Колыбельная
Полина Бунас

© Полина Бунас, 2024

ISBN 978-5-0064-4028-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава номер 1

Двадцать четвёртое мая. Школьный коридор. Звонок на последний урок в году. Я не спешу на него. А зачем? Мы всё равно ничего не будем там делать.

– Здрасте, – я без стука вваливаюсь в класс, как обычно не закрыв двери.

Сразу же сажусь за последнюю парту у окна – её никогда не занимают. Мне становится скучно. Я хочу побесить училку и взваливаю ноги на парту, прямо в кроссовках, старых, грязных, пыльных.

– Алина! – классуха сразу же за своё. – Что это за поведение?!

– А чё такого? Я ж поздоровалась.

– Ты опоздала, ввалилась без стука, не спросила разрешения прежде, чем сесть, а теперь ещё и грубишь учителю! Дальше перечислять? – моего ответа она ждать не стала. – У тебя по всем предметам единицы, а мы, извини меня, по десятибалльной системе учимся! А когда ты учебники наконец сдашь? А ну да, ты же большую часть даже не забрала! На тебя все учителя жалуются, а на мой урок ты вообще за целый год ни разу не пришла!

– Чмара Викторовна, скажите: «Спасибо», что я сегодня пришла, – надо было вообще учебники не брать в начале года. – И вот ваши книжки.

Я швыряю несколько книг на парту рядом со мной. Достаю из кармана пачку сигарет, настоящих, хороших, и зажигалку, и как же кривится лицо училки, когда я закуриваю.

– Ты что себе позволяешь?! – она резко повышает голос.

– Ой, да не обращайте вы внимания – она всегда себя так ведёт, – вставляет Наташка, отличница ни разу не прогулявшая ни одного урока.

«Её, конечно, любят все учителя: „А вот Наташа не красится… А вот Наташа не устраивает на голове неизвестно что… А вот Наташа не курит, не швендается по всяким тусовкам… А вот Наташа хорошо учится… А вот Наташа…“ Бесит аж не могу!»

– Но это не нормальное поведение, – высказывается классуха.

– Светлана Викторовна, это бесполезно, – предупреждает Наташка.

– Алина, – училка опять ко мне повернулась, – скажи, вот куда ты пойдёшь, когда вырастишь?

– Не знаю, – и стряхиваю на пол пепел.

– Тебя же никуда не возьмут. Я не удивлюсь, если ты даже читать не умеешь! Тебя в первый класс надо отправить!

– Не имеете права! – твёрдо выдаю я. – Я сейчас Данику позвоню. Он заберёт меня отсюда.

– Ты меня своим Даником не пугай! Подумаешь, нашла кавалера на семь лет старше! Я ему в матери гожусь, а ты, малолетка пятнадцатилетняя, учись себя вести нормально! Ишь, возомнила себя королевой! Живо к директору!

– Не пойду! Не заставите!

Она подходит ко мне и ставит руки на пояс, показывая недовольство. Я молча встаю и, немного подумав, плюю ей в лицо. А после, задевая училку, молча выхожу из класса и специально не закрываю дверь.

«Как же надоела эта школа! Наконец-то она закончилась. Никаких экзаменов сдавать я не собираюсь. Никто не заставит! Свалю, как обычно к Данику – отсижусь там. Мама не знает, где я шляюсь, да и против не будет. Можно делать, что захочу!»

***

Мама на работе – доме никого нет. И Данька приехал ко мне. Мой Данька – высокий, подтянутый парень, неплохо зарабатывает, плюс молодой. Единственный минус – он вечно называет меня малой. И на тусовки не берёт.

– Слышь, малая, – ну вот опять, – а давай поспорим.

– Тебе что делать нечего?

– На деньги, – он достаёт из кармана примерно сотку наших.

– Что нужно?

– Слышала старую легенду о камне парка?

– Нет. Я ни одной легенды не знаю. Думаешь, я буду интересоваться этой фигнёй? Да на кой оно мне надо? Я, вун, лучше пойду…

– Всё-всё, я понял, – перебивает меня Данька. – Старый лес рядом со школой, где ты раньше училась, был парком. И говорят, что в нём есть одно необычное место, где вместо наших берёзок и ёлок растут обширные тропики и джунгли. Там, говорят, ещё видели огромную змею-стражницу, которая охраняет какой-то камень.

– Короче, ты хочешь, чтобы я тебе этот камень притащила? – ненавижу слушать.

– Догадливая.

– Тебе, чё, камней мало? Вун, на любой дороге штук сорок точно наберёшь.

– Дура, камень волшебный!

– Нет никакого волшебства. А значит и камня тоже нету.

– А по легенде этот камень может исполнить любое желание.

– Да нет никакого камня. Это фигня полная.

– А ты проверь.

– Тогда прибавляй сумму, – твёрдо требую я.

– Нет.

– Да! «Прибавляй», – я сказала. А то раньше обеда меня даже не разбудишь.

Он просто показывает мне фигу. А я понимаю, что спорить с ним бесполезно. В итоге я просто соглашаюсь, хоть и понимаю, что это полный бред.

«А деньги лишними не бывают».

– Но есть ещё одна маленькая деталь, – доставая сигареты говорит Данька, – проклятье.

– Какое ещё, блин, проклятье?! У нас в лесу тропики – уже чушь полная! – возмущаюсь я. – Мы в Минске!

– Если не веришь – проваливай. Но денег ты не получишь.

«А если подумать, то прогуляться по лесу за сотку – совсем неплохая затея».

– Ладно, валяй про своё проклятье.

– По легенде, если кто-то попытается украсть камень, то, дай вспомнить… то «поглотит его змея огромная, волшебная и не видать ему впредь жизни спокойной».

– Хорошо… Ты вроде про спор говорил?

– Ничего тебе не интересно…

– Мне интересно за что ты дашь мне деньги.

– Ну ладно, – вздыхает парень, – как думаешь, есть камень? Ты ж обычно не веришь во всё такое!

– И сейчас не верю! Чушь – это всё! Нет никаких тропиков и никакого камня тем более!

– Ну вот я и ставлю сотку наших, что камень есть и он волшебный.

«Как маленький верит во всякую фигню. Ну и дурак. Все деньги достанутся мне…»

– И ещё одно условие, – резко прибавляет Данька.

– Какое ещё условие?

– Ты туда сходишь одна. А камень мне принесёшь.

«Даже ходить никуда не буду! Отсижусь часика два – три и назад припрусь… Такого лёгкого спора я ещё никогда не видела. Какой же Данька тупой!»

– А сколько времени ты мне даёшь? – должна же я знать сколько мне торчать там.

– Ну, недельку. Хочешь – две?

– Ты чё с ума сошел?! – выпаливаю я. – Ты, что, хочешь сказать, что я неделю в лесу торчать должна буду?! А не пойти ли тебе…

– Хорошо, – перебивает парень, – там территория маленькая. Три дня тебе вполне хватит. Воду и еду я тебе дам. До того места провожу. А дальше сама пойдёшь. По рукам?

– По рукам, – я сильно пожимаю его огромную руку, и сама же разбиваю.

«Какой же он дебил… Мне просто так достанется целая сотня! Он на семь лет старше, а верит во всякую ерунду.

Единственное только, что я в лесу три дня делать буду? Ну не может же всё это оказаться правдой…»

Глава номер 2

Следующим днём я впервые за последние лет пять встаю рано. Даже раньше мамы, а ей сегодня на работу!

Я выхожу из дома и иду к лесу, где должна встретиться с Данькой. На улице нет никого, кроме этих «спортсменов», которые, то и дело, вздыхают: «Какой же прекрасный сегодня день и какой замечательный воздух…»

«Да наплевать какой день и какой, блин, воздух. Сидели бы дома – спали, как все нормальные люди. А то бесят».

– О, малая, – Данька быстро вскакивает с лавки, где сидел и подбегает ко мне, – доброе утро.

– Какое, к чёрту, доброе? – огрызаюсь я. – Пол восьмого.

– Не кипятись, – ласково говорит он. – Сегодня чудесный день: солнце светит, птички поют, а воздух… Какой воздух!

– И ты про этот воздух! – злостно перебиваю я. – Вы что в противогазах выросли? Воздух… Обычный воздух! Такой же как всегда!

– Не умеешь ты радоваться моменту.

– А мне это надо?! Давай деньги и показывай своё место!

Парень хмурит взгляд и скрещивает на груди руки.

– Ну, чего застыл?

– Деньги получишь, если выиграешь. А ты ещё не сходила. А место я тебе сейчас покажу.

Я недовольно фыркаю и достаю из кармана сигареты. Данька ведёт меня к дому, стоящему рядом с лесом. Мы обходим его вокруг и выходим в лес к каким-то лестницам с огромными, плоскими асфальтовыми ступеньками.

– Ну и что это? – спрашиваю я. – Я сто раз здесь была. Лестница как лестница. Давай деньги!

– Подожди, – смеясь отвечает он.

Мы подымаемся немного выше и перешагивает на соседнюю, точно такую же лестницу.

– Я тебе говорю: «Я сто раз здесь была».

– Ты может здесь и была, а вот про это ты знала?

Он спускается на две ступени вниз и начинает подымать ступень, на которой стоял.

– Что ты делаешь? – я не понимаю суть его занятия – понимаю только то, что он свихнулся.

Данька не отвечает, продолжает тянуть. Он возится минут пять и совсем исцарапывает себе руки.

– Не та ступень, – быстро выдаёт он, – другая нужна.

– Ты меня слышишь вообще? Это всё бред! Фигня! Ты со стороны себя видел вообще?!

– Подожди, сейчас всё будет.

Он начинает делать тоже самое со ступенью выше. «Мы» так перебираем ступеней пять, а затем Данька и вовсе спускается в самый конец лестницы и начинает считать, подымаясь наверх:

– Раз. Два. Три. Четыре…

– Да успокойся ты. Мы час тут торчим. Смирись уже – тебя надурили. Просто отдай мне деньги и разойдёмся.

Он не отзывается – продолжает считать:

– Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать! Это здесь!

Он указывает на ступень, где стою я. После нагло сгоняет меня и начинает подымать её.

«Не, ну реально тупой! И так все руки стёр, так ещё и продолжает. Баран упёртый!»

Но в итоге у него получается поднять ступеньку и поставить её, как крышку подвала.

– Ни… Как? Как ты? – я толком, даже сказать ничего не могу.

– Я говорил, что получится. Просто была не та ступень.

Я подхожу ближе и заглядываю в подвал. Там не очень темно и можно разглядеть ещё одну длинную лестницу с очень маленькими ступеньками. Это очень длинная лестница и, кажется, закрученная.

«Он же не заставит меня идти туда…»

– Ну что, – говорит Данька, – иди.

– Туда?! – я указываю пальцем вниз.

– Да. Вот тебе еда и вода, – он протягивает мне огромный старый рюкзак. – Мы договорились, что ты туда пойдёшь. И пойдёшь одна. Так что иди.

Я всем своим видом пытаюсь показать, что не хочу туда идти, но Даник твёрдо стоит на том, чтобы я спустилась. Мне приходится включить фонарик на телефоне, взять этот пыльный рюкзак и начать спускаться.

Я делаю несколько шагов вниз и поворачиваюсь к парню:

– Может не надо, – жалобно предлагаю я, стараясь сделать умоляющий взгляд.

Он опять хмурится и опять скрещивает на груди руки.

– Ну ладно, ладно. Иду.

Я неохотно спускаюсь вниз по лестнице. Едва я полностью оказываюсь в подвале, как захлопывается крышка.

– Эй! – я немного подымаюсь и стучусь в крышку.

– Мы договаривались на три дня. Я тебя знаю – сразу бы сбежала, даже не дойдя до конца лестницы, – сухо отвечает он.

– Я всё равно выберусь, чёрт тебя возьми!

Вдруг слышится, как на люк подвала бахается что-то тяжёлое. Я пытаюсь открыть крышку, но сил не хватает.

– Козёл! – кричу я.

В ответ молчок. Тишина.

«Вот же дрянь! Уже свалил!»

Я злая спускаюсь вниз, громко ругаюсь матами и чуть ли не каждые десять ступеней плюю себе под ноги.

«Какая длинная лестница… И перил нету. Я будто на десять этажей вниз спустилась».

Наконец-то это допотопное явление заканчивается. Но впереди меня ожидает длиннющий тёмный узкий коридор. Ну, делать мне всё равно ничего – остаётся только идти вперёд.

Минут через двадцать я наконец вижу свет. Он очень яркий и слепит глаза. Щурясь, я выхожу из туннеля. Вокруг – обширный лес с самыми разными деревьями: кокосовыми пальмами, огромными папоротниками, японской сакурой (уже цветущей), чем-то, что напоминает баобабы, только с более тонким стволом, и ещё множество других интересных деревьев. И всё это переплетается с нашими соснами и сиренью, как у нашей школы. На земле много цветов, а вокруг них порхают большие разноцветные бабочки. Ветки гнуться от спелых плодов. Деревья заросшие. Здесь нет ни единой бумажечки, ни единой крышечки, ни одного фантика или осколка. В этом месте нет ничего, что говорило бы о существовании человека.

«Дикий, отвратительный лес. Кошмар».

Вдалеке, за деревьями, виднеется что-то на подобии стены. Я немножко прохожу вперёд и приглядываюсь. Да, точно стена. Подбегаю к стене, а оказывается, что это целое здание.

Небольшая постройка в один этаж: четыре идеально гладких и ровных стены, белоснежная раздвижная дверь без порога, а сверху, вместо крыши, на каркас в виде конуса натянута пятнистая ткань. Как я поняла, в этой ткани ещё и дырка в самой середине. Стен касается только каркас «крыши». Получаются дырки между стенами и верхом. Окон у постройки нет, а стены совершенно серые и поросли виноградом. Здание по размерам не больше гостиной в моей квартире. Только одна комната, получается.

Я раздвигаю двери и прохожу внутрь. По центру комнаты, как раз там, где дырка в навесе, стоит прямоугольная колонна в половину моего роста. Просто вертикальный прямоугольник. И тоже идеально ровный.

На колонне лежит зелёный камень размером чуть меньше, чем мой кулак.

«Неужели… Нет! Быть этого не может…»

Я подхожу к камню и кладу на него руку. Нужно проверить эту фигню.

– Я хочу много денег, – громко говорю я.

На меня с потолка начинают сыпаться деньги всех известных мне валют. Из неоткуда тысячами падает всё: от наших рублей до американских долларов. Вскоре весь пол скрывается под разноцветными бумажками.

«Поверить не могу – это работает!»

– Хочу джинсы из последней коллекции!

Штаны на мне превращаются в крутые джинсы, те, которые я хотела. Кстати, мой размер.

– Хочу зеркало в полный рост! – должна же я посмотреть, как я выгляжу.

Передо мной появляется зеркало.

«Класс… А эта штука только три желания исполняет?»

– Хочу новый топик!

Чёрный. Удобный. Мой размер.

Я быстро хватаю камень и сую его в задний карман.

– Хочу не собирать деньги!

Все купюры моментально распределяются по виду валюты, завязываются в пачки, а после и в рюкзак мне складываются.

«Вообще супер! Всегда бы так!»

Я быстрым шагом, радостная, выхожу из здания. Ничего не происходит. Оглядываюсь – нет никакой змеи. Никакого проклятья нет.

«И чего Данька так боялся? Ну нет… Я ему эту штуку не отдам. Обойдётся! Ишь, чего удумал – ему такую штуку… Не отдам!»

Не спеша, я прогуливаюсь до туннеля, может Данька ещё там. А если нет, подожду немного. Я вообще что угодно себе могу теперь пожелать…

***

Через пару часов я уже очень хорошо устроилась: пожелала себе кучу безделушек, сейчас сежу в телефоне. И тут мне звонят:

– Алло.

– Ты ещё жива? – Данька.

– Забирай меня отсюда, козёл! Надоело уже в лесу твоём сидеть!

– Потерпишь. Через два дня заберу, – и повесил трубку.

«Вот же козёл… Стоп. Это, получается, он меня там караулить будет. А камень тогда… Ах, ты ж дрянь! Ну ладно, денег я и так получила в сто раз больше, а камень я ему ни за что не отдам! Хотя… он мне все карманы вывернет, а увидит новые шмотки – вообще всю вытрясет.

А если камень спрятать? Но этот козёл и сюда может спуститься. Найдёт – мне голову открутит. Ну нет…»

Я достаю камень из кармана и громко говорю:

– Хочу отдельно мои старые шмотки, – чтоб не подумал ничего лишнего.

Я быстро переодеваюсь и беру камень в руки. У меня уходит целый час на раздумья, а после я резким движением разбиваю самоцвет о землю.

«Если не мне, то никому!»

Вдруг осколки начинают светится. А мне вдруг становится плохо. Голова кружится. И земля под ногами поплыла. В глазах потемнело, только пятна какие-то бегают. Холодно. Ноги не держат. И тошнит сильно.

А в ушах, даже не гул – шипение какое-то. А вокруг змеи всякие чудятся… Проклятье!

Глава номер 3

«Что случилось? Как же больно… Ног не чувствую… И во рту что-то не то…»

Я медленно открываю глаза. Мне на лицо падают волосы. Длинные.

«Длинные?! У меня же каре было…»

Волосы, хоть и остались красными, отросли ниже плеч.

«А кожа?»

Кожа стала какого-то серого оттенка… И от пальцев до кисти, на стороне, где ногти, покрылась чем-то чёрным, в роде чешуи…

«Да что же случилось?! В кого я превратилась?»

Я пытаюсь встать, но ничего не выходит. Мне будто ноги вместе связали. Я оглядываю их, но…

«Хвост?! У меня хвост, как у змеи… Огромным чёрный хвост, покрытый чешуёй… У меня ноги превратились в хвост…»

– А-а-а! – крик так и вырывается наружу.

«Я стала змеёй… Не хватало ещё, чтобы у меня язык был змеиный… Нет! И язык, как у змеи…

Ну зубы хотя бы на месте. Только вот клыки сверху больше стали… Стоп! Клыки же…

Я ядовитая?! Вот только этого мне не хватало!»

Мне требуется несколько минут, чтобы отдышаться и переварить это всё. Рядом со мной валяется телефон – я сразу включаю его… Прошло два дня! Я два дня была без сознания! И как назло, всего десять процентов осталось… Мне этого хватит на час максимум.

«Может в скорую позвонить? Если б я ещё номер помнила…»

Я набираю какой-то короткий номер, помню, учила что-то в детстве.

– Алло, – слышится на другом конце.

– Алло, это с-с-скорая? – я что прошипела?

– Нет, это пожарная.

Звонок оборвался.

«Зачем я прошипела? Я не змея, чтобы шипеть! Нужно постараться больше так не делать…»

– Так, с-с-спокойно, – да что ж такое. – Почему я ш-ш-шиплю? Я ш-ш-что не могу нормально с-с-сказать?

«Видимо, не могу… Кошмар…»

Чуть успокоившись, я набираю похожий номер – должна же я куда-нибудь дозвониться. Мне нужна помощь.

– Алло, это с-с-скорая?

– Да, что случилось?!

– Я превратилас-с-сь в змею! Наполовину… Я с-с-стала змеёй! С-с-слыш-ш-шите, я ш-ш-шиплю? Алло…

– Девушка вы спятили?! Какая змея?! Что вы несёте?

– Я правда с-с-стала змеёй! Я с-с-сейчас-с-с в заколдованном мес-с-сте… В каком-то подвале с джунглями! Ам, под лес-с-стницей в лес-с-су рядом с-с-с вос-с-сьмой ш-ш-школой!

– Я сейчас в милицию позвоню! Немедленно прекратите это безобразие!

– Но это правда! Мне нужна помощь! У меня хвос-с-ст и клыки с-с-с ядом! Мне нужно…

– Меньше пробовать всякой дряни нужно! – перебивает меня взбешенный женский голос и связь обрывается.

«Ещё куда-то звонить бесполезно…»

– Мне не верят… Мне точно не поверят, пока не увидят меня, – слёзы сами на глаза наворачиваются.

Вдруг в груди что-то закололо. И очень сильно. Я прижимаю руку к груди – там что-то выпуклое, твёрдое и холодное. Опускаю взгляд – тот самый камень, который я разбила…

«Он что в моём теле?»

Я пытаюсь вытащить его, но это оказывается безуспешно, да и к тому же больно. Настолько больно, что кажется, я сейчас вырву из груди кусок плоти.

«Я разбила этот чёртов камень, а он целый! Ещё и в моём теле!»

И разбить его снова не получается! Это всё равно, что ломать себе кости – больно и после останется внутри.

«Так спокойно… Надо выбираться отсюда! Только вот как? Раз уж я теперь змея, то я, типа, должна ползать? Нет… хотя, если подумать…»

– Тихо… С-с-спокойно… Так. Попробуем…

Я пытаюсь извиваться, но не очень-то у меня получается. И ощущается это странно. Жутко непривычно. У меня сейчас один хвост больше, чем я раньше вся была.

«Хотя зачем я вообще мучаюсь? Что мне надо это? Камень же волшебный…»

– Я хочу обратно превратиться в человека, – вроде бы без шипения получилось.

Ничего не выходит. Я ни только не превратилась, но ещё и не чувствую ничего.

– Я хочу обратно превратиться в человека! – я повторяю погромче и ложу руку на камень.

Не вышло.

– Я желаю с-с-стать человеком! – я уже кричу, роняя слёзы.

И снова ничего не выходит.

– Я хочу вернуться домой! Я правда очень хочу… Я хочу с-с-стать человеком! Хочу домой! Мама….

И опять, и опять ничего не происходит.

– Домой хочу! – я просто плачу.

«Я всё потеряла… и то, что наколдовал камень, тоже исчезло. Я превратилась в неизвестно кого и не умею даже двигаться в таком виде! Я обречена…»

***

Моя истерика заканчивается только к вечеру. Я уже поняла, что ничего хорошего меня здесь не ждёт. И стать человеком, видимо, тоже не получится.

«Но я не хочу ни этот дурацкий хвост, ни ядовитые клыки, ни этот тупой камень у меня в груди… Я не хочу быть чудовищем!»

Есть хочется… Я вроде бы брала с собой какие-то вещи.

Рюкзак, что я брала, валяется метров через семь. Руками не дотянуться. А я извиваться не умею…

«Так ладно… А если поджать руки и нагнуться? Должно получиться… вроде бы…»

У меня вроде бы и получается, но я очень скоро останавливаюсь – очень уж непривычно. Даже немного страшно.

– Так, тиш-ш-ше, это для тебя теперь нормально, – знаю, что это не человеческое чувство, но всё равно себя успокаиваю, – Ты с-с-скоро привыкнеш-ш-шь. И к ш-ш-шипенью тоже.

Я пробую ещё раз. Хоть это и жутко неудобно и неприятно, я всё же доползаю до рюкзака. Только там я не нахожу ни еды, ни воды – вообще ничего!

«Как я могла взять пустой рюкзак?!»

Я обшариваю все карманы, но нахожу только непонятную штуку, вроде бы плеер, а вроде бы хрень какая-то. А на этой штуке такая запись:

«Ты всё понимаешь. Это навсегда. Даник».

Приятный мужской голос.

«Даник… а кто это?»

Я пытаюсь вспомнить каких-нибудь знакомых мне Даников, но ничего не получается. Мало того, я понимаю, что не помню, как сюда попала. Я отчётливо помню почти всю свою жизнь, зато не помню ни то, кто такой Даник, ни как я сюда полезла, ни как я вообще узнала про это место.

«Я утратила часть воспоминаний…, и какая же дрянь мне рассказала про этот камень?! Ладно…»

Но мне всё равно есть хочется. До фруктов на деревьях я не достану, да и не знаю какие из них съедобны.

«На здании, где был камень, вроде рос виноград. Да! И опять ползти…»

Мне приходится достаточно помучаться, чтобы добраться до этой противной каморки.

Я со спешкой срываю одну из гроздей… Какая тяжёлая… и твёрдая. Это камни. Драгоценные камни. Изумруды, если я правильно помню.

«Видимо, останусь голодной. Ещё и небо затянуло. Только бы не дождь…»

И вот, как назло, громит гром, а за ним начинается жуткий ливень.

– Дрянь! – я вся вымокла.

Я в спешке пытаюсь открыть двери здания и, дура, забываю, что они раздвижные. Наконец я вваливаюсь внутрь и сразу же по неосторожности сношу колонну. Она, оказывается, была просто поставлена на пол, а точнее закрывала дырку в полу. И я только сейчас заметила, что часть пола подымается… Канал. Как канализация. Классно. Ну хотя бы сухо будет.

«Мне ещё никогда так ни не везло: осталась одна неизвестно где и превратилась неизвестно в кого… Вот бы это был просто сон…»

Глава номер 4

Я просыпаюсь от непонятного звука. Что-то, что напоминает писклявый детский голос, противный такой:

– Колыбельная… Колыбельная… Лови её… Лови её… Украла девчонку… лови её…

«Что там происходит?»

Я по привычке хотела вскочить, но грохнулась на стену, забыв, что у меня больше нет ног. В итоге я, противясь, выползаю из здания и нервно оглядываюсь по сторонам: никого нет. Вообще никого.

– Колыбельная… Колыбельная, – звук идёт от винограда.

На одной из веток сидит синичка. Обычная такая синичка, точь-в-точь, как наши, только больше.

– Сара, – говорящая синица. – Сара.

Птица вдруг срывает одну виноградинку и улетает, зажав камешек в клюве.

«Говорящая синица, которая носит драгоценные камни… Куда я попала?»

От мыслей меня отрывает урчание в животе – я, ведь, можно сказать, три дня ничего не ела. А вот жажды я, как не странно, совсем не чувствую.

– Найди кого-нибудь и съешь, – прозвучало у меня в голове. – Ты же змея. Хищница!

Я оглядываюсь вокруг – мало ли ещё кто-то говорит, но нет… Это мои мысли…

«Что за мысли у меня пошли? Я же не змея, а девчонка… Просто девчонка».

У меня какое-то странное чувство…

– Убей кого-нибудь, – эти мысли…

«Откуда во мне это взялось?! Как будто камень мне инстинкты подбросил… Инстинкты… О нет… нет, нет, нет, нет…»

Почти час я пыталась успокоиться, но эта противная штука становится только сильнее. И… какое странное чувство во рту… болит где-то за дёснами…

– У тебя уже клыки чешутся укусить кого-нибудь. Ты уже сама яд вырабатываешь… так найди же себе жертву и выпусти яд в неё…

«Сопротивляйся… а ведь с ядом и в правду проблемы…»

Я открываю рот, боясь, что у меня начнёт что-то капать с зубов.

«Нужно выпускать эту дрянь…»

– Нужно укусить кого-нибудь…

«Нет! Держись! Держи себя в руках!»

– Найди кого укусить…

«Так тихо… хватит об этом думать…»

– Ну же, ты же не выживешь, если не найдёшь себе жертву»

«Спокойно… Нужно выбираться отсюда, пока я ещё окончательно не сошла с ума…»

Я ползу в сторону туннеля с лестницей и кучу раз останавливаюсь по дороге. Мне жутко больно, я хочу есть и у меня клыки медленно заполняются ядом… Скорее бы отсюда выбраться…

Наконец-то я оказываюсь у входа в туннель.

«Спокойно… Всё в порядке… Я сейчас вернусь домой… но с лестницей придётся помучаться…»

Я набираюсь сил и, закрыв глаза, ползу вперёд, но не могу пройти. У меня не получается. Я будто бы врезаюсь в невидимую стену. Руки проходят, одна и вторая, а всю меня не пускает! Проходит и голова, и хвост, но вся не прохожу. Не пускает камень… Этот чёртов камень, который и так испортил мне жизнь!

«Выйти не получается! Превратиться в человека не получается! Камень достать не получается! Ещё и инстинкты навалились! Инстинкты…»

– Ой, ой, – я не могу сдержать всхлипы: больно, внутри всё сжалось… – Ой… Да ш-ш-что проис-с-сходит?!

Я уже конкретно яд чувствую… Жутко больно… И… что за чувство? Я будто пьянею… перед глазами всё плывёт, и голова кружится…

***

Я открываю глаза уже в совершенно другом месте: тут большое озеро и много маленьких узких водопадов. А по берегам растут небольшие кусты с синими и лиловыми листьями.

«Где я? Я, видимо, потеряла сознание…»

Я вся в крови. Липкой и уже засохшей… И голода больше не чувствую…

«Я кого-то убила… я съела кого-то… нет… не может этого быть…»

– Так… тихо… Мало ли ш-ш-что могло с-с-случиться… Может это на тебя напали?

«Да кого я обманываю? С этими инстинктами и с моим характером я точно что-то натворила… Так! Нужно успокаиваться и не думать об этом… Тише… тише… всё хорошо… Ладно, вода здесь есть, хотя бы умоюсь. Всё ещё жутко непривычно ползать…»

– Твою ж… – у меня жёлтые глаза и чешуя под ними.

Я наклоняюсь над водой и мне в нос бьёт знакомый запах. Пахнет, как мамино лавандовое мыло… И, если я не ошибаюсь, запах идёт от этих необычных кустов… Да, это они так пахнут. Никогда бы не подумала, что у лаванды синие листья. Но на кустах нет ни единого цветка. И листья твёрдые и выпуклые. Я отламываю один листок – они ещё и достаточно тяжёлые. Руки-крюки, как говорит мама, роняю лист в воду. На поверхности вдруг всплывают пузыри.

«Так это мыло…»

***

Никогда бы не подумала, что так обрадуюсь простому душу. Но вот только у меня нет другого топа, да и в принципе нет никакой другой одежды.

«Неужели мне придётся стирать? Да ещё и без машинки…»

Я совершенно не имею никакого понятия, как это делается. Помню только, что, когда я в прошлом году вылила сок Наташе на юбку – она тогда застирала, а потом два урока сидела в мокрой юбке. Блин, объяснила бы она мне сейчас, как это делается! Хотя… я бы всё равно не слушала…

«Ну, раз я всё равно не знаю, что делать, то буду делать хоть какую-нибудь фигню… У нас же так и работают…»

Будем рассуждать логически: всё должно быть мыльным, я заворачиваю в топ мыло, и мокрым, опускаю эту конструкцию в воду. Но мало того, что кровь не отмывается, так ещё и топ местами мыльный!

«Тупая стирка! Ладно… Хоть как, но сделать надо. Мама стиралку всегда ставила на „полоскание“, может и тут нужно попробовать?»

Я опять оборачиваю мыло тканью и, сжимаю в кулаке, вожу под водой то в одну, то в другую сторону. Вроде бы сжимала крепко, а мыло всё равно выпало. Я пытаюсь поднять, а оно, чёрт тебя возьми, не берётся и ускользает ещё дальше… ненавижу!

Я пытаюсь нагнуться чуть-чуть ниже, но, блин, не получается ещё у меня нормально двигаться в этом дурацком теле, и я оказываюсь в воде всей человеческой частью!

– Чёрт! – да почему это так сложно?

«Опять выжимать волосы… ладно… А топ я хоть выполощу».

После возни с волосами я возвращаюсь к «стирке». На этот раз мыло достать получилось с первого раза.

«Когда уже пофиг – всё получается, как хотел сначала…»

Я нехотя поласкаю топик и… он вымывается? Я достаю одежду из воды и намыливаю её по всей поверхности, а затем проскрёбываю ногтем большие участки засохшей крови.

«Хоть бы получилось…»

Я резким движением опускаю ткань обратно в воду и хорошенько выполаскиваю. М-да, вымылось, конечно, не полностью, но большая часть… Ай, и так сойдёт! Жалко только, что придётся в мокром ходить.

«Ладно, с этим разобралась. Теперь бы ещё понять, где я вообще нахожусь. Так, ориентироваться я не умею. И где эта каморка тоже не знаю. Кошмар…»

– Колыбельная, – знакомый голос. – Колыбельная… Лови её…

Та самая синичка. Она вертит головой и рассматривает меня. птичка сидит на стенках какого-то бетонного канала.

– Сара, – восклицает она и улетает в сторону, откуда идёт этот канал.

«Если я правильно помню, канал для воды был в том непонятном здании. Может быть он и выведет меня к той каморке? Или к людям?»

Я, с частыми остановками, проползаю вдоль канала. Через минут сорок я добираюсь до густого виноградника, растущего на стене.

«Ну, теперь я хотя бы знаю, где я…»

Надо мной, совсем близко, пролетает моя знакомая, опять с камнем в клюве.

«Ждала, значит меня. Интересно, куда она всё таскает эти …камни?»

Ладно, завтра ещё раз попробую сбежать, а пока буду считать, что эта «кладовка» и есть мой дом. Всё равно больше жить негде.

***

Длинная бессонная ночь. В прошлый раз я хоть уставшая была. Это даже не кладовка – это тюремная камера или комната для пыток. Здесь ужасно неуютно и даже немного страшно. Тесные серые стены. Даже мебели нету.

«Не хочу больше здесь задерживаться…»

Заснуть не получается. Через пару минут я от скуки начинаю придумывать всякие узоры на стенах. Была бы возможность, я бы залипла в телефон и до самого обеда листала бы соцсети. Но мало того, что он разрядился и зарядить его здесь негде, так ещё и под дождём намок. Ненавижу это дурацкое место!

Тут я ещё и понимаю, что потеряла сигареты и зажигалку. Вообще супер…

«Хотя может оно и к лучшему: я, можно сказать, бросила пить и курить, потому что здесь этого нету, выучила номер скорой и кое-как научилась стирать…. Но всё равно домой хочется. Уже плевать на всё, просто стать человеком и вернуться домой…»

***

Утром я снова слышу эту синицу:

– Колыбельная… Сара…

Я медленно выползаю к ней. Птица сидит на винограднике, прыгает по веточкам и насвистывает свою обычную песню.

– И зачем ты пос-с-стоянно прилетаеш-ш-шь? – тихонько бурчу я под нос.

– Сара… Сара любит блестяшки, – надо же, мне ответили. – Блестяшки.

– А зачем ей с-с-столько? – не замечаю, как действительно начинаю разговор.

– Сара жадная. Сара любит блестяшки, – птичка срывает ещё один камень и, кивнув, улетает прочь.

«Я тоже в каком-то смысле Сара… Ладно, скучно до жути… Хоть какое-нибудь занятие здесь найдётся?»

В итоге я отправляюсь смотреть, где что ещё есть. Про водопад же я не знала, а он есть. Может я ещё что-то интересное найду.

«Может найду свои сигареты…»

В первую очередь хочу лучше рассмотреть виноградник за зданием: там есть не только зелёные, но и красные, синие, фиолетовые и, как не странно, даже почти чёрные камни. А рядом с гроздями растут большие цветы того же цвета, что и камни. Я никогда не видела, как цветёт виноград, но явно не так, как здесь. В открытых цветках торчат маленькие веточки с совсем крохотными камешками. А есть ещё и закрытые цветки.

«Интересно, а цвет цветов и камней всегда одинаковый?»

Я раскрываю пальцами свёрнутый бутон. Длинный и вытянутый, с пятью лепестками, он чем-то напоминает сложенный зонтик. Все камни внутри оказываются совершенно прозрачными, зато мои пальцы все в цветном порошке. Я не помню, как называется эта штука в цветах, но это точь-в-точь как краски.

«Цвет прямо как сирень у нашей школы…»

Я вытираю руки о листья. На них тоже хорошо видна эта «сухая краска» (пыльца).

«Ну всё, решено: буду украшать каморку. Места на стенах там много… Я уже давно не рисовала. По-моему, со второго или третьего класса…»

Вот только есть одна маленькая проблемка: этот порошок очень сильно пачкается, а мне так не хочется опять мыть голову.

«А когда я была маленькой, в классе первом-втором, и мама могла мне ещё что-то запрещать, мне каждый день заплетали всякие хвостики и косички… А после я обрезала, а потом и перекрасила волосы. А сама я ни разу в жизни не заплеталась».

Я придумала, как можно сделать так, чтобы держалось. Хвостик без резинки держатся не будет.

Я срываю самый большой из чистых листьев, а затем закручиваю волосы: вначале по длине, после – в гульку. Накрываю сверху листом и завязываю этой длинной веточкой, вот этой мягкой вьющейся ниткой, названия которой я не знаю (усики винограда).

Да, получается не с первого раза, да и не с пятого, но вроде бы держится, хоть мне и приходится взять ещё одну веточку.

«Прекрасно… Главное теперь, чтобы это всё не развалилось…»

Но не тут-то было. Закон подлости; стоило мне нагнуться, как вся причёска разбурилась.

«Спокойно. Мнение своё я же твёрдо отстаиваю, значит и здесь справлюсь!»

Я пробую ещё раз семь-восемь, но всё равно не выходит. А после я уже додумываюсь просунуть через гульку крепкую тоненькую палочку. На этот раз всё держится идеально. И я возвращаюсь к цветам.

Я нарываю по несколько бутонов разных цветов отламываю от листа нижнюю часть, твёрдую веточку. Это всё-таки удобней, чем рисовать пальцами.

В каморке я первым делом нарисовала сирень, которая росла перед парадным входом школы. Это не кусты, а большие деревья и с фиолетовыми, и с розовыми, и иногда с голубоватыми цветками. Тонковатый коричневый ствол. Густая верхушка с цветами и листьями, а снизу всё обломано – ни одной, даже самой маленькой веточки. А рядом с сиренью клумбы. А между этими двумя деревьями лестница, широкая, с деревянными перилами и с железным подъёмом. Красиво…

Я много раз переделывала. Мне очень хочется нарисовать точно такую же сирень, какую я запомнила. Я рисовала каждый цветок отдельно и много раз стирала всё. Мне даже пришлось взять ещё один лиловый бутон и смешивать фиолетовый с красным для нужного цвета.

А к сирени я нарисовала и площадку перед школой, и клумбы, и даже школу для вида. Много «красок» пришлось смешать.

«Я с третьего класса металась по школам. Нигде не хотели меня терпеть… А здесь я даже подружку нашла… Вроде и неплохая школа. За исключением уроков…»

С рисунком я провозилась до самого вечера. А засыпала довольная, пристально глядя на свою работу.

«Завтра надо будет ещё что-нибудь нарисовать…»

***

Я провела здесь ещё почти месяц. За это время я научилась нормально стирать, заплетать косички, нашла недалеко от водопада цветы с жёлтой и оранжевой пыльцой (да, я вспомнила как это называется), раскрасила все стены в каморке… в общем всё здорово… Но мне очень не хватает общения: я больше пятидесяти раз безуспешно пыталась выбраться отсюда, много раз исцарапала руки от нервов и, кажется, потихоньку начала сходить с ума.

Я больше месяца не видела людей – моим единственным собеседником была та самая говорящая синица. Каждое утро я просыпалась от её оклика, а иногда вставала раньше и с нетерпеньем ждала её прилёта.

Правда, я так и не поняла, куда она носит камни. Не поняла ни кто такая Сара, ни кто я сама. И много раз пыталась выпытать у птички, что это за Колыбельная, о которой она постоянно говорит.

Но я поняла, что я очень редко чувствую голод: за весь месяц я побыла голодной только один раз, и опять потеряла сознание от инстинктов. И опять же я проснулась вся в крови.

Я уже привыкла к этому телу, но в последнее время мне ужасно стала давить моя собственная кожа. В человеческой части нормально, а вот в змеиной… Больно до жути. Я не могу нормально ползать, да и в принципе двигаться.

– Колыбельная, – вот это будильник.

Я с болью выползаю на улицу. В лапках у синицы свёрнутая бумажка.

– Ира, – выдаёт птичка и кидает бумажку на землю.

«Ира? А кто это?»

– А кто такая Ира? – я давно не слышала, чтобы синица говорила новые слова.

– Ира тоже любит блестяшки. Ира – маленькая жадина.

«Ира… Сара… Стоп, это же человеческие имена. Неужели здесь тоже есть люди?»

– А где живёт Ира? – с надеждой спрашиваю я.

– Ира – маленькая жадина.

– А живёт она где?

– Маленькая жадина.

– А с-с-Сара где живёт?

– Сара жадная. Сара любит блестяшки.

– А живут они где?

– Сара. Ира.

– У-ух! Тупая птица! – раздражённо выкрикиваю я.

Со мной мало кто церемонился, так и тут: синичка просто срывает камень и улетает.

«Никто не желает меня терпеть… ни там, ни тут…»

Взглядом я вдруг цепляюсь за ту самую бумажку. Это смятый детский рисунок: неровно нарисованный синий домик с трубой и несколькими окнами, рядом забор, а на заборе большой рыжий кот.

«Здесь точно есть люди! Домик, рисунок, бумага… Это точно сделал человек… И имена здесь звучат человеческие….

Я обязана их найти!»

Я ужасно хочу увидеть людей: мне нужен собеседник. Я должна пообщаться с кем-то, пока не сошла с ума. Мне не чуждо ничего человеческое, да, я перестала выглядеть по-человечески, но всё же! Я обычная девчонка, такая же, как сто тысяч других. Я такой же человек…

– Вс-с-сё, реш-ш-шено! Я буду ис-с-скать людей!

Я здесь достаточно долго и давно запомнила, что синичка прилетает со стороны водопада. Я приползаю туда с ужасной болью. Много раз оглядываюсь и всматриваюсь во всё, что только можно. Никаких следов синицы и уж тем более людей нет. Куда нужно – не понятно.

И тут срабатывает закон подлости: всё плохое появляется именно тогда, когда и так всё плохо. У меня вдруг появляется какое-то очень противное чувство. Чем-то напоминает то, что я чувствую перед тем, как потерять сознание. Это не голод – это что-то близкое к… не знаю… к ещё каким-то инстинктам что ли…

Мне очень больно. Кожа стала давить просто невыносимо. Весь хвост ужасно чешется… И как назло, внутри что-то тянет ползти… И так больно, а меня ещё и ползти тянет! Да ещё как! Невозможно хочется извиваться.

Я не справляюсь с этим чувством: начинаю ползать по кругу, много раз останавливаясь через силу, сворачиваюсь кольцами и торможу, уговаривая себя, что должна подчиняться разуму, а не каким-то неизвестным чувствам внутри, но всё равно продолжаю.

– С-с-спокойно… Это пройдёт… – очередной раз останавливаюсь, стиснув зубы и разглядывая дрожащие руки. – Ш-ш-ш, Алина, ш-ш-ш…

Мой голос постепенно переходит в сплошное шипение. Тело не слушается – я опять начинаю извиваться и сворачиваться кольцами. Я вдруг даже почувствовала, что уменьшаюсь.

«Хватит! Алина, что ты творишь?! Нужно просто прекратить. Просто прекратить и всё! Ты же людей собиралась искать, а не заниматься этой фигнёй! Тело не слушается! А-а-а… больно!»

Я невольно прижимаю руки к груди и закрываю глаза. Я чувствую, что со смой что-то происходит. Я точно уменьшаюсь.

«О, Боже, что происходит?!»

Я полностью прижимаюсь к земле и неподвижно лежу. По всему телу пробегает какой-то ток. Я не могу ни пошевелиться, ни глаза открыть. Мне становится трудно дышать. Давить и чесаться начинает абсолютно везде.

«Я сейчас умру!»

Я лежу неподвижно, всем телом прислонившись к земле. Ток проходит. Дышать становится легче. Да и боль вроде утихает понемногу. Легче… Отпускает уже… Но всё равно жутко давит по всему телу.

Я медленно открываю глаза.

«Я и в правду уменьшилась – всё больше кажется…»

Я лежу на земле абсолютно ровно, будто мне руки оторвало…

«Я… нет… Нет, нет, нет, нет! Я стала обычной змеёй! Обычной! Голова, хвост и только!»

– Ш-ш-ш, – я даже говорить не могу, одно шипенье получается.

«Я что совсем не могу больше разговаривать? А как, блин, обратно превратиться?! Я не хочу быть змеёй!»

Давит! Я опять, сама того не желая, начинаю извиваться. Инстинктам не получается противится вообще! Мне больно. Очень больно. Но я всё равно продолжаю извиваться. Вдруг кожа… рвётся…

«Я что… сбрасываю кожу? Я сбрасываю кожу… как змея. Не думала, что это может быть больно, тем более настолько… Поверить не могу… Я сбрасываю кожу…»

Я осторожно, очень сильно боясь. Вылезаю из старой кожи. Мне и вправду стало легче. Больше нет ни этой тесноты, ни инстинктов. Я будто заново родилась.

«Один только вопрос: а как обратно превратится?! Я не собираюсь оставаться вот такой. Живая верёвка! Да, возможно, я стала нечистью, но с человеческой частью всё же привычнее!»

Мне жутко страшно. Я вся напрягаюсь и внутри начинает сильно колоть. Я превращаюсь обратно: снова с человеческой частью… но только частью.

«Было бы здорово снова стать человеком…»

Опять есть хочется – в животе урчит. И чувство такое… Тянет куда-то. Я не понимаю куда, но очень сильно тянет. Ну просто невозможно куда-то хочется.

«Меня всё равно никто нигде не ждёт, никто ничего не требует от меня, а значит я могу творить всё, что угодно. И идти куда вздумается!»

Я подчиняюсь этому чувству и через какое-то время натыкаюсь на храм…

Глава номер 5

Храм, ну, или что-то похожее. Высокие стены из кирпича. Огромное разноцветное окно круглой формы под самой крышей. Здание состоит из трёх частей и крыши. Первый блок со входом, гладкими стенами и рисунками на них. Второй с большими часами, а вокруг них выпуклые белоснежные узоры. На третьем блоке окно. Оно почти во всю стену. А ещё выше крыша, а под ней колокол. Большой и блестящий.

«Вот это здания в этом месте… У нас сплошные пяти- и девятиэтажки. А тут вун, всё разное и такое необычное»

Я не была в этом месте. Красиво тут… и в животе опять урчит…

«Да успокойся же ты, Алина! Веди себя по-человечески!»

На одной из стен храма нарисовано существо жутко похожее на меня сейчас. Тоже девушка со змеиным хвостом и чешуёй на участках кожи. И у неё тоже клыки.

Но она не совсем, как я: у неё синий хвост, глаза противного ярко-зелёного цвета, волосы светлые – два хвостика до плеч и щёчки румяные. Да и вообще это какой-то ребёнок. Девчонка, ну максимум лет девяти.

«Что же это получается, это не только моё проклятье? Но у девчонки вовсе нет камня».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.