Ирина Чарова
Влюблен и очень опасен. Новая жизнь после развода

Глава 1

Вера

Этот день не задался с самого утра…

А моя жизнь, видимо, с самого рождения.

– Верочка, не будь дурой! За свой брак нужно бороться!

Сажусь в авто и громко захлопываю за собой дверь.

– Ваш сын меня предал – зло отвечаю в трубку – За что мне бороться? За очередной нож себе в спину?

– Милая, я понимаю. Сейчас тебе кажется, что это конец. Но, Верочка, мужчины , они немного иначе устроены…

Нет.

Дело не в том, что он мужчина.

Дело в том, что я полюбила предателя.

– Мы, женщины, должны быть мудрее… – мягко увещает голос свекрови в телефоне.

Но я уже не слышу.

Я – включаю обогрев на полную, потому что меня трясет от непонятного холода, который идет изнутри.

Ощущение, что это происходит не со мной.

Мой мозг завис где-то за пару секунд до пропасти, на том отрезке, где мы оба казались вполне счастливыми.

Пусть, не так окрыленно, как в начале отношений, но, спустя десять лет общего быта, это казалось вполне нормальным.

Страсть уходит, а вместо нее появляется что-то родственное, по-настоящему теплое внутри…

Но, видимо, только у меня.

Вчера мой муж заявил, что уходит к другой.

И что она – уже глубоко беременна.

А я…

Я должна его понять, ведь он не может оставить женщину одну в таком положении.

Он у меня оказался очень благородный.

Ко всем, кроме меня.

Отхлебнув кофе с картонного стаканчика, тут же разливаю его на кофту.

Черт…

– Перезвоню – говорю свекрови, а сама радуюсь, что нашелся повод оборвать разговор.

Я ведь хорошая девочка.

И в тридцать два года – так и не научилась посылать всех к черту даже тогда, когда имею на это полное право.

Стараясь не смотреть на дом, в котором прожила десять лет, усердно, со злостью вытираю салфетками свитер и выезжаю с парковки.

В багаже – собранный наспех чемодан, за плечами – десять бессмысленных лет, а на горизонте – куча новых комплексов по поводу того, что та, другая – просто оказалась лучше.

Именно поэтому он с ней и переспал.

Именно поэтому – с ней у него будет ребенок, которого я родить так и не смогла.

– Да – провожу по экрану, когда мелодия звонка снова бьет по нервам.

Звонит подруга.

– Эй, ну ты как там, дружок?

Жму плечами, беспомощно оглядываясь по сторонам.

– Еду на съемный дом.

Это странно, да?

Отвечать на вопрос о том, как ты, разговором о своих делах…

Но душа будто сдохла от холода, и теперь только колышется из стороны в сторону, имитируя жизнь.

Я не знаю, как я.

Как при невыносимой боли в теле – резкий всплеск адреналина и ты вдруг перестаешь чувствовать.

Совсем.

– Ну хорошо… – вздыхает. – Кстати, имей ввиду, там сосед слева… Немного проблемный. Какой-то звездный футболист в прошлом. Сестра сказала, что характер у него – жуть. Нелюдимый и злой. Постарайся меньше с ним взаимодействовать, ладно?

– Принято, капитан…

Я сейчас и сама – нелюдимый сосед.

Справлюсь.

– Да и еще…

– М?

– Будь осторожна на дороге, ладно? Люблю тебя, дружок.

Подруга сбрасывает вызов.

А я уже мечтаю о том, как забаррикадируюсь в своем съемном домишке и не буду никого впускать.

Есть женщины, которые заставляют мужчин жалеть о том, что они их упустили.

Они становятся ярче, занимаются собой, ходят на свидания и флиртуют с новыми партнерами.

Я не такая.

Я – собираю себя по кусочкам и пытаюсь понять, что делать дальше со своей жизнью…

И погано, что муж это прекрасно знает.

Смотрит с жалостью, предлагает остаться друзьями и решить все вопросы мирно…

Мерзко!

Пытаясь не разреветься от обиды, заворачиваю на свою новую улочку.

Вокруг – весна.

Цветут магнолии, на небе – ни облачка, ярко светит солнце, дети играют на поляне у поворота…

А я, глядя на всё это, всхлипываю, оттягивая ворот свитера, будто он мешает дышать.

Почему ж мне так тошно-то, Господи?

Останавливаюсь рядом с постом суровых старушек на лавочке, уточняю у них адрес…

Почти на месте.

Еще немного, Вера, и сможешь вволю нареветься, спрятавшись от всего мира…

Еще чуть-чуть.

Но нужный адрес я уже проехала и теперь нужно развернуться.

Заезжаю на парковочное место у соседского дома, упираясь задом в чей-то забор…

Жму на газ…

Но вдруг из ниоткуда под колеса выпрыгивает огромный, серый кошак, и я с громким визгом сдаю назад.

Кот спасён!

А вот я понимаю, что врезалась в забор своего нового соседа…

Кажется, как раз того, который проблемный.

И, по всей видимости, именно это "проблема" уже летит в мою сторону, намереваясь стереть меня в порошок.

Глава 2

Рустам

Десять минут назад…

– Из всех центральных нападающих, Камолов был одним из лучших. Он постоянно представлял угрозу для противника.

– Точно! Мы все любили наблюдать за его игрой. Танк – заслуженное прозвище.

– Согласен… Знаете, его травма – подкосила всех нас. Мы действительно гордились его успехами. Ни один наш футболист не заходил так далеко.

Усмехаюсь, наблюдая за знакомой мордой на экране.

Ну да, гордился он.

Как же…

– Напомните, что за травма была у вашего друга?

Друг! Точно, мать вашу…

А я уже и забыл.

– Открытый перелом голени и малой берцовой кости, а также разрыв связок.

И мышц, идиот!

– Травма оказалась несовместима с футболом. Он провел в больнице около месяца. За ним наблюдали лучшие врачи, но…

Брехливый ублюдок.

Глотаю прогорклый кофе, пытаясь перебить горечь во рту , которая появляется всякий раз, при взгляде на эту противную морду.

– Я лежал в больнице три месяца, пока ты спал с моей женой.

Вырубаю спортивный канал и бросаю пульт на диван.

За первые десять дней после травмы мне сделали десять операций. За следующие два года – еще около десяти.

Не то, чтобы снова играть, заново научиться ходить было большой проблемой.

Но я смог.

Только теперь больше не было огромных гонораров и восторгов спортивной прессы.

Жена, привыкшая быть в центре внимания, быстро нашла мне замену. И все, что осталось от былой известности лучшего центрального нападающего – увесистый счет в банке, прозвище "Танк" и тяжелая степень мизантропии.

И еще, бонусом, – травмированная нога, которая до сих пор ноет в непогоду.

А жизнь…

Стала какой-то блеклой.

В доме – пусто.

В сердце – тоже.

Женщин вокруг достаточно, но ты уже ничего от них не ждешь, и любви – ни от кого не хочешь.

Наружу выпускаешь только голые инстинкты.

Всё, что нужно – секс без обязательств, желательно – пожестче, без долгих поцелуев и прочей лабуды. Тупо чтобы сбросить напряжение, которое постоянно долбит изнутри…

Зацепив пачку сигарет, выхожу на улицу.

На дворе – весна.

На улице орут птицы, у дома слева собралась гвардия старушек в платочках, а на крыльце уже сидит знакомая морда и требовательно смотрит на меня своим колючим взглядом.

– Припёрся всё-таки… – констатирую , усаживаясь рядом с котом на крыльцо.

Псих – уличный котяра.

Пушистый, вечно подратый и по натуре – злой.

С самого своего детства эта бандитская морда упорно торчит у моих дверей, будто я ему чего-то должен.

Правда, в последнее время делает это гораздо реже – март ведь на дворе…

Не до меня.

– Даже поболтать к другу уже не заходишь – упрекаю я. – А как топливо заканчивается – так "здорово". Да, лицемерная морда?

Не поднимаясь, рукой цепляю корм с уличного шкафа.

– Кошки дороже – не вопрос. Сам таким был. Но друзей забывать – хреновая затея. Когда тебя бросят твои кошки…А они, поверь, бросят… К кому ты придешь мяукать под дверь, а?

Отсыпаю корм в чашку.

– Ко мне, Псих. Ко мне…

Усмехаюсь, закуриваю сигарету.

Интересно, в тридцать шесть уже начинают страдать от маразма?

Или это норма, что с котом общаться приятней, чем с людьми?

Правда, коту мое общество, кажется, до лампочки, и он, доев свою порцию корма, уже вальяжно шурует со двора навстречу новым приключениям.

– Ловелас хренов…

В этом мы даже похожи.

Но за свою жизнь я усвоил одно – женщины – хороши дозировано.

Пару раз в неделю и не больше часа совместно, пока ты крепко удерживаешь руками ту часть её тела, которая находится в постоянном поиске приключений..

И больше никаких постоянных отношений!

Никогда.

Выпуская дым, замечаю красный шевроле, который неуверенно заехав в поворот, уже крадется по улице.

Улица у нас тихая.

Одни бабульки, про которых редко кто вспоминает, и важный юристик в доме слева.

Новых посетителей мы не любим.

Авто останавливается рядом со старушками, те – машут в сторону пустующего дома рядом со мной и шевроле уже начинает неумелый разворот у моего забора.

Тут уж я напрягаюсь.

Безотчетно.

Как зверь, учуявший, что-то недоброе.

А следующую минуту уже вылетаю со двора, когда по улице разлетается истошный вопль моего, сука, Психа.

За ним – визг тормозов и глухой звук удара.

В мой забор…

Убью.

Глава 3

Увидев меня, Псих пружиной подлетает с асфальта и впивается когтями в мою ногу.

Намертво.

Живой!

– Ах ты истеричная морда!

Сердечно матерясь за здравие кота, наклоняюсь, чтобы его осмотреть и вижу, как двери красного шевроле распахиваются, а из авто высовывается бледная блондинка.

– Эй – хмуро окликаю её – В порядке?

Дамочка в ответ кивает, как китайский болванчик, а я вот сразу отмечаю, что таких женщин обычно предпочитаю обходить десятой дорогой.

Таких, когда глаза невинные, ресницами хлопает, но от неё – одни разрушения.

Ну её!

– А ваш кот? Он в порядке? – спрашивает сипло.

А кот…

Кот царапает меня по морде и бьет хвостом по рукам, пока я пытаюсь его обсмотреть.

Но чист.

Ни следов крови, ни переломов, учитывая его активность.

– Да че ты разорался-то, морда блохастая? – треплю его по лохматой шерсти, пытаясь успокоить.

Обычно мы таких слабостей друг другу не позволяем.

Но обычно Психа и не пытается угрохать авто с сумасшедшей блондинкой за рулем.

– Кошки твою истерику услышат – хана твоему марту, понял? Не даст тебе больше никто.

Чешу его за ушами и, на всякий случай, снова оглядываю на наличие повреждений.

В порядке.

Просто понервничал.

Испугался, черт лохматый.

И, успокаиваясь, уже начинает утробно урчать, извиваясь в моих руках, как месячный котенок.

– Ну всё-всё… – отцепляю его от себя, напоследок потрепав по голове. – Шуруй давай.

Разобравшись с котом, подхожу к мадам.

Та – все еще сидит в своем авто и, виновато кусая губы, оглядывается по сторонам.

Взгляд расфокусирован. Руки бьет мелкая дрожь.

– А ну на выход, дамочка! Бегом! – командую, облокотившись о дверь её авто.

– Простите, я обязательно заплачу вам за ущерб…

Пока блондинка трясется, оглядываю её со всех сторон. Повреждений нет. Не шатается. На ногах стоит крепко.

Еще и на каких ногах…

Длинных таких, красивых, стройных…

Да вообще-то на идеальных ногах!

– Сколько пальцев показываю?

– А ? Что?

– Оглохла, что ли? Пальцев сколько, говорю.

– Но…

– Но?!

– Но вы ведь ничего не показываете…

А-а-а…

Да?

А вот нехрен своими ногами красивыми людей с толку сбивать!

– Браво! Критическое мышление работает. Жить будешь – реабилитируюсь я.

И тут же отворачиваюсь, разглядывая своего последнего пострадавшего – подкосившийся, деревянный забор.

Несколько зубьев валяется прямо на земле – удар был не хилый.

Но на повреждения мне плевать.

Руки у меня есть, сам всё починю – не страшно.

Но ведь хорошо, что это – забор! А если – человек? Тут же дети ходят! А у этой мадам – явные проблемы с реакцией…

Не дай бог, в следующий раз и сама куда-нибудь головой впечатается.

Жалко ведь такую голову.

И ноги эти красивые – тоже, чисто по-человечески, жалко…

– Простите пожалуйста! Я…Я все починю, правда… – снова звучит виноватое за спиной.

Оборачиваюсь, окидывая блондинку взглядом.

Да она же вся красивая, зараза…

Это, наверное, что-то из законов эволюции. Самые бедовые дамочки – самые красивые. Иначе – их быстренько прибьют, а вот красота…

Ну, как способ выживания, видимо.

– Чинить, дамочка, я буду сам. А ты – давай ключи.

– Что? Зачем?

– Машину твою аккуратно припаркую – вздыхаю я – Зачем еще?

А вот тут мадам вздергивает свой изящный носик, явно давая понять, что не такая уж она и ранимая.

– Я сама могу.

– Я уже заметил – отвечаю вежливо.

И кошусь на Психа, который всё еще нервно крутится у моих ног.

Пока блондинка виновато краснеет, теряя остатки концентрации, выхватываю из её рук ключи, сажусь в авто и вопросительно указываю на соседний дом, искренне надеясь, что ей всё-таки не сюда.

Но мадам, поджав губы, согласно кивает.

Новая соседка, значит?

Хреново.

Бабульки по соседству мне больше нравятся .

У них тут хотя бы порядок, как у армейских генералов, и режим, как в больничке, а эта…

Проблемная!

Ясно же – такие ноги Господь просто так не даст… Это – отвлекающий манёвр.

Припарковав авто, выхожу и бросаю ключи прицельно ей в ладони. Мадам, на мое удивление, даже умудряется их поймать, сжимает в своих руках, но они каким-то образом виртуозно выпадают на бетон в следующую же секунду.

И вдруг…

Дамочка совершенно нелогично начинает реветь!

А Псих, который с детства шарахается громких звуков, снова пружиной отлетает ко мне, карабкается вверх, цепляясь за одежду, и испуганно затихает на моем плече.

– Что за....

Шокировано зависаю на месте, глядя на мадам.

– Эй. Ты че ревешь-то?

Вместо ответа – новый, драматичный всхлип.

Это вообще законно сейчас?

Чувствуя себя, как солдат на минном поле, молча разворачиваюсь и прохожу в дом.

Действуя интуитивно, из кухонного шкафа достаю бутылку, из холодильника – кусок шоколадного торта, которым вчера угостила коллега, и снова выхожу во двор с зашуганным Психом на плече.

Мадам уже стоит у своего дома, нервно перебирая в руках связку с ключами и пытаясь отыскать нужный.

Вся сжалась, протяжно всхлипывает носиком…

И вся какая-то такая…

Трогательно-пришибленная.

– На вот…

Выхватываю из её рук ключи. Вместо них – сую коньяк.

Не армянский бренди из Еревана, со стыбзенным названием, а тот, который из города Коньяк во Франции.

Настоящий.

– Выпьешь – успокоишься. Но чтобы за руль пьяной не садилась, поняла? – повышаю голос. – У тебя и трезвой-то…

Кот резко бьет меня по морде.

Дамочка – так же резко всхлипывает.

Блядь!

Ну ладно, понял! Не то!

Одному – слишком громко. Второй – слишком грубо, видите ли.

В качестве извинения, хотя пострадавший тут вообще-то я, – вручаю ей и контейнер с тортом.

– Чтобы даже крошки от него не осталось – предупреждаю строго. – И не реви давай!

С опаской кошусь на Психа.

– А то потопа нам еще не хватало – добавляю чуть тише.

Псих удовлетворен.

А вот дамочка – гордо пытается впихнуть всё назад.

– Не надо…Я вам лучше заплачу за ущерб!

– Ты ЛУЧШЕ иди успокойся, ладно? – рявкаю на неё.

И, блядь, снова получаю по морде!

Резко отцепляю от себя предателя, молча сбрасывая его на траву.

Затем – быстро нахожу в связке нужный ключ и распахиваю перед блондинкой дверь, а сам – тут же разворачиваюсь и ухожу к себе.

Устроили тут, тоже мне!

Не хватало мне еще чужих проблем…

Особенно – женских.

Знаю я это…

Решишь одну ее проблему, вторую, потом и глазом моргнуть не успеешь, как это она – теперь твоя главная проблема.

Урок уже давно усвоил.

Повторения мне на хрен не нужны.

Выходя со двора, дергаю дверь её калитки и зависаю, услышав противный скрип.

Так…

А вот это безобразие срочно нужно смазать. Это ведь вообще ни в какие ворота не лезет.

Глава 4

Вера

Этот дом принадлежит сестре моей подруги.

Она живет заграницей и берет символическую плату за проживание просто ради того, чтобы за жильем присматривали.

Милый дизайн, уютный сад на заднем дворе и даже кресло-качалка, которое я нашла среди ненужного хлама и вынесла на террасу.

Вечером можно укрыться пледом, заварить сладкий чай с лимоном…

И в очередной раз постараться не сдохнуть от депрессии.

Кажется, именно это – теперь моя главная жизненная цель.

И вот я отмываю до блеска старый дом и слушаю подкаст какого-то модного психолога о расставании:

– " Важно помнить, – доносится из динамика – что развод – это не конец. Это начало нового этапа , полного возможностей для вашего роста и новых отношений".

Отрицательно качаю головой.

Бред!

Заводить новые отношения?

А зачем?

Чтобы спустя пару лет снова натолкнуться на кризис из-за того, что ты не можешь иметь детей, а потом – снова наивно поверить благоверному, что он будет любить тебя и без этого?

Глупости…

Щедро брызгаю моющее средство на пол.

Никто не будет.

Впору завести кота и уйти с головой в работу, признавшись самой себе, что я – дефектная и права на любовь и семью у меня попросту нет.

Чувствуя, как набегают на глаза слезы, начинаю остервенело тереть тряпкой пол.

– "На месте разрушенного дома всегда можно построить новый, и прожить в нем яркую…"

Но дальше я уже не слышу.

Я испуганно подскакиваю с места, когда на улице раздается злой, собачий лай. За ним – чей-то истошный вопль , а спустя пару минут – отборный поток мата вперемешку с дьявольским рычанием.

– Да угомоните же вы его наконец! – летит возмущенное следом.

Бросив тряпку, выбегаю в тапочках на крыльцо и верчу головой, пытаясь найти источник звука.

Поначалу ничего не видно, но зато страшные звуки не смолкают ни на секунду.

Бешеные вопли, визги, лай…

А спустя пару минут из двора напротив вылетает…сосед!

Злой, как черт, в одном только полотенце, обмотанном на бедрах, с пеной на волосах, взбешенно переходит дорогу, волоча за шкирку своего пушистого кота.

– Сколько раз говорил – не нападать, блядь, на бедного добермана! Говорил или нет?!

Шокировано смотрю, как жирный кот протестующе бьет лапами в воздухе и вертит толстым задом, пытаясь выпрыгнуть из рук своего надзирателя.

Видимо, чтобы закончить свои разборки с доберманом.

– Ты – кот! Запомнил? Всего лишь милый, мать твою, декоративный кот! Понял?

Но кот с этим явно не согласен.

И с воинственным "мяу-мяу-мяу" активно перегавкивается с собакой.

– Нет, Псих… – возражает сосед. – Он добросовестный пёс! Он не может не лаять, если ты суешь свою наглую морду к нему во двор! И, если ты царапаешь его по носу – тем более.

Подойдя к своему дому, сосед взбешенно распахивает входную дверь, пуляет кота внутрь и уже проходит следом, но тут замечает меня.

И только я собираюсь тихонько ретироваться в дом, как меня тут же ловят строгим:

– Эй, мадам!

Останавливаюсь.

– Торт съела? – спрашивает напористо.

И почему-то кажется, что если скажу "нет", то мне крупно влетит просто за компанию с котом.

Потому – я активно киваю.

– Ну… И как оно?

Сосед явно не стесняется своего внешнего вида и, как ни в чем не бывало, продолжает беседу.

– Антидепрессант нормальный?

Его взгляд бессовестно пробегает по моего лицу, нагло скользит ниже и вдруг становится откровенно плотоядным, останавливаясь где-то в районе моих ног.

А я только сейчас понимаю, что выбежала из дома в совсем коротких, домашних шортиках. И тут же теряюсь под мужским взглядом, прямо как юная , неопытная девочка.

Да и сложно не растеряться, когда перед тобой стоит гора мускулов с тонной тестостерона в венах – никакой лысины, обвисших трицепсов, как у Димы, и жира в районе живота.

Мышцы бугрятся, на мощных руках выступают вены, на груди, исчерченной татуировками, поросль темных волос.

– Да. Торт очень вкусный. Спасибо! – в смятении хватаюсь за ручку двери, снова собираясь сбежать.

Я уже забыла, каково это – ощущать такой откровенный, мужской интерес.

Боже мой!

Да за последние пару лет я из женщины превратилась в бесполое существо с набором хозяйственным функций.

– Извините еще раз за… доставленные неудобства – говорю напоследок. – Я просто…

Пытаясь подобрать нужные слова, опускаю взгляд вниз и вдруг натыкаюсь на выразительно подскочившее полотенце.

Все, что хотела сказать, моментально вылетает из головы!

Я забываю и про кота, который неожиданно бросился под колеса, и про ущерб, за который всё-таки хотела заплатить.

– Ну-ка, ну-ка… Чего смутилась-то? – явно издеваясь, подначивает собеседник. – Договаривай. Ты просто что?

– Я…Случайно – только и мямлю, усиленно делая вид, что ничего такого сейчас не видела.

Сосед в ответ нагло хмыкает, указывая на свою входную дверь.

– Еще одна такая случайность , мадам, и тоже пойдешь ко мне заложником. Понятно?

Не дожидаясь ответа, он заходит в дом.

А я с опаской отмечаю, что звучало это совсем не как шутка.

И выглядело – тоже совсем не шуточно…

Глава 5

– Тебе нужен любовник. Еще лучше – два. И лучше – одновременно.

– Фу, Кать…

– Нет, правда! Не смотри на меня, как монашка на еретика. Это факт.

Подруга налегает на подаренный коньяк с тортом, а я скромно сижу рядом и пью чай.

Не впустить в дом Катю – невозможно.

Особенно сейчас – когда мне плохо, а она, по собственному мнению, обязана выполнять свой святой долг и поддерживать подругу в беде.

Хотя обычно, если рядом Катя, беду можно умножать на два.

Но зато она – преданный и надежный друг.

Этого у нее не отнимешь.

– Кать, я даже…Даже не могу представить себя с другим мужчиной, понимаешь? У меня только Дима был.

– Был Дима. А с Димой было всего раз в месяц. Да?

Краснею.

– Ну…Да.

– Зато у твоего Димы, в отличие от тебя, всё было регулярно.

Больно…

Но правда.

– А теперь, дружок, подъем! Активней-активней! Сейчас как разожжем мангал, как нажарим мяса…

Устало валюсь лицом на стол.

– А может дома посидим? – предлагаю обреченно.

В темноте.

С наглухо зашторенными окнами.

– Никакого дома…На улице плюс восемнадцать. А ну-ка, хвост пистолетом подняла, попу на приключения настроила! Пора праздновать твой развод!

Сдаваясь без боя, выхожу с подругой во двор и обессиленно бреду рядом, равнодушно отмечая, что на улице – и правда хорошо.

Солнце, ласковый ветерок, на небе – ни облачка, весело шумят деревья, у дома напротив радостно визжат дети, играя в выбивного....

Дети…

Прикрываю глаза, чувствуя, как начинает болезненно ныть в груди.

И, сев за уличный столик, пытаюсь отвлечься, издалека наблюдая за соседом, который увлеченно чинит забор.

Он стоит с молотком в руке, снова голый по пояс.

Весь – просто как из рекламы…

Ну, каких-нибудь чудо средств типа "Выпей! И твоя женщина будет довольна".

Мышцы играют от работы, кожа блестит от пота и лицо у него такое напряженное, будто он прямо сейчас не забор чинит, а…

Краснею, отворачиваясь.

Вот тебе и раз в месяц, Вера…

Ты же порядочная женщина! Стыдно должно быть....

– Мамочки… – подруга оборачивается на звук молотка. – Это вообще – законно быть таким горячим? Да об него же сигарету прикуривать можно…

– Ну рискни – хмыкаю я.

И отворачиваюсь, замечая, что сосед уже смотрит в нашу сторону, будто пытаясь понять, что мы удумали.

Зато Катя продолжает оценивающе осматривать его с ног до головы.

Прямо как племенного жеребца.

Кажется, еще немного, и покрутит пальчиком, намекая ему повернуться. Это она точно может.

– Знаешь, а с таким экземпляром и двоих не нужно… – деловито заключает, начиная разводить мангал.

Снова удрученно валюсь лицом на стол.

– Значит, это и есть тот самый сосед? – не унимается Катерина.

– Он – бубню в стол.

– Соблазнительный, как греческий бог, и, злой, как черт, м-м-м? – мурлычет она. – Сестра так и говорила.

В точку.

Только пока не очень-то злой.

Главное – вести себя тихо и больше не устраивать ему проблем.

Уж больно реальная была угроза.

Кот, вон, бедолага, уже пленник.

И, откинув морду назад, протяжно, самозабвенно мяукает у приоткрытого окна, явно требуя свободы…

А я в это время – терплю все экзекуции от Екатерины.

Пихаю в себя салат, ем поджаренное на мангале мясо и даже делаю один глоток коньяка, когда подруга произносит тост.

Пью за предстоящий развод.

И просто хочу, чтобы всё это скорей закончилось.

Хочу в кровать, накрыться одеялком и…

Всё.

Вот только у Кати совсем другие планы.

– А теперь, главный номер этого вечера – салют в честь твоей свободы ! – пьяно объявляет подруга, когда солнце окончательно прячется за горизонтом.

– Кать, уже поздно…

– Девять часов вообще-то. И у нас праздник, черт возьми! Имеем право.

Спорить с Катей – бессмысленно.

Да и сил нет.

Потому – я внимательно слежу за тем, чтобы фейерверк был установлен правильно, согласно всем правилам безопасности.

И даже блекло улыбаюсь, глядя, как в небе вспыхивают первые, яркие огоньки.

Красные, зеленые, синие, желтые…

Красиво.

На мгновение мне даже кажется, что я – еще только малышка Вера, которая восхищенно смотрит на мир своими широко распахнутыми глазами… И пока еще не в курсе, что жизнь – вообще-то очень пакостная штука.

– Свобода! – орет Катя, поднимая очередной стакан с коньяком к небу. – Еххууу! А ну быстро загадывай желание!

И я загадываю…

Даже не смотря на то, что с неба падают не звезды, а искры салюта.

"Боже, миленький, дай мне ребеночка !" – умоляюще шепчу в небо. – "И мужа. Верного, надежного и...."

Но вдруг один залп летит не в верх, а в бок – прямо в деревянный забор моего нового соседа.

Я холодею от ужаса.

И подпрыгиваю на месте, когда второй, следом, подлетает выше. Врезается в его окно и с жутким свистом таранит его, разлетаясь снопом разноцветных искр.

– Боже....

Нет-нет-нет…

Зажмуриваюсь, молясь всем богам, чтобы залп не пробил стекло и не влетел внутрь.

И открываю глаза, понимая, что это был последний выстрел.

Но от того, что вижу – мне хочется просто рвать на себе волосы от ужаса…

Это сон. Боже, пожалуйста, пусть я проснусь…

Горит!

Глава 6

Рустам

Дожил, мать вашу…

У меня на иждивении кот с антисоциальным расстройством личности, травмированная нога, и теперь – еще и соседка-поджигательница!

Взбешенный, закуриваю очередную сигарету, наблюдая за пожарной машиной.

Огонь уже затушили. Дымлюсь тут теперь только я!

Мой забор погорел к чертям.

Хлам на балконе тоже загорелся, но его удалось затушить самостоятельно. И ведь, слава Богу, залп не пробил стекло и не влетел внутрь!

И все почему?

А потому, что риски я по жизни не люблю, и у меня, мать вашу, тройной стеклопакет и монолитный бетонный дом.

Мрачно кошусь на длинноногую мадам.

А вот забор был для души!

Когда пожарники уезжают, я уже целенаправленно шагаю к виновнице торжества.

Её пьяную подругу я давно сбагрил – отправил в соседский дом вместе с бедным, испуганным Психом.

А вот блондинку – специально оставил себе для дальнейших разбирательств.

Подходя ближе, замечаю, что мадам постоянно обновляет приложение банка, проверяя баланс. И, кажется, кое-кто очень виноватый сейчас снова заговорит про ущерб и про свою героическую готовность…

А мне вот, совсем не этого хочется.

Мне хочется хорошенько отшлепать её по этой безответственной заднице!

Вот такое возмещение ущерба меня полностью устроит!

– Послушайте… – уже начинает блондинка . – Я…

– Ты, мадам, очень виноватая и готова всё мне возместить – перебиваю её . – Угадал?

Растеряно кивает.

А я вдруг зависаю, наблюдая за её смущением.

Жадно смотрю, как она виновато прикусывает губу. Как краснеет, моментально пробуждая внутри что-то давно забытое, острое и совсем дикое…

Ох, нарвалась ты, мадам.

Я же с тебя теперь в три шкуры сдеру…

– Зовут-то тебя вообще как?

– Вера…

– А скажи-ка мне, Вера, – делаю затяжку и отворачиваюсь, выдыхая дым – Это у тебя какой по счету косяк?

– Но я…

– Без "но". Цифру – требуя я.

– Второй – шепчет покаянно.

И тут же испуганно подпрыгивает, когда истлевший забор за нашими спинами, будто в подтверждение, с противным треском валится на траву.

Прикрываю глаза и качаю головой.

Это уже настолько блин плохо, что даже хорошо…

И мне вдруг становится ну очень весело.

– Если это – выразительно смотрю на забор – твой второй косяк, значит, ты у нас, по мнению закона, кто?

Мадам растерянно опускает взгляд вниз, пытаясь найти нужный ответ.

А я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться и сохранить серьезное лицо.

Господи, Камолов!

Дамочка тебе забор похерила, чуть тебя самого не подожгла к чертям собачьим, а тебе весело…

– Нарушитель? – предполагает она тихонько.

– Рецидивист! – заключаю строго. – А штрафные меры к рецидивистам не применяются… Так что…

– Что?

– Как и предупреждал, мадам! Суд приговаривает тебя к заключению в исправительной колонии… Строгого режима!

Я ведь предупреждал?

Предупреждал!

Закидываю руку дамочке на плечо и нагло усмехаюсь, глядя в распахнутые, голубые глаза.

– Позвольте вас сопроводить…

Глава 7

Мадам явно чувствует себя виноватой.

А я этим бессовестно пользуюсь и нагло тащу её в свой дом.

Но стоит нам подойти к двери, как она уже начинает паниковать.

– Нет, знаете, мне нельзя в колонию…Мне нужно домой – шепчет растеряно.

Крепче сжимаю свою ладонь на её плече.

– В колонию нельзя только хорошим девочкам. А ты, мадам, девочка нехорошая…И тебя нужно срочно перевоспитать – понижая голос, распахиваю входную дверь. – Думаю, нам потребуются исправительные работы…

Срочно!

И от того, какие картинки вспыхивает в моей голове от собственных слов, в брюках становится ну очень тесно, а в голове – размыто и пьяно…

Конечно, удерживать силой я никого не собираюсь, но приложу все усилия, чтобы эта прелесть не осталась без заслуженного наказания.

И, пока мадам, зависнув у двери, краснеет, улавливая намек, я уже обвожу взглядом все стратегически важные места.

Как у нас тут всё аппетитно, однако…

Обтянутые узкими джинсами ноги, округлые бедра, грудь – уверенная двоечка и пульсирующая венка на шее, в которую хочется немедленно впиться губами.

Кому-то этой ночью будет ну очень вкусно…

Женщина, проходи давай…

Ну!

У нас тут сейчас такая культурная программа будет!

– Извините, но я пройду в дом, только чтобы оценить ущерб от пожара, который должна возместить – неожиданно серьезно заявляет мадам.

Ах это…

Понял.

Ну это – старо, как мир!

Женщина придумывает культурное оправдание, чтобы всё-таки зайти, мужчина – с этим оправданием охотно соглашается, а потом они делают то, чего оба очень сильно хотят.

– Идет!

– Вы ведь обещаете вести себя прилично? – спрашивает с нажимом.

Голосок у неё строгий, а вот лицо – всё просто горит от смущения.

Сладко так…

Интересно, барышня, как сильно ты будешь смущаться, когда я буду уже в тебе…

– Не переживайте… – понижаю голос, склоняясь к её лицу – Я, мадам, гарантирую, что буду вести себя НЕприлично…

Зрачки у нее выразительно расширяются, мы одновременно сглатываем и облизываем губы…

И я вдруг ловлю какое-то давно забытое ощущение.

Когда девушку хочется на столько сильно, что тебе будто скручивает в жгуты каждый нерв и желание становится адски болезненным и остро-пьяным.

Еще немного – и взрыв!

Тебя просто разорвет к чертям , и ты растечешься по полу кипящей лавой…

– А вот ущерб оценить – надо, да… – шепчу прямо ей в губы. – Проходи…Но только если готова вести себя… Прилично – нахально усмехаюсь я.

Дразню её…

И мадам, стрельнув в меня настороженным взглядом, все-таки проходит в дом.

Ух!

Будоражит-то как.

И я уже чувствую себя не мужиком на пороге сорока, а озорным пацаном, у которого в крови играет бешеный азарт.

Мне хочется не просто какую-нибудь женщину, мне хочется – именно эту.

– Выход на балкон через спальню – оповещаю её. – По лестнице и налево. Можешь идти, а я пока сделаю кофе.

– Спасибо, но я не хочу кофе.

– Зато я хочу – отвечаю невозмутимо.

Дамочка на пару секунд застывает в нерешительности, но потом – всё-таки поднимаемся вверх по стеклянной лестнице.

А мне хочется заурчать от удовольствия, наблюдая, как плавно покачиваются её бедра…

Всё.

Ослеп.

Оглох.

И кажется, что кровь выкачана из всех прочих органов и теперь – бешено пульсирует лишь в паху!

Так что, единственное, что сейчас волнует взрослого мужика, у которого чуть не погорел дом, так это то , что в его доме даже нет культурного вина, чтобы разогреть своего заложника.

Взяв телефон, захожу в приложение доставки.

Добавляю в корзину красное сухое, несколько сортов сыра, набор пирожных, виноград…

И доплачиваю за экспресс.

Быстрее нужно!

Сварив кофе, поднимаюсь по лестнице с чашкой в руках, и удивленно замечаю, что мадам замерла в коридоре.

Обхватив себя руками, косится на фотографию. На ней мои сорванцы, еще совсем мелкие и беззубые, облепили меня со всех сторон, радостно демонстрируя свои медали. Мы с ними тогда впервые краевой чемпионат выиграли.

Счастья у них на том фото – полные штаны.

Слава Богу, хотя бы не буквально.

– Ну и как там наш ущерб? – хрипло спрашиваю, облокотившись о стену рядом с блондинкой.

Хочу…

Но когда дамочка поворачивается ко мне, у меня в голове вдруг загорается аварийная лампочка.

Так-так-так…

Подбородок у неё дрожит, в глазах – какое-то загнанное, драматичное выражение…

Серьезно? Она сейчас что, опять собирается реветь?!

Всё, нахрен…

Десерт отменяется!

Вот эта трагичная хрень, Камолов, называется – "проблема"!

И мы её принципиально не трогаем, помнишь?

Отменяем все блудливые планы и быстренько отправляем дамочку домой…

Давай, Камолов, отправляй её восвояси, ну…

Глава 8

И я уже открываю рот, чтобы сделать именно это…

Но мадам меня опережает.

– Балкон я осмотрела – бормочет, отводя взгляд.

Только теперь – совсем не потому, что смущается.

– Но я не разбираюсь в ценах. Если завтра, после обеда, я приглашу к вам оценщика, это будет… Удобно? – её голос резко срывается, из глаз брызгают слезы. – Боже… Простите…

Она хочет юркнуть к лестнице , но я успеваю схватить её за локоть.

– Так. А ну-ка пойдем .

"А куда?" – возникает в голове вполне резонный вопрос.

На выход?

На выход же, да?!

Мы же джентльмены, конечно. Мы ее даже проводим, да.

А потом захлопнем дверь и спокойно пойдем спать.

Но пока одна моя часть усиленно рвётся к двери, вторая – уже усаживает мадам вниз и врубает ей электрический камин.

Для уюта.

– Извините, – дамочка пытается встать – но мне нужно…

– Отставить! – снова, как непоседливую зверюшку, усаживаю её на диван.

И, пригрозив ей пальцем, иду в прихожую, откуда уже раздается бесячий звон.

Ага, винишко подъехало.

Это очень кстати!

Забираю у курьера пакет, первым делом наливаю в бокал вино и протягиваю его мадам.

Берёт…

Надо же. Даже спорить не будет?

Что-то не нравится мне это её отрешенное состояние…

И я, не теряя времени, мою виноград и режу сыр. Закончив, ставлю тарелку с едой на стол, наливаю себе коньяк и сажусь рядом.

– Ну…Рассказывай – по-свойски толкаю её плечом. – Чего ревем?

Дамочка лишь протяжно вздыхает.

Но, по затравленному выражению в голубых глазах, становится ясно, что поговорить с кем-то ей ну очень хочется.

Снова легонько толкаю её плечом.

– Колись давай.

Я требую объяснений!

– Ну… Меня бросил муж… – признается она наконец.

И делает маленький глоточек из бокала.

– А-а.

Вот оно как.

– Так ты по нему ревешь, значит?

Такая мысль мне совсем не нравится. И я пытаюсь смазать послевкусие от собственного вопроса коньяком.

Сбить его нахрен…

– Нет. Не по нему… – вздыхает. – Скорее, по времени, которое потратила впустую. На человека, который этого не стоил.

– Изменил, что ли?

Вяло кивает.

И , зажмурившись, делает еще несколько глотков из бокала.

– Он сказал, что уходит к другой.... А потом… – продолжает она, расслабляясь.

И вино уже начинает постепенно размывать её взгляд.

– Мне написала и его беременная любовница. Вежливо попросила не мешать их счастью – морщится. – Сказала, что он был со мной из жалости. И еще – что я не должна пытаться его удержать.

Подливаю ей вина в бокал.

– Не понял. А чего тебя жалеть-то? Ты же молодая, красивая женщина.

Мадам смущенно улыбается и пожимает плечами. Но улыбка у неё какая-то неправильная, неестественная.

– А я детей иметь не могу – отвечает неожиданно легко. – Диагноз. Наверное, поэтому…

Но в следующую секунду она уже отворачивается, украдкой вытирает глаза и залпом осушает бокал.

Так, будто не вино, а анестезию в себя вливает.

– Я просто ваше фото с ребятишками увидела. Навеяло как-то – снова жмет хрупкими плечиками. – Период у меня, наверное, сейчас такой…Тяжелый.

Грудную клетку сводит неприятной судорогой.

И я неожиданно давлю в себе совершенно иррациональное желание притянуть её ближе, спрятать на своей груди, укрыть собой…

И зависнуть вот так хоть на целый час.

Как со своей.

Вот только это – гораздо ближе, чем просто секс, и потому – находится под строжайшим запретом.

Э, Камолов, мать твою!

Стоп-стоп-стоп.

Руку на место верни…

Но пульт управления уже давно переехал в штаны, а там у меня – всё слишком благородно, так что…

От одного раза ведь никто не умрет, верно?

И, обреченно глядя в потолок и усиленно делая вид, что я к этой ситуации совершенно не причастен, притягиваю мадам к себе.

– Так… Давай-ка… – укладываю её к себе на грудь.

Мадам не сопротивляется. И, поджав под себя ноги, лишь тихонечко шмыгает носиком, пока меня – стремительно утягивает в ностальгию.

В те времена, когда, после борьбы со всем миром, ты возвращался домой, а там – камин, вино и женщина, с которой можно не только потрахаться , но еще и просто помолчать.

Мутная хрень.

И очень недолговечная, как оказалось.

– Знаете, мне кажется, всё это немного странно – вдруг заключает мадам спустя пару минут.

– Ага…

Веду рукой по золотистым волосам, медленно опускаюсь к плечам.

– Но, кажется, я уже пьяная… – бормочет она. – И мне как будто всё нравится.

Мне тоже…

И блудливая ладонь уже ползет вниз, желая утешить еще какую-нибудь часть тела.

А то всё плечи, да плечи…

Они ж у нас тут не одни, в самом-то деле…

Но мадам внезапно дергается и поднимает голову, отстраняясь, когда телефон в её кармане начинает истошно вопить.

На экране высвечивается "муж".

А на лице у дамочки за доли секунды мелькает целый замес из боли, усталости и какого-то…отвращения.

Обреченно вздохнув, она уже собирается ответить, но я успеваю перехватить аппарат.

– А ну отставить! Телефонные разговоры у нас в колонии запрещены, мадам!

– Но – смотрит на меня растеряно. – Может у него что-то срочное…

– Ты сказала, что ушла. Так? – уточняю раздраженно.

И сам не пойму, с чего так сильно бешусь.

– Так, но…

– Без "но". Время на часах – минута первого. А этот хрен уже потерял возможность звонить тебе, когда ему вздумается. У тебя сейчас – личное время. Поняла?

– Но…

– Без "но", мадам! Потерял возможность! – рявкаю я.

И, отключив вызов, отставляю телефон подальше.

А мадам – немедля возвращаю к себе на грудь.

– Знай свое место, женщина – комментирую недовольно.

А то нечего мне тут ностальгию обламывать.

– Ты вообще-то наказана.

Мадам в ответ тихонечко, пьяно хихикает. И от этого звука мотор в моей груди заводится на полную мощность.

Ох, женщина, пощади…

Это еще что за номера?

– Знаете, а мне вообще-то нравится у вас в колонии – шепчет и опускает голову чуть ниже, засыпая. – И наказания ваши мне тоже нравятся…

А через минуту она уже безмятежно, непорочно сопит на моей груди.

Ну что, вкусно тебе, Камолов? Прямо редкий деликатес у тебя сегодня, да?

Ага.

Смотри, не обожрись там…

Глава 9

Вера

Смутно осознаю, что лежу в теплой постели.

За окном еще темно, мрачно и холодно, а в кровати – уютно и хорошо.

Сонно хмурюсь, обнимая свою мягонькую подушку.

А почему я сплю в одежде? Под одеялом уже так жарко…

Не открывая глаз, стаскиваю с себя свитер и джинсы, и отпихиваю их куда-то подальше, вниз, оставаясь в одном только нижнем белье.

Теперь – всё просто восхитительно.

М-м-м…

Не помню, когда я успела купить себе такой шикарный матрас, но, определенно, это было одно из лучших решений в моей жизни.

И сейчас, ворочаясь в полудреме, я блаженно исследую свои владения. Ровно до тех пор, пока не утыкаюсь телом во что-то очень горячее и очень большое…

Это еще что за…

Мамочки!

Не успеваю я даже пискнуть, как меня уже коварно утягивают в плен.

– Добро утро, рецидивист… – звучит хриплое у уха.

И я просыпаюсь окончательно!

– Доброе – нервно сглатываю, пытаясь сползти с кровати.

Куда там!

Нахальные руки только ближе притягивают меня к себе.

– И куда же ты собралась, мадам-заложник? – вкрадчиво спрашивают у меня.

Горячее дыхание щекочет шею, теплая ладонь бесстыдно поглаживает живот.

Ох, боже мой…

Ощущение, будто я – бедная лань, которая попала в плен к коварному Шер-хану.

И он – ни за что меня не отпустит.

Он меня вот-вот сожрет!

В теплой постели.

Рано утром.

Когда за окном – темно, сыро и туманно…

– Д-домой – лепечу я.

Стыд-то какой, Вера! .

Ты без одежды, в постели совершенно постороннего человека…

Ужас!

– М-м-м… – трется носом о мои волосы – А зачем?

– Мне…Нужно.

Сбиваюсь, затаив дыхание, когда губы моего «тюремщика» начинают скользить по голой коже.

Целуют в спину…В шею…В плечи…

– Запрещено, мадам. У нас сейчас как раз утренний досмотр опасного…рецидивиста.

Его горячие ладони уже вовсю исследуют мое тело.

Тискают, сжимают в самых чувствительных местах. Будто играясь, распаляют до невозможного предела.

Боже…

Это хлеще вина.

Это что-то давно забытое. Теплое и нежное…

С утра, когда ты еще не успел надеть на чувства броню, когда все ощущения обнажены до предела…

Мамочки, спасите!

У кого-то сейчас случится инфаркт.

В целях самосохранения, снова пытаюсь отстраниться от своего нахального «тюремщика».

– Тише, заложник… Не бунтуй…

Его голос звучит мягко.

Будто убаюкивая и затягивая в сонное царство наслаждений, в котором нет ни "стыдно", ни "запрещено".

Всё можно!

– Просто расслабься и получай удовольствие… – искусительно шепчет он, заваливая меня на спину.

И, не успеваю я опомниться, как нахальные губы уже требовательно впиваются в мои, пока блудливые руки – так и шарят по телу в самых чувствительных местах.

Господи, Вера, да тебя тискают под одеялом, как какую-то легкомысленную девицу…

Приди в себя! Еще немного – и тебя разложат прямо здесь.

Реагируй!

Но от этих жадных поцелуев меня уже уносит в какую-то параллельную вселенную.

В ту, в которой я – уже не бесполое существо с набором хозяйственных функций, а женщина, которая тоже кое-чего хочет.

Очень сильно!

До бесстыдного стона, который неожиданно срывается с губ.

Как раз тогда, когда на телефоне моего «тюремщика» начинает громко звонить будильник.

– Блядь… – срывается у него.

Максимально искренне.

– Мне отъехать нужно. Дела.

Отключив звук, он утыкается носом в мою шею и тяжело, сбивчиво дышит.

– Сожру тебя сегодня… – угрожающе шепчет на ухо. – Сожру. Вечером. Поймаю, и…

И сжав на мгновение мои бедра, еще раз, бешено впивается в мои губы.

Проталкивается внутрь языком, весь вибрирует, прижимая меня к своему мощному телу, двигает бедрами вперед, будто заранее намекая, что меня ждет.

Сердце истошно колотится где-то в горле.

По коже ползут мурашки.

Они скопом охватывают все тело – от пяток до самой головы.

Боже, Вера, стыдно…

Стыдно отвечать на этот поцелуй – ты ведь подписываешь пакт о полной капитуляции, Вера!

Тебя только что ясно предупредили.

Но тело решает, что будущее – пока что туманно, размыто, и вообще – может никогда не наступить. А вот сейчас…

А сейчас – мне до безумия хочется забыть обо все на свете и просто утонуть в этих ощущениях.

И я отвечаю…

Медленно, с наслаждением, сама прижимаясь к нему всем телом. А когда он поднимется с постели, закутывая меня в одеяло, снова проваливаюсь в сладкий сон.

До тех пор, пока меня в очередной раз не касаются наглые, просто бессовестные губы.

Сонно моргаю, глядя на своего «тюремщика».

Он уже одет в темную рубашку и брюки. От него исходит свежий, хвойный и по-мужски тяжелый аромат.

– Там, в холодильнике, пирожные есть. Кофе на столе оставил. Если уйдешь – закрой дверь на ключ – говорит буднично. – Он висит в прихожей.

Цепляет пальцами мой подбородок и приподнимает лицо.

– Поняла?

Слегка заторможено, шокировано киваю.

"Если уйдешь"?

В смысле "если"?"

Да я отсюда сбегу, сверкая пятками!

– Умница…Тогда до вечера, мадам-заложник – с усмешкой щелкает меня по носу. – Веди себя хорошо. А ночью – будем вести себя плохо.

Через минуту за ним уже захлопывается входная дверь.

А я натягиваю на себя одеяло, стыдливо прячась от всего мира.

Всё, Вера…

Кажется, ты капитально влипла.

Глава 10

Меня лихорадит, как преступника, который пытается скрыться с места преступления. У меня горят щеки, уши и шея, которую совсем недавно шпарили поцелуями…

Ох, Вера…

Ты ведь тридцать два года была порядочной женщиной.

Даже в мыслях не изменяла своему мужу!

Никогда!

Нужно же теперь как-то культурно оплакать предстоящий развод. Побыть в трауре, в конце концов. А вот так бессовестно совать язык в рот совершенно постороннему мужчине…

Стыдно!

Краснею, прикусывая губу и вспоминая…

Стыдно – это да…

Но ведь как приятно-то, Господи Боже…

И ведь Рустам – совершенно не похож на Диму.

Я не могу представить, как он говорит о масонах, цитирует Ницше и обсуждает связь египетских пирамид с космосом… А вот представить, как он, пристроившись сзади, в совершенно животной манере выбивает из моей груди громкие стоны…

Нет, даже не стоны....Хрипы!

Это могу.

И потому – пулей вылетаю из соседского дома в шесть часов утра.

Черт, ключ....

Куда деть этот проклятый ключ, чтобы с чистой совестью затаится дома и избежать встречи с соседом?

Может, вечером поехать куда-нибудь в отель и отправить ключ доставкой на такси?

Тут же осекаю саму себя.

Окстись, Вера!

Не потащит же он тебя в постель силой. Ведь не в каменном веке живем…

Нет ведь?!

Немного успокоившись, кладу ключ в карман и возвращаюсь домой.

Катя до сих пор спит, развалившись прямо на диване в гостиной, а кот, насупившись, недовольно восседает рядом. На соседнем кресле.

Принюхиваюсь.

Удивительно, но ничем криминальным не воняет…

– Ты давно проснулась? – сонно бормочет подруга, когда я поправляю сползший с неё плед. – Я даже не слышала, как ты пришла вчера…Прости, меня вырубило.

– Бывает – хмыкаю я.

Ну.

Похоже моего исчезновения даже не заметили.

А я лучше пока помолчу.

И дело не в том, что я не доверяю Кате. Она – моя самая близкая подруга.

Просто мне сейчас кажется, что если начну вслух говорить об всем, что произошло, то просто сгорю от стыда!

– Боже, кажется, я вчера капитально перебрала…

Катя утыкается лицом в подушку.

– Сделать алкоголику кофе? – предлагаю я.

– Алкоголик был бы счастлив и очень благодарен – отвечает воистину замогильным голосом. – Кстати… – поднимает вверх указательный палец. – Ущерб беру на себя! Виновата. Это помню. Сосед не сильно лютовал?

В горле моментально пересыхает, лицо снова обжигает стыдом…

– Нет… – бормочу, разворачиваясь к кухне.

Ох, Катерина!

Знала бы ты, что меня хотят заставить расплачиваться за твои грехи натурой!

Вот только это – упрямо не воспринимается моей головой , как угроза. И мне вдруг очень хочется, чтобы с меня содрали хоть за все грехи мира.

Дотошно, требовательно и о-очень строго…

Вздрагиваю от собственных мыслей и воровато озираюсь по сторонам, как неверная жена, которая только что проводила любовника.

Тьфу-тьфу-тьфу…

Хватит, Вера, приди уже в себя!

Не жили развратно, нечего и начинать!

Пока сосредоточенно варю кофе, пытаясь прогнать из головы похабные образы, на кухню забегает кот.

Трется об мои ноги, мурчит, явно чего-то требуя…

Понимаю, что его нужно выпустить на улицу, но почему-то чувствую странную ответственность за этого пушистика.

Вдруг этот бандит снова побежит на криминальные разборки?

И так уже весь подратый.

Ладно…

Я передам его из рук в руки вместе с ключом…

Сугубо в целях безопасности самого пушистика!

Вернувшись в гостиную, ставлю кофе на стол, а коту кидаю мясо со вчерашнего мангала.

– А ну-ка двигай булочками… – требую у подруги, забираясь под плед рядом с ней.

Тепло…

– Кстати, вот этот пушистый варвар ночью царапнул меня по пятке! – жалуется подруга, задирая ногу и демонстрируя мне царапину. – Кажется, после этого мы с ним ходили в туалет. Но это не точно.

– Надо же… Какой он культурный – смеюсь я.

Катя укоряюще трясет передо мной своей травмированной ногой.

– Ты вот это называешь культурой, Брут? Я ранена!

– Он просто хотел в туалет – оправдываю я кота. – И понимал, что дома этого делать нельзя.

– Дожили… – бормочет Катерина. – Никакого сочувствия к жертве абьюза.

Улыбаюсь.

С Катей хорошо и легко.

Мы пьем вкусный кофе и болтаем о чем угодно, кроме предстоящего развода.

Подруга пытается меня отвлечь. Без остановки что-то рассказывает, шутит, заряжая меня своим настроением.

И вот…

Мы уже смеемся, представляя, как в семьдесят пять рванем куда-нибудь в Италию.

Будем пить на пляже просекко, оттопыривая мизинчик, брать уроки танго, и подмигивать молодым итальянцам , которые будут открещиваться от нас, как от прокаженных.

К четырём часам провожаю подругу на такси, выношу мусор к баку в конце улицы…

И останавливаюсь, так и не доходя до дома.

По телу бьет ледяной озноб и меня моментально замораживает на месте, как статую.

У моего забора стоит автомобиль мужа. А мой благоверный, заметив меня, уже движется в мою сторону.

Глава 11

Одет он, как всегда, безупречно. С иголочки. Черный костюм, синяя рубашка, начищенные до блеска туфли.

И сейчас, учитывая, что на мне домашнее платье в цветочек, а волосы растрепаны от ветра, его безупречность воспринимается мной, как никогда, паршиво.

– Вер! Здравствуй… – он останавливается напротив.

– Привет – отвечаю ровно.

А сердце уже бешено тарабанит в груди, не давая дышать.

Боже, помоги мне не выглядеть жалкой…Умоляю!

– Как узнал, где я живу?

Муж пожимает плечами, заинтересовано оглядываясь по сторонам.

– Так у меня же твоя геолокация есть.

Ах да.

Та, которую он установил, когда думал, что я ему изменяю.

Сейчас от этого смешно.

Всё уже давно было шито белыми нитками.

Ты, Вера, думала, что он тебя любит, и потому – так сильно ревнует, а он просто оценивал людей по себе. Как банально-то, Господи…

– Ты не отвечаешь на мои звонки. Я звонил тебе ночью…Сегодня тоже звонил. Несколько раз.

– Неужели так беспокоился? – спрашиваю холодно.

– Разумеется – отвечает важно. – Ты уехала из дома в ужасном состоянии…Тебя всю трясло. Мало ли, что ты могла сделать с собой в таком ужасном состоянии.

Слышу, как позади останавливается машина.

Прямо за моей спиной.

Отхожу чуть в сторону с дороги, на тротуар, чтобы никому не мешать. А сама – не свожу взгляда со своего пока еще мужа.

– Я польщена твоей заботой. Но, будь добр, переходи к делу – требую спокойно. – Я тороплюсь.

– Неужели… – хмыкает он.

– Представь себе.

– Уж не на свидание ли? – спрашивает с издёвкой.

– Похвальная сообразительность…

Муж печально усмехается, с вселенским сожалением глядя мне в глаза.

– Вер… – говорит снисходительно. – Я понимаю, что тебе больно и паршиво. Но пытаться вызывать у меня ревность таким смешным образом – глупо. Мы ведь уже не дети.

– К делу – чеканю я.

Он разводит руками и тяжко вздыхает.

– Что ж. Как скажешь. Если ты не против, я хотел бы обсудить твои права на эту машину – кивает в строну моего шевроле. – Напомню, что это была моя покупка.

– Выражайся точнее, милый. Это был твой подарок.

– Боюсь, ты трактовала мои действия ошибочно – деловито поправляет свой галстук. – Это было приобретение для всей семьи. Мое вложение. Но ты больше не часть моей семьи. Поэтому, с твоей стороны было бы честнее…

– Не тебе говорить мне о честности! – вспыхиваю я. – Если ты не забыл, я десять лет работала в твоей компании. Бесплатно.

Муж снова удрученно вздыхает.

– Вер, я понимаю, что ты сейчас не можешь взглянуть на ситуацию объективно. В тебе говорит обида. Но, знаешь… Если тебе будет легче, я скажу как есть. Я не хотел, чтобы у нас с тобой вот так вышло.

Улыбаюсь.

– О, правда?

– Правда! Я искренне верил, что смогу без детей. Даже смирился, что ты у меня такая…

Меня передергивает от этих слов.

От отвращения, от отчаяния, злости…

И я вдруг ясно осознаю, что уже давно не испытываю никаких чувств к этому человеку.

Они умерли, похороненные под всеми "смирился" , "я люблю тебя даже неполноценной" и "я всё равно готов быть рядом".

– А потом с Юлей как-то само получилось. И… Вер, я просто не смог от этого отказаться. Я когда услышал, как у моего ребенка сердце бьется…Это такое нереальное ощущение! Я знаю, что ты не сможешь меня понять. Понимаю, что тебе это просто не дано. Но твой цинизм в этой ситуации… Он совершенно неуместен!

Сжимаю челюсти до скрипа.

Как он всегда умел…

Быть культурным и вежливым , и, вроде ни сказать ничего явно оскорбительного, но ты чувствуешь себя так , будто тебе всю душу ножами истыкали.

Прямо по болевым точкам.

И дышать!

Дышать нечем…

– Я всё понимаю, Дим – отвечаю устало. – И желаю вам счастья. Правда. Но имущество будем делить через суд. Больше приезжать не нужно.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

Сбежать!

Но муж останавливает меня, схватив за руку.

– Вер – его голос становится мягче – давай не будем так плохо расставаться. Я понимаю, что у тебя ко мне чувства. Знаю, что тебе больно… Но я готов помочь. Готов быть рядом… Может, мы зайдем в дом, выпьем вина и еще раз все обсудим? Попытаемся найти компромисс.

Возмущенно открываю рот, чтобы послать его к чертовой матери, но не успеваю.

Хлопает дверь авто…

И муж резко отпускает мою руку, глядя куда-то мне за спину. А я вдруг четко и безошибочно улавливаю аромат мужского парфюма из своего бесстыдного утра. Он обволакивает, проникает под кожу, посылая по телу сотни сладких импульсов…

– Надо же. Какая встреча – хрипит знакомый голос.

Пальцы на миг сжимаются на моей талии. И следом тяжелая ладонь уже собственнически опускается мне на ягодицы…

– Давно просил Верочку познакомить меня со своим мужем. Но она боялась, что мы с тобой не поладим… – ладонь бессовестно сжимается. – Да, моя прекрасная мадам?

Глава 12

Сначала мне непроизвольно хочется оттолкнуть его от себя, в панике покачать головой, оправдаться…

Нет-нет-нет.

Я ведь – порядочная женщина, и никогда не позволяла себе ничего подобного…

Это клевета! И даже шутки о подобном неуместны.

Но я забываю про все эти доводы, когда вижу, как поменялся в лице мой супруг. При виде Рустама с него моментально слетело то самодовольное, надменное выражение, которое заставляло меня чувствовать себя рядом с ним ничтожной и жалкой.

Теперь – жалким выглядит именно он.

И, Господи Боже, именно это его обалделое выражение лица мне хочется запомнить на всю оставшуюся жизнь!

– Что все это значит? – выдавливает он наконец. – Вы что… Спали с моей женой?

Рустам лениво усмехается, вскидывая подбородок.

– Ну… Спали мы редко, парень.

У мужа нервно дергается щека.

К такому обращению он явно не привык. К таким ситуациям – тем более.

Но теперь его не спасает ни идеальный костюм с эмблемой дорого бренда, ни начищенные до блеска туфли. С него окончательно слетел весь налет самоуверенности и превосходства – он потерялся.

А сосед, войдя в кураж, азартно продолжает играть со своей жертвой дальше, как коварный хищник, который уже почуял первую кровь.

– Кстати, матрас у тебя в спальне хреновый – добавляет он. – Даже не представляю, как на нем вообще можно спать. Поменял бы, дружище, а то ведь никакого гостеприимства…

Лицо Димы выразительно краснеет от злости.

Но мой муж – трус.

Он прекрасно понимает, что соперник ему явно не по зубам и, надменно делая вид, что просто не желает с ним разговаривать , нападает уже на меня.

– Вера… Ты что, встречалась с ним в нашем доме? В нашей кровати?! – его голос вдруг надламывается, переходя на непривычный визг.

Сосед презрительно усмехается.

И, как только я хочу ответить на вопрос мужа, резко щипает меня за ягодицы, мол "молчи, женщина, я разберусь сам".

Чувствую, как щеки моментально обжигает огнем.

Вот же нахал!

Ну просто невозможный!

– На кровати, парень. На полу, в душе, в машине… Вот в этой, кстати – указывает на мой шевроле и затем переводит взгляд на меня.

В карих глаза пляшут озорные черти.

– Так ведь , Верочка? Или я что-то упустил?

– Кухонный стол, милый… – отвечаю с придыханием.

И звучу, вроде, эротично, а вот выгляжу, наверное, как отборная помидорка, которая не только смущается, но еще и пытается сдержать истеричный смех.

Мне вдруг становится весело от этого детского спектакля.

А еще – тепло и спокойно от мужчины, который водит ладонью по моему телу, прижимает меня к себе и решает проблему, на которую у меня уже совершенно не оставалось сил .

Я словно под невидимым щитом, который прячет от всех ударов.

И меня уже не задевает, когда муж обращается ко мне с новой, обвинительной дозой яда.

– Знаешь, Вера… – не говорит, а цедит сквозь зубы. – Я был готов ко многому. Но ты всё равно смогла меня удивить. Браво!

Он опять нервно оттягивает узелок галстука.

– И ты еще и пыталась сделать меня виноватым? Ты?! Да ты обязана оставить мне все имущество, слышишь? Я не позволю наживаться за мой счет! Я дал тебе дом, работу… Всё дал! И вот чем ты мне оплатила? Я тоже был с тобой нечестен, да! Но я никогда…Никогда, слышишь? Не позволял себе…

Но нет.

Я уже не слышу…

Потому что Рустам, не желая ждать завершения этого истеричного монолога, уже тянет меня к себе и безапелляционно впивается в мои губы.

Прямо здесь.

На улице, на глазах у мужа, он напористо, глубоко проталкивается в мой рот языком, заставляя его принять.

Но меня уже и заставлять не нужно.

Послав к черту всю мораль, я отвечаю на его поцелуй, как самая, что ни на есть, распутная женщина. Прижимаюсь к нему всем телом, веду по крепкой груди пальцами и полностью вживаюсь в свою греховную роль.

Мне хочется утереть нос своему "все еще мужу"!

Показать, что я – не бракованная , никому ненужная вещь, которую можно вот так просто выбросить за дверь…

Даже если можно…

Даже если он уже выбросил!

Но это желание – лишь первый импульс, который испаряется почти сразу. И, через пару секунд в моей голове уже не остается никаких сторонних мыслей. Единственное, чего мне хочется – чтобы эти губы ни на минуту не прекращали меня целовать.

Но Рустам всё-таки отстраняется.

И, скользнув по мне коварным взглядом, уже тянет меня в сторону дома.

– Прости, парень… – снисходительно бросает Диме. – Твоя болтовня, конечно, очень забавна, но моя женщина уже хочет в постель. Так что, мы вынуждены тебя оставить.

Глава 13

Рустам

Задрав носик, мадам важно шагает рядом со мной.

И лицо у неё до того довольное, что кажется, оно вот-вот обернется и покажет своему бывшему язык…

Вот же стрекоза…

Не о том думаешь, мадам. Ох, не о том.

Тебе бы о благодарности подумать. О методах невербального выражения своей признательности, например…

Кстати, вот тут-то ваш язычок как раз может шикарно пригодиться…И эти пухлые губки – тоже…

М-м-м…

Добавим еще покрасневшие щечки, покорный взгляд снизу-вверх и набухшие сосочки…

Роскошно.

Мысленно облизываюсь, вспоминая утро, и уже настраиваюсь на стремительный штурм прямо с порога…

Параллельно подкалываю себя тем, что если мадам десять лет прожила только ВОТ С ЭТИМ, то мне на ужин, считай, досталась нетронутая девственница.

Ибо вон то недоразумение – за мужика не считается.

В предвкушении вставляю ключ, галантно открываю перед мадам дверь…

И тут же осознаю, что ни черта мне сейчас не светит!

Мадам вдруг резко хватается за живот, и я совершенно отчетливо слышу , как оттуда раздается ну совсем неуместное урчание.

Громкое, протяжное и о-очень требовательное .

– О-ой… – мямлит она.

– Голодная, что ли? – хмурюсь я.

– Немножко… – отвечает, бросая на меня смущенный взгляд.

А я вздыхаю, обреченно прикрывая на мгновение глаза.

Господи пощади…

Это не женщина, это просто один ходячий облом!

– Пойдем, горе… – снова сокрушенно вздыхаю. – Накормлю.

Завожу мадам внутрь, а следом – быстренько возвращаю и Психа в родную тюрьму.

И вот…

Теперь оба моих заложника тихонько сидят, обнявшись, на кухонных нарах, и ждут, пока им дадут поесть.

Псих блаженно повис на мадам и сладко мурлычет, уткнувшись носом в её грудь, а мадам, пребывая в приподнятом настроении, ласково гладит его по шерстке, говоря ему, какой он замечательный котик…

Псих, то и дело, важно мяукает, лицемерно поддакивая её словам.

Прямо спелись, ты посмотри на них…

Идиллия какая.

А что в это время делаю я?

А я стою, значит, у плиты, и поджариваю колбасу для бутербродов с сыром, чувствуя подозрительное удовлетворение от того, что буду эту дамочку не только похабить…

Я буду её еще и кормить!

И, конкретно вот эта хрень, по всем законам мужской логики, – не к добру.

– Эй, любовница! – зову с сарказмом. – Ты чай сладкий будешь?

– Чай? – блаженно хлопает глазами.

– С бутербродами вкусно.

– Тогда с удовольствием… – искренне улыбается, чуть смущенно пожимая плечами – Спасибо!

Усмехаюсь, мысленно пародируя её улыбку.

С удовольствием, блин, посмотрите-ка, какие мы культурные.

Сидят тут два дармоеда на моей шее. Оба должны мне, как земля – колхозу и еще и "с удовольствием" эксплуатируют меня дальше.

Дожил.

И бесит, что мне, вообще-то парадоксально хорошо от этой бедовой компании.

От весеннего вечера в доме, который не утопает в тишине, от того, что не залипаю с очередной безымянной женщиной в отеле…

Бросаю Психу колбасу на пол.

– Сильвупле, господа! – торжественно ставлю тарелку с бутербродами на стол. – Не Мишлен, конечно, но…

Оглядываюсь по сторонам. Тут где-то еще пачка конфет завалялась. Надо тоже положить. А! Вот…

– Спасибо большое… – снова улыбается мадам.

Залипаю на её губах. Красиво так…

– Пожалуйста – отвечаю хрипло. – Ешь.

Скорей давай…

– Я не только за еду… – бормочет, бросая на меня какой-то теплый взгляд. – Я за все. И за то, что заступился перед мужем. И за то, что ты вот такой вот…

Замолкает, так и не подобрав слова.

– Какой? – хмуро допытываюсь я.

Дамочка жмет плечами, пододвигая чуть ближе тарелку с бутербродами.

– Просто настоящий мужчина – говорит искренне. – Это редкость.

О как.

Обалдело зависаю, почесывая щетину и чувствуя, как херачит по ребрам сердце.

Приятно, однако…

Очень.

И, нащупав в кармане сигареты, я выхожу на перекур, совершенно не к месту осознавая, что , впервые за много лет, хочу приговорить своего заложника к пожизненному заключению.

Глава 14

Останавливаюсь у входа на кухню, опираясь о дверной косяк.

Мое возвращение остается незамеченным.

И все потому, что второй кавалер уже распушил свой подратый хвост перед моей мадам.

Обхаживает её, трется об ноги и протяжно мяукает, пока она стоит у раковины, намыливая посуду. А мадам, то и дело, гладит его ногой и заливисто смеется, когда он начинает игриво покусывать её пальцы…

Дон Жуан хренов.

Ты посмотри…

Я то думал, что нежности в нашей мужской компании никому не интересны, но , видимо, у одного из нас случился системный сбой…

Хорошо хоть, у меня всё пока работает так, как надо. По крайней мере, за исключением мыслей о пожизненном – всё безупречно.

Заводясь, я медленно веду глазами по тонким щиколоткам, по длинным-длинным ногам, округлым бедрам…

И настолько мне всё это заходит, что хочется, как какому-то эстету, взять бокал крепленного вискарика и смаковать блондиночку под его аккомпанемент.

Шикарная.

А вот это её розовое платьице в цветочек…

Ох…

Нет.

Нежностей мне ну никак не хочется. Мне хочется пошленько приспустить это платье на её груди, задрать его снизу и прямо в нем и трахнуть.

На столе.

Чудно…

Осталось только избавиться от одного, очень наглого кота, который все еще вертится у её ног.

– Эй, парень! – отталкиваюсь о стены и, подойдя ближе, отодвигаю Психа прочь – А ну срулил отсюда. Это моя кошка.

Псих что-то злобно урчит и , раздраженно вильнув хвостом, снова липнет к мадам. А когда та тихонько хихикает, почесывая его за ушком, уже валится к её ногам, вальяжно требуя продолжения банкета.

Черта с два!

Моя очередь…

– Иди гуляй, блохастый! – снова требую я.

Но на это Псих мяукает с возмущением интеллигента, которого вероломно опозорили перед дамой. И, когда я хватаю его за шкирку , резко бьет меня лапой по руке , мол " сам ты блохастый, урод!".

Так…

Понятно.

Решив прибегнуть к хитрости, беру оставшуюся колбасу из холодильника и кручу ей перед носом бандита, намереваясь переманить его в гостиную.

Однако, кот не торопится поддаваться на провокацию.

Сначала он с с подозрением оглядывается на мадам… Хмуро разглядывает её, высчитывая все риски.

Но потом, видимо, решает, что после его ласк она уже никуда не денется, а вот с колбасой – тут вопрос, вообще-то, спорный… И, обмяукав меня, на чем свет стоит, всё-таки бежит следом за приманкой.

– Попался!

Бросаю колбасу в угол гостиной и быстро прикрываю за котом дверь.

Готово!

И теперь…

Я с предвкушением возвращаюсь на кухню, намереваясь реализовать все свои пошлые фантазии.

Замечаю, что стоит мне переступить порог, мадам уже в смятении поправляет платье, зачем-то хватается за кухонное полотенце, не зная, куда деть руки.

Улыбаюсь.

Да, Верочка…

Мы оба знаем, чем будем сейчас заниматься…

И мы оба явно чувствуем, что пространство между нами уже накаляется до какого-то космического предела…

Подойдя ближе, я молча тяну её к себе за ладонь, сокращая под ноль дистанцию между нами.

Склоняюсь к её ушку, касаюсь его губами, чувствуя, как сладко вздрагивает от этого прикосновения моя аппетитная прелесть.

– Помнишь, на чем мы остановились утром? – хрипло спрашиваю. – М-м-м?

Мы снова встречаемся взглядами.

Мой – уже плывет от пьяного возбуждения, а глаза мадам – лихорадочно блестят.

И мне охрененно горячо от этой близости.

От пальцев, которые упираются мне в плечи, от её несмелого, сбивчивого дыхания…

И там, внутри, будто бомба отсчитывает секунды до взрыва.

Три… Два… Один…

Детонация! Все вокруг уже горит…

С тихими, пьяными стонами мы встречаемся губами.

Мадам – повержено, будто сдаваясь, а я – жадно, как изголодавшийся по желанной добыче зверь.

Хочу в неё!

Настолько бешено, неудержимо, остро… Как пацан, которому гормоны люто бьют в кровь, хочу в разных позах… В разных местах.

Двигаться… Оттягивать за волосы…Брать – раз за разом…

Потому что, я, блядь уже все решил!

Никуда она отсюда не уйдет…

Она останется.

Подхватив её за попку, усаживаю на стол. И, чувствуя, что нас обоих уже потряхивает от возбуждения , дергаю платье и лифчик на мадам вниз , скорей обнажая грудь.

– Стой – паникует, пытаясь прикрыться. – Прямо здесь?! Мы не можем… Это же… Кухня!

Оу…

А у скромняшки было только в спальне и только с выключенным светом, да?

Ну… Будем расширять сексуальные горизонты…

– Прямо здесь! – хрипло соглашаюсь я. – Хочу тебя…

Перехватываю тонкие запястья, сжимаю их, разводя в стороны, и жадно впиваюсь в нежно-розовую вершинку губами.

У меня сегодня настоявший , черт подери, пир!

Всё моё!

– Подожди… Прямо так? – мадам прикрывает глаза. – М-м-м… Боже…

Она вдруг сладко выгибается, открывая ротик, будто ей не хватает воздуха.

И вот это…

Охрененно.

Когда ориентиры у скромной дамочки окончательно сбиваются и она поддается твоим желаниям.

От этого меня несёт.

Мне хочется всего и сразу…

Хочется видеть, как подскакивает её грудь от каждого толчка, как она смотрит на меня, как бесстыдно стонет, как краснеет.

О да…

Ныряю ладонью под платье, спускаю белые трусики до колен, оставляя дамочку в еще более развратном виде.

И крышу сносит уже окончательно.

Глава 15

Вера

Божечки…

Что сказать мужчине, чтобы он тебя отпустил?

Точнее…

Нет-нет-нет! Никаких "отпустил"! Не каркай, блин, Вера!

Сейчас даже одна мысль об этом ужасает так, что хочется трижды плюнуть через левое плечо и постучать по деревянному столу.

Итак.

Что сказать мужчине, чтобы он тебя не отпускал, но продолжал считать порядочной, даже если прямо сейчас вы с ним будете делать очень непорядочные…

Ой.

Только не это!

Моя мысль резко обрывается, когда Рустам стаскивает с меня лиф, полностью оголяя грудь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.