Мара Вульф
Кредо викканки. Вина и грехи

ВСЕМ ВЕДЬМАМ И ВИККАНАМ,

КОТОРЫЕ НЕ ОТСТУПАЮТ ОТ СВОЕЙ ВЕРЫ

И НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЯЮТ СЛОМИТЬ ИХ.

ТОТ, КТО ТЕРЯЕТ ВЕРУ В СЕБЯ,

ЗАРАНЕЕ ПРОИГРАЛ.

Young Adult. Немецкие фэнтези-бестселлеры Мары Вульф

Marah Woolf

WiccaCreed – Schuld & Sünde

Copyright © 2023 by Marah Woolf (www.marahwoolf.com), represented by AVA international GmbH, Germany (www.ava-international.de). Originally published 2023 by Marah Woolf, Germany.

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

REDE OF THE WICCAE[1]

Being known as the counsel of the Wise Ones:

Bide the Wiccan Laws ye must In Perfect Love and Perfect Trust.

Live an’ let live – Fairly take an’ fairly give.

Cast the Circle thrice about To keep all evil spirits out.

To bind the spell every time – Let the spell be spake in rhyme.

Soft of eye an’ light of touch – Speak little, listen much.

Deosil go by the waxing Moon – Sing and dance the Wiccan rune.

Widdershins go when the Moon doth wane,

An’ the Werewolf howls by the dread Wolfsbane.

When the Lady’s Moon is new, Kiss thy hand to Her times two.

When the Moon rides at Her peak Then your heart’s desire seek.

Heed the Northwind’s mighty gale – Lock the door and drop the sail.

When the wind comes from the South, Love will kiss thee on the mouth.

When the wind blows from the East, Expect the new and set the feast.

When the West wind blows o’er thee, Departed spirits restless be.

Nine woods in the Cauldron go – Burn them quick an’ burn them slow.

Elder be ye Lady’s tree – Burn it not or cursed ye’ll be.

When the Wheel begins to turn – Let the Beltane fires burn.

When the Wheel has turned a Yule, Light the Log an’ let Pan rule.

Heed ye flower bush an’ tree – By the Lady Blessèd Be.

Where the rippling waters go Cast a stone an’ truth ye’ll know.

When ye have need, Hearken not to others greed.

With the fool no season spend Or be counted as his friend.

Merry meet an’ merry part – Bright the cheeks an’ warm the heart.

Mind the Threefold Law ye should – Three times bad an’ three times good.

When misfortune is enow, Wear the Blue Star on thy brow.

True in love ever be Unless thy lover’s false to thee.

Eight words ye Wiccan Rede fulfill – An’ it harm none,

Do what ye will.

Глава 1

ПОЧТИ ДВА ГОДА СПУСТЯ ГДЕ-ТО В МУНТЕНИИ

Мужчина зарылся лицом в волосы жены. Ее веки были закрыты, щеки бледны. Она умерла полчаса назад, и тем не менее он продолжал бормотать ей на ухо ласковые слова. Умолял проснуться и не покидать его. От вида его горя мое сердце разрывалось на части. Она была едва ли старше меня и прошлым летом еще жила полной жизнью. А теперь, холодная, лежала в своей постели в одной сорочке, пропитанной ее кровью. Мне хотелось утешить мужчину, но я не могла. Не существует слов, способных облегчить эту боль. Теряя любимого человека, вместе с ним лишаешься частички собственного сердца, причем навсегда.

На улице в вершинах сосен завывал ледяной северный ветер. Для этого времени незадолго до Остары было необычно холодно, и деревни Мунтении все еще лежали под толстым слоем снега. Никто из соседей не придет, чтобы помолиться за эту женщину. Слишком опасно выходить за дверь в такую погоду. Потому что, если решившегося шагнуть за порог не заберет буря, за нее это сделают волки. Несмотря на то, что еще несколько часов назад исход родов был ясен, я по-прежнему в шоковом состоянии сидела на коленях между ног мертвой женщины. У меня на руках лежала крошечная девочка, которая пришла в этот мир и не сделала ни единого вдоха. Очень красивая, с пушком темных волос на головке и светлой, почти прозрачной кожей. Мое тело трясло, и в то же время я просто не могла пошевелиться. Три дня я сражалась за жизнь ребенка, не в силах вынести мысль о том, что она умрет, как и многие другие дети минувшей зимой. Я нежно погладила малышку по щеке. Мои слезы капали на закрытые глазки. Все в ней казалось таким крохотным и милым, и все напоминало мне о младенце, которого я в последний раз держала на руках год назад. Младенца, которого сама родила в такую же ураганную ночь в Аквинкуме и которого вскоре после этого мне пришлось покинуть. По всему телу побежали мурашки, хотя в комнате было жарко, как в печке. Я сдержала всхлип и внезапно почувствовала себя полностью опустошенной. Даже хуже, чем после смерти Кирилла. Жива ли еще моя маленькая девочка? Почувствовала бы я, будь это не так? Горло сжалось от тоски. Нельзя о ней думать. Всякий раз вспоминая ее, я разваливалась на части. Сейчас нужно завернуть мертвого ребенка в одеяло и отдать мужчине, чтобы он попрощался со своей дочерью, но я не хотела ее отпускать. Мне хотелось сжать девочку в объятиях и защитить. Но она умерла. Ее душа давно уже на пути в страну вечного лета. На руках у матери. Я прижала к себе маленькое холодное тельце.

– Мне так жаль, – прошептала я. – Так жаль.

Я просила прощения не только у нее, но и у собственной дочери. По крайней мере, я успела дать ей имя и назвала Эстерой, в честь одной из ее предшественниц, которая принесла мир в Ардял.

– Отдай ее мне! – рявкнул мужчина, огромными мозолистыми руками стерев слезы со щек.

В его глазах ясно читался упрек. Он винил меня в смерти своей семьи. И имел на это полное право. Ни мать, ни дитя не умерли бы, примени я свою магию. Но это подвергло бы опасности меня саму, поэтому я спасла себя, а не невинное существо. К горлу подступила горькая желчь. Схватив одеялко, я завернула в него малышку и передала отцу. Затем накрыла тело мертвой женщины потрепанной простыней и, не прощаясь, вышла на улицу, в холод и снег. Нужно уйти подальше от этого дома и воспоминаний. Только не думая об Эстере, мне удавалось сдерживать порыв возвратиться к ней. Но этого делать нельзя. Будучи ребенком ведьмы, она и так находилась под угрозой. А как наследница тернового трона и дочь палатина стригоев… Если Селеста о ней узнает, то не успокоится, пока не найдет. Она пленит ее и будет использовать, чтобы шантажировать меня и Николая. Королева ведьм причинит Эстере боль, если это поможет ей достичь своих целей. Этого допустить нельзя. Я не знала, бессмертна ли наша дочь, потому что мы зачали ее до того, как к стригоям вернулась их магия. Однако в ней текла кровь всех трех народов, и когда она родилась, я поклялась защищать ее от всего, что принесет с собой это бремя. Если это означало, что я больше никогда ее не увижу, то пусть будет так. Ради ее безопасности я готова заплатить эту цену и надеялась, что она простит меня за это решение, поскольку оно лишало ее родины и наследия. Точно так же Раду и папа поступили со мной, но у меня не было выбора. Единственное, что было в моей власти, – это позаботиться о том, чтобы даже Эстера не узнала, кто она на самом деле. Я заблокировала ее магию, как мой отец когда-то заблокировал мою. Теперь мне понятно, почему он считал, что обязан это сделать. Пока жива Селеста, других вариантов нет.

В поисках опоры я облокотилась на полуразрушенный забор, отделяющий заснеженный сад от дороги. За окнами такого же ветхого жилища не горел свет. Когда я в последний раз ела? Мне так и не удалось вспомнить. Ни одна из соседок во время бури не пришла мне на помощь из страха выйти за дверь. Но невзирая на то, что вчера ураган стих, я так и осталась одна. Последний взгляд через плечо. Раньше я бы предложила мужчине вместе помолиться Великой Богине о милости для душ, которые ступили на путь в страну вечного лета в такую суровую ночь. Сегодня же я сбежала от горя, потому что не могла его вынести. Потому что сама слишком долго была под ним похоронена. У меня не осталось сил на утешение. Особенно для людей, которые искали виноватых за судьбы, уготовленные им Великой Богиней, и никогда не считали виноватыми себя самих.

От усталости у меня так отяжелела голова, что едва получалось ее поднять. А разве сама я чем-то лучше? По телу пробежала дрожь. Я бросила дочь, чтобы защитить ее, сбежала в Мунтению так далеко от Ардяла, как только могла, и спряталась в этой деревне, чтобы натренировать свою магию. Но как долго мне еще удастся пользоваться этой отговоркой? Великая Богиня наделила меня особым даром, чтобы я сражалась за себя и за других. И в первую очередь – за своего ребенка. Пришло время все-таки это сделать. Я готова. Пора заканчивать игру в прятки. Ведь чтобы победить Селесту, мне необходимо вернуться в Ардял. Я расправила плечи. Больше нет оправданий бездействию. Моя магия – это оружие, способное спалить мир дотла. Однажды она уже продемонстрировала это на роковом Бельтайне, который мы праздновали заранее, два года назад. Если правильно ее применить, она принесет свободу моему народу и всему Ардялу. Что бы ни ожидало меня за туманной завесой, мне больше не требовались защитники – ни Лупа, ни тем более Николай. Конечно, я никогда об этом не просила, но вместе с тем и не доказала никому из них, что сама могу твердо стоять на ногах. Даже под конец. Тогда я просто-напросто сбежала. Я положила руку на живот, в котором что-то сжалось при мысли о выросшей в нем жизни. Сестра накричала на меня, и после стольких недель, за которые мы сблизились и познакомились заново, ее последние слова сочились презрением. А я не разглядела скрывающуюся за ними правду. Ее страх потерять еще и меня. Ее отчаяние из-за того, что она не смогла спасти нас с Кириллом. Моя сестра-боец думала, что проиграла битву, в которой сражалась со смерти наших родителей. По моей щеке скатилась слеза и тут же превратилась в лед. Николаю я не дала ни единого шанса объяснить, почему он так и не доверился мне полностью. Хотя сама утаила от него не менее важную информацию. Боль от утраты Кирилла теперь казалась мне недостаточной причиной собственного поведения. Однако к этому моменту я успела узнать гораздо больше о том, на какие жертвы можно пойти ради тех, кого любишь. Это ничего не оправдывало, но многое объясняло. Я подняла взгляд на звезды. Глаза жгло от слез, которые, как мне казалось, давно уже высохли. Николай и Лупа сделали бы то же самое, что сегодня сделала я, чтобы спасти Эстеру. Я бы лгала и убивала. Пошла бы буквально на все, чтобы она выжила. У меня внутри пульсировала магия, сильная и надежная. «Ты готова», – заверила меня она.

– Знаю, – прошептала я порыву ветра, оттолкнулась от забора и направилась к опушке леса, где находилась лачуга, в которой я жила.

Я готова взять на себя ответственность. С души словно упал тяжкий груз. Я вернусь в Ардял. И пускай неизвестно, ждет ли меня там смерть, сделав это, я хотя бы попытаюсь освободить страну от женщины, причинившей этим землям столько страданий. Во мне опять шевельнулась магия, вызвав одновременно улыбку и всхлип. Обычно она вела себя тихо, но тут, наедине со мной в темном лесу, где нас касался лишь свет луны и нескольких звезд, она отважилась указать мне путь. Мое место не здесь. Мое место в Ардяле, где я буду сражаться плечом к плечу с Лупой и Николаем, чтобы освободить наши земли. Я достаточно долго пряталась. Лупа достойна лучшей сестры, чем та, которой я была для нее до сих пор. Эстера достойна более храброй матери. А когда станет относительно безопасно, я расскажу Николаю о его дочери. Он имеет на это право.

Я не обращала внимания на сырость и холод, просачивающиеся под мой плащ, отчего он намокал все сильнее. Легкие наполнялись чистым зимним воздухом. Отныне никто и ничто меня не остановит. Мороз щипал за щеки, однако от напряжения у меня на лбу даже выступил пот, пока я продолжала идти вперед, раз за разом по колено проваливаясь в снег.

После бегства из Ардяла первое время я скиталась по Мунтении и пряталась в лесах. Слишком боялась преследований Селесты. И ни секунды не сомневалась, что она уже выяснила, кто я такая: дочь ее единственного внука, что делало меня ее наследницей. Я держалась подальше от селений и отважилась отправиться в Аквинкум, только когда поняла, что беременна. Противозачаточный сбор Бредики не сработал. Никогда еще мне не было так трудно решить, как действовать. Вариант вернуться и отдаться на милость Селесты я отвергла. Николай меня не искал, так что ответственность за ребенка целиком ложилась на меня одну. Случались дни, когда от одиночества и горя я была практически готова показать людям свою магию и надеяться, что они прикончат меня быстро. Но это означало бы, что Кирилл пожертвовал собой напрасно. Эта мысль поддерживала во мне жизнь и заставляла бороться. Каждый день заново. Ради него и моей дочери. Пока не рухну от усталости. И тогда, в самый мрачный час моей жизни, человек, от которого я меньше всего этого ожидала, протянул руку помощи и спас меня и мое дитя.

До хижины оставалось совсем недалеко, а как только я туда доберусь, сразу разведу огонь, согреюсь, вымоюсь, заварю себе чай, поем чего-нибудь и соберу свои жалкие пожитки. Путь предстоял неблизкий и сложный, однако я не хотела рисковать и лететь на метле. С полетами дела у меня обстояли немногим лучше, чем до побега. Правда, теперь будет не так трудно пройти сквозь стену тумана. С момента возвращения Селесты она стала почти прозрачной. Люди и прежде опасались обитателей Ардяла и их магии. Сейчас же буквально впали в панику. Не проходило и дня, чтобы до отдаленной деревушки, где я укрылась, не долетали новости об атаках и набегах. Боевые кланы Селесты регулярно совершали нападения на мелкие деревушки, утаскивая в Ардял людей, которые больше оттуда не возвращались. Никто не знал, что с ними там случалось, и эта неизвестность еще сильнее подстегивала страх. При малейшем намеке на магию люди собирались вместе и открывали охоту на подозреваемого. Если раньше все было плохо, то теперь происходящее напоминало настоящую войну. С тех пор как стригои снова обрели полную силу, им требовалось гораздо больше крови, чем прежде. Раз в месяц их начинала мучить жажда. Большинство из них не нарушали кодекс и кормились только от добровольцев. Кроме того, они не обращали людей без их желания, и тем не менее в прошлом году поползли слухи, что некоторые деревни, как в давние времена, приносили жертвы стригоям, требуя взамен защиту от колдовских кланов. Насколько добровольным можно назвать такое обращение?

Вдруг раздался волчий вой, и волоски у меня на шее встали дыбом. В эти дни нападения волков случались довольно часто. Зима затянулась, и стаи уже не могли найти дичь в горах. Поэтому они отважились выйти к человеческим жилищам и утаскивали людей, которые чересчур отдалялись от селений. Я внимательно прислушивалась к приближающимся звукам. Эти пронзительные завывания слишком ярко напоминали о нападении ликанов. Оно до сих пор иногда снилось мне по ночам, и я просыпалась с криками. К тому моменту, как я добралась до развилки, которая вела к хижине, опять усилился снегопад.

Деревенская травница нашла меня в лесу через две недели после рождения Эстеры. Она выходила меня, и выздоровев, я осталась у нее и помогала, потому что больше идти мне было некуда, как бы ни раздирала меня тоска по дочери. И вот именно я, никогда не отличавшаяся талантом в искусстве врачевания, стала целительницей. Работа не только отвлекала, но и помогала мне почувствовать связь с Кириллом. Так я постепенно примирилась со своим прошлым. В чем бы ни заключался план Великой Богини, который подарил мне ребенка и привел обратно к людям, теперь я была готова его принять. За весну и лето я вновь обрела покой, а потом, прошлой ветреной осенью, по деревне пронеслась болезнь. Бесчисленное множество людей скончалось от лихорадки. Умерла и травница. Незадолго до смерти она взяла с меня обещание дальше заботиться о деревенских жителях. Прежде чем сделать последний вздох, женщина накрыла мою щеку старой мозолистой рукой и сказала:

– Не отрицай свою магию. Она часть твоей души.

Затем она закрыла глаза и умерла. После ее смерти я почувствовала себя еще более одинокой, чем раньше, но потом наступила зима и люди из селения как ни в чем не бывало стали пользоваться моими услугами. Тем не менее, несмотря на все мои старания, люди продолжали умирать, как мать и дитя сегодня. Я решительно затянула завязки, плотнее укутавшись в плащ. Еще пара метров, и наконец попаду в тепло. Внезапно чей-то крик о помощи заставил меня замереть и обернуться.

Ко мне бежал маленький мальчик не старше семи-восьми лет.

– Помоги нам! – завопил он, схватив меня за руку. – Идем же. – Он потянул меня в противоположном направлении и всхлипнул: – Я не хотел…

– Что ты делаешь на улице в такую погоду посреди ночи? Это слишком опасно. – Я видела мальчишку раньше, но не знала, как его зовут. – Неужели не слышал волков? Возвращайся домой.

– Мы хотели проверить ловушки. – Он вывернулся из моей хватки. – Посмотреть, не найдем ли какой-нибудь еды.

В переводе это означало, что они с друзьями браконьерствовали. Если об этом станет известно охотникам, они накажут ребят, а браконьерство каралось смертью. Хоть я и заковала свое сердце в броню, она все же была не настолько толстой, чтобы бросить детей в беде. Даже человеческих детей, которые будут охотиться на меня, когда вырастут. Выбора нет. Я последовала за мальчиком к небольшому озеру, вдоль берега которого метались еще трое ребят, но на лед выходить не осмеливались. Когда я встала рядом с ними, они прекратили кричать. Один из них робко вытер слезы с грязных щек. Все трое до смерти перепугались, но тот факт, что они не сбежали, говорил в их пользу. У меня перехватило дыхание. В центре озера лед проломился, и там прямо в этот миг боролась за жизнь маленькая фигурка. Она отчаянно цеплялась за край разлома и пыталась выбраться, но лед под ее весом продолжал трескаться. Голова с темными растрепанными волосами ушла под воду. Я задержала дыхание и опять глотнула воздуха лишь после того, как ребенок вынырнул.

– У нее не получится, – прошептал один из мальчишек. – А мы не можем подойти к ней. Она собиралась вытащить зайца из ловушки. – Он указал на противоположную сторону. – Она самая легкая из нас. Мы думали, лед ее выдержит.

Но он не выдержал. Трещины виднелись даже у берега, и у ребят промокли края штанин. Один из них дрожал как осиновый лист, его губы посинели от холода. При взгляде на детей у меня в желудке все сжалось. Запавшие щеки, тонкие курточки и тусклые глаза. Ни один ребенок не должен расти вот так.

– Ступай домой, – сказала я трясущемуся мальчику, – пока совсем не продрог.

Тот так резко замотал головой, что грязные светлые волосы хлестнули его по лицу.

– Это моя сестра. Отец убьет меня, если я вернусь без нее.

Кивнув, я шагнула на лед, который тут же хрустнул и затрещал под моими ногами. Мальчик, который меня привел, тихо захныкал, потому что решил, что я тоже не смогу помочь. Но я смогу. Этого ребенка я спасу. Ступив на лед, я выпустила капельку своей энергии. Совсем чуть-чуть, чтобы не напугать детей. Объятые страхом, они даже не заметили легкое свечение. Потом я легла на живот, распределив вес, и скользнула вперед. Маленькое личико девочки то погружалось в воду, то снова появлялось надо льдом. Но малышка оказалась настоящим бойцом.

– Я иду. Я тебя не брошу.

Метр за метром мои слова звучали все громче. Холод и влага пробирались под плащ и платье под ним. Пальцы окоченели, но я ползла вперед. Лед подо мной скрипел. Видимо, где-то в озере бил теплый источник. Другого объяснения тому, почему настолько суровой зимой слой льда оказался недостаточно крепким, чтобы выдержать парочку маленьких детей, просто нет. Еще каких-то два-три метра, и я до нее доберусь. Нужно будет очень аккуратно вытащить ее на поверхность, чтобы под ней не проломились края льда. На заднем фоне возобновился волчий вой. Причем так близко, что я вскинула голову и посмотрела в ту сторону, откуда доносился звук. На другом берегу мелькнули тени, которые решились выйти на лед. Мальчики закричали от страха. Если ребята умны, то убегут домой, пока внимание волков сосредоточено только на мне. Интересно, какая смерть легче? Когда тонешь и одновременно замерзаешь или когда тебя раздирают на мелкие кусочки оголодавшие звери? Впрочем, времени развить эту мысль у меня не оставалось. Я проворно поползла дальше и достигла разлома ровно в тот момент, когда девочка с головой погрузилась под воду. Ее волосы веером раскинулись в темной воде. Я ухватилась за них и намотала на кулак, прежде чем ребенок пошел ко дну. Надеюсь, малышка уже потеряла сознание и не почувствовала грубого рывка. Надо льдом эхом разнесся рык. Вожак отдал какой-то приказ своим волкам, и стая ему ответила. Я проигнорировала парализующее чувство страха, подтянулась ближе и перегнулась через край разлома. Одежда ребенка размокла в воде, из-за чего маленькое тельце теперь весило в два раза больше, чем обычно. Я осторожно вцепилась второй рукой в воротник. Одновременно с этим магия продолжала укреплять лед по краям. Хотелось верить, что ребята и на этот раз не заметят предательское сияние. Впрочем, другого выхода все равно нет. В следующее мгновение я вытащила девочку из воды. Губы у нее посинели, а глаза оставались закрытыми. Положив руку на хрупкую детскую грудь, я не ощутила биение сердца. Проклятье! Не успела. Тени двинулись ко мне, и я без раздумий метнула в них молнию. Костлявое волчье тело взмыло в воздух и рухнуло на лед, который сломался под ним с громким хрустом. На заснеженной корке образовалась трещина и устремилась в мою сторону. А за ней еще одна. Остальные волки, почуяв опасность, бросились к спасительному берегу. Взяв ребенка на руки, я встала. Лед под сапогами задрожал. Независимо от того, побегу я или поползу, он не выдержит, так что нужно решать. Что ж, мое пребывание в этой деревне подошло к концу. Спустя секунду ступни оторвались от закованной в лед поверхности озера, и я полетела по направлению к берегу, крепко прижимая девочку к груди. Но, очевидно, не все волки сдались, потому что прямо у меня за спиной раздался скрежет когтей по льду. Мальчики подбадривали меня громкими криками. Либо они не замечали, что я летела над землей, либо в данный момент для них это не имело значения.

– Бегите! – заорала я, когда позади меня вновь послышался многоголосый вой.

Однако дети не сдвинулись с места. Когда я спустилась на берег, они от меня отшатнулись. Я бережно положила девочку на землю, и ее брат бросился к ней. Огромные волки следовали за мной по пятам, нас разделяло всего несколько метров. Лед под их лапами трескался, но хищники словно парили над ним. Я вскинула обе руки. Сверкнула яркая вспышка. Как только магия отшвырнула двух животных далеко назад, вой превратился в скулеж. Их тела исчезли в холодной воде. Третьему волку молния попала по задним лапам, и он откатился назад. Я стукнула по льду, и вода под ним поднялась вверх мощной волной. Вспенившись, она поглотила четвертого зверя. Волки, которые сбежали на берег, некоторое время нерешительно побегали туда-сюда вдоль постепенно успокаивавшейся воды и наконец скрылись в лесу. Тяжело дыша и опустив плечи, я удостоверилась, что они не вернутся. Получилось!

Я использовала свою магию, показав ее людям. Она до сих пор потрескивала на кончиках моих пальцев. Неважно, что это всего лишь дети, мне все равно было страшно к ним обернуться. Когда я наконец это сделала, то встретилась с глазами, полными ужаса. Надо отдать мальчикам должное: они не сбежали, а стояли на коленях вокруг безжизненного тела девочки. Брат малышки снял свою куртку и накрыл ею сестру. Оставшись в одной рубашке, он жутко дрожал от холода.

– Не притрагивайся к ней, ведьма, – велел он мне, стуча зубами.

Я тоже опустилась на колени.

– Позволь мне помочь ей. Иначе она умрет. – От настойчивости в моем голосе он содрогнулся всем телом. – Просто дай мне ее согреть. После этого ее судьба будет зависеть от Богини.

В широко распахнутых глазах светилась паника, он обменялся взглядом с друзьями. Через несколько секунд молчания самый старший, как мне показалось, мальчик кивнул. Я с облегчением выдохнула. Альтернативой было бы наложить чары на всех четверых, чтобы спасти девочку.

Наклонившись вперед, я услышала, как один из детей резко втянул в себя воздух. Но я просто положила ладонь на грудь малышки.

– Я не сделаю ей больно, – произнесла я и сосредоточилась на закоченевшем тельце.

Сейчас мне хотя бы удалось уловить сердцебиение, пусть и очень слабое. Сквозь пальцы хлынула волна тепла, и от мокрой одежды пошел пар.

Брат девочки чуть слышно заскулил, а другие отпрянули. Внезапно один из них вскочил, и в воздухе неприятно запахло мочой. Нельзя винить этих ребят за то, что они так боятся. Дети впитали этот страх с молоком матери, он годами господствовал над многими поколениями людей. Я подняла вторую руку и положила ее на щеку девочки. Легкие энергетические импульсы заставили ее пульс ускориться. Лицо немного порозовело, губы приоткрылись, когда она сделала глубокий вдох. Затем малышка перевернулась на бок, скорчилась, и ее стошнило ледяной водой. Я сделала все что могла. Ее брат разразился душераздирающими рыданиями и сжал сестренку в объятиях. Малышке было не больше пяти лет, а ему самому где-то около семи. Она цеплялась за него, и явно крепкая связь между ними больно кольнула в груди.

– Отнесите ее в тепло, – сказала я и встала.

Всего за несколько шагов я добралась до опушки леса и там еще раз оглянулась. Девочка смотрела мне вслед, а потом медленно подняла руку, чтобы мне помахать. Возможно, она не забудет меня, когда вырастет, и будет ненавидеть ведьм чуть меньше, чем остальные люди.

Так быстро, как только могла, я побежала к своей хижине. Огромные сугробы, по которым приходилось пробираться, еще больше намочили мои вещи. Нужно немедленно уходить, чтобы выжить. Ужас на лицах детей был слишком силен. Они обо всем расскажут родителям. И будет уже неважно, что я спасла девочке жизнь. Причем дважды. Я вспомнила этого ребенка. Прошлой зимой она чуть не умерла от лихорадки. Мои травы позаботились о том, чтобы малышка выжила. Ну и, возможно, крупица магии, которую я вплела в отвар. Не сделай я этого в прошлый раз, она давно бы лежала в холодной могиле.

Рывком открыв дверь, я буквально ввалилась в хижину, одновременно стягивая с себя мокрый плащ и липнущее к телу платье. Внутри царил ледяной холод. Тлеющие в очаге угли погасли. Я отправила туда два полена и подожгла их щелчком пальцев. Свеча на шатающемся столике в центре комнаты тоже загорелась, а я тем временем рылась в сундуке в надежде найти сухую одежду. В итоге надела черные льняные штаны и рубашку, которая была мне немного мала: когда-то она принадлежала сыну травницы. Он покинул эту деревню много лет назад и с тех пор ни разу не возвращался. Выбирать мне особо не из чего, а раз уж предстоит спасаться бегством, то лучше отправиться в путь в одежде, в которой можно свободно передвигаться. Затем я принялась собирать свое немногочисленное добро. Подаренный Анкутой гримуар при помощи заклинания был уменьшен до крошечных размеров. Теперь он, надежно спрятанный вместе с локоном Кирилла, хранился в медальоне, который я купила в Аквинкуме и с тех пор носила на шее как свое самое ценное сокровище. Судорожно вскинув руку, я проверила, не потеряла ли цепочку, и выдохнула, нащупав украшение на груди. Эта книга поведала мне гораздо больше о моей родине и о моем происхождении, чем я когда-либо желала узнать. В мешок полетели кусок сыра и буханка хлеба, а за ними еще одно старое платье. Потом я сунула за пояс ножи, ставшие моими постоянными спутниками. Страх навредить кому-нибудь давно испарился. Нельзя церемониться, если речь идет о собственном выживании. Лупа бы от души поздравила меня с этим открытием.

– Мило! – позвала я своего кота. – Нам пора убираться отсюда. Сейчас же.

Упрямое животное даже не мяукнуло. Вконец измотанная, я оперлась о край стола. Спасение ребенка на озере отняло у меня последние силы. Жутко хотелось выпить чашку согревающего чая и съесть чего-нибудь горячего, но нужно уходить. Мой внимательный взгляд скользнул по полкам с травами, обеденному столу, неустойчивым стульям и сундуку, набитому всякой полезной утварью, которой пользовалась старая хозяйка дома. Я отбросила идею взять что-нибудь из этого с собой, поскольку все то же самое позже найду и в Ардяле, а людям оно пригодится. Если только они не настолько глупы, чтобы поджечь хижину, когда не найдут меня в ней.

В животе шевельнулось неприятное чувство. Что ожидает меня в Ардяле? Простит ли меня Лупа за то, что я бросила ее в беде? Увидимся ли мы с Николаем? Примут ли меня виккане ковена Пател? Ответы на все эти вопросы мне хотелось бы получить до своего возвращения, однако это, увы, невозможно. Глаза защипало, и меня охватило настойчивое желание присесть хотя бы на минутку, но тогда я точно засну, и люди застанут меня, спящую, врасплох. Долгая зима сильно потрепала им нервы, и они схватятся за любой шанс выплеснуть на кого-нибудь ярость и страх. Никто из них не задумается о том, что я для них сделала. Потерев лицо обеими руками, я постаралась стряхнуть с себя усталость и сконцентрироваться.

– Мило! – снова крикнула я. – Вылезай.

Кот обижался на мое длительное отсутствие и таким образом наказывал меня. Я тихо выругалась себе под нос. Без него уходить нельзя. Он – это все, что осталось у меня от Кирилла, к тому же, несмотря на неласковый характер, Мило был моим верным спутником, и я любила его всем сердцем. Попытки обыскать маленькую хижину не принесли результата. Страх рос с каждой минутой. Я напряженно прислушалась, и мне почудилось, что издалека донесся рев толпы людей, однако снаружи, как ни странно, царила тишина. Полная тишина, как будто мир затаил дыхание. Сквозь очень тонкие стены хижины обычно беспрепятственно просачивались звуки леса. Только сегодня что-то изменилось, и я догадалась, в чем дело, еще до того, как в дверь постучали. Они меня нашли. Как раз в тот момент, когда я решила вернуться. Иронию, которая заключалась в этом, трудно было не оценить. Проглотив тревогу и угрызения совести, я заставила пальцы перестать дрожать, завязала мешок, накинула на плечи плащ и шагнула вперед. На мгновение ладонь застыла на ручке двери, пока я усилием воли не приказала себе ее открыть. Выйти наружу можно только одним путем, так что я морально приготовилась к тому, что ожидало меня за порогом. Петли с неохотой скрипнули, когда я наконец распахнула дверь. Передо мной стояли три темные фигуры. К моим рукам тут же прилил жар, под кожей вспыхнуло пламя. Семиконечную звезду на спине начало неприятно покалывать. Ногти впились в ладони. Не до крови, но с достаточной силой, чтобы боль подстегнула магию. Огонек свечи позади меня очень слабо освещал лица, скрытые под черными капюшонами, но я бы узнала их даже в масках. Невзирая на минувшие годы, все в них по-прежнему было мне хорошо знакомо. Селия робко улыбнулась. Кайла смотрела пренебрежительно, а Магнус, который стоял за девушками, уставился на меня как на привидение. Моя сероватая кожа и впалые щеки резко контрастировали с бессмертной красотой Кайлы. Неудивительно, что мой вид его удивил. Я подавила разочарование от того, что с ними не пришел Николай.

– Как вы меня нашли?

Холод моих слов стер улыбку с губ Селии. От когда-то отощавшей, обреченной на смерть девушки не осталось и следа, как будто ее вовсе не существовало. От ее красоты у меня практически перехватило дыхание. Николай и Алексей сражались за нее и победили. А цену за это заплатили мы с Кириллом.

– Можно войти? – осторожно спросил Магнус. – Ты одна?

Я медлила с ответом. Однажды по приказу Раду он заблокировал мои воспоминания, к тому же Магнус любил Кайлу. Кому же он верен? Явно ведь, что не мне. Я ведь даже викканкой не была больше.

– Валеа, – с опаской заговорила Селия голосом юной девушки, которая когда-то так отчаянно хотела со мной подружиться. – Пожалуйста. Мы здесь не для того, чтобы тебе навредить.

– Вам лучше уйти. – От сожаления у меня сжалось горло.

– Без тебя – нет. – Тон твердый, как трижды закаленное железо. Вся мягкость исчезла. Это почти вызвало у меня улыбку.

А потом в голове вдруг мелькнула мысль. Искра надежды. Шанс. Я ведь собиралась вернуться, найти Лупу и все ей рассказать. Тогда мы могли бы придумать план по спасению Ардяла, который не включал бы стригоев. Главным образом потому, что во мне все еще бушевали злость и разочарование. Однако с противником, с которым мне предстояло столкнуться, в одиночку я не справлюсь. Мне понадобятся союзники. Но в то же время я никого не хотела подвергать опасности, пока точно не узнаю, во что ввязываюсь. Пока Селеста оставалась королевой ведьм, всем нам в Ардяле угрожала опасность. Что, если мне поговорить с Николаем? В спокойной обстановке. В предыдущей войне виккане и стригои стали союзниками. И насколько мне известно, этот союз по сей день не утратил своей силы. От одной мысли о новой встрече с ним желудок завязался узлом, а сердце забилось быстрее. Мы оба наделали страшных ошибок, расплачиваться за которые пришлось другим. Вот только… однажды это в любом случае произошло бы, а значит, лучше я сама выберу подходящий момент. Все-таки в условиях стоящих передо мной задач, борьбы с Селестой и защитой собственного ребенка моя задетая гордость и израненное сердце утрачивали свою важность. Рано или поздно мне придется простить и его, и себя.

Кайла выгнула бровь:

– Если вас интересует мое мнение, у Валеа сейчас такой вид, будто на нее только что снизошло озарение.

– Твое мнение никого не интересует, – откликнулась я не менее презрительным тоном, чем тот, с которым она сама обращалась ко мне, и тяжесть в груди усилилось.

Почему Николай не с ними? Зачем они пришли? Почему именно сейчас? Нужно непременно это выяснить, прежде чем принимать решение. Определенно не потому, что они два года места себе не находили, разыскивая меня. Случались ночи, когда мое сердце на это надеялось. Надеялось на хоть какие-то извинения или объяснения. Порыв ветра отбросил мои волосы, а на кончиках локонов заплясали огненные искры, когда я взлетела над землей. Боюсь, до прощения еще далеко. Лучше не рассматривать это как условие для битвы на одной стороне.

От такой демонстрации моих способностей у Селии расширились глаза, однако на Кайлу это впечатления не произвело.

– По-твоему, мы бы заявились сюда без веской причины? – напустилась на меня она, на мгновение замолчала, а потом будто хлестнула меня по лицу словами, от которых все остальное стало неважно: – Селеста взяла в плен Лупу и бросила ее в темницу. Она казнит ее, если ты не вернешься. Мы подумали, ты захочешь об этом знать. Но если тебе все равно… – Девушка сделала шаг назад.

Моя магия угасла за долю секунды, словно кто-то задул свечу. Стопы жестко приземлились на усыпанные снегом ступени, и я схватила стригойку за воротник.

– Теперь вы и мою сестру бросили на съедение королеве? Неужели мало того, что Кирилл пожертвовал собой ради вас?

Следует отдать Кайле должное: она не сопротивлялась, хотя моя хватка обожгла ей кожу на шее. В носу защекотало от неприятного запаха паленой плоти.

– Мы вообще ничего не делали. Наоборот. Раз за разом просили ее понапрасну не провоцировать Селесту. – В попытке успокоить Селия погладила меня по руке. – Лупа…

Судя по всему, она не знала, как выразиться потактичнее.

– Твоя сестра сошла с ума, – опередил ее Магнус.

– Она себя переоценила. – Как ни странно, именно Кайла смягчила его сокрушительный приговор. – Создала повстанческую армию. Вот только против профессионально обученных ведьминских кланов Селесты у нее не было ни единого шанса, к тому же ведьмы значительно превосходили их числом. Множество примкнувших к Лупе виккан и стригоев пали в бою. Лучше бы она оставила это дело нам. Но никому не удалось ее вразумить, хотя Иван старался изо всех сил. Я сотню раз ему повторяла, что отношения с викканкой – худшая из всех возможных идей.

Магнус сверкнул глазами, глядя на нее, что заставило стригойку замолчать.

– После смерти Раду и Кирилла она потребовала, чтобы мастера ковенов избрали ее верховной жрицей. Те, естественно, отказались. Для такого поста Лупа слишком молода и вспыльчива. Она хотела повести нас на войну, которую никогда бы не выиграла.

– Вместо этого она собрала вокруг себя кучку добровольцев, таких же импульсивных, как она сама, и повела их на верную смерть. – Когда Магнус кивнул в знак подтверждения, я отпустила Кайлу и отошла в сторону. Лупа угодила в лапы Селесты! Как только я не предвидела такой вариант? Конечно же, моя смелая, неразумная, необузданная сестра встала на пути у этой ведьмы. Ей для этого даже армия не требовалась. Она бы запросто напала на королеву и в одиночку. – Проходите.

– Давно пора, – буркнула Кайла. – Я себе уже задницу отморозила.

Я воздержалась от комментария о том, что хладнокровные существа вряд ли способны мерзнуть. Эта перебранка слишком сильно напомнила бы мне дружеские поддразнивания, которыми мы постоянно перекидывались в Караймане.

Отправив в очаг последнее полено, я зажгла еще несколько свечей. Кайла обвела хмурым взглядом убогую обстановку.

– К сожалению, угостить мне вас нечем. – Я скрестила руки на груди.

Между тем Кайла села на стул и, очевидно, лишь сейчас обратила внимание на мешок у меня за плечами.

– Ты куда-то собиралась?

Я не обязана перед ней отчитываться, но тем не менее ответила:

– Назад. Время пришло.

Она недоверчиво приподняла одну бровь:

– И мы должны в это поверить? Ты что, пряталась здесь целых два года?

Я просто пожала плечами:

– Меня правда не волнует, что ты думаешь.

Значит, они не в курсе, что раньше я находилась в Аквинкуме, а следовательно, об Эстере им тоже ничего не известно. От облегчения закружилась голова, и я ухватилась за край стола.

– Мы видели, что ты сделала. – Селия откинула капюшон и виновато улыбнулась, словно просила прощения от имени Кайлы. – С твоей стороны было очень храбро спасти тех детей.

– И глупо, – добавила Кайла, чей ожог уже успел затянуться. – Они обо всем расскажут родителям. А это значит, что мы должны выдвигаться прямо сейчас. Ты и так уже достаточно дулась.

Стригойка скосила глаза, тайком наблюдая за мной, как будто надеялась, что я опять на нее нападу.

– Дулась?

Кем она меня считала? Непослушным ребенком? На кончиках моих пальцев выросли когти и вонзились в деревянную столешницу.

Она вновь невозмутимо изогнула бровь.

С огромным усилием мне удалось сдержаться и не выпалить проклятие, которое легко могло ей навредить. Магия ведьм функционировала совсем не так, как у виккан. Последние обладали довольно тонкими, изящными способностями. Магнус, к примеру, умел управлять чужой памятью. Кирилл – исцелять. Колдовство ведьм, в свою очередь, было более агрессивным и требовало сноровки. Оно легче вспыхивало, и часто хватало одной мысли, чтобы направить его в нужную сторону. Во всяком случае, у меня. Я понятия не имела, работали ли подобным образом силы других ведьм. Ведьмы в Караймане пользовались волшебными палочками. Моя же магия действовала и без нее.

– Следи за языком, кровопийца.

Кайла хмыкнула, но вскочила, когда лишь взмахом ресниц я ударила молнией в столешницу.

– Впечатляет. Неудивительно, что Селеста мечтает прибрать тебя к рукам. Ты такая же очаровашка, как и она.

Я зарычала, однако прежде, чем успела на нее наброситься, между нами втиснулся Магнус.

– Ты не помогаешь, Кайла, – строго осадил ее он. – Вот почему я хотел лететь один.

– Я не могла так рисковать, – сладко отозвалась стригойка. – И я не ошиблась. Она слишком непредсказуема.

При взгляде на Магнуса в глазах стригойки мелькнула боль. Тот ответил на этот взгляд безо всякого тепла.

Как и раньше, сегодня он тоже выглядел слегка растрепанным. Светлые волосы взлохмачены, а на лице пролегли морщины от частого беспокойства. Судя по всему, этих двоих не ждал счастливый конец.

– Куда Селеста заточила Лупу? В Карайман или Ониксовую крепость? Что она хочет в обмен на ее свободу? – Для меня не имело значения, куда идти. Ради спасения сестры я бы сделала что угодно. – Спасибо, что поставили меня в известность. Я с этим разберусь.

– Ты все узнаешь, если пойдешь с нами. – Корбий напрягся всем телом.

Селия сглотнула и нервно облизала губы.

– И у нас остается не так много времени. Селеста требует…

У меня кровь застыла в жилах. «Только не моего ребенка», – мысленно молилась я. Она не могла узнать об Эстере. Я же действовала так осторожно.

– Она хочет, чтобы ты заняла место, которое полагается тебе по праву. Место ее наследницы, – сдержанно договорил Магнус.

Я недоверчиво уставилась на него.

– Вы ведь ей не поверили? Королева либо убьет меня, либо попробует похитить мою магию.

Магию семиконечной звезды. Должно быть, именно на нее она и нацелилась. Или хотела сломать меня и сделать своим оружием? Эта женщина способна на все.

Кайла лишь дернула плечами.

– Может быть. Но пока она ставит условия. Если хочешь спасти Лупу, пойдем с нами, если нет – оставайся тут. – Невозможно было не услышать вызов в ее словах.

– Есть еще кое-что, о чем тебе стоит узнать, прежде чем принимать решение. – Голос Селии опустился до шепота.

– Хватит, – резко оборвала ее Кайла. – Это не играет никакой роли.

– Еще как играет! – огрызнулась на нее Селия. – Мы не должны больше хранить секреты друг от друга.

– Ваши интриги меня не интересуют. Важна только Лупа. – Я напрягла слух. Люди уже приближались к хижине? – Я не брошу сестру в беде.

Нужно держать стригойку на расстоянии. Возможно, мы станем союзницами, но подругами нам больше не быть.

Пленение Лупы стало для меня идеальным поводом для возвращения в замок. Точно ли я готова? Достаточно ли натренирована? Если нет, мне не победить в этом сражении. Я нервно теребила в пальцах маленькую брошку, пристегнутую к плащу. Чего еще ждать? Это и есть знак Великой Богини, на который я так надеялась. Необходимо как минимум попытаться оправдать ее доверие. Большего она от меня требовать не могла. Я не глупа, передо мной стояла невероятно сложная задача. Просто чудовищная. Справиться с ней практически невозможно. Все, кто пробовал сделать это до меня, потерпели неудачу.

Кайла с непривычной мольбой смотрела на Магнуса, который избегал ее взгляда. Когда он заговорил, она прикусила губу.

– Селеста взяла в плен не только Лупу, но и Алексея, – холодно сообщил корбий. – Если завтра к обеду ты не прибудешь в Карайман, она убьет обоих. Смерть будет медленной и мучительной, это она особенно подчеркнула, – добавил он со стоическим выражением лица. – Тем не менее как командир корбиев я рекомендую тебе не возвращаться в замок, а вести переговоры об освобождении Лупы с безопасного расстояния. Может, твой отец и ведьмак, но мать носила фамилию Пател. Каждый из воинов-воронов поклялся тебя защищать. Я могу перенести тебя в Раску.

Когда я ответила, от моего дыхания в воздухе образовались маленькие облачка пара, а язык будто покрылся коркой льда.

– Нет. Благодарю. Я отправляюсь в Карайман. Ты не должен был требовать этого от своих бойцов, и надеюсь, ты сделал это не из-за угрызений совести за мои заблокированные воспоминания.

Селия вскинула над головой сжатую в кулак руку.

– Спасибо, – выпалила она. – Спасибо, спасибо, спасибо.

Кайла закатила глаза.

– Меня не мучают угрызения совести. – Магнус упрямо задрал подбородок. – Я делал то, что считал необходимым для твоей защиты.

– Что ж, значит, это мы тоже прояснили. Теперь можно наконец уходить? Чем быстрее вытащим Лупу и Алексея из той дыры, в которую бросила их Селеста, тем лучше, – заявила Кайла.

– Лупа не ждет, что ты придешь ее спасать, – перебил девушку Магнус.

Похоже, здесь мнения этих троих разделились. Раньше меня бы это позабавило. Сегодня же все выглядело до горечи серьезно. Моя сестра отправится на смерть с гордо поднятой головой. Ради своего народа и ради меня. Этого я допустить не могла, брат и так уже пожертвовал собой ради спасения моей жизни.

– Алексея Селеста может покрошить на мелкие кусочки и скормить своим ликанам, не имею ничего против. Но Лупу ей я не отдам.

Селия вздрогнула от таких жестоких слов, Магнус оцепенел, а губы Кайлы тем временем скривились в усмешке.

– Выросла наконец-то? – с издевкой полюбопытствовала стригойка.

Я не удостоила ее и взглядом.

– Значит, она держит Лупу в Караймане? Вы пробовали ее освободить?

Магнус покачал головой:

– Все стало намного сложнее. Ты долго отсутствовала.

– Чересчур долго, – вновь колко произнесла Кайла. – Нам пора выходить, чтобы успеть к назначенному времени. Ты не можешь и дальше прятаться от Ардяла.

Еще одно слово, и я сверну ей шею. Вдруг разговор прервал ветер, который донес до нас возгласы и крики. У меня вырвался стон.

– А они быстрее, чем я думала, – в очередной раз прокомментировала происходящее Кайла. – Вечно от тебя одни неприятности. Ты сохранила метлу, на которой сбежала?

Мой нож так стремительно оказался у ее горла, что она не успела даже моргнуть и, невзирая на всю свою физическую силу, оказалась неспособна вывернуться из хватки моей магии, которой я буквально пришпилила ее к стене.

Магнус вздохнул:

– Я же просил тебя не провоцировать ее.

Кайла лишь ухмыльнулась, очевидно, твердо уверенная в том, что я не причиню ей вреда.

– Мне просто захотелось выяснить, в какой она форме, и теперь у меня есть ответ. Нам тебе помочь или сама справишься?

– Сама. – Скрипнув зубами, я отпустила стригойку и направилась к двери.

Перед хижиной собралось не меньше тридцати мужчин и женщин. Каждый из них вооружился факелом, вилами, мечом или копьем.

– Миленько. – Кайла встала рядом со мной, обнажив клыки и расправив черные кожистые крылья. Я сдержала свое любопытство, которое требовало рассмотреть гостей повнимательней. Две женщины с визгом убежали прочь.

– Нам нужна только ведьма. – Мужчина, чей мертворожденный ребенок всего пару часов назад лежал на моих руках, шагнул вперед. При виде стригоя он побледнел, что затмило ярость и горе у него на лице. – Она убила мою жену и дочь.

– Я этого не делала, – мягко возразила я. – Великая Богиня забрала их души к себе.

Около вдовца остановился второй мужчина, помоложе, с короткими светлыми волосами и широкими плечами. Я тихо вздохнула. За прошедшие месяцы я не раз встречалась с Энесом. Иногда в таверне, иногда в комнате над гостевыми помещениями или у него дома. Он считался самым умелым охотником в деревне, и, как и меня, его интересовали не крепкие отношения, а лишь мимолетное общение и тепло другого тела долгими зимними ночами. Теперь же в его глазах тлела ненависть, а губы, когда-то на удивление искусно меня ублажавшие, от гнева сжались в тонкую линию. Я не могла его винить. Наверное, ему было неприятно осознавать, что он прикасался к ведьме. Так как с этого момента я для него только ведьма, и больше никто. Присутствие викканина и двух стригоек еще сильнее усугубляло ситуацию.

– Ты всех нас околдовала, – сердито заявил он. – Особенно меня.

Этот идиот на полном серьезе делал вид, что я вынудила его со мной спать.

– У тебя всегда был сомнительный вкус на мужчин, – шепнула мне Кайла, и я едва не рассмеялась.

– Я исправлюсь, обещаю, – так же цинично отозвалась я.

Затем постучала пальцем по броши на плаще, и вскоре в воздухе передо мной материализовалась метла. Селия тоже расправила крылья, а Магнус перекинулся в ворона.

– Полетишь с нами в Карайман? – в последний раз обратилась ко мне Кайла. – Или собираешься спрятаться в Раске?

– Нет, не собираюсь, – твердо сказала я, пока мужчины продолжали на нас наступать.

В нашу сторону полетело несколько факелов. Я подняла руку, и они зависли в воздухе в метре над нами. Селяне дружно ахнули.

– Хорошо. Но я бы на тебя не ставила. – Она ухмыльнулась еще шире. Затем оттолкнулась ногами и взмыла в ночное небо. – Даже несмотря на то, что Лупа – член твоей семьи.

В нее полетели вилы, однако стригойка была быстрее.

– Нет необходимости мне об этом напоминать! – прошипела я, запрыгивая на метлу, как вдруг рядом со мной мяукнул Мило. – Ты как раз вовремя.

Я быстро сунула кота себе за пазуху, под плащ. Магнус в облике ворона уже парил высоко в небе и требовательно каркал. Я кивнула Селии, и она с облегчением улыбнулась. Осторожно оторвавшись от земли, я, как могла, сделала круг над людьми и осыпала их сверкающей волшебной пылью. Они завизжали, словно я сбросила на них смолу и серу. Энес поднял арбалет, заряженный деревянным колом. Если он пронзит им сердце Кайлы, она рассыплется в пепел. Я же всего лишь сломаю себе шею, если свалюсь с метлы. В общем и целом, не самое дружелюбное расставание. Тем не менее, смеясь над их страхом, я устремилась навстречу заходящей полной луне, на запад, в Ардял. В земли, которые в равной степени любила и ненавидела.

Глава 2

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Мы летели всю ночь без остановок, потому что каждая минута опоздания могла означать смерть Лупы и Алексея. Мило заснул у меня на груди. Ледяной ветер трепал мои волосы и хлестал меня ими по лицу, и я как можно крепче держалась за деревянную ручку метлы, пока снег пропитывал влагой плащ и одежду. Без магии, которая согревала меня изнутри, я бы давно насквозь продрогла. По мере приближения к туманной завесе во мне все сильнее росли сомнения, правильный ли это поступок. Как только пересеку границу, станет невозможно предсказать, когда я вновь встречусь с Эстерой и встречусь ли вообще. Но как потом смотреть ей в глаза, не сделав все возможное, чтобы спасти Ардял и жизнь ее тети? Несмотря на невероятное напряжение, эта мысль вызвала у меня улыбку. До сих пор я запрещала себе думать о дочери как о члене семьи. Но ведь на самом деле именно она и была моей семьей, поэтому я обязана за нее сражаться, чтобы у Эстеры был шанс познакомиться с остальными.

За время полета луна исчезла, а вместе с ней и звезды. Я старалась сбалансировать свой вес на метле. Тело болело от непривычного напряжения. Дети ведьм наверняка с раннего возраста учились летать на метле, мне же с трудом удавалось на ней удержаться.

Я не спрашивала, где сейчас Николай. Собирал армии семерых магнатов, чтобы освободить Алексея? В курсе ли он, что Селия и Кайла отправились за мной? Ему королева тоже поставила ультиматум? Что произойдет, когда мы снова увидимся? Рассмотрит ли он возможность союза, после того как я все ему расскажу? Я предполагала, что он тоже все еще на меня злился, но ради спасения Ардяла нам придется постараться как-нибудь с этим смириться. В данный момент речь была не о нас.

Селия развернулась и снизила скорость.

– Держишься? – Теперь она летела так близко ко мне, как только позволял размах ее крыльев.

– Справлюсь. – Судя по всему, у меня плохо получалось скрывать свои недоразвитые летные навыки.

– Ладно. Мы скоро будем на месте. Спасибо, что вернулась с нами. Знаю, ты делаешь это не ради Алексея, но все равно спасибо.

Ее взгляд отражал сожаление. Она опять полетела впереди, а я внезапно поняла, что они точно скрывали от меня нечто важное. Может, Селеста пытала Лупу или сделала с ней что-то похуже?

Когда мы наконец добрались до границы, из-за гор взошло сверкающее пурпурными оттенками солнце. Его лучи проникали сквозь стену тумана, согревая мое лицо. На секунду я закрыла глаза. Отныне пути назад нет. Сражение начинается. Мы поднялись выше, чтобы не попасть в поле зрения солдат, охраняющих границу. Я еще сильнее пригнулась к метле и пронеслась сквозь дымку барьера. Магия словно прощупала меня, покалывая на неприкрытой коже лица. По спине побежали ледяные мурашки. Заклятие стены ощущалось не так, как во время моего побега в Мунтению. Дело рук Селесты? Она сделала это из-за меня? Чтобы сразу узнать, если я вернусь? Если да, то определенно не для того, чтобы заключить в объятия правнучку, по которой давно тосковала.

Передо мной раскинулся Ардял, пустынный и покрытый толстым слоем снега. Лишь стадо оленей искало пропитание посреди густой белизны. Они разбежались, когда над ними пронеслась Селия. Снег блестел на ветвях деревьев, согнувшихся под белой тяжестью. Но ни снег, ни холод не могли заглушить витавший в воздухе аромат магии. Я втянула его глубоко в легкие. Почти два года назад я покинула это место и не думала, что когда-нибудь сюда вернусь. Но невзирая на все горе, которое я тут познала, Ардял был моей родиной и останется ей до последнего вздоха. Моя судьба и эти земли неразрывно связаны друг с другом.

Знакомые вершины гор, окружавших Карайман, становились все ближе, и у меня участился пульс. Несмотря на холод, меня прошиб пот, когда впереди показались каменные зубцы замка. Боевые ведьмы и ведьмаки в черных одеяниях парили в воздухе, охраняя королевскую крепость. Однако их грозный вид – ничто по сравнению с тем, что предстало передо мной, когда мы достигли равнины перед замком. От открывшегося зрелища у меня сбилось дыхание, и я едва не потеряла равновесие. Мило проснулся и вцепился коготками в тонкую ткань рубашки. От цветущего луга не осталось и следа. Сейчас там находилась его полная противоположность. До самого горизонта ровными рядами тянулись черные палатки всевозможных размеров, а над каждой из них развевались разноцветные вымпелы. Мы опустились ниже. Между палаточными рядами бродили тяжеловооруженные ведьмы и ведьмаки. Я никогда раньше не видела армейский лагерь, но это был именно он. Сколько же здесь бойцов? В любом случае, хватит лишь части этого войска, чтобы полностью подчинить себе Ардял. Навряд ли Селеста могла бы более четко обозначить свое превосходство. Неужели Кайла, Селия и Магнус думали, что я с ними не пойду, если они мне об этом расскажут? На равных промежутках друг от друга горели костры, возле которых грелись ведьмы. До нас доносились смех и обрывки разговоров, в то время как на нас практически не обращали внимания, что показалось мне весьма странным. От запаха готовящегося на огне мяса у меня защекотало в носу и заурчало в животе.

На тренировочной площадке недалеко от опушки леса упражнялись несколько ведьм и ведьмаков. По воздуху носились проклятия, то и дело кто-то выкрикивал заклинания. Одну ведьму чуть не задели атакующие чары, она увернулась от них в последний момент, причем так ловко, что они угодили в одного из зрителей, который мгновенно рухнул на землю как подкошенный. Девушка, которая успела отпрыгнуть, расхохоталась во все горло. В ее распущенных кудрявых каштановых волосах до талии виднелись золотистые пряди. У меня в голове промелькнул вопрос, здесь ли сейчас Ярон и другие ведьмы и ведьмаки, которые когда-то жили в замке вместе со мной. Они все готовились к войне? Ждали нападения Николая? Впрочем, тот факт, что стражи по-прежнему не проявляли к нам никакого интереса, заставлял в этом сомневаться. Мы беспрепятственно пролетели над лагерем по направлению к крепости. Воины неподвижно сидели на метлах, лишь вполглаза наблюдая за палаточным городком. Вместо этого они внимательно следили за боем на равнине. Может, Кайла и Селия официально выступали переговорщиками со стороны стригоев? Сложно представить, что Николай добровольно позволил бы Селии приблизиться к королеве. Значит, эти двое провернули маневр в одиночку? Не хотелось бы мне оказаться на месте Селии, когда Николаю обо всем станет известно. Что, если королева возьмет всех нас в заложники, чтобы шантажировать Николая? Сестра палатина будет для нее ценным трофеем. Внезапно я осознала, насколько неосторожно себя повела, и меня охватила дрожь. А если меня сюда привели лишь ради того, чтобы освободить Алексея? Как я могу быть уверена, что Селеста не казнит Лупу, как только я попаду ей в руки? Я разочарованно хмыкнула: безропотно пошла за стригоями, как овца на бойню.

Магнус все еще летел практически вплотную к Кайле. Впереди показались каменные стены – для побега уже слишком поздно. Патруль хоть и не остановил нас, но теперь окружал все теснее. Стригойки приземлились на внутренний уступ в верхней части крепостной стены, и их крылья исчезли. Вскоре после этого Магнус вновь принял человеческий облик. У меня в животе все перевернулось. Я направила метлу вниз и более-менее удачно приземлилась в узком переходе. Где-то над нами раздался смех, однако я даже головы не подняла. Летные навыки – наименьшая из моих проблем. Метла вновь превратилась в брошь, и я приколола ее к влажному плащу. Затем заперла глубоко внутри свой страх и все остальные эмоции и сконцентрировалась на равномерных вдохах и выдохах. С этого момента мне придется запретить себе думать об Эстере. Это меня только ослабит. Она в безопасности. Пока я при дворе Селесты, никому не придет в голову искать следы моей магии в Мунтении. Только эта мысль помогала мне стоять с прямой спиной, когда несколько секунд спустя дверь в конце коридора распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. Оттуда к нам навстречу шагнуло двое ведьмаков в форме с железными метлами в руках. Боевые ведьмаки Селесты, которых все так боялись. Предводители боевых ковенов колдовских кланов. Тринадцать из них сопровождали ее во время визита в Карайман два года назад. Синхронным движением они сняли капюшоны.

На лице мужчины, который первым ступил на площадку крепостной стены, появилась самодовольная ухмылка.

– Надо же, а я ставил на то, что вы не успеете к назначенному сроку. Жаль. Ничто так не скрасило бы утро, как маленькая казнь, – протянул он, обращаясь к Кайле. – Кроме, разве что… – Взгляд его пронзительных голубых глаз словно стал глубже. – …послушной маленькой викканки, которая согреет мою постель.

Светлые, почти платиновые длинные волосы обрамляли одну сторону его узкого лица, напоминающего птичье, в то время как вторая половина головы была выбритой почти наголо. Рука парня лежала на коричневой волшебной палочке, которая висела в специальной петле у него на поясе. Он был готов выхватить ее в любой момент. Узкую палочку оплетали тонкие веточки, сверкающие зеленым цветом. Несомненно, под плащом у него скрыто и другое оружие, но палочка – самое опасное. Несмотря на то, что моя магия не нуждалась в подобных вспомогательных средствах, эти двое все равно превзошли бы меня в бою, так как были натренированы. Я же всему, что умела, научилась самостоятельно при помощи гримуара Эстеры. Накинув на цепочку пелену невидимости, я молилась, чтобы Селеста ее не заметила.

– Не устраивай спектакль, Криспиан. Королева в тронном зале? – Кайла скрестила руки на груди. – Наверняка она с нетерпением ждет нас, а ты ведь не хочешь впасть в немилость из-за того, что задерживаешь гостей, не так ли?

Очевидно, она достаточно хорошо знала этого парня, чтобы его провоцировать. Что еще сильнее разожгло во мне подозрения. Я покосилась на Магнуса, однако тот не сводил пристального взгляда с ведьмака, глаза которого сузились до щелочек.

– Тебя она точно не ждет, кровавая шлюшка.

Он поднял волшебную палочку и направил ее на Кайлу. Происходящее все меньше напоминало дипломатическую миссию.

Зашипев, Магнус сделал шаг вперед, но Кайла вскинула руку и остановила его.

– Я сама в состоянии сражаться в своих поединках. – Она широко улыбнулась, глядя на этого Криспиана. – Селеста, может, и не ждет, зато Николай будет крайне возмущен, если ты тронешь хоть волосок на моей голове. А уже он пожалуется Селесте.

– Действительно. Королева не любит, когда ее глубокоуважаемый палатин сердится. – Молодой человек многозначительно пошевелил бровями, а у меня свело живот. Николай в Караймане?

– Ты закончил? – рявкнул на него Магнус. – Тогда уйди с дороги. Мы торопимся.

К этому моменту прямо над нами кружило уже около десятка бойцов. Лупа вообще здесь или это просто ловушка?

– Хотите сказать, это она? Наследница? – Криспиан недоверчиво рассмеялся. Этот тип начинал меня раздражать. Не будь у меня других забот, я бы швырнула в него молнией. Он разглядывал мои грязные отсыревшие вещи. – Серьезно?

Сложно винить его за сомнения. Скорее всего, я и правда сейчас напоминала отощавшего мокрого котенка. Но лучше пусть недооценивает меня, чем решит помериться силами.

– Селеста будет весьма разочарована. О тебе в округе ходили такие слухи, что мы ожидали настоящую воительницу.

– Очень жаль, что я не оправдала твоих ожиданий. – На секунду он заколебался, не уверенный, всерьез я просила прощения или издевалась над ним. – Мы можем идти? Мне не терпится снова увидеться со своей прабабушкой.

– Лучше не называй ее так, – впервые вмешался второй мужчина. – А то у нее начнется истерика.

– Но, возможно, тогда она передумает отпускать предателя и потаскушку, – усмехнулся Криспиан.

Магнус негромко зарычал:

– Если не хочешь, чтобы я оторвал тебе голову, лучше отведи нас к Селесте. А если ты еще раз назовешь Лупу потаскухой, то твоим приятелям придется собирать тебя по кусочкам с зубцов на крепостных стенах.

– Так разозлился, корбий? Так и знал, что ты тоже успел согреть постель своей будущей верховной жрицы. – Ведьмак захихикал. – Вот только у тебя не получилось ее защитить. Ни у тебя, ни у твоих крылатых падальщиков.

При этих словах Кайла стала еще чуть бледнее, чем обычно, и тем не менее удержала Магнуса, когда тот рванул в сторону Криспиана.

– Возьми себя в руки, – одернула она корбия. – Именно этого он и добивается.

Ведьмак примирительно вскинул руки, как будто вовсе не собирался накалять ситуацию.

– Криспиан Балан – предводитель Второго колдовского ковена королевы ведьм, – шепнула мне на ухо Селия. – Вспыльчивый, непредсказуемый и настоящая свинья. Не ведись на его провокации.

Я незаметно кивнула.

– Меня зовут Люциан Фаркас, – представился второй молодой человек, судя по всему, чтобы немного разрядить обстановку. Он отодвинул Криспиана в сторону. – Мы сопровождали королеву во время ее прошлого визита в Карайман. Я помню тебя, принцесса. Я предводитель Первого ковена.

Я холодно улыбнулась внимательному взгляду его ураганно-серых глаз. В волосах цвета воронова крыла выделялась одна седая прядь, спадающая ему на лоб. Правая бровь тоже была чисто-белой. Ведьмак слегка мне поклонился.

– Королева ждет тебя с нетерпением. – С этими словами он развернулся. – Идем.

Криспиан раздраженно нахмурился при виде такого почтения, однако сделал шаг в сторону и знаком велел мне следовать за Люцианом.

Расправив плечи, я прошла мимо Кайлы и Селии и двинулась по коридору, который вел в глубь замка. За годы своего отсутствия я запрещала себе думать о времени, проведенном в Караймане. Запрещала себе вспоминать, как комфортно чувствовала себя в этом замке, который, как мне теперь было известно, являлся частью истории моего рода. Рода, который принес этим землям страдания. Именно отсюда поколения моих предков железной рукой правили ведьмами Ардяла, угнетая их и вовлекая в войны, которые привели к почти полному их уничтожению. Если мне к чему и не хотелось быть причастной, то к этому.

Мы друг за другом спускались по узкой лестнице, и я спрашивала себя, не те ли это ступени, по которым шел Кирилл, чтобы сброситься с крепостной стены. Он, конечно, позволил мне смотреть его глазами, но в замке полно одинаковых лестниц. Я нащупала медальон на шее, но тут же опустила руку, когда в одной из ниш показалась черная фигура. Мне было видно лишь плащ и горящие глаза, выглядывающие из-под низко надвинутого капюшона. Сердце вдруг забилось быстрее, и на мгновение мне словно стало нечем дышать. Два года назад Селеста прислала в Карайман похожих ведьмаков. Один из них едва не убил Лупу водным заклинанием. Мы прошли мимо. Полный ненависти взгляд словно прожигал мой плащ. Когда мы добрались до холла, я ощутила явное облегчение. Сам холл выглядел в точности так же, как мне подсказывали воспоминания. Высокие каменные стены освещались факелами, а на потолке над нами раскинулось звездное небо. Единственное, что изменилось, – это большие двустворчатые двери в бальный зал. Дерево укрепили железными полосами, а по обеим сторонам от двери висело два огромных портрета. Несмотря на то что я сейчас далеко не в лучшей форме, невозможно отрицать, что я казалась точной копией женщины с терновой короной ведьм на голове. Между ее лозами сверкал темно-зеленый изумруд. А мужчину, взгляд серебряных глаз которого был прикован к его королеве, я определенно могла назвать самым красивым из всех мужчин, которых я когда-либо видела. Он был даже красивее Николая. Художнику удалось идеально уловить его совершенный, убийственный шарм и создать такое впечатление, будто он вот-вот сойдет с полотна и пленит своей магией окружающих. В мой прошлый визит Лупа упоминала эту картину. Я никогда не видела ее собственными глазами, но все равно поняла, кто передо мной. Пока я смотрела на Нексора и Эстеру, легендарную королевскую ведьмовскую чету, семиконечная звезда у меня на спине покрылась тонким слоем льда. В честь этой женщины с мягким взглядом я назвала свою дочь. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвести глаза от картин.

В холле собралось несколько десятков ведьм и ведьмаков, которые замолчали, когда мы прошли мимо них. Я не пряталась ни от одного подозрительного взгляда – наоборот, смотрела в ответ на каждого из присутствующих, а потом вновь сосредоточила все свое внимание на высокой двустворчатой двери и том, что меня за ней ожидало. Когда Люциан приказал двум ведьмакам распахнуть створки, в моих венах шевельнулся расплавленный жар. Подняв голову выше, я задрала подбородок. Стоит хоть на секунду показать свой страх, и я пропала. Дверь открылась совершенно бесшумно, и передо мной предстал большой зал. Круглые столы, за которыми мы ели, спорили и смеялись, исчезли. Вместо этого в дальнем конце теперь уже лишенного всех украшений зала, на пьедестале под высоким арочным окном стоял легендарный терновый трон королевы ведьм. Из окна, украшенного кроваво-алым витражом, лился тусклый свет. Чтобы добраться туда, мне предстояло пройти по всему проходу между колоннами, поддерживающими сводчатый потолок. При этом я буду беспощадно выставлена напоказ перед всеми собравшимися, которые стояли по обеим сторонам. На пару секунд я замешкалась, пока Люциан Фаркас не подтолкнул меня вперед. Не грубый, но весьма недвусмысленный жест, так что я сделала первый шаг и уверенно двинулась вперед. Люциан держался справа от меня, а Криспиан – слева. Позади нас раздавались шаги Кайлы. Селии и Магнуса. Казалось, этот путь не закончится никогда. С каждым пройденным метром температура в зале опускалась чуть ниже, а неестественная тишина становилась все более гнетущей. Я буквально боялась вдохнуть.

Стройная фигура Селесты не шевелилась, пока Люциан не остановил меня в паре шагов перед ней. Как и в нашу прошлую встречу, сейчас она тоже была облачена в одежду невинного белого цвета. Волосы уложены в сложную прическу, а идеально ровные черные круги, обрамляющие ее нижние веки, и прямые линии от нижней губы до подбородка казались еще чернее, чем когда я впервые ее увидела. За троном, увитым шипастыми лозами, выстроилось еще несколько человек, однако у меня не получалось разглядеть их лица, потому что парящий люмин обволакивал своим теплым светом только королеву. Ее белые глазные яблоки неподвижно смотрели на меня. На губах играла торжествующая улыбочка, и я знала, что даже без радужек она подмечает все мельчайшие детали моей внешности. Невидимая магия потянулась ко мне и теперь ощупывала. Проверяла. Не моргнув и глазом, я позволила ей это сделать.

– Валеа, дитя мое, – с материнской нежностью в голосе поприветствовала меня королева. – Ты жутко замерзла и так исхудала. Мне следовало вернуть тебя гораздо раньше. Очевидно, люди обращались с тобой не лучшим образом.

Одним элегантным движением Селеста встала. Белоснежное платье было расшито крошечными жемчужинами. Оно подчеркивало ее хрупкое телосложение, переливалось и излучало сияние. От вида королевы перехватывало дыхание. Она бесшумно поплыла ко мне. И вдруг ее магия резко усилилась.

Я скрипнула зубами, однако продолжала стоять прямо, когда по моей коже прошлись острые когти.

– Сейчас я здесь, как ты того требовала, и хотела бы увидеть свою сестру.

Смех Селесты разнесся по залу, как рассыпавшиеся жемчужины, и все присутствовавшие – и мужчины, и женщины – подобострастно к нему присоединились. Звучало кошмарно – как плохо отрепетированное театральное представление. Королева положила ладонь мне на щеку. Я вздрогнула, но усилием воли запретила себе делать шаг назад. Ее лицо так сильно приблизилось к моему, что я кожей ощущала дыхание Селесты. По крайней мере, сегодня ее не окружал тот странный тошнотворный запах. В противном случае, несмотря на пустой желудок, меня наверняка бы стошнило. Селеста не выглядела на свой возраст. Наоборот, можно подумать, что она всего на пару лет старше меня. Кроме того, если не принимать во внимание жуткие глаза, королева отличалась невероятной красотой. Кожа гладкая, словно тончайший шелк. Черные волосы блестели, напоминая отшлифованный обсидиан, черты лица безупречные. По сравнению с этой женщиной я выглядела изможденной и потрепанной.

– Единоутробную сестру, – проворковала она ядовитым, как змеиный укус, тоном. – В ее жилах не течет ни капли ведьминской крови. Лупа Пател ожидает казни во внутреннем дворе. Она подняла бунт против меня и тем самым подвергла Ардял опасности. Уверена, ты и сама прекрасно понимаешь, что я не могу спустить ей это с рук. Я должна наказать ее в назидание остальным: никто больше не посмеет восстать против нас.

Против нас? Нет никаких нас.

– Вот почему я здесь, – ответила я, стараясь ничем не выдать, как сильно меня трясет. Не от холода, а от страха, что она все-таки осуществит свои намерения.

– Лупа покинет Ардял. С ее стороны тебе больше нечего будет опасаться.

Змеиная улыбка Селесты застыла.

– О, я и так не опасалась, – снисходительным тоном заявила мне она. – Обо мне можешь не беспокоиться. Но я рада, что ты исполнила мою просьбу и вернулась. Я должна была узнать тебя еще во время своего первого визита в Карайман и сожалею, что не сделала этого. Тогда ты бы заняла место, которого заслуживаешь, а не ходила бы в этих обносках и не терпела бы унижения людей. – Королева ведьм начала медленно обходить меня по кругу. Я не шевелилась. – Твоя магия сильна, – негромко произнесла она, словно нараспев. – Как у твоего отца. – Ее дыхание коснулось моего уха. – Глупый мальчишка, не следовало ему убегать. – Эти слова прозвучали так тихо, что расслышать их могли максимум Кайла и Селия благодаря сверхчувствительному слуху. Селеста сделала короткую паузу, прежде чем добавить: – Никто не смеет противиться моим желаниям и приказам. Запомни на будущее. – Она вновь остановилась напротив меня. – Я придумаю соответствующее наказание жителям той деревни.

Ее явно раздражало, ни одна из угроз не произвела на меня должного эффекта.

– В этом нет необходимости. – Слышно ли ей, как у меня подскочил пульс? Я боролась с желанием приложить ладонь к сердцу, чтобы его успокоить. Как она могла об этом узнать? Оглянуться на Магнуса я не смела. Кто еще там присутствовал, помимо нас? – Они ничего мне не сделали. Просто испугались.

– О. – Брови Селесты поползли вверх. – Значит, я что-то неправильно поняла. Элени?

Она обернулась, и из толпы ведьм и ведьмаков вышла молодая женщина, которая в прошлом жила вместе со мной в Караймане. В сером плаще и с метлой в руках, она стояла, опустив голову. Пепельные волосы, как и плащ, были мокрыми.

– Да, моя королева? – раболепно пробормотала она.

– Разве не ты совсем недавно доложила мне, что селяне собрались устроить самосуд над моей Валеа? Ты солгала мне? – грозно спросила королева и в ожидании склонила голову набок.

– Наверное, я неверно что-то истолковала, – почти беззвучно откликнулась Элени.

От нее волнами исходил страх, и мне стало жаль девушку, хотя ее обвинения могли стать причиной гибели множества людей, если мне не удастся отговорить Селесту от возмездия.

– Если ты считаешь, что здесь мне будет безопаснее, я останусь. – Видимо, во мне осталось достаточно викканской сущности. Те люди убили бы меня, и плевать, скольким из них я спасла жизнь. Энес лично перерезал бы мне горло, несмотря на то, что нас связывало. Я ничего им не должна, и тем не менее не хотела быть ответственной за кровавую баню. Мысленно я покачала головой над собственным поступком. В будущем, чтобы выжить в этой яме со змеями, придется забыть о совести. Нужно думать лишь о своей семье, своей задаче и о том, что будет лучше для того и другого. Остальное не имеет значения.

– Хм. – Селеста определенно злилась. – Что же мне с тобой делать? Ты для меня бесполезна, раз приносишь недостоверную информацию.

Казалось, Элени еще сильнее уменьшилась в размерах и чуть ли не растворилась в своем сером плаще. Она и раньше была незаметной, а сейчас, на фоне этого серого цвета, вообще выглядела эфемерной. Внезапно я поняла, почему никто из нас не обратил на нее внимания. Скорее всего, она прекрасно умела сливаться с окружающей обстановкой. Какая практичная магия. Надо будет запомнить.

Тут из толпы за троном отделилась еще одна фигура и неторопливо направилась к нам. Не считая звука этих твердых шагов, в зале стояла полнейшая тишина. Только Элени со свистом дышала, словно ей не хватало воздуха. Я не смотрела на девушку, удерживая на себе пристальный взгляд Селесты. Та с кошачьей улыбкой на губах душила Элени. Она позволит ей задохнуться. Просто забавы ради и чтобы сразу дать мне понять, кто тут диктует правила. За девушку никто не заступался, хотя нет сомнений, что эту пытку видели все ведьмы и ведьмаки. Однако собравшихся, будто заплесневелый саван, накрыла пелена страха.

А потом воздух вокруг нас изменился. Моя магия встрепенулась и начала собираться под кожей. Под самой ее поверхностью. Становилась одновременно горячее и холоднее, словно никак не могла определиться, кто к нам приближался: друг или враг. Шаги стихли прямо возле Селесты.

– До сих пор она ни разу тебя не разочаровывала, а теперь твоя наследница здесь. Невредимая! Нет больше причин для беспокойства, – раздался успокаивающий голос. Голос, который, несмотря на то, как долго я его не слышала, оставался для меня таким же родным, как мой собственный. – Благодарю тебя за службу, Элени. Можешь идти.

Прошла секунда, затем еще одна. Наконец Элени резко втянула в себя воздух и тут же тенью умчалась прочь.

Я почти забыла о девушке, пытаясь сообразить, чей голос услышала только что. Решить, сон это или явь. Сердце сделало два удара, исполненных ужаса.

Быть этого не может!

Не существовало мира, в котором я могла бы себе представить, что Николай Лазарь – палатин стригоев, мой бывший любовник и отец моего ребенка – невозмутимо пройдет по тронному залу королевы ведьм и осмелится отдать приказ одной из ее подчиненных. Поскольку это означало, что он не странствовал по всему Ардялу, собирая против нее армию. Нет, это означало, что он уже занял сторону в грядущей войне. Сторону королевы, его заклятого врага! Как ей удалось заставить его? Я до сих пор верила, будто достаточно хорошо знала Николая, чтобы понять его мотивы. И тем не менее… Я подавила дрожь, которая охватила все мое тело. Казалось, если отдамся ей, у меня сломаются все кости. Казалось, я рассыплюсь на мелкие осколки, если приму тот факт, что он действительно это сделал. Капитулировал без боя.

В прошлом меня мучали кошмары. Сны, в которых мы с Эстерой попадаем в лапы к Селесте, а та запирает нас где-то и пытает. Желудок скрутило, и я сглотнула горькую желчь, подступившую к горлу. Случались ночи, когда я даже не осознавала, сны это или видения. И все же они послужили причиной того, что я спрятала и покинула Эстеру. Это буквально разорвало мою душу на части. В прямом смысле. С происходящим сейчас я могла справиться, но все равно задалась вопросом, было ли это одним из кошмаров. Если да, то это особенно страшный сон, потому что обычно под конец являлся Николай и спасал нас. Какая смешная, детская выдумка.

Очень медленно я подняла голову и посмотрела на стригоя. В его взгляде не было ничего знакомого, никакой радости, как во сне. Лишь ледяной гнев и расчет. И тем не менее при виде него я испытала шок. На протяжении стольких месяцев, которые я провела в Мунтении, охваченная страхом за жизнь нашей дочери, я старалась не думать о нем слишком много. Не то чтобы у меня хорошо получалось. Я то ненавидела его, то по нему тосковала. А теперь Николай стоял передо мной, всего в нескольких шагах, и смотрел сквозь меня, как на чужую. Словно вообще с трудом меня вспомнил. Неужели он меня забыл? Вычеркнул из памяти, как только я стала ему не нужна? До сих пор меня никогда не посещали подобные мысли. Однако в течение бесконечной жизни наверняка накапливается столько воспоминаний, что от ненужных приходится избавляться. Почувствовав укол боли, я ее проглотила и присмотрелась к нему внимательнее. Абсолютно неподвижные черты лица действительно не выражали ни единого намека на чувства и узнавание. Глаза утратили прежний теплый янтарный цвет, и теперь скука светилась в них оттенком твердого темного золота. Но вдруг крылья носа стригоя едва заметно дрогнули, а чувственные губы сжались плотнее. Тот, кто знал его не так хорошо, как я, возможно, не заметил бы его ярость. Но не я. Хотя ни один мускул его стройного тела не дрогнул, оно все словно вибрировало, пока он сверлил взглядом тех, кто стоял у меня за спиной. Вероятно, позже он оторвет голову своему первому офицеру за то, что она разрешила его драгоценной сестре сопровождать ее в Мунтении. На секунду Николай закрыл глаза, чтобы успокоиться, а когда вновь открыл, он взял себя в руки. Впрочем, уже поздно. От королевы не укрылось напряжение, которое высосало из тронного зала все оставшееся тепло. Развернувшись к нему, она цокнула языком:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Оригинальный текст Викканского Наставления, основной догмат Викки. Можно назвать его «золотым правилом» викканцев. В конце романа дан перевод (прим. ред.)

Вернуться