Хлоя Орнус
Проект "Когда не было гаджетов" Книга 2 "Бикини для богини"

Можно любить зиму

и нести в себе тепло,

можно предпочитать лето,

оставаясь осколком льда.

Сергей Лукьяненко

Глава 1 «Стучат колеса»

– Держи! Хватай! Сейчас под лестницу упадут! – я кричала Жеке, стоя на железнодорожном перроне и переживая за раскатившиеся в разные стороны пакеты, набитые домашней снедью. Помочь подруге я была не в состоянии, так как за спиной у меня висел походный рюкзак, а на плече покоилась огромная сумка с банками. Женькина матушка, ни за что на свете, не выпустила бы нас из дома без продовольственного запаса.

Жека впопыхах собрала пакеты, дернув плечами поправила свой рюкзак, и мы продолжили путь к железнодорожному составу, где уже шла посадка на поезд.

Я, Романовская Полина, знакома с Жекой, Кулешовой Евгенией, с детского сада. Мы учились в одном классе, по окончании школы вместе поступили в институт. На прошлой неделе мы закончили первый курс, успешно сдав экзамены и пройдя летнюю практику, теперь направляемся в студенческий стройотряд «Альтаир», в надежде заработать денег на летний отдых и поехать к Черному морю. В начале восьмидесятых в летний период жители северных регионов нашей необъятной родины устремлялись на отдых в Крым или на черноморское побережье Краснодарского края.

Во время учебы в институте мы мечтали об отдыхе на море отнюдь не в одиночестве. Наши однокурсницы, Софья Сафронова и Альберта Комиссарова, помогали взращивать и лелеять эту мечту. Мечтать – это замечательное занятие. Мечты украшают жизнь каждого, но, когда мечтаешь в компании друзей – это особый вид наслаждения.

Сонька стояла на перроне и слушала прощальные наставления родителей. Сонькин путь в студенческий стройотряд был наиболее тернистый, ей пришлось отказаться от поездки в Югославию вместе с семьей. Отказ от поездки не расстроил саму Соньку, но очень огорчил отца, Виталия Сергеевича. Накануне, мы втроем, Жека, Алька и я, набравшись смелости, пришли к Соне домой и имели серьезный разговор с Виталием Сергеевичем. В результате этой встречи Сонька смогла присоединиться к нашей компании и теперь нам предстояло дальнее путешествие и плодотворный труд в ближайшие два летних месяца на благо Родины и себя.

– До отправления осталось пять минут, – в тамбуре появилась Алька. В клетчатой рубахе, со стянутыми на затылке в хвост белокурыми волосами и внимательным взглядом карих глаз. У Альки не забалуешь, она не допустит отступлений от намеченного курса. – Пора занимать места!

Жека, пыхтя и отдуваясь, передавала Альке многочисленные пакеты с провизией.

– Жека, тебя словно на зимовку сослали, – смеялась Алька, складывая вещи.

– Я тоже так говорила, пока не вспомнила, что нас в отряде тридцать человек, – Жека забросила последним свой рюкзак и серьезно глядя на подругу заключила, – Банки опустеют от одного только взгляда на них.

– Я скажу больше, – также серьезно ответила Алька, – случится это в первый же вечер!

Виталий Сергеевич занес драгоценную сумку с банками в вагон и вернулся на перрон. Я, пожелав хорошего отдыха Елене Александровне, Сонькиной маме, зашла в тамбур.

Родители Сони до последнего момента продолжали давать наказы своей девочке. Глядя на Соню влажными глазами, Елена Александровна продолжала сжимать локоть дочери. С настойчивой просьбой проводницы – пройти в вагон, Сонька, наконец, распрощалась с родителями и заняла свое место. Поезд тронулся. Виталий Сергеевич стоял на перроне, опустив руки в карманы трикотажного блейзера, взгляд его надежно скрывали толстые линзы очков. Елена Александровна энергично махала рукой вслед уходящему поезду, прижимая к груди зажатый в кулачок белый носовой платок.

Отпрянув от окна, мы расположились на нижних полках купе, ожидая прихода проводника. Верхние полки были заполнены вещами. Проводница, миловидная женщина в форменной рубашке с галстуком, присела на боковое сидение.

– Барышни, приготовьте билеты, – обратилась она к нам голосом воспитательницы детского сада. Собрав билеты, растолкала их по кармашкам кожаной сумочки с указанными номерами мест, радостно поинтересовалась, – девчата, чаёк будете?

Мы дружно в ответ замотали головами, и проводница покинула наше купе, приветствуя пассажиров следующего.

Сонька, заправив за ухо непослушную каштановую прядь волос, таинственно округлив глаза, пропищала: «Сюрприииз!!!», вытащив из кармана пачку фирменных сигарет с ментолом.

– Ух, ты! – изумилась Жека, рассматривая диковинную импортную пачку, – где такую красоту можно взять?

– Не иначе, как маму грабанула? – догадалась Алька.

– Я тут ни при чем! Она, сама мне отдала, ей отец целый блок из командировки привез, – Сонька радостно улыбнулась и кивнула в направлении тамбура.

– Живут же люди! – без досады позавидовала Жека, – меня, если бы узнали, что курю, так бы угостили, а потом догнали бы и снова угостили, вся родня собралась бы угощать!

Мы стояли в тамбуре вагона, глядя на мелькающие за окном деревья, счастливо улыбались, а кольца ароматного дыма тянулись вверх. Если посмотреть со стороны, то картина получалась довольно карикатурная. Девчонки, обутые в кеды, в хлопчатобумажных спецовках, зажав пальчиками гламурные сигареты шоколадного цвета, дымили в тамбуре вагона, где ментоловый дым смешивался с запахом угля от тепловоза.

Глаза девчонок искрились азартом в предвкушении путешествия и в ожидании новых приключений.

– Давайте устроим пир! Мы с Линкой сегодня толком даже позавтракать не успели, – Жека, втянув живот, обхватила себя пальцами за талию, – боюсь, похудею.

– Правильно делаешь, что боишься, – Алька, распахнула двери тамбура, первой возвращаясь в вагон, – чаёк будете?!

Я осталась одна в тамбуре, не спеша потягивая ментоловый сигаретный дым, ощущая себя отщепенцем, выпавшим из обоймы. Что заставляет меня чувствовать грусть, разрушая общую картину удовлетворения?

Я не люблю маяться непонятно чем, не люблю, когда чего–то или кого–то не понимаю. Закрываю глаза, стараюсь поймать мысль, которая дрожит словно натянутый волос, рождая внутри меня грусть. Стараюсь понять, что волнует меня.

– Я здорова, энергична, силы – хоть отбавляй. Деньги? Снова нет. – Родители оставили предостаточно средств, да еще летняя стипендия в заначке.

Перед мысленным взором возникает недавняя сцена прощания Соньки с родителями. Как глупо! Я чувствую зависть! Точно! Тоска родилась, когда я увидела волнение на лицах отца и матери Сони. Волнение от того, что провожают своего ребенка в самостоятельное плавание, надеясь, что дочь справиться без их защиты и заботы. Волнение на их лицах с налетом грусти, ведь они и сами только что осознали, что некого будет опекать.

Сколько себя помню, я всегда была облечена ответственностью. В детский сад ходила самостоятельно, забирая с собой двух соседских девчонок, предварительно заплетя им волосы в косы. В школьные годы, отпрашивала своих одноклассниц у родителей, чтобы пойти в кино, на каток, на танцы. Это было в порядке вещей. Взрослые доверяли своих чад, в надежде, что мы не забалуем и не натворим глупостей. Я не припомню, чтобы родители сомневались в наших с сестрой умственных способностях. Скажешь «сделаю», значит делай! Надо пойти, иди! Дал слово, держи ответ за него!

Поэтому сегодня, глядя, как трепетно родители Сони слагали с себя ответственность за благополучие дочери, я ощутила печальное недоумение, словно всех угостили конфетами, а меня оставили без сладкого.

В конце концов, родителей не выбирают! Замечательно, что они есть! Я вздохнула с облегчением, затушив окурок, двинулась пировать.

Стол был накрыт по–царски, в центре, среди стаканов с чаем красовалась бутылка «Рижского бальзама».

– Кто шикует? – удивилась я, занимая место поближе к столу.

Сидя напротив, Алька предпринимала очередную попытку достать лезвие из ручки перочинного ножичка.

– Братец вручил со словами: «Не чихать, не хрюкать!»

– Как же тут не захрюкать, – удивилась я.

Альке наконец удалось достать лезвие, она по–хозяйски расправилась с крышкой, откупорив бутылку.

– Ну, приступим, не дожидаясь ангины, – мы разбавили наш чаёк прекрасным напитком.

Завтра нас ждут великие дела!

Глава 2 «Хаус с видом на …»

Утром на станции нас встречал сам командир, Василий Медведев. Радостно поприветствовав всех, он поинтересовался, как мы прошли практику по геодезии.

Заверив его, в том, что всё еще числимся студентами нашего факультета, вручили ему значительно полегчавшую сумку с провиантом, водрузили за плечи рюкзаки и отрапортовали, что готовы на всё и везде. Вася расплылся в довольной улыбке.

– Слава Богу, живые люди прибыли! – командир, выбросив руку вперед, задал направление движения, и мы послушно пошагали дружной ватагой.

– Не поверите, девчонки, какие нынче серьезные у меня работники подобрались, – Василий легко нес многострадальную сумку, – всё делают, со всем справляются, не жалуются, но молчат, как рыбы. – Для работы вроде и неплохо, но на перекурах тоже молчат, а вечером, свет погасили и снова тишина!

– Здорово! – первой откликнулась Сонька, – здорово, когда есть кому работать, а разговорами мы вас обеспечим.

– Может, Василий, ты их того? – Заездил! – заботливо поинтересовалась Жека.

– Нет, не может, – уверенно отверг Вася Женькины догадки, – неделя прошла, уже бы домой запросились.

Мы рассмеялись и дружно согласились с командиром.

Небо было чистое, ни единого облачка, дождей в ближайшее время метеопрогноз не обещал. Солнце начинало пригревать, заставляя нас снять куртки. Мы забрались в бортовой газик, вцепившись в лавки и друг в друга, помчались с ветерком навстречу мечте.

Ехать от станции было недалеко. Автомобиль миновал околицы станционного поселка, отмотав километров пять, остановился возле дощатого барака, что представлял собой местную столовую. Над входными дверями в столовую красной краской было выведено «Добро пожаловать». За столовой тянулось огромное поле, сплошь занятое жилыми вагончиками и хозяйственными постройками. Вагончики располагались рядами, имитируя уличную застройку. Двери вагончиков выходили на улицы, улицы имели собственные названия, а вагончикам были присвоены номера. Полный порядок! Захочешь, не заблудишься!

На дальнем противоположном конце строительного городка виднелась кромка леса, туда и направлялся наш командир. Пройдя насквозь весь городок, мы вышли на широкую бетонированную площадку.

– Площадь Дружбы, – знакомил командир с местными достопримечательностями, – место общего построения, вечером кино, по субботам танцы.

– Надеемся, наш домик не возле радиорубки? – напряглась я.

Девчонки с ужасом в глазах уставились на меня.

– Расслабьтесь, – торжествующе протянул Василий, – вам я занял домик с видом на речку и лес.

Командир прошел с площади к самому дальнему ряду вагончиков и остановившись у крайнего, торжественно вручил нам ключ.

– Улица Остапа Бендера дом 1, – восхищенно прочитала Жека, – Василий, нам уже можно тебя целовать?

– Поцелуи оставим на потом, – важно произнес командир, – а то обед закончится. – Вещи выгружай и бегом в столовую.

Забросив рюкзаки в вагончик, мы присоединились к Василию и зашагали по направлению к столовой. Навстречу нам тянулись ребята в рабочих спецовках, с сытым умиротворением на лицах.

В помещении столовой царил хаос, столы грязные, использованная посуда не убрана, кое–где валялись опрокинутые стулья. На раздаче остались тарелки с винегретом, первое закончилось. Завидя нас, к раздаче подошел парень, наполнил тарелки кусками отварной куры и горкой уже застывшей вермишели. Мы с грустью взирали на угощение, не спеша забирать тарелки. Василий, бодро подтолкнув нас к раздаче, забрал свою порцию и вернулся за стаканами с компотом.

– Отомрите! – скомандовал командир, протирая салфетками ближайший стол, – кормят здесь отлично, надо лишь вовремя приходить. – И заметьте, что поесть можно только в столовой, никаких лавок с продуктами нет. – Ближайший продовольственный магазин в пяти километрах.

– Кто–то в санаторий ехал? – Алька вопросительно уставилась на нас своими карими вишнями, потом мужественно забрала свою порцию и присоединилась к командиру за столик.

Мы разобрали оставшиеся тарелки и уселись за стол. Василий продолжал знакомить нас с местным ритуалом, рассказывая, что строительный объект находится более чем в километре от стройгородка.

– Я ребят отпускаю на десять минут раньше на обед, но все равно, к нашему приходу столы заняты и приходится дожидаться своей очереди. – Тем временем самые вкусные блюда и закуски разбирают, – в голосе командира послышалась досада. – Здесь не ограничиваются одной порцией, можешь со своей тарелкой хоть три раза подходить за добавкой.

Запив трапезу наивкуснейшим компотом из сухофруктов, наш отряд переместился на склад. Здесь добрая кладовщица Зина выдала нам спецодежду, постельные принадлежности, хозяйственную ветошь и по блату, так как мы – девочки, два десятилитровых ведра.

– Оцинкованная жесть, – восхищенно произнесла Сонька, разглядывая новенькие блестящие ведра.

– Жесть – это сапоги сорок третьего размера, – со вздохом заявила Алька, складывая в ведра полученные комплекты одежды.

– На стройке девчонок особо не ждут, поэтому ничего более стильного, чем кирзовые сапоги вам не положено, – звонко смеясь заявила кладовщица Зина. – Постельное можете менять каждую пятницу, – уже серьезно таинственным голосом добавила Зина. – Мальчишки не интересуются подобными мелочами, не скомандуешь, то они за два месяца так постели и не поменяют.

С выданным Зиной богатством мы вернулись в свой вагончик. Вася принес тюфяки для коек и покинул нас до вечера, заверив, что мальчишки принесут койки после ужина.

Вагончик наш был новенький, в нем стоял запах пластиковых материалов и строительной пыли. Мы начисто вымыли все внутри. Жека пожертвовала домашнюю наволочку, которую прихватила с собой. Алька лихо соорудила из наволочки премиленькие шторки на окошко. Сонька вытащила из рюкзака рулон и приколола на стену возле стола печатный постер, с изображением молодой пары, парня и девушки, в модной джинсовой одежде. Бытовой строительный вагончик на глазах превращался в уютное жилище.

Жека ходила к умывальникам, чтобы вымыть ведро и выполоскать тряпку. Вернулась она в компании молодого человека, который нёс небольшую грубо сколоченную скамью. Жека скомандовала парнишке, где лучше установить новое приобретение и радостно представила парня: «Евгений! Прошу, знакомьтесь, Женька – диск–жокей!»

Евгений – долговязый очкарик с кудрявой шевелюрой, которая жила своей собственной, неведомой никому жизнью. Хотя ветер, как природное явление, отсутствовал в этот летний день, пружинки Женькиных волос находились в постоянном движении, поэтому создавалось впечатление, что и сам мальчишка сей момент сорвется с места и улетит, как пушистое семечко одуванчика. Ничего подобного, конечно же, не случилось. Евгений ознакомил нас с развлекательной программой, которая оказалась довольно скудной, и покидая, пожелал благополучно устроиться на новом месте.

До ужина еще оставалась куча времени. Алька с Сонькой блаженно вытянув ноги, устроились на низкой скамейке возле входа и взирали вдаль, любуясь замечательной картиной – речка, поле, лес. Я уселась на пороге и тоже любовалась окружающим нас благолепием. Навалившись мне на плечи, Жека радостно причитала о несомненном нашем везении, о замечательном командире Василии, который позаботился о нас, словно отец родной.

– Голову мыть и купаться можно в речке, – решительно заявила Алька, – в душевой, наверняка, очередь будет.

– Очередь – не главное, – заверила я девчонок, – главное, что в душе нет горячей воды, так что речка не хуже душа.

– Надо еще придумать, где сушить бельё, – озабоченно рассуждала Жека, единственная из нас имеющая короткую стрижку, – можно прямо на улице сушить, всё равно здесь никто не ходит.

Все сошлись во мнении, что поселились мы в самом замечательном месте, хоть весь городок обойди, лучше места не сыщешь.

После ужина возле нашего вагончика собрался весь институтский отряд молодых строителей птицефабрики. Мальчишки лихо принесли и расставили койки. Волшебным образом на стене возле входа появилась вешалка для одежды. Новоселье состоялось. Было решено отметить славное событие и познакомиться.

Жека достала из сумки кипятильник и с сомнением уставилась на него.

– Этим мы до утра будем чай кипятить для всего табора, – опечалилась подруга.

После её слов Василий ненадолго отлучился и вернулся, неся ценное приспособление, которое представляло из себя длинный провод с электрической вилкой на одном конце и закрепленным бритвенным лезвием с другой.

– А вот и скоростной кипятильник, – весело сообщил Вася, – только, девоньки, со всей осторожностью используйте. – Иначе останетесь и без света, и без ведра.

Несколько минут ушло на то, чтобы заварить пачку чая на ведро воды. На улице поставили два стола и водрузили на них наши домашние вкусняшки. Василий поставил на стол картонную коробку из–под обуви, до краев наполненную лимонной карамелью. Вокруг столов, словно в улье, всё загудело, заиграло, заискрилось смехом и весельем.

Парни оживились, словно очнулись от долгого сна. Василий с изумлением смотрел на своих бойцов. Мальчишки собрались, в основном, после первого курса, настоящего лидера среди них не случилось. Парни были невысокого роста, при этом, комплекции не самой мощной, одним словом, вчерашние школьники. Среди общей массы наблюдалось всего два крепыша, один из которых краснел при каждом удобном случае, как красна девица на смотринах. Соответственно, командир Василий считал нужным опекать своих «цыплят» словно курица–наседка. При появлении девчат в рядах наших тружеников наметилось заметное оживление, так как по законам жанра, теперь в опеке и защите нуждались мы – девочки. Это парни так подумали…

– Кому горяченького подлить, – весело осведомился Василий, поднимая ведро с остатками чая. – Девчата, конфеты берём, а то поздно будет, – командир подмигнул Соньке, сидевшей напротив. – Ох! Девчата, чтобы я без вас делал. Сонька понимающе кивнула головой, хитро прищурив глаза.

– Красота – это и страшно, и сила, и спасение, – прозвучал очередной Сонькин вердикт.

Глава 3 «И было утро… и лучше бы не было такого вечера»

Пришел новый день, но видно Господь Бог в тот день взял выходной, чтобы отдохнуть от дел праведных.

В семь часов утра на площади Дружбы, из громкоговорителя Большой детский хор Центрального радио и телевидения радостно призывал всех желающих: «На зарядку становись!»

Гимн физкультурников звучал до безобразия оптимистично. Ранний подъем – это еще не повод для скандала. Впереди первый рабочий день. Умывшись, позавтракав и снарядившись, я сидела у входа в вагончик, улыбаясь и жмурясь под утренним ласковым солнышком.

Из вагончика вышла Жека, повязывая платок, забирая под него стриженные пряди темно–русых волос. Связанные веревкой кирзовые сапоги сорок третьего размера висели на шее у подруги.

– Зацени! – крутанулась Жека в новенькой спецовке, – как видок?

– Видок, как у Муму! – оценила я, – лодки не хватает.

Алька, громыхая по полу вагончика новенькими сапогами, перешагнула порог, вытащила без труда из голенища сапога ногу, обутую в полукед.

– Можно не заморачиваться, – пояснила Алька, – если идет инструктор по технике безопасности, то мы с разбегу прыгаем в сапоги прямо в кедах.

Появилась Сонька, поставив пакет с бесполезной обувью, стала закрывать двери нашего жилища.

– Давайте ключ здесь оставим, а то вытряхнем на стройке, придется жить на площади Дружбы, – все поддержали идею Соньки.

– Тогда каждый день придется делать зарядку, – усмехнулась Жека, – Сонечка, для тебя же это подобно смерти, да?

– Ты забыла? – с полностью серьезным видом осведомилась Соня, – у меня освобождение от физкультуры. Сонька посмотрела по сторонам, присела и мы проследили, как ключ обосновался за фундаментным столбиком.

Подошел Василий, пожелал всем доброго утра, произвел проверку нашего обмундирования и наличия злополучных сапог. Присоединившись к отряду, мы направились в сторону строительства бройлерной птицефабрики.

Дорога шла через поле, мы шагали, вдыхая аромат цветущих трав. Погода стояла сухая и жаркая, тонкий запах лугового василька, перемешанный с нежным ароматом ромашки, сменился горьковатым букетом цветущего зверобоя по берегам ручья. Ручей был не велик, но берега имел высокие, обрывистые, поэтому без перехода было бы сложно преодолеть эту водную преграду. В русле ручья были устроены две железобетонные трубы, на них опирался небольшой мостик. Преодолев ручей, мы прошли лесом, далее через заросли цветущего иван–чая вышли на дорогу, выложенную железобетонными плитами, и по дороге добрались до здания птичника под номером двадцать семь.

Объект нашей будущей трудовой доблести представлял из себя здание высотой метров пять из железобетонных панелей с двускатной крышей, один из торцов здания был закрыт кирпичной кладкой с проёмом для дверей. Противоположный торец здания представлял из себя один большой проём в ожидании ворот. Собственно говоря, это всё, что имелось в наличии. Окна отсутствовали, но по времянке было проведено электричество и установлено достаточное количество ламп освещения. На входе красовалась здоровенная куча песка, из которой словно антенны торчали рукоятки двух лопат.

– Песочница есть, совочки в наличии, значит здесь будем куличики лепить, – радостно сообщила Жека, скидывая порядком надоевшие сапоги.

– Лепить будете, но кое–что другое, – в ответ откликнулся незнакомый мужчина.

– Девчата, знакомьтесь! Мастер участка Сергей Иванович, – представил Василий незнакомца.

Мальчишки постепенно гуськом мимо нас втянулись внутрь курятника и бесследно растворились в сумраке. Мы приготовились слушать задание мастера.

– Задача ваша проще некуда, – оптимистично начал Сергей Иванович, – внутри ребята соорудили строительные передвижные леса. – Двое становятся на леса, по одному на лестницы по бокам и проходите вдоль здания, заделываете швы между плитами. – Стекловату получить на складе, это за одиннадцатым объектом, за бетоном – на ЦБЗ, заказываете норму ко времени.

Мастер раздавал задания, словно из пулемета строчил. Мы стояли, позабыв прикрыть рты.

– Вопросы есть? – закончил свой инструктаж Сергей Иванович, – вопросов нет! – Не забываем о технике безопасности, инструктаж прослушать, в журнале поставить подписи, работаем в касках, – мастер, посмотрев на сваленные в кучу новенькие сапоги, добавил, – переобуться! За нарушение техники безопасности – штраф!

Едва отзвучало из уст мастера неприятное слово «штраф», как сам Сергей Иванович скрылся из виду.

Мы стояли и вопросительно глядели друг на друга. Было ясно, что добрую половину слов никто из нас не понял. Как по команде, мы дружно развернулись лицом к Василию, и он прочел в наших глазах, что лучше сейчас не молчать.

– Девоньки, бетон я вам заказал, через час привезут, – вероятно командир больше всего боялся, что мы разревёмся и будем звать родительницу на помощь.

Наконец наша растерянность сменилась усиленной мозговой активностью, и все дружно начали задавать вопросы. Василий облегченно вздохнул, посыпались ценные указания, направляя в нужное русло нашу неуёмную энергию.

Через час прибывший самосвал выгрузил на входе куб бетона. Василий, Жека и Алька доставили со склада тачку, набитую всякой всячиной. Внутри курятника организовали свой склад, выгрузив косы пакли, упаковку стекловаты, ведра, новенькие мастерки, затирки, рабочие рукавицы и прочие нужные мелочи.

До обеда мы учились перекатывать и стопорить леса, на это уходили усилия всех четверых членов бригады, устанавливать лестницы получалось по двое. Тяжеловато с непривычки было затягивать на веревке ведро с бетоном на трёхметровую высоту. Парни, наблюдали за нашими усилиями, время от времени бросаясь на помощь. Советы сыпались, как из рога изобилия. Со стороны всегда лучше видно, что и как нужно делать.

– Научили нас жить? Теперь помогите материально, – вместо благодарности смущала парней своими репликами Сонька. В ответ мальчишки тащили нам в помощь различные мелкие приспособления в виде проволочных крючков для ведер или деревяшек, выпиленных в виде противоугонных брусков.

Суета, смех и наставления в рабочем муравейнике заставляли ощущать тебя частью чего–то большого и мощного, вселяли уверенность, что нет невыполнимых задач и с любой работой можно справиться.

Половина времени обеденного перерыва прошла в очереди в столовой, проглотив довольно сносный, по местным меркам, обед, мы минут пятнадцать пребывали в сытом беспамятстве. Василий скомандовал подъем, и вот мы вновь шагаем на объект.

До конца рабочего дня наша бригада извела весь куб бетона в тщетных попытках заставить вредный раствор остаться в щелях на потолке. Но едва ты наклонялся, чтобы зачерпнуть новую порцию раствора, как предыдущая вываливалась и шлёпала тебя по затылку, что ещё хуже, норовила высыпаться за шиворот.

Не смотря на непривычное время препровождение, цементную пыль и наличие засохшего бетонного раствора от ушей до пяток, мы уставшие, но довольные возвращались домой, мечтая о душе, вкусном ужине и вечернем отдыхе.

Дойдя до улицы Бендера, встретили Василия в компании двух мужчин, одетых в цивильное, и молодой женщины, на плечах которой была накинута куртка ССО «Комсомолец». Расстроенный вид командира ясно дал понять, что плохи дела в нашем королевстве. Через минуту мужчины попрощались, обменявшись рукопожатием с Василием, и вместе с гостьей, исчезли с нашей улицы.

Василий подошел к нам, словно деревянный солдат с застывшей на лице миной непоправимого горя.

– Вась, что случилось? – Алька взяла командира за локоть, – расскажи нам, а то не знаем, что и думать.

– Девчата, вам придется переехать, – глядя на носы своих сапог скорбным голосом произнес Василий, – требуется сегодня освободить вагончик.

– Боже! – с облегчением вздохнула Жека, – я уж решила, что наши космонавты погибли при выполнении полета.

Первая волна беспокойства схлынула, ничего страшного не произошло, но тут же начались вопли отчаяния, о том, почему именно нам надо переезжать и покидать столь полюбившееся гнёздышко.

Василий, как мог утешал наш «курятник», зная, как мы радовались так удачно обретенному дому. Я заметила, что в голосе командира нотки отчаяния не убавлялись, а напротив усиливались. Почувствовав неладное, попросила командира не скрывать от нас всю правду. Тогда и стало понятно, что главный сюрприз ожидал впереди.

– Девоньки, единственный вариант – вагончик по улице Кисы Воробьянинова, тот, возле радиорубки, с выходом на площадь, – Вася схватился руками за голову и стало похоже, что он ожидает небесной кары.

– Василий, ты не переживай, – Сонька присела в поисках ключа от вагончика, – не собираемся мы тебя камнями забрасывать.

– Кто наш дом забирает? – грустно поинтересовалась Алька, – чтоб им не спалось в нём.

– Приезжал сам командир регионального штаба ССО, он и отдал распоряжение, – Василий присел на скамейку возле входа, – сопровождала его комиссар студенческого отряда московского университета. – Барышня очень несговорчивая, я пытался переиграть, чтобы её студенты поселились в свободном вагончике у рубки, но она наотрез отказалась. – Я виноват! Изначально вагончик номер один по улице Кисы Воробьянинова был отведен нашему отряду, но, когда мальчишки заселились, остался свободным только этот вагончик. – Я понял, что для девочек проживание в этом домике будет неудобным. Квартирьер разрешил поселиться в свободном вагончике, но предупредил, что прибудет еще один отряд, и договариваться придется нам самим. – Я был уверен, что договориться – не проблема.

Досада раздирала нас в клочья, но ничего не попишешь, нужно съезжать. В наших головах даже мысли не было, чтобы не подчиниться. Не знаю, как в нынешние времена разрешилась бы эта дилемма, но на закате эры социального равенства и социальной справедливости члены общества добровольно соблюдали установленные правила. Правило одно: слово командира – закон для всех. Спасибо дедушке Марксу, что он не делал ставку на конкуренцию на производстве, и мы понятие «конкуренция» применяли лишь на занятиях по политэкономии. Командир принял нас в отряд, не потому что мы самые умелые. Откуда у восемнадцатилетних девчонок навыки и умения? Нас приняли в отряд, потому что поверили, что мы станем самыми лучшими. Командир брал ответственность за своих бойцов, подводить его мы не имели права. Иерархия в отряде должна быть нерушима, иначе пострадает весь отряд.

Василий позвал парней, и те лихо перенесли наши скромные пожитки на новое место. Новый вагончик был далеко не новый, грязный и запылившийся, на полу стояла банка из–под консервированных овощей, до краев набитая окурками. Вагончик использовал по своему усмотрению диск–жокей Евгений, он хранил там оборудование, пока оснащали радиорубку.

Чумазые мы сидели в рабочей одежде посреди грязного жилища. Мысли наши были черны, досада наша пухла, как на дрожжах.

– Давайте что–нибудь делать, иначе я лопну от злости, – Жека протянула мне ведро, в ореховых Женькиных глазах стояли слёзы. – Лина, пошли за водой!

– Жека, плохи наши дела, раз ты про ужин забыла, – я поднялась в поисках мыльницы и полотенца, – давайте пойдем, поедим.

– И жизнь заиграет новыми красками, – печально продолжила Алька.

Сонька, сорвавшись с места, молнией вылетела наружу.

– Меня подождите, я быстро, – долетел до нас Сонькин голос.

Вернулась Соня через пару минут, держа в руках бумажный постер с джинсовой парочкой.

– Подумала, что Москва обойдется и без лишнего уюта, – горя зелеными глазами сообщила Соня, – Василий пошел ключ сдавать, едва успела.

Мстительно усмехаясь, мы двинулись на ужин.

Спустя несколько часов, когда солнце скатилось с небосвода, а площадь Дружбы наконец опустела, мы лежали на койках, но сон не шёл, не взирая на усталость.

– Давайте этим новоселам в вагончик пчёл напустим, – казалось, я даже в темноте видела огонь в глазах Соньки, – чтобы они сами сбежали.

– Хорошо, – довольно отозвалась Алька, – если не сбегут, то во сне точно вздрагивать будут.

– Я осиное гнездо в лесу видела, – решила поддержать я подруг, – только не знаю, обитают там осы, или оно брошенное.

– Что вы, девчонки, мелочитесь, – Жека подняла голову с подушки, – давайте сразу медведя подселим им, лес в двух шагах.

Так в мечтах о мести ни о чём не подозревающим москвичам закончился наш первый рабочий день.

Глава 4 «Мстя…»

– Слушайте, надо у Зины дополнительную простынь попросить, – Жека, прыгая на одной ноге, пыталась другой попасть в штанину брюк, – на двери занавеску не помешало бы, не то физкультурники вместо зарядки на площади будут смотреть утренний стриптиз в вагончике номер один по улице Кисы Воробьянинова.

После этих слов Алька свалилась с постели.

– Девчонки, мы же шторку с окна забыли снять!

– А я думала, обойдемся без мордобоя, – я смотрела на окно, за которым практически вплотную виднелась глухая стена соседнего вагончика. – Ладно, вечером на разборки пойдем, – решила я, откидывая за плечи заплетенные в косы волосы.

Отложив до вечера наши многочисленные идеи о неизбежной расправе с новосёлами – захватчиками, мы отправились на объект.

Сапоги и каски ждали нас на рабочих местах, свежий бетонный раствор улыбался в виде лужи на входе в птичник, и мы, не теряя времени, приступили к выработке навыков по заделке швов. Пол вокруг лесов и лестниц был весь в кляксах бетона – следы вчерашнего нашего умения забрасывать раствор в щели. Как ни странно, но сегодня наши старания начали приносить первые плоды, и бригада начала движение вперед, переставляя леса и лестницы.

Дело близилось к обеду, девчонки посматривали на часы, собираясь перед уходом освобождать ведра от остатков бетона.

– Полина, – ко мне обратился Серега, между собой мы прозвали его «Мак» за умение краснеть, – после обеда вы себе раствор заказывайте сами, сколько вам нужно, а этот мы сейчас уложим.

– Ясно, как день, – ответила я, добавив про себя, – что ясности не мешало бы прибавить. – Что? Где? И сколько?

Обед снова ознаменовался голодным бормотанием в очереди. Убив большую часть обеденного перерыва на бестолковое топтание на месте, мы проглотили свои порции, понимая, что послеобеденный отдых – это не про нас.

Было решено, что на бетонный завод сегодня идем мы с Сонькой. Василий объяснил, где выходить на дорогу, чтобы тормозить самосвалы, которые и подбросят до завода. Глотая дорожную пыль от проходящих навстречу самосвалов, мы шагали по жаре, и воспоминания об обеде таяли с каждым шагом.

– Сонька, мотай на ус, раствор надо заказывать до обеда, – сделала я вывод, глядя на автомобили, идущие навстречу, – или потом работать до ночи придется.

– Лина, пить хочется, – Сонька замедлила шаг, мечтательным голосом пропела, – сейчас бы лимонаду, холодненького.

– Ага, – я моментально попала под Сонькин гипноз, вспоминая бабушкин прохладный домашний напиток, – как приедешь к бабуле летом…

– Это на кладбище что ли? – изумилась Сонька.

– Что – на кладбище? – выпала я из грёзы, не понимая о чём речь.

– Бабуля, на кладбище…

Я трагически посмотрела на подругу, но промолчала о том, что от её слов уже повеяло прохладой.

Наконец самосвалы стали возвращаться на завод, и мы остаток пути благополучно преодолели в кабине ЗиЛа. Заказав норму раствора, пошли в бытовку ожидать своей очереди. В рабочем вагончике собралось не мало народу, надо заметить, что это были мужчины. В бытовке было накурено, хоть топор вешай, за одним из столов народ резался в карточного дурака, на другом стучали в домино.

При нашем появлении шуток и дыму в бытовке заметно прибавилось. Мы с Сонькой решили произвести разведку боем. Я села с доминошниками забивать рыбу, а Соня с ангельской улыбкой милостиво согласилась, чтобы ей сдали карты.

С шутками, с прибаутками мы узнали, что на заказ бетона в среднем уходит два часа, чем меньше норма, тем дольше ждать, так как водителям не выгодно кататься налегке. Проведя час в ожидании, мы получили свою норму раствора, но до конца дня, из–за потери времени вряд ли успеем употребить весь объем по назначению.

Вечером, возвращаясь со стройки, девчонки всю дорогу обсуждали наши житейские дела и пришли к единому выводу: что–то в жизни пошло не так – ни пообедать, ни поработать, ни поселиться без проблем мы не смогли!

– Это потому, что в условиях стройки гендерные привилегии не срабатывают, – озвучила Алька бесспорное заключение, – надо придумать, как развернуть ситуацию в свою сторону.

Жека в задумчивости остановилась на берегу ручья, теребя засохшую от цемента прядь волос.

– Я была уверена, что мозги нужно напрягать во время учебы, а на стройке действует принцип: бери больше, кидай дальше. – Но всё намного сложнее оказывается.

– Пора вооружиться интеллектом, – таинственным голосом заявила Сонька. Затем с умильным выражением лица продолжила, – беру на себя бетонный завод.

– Эх, жаль мне мужиков, – подытожила я.

Мы переглянулись, ухмыльнулись и поняли, что нас ожидает веселенькое вечернее времяпрепровождение.

Во время ужина в столовой увидели вновь прибывших москвичей. Отряд состоял из юношей, но верховодила у них комиссарша. При других обстоятельствах мы могли бы стать добрыми соседями, но она посягнула на наше дорогое жилище и должна держать ответ.

Печально, но новички даже не догадываются, что уже нажили себе недоброжелателей. После ужина мы прошли к утраченному нами вагончику, в надежде высказать новосёлам своё презрение и отобрать забытую на окне занавеску, но на стук никто не ответил, дверь была заперта.

Вернувшись к себе, начали разрабатывать операцию под кодовым названием «Забери обед первым». Попутно пытали Соньку о том, какие идеи она вынашивала по вопросу взаимодействия с обитателями бетонного завода. Изложенный Сонькой метод по захвату чужого бетона оказался прост, но присутствовал элемент немалого риска.

– Соня, а ты не боишься, что нас поймают и наваляют по полной, – я смотрела на Соньку, в надежде образумить подругу.

Вероятно, Соньке было неизвестно слово «риск», так как в ответ она лишь отмахнулась от вопроса своей тонкой рукой–веточкой.

– Ну да, – заключила я, – надо же для начало уметь быстро бегать, а у некоторых, как известно, освобождение от физкультуры.

При разработке операции «Забери обед первым» пришлось задействовать свои художественные навыки. Благо, что Жека привыкла таскать с собой везде и всюду краски и кисти. Когда главный замысел операции четко обозначился, Алька отправилась на поиски Василия, так как от командира требовался финальный жест доброй воли.

В двадцать один час на площади включили кинопроектор и собравшиеся ребята начали смотреть фильм. Сегодня показывали замечательную, но давно известную комедию Гайдая «Самогонщики».

– Девчонки, почему кино не смотрите? – поинтересовался Василий, входя в наш вагончик и стараясь перекричать доносящийся с площади хохот.

– Вася, ты не ори так громко, – попросила его Алька, – сам понимаешь, нам шума из кинозала достаточно. – За два месяца этот фильм раз десять точно катать будут, так что обещаем в конце смены наизусть выучить все проделки Никулина, Моргунова и Вицина.

– За Барбоса тоже подписываемся, – добавила я.

Командир присел на край койки и прежде, чем узнать, что за дело, поинтересовался, почему фильм обещают катить десять раз. Пришлось открыть карты и рассказать о том, что в Женькиной фильмотеке всего три фильма, поэтому диск–жокей Евгений беспокоился, что через две–три недели бесценные шедевры Гайдая станут совершенно не смешными.

Василий, проведя пятерней по волосам, согласился с доводами диск–жокея, и мы перешли к делу.

– Мы предлагаем взять на себя дежурство в столовой во время обеденного перерыва, – важно начала излагать суть операции Жека. – Двое из нас будут уходить на обед на полчаса раньше.

– Дежурные займут столы и будут накрывать закуски, хлеб, первое и обеденные приборы, – присоединилась к повествованию Алька. – От вас требуется, не опаздывая явиться к началу обеда и в занятой для вас очереди выбрать горячее.

– Ясно? – поинтересовалась Сонька, обращаясь к командиру.

– Мне всё ясно, – ответил Василий, оглядывая наши серьёзные лица, – непонятно одно: как вы займете пять столов, да ещё и очередь, если дежурных двое.

– Это – уже наша проблема, – заверила я.

Кино закончилось, и площадь опустела. Мы ещё раз проработали все детали по захвату плацдарма в столовой, а перед сном решено было устроить шухер у новосёлов.

– Мстя наша будет страшна, – Сонька дала добро на вылазку, но сама, сладко зевая, свернулась калачиком под одеялом.

В городке было тихо, кое где из вагончиков доносились голоса. Ночь вступила в свои права. Студенческая братия, утомившаяся за день, спешила погрузиться в сон. И только у нас оставались нерешенные вопросы.

Девчонки, соблюдая крайнюю осторожность, тихо–тихо подобрались к вагончику захватчиков. В домике стояла мёртвая тишина.

– Дрыхнут злыдни, – прошептала Алька.

– Эти передовики производства с медведем бы в обнимку храпели, – ворчала Жека, – и не заметили.

– Не знаю, как насчет медведя, но бродячую кошку придется изобразить, – мстительно улыбнулась я.

Жека с Алькой, сцепив руки в замок, подбросили меня на крышу вагончика. Кошка из меня получилась так себе. Вдарив коленками по крыше, я произвела грохот, не имеющий ничего общего с кошачьими поползновениями.

Девчонки, прыснув от смеха, спрятались за соседним вагончиком.

Я, размазавшись тонким слоем по крыше, притаилась и пыталась сохранять спокойствие. Хватило меня ненадолго. Представляя, как меня застукают ночью незнакомые парни на крыше своего дома, я начала давиться от смеха. Чем больше я пыталась оставаться серьезной, тем больше меня разрывало от хохота. Крыша уже не казалась мне надежной опорой, корчась и теряя силы от смеха, мне представилось, что я сейчас провалюсь к чертям собачьим, и тогда уже будет сложно найти мне оправдание.

Утомившись, я наконец осознала, что крыша выдержала, а у новосёлов было достаточно времени, чтобы проснуться и поинтересоваться, что обрушило небо на их головы. В домике по–прежнему сохранялась мёртвая тишина. Для порядка я поскреблась какое–то время, уже не скрываясь, спрыгнула на землю и позвала своих подельников.

Поняв всю тщетность наших усилий, мы направились домой.

– Может их комиссарша на ключ закрывает, чтобы не убежали, – рассуждала Жека, расправляя постель.

– Я так раскачала их вагончик, пока изображала кошку, что они бы в окно выпали, – заверила я подруг, – там явно никого не было.

– Ладно, подумаем об этом завтра, – сказала Алька, погасив свет в вагончике, – спокойной ночи.

Глава 5 «Не тронь! Моё!»

Девчата шли по тропинке, что вела их через цветущий иван–чай. Розовая пелена из цветов плыла на уровне плеч, а над ней словно белые паруса в розовом море трепетали белоснежные бабочки. Безмятежная красота окружающей природы навевала умиротворенность. Мы шли со стройки в городок, спешили на дежурство в столовой, изо всех сил пытались не размякнуть и сохранить боевой настрой. Хотя, если честно, больше всего хотелось растянуться во весь рост на пригорке, лёжа в душистой траве, слушать треск кузнечиков и смотреть, как плывут легкие облачка в бесконечной глубине неба.

На первое обеденное дежурство было решено отправиться всем четверым, чтобы изучить все нюансы. Мы взяли обещания с мальчишек, чтобы те явились на обед без опоздания. Василий благословил наш крестовый поход и теперь мы спешили на встречу с голодными «язычниками».

Скинув робу, натянув футболки и джинсы, сполоснув лицо и руки, мы заняли позицию возле дверей в ожидании открытия столовой.

– Думаю всё сложится благополучно, – выдвинула предположение Жека, разглядывая надпись над дверями «Добро пожаловать», – они обещают пожаловать нам добро.

– Точно, – радостно откликнулась Сонька, – от перестановки мест слагаемых ничего не изменится, всё равно все пообедают.

Двери распахнулись, и мы устремились внутрь переделывать мир под себя.

Первым делом, протерев пять столов чистыми салфетками, установили на них бумажные пирамидки, такими бронируют столики в заведениях общепита. Накануне вечером, склеив из ватмана бумажные пирамиды, я флуоресцентной краской надписала с одной стороны «МОЁ», с другой «НЕ ТРОНЬ». Краска была алого цвета, надписи горели огнем, не заметить такую конструкцию было невозможно. Жека проявила свои художественные способности тем, что рядом со словом «не тронь» изобразила череп с перекрещенными ножом и вилкой. Получилось живенько.

Мы наполнили столы тарелками с салатами, на первое был рассольник, разложили ложки и вилки, расставили напитки. К началу обеда наплыв народа увеличился, мест оставалось совсем мало, самые нетерпеливые уже начали заглядываться на наши сервированные столики. Сонька пару раз призывала кого–то взять глаза в руки.

Парни показали себя молодцами и ровно в двенадцать часов начали занимать отвоеванный нами плацдарм. Отряд наслаждался вкусным горячим обедом, на который ушло десять минут. Большинство обедающих взирали с недоумением на наши фокусы со столами, была публика, которой явно не по душе пришлось такое нововведение, но были и такие, что подошли поинтересоваться, где мы брали ватман и краски. По дороге из столовой девчонки почивали на лаврах, принимая поздравления, парни нахваливали нас за смекалку, а впереди всех ожидали ленивые полчаса отдыха.

Мы валялись в домике на койках, поглаживая набитые до отказа животы. Сладкой истомой лень разливалась по всему телу. Алька и Соня уже тихонько посапывали, не справившись с навалившимся сном. В вагончик вернулась Жека, чертыхаясь сквозь зубы.

– Лина, ты видела, – спросила Жека, падая на свою койку, – новосёлы всё же существуют.

– Не может быть, – подняла я отяжелевшие веки.

– Да, двери вагончика так и лягаются из стороны в сторону.

– Вечером они ответят за всё. – Я потренировалась и кошку могу изображать более достоверно.

Мы рассмеялись, вспоминая ночные проделки.

– Тебе можно не сильно надрываться, – заверила меня Жека, – ты у нас больше всех на кошку смахиваешь.

– Знаю, – отозвалась я, – мне еще в детстве сестра говорила, когда наказать за что–нибудь пыталась, что у меня глаза от соседской кошки. – Я обижалась, жуть как.

В домик со стуком ввалился Василий.

– Красавицы!

– Да, мы здесь, – весело отозвалась Жека.

– Бетон поезжайте заказывать, я для вас транспорт забронировал, – Василий махнул в сторону столовой, – дядя Миша обедает, ждать долго не будет. – Бегом!

Делать нечего, мы с Жекой оставили девчонок, чтобы те плавно могли вынырнуть из дневного сна и занять вертикальное положение. Натянув робу и захватив косынки кинулись со всех ног к столовой.

Дядя Миша – пожилой мужчина, водитель, что вез нашу бригаду с вокзала в день приезда, сидел на лавочке возле столовой.

– Дядя Миша, а вот и мы, – объявила Жека, запыхавшись от бега.

– Здравствуйте, девчата, – дядя Миша не спешил подниматься, – ждём начальство ваше комсомольское. – Полезайте в кузов пока.

Мы уселись на лавочки в открытом кузове бортового газика. Из столовой высыпала компания комсомольских начальников, среди них я узнала мастера Сергея Ивановича и региональных командиров, что так безжалостно лишили нас жилища. Вероятно, остальные мужчины были мастерами других участков, так как строящийся комплекс был очень велик. Закончив перекур, вся команда заняла места в кузове машины, и мы тронулись в путь. Через десяток минут автомобиль въехал на территорию завода, дядя Миша тормознул газик после проходной, чтобы высадить нас и двинуться дальше к заводоуправлению. Мы с Жекой стали спускаться из кузова на землю. Молодой парень в очках с металлической оправой официальным тоном осведомился, почему это мы без рабочей обуви нарушаем технику безопасности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.