-то говорил ему об этом. Но сколько же лет минуло с тех пор? Впрочем, его дело маленькое. Гонца он отправил, а дальше пусть думают те, кому это положено.

Собиратель пришел только на следующий день, в полдень. Укутанная в ветхое тряпье фигура возникла перед недавно сменившимися охотниками и медленно подплыла к мертвецу. Молодые ребята, гревшиеся у костра, онемели от неожиданности. Никто из них никогда прежде не видел зловещего Поставленного.

Неестественно высокий Собиратель – восьми-девяти футов ростом – следов на снегу не оставлял. Грязный, почти истлевший капюшон плаща все еще надежно закрывал голову мифического, чудовищно худого Поставленного. Лица его охотники не видели, впрочем, и желания у них такого не возникло.

– За-а-а-аби-и-и-ыра-а-аю, – прошелестел сиплый голос. Свист вьюги? Предсмертный выдох? У обоих часовых немедленно вспотели спины.

Собиратель замер над телом, распростер руки и мертвец поднялся в воздух. Повисли окоченевшие руки южанина, звякнул меч на перевязи покойного. На искрящийся под солнцем снег упала заколка плаща.

– Буде-е-ехт мно-ого-о-ох рабо-о-охты, – просипел Поставленный и исчез. Вместе с трупом.

– Да хранит нас Братство, – прошептал охотник постарше, и коснулся лба.

Младший промолчал, но жест товарища повторил, а затем подошел к упавшей побрякушке и осторожно закопал ее в снег. Вещи мертвецов счастья не приносят.

Впрочем, семейный знак сейнарского рода не принес счастья и его бывшему владельцу. Да, Одвор смог отбиться от охранников Усмия и выбраться из обители убитого бога к защитному барьеру. Но на этом удача его оставила. Сейнарец знал, что волшебная граница может выбросить его куда угодно. От Путаных мест до Лихих Степей. Именно поэтому они воспользовались сложным и почти утраченным заклинанием портала, чтобы попасть в обитель богов. Обратно Одвору предстояло выбираться самому, и он очень надеялся, что не окажется где-нибудь посреди Долгого Залива или родного Титан-Озера.

Его надежды оправдались, и в первый миг воин даже обрадовался окружающему его лесу. Но потом воодушевление сошло на нет. Три дня Одвор пытался выбраться из снежного плена. Три дня проклинал судьбу и удачу, и, в конце-концов, сдался. Берсерка, пережившего сотни поединков и смертельных схваток, победил анхорский декабрьский мороз.

Глава 1

Сегодня непогодилось. Злой ветер постоянно менял направление, издеваясь над дозорным. Солдат на вышке кутался в сыреющий плащ и проклинал небеса за дарованную ему смену. Добротный навес от порывов вредной стихии не спасал, и мокрый снег нет-нет да обжигал лицо часового, несмотря на затянутый капюшон. С Нирана ползли угрюмые, не предвещающие ничего хорошего, тучи.

Второй месяц зимы выдался сырым. Снег падал и таял, таял и падал. Гуга Лунь, несущий вахту дозорного, был убежден, что на дворе царит самое противное время года. Раскисшие тропы-дороги, бледные и унылые леса-поля вокруг, мокрые ноги, постоянный насморк да мечта о сухом топчане – вот и весь нехитрый быт таких дней. Хотя на судьбу грех жаловаться: одно дело стоять под каким-никаким, а навесом, и совсем иное – трястись в седле, тщетно выискивая в округе наиковарнейшего врага, мечтающего поработить славный Зурраг.

В гарнизоне у Трех Границ таких супостатов отродясь не видели. Глухое место, тихое. Со смотровой вышки, сквозь снежную мешанину, виднелось огромное поле, на южной стороне которого в таком же укреплении коротали дни стражи Халдии. На востоке же, над мрачными, черными вершинами елей, возвышалась Ниранская башня.

Ни единой стычки за много-много лет. Тишь да гладь, будто к западу от Трех Границ не отлавливают зуррагских крестьян странствующие инквизиторы Халдии, да не отстреливают заблудших церковников лихие стрелки приграничной обороны.

Здесь святоши не появлялись. Храмы Халда далеко, да и деревень поблизости нет, если не считать Ниранского поселка в тридцати-сорока милях к юго-востоку. А просто так враждовать с гарнизоном Халдии незачем. Там ведь такие же солдатики сидят. Также упиваются бездельем да возможностью послужить спустя рукава. Жалованье идет, чего еще надо?

Сигнальные рожки по утрам раздавались лишь со стороны ниранцев, да и те звучали как-то лениво, для проформы, мол, бдят воители, а не вымерли.

Скорее бы настоящая зима… Мороз, солнышко и блестящий снег. Глазам, конечно, хворь великая, но хоть не так уныло будет на душе.

Всадника, неспешно выехавшего из ниранского леса, Гуга заметил не сразу, да и когда разглядел его силуэт сквозь мечущиеся хлопья снега – только головой покачал. В такую погоду в путь отправится только сумасшедший. У каждого своя правда, конечно, как говорит старый, высушенный годами гарнизонный кашевар Хунор, но обладателей подобной истины часовой понять не мог. Чего в тепле не сидится? Хоть бы коня пожалел!

Странник уверенно направлялся к зуррагскому форту, и Гуга тяжело вздохнул. Сейчас надо будет вытащить руки из-под теплого плаща и подать сигнал ребятам у ворот, пусть встречают. Поступок не героический, но требующий изрядной силы воли в такую-то погоду.

Едва всадник приблизился к форту на расстояние выстрела из лука, часовой сквозь зубы выругался, брать в руки мокрый, холодный молот очень не хотелось, но делать нечего, работа есть работа.

Гулкий звон поплыл над Тремя Границами, но быстро рассеялся, поглощенный вездесущими снежинками.

Внутренний двор с вышки можно разглядеть, только перегнувшись через поручень. По такой погоде любое лишнее движение навевало лишь тоску, поэтому Гуга прислонился к свае и перевел скучающий взор на поле. Какая разница, кого принесло под стены гарнизона?

Снизу послышался глухой голос десятника, спрашивающего незнакомца о цели визита. Ответа часовой не расслышал, но ворота с треском открылись. Оно и ладно.

Сонливое уныние Гуги дерзко сорвал истошный вопль во дворе внизу. Следом за ним по ушам ударил протяжный, непрекращающийся звон, и солдат немедленно заткнул уши. Бросившись к перилам, не обращая внимания на слетевший капюшон, часовой перегнулся через поручень и уставился на внутренний двор. Перед гостем, прямо у копыт его коня, скреб землю пальцами солдат в медвежьем полушубке. Имлай, из второго десятка. Что случилось?! Трое оторопевших стражников медленно пятились от завывающего от боли воина.

На крик из казармы шумно вывалились вооруженные товарищи. Громкий приказ десятника, чудом пробившийся через визг Имлая, поверг их в изумление:

– Стоять! Мечи долой!

От незнакомого гостя исходил яркий свет, будто на время путник стал небольшим солнцем. Гуга даже прикрыл глаза одной рукой, укрываясь от слепящего зарева. Сквозь резкий, дребезжащий звон прорвался усталый, но четкий голос всадника:

– Именем Небесного Горна, прощаю тебя, слуга Усмия.

Имлай заверещал, задергался еще быстрее, словно пытаясь закопаться в землю, подальше от безжалостных слов странника.

– Служение твое окончено, прими покой и ступай к владыке Халду, да простит тебя и он. Да переродится душа твоя в Небесном Горне, а не в Кузницах Подземного! – гремел незнакомец.

Десятник неловко преклонил колено, с немым приказом глянул в сторону опешивших солдат, и опустил голову. Воины, неуверенно последовали примеру командира.

– Благословляю тебя на пути к небу. Ты прощен!

Визг прервался, Имлай обмяк, и только в этот момент Гуга плюхнулся на колени, содрогаясь от увиденного. Паладин Небесного Горна собственной персоной. Вот так встреча! А Имлай – слуга Усмия! Никогда бы не подумал! Три года вместе служат, сколько браги выпито, сколько дней в одной казарме жили! Звон снизился, до дрожи пробирая нутро, и, наконец, утих.

– Мое имя Ладомар, – послышался голос всадника. – Да пребудет с вами Небесный Горн, бойцы.

– И с тобой, святой воин, – сдавленно ответил ему десятник. Бывалый рубака лихорадочно соображал, как будет объяснять произошедшее уехавшему в патруль командиру. А особенно то, как один из самых проверенных в десятке людей оказался слугой Усмия.

Паладин устало склонился в седле, откинул забрало простенького шлема, и благодарно погладил коня по гриве. Во время обряда вышколенное животное ни разу не пошевелилось, а значит заслуживало награды.

– Угол для странника найдется? Погода не радует, дорога долгая была. Нужен отдых.

– Разумеется, господин паладин! – десятник нахмурился, пытаясь вспомнить имя воителя. Как назло, оно напрочь вылетело из памяти.

– Косляк, Грива – оттащите это, – он ткнул пальцем в труп Имлая.

– Э… – нахмурился косматый солдат, по прозвищу Грива. – Слушай…

– Закопайте его где-нибудь. Быстро! – рыкнул десятник.

Новоявленные могильщики с подозрением приблизились к телу бывшего соратника.

– Трупы не кусаются, – воин Небесного холодно, будто неохотно рассеял страхи солдат. – Мертвый усмиец ничем не отличается от простого мертвеца.

– Понимаем, сир, – быстро ответил десятник, многозначительно посмотрел на все еще сомневающегося Гриву и осторожно, так, чтобы не увидал паладин, показал подчиненному кулак. Мол, не дай то Халд – ослушаешься.

– Да вы спешивайтесь, коня помоем, пристроим, накормим, – спешно затараторил он, видя, что гость все также сидит в седле. – Прошу за мною. Командир сейчас в отъезде, поэтому пока придется подождать, но я в полном вашем распоряжении.

– Благодарю, – кивнул всадник и неожиданно ловко соскочил с коня. Бряцнул пластинчатый доспех, звякнули шпоры на ладных сапогах. Десятник никогда не считал себя высоким, иногда досадуя, что природа не наградила его внушительным ростом. Всего-то пять с половиной футов (нет, конечно, многим и такой считается достойным, но десятнику было мало). Однако паладин оказался на полголовы ниже. Только сейчас временный начальник Зуррагского форта разглядел его лицо. Лет тридцать гостю, не больше. Нос с горбинкой, острый подбородок и близко-посаженные черные, будто угольные глаза. Мирамиец или эйморец, не иначе. Далеко занесло странника.

– Какими судьбами в наших краях? – поинтересовался солдат.

Паладин посмотрел на него жгучим взором, поджал тонкие губы и с едва скрываемым раздражением ответил:

– Волею Небесного Горна, разумеется.

– Достойный путь, – сдержано прокомментировал это десятник.

– Я знаю…

Грива и второй "доброволец" неохотно взяли за ноги труп Имлая и потащили за пределы форта. Проводив взглядом мертвого соратника, десятник понял, что на всю жизнь запомнит его именно таким. С вытянутыми, волочащимися по грязи руками и безвольно мотающейся головой. Обидно то как… Имлай – и слуга Усмия! Ведь, пришла бы Великая Война – удар в спину обеспечен. До той поры рабы Подземного ничем не отличаются от обычных людей, но если настанет последний день… Яд в общем котле, нож в спину часовым и открывшиеся ночью ворота – это лишь первые из возможных вариантов, что приходят в голову.

– Места у нас глухие, гости редко захаживают, – задумчиво проронил десятник, размышляя, где устроить паладина. Койка в казарме для таких случаев не годилась. В комнату командира вести не следовало. Кто знает, как тот отреагирует? Оставалось только одно место – столовая. Там чисто, да и старый Хунор придумает, чем угостить почетного гостя. – Но накормить можем, а как командир вернется то и топчан по рангу найдем.

Паладин странно посмотрел на небо, едва ли не с обидой, встряхнул головой и с ожиданием уставился на десятника, словно не слышал последних слов.

– Я, вообще-то, проездом. Удивлен, что у вас усмиец нашелся, – вдруг усмехнулся странник.

– А я-то как удивлен, – недружелюбно буркнул десятник.

– Ну еще бы… Но потом могло оказаться хуже.

– Да чего говорить, что я – не понимаю, что ли? – покачал головой пограничник. – Все понимаю. Работа есть работа, ничего не попишешь.

– Вот и хорошо…

Форт Ладомару не понравился: слишком старый. Но не величественный, как твердыни Мирамии, а именно дряхлый, разваливающийся. Пропахший сыростью, износившийся – да много эпитетов подобрать можно. Погибающий от времени частокол, приземистая казарма с кухней, да одинокая вышка посреди двора. Однако местным солдатам столь унылый форт – родные пенаты. Наверняка они еще и довольны назначением. Место тихое…

Крепкий десятник, совершенно точно непривычный к гостям, неуклюже старался не ударить в грязь лицом. Чувствовалось, что "высокий слог" ему в новинку, речь была медленная, неуверенная. Знаки, которыми он угрожающе одаривал подчиненных, от паладина не ускользнули. Повар, после короткого покачивания недюжинным кулаком, стал работать раза в три шустрее. Воина тут уважали и боялись.

– Расслабься, служивый, – произнес Ладомар, глядя, как пограничник напряженно ерзает на табурете напротив. – Похлебка отменная, давно такой не пробовал.

Десятник едва уловимо улыбнулся, но слегка успокоился. Интересно, за кого он держит воинов Горна? За неженок? Думается, что пограничник ест горячее гораздо чаще, чем Ладомар. И вообще чаще ест.

– Как служба? – прихлебывая парящий бульон, поинтересовался странник.

– Ну… – растерянно пожал плечами десятник, – как-как… Хорошо. Стоим на защите, бдим. Чтобы, значится, враг не вздумал…

– Это ты своим баронам рассказывай. И начальству, – резко бросил паладин. – Я далек и от тех и от других.

– Ну а что рассказывать-то? Служба есть служба.

– Как хочешь, – Ладомар отправил в рот еще одну ложку и с наслаждением прикрыл глаза. Местный повар, судя по похлебке, был сторонником приправ. Повезло гарнизонным солдатам, ничего не скажешь. И тихо, и стряпня приятная. – Зовут-то как?

– Кого?

– Тебя, – терпеливо уточнил паладин.

– Скив, – буркнул десятник. – Скив из Гахка.

– Я Ладомар из Двух Столпов.

– Это где?

– Эймор.

– Далеко…

Беседа явно не ладилась. Десятник нервничал, паладин устал, погода мерзкая, да и слуга Усмия, опять же. Плохой день, про себя решил странник. Плохой…

– Давно служишь?

– Угу.

– Ясно… – поморщился Ладомар. Завтра с утра на север, и через пару дней первый зуррагский городок. По крайней мере, так говорила старая карта, потерявшая от сырости половину названий. Может, пока не поздно, уйти в Халдию? Правда, не хотелось портить нервы в разбирательствах с инквизиторами. Небесного Горна они не отрицали, но старательно сманивали малоизвестных паладинов в свои ряды и при отказе начинали строить препоны. Сидеть в подземельях и вспоминать когда, да при каких условиях проявился дар, и не дар ли это Усмия – удовольствия мало. Хорошо еще, что сыном Подземного не клеймят. Народ, как бы его не обманывали и не использовали, на такие заявления и зароптать может. Да и с Орденом ссориться церковникам не с руки. Хотя на пропажу Ладомара вряд ли кто почешется…

Зурраг тоже не сахар. Земля безбожников. Однако немногословный отшельник из Мирамийских гор сказал, что искать Элинду надо в этих краях. "На северо-западе" – коротко бросил обросший, дурно пахнущий старик и больше ни на какие вопросы не отвечал. Сидел посреди сырой пещеры, покачиваясь на подстилке из подгнившей травы, и молчал. Жалко, что он не оказался слугой Усмия… Ладомар с огромным удовольствием отправил бы "святого человека" к Небесному Горну.

Только вот северо-запад большой. Зурраг, Халдия – это лишь начало. Что если имелся в виду Кроней или, не дай то Горн, Мереан? Впрочем, пока рано об этом думать. Время есть. Вся жизнь впереди.

Командира ждали дотемна. Паладин с трудом боролся с дремой, пригревшись на теплой кухне. За столом напротив молчал Скив, немедленно отзываясь на каждую просьбу или вопрос, но оставаясь по-прежнему лаконичным.

Даже пришедшие на ужин солдаты вели себя как шелковые. Молчали, аккуратно поглощая стряпню пожилого кашевара. Даже не верилось, что это простые пограничники. Лихие ведь люди солдатскую лямку обычнотянут. Сорвиголовы. А так посмотришь – пансионат для высокородных отпрысков. И все из-за страха перед ним, перед паладином Горна.

Дураки. Ладомар никогда не выбирал, кому быть слугой Усмия. Просто бил детей Подземного, когда те оказываются рядом. Только наверняка! Если чист перед Горном, то и бояться нечего. Только как это объяснить простому зуррагскому пограничнику? Жителю страны, где большинство храмов Халда давно заброшены…

Шум во дворе заставил паладина оживиться. Дико хотелось спать, и Ладомар про себя молился, что начальник крохотного гарнизона устал не меньше и повременит с расспросами до утра.

– Во! – обрадовавшись, вскочил десятник. – Во! Приехал командир! Уж извините за то, что так ждать пришлось. Служба, сами понимаете.

– Понимаю, – Ладомар нахмурился, внутри неприятно защекотало, а этот знак паладин прекрасно знал. – Сядь только…

– Да вы что, сир? Сейчас, приведу сюда кома…

– Сидеть, я сказал, – чувство усилилось. Так и есть – еще один усмиец. Вот это форт…

– Это…

– Сядь, солдат, – холодно повторил Ладомар и поднялся из-за стола, удерживая рвущуюся наружу силу Горна. Ярость Небесного распирала грудь, и паладину пришлось шумно вдохнуть, но сдержать волны беснующейся мощи. Он плотно сжал зубы.В коридоре раздалась веселая брань, топот подкованных сапог. Радуются, наивные… Сейчас все изменится.

Дверь распахнулась, и на пороге объявился рослый бородатый солдат в шлеме с наносником. Дорогой, подбитый мехом плащ, добротная кольчуга, неплохие сапоги – для рядового воина слишком богато одет, а значит, сам командир пожаловал. Но усмиец не он.

– О! Гости? – громыхнул вошедший. – Скив, это кто?

Слуга Усмия шел следом: молодой, сверкающий улыбкой парень. Светлые, восторженные глаза, русые волосы, собранные в хвост. Широкоплечий, статный мужчина -мечта любой девицы.

– Это… – начал было Скив, и Ладомар с облегчением выпустил силу Горна наружу. Как всегда в такие моменты нестерпимо защекотало в животе, словно именно там находился источник света Небесного, а не в сердце, как утверждали духовные отцы ордена. Внутри зародилась волна тепла и с оглушительным звоном ринулась на свободу. Ослепленный свечением командир гарнизона отшатнулся и закрыл глаза рукой, а слуга Усмия взвыл от боли, отпрянул, ударился о косяк и рухнул на пол. От звона на столе треснул кувшин.

– Именем Небесного Горна, – заговорил Ладомар слова изгоняющего заклинания, – прощаю тебя, слуга Усмия.

Молодой парень завизжал, пополз к объятому светом экзорцисту.

– Служение твое окончено, прими покой и ступай к владыке Халду, да простит тебя и он. Да переродится душа твоя в Небесном Горне, а не в Кузнице Подземного!

Слуга Усмия замер, заскреб ногтями грубые доски, но поднял голову, оскалился и вцепился в ножки стола. Рванулся на одних руках вперед.

– Благословляю тебя на пути к небу. Ты прощен!

Парень вновь взвыл, ударился головой об пол, скорчился и затих.

Свет уходил, стихал звон, а Ладомар не отводил глаз от замершего под столом усмийца. Силен слуга Подземного оказался, как бык силен.

– Скив, можешь не отвечать, я уже все понял, – хмуро проговорил командир форта.

Паладин молча потянулся за перевязью, вытащил меч из ножен.

– Может, хватит? – недовольно буркнул начальник гарнизона.

Обойдя стол, Ладомар подхватил усмийца за ногу и выволок к двери.

– Эй? Паладин?! – окрикнул его командир.

Ни слова не говоря, воин вонзил меч лежащему усмийцу в спину. Зашипев, слуга Подземного попытался вырваться, но Ладомар еще сильнее налег на рукоять, стараясь удержать врага на месте.

– Иногда заклятья плохо помогают, – бросил он ошеломленным людям. Когда усмиец перестал сопротивляться, паладин выдернул меч из трупа и обтер его об одежду убитого.

– Ты знаешь, святой человек, кого ты только что к полу прикалывал? – заинтересованно склонил голову начальник гарнизона. Подняв на него взгляд, Ладомар не обнаружил ни капли страха. Лишь задумчивость и чуточку иронии.

– Слугу Усмия.

– Ну, это я и без тебя понял, – пограничник присел у трупа и повторил, – и без тебя… Это младший отпрыск барона Алира Диналийского, брат.

– Не имею представления, кто такой этот Алир.

– Долго рассказывать. Вот так новости.

– Плохой гарнизон у тебя…, – Ладомар с ожиданием посмотрел на командира форта.

– Нуфер, к вашим услугам, сир… паладин, – улыбнулся тот. Харизматичен донельзя. Таких офицеров простые солдаты на руках носят, словно знают, что командиру уготовано блестящая карьера, если только он не умудрится прожить достаточно долго для того, чтобы потерять авторитет, возненавидеть всех причастных, быстро скатиться под гору и окончить свои дни в глухом одиночестве.

– Ладомар из Двух Столпов, – представился паладин. – Плохой, говорю, гарнизон у тебя, Нуфер. Это второй усмиец за сегодня.

– Кто первый? – офицер метнул взгляд на Скива.

– Имлай, – буркнул тот.

– Вот оно как, – протянул Нуфер. – Согласен, гарнизон плохим оказался. Силенки еще остались, господин… паладин?

– Ладомар из Двух Столпов, – раздраженно напомнил странник.

– Да-да, конечно. Ну так как?

– Сила Горна неисчерпаема.

– Громкие слова, красиво сказано. Скив, – Нуфер повернулся к десятнику. – Общее построение у смотровой вышки. Шустренько. Спящих разбудить, хворых вытащить. Выполнять.

Скив с огромным облегчением бросился наружу. Намаялся, наверное, весь день думать самостоятельно.

– С размахом работаешь, – отчего-то Ладомар проникся симпатией к командиру гарнизона. – Все бы так.

– Если чистить, так чистить все. Мой тебе совет, странник. Если в Зурраг направляешься – то будь осторожен. Алир второй человек в королевстве, и гибель сыночка он тебе не простит, уж поверь мне.

– Да? – удивился Ладомар.

– Нет, открыто, конечно же, волосы на голове будет драть да каяться, что не доглядел. Однако в дороге поосторожнее быть придется. Кто знает, откуда стрела прилетит?

– Настолько все плохо? – скривился паладин.

– Кто знает, кто знает, – уклончиво ответил Нуфер. – Уж прости меня, приятель, не знаток я высшего света, но об Алире хорошего не слышал.

– Куда ваш король только смотрит? Если у него бароны такие?

– Куда и все, приятель, на запад, – сказал командир.

Запад… Мереан… Война. Большего и не требовалось говорить.

– С утра провожатых дам, до Гахка. Все равно о произошедшем сообщить надо. Комнату могу предложить только одну, – Нуфер кивнул на труп. – Его. Да и то, слово одно, а не комната. Но топчан имеется. У нас тут не дворец, видишь ли.

– Усмий живет в душах, а не в вещах, – процитировал слова духовных отцов Ладомар.

– Ну, а я бы побрезговал, – хмыкнул офицер. – Много чего говорят, да всяко случается.

– Горн хранит своих детей.

Больше усмийцев в гарнизоне не оказалось. Под пристальными взглядами солдат Ладомар прошелся мимо неровного строя, отрицательно мотнул головой, заслужив короткий кивок Нуфера, и с огромным облегчением последовал в отведенную для ночлега комнатушку. Солдат-провожатый всю дорогу молчал, и даже смотреть на паладина не решался. Странные люди. Брал бы пример с командира, что ли?

Но подозрительно наличие сразу двух усмийцев в одном месте. Не к добру…

Первым делом, оказавшись в комнате покойного отпрыска барона, Ладомар приступил к обыску. Перерыл все, что можно, но ничего интересного не обнаружил. Интересно, а знал ли убитый о "соратнике"? За свою недолгую, но бурную жизнь, паладин усвоил только одно – совпадения крайне редки. Скорее всего знал! Тем более что в последнее время участились слухи о том, как усмийцы сбиваются в стаи. Да и свежа история про одну общину, на десяток дворов, выжженную паладинами в прошлом году. Зашевелились отродья Подземных, забегали. Вот и здесь пограничный гарнизон, а значит – стратегическая точка. Готовятся усмийцы к чему-то, как пить дать. И гадать долго не надо к чему. Мереан не просто так запад терзает.

Значит, дорогу в Зурраг стоит отложить. Форт Нирана паладин проехал бездумно, и теперь, к сожалению, придется возвращаться, да и к гарнизону Халдии надо заскочить. Если и там есть усмийцы, значит Ладомар прав, и тут ведется подготовка к вторжению.

Элинда простит.

– Ты ведь простишь, солнышко, – тихо проговорил Ладомар и принялся снимать доспехи. Последние тринадцать лет он их иначе как одежду и не воспринимал. Как в пятнадцать ушел в леса, разбойничать, так с тех пор и породнился с оружием да железом на теле. Для паладина школа жизни хорошая, постоять за себя он умел. А для окружающих весьма поучительная история о малолетнем бандите, вставшем на путь служения Горну. Однако прошлого своего Ладомар стыдился, исключение составляла лишь память об Элинде. В этом имени состояла вся его жизнь, за которую не было обидно. Два года службы в дружине эйморского дворянина. Замок на холме, со смотровой башни которого видно чудесное озеро.

– Придержи коней, – вырвался из объятий воспоминаний Ладомар. – Придержи. Завтра в путь…

Память слушать отказывалась. Вспомнились дни, когда Элинда пропала, сбежав одной лунной ночью из родового замка. Пролетели перед глазами два года службы в карательном приграничном отряде Эймора, и вылазки в земли Сейнарской вольницы. Время потери самого себя, и поиска. Время бегства от образов прошлого.

Служение Горну оказалось панацеей, успокоившим душу. Воистину – вера творит чудеса. Да и постоянные путешествия, к которым приговорен паладин, способствуют поиску.

Ладомар взвалил себе на плечи задачу, посильную лишь Халду или Усмию. Хитрое ли дело обыскать десятки стран и сотни городов в поисках определенного человека? Но кто не пытается, тот не находит. А ему очень хотелось найтиЭлинду.

Уснуть удалось только к середине ночи.

Наутро паладин попросил помощи в проверке соседних гарнизонов, и Нуфер неожиданно серьезно отнесся к словам Ладомара. Зуррагец выделил ему в сопровождение аж троих всадников и тепло пожелал удачи.

С погодой паладину повезло: на небе виднелись голубые просветы, ветер не зверствовал, так что день обещал быть приятным для дороги.

– Куда едем, господин паладин? – поинтересовался старший из его спутников: косматый, с утопающими на бугристом лице глазами. Воин упирал в стремя желтое, с черным замком посередине, знамя Зуррага. – Я бы на вашем месте сначала бы к ниранцам, заглянул. А потомича и к халдийцам. Как раз стемнеет, а мы как раз по чистополю до дома домчим, а не в лесах плутать будем.

– Сначала к халдийцам, – бросил Ладомар. До заставы Халдии было ближе, и если у церковников все в порядке, то нет особой необходимости проверять воинов Нирана. Иначе же…

– Воля ваша, – недовольно протянул пограничник, и пришпорил коня.

Солдаты Халдии гостей не ждали, но стяг потенциального врага заставил высыпать на стены многих пограничников. Халдийцы с интересом изучали замерших неподалеку от их твердыни всадников.

– Дальше я сам, – не оглядываясь на спутников, сказал Ладомар и направился к гарнизону.

– Чего надо, зуррагец? – крикнул со стены один из воинов.

– Да пребудет с вами Небесный Горн, – ритуально ответил ему паладин.

– Кто? – не понял боец.

– Открывайте ворота, – сквозь ряды солдат протиснулся офицер. Прищурившись оглядел поле, задержав взгляд на всадниках Зуррага. – Рады видеть в нашей скромной обители святого воина.

Дождавшись, пока приподнимутся ворота, Ладомар обернулся на спутников, жестом приказал ждать и понукнул коня.

– Что привело в наши края, паладин? – офицер, успевший спуститься во двор, пока открывались ворота, подбоченился и не стесняясьразглядывал гостя.

– Воля Горна, – привычно ответил Ладомар, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде бы все в порядке.

– Воля Горна – воля Халда, – чуть поклонился пограничник. – Чем можем?

Спешившись, паладин отметил, что здесь его не боятся. В глазах солдат не было места страху, в них царила откровенная скука и едва тлело любопытство.

– Меня зовут Ладомар. В гарнизоне Зуррага я нашел слугу Усмия. Плохие места, раз твари Подземного живут тут не первый год.

Взгляды изменились, воины стали переглядываться, а командир усмехнулся:

– Что взять с еретиков?

Такое отношение сразу же настроило паладина против халдийца.

– Ваша вражда и отношение друг к другу мне неинтересны, – процедил Ладомар. – Эталон вашей святости Дулларин уже вскрывал.

Щека офицера дернулась, но пограничник сдержался.Воин Горна вспомнил о громкой истории, когда паладин Дулларин, будучи проездом в столице Халдии – изгнал слугу Усмия. В этом не было бы драмы, если бы не одно «но». Усмийцем оказался магистр инквизиторского ордена.

Справившись с собой, халдиец повел плечами, и повернулся к застывшему за его спиной воину:

– Общий сбор.

Солдат моментально сорвался с места.

– История верховного – позор нашей страны, – между делом сообщил пограничник. – Негоже о нем вспоминать.

– Гордыня, не лучший помощник в делах Халда, – парировал Ладомар и передразнил. – Что взять с еретиков?

– Сарказм оружие политика, а не воина, – ухмыльнулся офицер.

Паладин сдержался от едкого ответа, пропустив слова халдийца мимо ушей.

– У ниранцев были? – как ни в чем не бывало поинтересовался пограничник.

– Пока нет.

– Ну, надеюсь, у нас все в порядке.

– Я тоже…

То, что дела в гарнизоне отнюдь не в порядке, Ладомар понял уже спустя пару мгновений. Он лишь уловил подозрительный свист, как тут же бросился на землю. Стрела с низким гулом вонзилась в седло и конь паладина испуганно фыркнул, но с мест не тронулся.Стреляли с восточной стены. Халдийский солдат отбросил лук в сторону и ринулся к воротам.

– Взять его! – заорал офицер.

Ладомар сипло выругался и вскочил на ноги. Усмиец уже схлопотал первую стрелу, споткнулся на бегу, получил меж лопаток вторую и рухнул на камни.Когда паладин добрался до неудавшегося убийцы, то еще живой раб Подземного зло ощерился и попытался встать. Но опоздал.

Сила Горна вырвалась наружу, и Ладомар привычно произнес слова изгнания, а затем, на всякий случай, пронзил мертвеца клинком и мрачно посмотрел на поле. Теперь ведь и в ниранский гарнизон ехать придется.

– Слава Халду – цел, – на стене появился уже знакомый офицер. Сейчас он вел себя не так самодовольно как раньше. Занервничал. – Патрулей сегодня не отсылали, сейчас соберутся все – я вас прикрою, если вдруг еще какой ухарь найдется. Мне очень жаль, паладин, что так вышло…

Куда только делось прежнее высокомерие? Неужели вспомнилось, что в Халдии делают с теми, кто покрывает слуг Подземного?

– В роду знать была? – поинтересовался у него Ладомар. Вопрос не праздный. Благородных соратников Усмия в Халдии сажали на кол, или сжигали на костре. Простолюдинов обычно вешали, без шума и пыли.

Офицер побледнел, но промолчал.

– Значит была, – хмыкнул паладин.

– Солдаты построены, сир, – глухо произнес халдиец

Больше усмийцев в гарнизоне не нашлось, что несказанно обрадовало начальника форта, но оставило равнодушным паладина. Факт есть факт. Два гарнизона, и в каждом были слуги Подземного. Есть о чем задуматься. Попрощавшись с подавленными халдийцами, Ладомар вернулся к спутникам.

– В Ниран? – обречено поинтересовался знаменосец.

– Увы… – кивнул ему паладин. Он уже знал, что там найдет.

И не ошибся.

Новоявленный командир ниранского гарнизона долго лопотал высокопарные речи, стараясь не глядеть на труп бывшего начальника. Ладомар отстранено кивал, вглядываясь в ошеломленные лица собравшихся у ворот солдат, и размышляя о том, как быть дальше. В крепости Нирана, как и в зуррагском форте, нашлось двое усмийцев. Такое скопление слуг Подземного в одном районе лишь подтверждали подозрения паладина.Внедрение рабов Усмия в гарнизоны являлось ничем иным как подготовкой плацдарма. Зловещая Империя готовилась к новому прыжку. Еще несколько лет назад ее владения были только на удаленном от всего мира полуострове Клык. Сейчас же под пятой Мереана находился весь берег Сердца. Да и на северной стороне Долгого залива вовсю цвели черные розы Агона, мрачного владыки новой Империи.

Да, все сходится. Совсем недавно прошел слух что и царство Хинн «добровольно» присоединилось к Мереану.

Молодой ниранец воодушевился, приняв отстраненный кивок на свой счет, и залился соловьем, прославляя Небесного Горна. Немудрено, смерть начальника дало ему неплохое повышение по службе. Если еще и высшее начальство ему замену не пришлет – то старт карьере дан. Для юнца Ладомар оказался благодетелем.

Не слушая хвалебное пение, паладин с тоской понимал, что в Зурраг путь ему заказан. О неприятном открытии необходимо было сообщить в Орден, а в неприветливой стране нет ни единой его ставки. В Халдию неизвестному никому Ладомару ехать рискованно. Между надвигающейся империей и двумя не освященными благодатью Горна королевствами остается только небольшой, гордый Кроней, но и тот готовится к войне, а оторванность его святых воинов от остального мира на руку не сыграет. Значит надо возвращаться в Ниран и бить тревогу.

– Да хранит вас Небесный Горн, – буркнул Ладомар, вскочил на коня и покинул форт, не обращая внимания на застывшего в изумлении командира ниранцев. Да, может быть, невежливо, но дело важнее нелепых ритуалов.

Зуррагские всадники с недоумением последовали за направившимся вглубь чужой страны паладином, и Ладомар с едва скрываемым раздражением остановился.

– Господин? – удивленно поинтересовался знаменосец, поправил древко и вопросительно поднял брови.

– Мне надо в Ниран, вы свободны, – произнес святой воин, слегка кивнул головой и позабыл по спутников.

Когда конь паладина исчез из видимости, молодой зуррагский всадник повернулся к старшему и сквозь зубы процедил:

– Каков с-с-скот, а? Мы, видите ли, свободны.

Знаменосец, соглашаясь, покачал головой. Не такими он представлял себе воинов Ордена, совсем не такими.

– Ну, с работой он справился, – неохотно произнес третий всадник. – Но, конечно, неприятный человечишка. Как его звать-то?

Старший нахмурился, вспоминая, затем неуверенно усмехнулся:

– Глупое имя какое-то. На "м" вроде бы… У начальника спросим.

Нуфер имени паладина тоже не вспомнил, хотя не согласился со знаменосцем. Имя точно не начиналось на "м", а скорее всего первой должна идти "д". Десятник с авторитетным видом сообщил, что точно помнит начало "На", а вот дальше – из головы вылетело. А вскоре о паладине и вовсе забыли: закрутили да завертели дела солдатские.

Ладомар гнал коня на восток, по ниранскому тракту, думая о вещах далеких от цели путешествия. В голове паладина крутилась противная, но привычная мыслишка. Что если старый отшельник имел в виду не Кроней, не Зурраг, не Мереан?..

Что если Элинда в Анхоре?

На Агона, Великую Войну и слуг Усмия ему было глубоко плевать. Пока стучат копыта коня, да проплывают мимо сырые, черные леса Нирана, все происходящее в мире теряет смысл.

Глава 2

Заброшенная штольня объявилась лишь на второй день пути. Забравшись на холм, Эйдор с радостью обнаружил вдали снежные крыши домов и дымки из печных труб. Штольня красовалась еще западнее, черный зев виднелся даже отсюда. Добрался, наконец. Молодой, длинноволосый пилигрим радостно улыбнулся.

Окинув взглядом раскинувшуюся перед ним зимнюю долину, испещренную навесными мостами, странник приблизительно определился с дальнейшим маршрутом. Стохолмье свое название оправдывало, хотя наперекор географам Анхора юноша считал местные "холмы" небольшими горами. Конечно, до Челюсти Подземных им далеко, но и здесь можно было найти роковую расщелину…

Поправив дорожный мешок, Эйдор осторожно заскользил вниз, к намеченному мосту. Лыжни тут тоже не оказалось, но и снег, слава Братству, был слежавшийся, несложный. Великолепные места, зима их красит: снег чистый, белый, хотя и видны звериные тропки. Покрытые сверкающим инеем ветви деревьев, могучие ели в ослепительных шапках. Наслаждаясь легким, не жгущим кожу ветерком, Эйдор с улыбкой скользил к переправе. Тут давно людей не было, глухие места. Чем же не угодила местным жителям восточная окраина? Впрочем, путей тут множество, может быть, этот просто неудобен?

У обрыва молодой странник остановился, изучая резную фигуру у входа на мост. Деревянный лучник, устало склонивший голову, но по-прежнему готовый к неведомому сражению. Натянутый лук в искусно исполненных руках, оказался настоящим. Коснувшись своего лба, Эйдор слегка поклонился идолу. Одинокий Стрелок, хранитель Стохолмья.

Отдав почести изображению Поставленного, юноша перевел взгляд на мост. Надежный, заботливо ухоженный руками местных жителей. Виднелись свежие доски, установленные взамен подгнившим. Да и цепи не внушали подозрения. Значит, кто-то здесь все-таки бывает, следит за переправой.

Сняв лыжи и закинув их на плечо, Эйдор ступил на первую доску. Слегка поскрипывает, но ничего страшного, если бы трещала – тогда да, стоило бы и остеречься.

Придерживаясь за натянутую вдоль переправы цепь, холодящую ладонь даже через добротные варежки, парень аккуратно зашагал на ту сторону обрыва. Вниз он старательно не смотрел, зная, что тогда идти будет страшнее. Расщелины здесь достигали нескольких сотен футов.

На середине пути мост уже вовсю качался под ногами путника, и, стараясь не попадать в такт забавной пляски, Эйдор еще сильнее вцепился в цепь. Лыжи небольно постукивали по плечу, отбивая ритм перехода, но неудобств не доставляли. Однако лишь на той стороне юноша почувствовал себя спокойно, и вновь приложил руку ко лбу, обнаружив уже знакомого деревянного лучника. Только потом он обернулся и поглядел на дно расщелины. Закованная в лед речушка, с редкими проталинами, петляющая меж укутанных снегом валунов, заставила путника восхищенно цокнуть языком. Нет, не зря он отправился в путешествие, не зря – столько красивых мест!

Неторопливо нацепив лыжи, Эйдор поспешил дальше. Оставалось еще три переправы до поселка. Такого близкого и такого далекого одновременно.

Недалеко от деревеньки, подле последнего моста, нашлась лыжня, на которую Эйдор ступил с нескрываемым удовольствием. Проторенные дорожки он всегда любил, а эта очень быстро вывела его к селению. На окраине поселка юноша остановился и задрал голову, оглядывая возвышающуюся над деревней гору. Штольня там, а значит, цель близка.

Эйдор не мог не отметить царящую над дворами уютную тишину. Сразу захотелось сдернуть лыжи и пройтись по хрустящему снегу через все село. А была бы здесь своя изба – то шагнуть на родное крыльцо, заботливо расчистить его от зимы, открыть дверь и ощутить дуновение сырости. Не мерзкой, чужой, опасной, а той, что пахнет детством и новыми свершениями.

Улыбнувшись, юноша зашагал по деревенской улочке, отыскивая взглядом трактир, который обнаружилась в центре поселка, да и тот отличался от прочих домов только вывеской, на которой красовалась резная кружка с пенистым пивом.

Ступив на крыльцо и отряхнув сапоги, Эйдор потянул кольцо на себя и с восторгом втянул в себя вырвавшийся на улицу теплый, вкусно пахнущий воздух.

– Здравствуйте! – странник шагнул внутрь.

За одним из столов уютно играли в карты трое мужчин в меховых куртках. Зимой в деревне работы много меньше, чем в иное время года. Посему можно и отдохнуть. Эйдор представил, что живет в избе на краю села, и после полудня каждый день идет в трактир поиграть со старыми друзьями. Наверное, это невыносимо скучно…

– Здравствуйте! – повторил он.

Один из мужчин поднял голову, улыбнулся, обнажив неровные зубы, и вернулся к игре. Его товарищи молчали, сосредоточенно изучая доставшиеся им карты.

Из подсобного помещения почти выкатился упитанный хозяин трактира, и, близоруко щурясь, да вытирая руки о серый передник, радостно затараторил:

– О как! Гхости! Проходите, присаживайтесь! Есть что будете? Может, комната нужна? Откуда идете? Какими судьбами в Стохолмье?

Ошалев от невероятного потока вопросов, Эйдор едва нашелся:

– Хотелось бы горячего чего-нибудь, добрый хозяин!

– Ну не холодцом же потчевать, – живо всплеснул руками толстячок. – Гумми же не дурак! Зима ж! Значит картошечки отваренной, да эля горячего кружечку, так? Есть рыба, могу и уху по велению!

– Нет, рыбы не надо, – Эйдор прислонил лыжи к стенке и расстегнул тулуп. – Неси, хозяин.

Усевшись за стол, парень оглядел помещение. Украшений мало, но не из-за жадности, а для создания еще большего уюта. На стене, у двери, висела чучельная голова медведя, в глубине зала потрескивал камин, у которого расположилось два деревянных кресла. Приятное место, в очередной раз отметил для себя Эйдор и, наконец, распустил волосы. Во время путешествия они ему только мешали и потому юноша постоянно собирал их в хвост, отчего к концу дня кожа на голове начинала болеть. Состригать же густые, светлые, вьющиеся волосы, которым позавидовала б любая красавица, молодой странник не хотел.

Горячий эль принесла полная, молодая служанка, озорно улыбнулась, поставила глиняную кружку на чистый стол и направилась к игрокам. Те, нахмурившись, смотрели на карточный расклад и вполголоса спорили:

– Слепой Колдун бьет Пехотинца! – бурчал тот, кто кивнул Эйдору при входе.

– Да пусть бьет, дурья твоя башка, но не в этот раз – добродушно говорил плечистый игрок с пышной, рыжей шевелюрой. – Ты видишь, чта Мертвые Псы выложены?

– Псы защищают Пехотинца только на третьем круге, – не соглашался первый.

– А у нас, кстати, какой? – вдруг вмешался третий, лысеющий уже мужчина с усталым, бледным лицом. Юноше показалось, будто он только проснулся.

– Да третий же, завали тебя штольня! – возмутился рыжий.

– Какой третий, когда четвертый? Сейчас Псы не защищают! – ткнул в карты первый.

– Да иди ты, – удивился рыжий.

Карточную игру "Храм", славящуюся своими сложными правилами, Эйдор никогда не понимал, но послушать игроков любил. Он словно переносился в другой мир, где это сражения шли взаправду. Где идет по полю Слепой Колдун, а вместо глаз у него кровавые раны, но они ничуть не делают его слабее. Вот навстречу волшебнику выходит рослый Пехотинец в бело-золотых доспехах Гвардии Братства, а вокруг воина снуют мертвые собаки. Дух захватывает!

Пригубив эль, юноша с наслаждением прикрыл глаза. Потрясающе!

Картошку хозяин принес сам, поставил исходящее паром блюдо перед гостем и сел напротив, заинтересованно оглядывая Эйдора.

– Гумми меня звать! Нечасто гости к нам захаживают!

– Эйдор, – представился юноша и с жадностью принялся за еду.

– Ничего, что отвлекаю? – озаботился толстячок.

Эйдор лишь мотнул головой, мол, нет, все в порядке.

– Так комната-то нужна? – трактирщик походил на заботливого деда, таким взором он смотрел на кушающего гостя, что странник едва сдержал умиленную улыбку. – Хорошая, с видом красивым. И теплая! Возьму немного, сущие пустяки, а не деньги-то! Каких-то два братиска!

– Скорее всего нужна, похолодало! – с набитым ртом ответил Эйдор.

– Так-то оно так, да ведь и весна уже не за горами. Скоро солнышко пригреет, речушки вскроются! Но у нас не замерзнешь! Гумми никогда не врет, любого спроси в округе!

Юноша улыбнулся, наслаждаясь отлично сваренной картошкой с маслом.

– Как дела в большом мире? У нас известия редки, на отшибе как-никак.

– Да все по старому, Король здоров, да хранит его Братство, – механически коснувшись лба, произнес Эйдор. Толстячок немедленно повторил его жест. – На востоке от Большой, правда, опять шумят, но когда там спокойно бывало?

– Вечно там недовольны чем-то, – сокрушенно покачал головой Гумми. – Казалось бы живи да радуйся, нет, найдется тот, кого пчела ужалит! Значит, нет известий?

– В хороших империях новостей никогда нет, – вспомнил древнее изречение Эйдор.

– Что правда – то правда, – немедленно согласился толстячок. – А к нам-то какими судьбами?

Эйдор промолчал, вспомнив о цели путешествия. Легендарный Ледяной Страж, скованный Братством на дне когда-то работавшей штольни. Исполин, во время последней войны прорвавшийся в Анхор из царства Подземных.

– Да так… Проездом. Вот, на Штольню посмотреть, – уклончиво ответил юноша.

– С ынспецией или как? – хитро прищурился догадливый Гумми, и Эйдор виновато улыбнулся. Врать он не умел.

– Что-то вроде нее.

– А все в порядке у нас! Не извольте беспокоиться! – засуетился толстячок, незаметно перейдя на вы.

– Я видел, хорошая деревенька, очень уютная. Я бы тут поселился, но служба есть служба.

– Да, дела Братства превыше всего. Вот только…

– Что? – напрягся Эйдор.

– Штольня-то старая. Там небезопасно стало, то бишь. Сваи-то совсем прохудившиеся…

– Потому и посмотреть надо.

– Дело ваше, господин инспектор. Гумми не враг Анхору!

– Я прекрасно это понимаю.

– Проводничок-то нужен? Или сами пойдете?

– Не помешал бы, – Эйдор почувствовал, как у него портится настроение. Он очень не любил, когда в нем признавали инспектора, но врать-то тоже не стоило. Неправильно это. Но, узнав правду, народ сразу меняется. Гораздо приятнее работать инкогнито. – Только Гумми, не надо рассказывать о том, что я с инспекцией, хорошо? Простой путешественник.

– Да конечно же, господин инспектор, да что я враг Анхору, что ли? Конечно же не скажу!

– Эйдор, – поправил его юноша.

– А?

– Меня Эйдором звать.

– О, простите, господин Эйдор…

– Ладно, – оборвал трактирщика юноша, прекрасно понимая, что не смолчит Гумми. Растрезвонит, и хорошо бы если не на всю деревню. Очень хочется уюта и покоя, а не настороженных взглядов. Людей беспокоить грешно.

– Где бы мне смотрителя найти?

– А это мы мигом! Вон, Рыжий сидит, играет! Он за штольней и следит! Эй, Рыжий!

Эйдор не успел остановить разговорчивого толстячка, и теперь, смакуя эль, предоставил ситуации разрешаться самой.

– Че?

– Рыжий, вот, к нам гость приехал! С тобой хочет поговорить. Штольню посмотреть.

Плечистый игрок обернулся, скользнул по Эйдору веселым взглядом:

– Рисковое дело, завали тебя штольня. Там совсем тяжка ходить стало. Год-два и рухнеть она, как пить дать – рухнеть.

– Я столько проехал, – вмешался инспектор. – Готов рискнуть.

– Ха! Ты-то может и готов, – осклабился Рыжий. – Да чего говорить-та! Сходим мы к ней, но завтра. С утречка пораньше, мне все равно в тот край надо. Так чта с ранья и пойдем, идет? Но внутрь – ни-ни! Указ!

– Да, конечно же, спасибо большое!

– Эх, завали тебя штольня, но на Ледяного стоит глянуть! Я те точна говорю – спасибо Братству, чта он на дне торчит, а не по Анхору бродить!

– Храм! – хмыкнул лысый, и Рыжий забыл про существование гостя:

– Как эта?

– Хха! Ну, Рыжий, значит, послезавтра дров мне поколешь! – лысый довольно потер руки.

– Вот ведь курва, завали тебя штольня! И впрямь Храм! – плечистый громогласно возмутился раскладу карт. Кривозубый оскалился, хохотнул, хлопнул лысого по плечу.

– Ну, не буду отвлекать, как откушаете – извольте ко мне, я комнатку покажу. Хорошая комнатка! – Гумми поднялся с лавки, заговорщески подмигнул и поспешил в подсобку.

Эйдор уткнулся в кружку, настроение было безнадежно испорчено, хотя чем Подземные не шутят, вдруг да смолчит трактирщик?

Комната и вправду оказалась хорошей: в меру просторная, уютная. От окна не веяло привычным холодом, как во многих постоялых дворах, а на окнах даже занавески красовались, большая редкость в тавернах. Перед лежанкой на полу аккуратно постелен чистый коврик. У двери примостился стул с изогнутой спинкой и мягкой подушкой на сиденье. Удобно устроившись на таком подарке судьбы, Эйдор задумался.

О плачевном состоянии Штольни он знал, все-таки почти триста лет минуло с тех пор, как в ней зачаровали Ледяного Стража. Да и Хамриф рассказал то, что в отчетах прошлой инспекции указано не было. Плохи дела в Стохолмье, неудачно все складывается, Брат-наместник без дела не сидит, но и место сложное. Соседи дурные, своенравные, житья спокойного не дающие. На востоке от Большой много недовольных, годами туда уходили те, кому Братство мешало. Лихой народ, шебутной. В последнее время еще и с Мерзлыми спутавшийся.

У Ясного города один из самых крупных в Анхоре гарнизонов стоит, даже Гвардия имеется, а все равно объявляются хищные корабли с востока. Одна хвала им, что только у порта и шумят, южнее, вдоль Большой – не лютуют. Может быть, пока? Говорят, что Мерзлые и за рекой появляться стали, а они Анхор никогда не любили. Вот народ и беспокоится, ведь не слепой он, многое и сам видит.

Да и доверия к Братству тут поменьше будет, чем в той же Зеленой Долине. Близко земли Вольных к Стохолмью, близко, и Мерзлые недалеко, потому и сомнений много.

А еще и заброшенная Штольня. Отремонтировать ее можно, но есть шанс ненароком чары сбить, Ледяного сдерживающие. В общем, благостно Стохолмье видами, да напускным покоем, а на деле напряженный край. Но не Эйдорова забота о местных бедах думать. На то свои есть служаки.

Родом невысокий, голубоглазый Эйдор был из Скафолка, богатого края к югу от этих земель. По традиции, инспекции проводили пришлые. Кто-то из Стохолмья сейчас, небось, у горы Вестника бродит, тоннели запечатанные проверяет, а то и у Башен крутится. Кто знает, как Верховные чародеи решили. Не Эйдорова ума дело…

Странник улыбнулся мыслям, надо же, как деловито рассуждает, будто не раз Анхор пересек с инспекцией. А ведь пока только второе задание у него. И только небесный владыка Халд ведает, будет ли третье. Иные гонцы годами на месте сидят, добром обрастают.

С сожалением покинув удобный стул, юноша принялся раздеваться. Давно не спал в кровати, ночами порой мечтал о таком отдыхе! Поэтому уснул Эйдор сразу, не ворочаясь.

Спалось отменно, мирный быт крохотной деревни был тому причиной. Мир словно съежился до размеров комнаты, и юноше казалось, будто за ее пределами царит пустота. Утром Эйдора разбудил плечистый проводник, Рыжий не церемонился, выяснив, где почивает странник, он уверенно заколотил в дверь указанного номера.

Увидев заспанного странника, детина осклабился:

– Ну чта? Идем на Штольни глядеть?

Юноша, спросонья, лишь кивнул и принялся собираться, одновременно вытряхивая из головы остатки сна.

– Солнца сегодня будет много, – прислонился к косяку проводник, – Халд милостив.

– До Штольни ведь недалеко?

– Недалече, но и не близко. Эта ж только отседа кажется, что она рядом. Вот такие чудеса, завали их штольня! Собрался?

Эйдор понял, что трактирщик слово сдержал, столь непосредственно вести себя с инспектором Братства можно только от незнания. Впрочем, юноша не возражал, а наоборот, радовался такому раскладу. Сказать все равно придется, но как же, все-таки, хорошо, что не сейчас.

Гумми, увидав в зале постояльца, споро предложил завтрак, перед "дальней дорогой". Рыжий важно крякнул, почесал лохматый затылок и с авторитетным видом заявил, что подкрепиться не помешает. Могут и к вечеру вернуться.

Эйдор не возражал, наскоро перекусил отменной яичницей, хлебнул на дорогу горячего отвара из высушенных трав. Его лыжи, как успел заметить юноша, были заботливо поставлены у дверей. Славные хозяева, приятное место.

Морозный деревенский воздух выгнал из сознания остатки сна, вдохнул в душу радость. Снежное Стохолмье блестит от солнечных лучей, на небе ни облачка, ветра почти нет. Чем не чудесный денек?

Плечистый дотошно проверил крепления на лыжах, прищурившись глянул на заброшенную Штольню, улыбнулся и, не дожидаясь Эйдора, заскользил к выходу из деревни.

Несмотря на опыт путешественника, инспектор с трудом поспевал за проводником. Сказывалась местность, вверх да вниз идти, да тем более на лыжах, жителю равнинного Скафолка непривычно. Рыжий внимания на Эйдора не обращал, улыбался своим мыслям, оглядывался по сторонам, будто на прогулку вышел, а значит, не замечал, как его подопечный медленно, но верно выматывался.

На одном из холмов юноша не выдержал, попросил отдыха, с удивлением отметив, как сипло прозвучал его голос. Плечистый будто опомнился, смущенно крякнул:

– Эта… Извиняй, задумался.

Опершись на лыжные палки, переводя дыхание, Эйдор обернулся на деревню, а затем посмотрел на Штольню. Полпути сделано! Отсюда поселок смотрелся будто игрушечный, нарисованный и еще более умиротворенный чем раньше.

– Скоро уж дойдем, не волнуйся! – поделился Рыжий.

– Как звать-то? – поинтересовался у него юноша.

– Кого?

– Ну не меня же!

– А… Симром кличут, – вновь сверкнул улыбкой плечистый. – Да только к Рыжему я больше привык, как-то.

– Я – Эйдор.

Проводник кивнул, и, неожиданно, нахмурился:

– Только эта… Когда дойдем – потише там. Место нехорошее, Ледяной все жа.

– Отчего? Хвала Братству, не опасен он, – внутренне напрягся Эйдор.

– Оно, конечна, так, но чудится мне, что… – Симр умолк, подбирая нужное слово, а юноша почувствовал, как екнуло сердце. – Ну, ета, Ледяной меняется, завали его штольня! Раньше, вродя, побольша был. Да и теплее стала в штольне-та.

– Не пугай, Симр, – усталость как рукой сняло.

– Да я-то чта? Может и правда – мерещится, – пожал могучими плечами Рыжий. – Да толька не грех бы кому из чаровников показать. Я весточку-та послал в Ясный. Так молчат!

Эйдор глянул на штольню. Теплее? Очень плохо… Только бы показалось смотрителю!. Льдом оковали древнего стража. Тепло – верный враг чарам. Дурной признак.

– Пошли, – инспектор выпрямился, не сводя глаз с недалекой цели.

У черного зева они были спустя час. Огромный, полуразвалившийся ворот, с помощью которого в старину вытаскивали наружу телеги с ценной рудой, был почти полностью скрыт снегом. Выдолбленная в камнях лестница ныряла в темные недра горы.

– Вот она, Штольня-та! – Симр довольно подбоченился. – За ней еща мой дед следил, да хранит Халд душу его.

– Мне надо внутрь.

– Внутрь нельзя! – помрачнел Рыжий, насупился. – Приказь!

– Я инспектор, – Эйдор с тяжелым вздохом потянулся за медальоном Братства, показал его смотрителю и удивился. Симр расплылся в улыбке, будто не было только что тяжелого взгляда и угрозы в голосе.

– Скользка там, – как ни в чем не бывало предупредил он, подошел ко входу, пошуровал в снегу и нащупал люк. Выудив оттуда факел, он деловито полез в поясную суму за огнивом. – И темно. В рукаве, где Ледяной стоит – светлее, но пока дойдем… Блуждать придется долга. Главный ж ход завалили еще тогда…

– Второй факел возьми, – посоветовал Эйдор, стаскивая лыжи.

– Почто? У меня схрон тама есть, не боися. Главна – на ступенях осторожнее, за поручень держися. Он крепкий, обновляю иногда. А на скат не вставай, убьешься насмерь.

– Хорошо, Симр.

– Не зевай, инспектар, – Рыжий высек, наконец искру, и факел неохотно разгорелся.

Последовав за проводником, решительно шагнувшим в черный зев, юноша молча взмолился Халду. Только бы почудилось смотрителю штольни, только бы не ослабли чары. Хотя где-то в глубине души, Эйдор был уверен – Симр прав. И привкус радостного предвкушения напугал юношу. Как же можно беду с таким азартом встречать?

Блуждали долго, пару раз приходилось одолевать завалы едва ли не ползком. Рыжий заботливо указывал все сложные места, освещая особенно сомнительные. У второго схрона проводник сменил факел и уверенно нырнул в узкий проход, незамеченный Эйдором. Периодически смотритель останавливался, обезвреживал поставленные им ловушки, рассчитанные на чрезмерно любопытных гостей. Братство накрепко запретило посещать места, где заперты твари Усмия. Мрачного бога Подземных…

– Вот он, – наконец приглушенно сообщил Рыжий, и Эйдор напрягся, ожидая увидеть Стража. – По этому коридорчику в залу выйдем, тама к стенке поближа, провал тама на нижние уровни, опосля лестничка будя, по ней и к рукаву выйдем, завали его штольня!

Сердце готово было вырваться из груди, и юноша молча наградил ни в чем не виноватого проводника нелестным эпитетом, о котором сразу же пожалел. Ну не специально же смотритель пугает. Просто думает о своем и все. Рыжий кашлянул, и двинулся вперед.

– Раньше богатая шахта-то была, да и сейчас добра хватаеть, – глухо поделился он. – Народцу опять жа, больше было. Половина домов пустыя стоят, долго люд не держится в бездельи-та. Вот отчего Стража не в южных штольнях заперли? Они жа годков двадцать как истощилися! А руда в Стохолмье лучшая завсегда была, как старики сказывають.

– Я слышал, что иного выбора не было, – попытался оправдать Братство Эйдор. – Заманили его сюда, потому что не могли иначе.

– Да слыхал я байку эту, завали ее штольня, слыхал. Понимаю, но обидна! Да и смельчаков, Стража сюды затащивших жаль, но нет да объявится мысля-то, чта может и до южных дотянули…

– Думаю, не до этого гвардейцам было, – поморщился инспектор. История о ста гвардейцах Братства была ему известна. Кровь сами себе пускали, а разоряющий Стохолмье Страж шел по алой дорожке, будто зачарованный, прямиком в западню волшебников Братства. Победили они исчадье Подземных, заточили в недра шахты. Магический лед держит крепко…

Но теплеет… Видать, Усмий вновь раскалил Подземные Кузни.

Лестница оказалась старой, прохудившейся – Симр сюда раньше не ходил, поэтому идти пришлось очень осторожно, держась за сырые камни стен. Один раз Эйдор едва не потерял равновесие, но, испуганно ойкнув, удержался.

– Осторожнее, – собрано сообщил идущий впереди проводник. – Ухнешь вниз, еще и меня к Халду заберешь. А мне рановата к Халду-то.

Юноша смущенно улыбнулся, понимая, что такого извинения Рыжий все равно не увидит.

В зал с Ледяным Стражем они вынырнули неожиданно для Эйдора. Сияющие голубым огнем стены заставили сердце инспектора восхищенно замереть.

Посреди титанической пещеры застыло древнее, косматое чудовище, огромное, в пять-шесть человеческих ростов, с длинными, касающимися земли когтистыми лапами. Необычайно крохотная для такого гиганта голова была опущена, будто монстр спал.

Скованный льдом Страж был великолепен, если так можно сказать о порождении Усмия. Белая, пушистая шкура, могучие плечи, поджарое тело. Подземный коварен, а Халд чист помыслами. И создания их подстать демиургам. Еретики за Большой говорят, что на самом деле это Усмий – владыка небес, а как раз Халд – зло мирское. Обмануты видом, а не сутью. Поклонники Подземного!

Впрочем, их тоже можно понять. За время странствий Эйдор видел двух детей Халда и двух рабов Усмия. Обитателей Небесного Замка – закованных в алую броню воителей с огромными кожистыми крыльями, да Хмурого Гонца, как-то раз объявлявшегося в Скафолке. Летящая над землею голова мертвеца в обрамлении спутанных седых волос. Создания владыки Халда.

Творения Усмия внешне были не так ужасны. Вот, Страж, например… А на старой гравюре, найденной Эйдором в архивах, был изображен Золотой Убийца, триста лет назад уничтоженный в сражении под столицей. Величественный воин в сверкающих доспехах. Таким должен быть благородный рыцарь, а не полководец Подземных.

Недалекие умы могли обмануться такими знаниями, но юноша верил в Халда и судил по поступкам его детей и созданий Усмия. Внешность обманчива.

Ледяной колосс стоял посреди небольшого озерца, и Эйдор сразу понял, что Симр прав. Чары рушились. Слишком тепло, слишком много воды…

– Че? – встревожился проводник, обнаружив, как инспектор переменился в лице. Тот молча полез в сумку и вытащил оттуда хрустальный шарик вызова.

– Ты че?

Звон разбившегося артефакта заставил Эйдора вздрогнуть, как, наверняка, вздрогнул в далекой обители Братства дежурный чародей. Если Орден мог себе позволить проигнорировать гонца из глубинки, то на зов инспектора явятся обязательно. Дальше дело за ним, скорее всего уже через пару дней сюда прибудет какой-нибудь маг, чтобы уточнить ситуацию.

– Ты че эта? – упорствовал Симр.

– Сообщи в деревне, чтобы были готовы уходить из этих мест. – Эйдор прислонился к сырым камням и посмотрел на огромного Стража. Заклятья рушатся.

***

Чародей был недоволен, но виду старался не подавать. По крайней мере, в присутствии Верховного рыцаря Братства. В Стохолмье прибыл сам Победитель. Один из лидеров могущественного Ордена.

– Возвращайтесь в Скафолк, сообщите настоятелю о произошедшем. Ваша задача выполнена, и выполнена хорошо. Благодарю за службу, – отчеканил, наконец, рыцарь.

Долгие расспросы все-таки подошли к концу, юноша уже второй день ждал этого момента. Прибывшие в деревню волшебники и их эскорт излазали Штольню вдоль и поперек. Из обрывистых, случайно услышанных разговоров, Эйдор знал, что Ледяного Стража сковали вновь, но теперь только в зале, и потому вход в его тюрьму решили обрушить, от греха подальше. Если что – творение Усмия все равно выберется, а до того дня ветхие опоры точно не доживут. Лучше раньше и самим, чем позже и с жертвами. Вполне логичный поступок. Странно, что так не сделали раньше.

Два дня подряд Победитель и чародей Первого круга Алинок попеременно расспрашивали инспектора обо всем, что тот видел в окрестностях Стохолмья. Приходилось вновь и вновь в мельчайших подробностях рассказывать о дороге, о заботливом отношении к изображениям Поставленных, о штольне, о догадках, о действиях до и после. Иногда рыцарь задавал совершенно не относящиеся к делу вопросы. Например, интересовался прошлой инспекцией, или спрашивал о здоровье настоятеля Скафолкской обители. Воин Братства показался Эйдору очень странным человеком: несмотря на ослепительную, часто мелькающую на лице улыбку, серые глаза лорда всегда оставались пристально внимательными. Алинок, в отличие от рыцаря, казался добрым дядюшкой и по большей части просто ворчал, что его оскорбляет недоверие Братства, не отпустившего в Стохолмье одного. Однако после заверений юноши, что Верховные не ошибаются, чародей кряхтел, сокрушенно каялся в малодушии и продолжал расспросы, рано или поздно возвращаясь к теме "будто бы эти вояки понимают больше магов".

И вот, наконец, Эйдор свободен. Теперь можно встать на лыжи и мчаться на юг, к родному Скафолку. Сообщить о произошедшем и забыть про неприятное задание. Если повезет, то получить миссию получше и найти успокоение в новых странствиях. В Анхоре очень много удивительных мест, которые хотелось повидать. Например Шепчущий Город и леса Заката. Но это будет потом, сначала ему предстояла дорога домой. Разумеется другим маршрутом, потому что знакомая тропа означает потерю толики чудес, распределенных на пути каждого человека самим Халдом.

Небольшую деревеньку у Заброшенной Штольни Эйдор покинул утром, ни с кем не прощаясь и мыслями находясь далеко за пределами Стохолмья. Целая неделя пути до Скафолка ни капли не пугала молодого лыжника: гораздо лучше проводить время в дороге, а не на одном месте. Движение – жизнь.

Правда, в родных землях он оказался чуть раньше: сказалась хорошая погода, легкий снег и отсутствие чего-либо интересного, способного ненадолго задержать возвращение домой. Небольшие поселения, придорожные трактиры и знаменитая Анхорская зима вокруг. Красиво, хорошо, но серенько, без ярких впечатлений. После Заброшенной Штольни хотелось приключений, новых эмоций, острых чувств. Такие размышления неожиданно вызвали тень уныния и опасную мысль, что в иных краях все похоже на события последней недели. Живут себе люди, со своими традициями и законами, горя не ведают, счастливы в своем покое. И так везде. Юноша поймал себя не мысли, что сравнивает про себя такое существование с жизнью леса. Веками стоят деревья, красивые, спокойные, но везде одинаковые.

В расположение Обители Эйдор прибыл мрачнее тучи, силясь прогнать от себя вредные мысли. Он – инспектор, и влачить однообразный быт ему по должности не положено, однако тоненький голосок в душе увещевал, что рано или поздно судьба заставит, и он осядет в одной из многочисленных деревень Анхора. Верить маленькому паникеру не хотелось.

Серокаменный замок Братства возвышался на холме, у подножья которого, вокруг небольшого круглого озера, много лет назад выросла деревушка. Уютные избушки, заснеженные дворы. Одинокий собачий лай и мычание скота, зимующего в теплых хлевах. Если дела пойдут совсем плохо, Эйдору придется построить здесь собственный дом. Многие инспектора постарше так поступали. Юноша очень не хотел приковывать себя к одному месту.

Спустившись к замерзшему озеру, на котором то тут, то там виднелись нахохлившиеся рыбаки, Эйдор снял лыжи и направился в замок, стараясь пройти через центр деревни. Общение помогало ему избавиться от плохих мыслей, но, к сожалению, за всю дорогу до ворот крепости, путник не встретил ни одного знакомого.

Караульные на входе в обитель Братства поприветствовали молодого инспектора сдержанными кивками, а вот офицер неожиданно поманил пальцем. Эйдор знал невысокого, слегка раскосого гвардейца, но не настолько, чтобы тот во время дежурства решил перекинуться с ним парой словечек, и поэтому, не скрывая удивления, приблизился.

– Здравствуй, Эйдор. Да хранит тебя Братство, – Иллиан, как звали офицера, настороженно впился зелеными глазами в лицо инспектора.

Прикоснувшись ко лбу, юноша кивнул:

– Привет, Иллиан. В чем дело?

– Тебя сам настоятель ждет, – со значением промолвил гвардеец. – Сказали, что, как появишься – сразу же к нему. Ни с кем не разговаривать, нигде не останавливаться. Я дам тебе провожатых.

– Зачем, Иллиан? Я знаю дорогу! – изумился Эйдор.

Гвардеец кашлянул, многозначительно посмотрел на инспектора и повторил:

– Я дам тебе провожатых.

Эйдор испугался. Что произошло? Он под стражей? Хотя, нет, в таком случае Иллиан церемониться бы не стал. Но что случилось?

– Я не понимаю, Иллиан!

Офицер молча подозвал к себе двоих ближайших гвардейцев, кивнул на юношу и коротко бросил:

– Доставить к настоятелю.

Мечники вцепились в Эйдора холодными взглядами:

– Прошу, – проговорил один из них и указал рукой направление.

Опешивший инспектор зашагал по крепостному двору в сторону внутренней стены. Подкованные каблуки звонко стучали по очищенным от снега камням. Покои настоятеля находились на верхнем этаже замка, в небольшой башне с флюгером в виде единорога. Раньше Эйдор испытывал трепет, глядя на обитель Айлока, но сейчас ему было откровенно страшно.

Гвардейцы за время пути не проронили ни слова, неотступно следуя за подавленным юношей. Разговорчивостью солдаты Братства никогда не отличались, однако сейчас тишина просто убивала; в голове крутились самые невероятные мысли. Что если он как-то не так повел себя в Штольне? Или сказал что-то не то магу Алиноку? А то и самому Победителю… Иначе зачем его по прибытии к настоятелю отправляют? Инспектор должен отчитаться перед своим непосредственным командиром, в данном случае перед старшим инспектором Хамрифом. Как-то необычно такое внимание.

Впрочем, дело тоже не рядовое произошло. Может из-за него весь сыр-бор?

Пытаясь успокоить бухающее в груди сердце, Эйдор поднимался по ступеням в башню настоятеля и старался поменьше цепляться за стены лыжами. Занести их в свою комнату гвардейцы, с лязгом следующие за инспектором, не дали. Коротко одернули, и вновь жестом попросили следовать дальше.

У покоев настоятеля юноша подвергся неожиданному обыску. Воины, не обращая внимания на сдавленное, тихое изумление инспектора, изъяли у того кинжал, лыжи и лыжные палки, забрали дорожный мешок и только после того, как один из солдат сложил вещи в коридоре у стены, второй уверенно постучал в дверь.

Через минуту Эйдор оказался перед настоятелем. Высушенный годами старик, закутавшийся в теплую шубу, сидел у камина и, когда солдаты ввели в комнату юного инспектора – кивком указал ему на крепкое кресло рядом с собой. После чего скупым жестом отпустил гвардейцев и уставился в огонь.

– Настоятель Айлок, – почтительно склонился Эйдор, неуверенно прошел к камину и сел на предложенное место.

– Кому ты рассказывал о результатах инспекции? – проскрипел старик.

– Никому, – удивился столь неожиданному вопросу Эйдор.

– Не ври, – сморщенное лицо, на котором блеснули необычайно пронзительные глаза, выражало негодование, и инспектор похолодел от страха.

– Клянусь, никому! Только Победителю и прибывшему с ним магу!

– Так никому, или же сэру Победителю и магу Алиноку? – сварливо уточнил старик. – Осторожнее с клятвами, мальчик!

– Простите, настоятель…

– Больше никого не забыл? – пожевал губами чародей и поежился в кресле.

– Нет, настоятель!

– Это хорошо. Этому я поверю… – маг замолчал, по-прежнему глядя на весело пляшущий огонь. Несмотря на камин в комнате волшебника было прохладно. Пользуясь случайной паузой Эйдор осторожно осмотрелся. Даже его пристанище выглядело побогаче покоев настоятеля. Голые, холодные стены, титанический стол в углу, на котором беспорядочно разбросаны древние книги, два кресла у камина и скромная кровать.

– Я аскет, – заметил интерес юноши старик. – Излишества отвлекают от дел.

Эйдор промолчал, ожидая, что еще скажет настоятель. Не просто же так тот его вызвал. Однако Айлок не торопился.

Наверное, прошло минут пять, прежде чем размышляющий маг повернул голову к заметно нервничающему юноше и тихо, неохотно произнес:

– Есть для тебя задание, малыш.

– Я готов, настоятель! – дышать стало легче, и страх в одно мгновение исчез. Все в порядке, просто впереди новая дорога!

– Не уверен, – недовольно покачал головой маг. – Опыта у тебя мало. Очень мало. Хамриф о тебе хорошо отзывался, но не слишком ли ты юн.

– Для Братства я готов на все!

Айлок закашлялся, содрогаясь всем телом, а затем, отдышавшись, неожиданно улыбнулся:

– Поменьше патетики, мальчик. Молодость – время героизма и подвигов, но только в зрелости понимаешь, на что ты готов.

– Испытайте меня, настоятель! – Эйдор почувствовал укол обиды.

– Выбора все равно нет, – буркнул под нос старик. – Молодость – враг и друг. Кто постарше – не выдержит, кто помладше – не справится. Был бы ты чуть-чуть старше, мальчик.

– Мне двадцать два года, настоятель.

– Я вижу, – промолвив это, старик опять замолчал, и Эйдор испугался, что вновь надолго.

– Это очень сложное задание, мальчик, – обманул его ожидания маг. – И ты должен не кривя душой сказать, готов ли ты его выполнить. Отбрось гордость и подумай головой, прошу тебя. Будь честен перед собой, Эйдор из Скафолка, и дай мне ответ. Ты же способен быть честным со своим сердцем? Забудь, что я настоятель Обители, представь, что я это ты.

– Я попробую, настоятель, – осторожно ответил юноша.

– Попробовать мало. Нужно сделать, – загадочно пробормотал чародей. – Лишь к старости я стал доверять интуиции, и сейчас, малыш, она воет у меня в душе раненной собакой. Как бы я хотел чтобы она заткнулась. В другое время я бы не стал продолжать нашу беседу, но сейчас у нас нет выбора.

– Я не понимаю, настоятель.

– Оставь "настоятеля" в покое, – поморщился маг. – Первое – ты должен будешь покинуть Анхор и отправится на юг, в земли Смутных королевств. Готов ли ты к этому?

Эйдор недоверчиво улыбнулся. Ему предлагали отправиться в проклятые Халдом королевства. Следуя совету чародея, он прислушался к своим ощущениям. Как-то раз ему довелось целый вечер проговорить с человеком "оттуда". Родины своей изуродованный шрамами беглец не знал, но всю сознательную жизнь работал на полях в Балионе, как раб. Само понятие "раб" Эйдор не понимал и по сей день. Южанин пытался объяснить его восторженному собеседнику, но в конце концов махнул рукой.

Готов ли Эйдор отправиться туда, откуда сбежал тот крепкий и сильный мужчина?

– Да, насто…, простите, я готов! – душа неожиданно вспыхнула восторгом и жаждой дороги. Будь на то воля мага – Эйдор готов был бы прямо сейчас выскочить из покоев, взять лыжи и мчаться на юг.

– Молодость, – с едва скрытым пренебрежением хмыкнул старик. – Второе – ты должен найти там определенного человека. Помни, что Анхор – это не весь мир, а всего лишь одно из многих королевств.

– Нет, я не смогу найти его, – помрачнел Эйдор. Даже в Анхоре найти человека можно только если ты маг, или же тесно общаешься с кем-то из специальных чародеев Братства. Самому и пытаться не стоит. Что говорить о целом мире?

– Молодец, – с довольным видом кивнул чародей и поплотнее запахнул шубу. – Честен. Это я тебя проверял. Скажи ты да – пришлось бы нам попрощаться с тобой. Маги Братства создали для тебя одну вещицу, которая будет указывать тебе нужное направление

– А кто этот человек? – радостно улыбнулся молодой инспектор.

– Это неважно, компас не ошибется, – коротко ответил маг. – Третье – ты должен будешь одеть ей на палец это кольцо.

Эйдор заметил оговорку Айлока. Он должен отыскать девушку? В руках волшебника, словно из пустоты, появилось неброское колечко.

– Задача несложная, – осторожно сказал инспектор.

– Иногда она непосильная, – весело хмыкнул старик, пожевал губами, кашлянул и добавил, – поживешь – увидишь. Ну, и, наконец, последнее – проводить ее до наших земель.

– Звучит несложно! – Эйдор нетерпеливо поерзал в кресле. – Когда отправляться?

– Не торопись! – грубо осадил его чародей. – Поедешь не один. С тобой будет рыцарь Братства. В Смутных Королевствах сложно выжить без острой стали. Поставленные вас пропустят и проводят до границы.

Эйдор кивнул. Новости о попутчике он обрадовался. Вместе веселее.

– Пока остаешься в Обители – постарайся как можно больше узнать о тех землях, мальчик. Слышал я, что в тех краях верить можно только паладинам Небесного Горна, но кто знает, как оно на самом деле, – взгляд Айлока затуманился. Юноша знал, что отец старика родился по ту сторону Путаных мест, но почти никогда не рассказывал о своем прошлом.

– Хорошо, настоятель! – Эйдор понял, что после аудиенции забросит вещи в комнату и пойдет в библиотеку. Может быть, там что-нибудь найдется о южных землях.

– Запомни, малыш: никому ничего не рассказывай. Ни здесь, ни там. О результатах своей инспекции тоже молчи. Все хорошо в Стохолмье, правда ведь? А отправляешься ты в столицу, переводят тебя туда. Понял?

– Д… Да, настоятель, – неуверенно сказал Эйдор. Юноша понял, что никак не может отделаться от официального обращения, но так как старик не отреагировал – выбросил мысль из головы.

– Тогда иди. Когда придет время, я тебя вызову.

В библиотеку Эйдор попал только к вечеру. Знакомые и приятели совсем замучили молодого инспектора с расспросами, заинтригованные его аудиенцией у настоятеля, о которой не знали, пожалуй, только в деревне у озера. Эйдор поделился с товарищами, что его переводят в столицу. Кто-то завидовал, кто-то с видом знатока говорил, что в столице тоска зеленая, а юноша мечтал поскорее добраться до книг о Смутных Королевствах.

*** ***

– Открывай, баран! – терпению Ладомара пришел конец, и он стукнул обухом боевого топора по массивным створам орденских ворот. Сверху за шиворот посыпался снег, заставив воина крепко выругаться.

– Не шали! – глухо, с угрозой, ответил стражник за неодолимой преградой. – Сейчас командир подойдет – с ним лайся.

Паладин сцепил зубы и со всей силы обрушил топор на ворота, надеясь хоть так излить ярость. Глупо, невероятно глупо он выглядит со стороны. Воин нутром ощущал насмешливые взгляды прохожих. Ставка ордена хоть и находится на окраине города, а гуляк тут хватает; и все, несомненно, все до единого, не могут удержать смешка, глядя как стучится в ворота одинокий рыцарь. Позор…

Перехватив топор, Ладомар повторил удар, прицелившись в незащищенную железом древесину.

– Не балуй! – окрикнул его невидимый стражник. В голосе служаки послышалось беспокойство: а ну как безумец попался? Разнесет ворота, что и так стоят больше для виду, чем для дела, а отвечать кому? С сумасшедшего какой спрос?

– Вот войду – узнаешь, как я балую, – прошипел паладин и, выплескивая в удар весь накопившийся гнев, вновь обрушил топор на незыблемую твердыню. Легче не стало, а совсем даже наоборот, эмоции подкатили к горлу и воин едва удержал рвущийся наружу рык.

– С-с-скот!

Не знают они, видите ли, никакого Ладомара. Нет такого паладина у Небесного Горна и точка, нечего шум подымать выпивохам разным.

– Сейчас болтом угощу! – пригрозили из-за ворот.

– Угости, – неожиданно согласился Ладомар, – высунись и угости, курва ниранская!

– Че?!

Паладин ответил еще одним тяжелым ударом по воротам.

– Пристрелю, собаку! – рявкнул из-за стены ненавистный стражник.

Стук копыт за спиной заставил Ладомара напрячься. Всадников много, к шуму можно привыкнуть, но этот направлялся к ставке Ордена. Перехватив топор поудобнее, воин Горна обернулся, лелея надежду, что любознательный путешественник даст повод пустить оружие в ход.

– Приветствую, брат! – не зевака, не молодой дворянчик с рыцарскими замашками и даже не преисполненный служебного рвения патрульный. Как жаль…

– Да пребудет с тобой свет Небесного Горна, брат, – процедил Ладомар и с большой неохотой отпустил топор.

– И с тобой, – паладин спешился, отряхнул от снега теплый плащ и с прищуром оглядел пострадавшие ворота. – Откуда?

– С Трех Границ.

– А я из Сейнара. Не открывают?

Ладомар с уважением покачал головой, в Сейнар он заходить не решался, слишком уж злобный и горячий народец там обитал. Ни дня без драки.

– Открывай ворота. Паладин Хисъяр из Арны прибыл на постой! – зычно гаркнул странник. Имя это ни о чем Ладомару не сказало, однако стражник за стеной откликнулся быстро.

– Орден рад принять тебя, брат! – официально сообщил он, и добавил. – Вот только дровосек этот может помешать проходу в нашу обитель.

Ладомар на одеревеневших ногах обернулся к воротам, выбирая место для следующего удара.

– Этот дровосек – паладин Небесного Горна, – проревел Хисъяр. – А вот тебе не избежать нагоняя, служивый. Негоже заставлять благородных людей орать, как торговок на ярмарке. Открывай!

– Не знаю я ни о каком Даромире! – неуверенно ответил стражник.

– Ла-до-ма-ре! – точку в вопле поставил еще один удар по воротам, наконец-то в разные стороны брызнули щепки и паладин с довольным видом опустил топор. – Из Двух Столпов! – весомо добавил паладин.

– Открывай! – гаркнул Хисъяр.

Створки дрогнули, и Ладомар зло скривился от предвкушения. Оставлять стражника без наказания он не собирался.

– Следи за собой, брат, – неожиданно Хисъяр положил руку ему на плечо. – Гнев плохой советчик. Много бед произошло из-за того, что кто-то дал ему волю.

Слова паладина спасли зубы стражника. Ладомар с огромным трудом взял себя в руки и даже не поглядел на говорливого часового, чтобы не вводить сердце в соблазн мести.

Хотелось каленым железом выжечь на груди солдата: «Ладомар из Двух Столпов». Чтобы не забывал.

Раскаянье пришло ночью. Прокралось в плохо протопленную комнатушку, назначенную распорядителем Ордена, и завалило душу паладина камнями. С чего он так завелся? Ведь обычное дело – забыл служака имя, затерялось в списках, а то и не внесли в них Ладомара, как оно уже не раз бывало. Не каждый же год их обновляют. В иных местах десятилетиями лежат, и некоторых паладинов вносят туда уже посмертно. Отчего такая ярость проснулась? Пора бы уже привыкнуть к «неузнаваемости»!

Дорога? Не было в ней ничего такого. Ровная, будничная жизнь путешественника. Заснеженные, сонные деревушки-села, труднопроходимый всаднику тракт да парочка стычек с обнаглевшими от наступающих морозов разбойниками. Произошедшее в Трех Границах? Тоже нет. Кстати, Вестник Горна сегодня оказался «занят», что вызвало у Ладомара очередной прилив тихого бешенства, но, слава Небесному Горну, оно не вырвалось наружу.

Он плохой паладин? Недостойный? Однако прошел же проверку в Храме Мирамии! Выпил зелье и выжил! А скольких не принял Небесный Горн? Сколько кандидатов сгорели на месте, у алтаря? Множество! Каменные плиты почернели от огня, в который обратились отверженные воители. Ладомар отчетливо помнил темные пятна на полу храма и сильно сомневался, что жрецы специально жгут костры у святилища, дабы подчеркнуть традицию.

Тогда откуда столько ярости?

Из-за Элинды?

Нет! Есть только две святыни на свете: Небесный Горн и Она. Остальное не имеет смысла.

В очередной раз поклявшись впредь быть сдержанней и больше думать о других, чем о себе, паладин закрыл глаза и молча помолился своему божеству. На удивление стало легче и Ладомар, наконец-таки, уснул.

К Вестнику его выдернули рано утром, без каких-либо церемоний и расшаркиваний. Осталось только пожалеть, что вчера не сдержался и бросил в сердцах писарю: «Великая Война», когда тот спросил о цели визита.

Без доспехов Ладомар чувствовал себя голым: походная, застиранная ливрея, дорожные штаны и рубаха – вид не самый презентабельный, однако времени на сборы не оказалось.

Святой Отец, утопающий в роскошном белом кресле, нелепо смотрящемся в тесном кабинете, был ни на шутку встревожен, хотя и чувствовалось его подозрение к неизвестному паладину. Нет у Ладомара заслуг и регалий, известных Нирану. А если и есть – то о них никто не слышал, разумеется.

– Что стряслось, воин? – Вестник задал этот вопрос, едва Ладомар ступил на порог его кабинета. Тучный мужчина, даже чересчур тучный, жирный, так вернее будет. Оплывший… Интересно, он держал когда-нибудь в руках что-то тяжелее ножа? Паладин с сомнением уставился на невероятно толстые и короткие пальцы духовного отца.

– Вести с Трех Границ. Во всех трех фортах обнаружены усмийцы, в гарнизоне Зуррага двое, в Ниранском тоже, причем один из них – командир гарнизона. Я предполагаю, что это не просто так.

– Предполагать это не твоя забота, воин, – поморщился Вестник, – это все?

– Да.

– И ты говоришь «Великая Война»? – побагровел духовный отец.

– Да, – равнодушно пожал плечами Ладомар.

Вестник сомкнул толстые губы, неодобрительно глядя на паладина:

– Воин, это слишком громкое заявление, понимаешь? Нужны факты, а не домыслы! Нельзя так разбрасываться «Великой Войной»! Ты не думал, что это может быть совпадением, случайностью?

– Простите, Святой Отец, я не догадался проверить остальные пограничные гарнизоны всех королевств, мне показалось, что достаточно трех из трех проверенных.

– Не ерничай, воин! – Вестник ткнул в сторону паладина уродливым пальцем. – Не надо тут обиженную добродетель строить. За службу спасибо, Горн гордится такими сыновьями, но со словами впредь поаккуратнее.

Ладомар промолчал, глядя на тусклый гобелен в полстены, украшавший кабинет Вестника. Жерло Небесного Горна… Говорят, раньше паладины причащались в нем, кто выйдет из него – тот истинный сын творения Халда. Но с тех пор, как Анхор отгородился от соседей – святыня, располагавшаяся в сказочных землях, стала недоступной. А жаль. Так было бы гораздо торжественнее… Не будничный глоток зелья под пристальными взглядами вооруженных ведрами с водой служителей.

– В-общем, я попрошу проверить гарнизоны в тех краях, – Вестник вяло махнул рукой. – Свободен.

Кивнув на прощание, Ладомар покинул кабинет и, едва закрылась дверь, шумно втянул носом воздух. Обычно помогало успокоиться.

Совпадения?! Громкие заявления? Домыслы?

Ладно, пусть будет так…

В обеденной зале, где обычно собирались все находящиеся в ставке паладины, было почти пусто. За небольшим столом, в углу таверны, расположился вчерашний знакомый. Хисъяр с угрюмым видом поглощал завтрак, и Ладомар даже залюбовался отточенными, скупыми движениями воина.

– Утро доброе, – поприветствовал он завтракающего бойца.

Тот кивнул, но от трапезы не оторвался.

– Я присяду?

Еще один короткий кивок.

– Чем будете завтракать? – рядом со столом объявилась пожилая женщина в белом переднике. Хозяйка? Служанка? Какая разница.

– Этим, – Ладомар указал на миску со странного вида серой кашицей.

– Встретился с Вестником? – через пару минут тишины произнес Хисъяр. Взгляда от завтрака он так и не оторвал.

– Да…

– И что?

– Не спрашивай, – поморщился Ладомар.

– Тем плоха наша служба, что мы действуем сердцем, а отцы разумом. Очень сложно удовлетворить и то и другое, – Хисъяр отломил кусок от ломтя хлеба, уперся локтем в стол и, наконец-то, оторвал взгляд от миски. – Но если все будут действовать сердцем – жди ошибки. А если все разумом – жди несчастья.

– Красиво говоришь, – хмыкнул Ладомар.

– Да, это я умею, – непонятно улыбнулся Хисъяр и вцепился зубами в хлеб.

– Что ты в Сейнаре делал?

Паладин замер, медленно дожевал и неохотно посмотрел в глаза Ладомару.

– То же что и ты у Трех Границ…

– Место-то неправильное. Туда одному ездить не следует, – словно оправдываясь пояснил Ладомар.

– А я не один туда ездил, – хмуро ответил Хисъяр. – С друзьями.

У стола возникла знакомая уже женщина, поставила миску каши, кружку с водой и взгромоздила сверху добротный ломоть хлеба.

– И? – Ладомар зачерпнул ложкой парящую массу. Хисъяр сдавленно кашляну, будто всхлипнул, залпом допил из кружки и поднялся из-за стола:

– Приятного аппетита.

Есть расхотелось.

– Соболезную… – догадался Ладомар.

Хисъяр лишь махнул рукой.

Смерть всегда рядом. Если «с друзьями» – значит Хисъяр работает «по заказу», и скорее всего именно его направят на проверку гарнизонов. Обычно у паладинов нет близких: вольные хлеба часто проходят в одиночестве. Заказные – совсем иное дело, Настоятели посылают их отряды туда, куда надо Ордену. Проще говоря: вольники – разведка, заказники – исполнители. Разум и сердце?

Обычно в таких отрядах, называемых Копьями, четыре человека. Все матерые, обученные воины, в странствиях обретающие истинное братство. Тяжка судьба человека, потерявшего всех близких.

Впрочем, у каждого свои потери. У Хисъяра друзья…

У Ладомара Элинда.

Вот только надежды у всех разные.

Ставку Ордена паладин оставил днем, так как не хотел терять время за стенами малолюдной, тихой обители. Куда ехать – он так и не придумал, в голове было лишь направление: на запад. Возвращаться по тому же тракту не хотелось, и потому, доехав до первой развилки, Ладомар свернул к северу, полный решимости добраться до границы с Анхором, и уже оттуда двигаться в сторону заката.

Элинда, на удивление, мысли паладина не занимала. То ли беседа с Хисъяром так подействовала, то ли неприятный осадок после разговора с Вестником – непонятно, но воин Горна отчего-то наслаждался неспешной ездой по ниранскому тракту. Редкое чувство, когда становится хорошо только от понимания, что ты существуешь. Мимо проплывал лес с редкими отворотами зимних троп, конь, казалось, упивался дорогой не меньше всадника.

Ниран… Наверное самая бледная северная земля. Есть король, есть вялые дружины и ленивые отряды милиции. Есть крестьяне, есть дворяне. Ничего необычного! Как, впрочем, и везде в этих краях. Поставь на дороге парочку инквизиторов – будет Халдия. Выведи на тропу медленный караван, посреди которого будут плестись закованные в цепи рабы – значит Балион.

Ладомар улыбнулся мыслям. Не так все, конечно… Совсем не так. На землях Халдии простой народ до колик боится рассекающих по дорогам фанатиков веры, а в Балионе жизнь идет по унылому сюжету: раб служит хозяину, а хозяин мечтает о большем количестве рабов. Так что не королевства такие одинаковые, а жизнь. Серость объединяет всех. На любой дороге могут оказаться разбойники, каждый трактирщик легко накормит ужином из испортившихся продуктов. И даже благословенный Эймор не панацея, хоть и родина паладину. Человеческой грязи везде хватает.

Только стальной кулак способен навести порядок в загнивающем мире. Пока люди не начнут бояться нарушить закон – все будет лишь ухудшаться. Человек слабое животное, и пряники его лишь развращают. Иногда надо не бить палкой по виновным рукам, а рубить их!

Впереди, на дороге, Ладомар вдруг увидел распряженную телегу. Заинтересовавшись, он подъехал поближе, уже догадываясь, что обнаружит.

В разворошенной повозке лежал труп. Скорчившийся бородатый мужчина лет пятидесяти уткнулся носом в подгнивший борт телеги. Совсем недавно зарезали.

Паладин молча оглядел снежную дорогу, высматривая следы напавших. Картина привычная: кто-то позарился на лошадь, или же на нехитрый скарб крестьянина. Может быть, он в какой-нибудь таверне сболтнул чего лишнего, и расплата не заставила себя ждать. Людям нельзя верить.

Разбойники не таились, судя по следам они так и пошли по дороге на север. Остановившись у розового пятна на снегу, паладин внимательно осмотрелся. Тут убийца неторопливо очистил нож. С такой наглостью и неспешностью бандиты не могли далеко уйти…

Воин пришпорил коня, беспрестанно вращая головой. Сквозь узкую щель забрала иначе выслеживать противника смысла не было.

Нагнал он лиходеев через милю. Трое разбойников свернули на едва заметную лесную тропу, и где-то в ста-двухста шагах от дороги Ладомар их достал.

Конечно, драться с рыцарем никто из бандитов не захотел, и они ринулись врассыпную. Первого Ладомар уложил стрелой; второго, что до сих пор не мог победить жадность и волок за собой украденную лошадь, паладин легко нагнал, и без удивления почувствовал как рванулась наружу сила Горна. Однако разбойник падать на снег и корчиться от боли не спешил. Отпрыгнув, и, наконец, отпустив коня, рыжеволосый мужчина ойкнул, поймал удар меча, и рухнул на землю. Ладомар одним взглядом проводил ускользающего в лес последнего лиходея. Преследовать беглеца-лыжника по чаще воин не стал. Все равно не догонит.

С мрачным видом паладин опустил взгляд на извивающееся на снегу тело и начал читать слова молитвы.

Молодой, темноволосый парень так визжал от боли, что умудрился перекричать звон Небесного. Ладомар машинально произносил слова молитвы, и отстраненно размышлял. Бандиты наверняка хотели продать юношу в Балион, может быть и старого коня взяли лишь для того, чтобы не тащить пленника волоком. Тут до земель рабовладельцев рукой подать, и если тайными тропами пробираться, то можно все Ниранские заставы миновать без опаски оказаться на виселице. Напрямую ссориться с Балионом никто не хотел, да и замкнутому королевству не с руки было бодаться с более могущественными соседями, а вот вздернуть парочку-другую работорговцев не отказались бы ни эйморские, ни ниранские военные патрули.

Дочитав молитву, Ладомар бросил на мертвеца раздосадованный взгляд. Ради чего он работает? Кому служит? Нагнав разбойников, дабы отбить у них пленника, ему пришлось убить и его тоже. А если следовать присяге Ордена – зло враждующее с Усмием не есть зло. То есть сейчас он зря положил бандитов?

Люди – мерзкие создания. Спасешь жизнь одного человека, а он завтра спалит дом более удачливого соседа или зарежет в пьяной драке неплохого парня. С другой стороны, может и убийцу какого погубит, но вряд ли. На практике Ладомара регулярно всплывали моменты, когда вырученные люди несли беды окружающим. Одного купца, отбитого от налета разбойников, паладин запомнил очень хорошо.

Спустя неделю улыбчивый бородач отравил своих компаньонов, не желая делиться несказанной прибылью. Умертвил не задумываясь, что у двоих были семьи, а третий вот-вот собирался жениться. Ради нескольких золотых принес горе стольким людям. А кто виноват?

Выходит – воин Небесного Горна. Недоглядел, спас жизнь мерзавцу. Выпустил в мир еще немного зла.

Поморщившись, Ладомар попробовал выкинуть из головы злые мысли. Хочешь изменить мир – покажи пример, каким надо быть. Наверное в этом-то и есть долг паладина. Быть примером… Но что делать, если ко всему живому внутри бурлит тихая ненависть?

– Элинда-Элинда, – Ладомар развернул коня. – Мне тебя не хватает…

Только когда Она была рядом – паладин забывал про окружающий мир. И потому сейчас все его мысли были лишь об ее поиске. Однако и тут его постигла неудача. Через три дня путешествия по снежным лесам Нирана на пути паладина вырос небольшой, но обнесенный стеной ниранский городок. Эти дни зимней дороги настолько вымотали Ладомара, что он решил добраться до ставки Ордена и переждать наступающие морозы в тепле. Идея продолжать путешествие дальше показалась ему не такой уж и удачной.

Судьба и тут не улыбнулась паладину. В Лесном царило невиданное оживление, связанное с подготовкой карательной экспедиции Ордена. Местный Вестник собирал Копья для отправки их на юг, в Сейнар, дабы покарать какое-то поселение за смерть воинов Небесного. Насколько понял Ладомар – речь шла о товарищах Хисъяра. Долго раскачивались Вестники, долго.

В Лесном набралось даже два Копья. Хотя все они состояли из паладинов также, как и Ладомар, желающих перезимовать в тишине и покое. Кое-кто даже открыто ворчал, сетуя на погоду, но никто не посмел отказаться. В единстве Ордена – сила паладинов. За смерть одного святого воина ответят все причастные. Так уже бывало и прежде.

Подготовка экспедиции заняла трое суток, и утром четвертого дня из Лесного вышел небольшой отряд, сопровождаемый обслугой. Копья Ордена двинулись по заснеженной дороге на юг, к стране озер и безумных воинов. Угрюмый Ладомар держался особняком. Даже в своем Копье он старался не заводить знакомств, несмотря на то, что ребята, на его взгляд, подобрались замечательные. Но то ли зима так действовала, то ли понимание, что он удаляется от цели своего поиска – настроения у него не было никакого.

Орден долго запрягал, но быстро ехал. После трудного путешествия по трескучим морозам, Копьям из Лесного предстояло проторчать в лагере на границе с Сейнаром около десяти дней, пока до места доберутся остальные отряды. В общей сложности набралось свыше трех сотен паладинов, но все равно главной ударной силой должны были оказаться наемные отряды, которых здесь насчитывалось значительно больше чем людей Ордена. Вестники расщедрились, угрохав на псов войны большие деньги.

В самой карательной экспедиции Ладомару поучаствовать не удалось, да он, если честно, и не рвался. Небольшое поселение на восточном берегу Титан-Озера вырезали наемники. А потом несколько Копий демонстративно медленно проехали по дымящимся развалинам и один из Вестников оставил посреди пепелища штандарт Ордена. Месть за павших друзей Хисяъра свершилась.

Ладомар обо всем этом действе слышал только из рассказа одного из паладинов-участников "заезда". Хмурый мирамиец посетовал, что в Ордене совсем дурные времена настали, раз всю работу поручают наемникам. Ладомар пропустил его слова мимо ушей, хотя и поймал странный, загадочный взгляд соратника. Тот будто ждал какой-то реакции и заранее готовил нужные для такой ситуации слова, но так и не дождался. Ладомара больше занимала обида за потерянный месяц. Он ведь и так-то не хотел зимой бродить по дорогам да прозябать на холоде, но судьба распорядилась иначе. Вот только почему она потащила его на юг, а не на запад? Так бы он был на месяц ближе к Элинде. А теперь ему нужно было возвращаться обратно в Лесной.

Походный холод последних недель доконал Ладомара, и паладин решил продолжить путешествие как только пройдут лютые морозы. Местом пристанища оказался уютный ниранский городок Дилон на севере Титан-Озера. В трех днях пути от разоренного сейнарского поселения.

***

В последние недели Лемилла часто плакала. С того самого момента, как волшебные барьеры в башне Халда выбросили ее в лес, неподалеку от небольшого халдийского городка. С того самого мига, когда осознала все серьезность ситуации, в которой она оказалась. Счастливая жизнь так неожиданно стала кошмаром, что Лемилла до сих пор не могла подобрать слов, чтобы описать свои чувства.

Сейчас бы она отдала все на свете, лишь бы избавиться от мощи убитого бога. Чтобы вернуться обратно на берег Сердца и выкинуть из памяти последние годы. Чтобы каждое утро встречать рассвет на берегу залива, слушать ветер, заблудившийся среди скальных пиков, и не знать ничего об Усмии, о Халде, о политике Агона и о седовласом любовнике особенно.

Еще задолго до операции она подозревала, что не сможет использовать силу Халда. Бодро излучала уверенность перед лицом Агона и его сообщников, а в душе панически боялась, что не сможет управлять божественным даром. Она воплощала план возлюбленного в жизнь, и слепо надеялась на лучший исход. Вот только смерть старого бога открыла глаза на ее будущее. Она вспомнила изучающий прищур Агона, когда ее кинжал пронзил грудь Халда. Лемилла едва нашла силы успокаивающе кивнуть ему и сделать вид, что все в порядке. За маской спокойствия воем отчаянья бился животный ужас. Седовласый чародей слишком много сил положил на алтарь своей цели. Он не задумываясь бросил бы туда и Лемиллу, стоило бы ему догадаться о ее провале. Он не догадался.

И она спаслась.

Какое-то время она с замиранием сердца ждала вестей о гибели Агона, и, чего уж себя обманывать, надеялась, что мереанский император погиб в схватке с Усмием. Но, когда узнала, что возлюбленный жив, ощутила невиданную смесь чувств. Радость, страх, стыд, отчаянье и… любовь.

Любовь выжигала сердце и отравляла разум. Она по-прежнему любила Агона, невзирая на то, что кто-то из Тайных наверняка уже спешил по ее следу, дабы выпить из отступницы силу Халда. Забрать то, что нужно императору… Для Лемиллы это означало подписанный смертный приговор.

Как же обидно понимать, что какие-то идеи дороже ее жизни. Она вновь зашлась в тихих рыданиях. Ей вспомнилась улыбка Агона, его руки, его мягкий, но властный голос, его теплые глаза… Потеряно. Все потеряно! Прошлое можно вычеркнуть и забыть. Друзья стали врагами. И теперь, чтобы выжить, ей необходимо найти защиту. Могущественную, способную противостоять новому Усмию.

Она плотно сжала зубы, силясь прогнать душившие ее слезы, и уставилась в темный потолок комнаты. Выжить. Ей нужно выжить. И для этого ей потребуется мужчина. Он должен быть молод, так как еще не отравлен скепсисом и у него не было договоров с собственной честью. И он должен искренне верить в мертвых ныне богов.

Лучшей кандидатуры чем юный король Кронея у нее не было.

Глава 3

Мороз уходил; зима медленно, как обычно в Скафолке, сходила на нет, уступая место звенящей капелью весне. Даже воздух пах иначе… Снежные оковы более не сдерживали аромат пробуждающейся земли.

Эйдор с гвардейцами сопровождения прибыл в небольшую, заброшенную деревеньку вскоре после полудня. Безжизненность поселка несказанно его удивила. Место-то хорошее: речка рядом, роща березовая, поля, а вот людей нет.У замшелого колодца-журавля, посреди деревни, Эйдора ждал сам Настоятель. Чуть позади старца стоял невысокий, черноволосый мужчина и одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять кто здесь главный. Однако первым скрипуче заговорил Айлок.

– Рад, что ты добрался без приключений, мой мальчик.

Изумленные гвардейцы растеряно переглянулись, удивившись его словам. Все дорогу солдаты угрюмо игнорировали любые обращения Эйдора, и ему даже показалось, будто они за что-то его ненавидят.

– Господин… – открыл было рот один из воинов, но тут же осекся. Настоятель с откровенно недовольным видом махнул рукой, прервав его речь.

Эйдор тем временем спешился,и поклонился старику, краем глаза наблюдая за странным незнакомцем.

– Это сэр Агира, – мой мальчик, – он будет сопровождать тебя в Смутных Королевствах.

Стоило больших трудов не показать своего удивления. Почтительно склонив голову, Эйдор осторожно глянул на одного из легендарных рыцарей Братства.Значит спутника ему подобрали из Первого Круга. *(Первый Круг – рыцари Ордена прошедшие жестокий отбор и обладающие улучшенными боевыми качествами. В данное время рыцарей первого круга насчитывается всего четыре десятка)

– Слушайся его во всем, мальчик мой, – тихо произнес Настоятель. – Подробности он расскажет тебе в дороге. И знай – надо спешить. Времена меняются.

Рыцарь молчал, внимательно рассматривая молодого инспектора, и Эйдору показалось, будто воин недоволен выбором Айлок.

– Ну, Агира, – волшебник повернулся к хмурому воину. – Береги его и да поможет вам Братство! Ступайте.

Агира тронул поводья, разворачивая коня, и мотнул Эйдору головой: поехали, мол.

Настоятель проследил, как странники исчезли за домами и зашагал к застывшим гвардейцам.

– Ну что, ребятки, устали?

– Никак нет, – неуверенно проговорил один из всадников. – Господин, почему…

– Устали, – будто не услышал его чародей. Гвардейцы тут же обмякли в седлах, а говоривший медленно покосился в седле и с лязгом рухнул на землю. Его товарищ ткнулся носом в холку коня.

– Ротозеи… – тихо произнес волшебник. – Упустили предателя Братства! Не сообразили вовремя, эх!

Гвардейцы молчали.

– Если бы ты не зазевался, – Айлок посмотрел на склонившегося в седле воина, – если бы был более внимателен – Эйдор бы не сбежал. Да, похвально, что ты бросился помочь другу, но долг превыше всего! Пока ты возился с упавшим товарищем – преступник скрылся… И это твоя вина!

Подойдя к свалившемуся с коня гвардейцу, волшебник покачал головой:

– Судьба-горемыка, но не твоя вина, так бывает. Конь попал копытом в яму и тут уже всадник бессилен. Нога скакуна сломана и наездник на земле. Неудачно приземлился, головой ударился – бывает. Но преступник ушел и вы даже не заметили куда.

Чародей с размахом обрушил посох на ногу жеребца. Треск сломавшейся кости в тишине пустой деревни прозвучал так, словно сломался толстый сук. Скованный заклятьем конь даже не вздрогнул. Настоятель одними губами взмолился Халду, моля простить его за явленную жестокость.

– Плохая деревня, ребятушки, пустая. Никого нет, и вроде бы беспокоиться не о чем, однако как много может изменить один перелом.

В следующий миг он исчез. Спустя несколько секунд тишину заснеженной деревни разорвала брань гвардейцев, им вторило истошное ржание раненой лошади. Ни Эйдор, ни Агира этого не слышали.

***

– Молодой ты, ну да не мне решать, – Агира безошибочно выбирал тропки, уходя все глубже в лес. – Драться умеешь?

– Не очень, – вяло поделился Эйдор, малость приукрасив ответ. Драться он почти не умел.

– Волшба?

– Есть немного, – тут проще, свитки составлять и использовать инспектора учили. Ничего серьезного, огонь развести, рану легкую вылечить, но все лучше, чем ничего. Эйдор знал, что больше двух в сутки сделать не сможет. Как-то раз проверил свои силы. Начертал три заклинания, и весь следующий день ходил сонной мухой, будто неделю не спал.

– Завтра выйдем к городку тут неподалеку, и я прикуплю тебе свитков. Будет чем вечерами заняться, – рыцарь не оборачивался, полностью посвятив себя дороге.

– А мы прямо через границу пойдем?

– Да, через нее родимую, – кивнул Агира. – Но до нее еще неделя хода, так что наслаждайся дорогой. Хвала Братству – есть на что посмотреть. Потом Большую пересечем и выйдем на место.

Река Большая… Тот берег! Эйдор восторженно покачал головой. Вот это путешествие! Не верилось, что все это взаправду, что он едет сейчас по лесу в компании рыцаря Братства, а впереди еще столько дорог и невиданных земель. Не верилось!

У Большой они оказались через неделю, как и планировал Агира. Странствие дало Эйдору шанс получше узнать спутника. Юноша быстро понял, что за напускной хмуростью рыцаря скрывается остроумный, веселый человек, которому был знаком зуд странствий и приключений. По вечерам Эйдор заполнял магией добытые свитки, а рыцарь Братства рассказывал ему о своих приключениях в Анхоре. Молодой волшебник почти не удивился, узнав,что Агира тоже никогда не бывал в Смутных Королевствах. Вряд ли кто мог похвалиться тем, что видел южные земли. Если не считать редких беженцев, чудом миновавших Путаные Места

Было в Агире нечто странное: иногда рыцарь замолкал на полуслове, мрачнел, словно вспомнив какую-то неприятность и очень странно поглядывал на юг. Как будто он знал нечто такое, чего не сообщили Эйдору… И знание это было отнюдь не веселым. Но, чтобы не скрывалось под резкими переменами настроения Агиры, до легендарной Большой реки они добрались без приключений.

На дороге к переправе обнаружился ладный указатель, с недвусмысленным предупреждением: «Хочешь мира – вернись». Агира остановился рядом со столбом и повернулся к юноше.

– Хочешь мира? – весело поинтересовался воин. Эйдор неуверенно улыбнулся, не в силах оторвать взгляда от надписи. Говорят, что под Большой рекой находятся Подземные Кузни; правда это или нет – не ведомо даже Верховным Чародеям, однако неспроста на восточном берегу царят Вольные. Изгои да преступники Анхора, ссылаемые за пределы страны.

– Сейчас придется уйти с тракта, – рыцарь сделал неопределенный жест рукой. – Нам стоит избегать лишних глаз. У нас хватает недоброжелателей.

– Недоброжелателей? – насторожился Эйдор. – О чем ты?

Агира проигнорировал его вопрос, словно не заметил. Юноша возмущенно задохнулся:

– Почему мы все время прячемся?!

Рыцарь промолчал и опустился в седло.

– Почему? – повторил юноша.

Гримаса недовольства проскользнула на лице спутника и, тряхнув головой, Агира ответил:

– Я расскажу тебе об этом как только мы войдем в Путаные Места.

– Настоятель говорил… – обиженно начал Эйдор.

– Я знаю, что говорил Настоятель, – неожиданно огрызнулся рыцарь. – Айлок мудр, но не всевидящ. Все расскажу в Путаных Местах…

Эйдор подавленно смолчал, догадываясь о причине хлесткого ответа. Ему просто не доверяют. Или держат за ребенка. Но как доказать обратное? Как доказать, что он достоин? За все путешествие ему ни разу не выпал шанс показать себя. Только свитки заполнял, да рыцаря слушался. Может, не надо было так безмолвно слушаться? Вдруг это проверка была?

– Следуй за мной, и постарайся не шуметь, – Агира направил коня в лес. Из груди юноши вырвался тяжелый вздох, и Эйдор последовал за воином. Пристроившись в паре шагов за конем рыцаря, инспектор некоторое время ехал молча, но в конце-концов не выдержал:

– Я ничего не понимаю, Агира! Мы же еще в Анхоре! Мы все еще под защитой Братства!

– Потом, Эйдор! – не оборачиваясь ответил воин. Эйдор даже вспотел от возмущения:

– Вы мне не доверяете, да? Думаете, я слишком молод?

– А почему я не имею на это права? – холодно поинтересовался рыцарь.

– Да я все сделаю для Братства!

– Оставь эмоции, друг мой, – Агира, наконец, чуть обернулся, и Эйдор увидел на его лице кривую улыбку. – Вера, конечно, очень важна в нашей дороге, и поэтому – верь. А я все расскажу в Путаных Местах.

– Куда мы? – буркнул в ответ юноша, уклонившись от ветки. Спорить расхотелось.

– К переправе. Помолчи немного и будь внимателен. Достань свитки со «стрелами» и держи их наготове.

От напряжения в голосе рыцаря Эйдор немедля полез за пазуху, где скрученными в трубку лежали боевые свитки. «Лечилки» покоились в седельной сумке, чтобы не занимать место. Дальше ехали молча, и потому юноша всецело ощутил прелесть наступающей весны, звон капели, веселый щебет птиц. Несмотря на радостный настрой природы – небеса, плотно затянутые серыми тучами, грустили.Скоро вместо снега пойдут дожди…

Когда впереди заблестела Большая, сердце Эйдора нетерпеливо екнуло. Скоро останется позади родной Анхор, где прошла вся жизнь, и который для большинства жителей был единственной виденной страной. А там и земли Вольных! А потом Путаные Места! И Смутные Королевства! О своей обиде на Агиру он уже забыл.

– Очень тихо, Эйдор, – рыцарь обернулся к юноше и удостоверился, что тот его слышит. Юноша торопливо кивнул, и вопросительно глянул на товарища. Что-то случилось?

– Запомни, друг мой, иногда опасность может появиться оттуда, откуда ее меньше всего ждешь, – загадочно пробормотал воин и спешился:

– Коня под уздцы и пошли. Очень тихо!

– Что мы как воры-то?! – прошептал Эйдор.

– Тихо! Свитки приготовил?

– Да!

– Все, дальше говорю только я! – Агира зашагал, давая понять, что разговор окончен.

Эйдор замолчал, слушая как скрипит под ногами снег, да перекрикиваются в лесу птицы. Рыцарь старался двигаться как можно тише, и даже всхрапывающие кони замолчали, почувствовав настрой хозяев.

В безмолвии послышался отчетливый лязг стали, и Агира немедленно остановился, подняв сжатую в кулаке руку. Юноша застыл, не смея даже вздохнуть.

Неподалеку от них закашлялся человек. Так близко… Они уже у моста? Но что насторожило рыцаря? Это пограничная переправа, тут всегда стоит охрана. И почему надо прятаться?!

Где-то в глубине души Эйдор понимал почему. Понимал, но старался выкинуть трусливые мысли из головы.

Агира повернулся к спутнику, приложил палец к губам и бегло проверил сбрую коня, а затем крадучись повел его в сторону небольшого овражка. Пожав плечами, Эйдор тоже оглядел своего гнедого жеребца. Рыцарь постоянно следил за тем, чтобы все ремни были подтянуты и ничего не гремело на марше. Он говорил, что это может спасти жизнь.

И тут всхрапнул конь Агиры.

– Кто в лесу? – немедленно окрикнули с реки, и юноша беспомощно уставился на рыцаря. Воин рукой повернул к себе морду выдавшего его животного и осуждающе покачал головой, а затем вскочил в седло:

– Можно не таиться. Выбора нет, за мной…

– Кто в лесу? Сержант! Кто-то в лесу! – загомонили на мосту.

– Меня зовут Агира Павший. Ярыцарь Братства! – громогласно ответил воин, а Эйдор похолодел, разглядев в глазах товарища незнакомый, стальной блеск. Забравшись в седло, юноша поспешил за спутником. Агира не скрывался, с громким треском обламывая попадающиеся на пути ветки.

– Агира Павший? – недоверчиво воскликнули с моста. – К бою, братья! К нам пожаловал Предатель!

– Что происходит?! – испугался Эйдор. Что значит к бою?

– Свитки приготовь, – бросил товарищ.

– Но… – свитки? Предатель? Он хочет…

Выбравшись из леса, они оказались перед узким каменным мостом. Посреди него виднелась загородившая проход телега, за которой устроились два арбалетчика. А перед повозкой, опираясь на двуручный топор, замер рослый, закованный в латы сержант; рядом, обнажив мечи, застыли двое щитников.

– Негоже рыцарю, хоть и бывшему, красться по лесу, будто последнему воришке, – прогудел сержант. – Сдавайся, Агира Павший.

– Что происходит, Агира? – прошипел Эйдор в спину товарищу. С каждым мигом ему становилось все страшнее и обиднее. Он ведь ничего плохого не делал, за что ему это испытание?

– Братство милостиво и ты предстанешь перед судом.

– Мне надо на ту сторону, солдат. Я не хочу никого убивать, – зычно ответил Агира.

– В другое время я пропустил бы тебя не раздумывая, но ты преступил закон, – повел плечами сержант. – И должен понести наказание. Кто это с тобой?

Агира промолчал, чуть склонил голову и Эйдор заметил, что воин морщится.

– Назови себя, парень! – окликнул юношу сержант.

– Я… Я Эйдор из Скафолка!

– Халд свидетель – я удивлен, – сержант тяжело зашагал по мосту. – Именем Братства, Агира Павший и Эйдор из Скафолка – вы арестованы. Сложите оружие!

Щитники двинулись следом за командиром, настороженно поглядывая на Агиру. Эйдор же пытался прийти в себя от услышанного. Они арестованы?! Как такое может быть?

– Мы будем сражаться, солдат, – бросил рыцарь.

– Что?! – опешил Эйдор. – Сражаться?! Что происходит, Агира?!

– Это ваш выбор, – согласился сержант. – И если мне суждено погибнуть – я умру за правое дело. Жаль, что такая судьба не ждет вас.

– Но в чем наша вина?! – крикнул юноша, понимая, что рыцарь ничего говорить не будет.

– Эйдор из Скафолка, за твои преступления в Стохолмье ты обвиняешься в предательстве Братства и Анхора, – скучающе отрапортовал сержант. – Агира Павший признан слугой Усмия и подлежит суду Халда.

– Что… – осекся Эйдор.

Рыцарь после слов обвинения вздрогнул, ощерился и выхватил из ножен меч. Сержант и щитники перешли на бег, а Эйдор все не мог пошевелиться. Предательство Братства? Анхора? Преступление в Стохолмье?! Как? Они сошли с ума?! Здесь же точно ошибка, ведь он ничего не делал!

– Стрелы! – заорал Агира и пришпорил коня. – Телега!

Рыцарь влетел на мост и с грохотом снес со своего пути одного из щитников. Тот отчаянно преградил дорогу Павшему, таким образом позволив товарищам начать атаку. Второй пехотинец воспользовался подвигом напарника и, миновав рыцаря, бросился к растерянному Эйдору. Арбалетчики сделали залп, целя в коня Агиры, а сержант с яростным ревом вскинул свой чудовищный топор.

– Стрелы! – вновь закричал рыцарь и спрыгнул с коня, уклоняясь от могучего удара сержанта. Жеребец воина, получивший оба арбалетных болта, взвился на дыбы и погреб под собой опрокинутого ранее щитника.

Выхватив из-за пазухи свитки, молодой инспектор с ужасом воззрился на бегущего к нему солдата, краем глаза отметив, что Агира уже поднялся на ноги и сцепился с сержантом. Стрелки за повозкой торопливо перезаряжали арбалеты.

Первый надорванный Эйдором свиток рассыпался в прах, и освобожденное заклинание, повинуясь испуганному жесту юноши, врезалось в грудь бегущего воина. Вспышка огня, короткий возглас боли, и уже мертвое тело рухнуло на камни моста.

Агира тем временем ушел из-под удара противника, схватил врага за правый локоть, задирая руку вверх, и вогнал сержанту меч в незащищенную латами подмышку. Гигант застыл на мгновение, а затем обмяк и без звука повалился намост. Что-то чавкнуло, и конь под Эйдором с диким ржанием повалился набок. Стрелки выбрали новую цель, забыв про Агиру. Упав на дорогу, юноша вскрикнул от боли пронзившей правую руку, но следующим движением рванул свиток зубами.

Телега занялась огнем и две объятые пламенем фигуры арбалетчиков ринулись в холодные воды, стараясь хоть так уйти от пожирающей их стихии.

– Вставай! – рядом оказался Агира. – Сумку возьми с коня и бегом!

– Что? – Эйдор глупо уставился на возвышающегося над ним черноволосого рыцаря, с меча воина на землю капала кровь сержанта. Спутник показался юноше демоном Подземного.

– Бежим! Это лишь дозор, основной отряд стоит гарнизоном в миле отсюда. Они наверняка уже сюда идут! «Лечилки» бери!

Наклонившись, Агира схватил инспектора за шиворот и рывком поднял на ноги. Взвыв от боли в руке, тот бросился к сумке. Слава Халду – убитый конь рухнул на другой бок, иначе со свитками можно было попрощаться.

– И бежим!

– Рука! – Эйдор вытащил из сумки заклинания.

– Там вылечим! Бегом! – Агира подтолкнул юношу к мосту.

– Почему, Агира? Почему так?! – заорал юноша, едва удерживаясь от рыданий. В один миг все рухнуло. Он думал, что будет героем, а теперь… Преступник?!

– Беги!

Миновав догорающую телегу, Эйдор на бегу обернулся, чтобы взглянуть, нет ли погони. Взгляд наткнулся на тело сожженного им воина, и юноша в отчаянье взвыл. Он убийца! У него ведь был шанс все исправить: Победитель и тот маг наверняка бы выступили свидетелями против его вины. Но теперь его судьба решена. Он – преступник. Он применил магию Ордена против солдат Братства… Это страшный грех!

Агира бежал сзади, и молодой волшебник понимал, что рыцарь его бережет. Ведь он мог спастись и сам. Бросить тут юного неудачника, и без труда раствориться в окрестных лесах. Что же ему нужно?

– Быстрее! – подогнал его воин.

Мост кончился, и под ногами захрустел снег земель Вольных. Совсем не таким представлял себе этот момент Эйдор, совсем не таким. Хотелось напоследок взглянуть на родной Анхор, пришпорить коня, а то и поднять его на дыбы, и уехать вдаль… А вот как вышло.

– Не беги по дороге, дурак! В лес сворачивай! – крикнул Агира, и юноша послушно направился в близкий, черный ельник. В голове стучала только одна мысль: «Как теперь быть?»

От боли в сломанной руке Эйдор начал сходить с ума, пульсации будто перекинулись на все тело, и стоило юноше оступиться или неудачно приземлиться при беге – огненные клыки пронзали все тело. Врубившись в молодой ельник, бывший инспектор понял, что до этого он еще не знал настоящей боли. Упругие ветви по злой воле судьбы били по страдающейруке и оттого хлестких ударов по лицу Эйдор даже не чувствовал.

Оступаясь, проваливаясь в снег, беглецы проламывались сквозь заросли, а по мосту уже грохотали кони преследователей.

– Проклятье! – выдохнул Агира. Он завалился на бок и с огромным трудом поднялся на ноги. – Догонят!

– Я ни в чем не виноват, – чуть ли не плача вскрикнул Эйдор. Баюкая сломанную руку, он, не глядя по сторонам, шел вперед. – Почему они назвали меня преступником!

– Дурак! – задыхаясь прорычал рыцарь. – О чем ты? Нагонят – убьют.

– Но я невиновен!

Преследователи врубились в ельник, послышались проклятия солдат, ржание коней.

– Стрелы, Эйдор! – Агира тяжело развернулся к проламывающимся через лес всадникам. – Жги!

Юноша резко оглянулся и оступился, неуклюже повалившись в снег. На сломанную руку. Закричав от боли, он рывком перевернулся на спину и, громко переводя дыхание, вытащил свитки. Пару секунд он пытался сообразить какие их них «стрелы».

Солдаты Братства уже прорвались сквозь заросли молодого ельника, и среди вековых деревьев замелькали силуэты приближающихся врагов. Вперед вырвался высокий всадник, его конь утопал в снегу по грудь, но верно нес своего хозяина к беглецам.

– Именем Братства! Сдавайтесь! – крикнул воин.

– Жги, Эйдор!

"Cтрела» угодила в шлем солдату, и всадник, нелепо всплеснув руками, обратилсяв горящий факел. Над лесом повис визг лошади.

– Смерть неверным! – взревел еще кто-то из воинов Братства.

Эйдор рванул следующий свиток, а затем еще один… И еще…

Шипел стремительно тающий снег, ржали испуганные кони, а над лесом висели проклятья преследователей. До изготовившегося к драке Агиры никто из всадников не добрался; рыцарь потрясал оружием, звал на бой, но ему так и не удалось вступить в схватку. В какой-то момент Эйдор понял, что крики воинов Братства исчезли, что он слышит только вызовы товарища и потрескивающий где-то огонь. Враги ушли?

С трудом приподнявшись, юноша оглядел лес, где недавно были солдаты Братства. Чадила полыхающая ель, и огонь лениво облизывал ветки соседних деревьев, что, благодаря обильным снежным кудрям, не спешили заниматься пламенем. На земле виднелось несколько мертвых тел, как людей, так и животных.

– Что?! Идите сюда, трусы! – бесновался Агира, резко поворачиваюсь из стороны в сторону, рыцарь взмахивал левой рукой, будто так удерживая равновесие. – Идите сюда!

– Агира! – сипло окрикнул его Эйдор.

– Я готов к бою! Где вы?!

– Агира!!!

– Ну же?!

Хруст снега за спиной заставил Эйдора похолодеть, оборачиваться не хотелось.

– Агира… – испуганно прошептал юноша.

– Добро пожаловать, – сипло проговорили за спиной. – Земли Вольных всегда рады новым поселенцам. Особенно чародеям.

Эйдор все-таки обернулся и уставился на высокого, закутанного в шкуры человека. Незнакомец сжимал в руках длинный лук и по-отечески изучал приятелей. Вдали, среди деревьев, мелькали тени Вольных. Вот кто заставил солдат Братства отказаться от преследования.

Вооруженные луками Вольные скользили по снегу на охотничьих лыжах, медленно приближаясь к убитым анхорцам.

Рыцарь только сейчас заметил гостей, неуверенно оскалился, но меч в ножны вкладывать не спешил.

– Уходить надо, сейчас сюда весь гарнизон пожалует, – бросил стоящий над Эйдором Вольный. – К деревне ближе да отсюда подальше. Пошли!

Человек наклонился и, поднимая юношу, схватил его за локоть. За правый…

В голове юноши вспыхнуло алое солнце.

А потом лицо обжог невероятный холод.

– Готов, – кивнул кому-то невысокий человек с деревянным ведром в руках -Очнулся.

Отфыркиваясь, Эйдор попытался встать, но случайно оперся на больную руку и, взвыв, повалился обратно.

– Лечись, – донесся до него голос Агиры. – Время есть, тут безопасно.

– Враг Анхора – наш друг, – сухо подтвердил еще один голос, и юноша посмотрел на говорящего. Огромный, косматый воин в тесной ему кольчуге ощерил в улыбке идеально белые зубы. Неестественно белые.

– Лечись, Эйдор, хватит озираться, – повторил Агира. Он стоял рядом с заросшим великаном и ничто в его расслабленной позе не говорило о возможной опасности. Значит не обманывал.

Потянувшись за свитками, и отложив в сторону изрядно отощавший рулон «стрелок», юноша надорвал «лечилку» и вновь взвыл, ему показалось, что кто-то в ритм бьющегося сердца вонзает ему в руку горячий гвоздь. Однако пульсация медленно утихла, и парень с радостью обмяк, удивленно понимая как хорош мир, в котором ничего не болит.

– Вставай, застудишь себе все, если уже не застудил, – хмыкнул Агира.

– Вылечусь, – с облегченной улыбкой отмахнулся Эйдор.

– Не будь столь уверен, это не панацея.

– У Путаных Мест будете завтра, а сегодня прошу вас откушать с нами в Общем Доме, – косматый вновь улыбнулся. – Добыча вышла знатная, так что у племени Медведя сегодня праздник!

Эйдор с непонимающим видом посмотрел на рыцаря. О чем говорит кольчужный воин? Взгляд товарища без слов ответил на незаданный вопрос. «Молчи» – выразительно сказали карие глаза Агиры.

Поднявшись на ноги, юноша огляделся. Они находились посреди небольшой деревеньки, обнесенной старым частоколом. Несколько маленьких избушек по краям и огромное здание в центре, по всей видимости и являющееся Общим Домом.

– Сторги, верный сын Медведя, проводит вас в тепло, други, – пророкотал косматый, и человек с ведром торопливо кивнул. – А вечером будем пировать!

Прихрамывающий на правую ногу Сторги повел товарищей прямо в Общий Дом. Ведро мужчина поставил у скрипучего крыльца и, обернувшись на гостей, стащил с головы шапку:

– Медведь будет защищать вас, пока вы в этом доме.

Эйдор и Агира переглянулись, а затем рыцарь торжественно произнес:

– Мы благодарны Медведю.

Сторги терпеливо ждал.

– Что? – рискнул спросить Эйдор.

Мужчина с тенью раздражения кивнул на стену Дома. Только сейчас юноша увидел висящее там оружие.

– У меня ничего нет, – моментально ответил он.

Агира с сомнением положил руку на эфес меча.

– Медведь будет защищать вас, – напомнил Сторги и неодобрительно прищурился. Рыцарь посмотрел на Эйдора, затем перевел взгляд на стену. На лице воина отображалась внутренняя борьба, и, наконец, Агира порывисто шагнул вперед, снял перевязь и повесил ее на один из многочисленных крюков.

– Добро пожаловать! – распахнул дверь Сторги.

Прямо с порога в лицо товарищам ударил теплый воздух и смесь восхитительных запахов. Где-то в недрах Дома глухо заплакал ребенок. Сторги отряхнул сапоги и зашагал по узкому, едва освещенному лучинами коридору.

Проходя мимо открытых дверей, Эйдор не мог отказаться от соблазна хотя бы мельком оглядеть жилище Вольных, но в полумраке ему это не очень-то удавалось. Коридор проходил мимо больших помещений, где, скорее всего, отдыхают люди Медведя. Нечто подобное было и в казармах Обители, где жили обычные солдаты. Ряды кроватей, грубые лавки и неистребимый мужской запах.

Сторги отпер дверь в конце коридора и жестом пригласил гостей войти. Друзья оказались в огромном зале, главной достопримечательностью которого были длинные деревянные столы. Место пиров и гулянок? Хромой провожатый на удивление быстро пересек залу и нырнул в очередной проход. Товарищи торопливо последовали за ним.

В конце концов блуждания завершились в небольшой комнатушке, под лестницей на второй этаж.

– Располагайтесь, – бросил Сторги и потянул застоявшийся воздух носом.

– Спасибо, – кивнул Агира.

– Отдыхайте, – сказав это, Сторги исчез.

Эйдор оглядел тесную комнатушку с двумя койками:

– Как будто в трактире остановились, – хмыкнул он.

– Никому ничего не говори, – огорошил его рыцарь. За миг до этого воин проверил, не услышит ли их кто-нибудь из коридора, а затем тихо прикрыл дверь.

Эйдор с трудом сдержал возмущение, мысленно досчитал до десяти и произнес:

– А я ведь ничего не знаю, Агира. Ровным счетом – ничего. И это меня очень сильно угнетает. Ты мне расскажешь, что произошло на мосту?!

Рыцарь не ответил.

– То, что нас считают за преступников – я уже понял. Но мне хочется знать почему? – стал закипать Эйдор.

– Потому что так решили наверху, друг мой, – тихо ответил Агира.

– Верховные? – изумился юноша своей версии. Но почему нет? Если его сопровождает один из рыцарей Первого Круга – то значит и верхушка Ордена может быть в курсе ситуации.

Агира развел руками:

– Я не так уж много и знаю, Эйдор. Но одно точно – никто не должен знать о нашей миссии!

– Поэтому эти люди знают, что мы идем в Путаные Земли? – не удержался от сарказма Эйдор. В его душе воцарилась невероятная усталость, и даже воспоминания о бое и убитых им солдатах отчего-то ничем внутри не отзывались.

– Пришлось соврать. Нас считают бунтовщиками, идущими за помощью в южные земли. Пусть считают, – вздохнул Агира. – Может, вздремнем? Тяжелый день был… А ты неплохо держался.

– Зачем мы на самом деле туда идем? – устало спросил Эйдор.

– Потом расскажу, друг мой, потом. И у стен есть уши… – рыцарь повернулся на бок.

– Они специально объявили нас врагами, чтобы мы не думали возвращаться, так? – вдруг догадался Эйдор. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в шумы Общего Дома.

Агира заворочался, повернулся к юноше:

– А ты не так глуп, как пытаешься казаться. Да, теперь дорога в Анхор нам открыта только если приведем девчонку, – пробормотал рыцарь.

– Сомнительная похвала, – скривился Эйдор.

Рыцарь не ответил. Он спал.

Их позвали только к началу пира. Племя Медведя праздновало отличный улов, сегодня им удалось заполучить несколько мечей и пару пригодных доспехов. Эйдор понимал их радость, даже в Анхоре, в Скафолке, работа бронников стоила недешево, и если человек хотел обзавестись панцирем, ему приходилось платить очень большие деньги. Что же говорить про дикие земли за Большой? Тут ведь и кузня, наверняка, редкость! А если и не так– то с железом уж точно проблемы.

Вольные не походили на тех дикарей, как о них рассказывали в Братстве. Нет, конечно, выглядели они устрашающе, но не чувствовалось от них «угрозы всему живому» как учил Настоятель. Впрочем, о смутах на юге Анхора по вине Вольных – Эйдор никогда не слышал. Это северные постоянно устраивают рейды на земли Чародеев.

Еда изысканностью и разнообразностью не блистала, однако голодный инспектор отметил это лишь краешком сознания, целиком погрузившись в утоление голода.

Агира сидел рядом и с не меньшим аппетитом рвал тушеное мясо на куски. Над столами висел оживленный гул, витал запах браги, слышались отдельные, торжествующие возгласы. Племя Медведя праздновало. В проходах суетились разносящую еду женщины и Эйдор с омерзением и возмущением заметил, как их шлепают и лапают веселящиеся мужчины. Агира тоже смотрел на это с неодобрением, однако, как ни странно, ни одна из «медведиц» такому вниманию не противилась.

Может быть, все-таки в Братстве были правы? Так обращаться с женщинами, это признак варварства.

Праздновали долго. Рядом с гостями оказалось место знакомого уже здоровяка, оказавшийся военным вождем племени. Косматый детина обхаживал гостей как мог, постоянно доливая в кружки потрясающей браги, да подгоняя служанок, чтобы блюда рыцаря и мага не пустовали.

Когда в голове изрядно зашумело и Эйдор отчетливо понял, что напился, косматый воин вдруг наклонился к нему и быстро проговорил:

– Вас хотят видеть друзья.

– Что? – не понял юноша, осоловевшим взором скользнув по бородатому лицу собеседника.

– Пойдем! – здоровяк поднялся, хлопнул по плечу Агиру и знаком позвал за собой.

– Чего он хочет? – спросил рыцарь

– Я не понял, – глупо улыбнулся ему парень.

С трудом выбравшись из-за стола, товарищи последовали за воином.

– Вас хотят видеть друзья, – повторил здоровяк, едва они оказались на ночной улице. От свежего, морозного воздуха в голове у Эйдора чуть прояснилось, и он уже осмысленно посмотрел на Агиру.

– Идем, – деловито кивнул тот и вновь в глаза приятеля бывший инспектор прочитал: «Молчи!».

Рослый сын Медведя зашагал к удаленной от Общего Дома избе. В ночной мгле его фигура просто растворялась в темноте и приятелям пришлось поднапрячься, чтобы не потерять вождя из виду.

– Это он позвал нас к вам на помощь! – торжественно произнес здоровяк и замер перед дверью. – И мы пришли!Теперь он хочет вас видеть!

Осторожно постучавшись, воин отступил от избы и встал рядом с Агирой.

Дверь тихо открылась, и из нее дохнуло морозом, будто внутри было еще холоднее чем на улице.

– Входите, – раздался из дома сиплый голос.

Агира почесал нос, задумчиво покосился на приятеля и уверенно шагнул вперед, в черный провал двери.

– Иди, – подтолкнул Эйдора здоровяк. – Он не любит ждать.

Оказавшись в непроглядной темноте избы, юноша поежился от царящего здесь холода. Напрягая взгляд, молодой волшебник пытался разглядеть хоть что-нибудь в окружающем его мраке. Вспышка голубого огня на миг ослепила его, но он быстро пришел в себя и прищурился, привыкая к свету. В горле моментально пересохло. За столом, по которому бежали узоры из инея, расположилась сутулая фигура. На широкой ладони незнакомца переливался яркий сгусток пламени.

– Рад, что племя Медведя успело на помощь, – просипел говорящий и подбросил голубой шар к потолку. Повиснув там волшебная сфера осветила помещение полностью и Эйдор понял, что инеем покрыт не только стол, но и стены, и пол… Все вокруг.

Мерзлый… Да еще и шаман!

– Мы благодарны вам, – чуть поклонился Агира. Юноша испуганно уставился на товарища. О чем он говорит? Благодарить Мерзлого? Врага? Их спас житель севера?!

Слухи не врали! Вольные действительно якшаются с ледяными жителями, и скверна севера доползла до самых Путаных мест.

– Я чувствую твое смятение, юный чародей, – без эмоций проговорил шаман. – Ты удивлен встрече.

– Он молод, Сердце Льда, – ответил за юношу Агира. – Но у него большое будущее!

– Я вижу, – Мерзлый очень медленно повернулся к гостям. Покрытое инеем белое лицо шамана едва не заставило сердце Эйдора остановиться. – Славная жизнь его ждет, славная. Я вижу много побед.

Эйдор попятился под взглядом пустых, покрытых льдом глаз. Ему вдруг показалось, что перед ним сидит мертвец, много дней пролежавший где-то среди льдов. Сходство было бы полным.

– И поражения… – добавил шаман. – Ты много потеряешь, мальчик. Но и многое приобретешь. Но Предателя не найдешь… Жаль…

В комнате повисла тишина, лишь тихонько потрескивал висящий под потолком шар. Эйдор беспомощно посмотрел на Агиру. Что за предатель?

– Удачи вам в вашем нелегком деле, – наконец, произнес расстроенный Сердце Льда. Свет погас, погрузив товарищей во тьму. – Ступайте!

– О чем он говорил? – срывающимся шепотом спросил Эйдор, едва они оказались на улице. Агира хмыкнул, покачал головой:

– А ты не понял?

– Я…

– Сердце Льда великий шаман. Он видит сквозь годы как мы сквозь воду! – пророкотал ожидающий их здоровяк.

– Он сказал тебе о твоем будущем, – пояснил рыцарь. – Сожалею, друг мой. Я бы не хотел знать, что меня ждет.

– Славная жизнь? Много потерь и много приобретений? – неожиданно возмутился Эйдор. – Хорошее предсказание, Агира. Я такое каждому скажу и не ошибусь.

– Ты сам понимаешь, что это был шаман Мерзлых, а не ты, – улыбнулся рыцарь. – И пророчества у вас разные. Идем спать, утром в дорогу.

В тот момент Эйдор больше ни о чем не думал, раздираемый множеством вопросов. Почему шаман послал на помощь племя Медведя? Откуда он вообще узнал, что они прошли переправу? Отчего он пожелал удачи тем, кто идет радеть за Анхор? Почемуон вспомнил о каком-то Предателе и расстроился тому, что увидел? И главное… Главное…

***

– Если Мерзлый узнал о моем будущем, то он наверняка знал, зачем нам надо в южные земли! Почему не остановил?! – не выдержал Эйдор. – Что мы ищем там, Агира?!

Рыцарь проверил крепление лыж, поправил перевязь меча и обернулся:

– Ну, теперь, вроде, можно говорить.

В ста шагах к югу начинались Путаные Места. С виду – обычный лес, но вот только оттенок у снега был иной, розоватый. Провожающие спутников люди Медведя оставили их милях в двух к северу отсюда, не смея нарушать древнее табу рода. В эти земли никто и никогда не заходит, боясь Поставленных. И именно одного из них ждали сейчас два товарища.

– В Анхоре умер координатор. Мы должны найти его замену. Замена – девчонка. Вот, что мы ищем. Тебе этого достаточно? Но вот почему нас не остановил Мерзлый – я не знаю.

– Кто умер?

– Координатор, – повторил Агира. Эйдор сцепил зубы, молча проклиная спутника. Ну да, конечно, он же один из Братьев Рыцарей, ему наверняка известно больше чем обычному инспектору. Но зачем постоянно об этом напоминать?

– Координатор – это человек, который объединяет детей Халда. Сейчас, после его смерти, они разрознены, ослаблены, хоть и по-прежнемустоят на защите Анхора, но если кто-то с юга решит прибрать наши земли к рукам – остановить врага не смогут. Те же Поставленные сейчас как потерянные дети. Без мощи координатора они не смогут остановить врагов Анхора. Как я слышал, все Стражи утратили свои уникальные способности. И потому нам нужно срочно их восстановить.

– Способности?

– Не думаешь же ты, что две дюжины Поставленных могут удержать все южные границы Анхора? – удивился Агира.

– Я никогда этим не интересовался, – признался юноша.

– Они очень сильны, мой друг. Чрезвычайно. Вернее – были сильны. Сейчас их мощь спит…

– А Ледяной просыпается, – прошептал Эйдор и испуганно осекся. Рыцарь хмыкнул:

– Я знаю. Слуги Усмия зашевелились. Вот и Мерзлые оказались так далеко на юге…

– И та женщина – она будет новым координатором? А если она откажется?

– Кольцо наденешь – не откажется, – загадочно бросил Агира.

– То есть?

– То и есть, – рыцарь бросил взгляд на руки Эйдора. – Кольцо-то при тебе?

– Конечно! – Подарок Настоятеля висел у него на груди. Айлок категорически запретил его одевать на палец даже из любопытства.

– Вот и отлично.

Юноша молча переваривал услышанное, когда из леса донесся долгий стон.

– Что это? – бывший инспектор даже присел от неожиданности и страха. В далеком вое, казалось, сочеталась вся мировая скорбь.

– Тот, кого мы ждем. Мертвый Латник, – напряженно ответил рыцарь. Он заметно нервничал, поглядывая на Путаные Места.

Эйдор не хотел больше ничего спрашивать; он осторожно полез за оставшимися «стрелами».

– Ты его не убьешь, – заметил движение Агира. – Даже если и захочешь. Но, в принципе, это наш союзник, поэтому не бойся… Для детей Халда мы не враги.

Рыцарь зачем-то хлопнул себя по груди, будто проверяя, не забыл ли что-то, и слегка успокоился.

Мертвый Латник появился неожиданно, будто из воздуха. Эйдор склонен был считать, что так оно и было, так как не отрывал взгляда отчащи, а стоило моргнуть, как фигура Поставленного оказалась на границе леса.

– Идем, – Агира вновь хлопнул себя по груди, повел плечами и заскользил к Путаным Местам.

Эйдор поспешил следом, не сводя взгляда со стоящего без движения Мертвого Латника. Легенду о Поставленных он знал хорошо. Две дюжины генералов, добровольно отдавших свои жизни Халду, чтобы вечно оберегать Анхор от зла. После великой победы над армиями Усмия, после долгожданного мира, эти люди выбрали путь Поставленных… Красивая сказка, некрасивая правда.

Мертвый Латник с большим каплевидным щитом в одной руке и с клинком в другой – смотрелся внушительно. Но внимание Эйдора привлекал только его меч, по лезвию которого пробегали зеленые всполохи.

Не доехав до Поставленного нескольких шагов Агира остановился и нерешительно посмотрел на приятеля, а затем, мотнув головой, направился прямиком к недвижимому Латнику. Остановившись рядом с ним, он заметно приободрился и махнул рукой товарищу:

– Давай быстрее.

Латник со скрежетом повернул к нему голову, и Эйдор заметил, как дрогнула рука Поставленного. Рука, в которой был зажат зеленый клинок. Рыцарь отступил от мертвого генерала на шаг, но быстро успокоился и победно улыбнулся. Юноша его понимал: вблизи слуга Халда смотрелся жутко. Старый, рифленый доспех со множеством прорех, в которых виднелись обрывки одежд на теле мертвеца. Подгнивший шлем-армэ с гротескной маской, ранее изображающей плачущее лицо, сейчас являл собой чудовищное зрелище. Кусок забрала отвалился и на людей смотрела пустая заполненная изумрудным туманом глазница мумии, скрывающейся под доспехами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.