# Игры теней

Поли Эйр

Аспен: Наш брак изначально был не по любви, а по расчёту. Это деловая сделка – холодный рассудок против горячих чувств. Николас Холланд – чертовски сексуальный, обаятельный и профессиональный убийца. Он так раздражает меня, что каждый раз я сдерживаю себя, чтобы не вонзить шпильку в его глаз.

Нико: Когда я впервые увидел её – это было похоже на пришествие дьявола по мою душу. Со временем пришло осознание, что это карма за все мои смертные грехи. Она слишком взбалмошна и вносит полнейший беспорядок в мою жизнь. Я очень надеюсь, что не сломаю ей позвоночник раньше, чем она отдаст мне своё сердце.

## Пролог


Аспен, 5 лет

Широко раскрытыми глазами смотрю на холст и разноцветные карандаши, которые подарил Гарри. Их так много, что кажется, я смогу нарисовать все, что только придумаю. В коробке больше пяти оттенков розового, голубого и желтого. Счастливая улыбка расплывается по лицу, и я поднимаю голову.

– Ты купил это для меня, Гарри? – спрашиваю, глядя на брата.

– Конечно, сестренка, – улыбается он, взъерошивая мои волосы. – Все только для тебя, персик.

Я радостно спрыгиваю со стула и обнимаю его.

– Спасибо! – отстраняюсь и смотрю на холст. – Можно я нарисую что-нибудь прямо сейчас?

– Конечно.

Гарри отпускает меня и выходит из комнаты. Я с восторгом рассматриваю коробку с карандашами и пустой холст. Нужно решить, с чего начать.

Может, нарисовать наш дом? Или цветы, что распускаются весной в саду? Облокачиваюсь на стол, провожу пальцем по ребристым карандашам. Беру розовый и начинаю рисовать девочку в платье с цветочками – себя. С высоким хвостом, который всегда делает Гарри. С косичками я почти не хожу – брат терпеть не может их заплетать. По его словам, хвост – просто и практично.

Меняю карандаш, и на бумаге появляется Гарри. Он стоит рядом и держит меня за руку.

Мы одни. Мы семья. У нас больше никого нет.

Хочется добавить облака – те самые, где теперь живут наши родители. Они стали ангелами, чтобы оберегать нас и быть рядом. Но сегодня не хочу рисовать их в небесах.

Хочу, чтобы они были здесь. Рядом. Чтобы снова почувствовать их присутствие.

Мамины прикосновения, теплые и нежные, когда так нужны обнимашки. Строгий, но родной голос папы, когда я что-то уронила или была неаккуратной. С каждым движением карандаша образы родителей оживают. У мамы длинные темные волосы – такие же, как на старых фотографиях, которые с трепетом показывал Гарри. А папа… Папа высокий, с глубокими, темными глазами и волосами цвета ночи. В его взгляде – строгость и тепло одновременно.

Отрываю карандаш и долго не могу отвести взгляд от холста.

Мама и папа оживают на бумаге.

Теперь мы снова семья. Настоящая. Купающаяся в лучах счастья и тихих радостей.

Всхлип вырывается из груди. Слеза катится по щеке и падает на холст.

Этого никогда не будет.

Мама и папа всегда останутся на небесах…

## Глава 1

Аспен

Удар. Удар. И еще удар.

Боль расходится по телу, но я глушу ее, не давая себе сдаться. Ребра предательски ноют. Если этот придурок повредил хоть одно – ему конец. Кулак пролетает мимо, я резко отворачиваюсь и, вскинув ногу, врезаюсь ему в живот. По залу прокатывается тихий вздох – Остин смотрит на меня и слегка качает головой.

– Единственный нормальный удар, – запыхавшись, бросает он. – Летаешь где-то в облаках, мой нежный цветок.

– Я далеко не нежная, придурок!

Прицеливаюсь и бью сильнее. Остин отступает и вытирает лицо, смахивая с брови алую струйку крови. Вот и первая кровь. Улыбка скользит по губам, я подмигиваю и вызываю его снова. Спустя несколько сокрушительных обменов ударами мы оба валимся на мат ринга.

– Хочешь завтра на барбекю? – спрашивает Остин, разматывая ленты на запястьях.

– Я бы с радостью, но у меня завтра самолет на Сицилию.

– Тогда мне придется выбить из тебя все дерьмо, – ухмыляется он. – Теряешь форму.

В этом он прав. После моего приезда в Италию тренировки стали реже. Работа отнимает все время, но я по-прежнему в отличной боевой форме. Я смогу надрать зад большинству мужчин в этом зале меньше чем за пару минут. Кроме Остина. Этот парень – мой кузен и настоящая машина для убийств. Он не силовик нашего мира, а первоклассный тренер для новобранцев.

– Соберись и попробуй надрать мне задницу, неженка.

Остин внезапно подпрыгивает и застает меня врасплох. Его нога врезается в ребра, будто выбивая из меня саму жизнь.

– Я и правда в ужасной форме, – выдыхаю сквозь зубы.

Следующий час Остин выбивает из меня все дерьмо, но и ему приходится несладко. Я все еще шикарна в стойках – за это стоит поблагодарить Гарри и мою преданность йоге. Она великолепно держит тело и мозг в тонусе. Моя рука молниеносно вылетает вперед и точно попадает в цель. Большим и указательным пальцами я мгновенно захватываю его руку. Одним движением поднимаюсь вверх, занимая позицию для сокрушительного удара коленом. Бой превращается в череду точных движений, танец силы и концентрации.

Да, он хорош. Но не так, как я.

– Перестань извиваться, как змея, – цедит Остин, пытаясь освободиться.

Змея.

Мгновение – и перед глазами вспыхивает лицо Нико. После того поцелуя на свадьбе Лии – надменное, самоуверенное, до безумия красивое.

Я и представить не могла, что мужчина способен целовать не просто в губы, а так, будто крадет душу.

После нашей ночи в Париже мы больше не говорили о «нас». Мы оба приняли секс как факт страсти и желания. На этом все. Каждый раз, вспоминая его руки, мое тело предательски откликалось. Нико – абсолютный доминант, и всем нутром я хотела подчиняться только ему. С тех пор у меня не было секса.

Черт, сколько прошло? Несколько месяцев?

Такое воздержание вредно для моего организма. В памяти всплывает день, когда мы с Гарри покидали Сицилию, и я пытаюсь вспомнить взяла ли с собой вибратор. Если нет, то я сдохну от гормонов, бурлящих в крови.

– Ты не оставишь на ней живого места! – кричит брат за моей спиной. – Прекрати, Остин!

Я встряхиваю головой и поворачиваюсь. Гарри облокотился на канаты. На нем спортивные штаны, а пропитанная потом футболка висит на плече. Капельки пота стекают по груди, по рельефному животу.

– Ты мой спаситель! – я пересекаю ринг и вешаюсь брату на шею.

– Персик, ты поправилась, – стонет Гарри, придерживая меня за талию. – Готова к шопингу?

– Да-а-а! – визжу, прижимаясь сильнее.

– Спускайся и иди собираться.

Быстро соскочив с брата, я выскальзываю из тренировочного зала, спрятанного в подвале семейного особняка, и поднимаюсь к себе. Ощущение дома разливается по телу, заставляя облегченно вздохнуть. Как можно быстрее принимаю душ, тщательно смывая пот. Пробегаю взглядом по телу в поисках синяков – ничего. Облегчение пронзает меня. В Чикаго синяк можно спрятать, но на Сицилии, где солнце жарит, а люди ходят в легкой одежде, – почти невозможно. Шансы свариться на солнце весьма велики.

Натягиваю кожаные штаны, черный топ и длинный тренч до пят. Черный придает уверенности, власти и немного опасности. В зеркале отражается шикарная принцесса Чикагской мафии. Это то, чем я являюсь. И буду ею всегда – если только не решу скинуть Гарри с должности босса. Схватив сумочку, спешу в холл. Шопинг должен помочь выбросить Нико из головы. Даже несмотря на злость на Гарри, нахождение дома дает эмоциональную передышку.

– Готова ехать? – спрашивает он.

– Да.

Он берет меня за руку и ведет к машинам. Я забираюсь на пассажирское сиденье, Гарри садится рядом и бросает на меня глубокий, изучающий взгляд.

– Что?

– Как ты себя чувствуешь? – его глаза прожигают насквозь, и я понимаю – соврать не получится.

Мы с Гарри прожили вместе всю жизнь. С самого начала и до сегодняшнего дня. Он воспитал меня, стал наставником и хранителем, знает все страницы моей истории…

Ну… почти все.

Когда родители погибли, мне едва исполнился год, а Гарри было всего семь. Опеку над нами взял крестный отец, Алан, который растил нас, пока брат не повзрослел. Гарри всегда был для меня больше, чем брат. Он – моя опора, источник доброты и нежности в нашем жестоком мире. И хотя он часто шутит, что я – вьюн, обвивший его по рукам и ногам, я не стану отрицать: мне нравится вить из него веревки.

– Ну… – медлю, собираясь с мыслями. – Несколько недель дома пошли на пользу, – пытаюсь улыбнуться.

– Но я все еще злюсь на тебя. Это ничего не меняет.

– Мы же договорились не обсуждать мой брак с Джейн, пока она не закончит обучение.

– В итоге ты все равно женишься на ней, – морщу нос.

– Таковы договоренности с семейством Морелли. Ты знаешь, как все работает в нашем мире.

– К сожалению.

Машина подъезжает к Water Tower Place, и внутри начинает что-то трепетать. Эта суета, яркий свет, витрины – все это одновременно радует и пугает. Мне так не хватало обыденности, что теперь она кажется почти чужой. Казалось, я возвращаюсь в знакомый мир, но уже другим человеком. Мы проводим в торговом центре несколько часов. Я буквально скупала все подряд. Не знаю, надену ли хотя бы половину из этого, но сейчас это не имеет значения.

Покупки – моя терапия, мой способ вернуть контроль, почувствовать себя живой и сильной.

Когда мы заходим в бутик мужской одежды, Гарри объясняет, что ему нужно заказать несколько новых костюмов. Я с удовольствием включаюсь в процесс, помогая ему с выбором.

Гарри примеряет костюм цвета бордо, и меня словно пронзает изнутри. Этот оттенок, текстура, крой – все вызывает болезненные воспоминания. Ту ночь Нико был одет именно в такой костюм.

Внезапно, словно по воле самой памяти, мои пальцы сами находят путь к лацканам пиджака, проводят по ткани легкими прикосновениями. Сердце бешено колотится, и я чувствую, как горький комок поднимается к горлу. Мне приходится сглотнуть, собраться, отвести руки, чтобы не выдать себя, не дать эмоциям вырваться наружу.

–– Ты в порядке? – Гарри хмурится.

–– Да, но этот цвет старит тебя лет на десять, – я отмахиваюсь. – Не бери его.

Не бери, иначе я сойду с ума, каждый раз видя тебя в этом костюме.

Гарри молча кивает и выбирает еще несколько вариантов. Его вкус безупречен, но я все равно одобряю выбор – больше по привычке, чем по необходимости. Сделав заказ на несколько первоклассных костюмов, мы наконец покидаем бутик. В воздухе витает аромат новой ткани, дорогих духов и… облегчения.

Когда мы подъезжаем к дому, салон машины наполняется уютной тишиной. Я уже собираюсь сказать Гарри, что сегодняшний день – глоток воздуха, когда вдруг телефон начинает тихо вибрировать у меня на коленях. Я опускаю взгляд. На экране загорается имя: «Лия».

И в тот же миг все внутри озаряется. Улыбка вспыхивает на лице сама собой – быстрая, счастливая, искренняя. Радость поднимается волной, такой чистой, будто на мгновение все плохое отступает.

Мы с моей лучшей подругой познакомились еще во время учебы в Кембридже. Наша дружба началась с неприязни. Да-да, мы просто не выносили друг друга. Но со временем это странное чувство переросло во что-то святое и бесценное для нас обеих. Мы прошли через многое: борьбу с зависимостью, призраки прошлого Лии, испытания, которые могли бы разрушить любую связь. Но несмотря ни на что, мы сохранили нас – ту редкую, искреннюю дружбу, которая стала опорой и смыслом.

Быстро поднимаю телефон, поворачиваюсь к Гарри и показываю экран. Не теряя ни секунды, я выскальзываю из машины и спешу скрыться за кронами деревьев в саду. Мне нужно пространство. Нужно немного тишины и воздуха.

–– Привет. Как ты? – тараторю я, опускаясь на скамью.

–– Я рада тебя слышать. Лучше скажи, как ты держишься? – ее голос мягкий, осторожный, словно она боится задеть невидимую трещину во мне.

Больше всего на свете я ненавижу врать близким, но сейчас готова это сделать.

Потому что я не в порядке. Совсем.

–– Мы с Гарри ездили в торговый центр, – начинаю, делая вид, что все стабильно. – Я скупила пол-Чикаго, Лия, – у меня вырывается нервный смешок.

–– Аспен, – голос подруги резко обостряется. Это не упрек, а тревожное напоминание, что она видит меня насквозь, даже сквозь тысячи километров.

–– Я в полной заднице! Ты это хотела услышать? – срываюсь я.

–– Мне важно знать, как ты справляешься. Вот и все. Я переживаю за тебя и безумно скучаю.

От ее слов в груди поднимается трепет, и я сдерживаю стон отчаяния. Больше всего хочется оказаться рядом и ощутить поддержку.

–– Завтра у меня самолет, – слова даются тяжело. – Мне пора идти. Гарри убьет меня, если ему придется таскать все мое барахло в одиночку!

Я знаю, она прекрасно понимает, что это лишь отговорка, попытка уйти.

–– Позвоню тебе, как приземлюсь. Передавай привет зятю.

Лия смеется:

–– Он ненавидит, когда ты его так называешь! – уверена, что она морщит носик. – Обязательно позвони. Будь осторожна.

–– Будет сделано. Крепко обнимаю. Готовь погреб Морелли к моему приезду.

Звонок прерывается.

Смотря на телефон, я думаю позвонить Лукасу, но быстро выбрасываю эту мысль. Да, мы близки, но мне не хочется вываливать на него свое дерьмо. Он и так сделал слишком много. Это было бы перебором. Запрокидываю голову, ловлю лицом теплый вечерний воздух и вдыхаю глубоко, насколько позволяет сдавленная грудь. Легкие будто не слушаются, каждый вдох дается с усилием.

Если бы я могла просто отключить мозг. Хоть на минуту. Я стараюсь сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Пауза. Еще раз. В теории это должно работать. Медитация. Якорь. Спокойствие. Но на практике мой разум несется, как поезд без тормозов. Каждая мысль цепляется за другую и тянет вниз.

Телефон снова вибрирует в руке. На экране незнакомый номер. Сердце опускается в пятки. Закусив губу, я смотрю на экран.

Вздохнув как можно глубже, отвечаю:

–– Алло…

Ответа нет. Только густая, глухая тишина. Я отрываю телефон от уха – вызов все еще идет. Кто-то на том конце держит трубку… и просто молчит.

–– Если вы не ответите, я сейчас сброшу! – бросаю в пустоту, голос дрожит.

Это молчание давит, скребет по нервам, будто нарочно вытягивает из меня остатки спокойствия.

–– Пошел к черту! – срываюсь и сбрасываю звонок.

Телефон падает рядом, глухо ударяясь о скамью. Я откидываюсь назад и выдыхаю, но выдох не приносит облегчения – только накатывающую, густую усталость. Пальцы машинально поднимаются к лицу, и я начинаю тереть кожу, словно пытаясь стереть не просто слезы, а саму возможность их существования.

–– Аспен! Вернись в дом!

Сначала слышу голос Гарри, а потом его быстрые шаги по гравию. Брат останавливается рядом. Несколько секунд просто стоит, оценивая ситуацию – это его вечная привычка. Я не смотрю на него, но слышу, как он опускается на корточки рядом. Его туфли скрипят о землю, будто извиняются за то, что нарушили тишину. Теплая рука ложится мне на плечи и мягко тянет к себе.

– Иди ко мне, малышка.

Мое лицо искажается, и первое рыдание срывается с губ. Я вжимаюсь в брата, как маленькая девочка, ищущая утешения. Все, что копилось внутри, вырывается наружу, сжимая сердце в тиски. Рыдания захлестывают, и я пропитываю его рубашку своими слезами.

–– Персик, – шепчет Гарри, голос полон осторожности. – Что мне сделать для тебя?

–– Никому не говори, что я плакала у тебя на плече, как ребенок, – выдыхаю сквозь всхлипы.

–– Из этого можно было бы сделать сенсацию, Аспен, – хрипло усмехается он. – Остин отдал бы миллионы за подробности.

–– Я заплачу в несколько раз больше. Только молчи!

Гарри смеется.

–– Было бы глупо сливать семейное наследие на такие дела.

В его объятиях мне удается немного выровняться. Сердце перестает колотиться, дыхание становится ровнее. Не удерживаюсь от улыбки и игриво подмигиваю брату.

–– Я развела одного придурка на десять миллионов долларов.

Гарри смеется и убирает волосы с моего лица.

–– За твой талант нужно брать в несколько раз больше.

–– Это был элементарный чертеж. Нико слишком импульсивен, когда чего-то хочет, а я не привыкла отказываться от денег, – пожимаю плечами.

–– И это его погубит, – заключает Гарри. – Ты готова вернуться?

Я киваю. Медленно поднимаюсь со скамейки, и брат тут же повторяет мой жест. Он мягко накидывает пиджак на мои плечи – простое, но важное прикосновение и легким толчком направляет меня к дому.

Иногда я думаю, чем заслужила такого брата. Человека, который стал для меня щитом, опорой, самым надежным другом. Я готова молиться за него каждую ночь. Никто и никогда не был для меня такой поддержкой. Моя любовь к Гарри глубока и безгранична. Без него моя жизнь была бы пуста и бессмысленна.

Что бы ни случилось, какие бы испытания ни вставали на его пути – я всегда буду рядом. Всегда на его стороне, защищая и поддерживая, как он всегда делал для меня.

И я готова отплатить ему тем же.

Даже если для этого придется принять Джейн… если только она сможет сделать его счастливым.

## Глава 2

Аспен

Уезжать из дома было сложнее, чем я думала. Все утро я оттягивала момент прощания с Гарри и теперь вцепилась в него мертвой хваткой. Мне так будет не хватать его на Сицилии. Там я буду совершенно одна, и от этой мысли мне становится не по себе.

Да, Лия ждет меня, и Лукас за эти несколько недель обрывал мой телефон, но у них своя жизнь. Лия теперь замужем и полностью наслаждается ей и мужем. Лукас занят работой настолько, что периодически остается ночевать в офисе. После свадьбы Марко передал большую часть офисной работы Лукасу и погрузился в Лию. Как бы это ни звучало, но этот мужчина готов целовать землю, по которой ходит моя подруга.

–– Один звонок, и я буду у тебя, – напоминает Гарри.

Я киваю. Остин обещал приехать ко мне погостить, когда закончит обучение наших людей. Это произойдет в лучшем случае через месяц, а может, и займет больше времени.

–– Не смей бросать все и приезжать в Италию, если тебе не понравится мой голос. Это будет перебор, Гарри, – предупреждаю я брата.

Он вглядывается в мои глаза. Смотрит глубоко, словно пытаясь разгадать тайну, скрытую между строк моих эмоций. В этот момент по коже медленно пробегает теплое облегчение – легкое, едва уловимое, но такое настоящее. Я понимаю: он не сумел прочесть мою реакцию, не сумел увидеть то, что скрыто за моим мнимым спокойствием. Это дает мне небольшую фору, чтобы спокойно уехать и не переживать за него.

–– Все, я побежала, – улыбка озаряет мое лицо. – Иначе ты зальешь своими слезами мое новое платье.

Гарри смеется и прижимает меня к себе.

–– Я люблю тебя, персик. Позвони мне, как приземлишься.

Вырвавшись из его хватки, я делаю несколько шагов назад к нашему частному самолету и посылаю брату воздушный поцелуй. Сердце бьется учащенно, а в груди тянет тяжелое чувство нежелания возвращаться в Италию. По трапу поднимаюсь медленно, каждый шаг – это маленькая битва с самой собой.

Заняв удобное кресло у иллюминатора, я устало опускаюсь на него, позволяя себе на мгновение расслабиться. Взгляд скользит по часам. У меня есть несколько минут, чтобы набрать номер Лии. Сердце немного успокаивается, когда я слышу в трубке знакомый голос.

–– Аспен! – радостно вскрикивает подруга. – Через сколько ты приземляешься в Палермо?

–– Десять часов в этом аду, и я – вся твоя, – смеюсь я.

–– Безумно рада это слышать! Мы с Марко встретим тебя в аэропорту.

–– Устроим сегодня девичий вечер? – с надеждой спрашиваю я, ощущая, как внутри разгорается легкое предвкушение.

–– Конечно. Я ужасно соскучилась, – отвечает Лия, но вдруг на заднем плане раздается голос Марко, и она нервно хихикает. – Я нужна мужу. С нетерпением жду твоего приезда.

–– Привези вино в аэропорт. Гарри оставил лишь одну бутылку в самолете. Засранец!

–– Выпей таблетки и постарайся поспать, – мягко советует она.

–– До встречи!

Я сбрасываю вызов.

Откидываясь на сиденье, я тихо вздыхаю. Ненавижу летать. Это словно испытание судьбы, которое испытывает на прочность мои нервы. Я не помню, когда впервые проявилась эта фобия, но ее тяжесть давит на меня с каждой поездкой.

Нервозность, словно холодный кинжал, пронзает сердце, и мне приходится нервно ерзать на месте, пытаясь найти хоть каплю комфорта. Все вокруг кажется искаженным – кресло не такое удобное, воздух слишком плотный, а дыхание с каждым вдохом становится все тяжелее. Ладони покрываются липким потом, и я вынимаю из сумки таблетки, быстро запивая их водой.

Пилот объявляет о начале полета и просит пристегнуться. Я послушно следую его указаниям. Через мгновение милая стюардесса приносит мне бокал вина и несколько изысканных закусок. У нас небольшая штатная команда для дальних рейсов. Гарри называет это «удобством», но я прекрасно понимаю: эти люди здесь именно из-за меня.

–– Хорошего полета, мисс Бредли!

–– Благодарю, – мягко говорю я, поднимая бокал и делая тихий глоток, ощущая тепло вина, которое слегка успокаивает меня изнутри.

Рыжеволосая девушка скрывается за шторкой. Устраиваясь поудобнее, я потягиваю вино и думаю о том, что мне предстоит работать с Нико. Эта мысль не дает покоя. После нашего поцелуя уверенность в том, что он бесит меня до невозможности, только возросла.

Закрывая глаза, я пытаюсь выбросить эту заразу из головы, сердца и мыслей. Единственное, что получается, – это немного расслабиться. Я начинаю чувствовать, как действуют успокоительные таблетки, и мои глаза постепенно закрываются. Поставив бокал на стол, я устраиваюсь поудобнее и пытаюсь заснуть.

Очень надеюсь, что проснусь уже на Сицилии.

Чей-то голос пробирается в сознание. Не открывая глаз, я слегка тяну шею, которая ужасно затекла. Нос морщится, и стон боли слетает с губ. Приходя в себя, я слышу, как пилот объявляет о нашей посадке в аэропорту Палермо. Ноющая шея стоила того, чтобы проспать весь ужас полета.

Рыжеволосая стюардесса приносит мне кофе и сэндвич. Еда – последнее, что мне сейчас нужно. Массаж пришелся бы как никогда кстати. Вытягиваю ноги вперед, продолжая разминать тело. Пальцы упираются в покрытие пола, и я смотрю на свои ноги, не понимая, когда успела скинуть туфли. Втискивая ступни в кожаный материал, спешу в уборную, чтобы привести себя в порядок.

Когда возвращаюсь в салон самолета, пилот объявляет, что мы садимся. Приземление проходит плавно, и мое сердце с трудом удерживается от того, чтобы не уйти в пятки.

Как только этот ужас заканчивается, я с облегчением вздыхаю и хватаю свой багаж. Спускаясь по трапу, радостно машу рукой Лии, Марко и Лукасу. Сердце радостно трепещет: он приехал меня встретить. Учитывая его безумно загруженный график, это было почти подвигом – найти время.

–– Принцесса Чикагской мафии почтила нас своим прибытием. За что нам такой дар с небес? – смеется Лукас, заключая меня в крепкие, почти душащие объятия.

–– А ты думал, что так просто отделаешься от моей задницы?

–– Как я смею желать этого? – с нескрываемым актерством он изображает трагичность.

Отмахнувшись от его комедийной драмы, я разворачиваюсь к Лии. И больше не держу себя в руках. Мы бросаемся друг к другу – с криками, смехом и объятиями.

–– Привет, зятек! – подмигиваю Марко, не отпуская Лию.

–– Прекрати меня так называть, – скалится он, будто предупреждает, но в уголках губ играет едва сдержанная улыбка.

Мы с Лией немного отстраняемся, но продолжаем держаться друг за друга.

–– Я намерена похитить твою жену на сегодняшний вечер.

–– Что вы обе задумали? – Марко бросает подозрительный взгляд то на нее, то на меня.

–– Мы будем пить вино, много разговаривать и обсуждать всякие непристойности, – хихикает Лия, бросая на меня заговорщицкий взгляд.

–– Что ты только что сказала? – воркует Марко, притягивая Лию к себе. – Никаких непристойностей, и точка, милая, – добавляет он, оставляя легкий поцелуй на ее губах.

–– Ты портишь мне все веселье! – закатываю глаза, но не сдерживаю улыбку.

Марко только усмехается, кивает в сторону машины и жестом приглашает нас следовать за ним. Разместившись на заднем сиденье, мы начинаем обсуждать мое пребывание в Чикаго, и Лия заваливает меня вопросами. Я настолько увлечена беседой, что даже не замечаю, как машина плавно останавливается у жилого комплекса.

Выходя, я ощущаю легкий ветерок, скользящий по коже, а солнце безжалостно печет. Я не любитель жары, но после хмурого Чикаго ощутить на себе лучи света – удивительно приятно. Лукас хватает мой чемодан и помогает мне поднять его, а Лия и Марко, что-то обсуждая по работе, плетутся сзади.

Мое дыхание сбивается. По обе стороны узкого коридора стоят огромные вазы, доверху наполненные алыми розами. Цветы расположены в строгом, почти церемониальном порядке, будто охраняют проход. Я останавливаюсь, как вкопанная. Глаза широко раскрываются, а внутри поднимается странное чувство – смесь удивления, тревоги и восторга. Сердце колотится в груди, и на мгновение я забываю, как дышать.

Да тут больше сотни роз! Что за черт?

Делаю несколько шагов вперед, не в силах оторвать взгляд от этой чарующей красоты. В нос бросается нежный, едва уловимый дымный аромат, в котором слышатся легкие душистые нотки. Он окутывает меня, будто тонкий шелковый шарф, и в груди разливается теплое, почти детское чувство восторга.

Я до сих пор не знаю, кто это делает, и мне неважно. Получать такие букеты безумно приятно – и немного интригующе знать, что у тебя есть поклонник, предпочитающий оставаться в тени.

Присев рядом с одной из ваз, я провожу пальцами по бархатистым лепесткам. Розы безупречны. Каждая будто только что сорвана с куста – ни единого намека на увядание. Это значит, что их доставили совсем недавно.

Для меня.

Позади слышатся размеренные, неторопливые шаги. Я поднимаюсь и начинаю наощупь искать ключи в сумочке, все еще не до конца оторвавшись от этой неожиданной красоты, окутанной молчаливой тайной.

–– Кто-то явно считает тебя романтической натурой, – Лукас подходит ко мне. – Как же он ошибается.

Я бросаю на друга взгляд.

–– Какой же, по-твоему, идеальный путь к моему сердцу?

Лукас наклоняется ко мне, и в нос бросается его парфюм – терпкий и притягательный.

–– Это точно не цветы, и ты это знаешь.

Оставив реплику Лукаса без ответа, я открываю дверь и пропускаю мужчину в квартиру. Не понимаю, где потерялись Лия с Марко. Очень надеюсь, что он не трахнет ее в лифте. Как только мысли о сексе доходят от мозга до матки, мне приходится прикусить губу. Мне следует удовлетворить свои потребности. Иначе я взорвусь от переизбытка гормонов. Вокруг слишком много красивых мужчин, которые заставляют уровень эстрогена расти в геометрической прогрессии.

Я прохожу через просторную, светлую квартиру – интерьер современный, сдержанный, но уютный. Панорамные окна заливают комнаты мягким солнечным светом; в воздухе витает запах свежести и легкий оттенок цветов, оставшихся в коридоре. Мои шаги звучат глухо по светлому деревянному полу. Я направляюсь к кухне, где у столешницы уже стоит Лукас.

–– Как обстоят твои дела? Поездка в Чикаго помогла? – спрашивает он, сокращая между нами расстояние и опираясь на край барной стойки.

–– Да, это пошло на пользу, – я пожимаю плечами. – Но я скучала по твоему слащавому лицу.

Лукас расплывается в той самой фирменной улыбке, от которой у многих подкашиваются колени. Я смотрю в его глаза, и единственное, что мне хочется сделать, – это прижаться к нему.

–– Я не могу сказать того же, – подтрунивает он с ухмылкой.

–– Что? – я толкаю его в бок, и он шипит с притворной болью. – Я знаю, что ты скучал. Твои звонки говорят сами за себя. Ты и суток не мог прожить без меня, – мои губы растягиваются в коварной, победной улыбке.

–– Я рад, что твоя задница снова в пределах досягаемости, – Лукас обнимает меня за плечи, привлекая к себе.

–– Мне занести цветы?

–– Давай заставим Марко немного помучиться? – мои губы озаряет улыбка.

–– Мне нравится твой план, – смеется он, и в этот момент в кармане у него завибрировал телефон.

Он достает его, бросает быстрый взгляд на экран, что-то печатает, затем срывает пиджак со спинки кресла.

–– Мне нужно ехать.

–– Присоединишься к нам вечером? – спрашиваю я, следуя за ним к входной двери.

–– Я не могу пропустить это, – Лукас поворачивается ко мне, обнимая на прощание.

Как только дверь за ним захлопывается, в прихожей появляется Лия. Она берет меня за руку, и мы вместе идем на кухню.

–– Готова поставить всю Сицилию на уши? – с искоркой в глазах спрашивает она, открывая холодильник и доставая оттуда бутылку холодной воды.

–– Пришло время научить этот город отдыхать, – подмигиваю я подруге.

Мой план прост: клуб и парень на одну ночь идеально сочетаются между собой. Я не сплю с первыми встречными, но сейчас готова нарушить это правило, чтобы как можно скорее выбросить одного идиота из головы. И я очень надеюсь, что Нико не будет на нашей вечеринке разврата и веселья.

Мои чувства слишком смешанны, чтобы встречаться сейчас с ним. Я бы не хотела, чтобы наши пути пересекались в ближайшее время. Существует вероятность, что, увидев Нико, я не удержусь от желания убить его самым изощренным способом.

–– Вы решили, чем займетесь вечером? – спрашивает Марко, подходя ближе к Лии и собственнически обвивая ее талию ладонью.

–– Мы идем танцевать, пить и отдаваться веселью, – бодро отвечает Лия.

–– Переубеждать вас в этом безумии бесполезно? – спрашивает он с последней надеждой, глядя то на нее, то на меня.

–– Совершенно верно, – щебечет подруга, вскидывая подбородок чуть выше.

Марко тяжело вздыхает и кивает, словно капитулируя перед стихией, которую невозможно обуздать. Я вижу, как он сдается – с легким раздражением, но и с долей любви, которую не способен скрыть.

–– Нам нужно решить дела в офисе, – говорит Лия, подходя ко мне ближе и касаясь моего плеча. – Мы приедем за тобой в восемь часов. Выбери место.

–– Не надейся отказаться от нескольких шотов текилы.

–– Договорились, – Лия хватает сумочку, и они с Марко покидают квартиру.

Окинув квартиру взглядом, тихо вздыхаю. Год назад, приехав на Сицилию, я была полна сил и надежды. А за это время столько всего произошло! Моя жизнь успела перевернуться, принеся не самые приятные моменты, но зато подарив мне близких людей, которые пойдут со мной в огонь и воду. От этой мысли в груди разливается тепло. Все было не зря.

Проскальзываю в гардеробную, скидываю туфли, платье соскальзывает с плеч – и вместе с ним, кажется, уходит тяжесть прожитого дня. На ходу хватаю домашний костюм, влезаю в штаны, затягивая пояс. Руки скользят за спину – и вот уже бюстгальтер летит к остальной одежде. Натягиваю мягкий топ, собираю в охапку груду ткани и, пройдя в ванную, роняю все в корзину для белья. Выпрямляюсь, позволяя себе короткий, но глубокий вдох – наконец-то дома, в тишине и покое.

Направляюсь в свою маленькую импровизированную студию. Едва захожу, как в нос ударяет знакомый, немного терпкий запах высохшего лака и масляной краски. Через окно в комнату пробиваются солнечные лучи, отбрасывая золотистые блики на пол и белоснежные стены. По обе стороны комнаты стоят аккуратные, но пыльные стопки холстов. Некоторые из них закончены, другие брошены и забыты на полпути.

Ставлю на мольберт чистый холст и оглядываюсь в поисках ленты. Наконец обнаружив шелковую повязку на подоконнике, собираю волосы в хвост, попутно хватаю палитру, краски и кисти и кладу инструменты на столик рядом с мольбертом. С прищуром глядя на чистый холст, беру самую толстую кисть и графитовую краску – и холст за пару мгновений приобретает цвет. Недолго думая, пускаю в дело поочередно охру, оранжевую и красную краски. Смешивая их на палитре, наношу первые мазки, создавая очертания женского тела.

Картина настолько увлекла меня, что я не замечаю, как проходит несколько часов. Покосившись на часы, понимаю, что время в запасе еще есть. Добавляю надпись, делаю последние штрихи – и улыбка расползается на губах. Несколько часов в тишине помогли мне перезагрузиться и очистить голову.

Кинув кисти мыться и очистив палитру, спешу в душ. Теплая вода смывает с рук пятна краски, с тела – остатки усталости. Намыливаю голову, вдыхая привычный аромат любимого шампуня. Все происходит быстро, на автомате, но с легкой радостью возвращения к себе.

Выхожу из душа, сушу волосы и собираю на макушке высокий пучок, оставив несколько небрежных прядей у лица. Наношу свой обычный макияж; последний штрих – красная губная помада.

На телефон приходит сообщение от Лукаса: он будет через десять минут.

В спальне, распахнув дверцы шкафа, я спешно перебираю вешалки. Ни одно платье не кажется подходящим. Поморщившись, бегу к чемодану и достаю купленный вчера комбинезон из плотного капрона – черный, как полночь, расшитый крошечными сверкающими стразами. Создавая эффект второй кожи, на тело ложится обтягивающее черное белье, а поверх него – комбинезон-сетка. Надеваю сапоги до колен на высокой шпильке – изящные, дерзкие, с хищной энергетикой. Образ завершает черная миниатюрная сумочка от Casadei.

Когда выхожу из дома, вечернее солнце касается теплыми лучами страз на комбинезоне, и мой наряд будто вспыхивает мягким сиянием. Машина уже ждет. Я распахиваю дверь и легко запрыгиваю на переднее сиденье. Лукас бросает на меня мимолетный взгляд, но затем задерживается на моей фигуре. Его брови медленно ползут вверх, а губы изгибаются в полуулыбке, за которой скрываются и восхищение, и откровенный интерес.

– Женщина, пообещай сегодня держаться от меня как можно дальше. В мои планы входит выпить полклуба и несколько малышек без одежды, – Лукас облизывает губы. – Твой наряд «трахни меня» их отпугнет.

– Не переживай. В мои планы не входит собирать силиконовый гарем для удовлетворения твоих извращенных фантазий, – смеюсь я, бросая на Лукаса многозначительный взгляд.

– Если бы мне нужна была помощь, я бы обратился к Лие, – подмигивает он. – Она у нас профессионал.

– Лучше не произноси это при Марко, дорогой друг.

– Офисная работа, конечно, сводит с ума, но, к счастью, я еще не потерял связь с реальностью, – парирует Лукас, и в его голосе звучит легкая ироничная усталость.

Подъехав к клубу, мы медленно сворачиваем на стоянку. Фары машины гаснут, и мы выходим. Внедорожник Марко останавливается прямо за нами. Лия неторопливо захлопывает дверь и, не теряя ни секунды, направляется ко мне. На ней легкое хлопковое платье, словно сотканное из лета, украшенное тонко вышитыми крошечными лепестками и веточками. Будто россыпь полевых цветов раскинули по белоснежной ткани. Платье держат тонкие завязки на плечах; глубокий вырез и высоко собранные в хвост волосы подчеркивают изящную шею и ключицы.

– Ты выглядишь просто… – Лия замирает в шаге от меня, оглядывая с головы до пят, – вау!

Отвечаю ей искренней теплой улыбкой – в ней уместилась вся моя благодарность миру за этот вечер и за нее.

– Как твой муж до сих пор не сорвал с тебя это платье? – спрашиваю я с лукавой усмешкой, слегка прищурившись.

– Оу, – фыркает она, сдерживая смешок, – скажем так, он очень старался. И не один раз за вечер.

Мужчины, подойдя, галантно подают нам руки. Я дарю Лукасу мягкую улыбку – ладонь ложится на сгиб его локтя, и в этом движении чувствуется уют и доверие.

В клубе нас с порога окутывает густая, почти осязаемая атмосфера. Свет переливается в полумраке, музыка захлестывает волнами. Басы бьют по вискам, создавая ритм, вибрирующий где-то глубоко внутри.

Мы скользим сквозь толпу, направляясь к нашей VIP-зоне. Здесь, вдали от общей суеты, – уютные диваны, приглушенный свет и ощущение, будто весь мир слегка притормозил. Удобно устроившись за столиком, я сразу хватаю барную карту.

– Три шота текилы? – Лукас приподнимает бровь, глядя на меня с легким недоверием. – Ты, значит, планируешь не просто потрахаться, но еще и нажраться в стельку?

– Идеальный план! – с сияющей улыбкой потираю ладони, предвкушая что-то грандиозное.

Он не отвечает сразу, но пристально всматривается в мое лицо, будто старается прочесть между строк, выловить скрытое. Его взгляд цепляется за мои глаза, и мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не сболтнуть лишнего.

Лукас поднимается и идет к бару, а Марко, лениво скользя ладонью по ноге жены, бурчит, не глядя на нас:

– Только сделай так, чтобы нам не пришлось искать твою задницу по всему клубу.

Лия с легкой усмешкой толкает мужа в бок и, склонившись, шепчет что-то ему на ухо. Выражение лица Марко меняется мгновенно – серьезность исчезает, уступая место теплой улыбке.

Жду свою текилу, не в силах оторвать глаз от этой пары. В их движениях, взглядах, полунамеках – такая нежность, такая тихая, уверенная любовь, что где-то глубоко внутри становится щемяще тепло. Они будто забыли обо всем и видят только друг друга. Пройдя через многое, Лия не просто выжила – она заново расцвела. Я безумно рада за нее. По-настоящему.

К сожалению, мои раны слишком глубоки, чтобы исцелиться и начать полноценно жить. Брак и семья для меня что-то далекое, почти недостижимое. И, честно говоря, я к этому не стремлюсь. Любовь, которую я могу подарить, странная. Я способна дать человеку все, чего он пожелает – кроме своего сердца, души и свободы.

Эти части моей личности – запретны для всех.

Вернувшийся Лукас молча ставит передо мной шоты. Следом на столе появляются три стакана виски – для него, Марко и Лии. Я опрокидываю один шот за другим, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по горлу, оставляя за собой горячий след. Алкоголь разгоняет кровь, и по телу прокатывается волна наслаждения – острая, почти сладкая. Лайм смягчает резкость, добавляя цитрусовую свежесть, и я облизываю губы, смакуя послевкусие.

Подзываю Лию к себе и, ощущая внезапный прилив энергии, почти бегом устремляюсь к танцполу. Ее пальцы впиваются в мою руку, будто отчаянно боясь потерять, и мы, словно связанные одной нитью, продираемся сквозь сплошную стену танцующих тел. Музыка обрушивается на нас оглушительной волной, пульсируя все сильнее с каждым шагом в самое сердце этого безумного вихря.

Лия прижимается спиной ко мне, и наши тела, почти невесомые, поддаются опьяняющему ритму. Мы – одно целое, растворенное в музыке, в атмосфере этой сумасшедшей ночи, в этой мимолетной свободе. Ни один взгляд похоти не смеет коснуться нас. Все знают, чья Лия жена и чья я сестра. Цена мимолетного желания слишком высока, чтобы рисковать зрением и руками, если, конечно, повезет сохранить хоть что-то.

Взгляд скользит по танцующей толпе, не находя за что зацепиться, и я обращаюсь к верхним ярусам, к балконам. Там, в полумраке, меня настигает знакомый, хищный взгляд. Улыбка сама собой расцветает на губах – Лео Марли, мой бывший однокурсник, тот, кто когда-то скрашивал мои вечера в Кембридже. Наши встречи были мимолетным забвением, физическим облегчением.

–– Мне нужно поздороваться с одним приятелем, – кричу я, стараясь перекричать безумный грохот музыки. – Тебя проводить?

–– Не стоит, Марко стережет меня, как цербер, – Лия криво усмехается, кивнув в сторону мужа. Его взгляд буравит толпу, острый, как клинок. Он источает угрозу, немой приговор всем, кто посмеет приблизиться.

–– Я быстро! – бросаю Лии и, чувствуя легкое волнение, направляюсь к лестнице, ведущей в лаунж-зону.

Каблуки отбивают ритм моей нерешительности, заглушая легкую дрожь внутри. Пять лет… так много времени, целая эпоха. Могло измениться все, но я надеялась – нет, я жаждала, – чтобы пламя нашей мимолетной связи не погасло.

–– Аспен Бредли! – раздается знакомый мужской голос. – Ты совсем не собираешься стареть?

Лео встречает меня искренней, почти мальчишеской улыбкой, мгновенно заключая в крепкие объятия. Его руки все так же сильны, а запах – пьянящий до головокружения, как воспоминание о прошлом.

–– Я тоже рада тебя видеть, Лео, – отвечаю я, улыбаясь и прижимаясь к нему в ответ.

Он отстраняется, но его взгляд не отпускает меня. В нем – то самое, неутолимое желание, воспоминание о нашей близости. Лео скользит взглядом по моему телу, не таясь, не стесняясь. А я? Я играю в эту игру. Я надеваю свою самую соблазнительную маску, медленно облизывая ярко-красные губы, зная, что он не пропустит ни одного движения.

–– Черт… – выдыхает Леон, не отводя глаз. – Ты как ходячий грех.

Я не успеваю ответить, как он хватает меня за шею и притягивает к себе. Его губы накрывают мои, грубые и требовательные. Языки сплетаются в страстном танце. Леон отступает в полумрак, туда, где наши силуэты сливаются с тенью. Спина касается холодной стены. И в этот момент во рту появляется привкус горечи. Руки Лео блуждают по моему телу, сжимая грудь, вызывая лишь… отторжение.

Иииии… все внутри сжимается. Пустота.

Что происходит? Почему я не чувствую ничего, кроме разочарования? Мне нужен секс! Но не этот…

Отталкиваясь от стены, я грубо отталкиваю Лео на диван и забираюсь сверху, пытаясь хоть как-то реанимировать желанное пламя. Его руки дергают замок моего комбинезона, медленно обнажая кожу. И как только его пальцы касаются моей спины, я цепенею.

Серые глаза Нико всплывают в памяти. Глаза, полные похоти, желания и… поклонения. Каждое его прикосновение рождало дрожь, табун мурашек, безудержное наслаждение. Его губы… такие соблазнительные, что хотелось кусать их до крови, чувствовать его вкус, его силу.

Черт!

Он пожирал мою душу, владел каждой ее частицей, пусть лишь на краткое мгновение.

–– Лео, извини… – я поднимаю руку, мягко, но решительно отталкивая его. – Мне нужно идти.

Резко отстранившись, стараюсь как можно быстрее уйти, чтобы избежать лишних вопросов. Потому что сейчас я не знаю ни одного ответа.

Что, черт возьми, только что произошло?

## Глава 3

Нико

Я докуриваю сигарету и бросаю окурок на землю. Мне прекрасно известно, что искрящийся огонек от сигареты выдаст мое местоположение, но это мне на руку. Пришло время узнать, где притаились оставшиеся участники нашей Королевской Битвы.

На улице воцарилась темная ночь. Мне удается смутно разглядеть очертания зданий в прицеле винтовки. Оглядывая территорию проведения игр, я не замечаю оставшихся десяти участников. Они притаились как крысы, которые не готовы принять праведный бой лицом к лицу со мной. Участие в третий раз в играх дает мне колоссальное преимущество, даже несмотря на то, что площадки меняются каждый год. Меняется ландшафт, правила, ловушки… Но страхи – нет. Они остаются. Каждый из них боится умереть. Хочет выиграть. Занять мое место победителя, которое я подтверждаю каждый год.

Почему же я участвую в играх каждый год в течение последних трех лет? Ответ очень прост. Убивать – это безумный кайф. Всю свою жизнь я видел то, как люди забирают жизнь друг у друга. В возрасте четырнадцати лет мне пришлось сделать это впервые. После тех эмоций, которые вывернули мою черную душу, я уже не мог стать прежним. Ничего не приносило такого наслаждения.

Замечая легкое поблескивание, перевожу прицел винтовки на маленький фонарик света. Этот идиот решил почистить нож при полнолунии. Тупой и без пяти минут мертвый идиот. Прибавив увеличение на прицеле, вглядываюсь в темноту. Если считать, что еле заметный свет отходит от его рук, то мне стоит поднять прицел чуть выше, и я встречу его голову. Отлично, в точности то, что нужно.

Поднося палец к спусковому крючку, задерживаю дыхание и еще раз просчитываю вероятность того, куда же прилетит пуля. Убедившись в своих расчетах, я стреляю. Отдача резко толкает меня назад, вибрируя по телу, но я не моргаю и слежу за полетом пули до последней секунды. Свист прекращается, и еле заметный свет исчезает. Минус один. Осталось девять человек. В моей работе даже малейший недочет может стоить жизни, а в мои планы не входит сегодня умирать.

Быстро сняв винтовку с полустенки, опускаюсь на холодный пол и прислоняюсь к бетону. Каменная кладка полностью закрывает меня со всех сторон как надежный дом. Это место является моим убежищем на протяжении десяти дней. Игры затянулись чертовски долго. В прошлые разы мне хватало и пяти дней, чтобы выследить всех и выйти победителем, но на этот раз все сложнее, чем я думал.

Делая тихий вздох, мои мысли отходят от боевой задачи и перемещаются на девушку, которая каждый раз заставляет мой пульс биться сильнее. Когда я впервые увидел ее в компании Лии, это было похоже на пришествие дьявола по мою душу. Со временем пришло осознание, что это моя карма за все мои смертные грехи. Не понимаю, как меня угораздило влюбиться в недоступную для меня женщину. Если Гарри узнает, какие мысли посещают мою голову в отношении его сестры, мои яйца окажутся подвешенными на площади.

Даже несмотря на это, я не могу перестать думать о ней. Ее непоколебимый характер доведет кого угодно до припадка, но мне это пиздец как нравится. Все паршивые слова, которые слетают с ее рта, оказывают на меня гипнотизирующее действие. Она прямое олицетворение змеи. Аспен до последнего выжидает свою добычу и не выпускает яд без особого повода. Но как только она появится, тебе сразу стоит заказывать место в преисподней.

Я не ощущал ее запаха больше двух недель. Этот мягкий кокосовый аромат, смешанный с цветочными нотками, одурманивает. Я никогда не считал себя падким на запахи, но когда впервые почувствовал ее вкус и настоящий запах, дорога назад развалилась вдребезги. Вкус сочных губ, нежной кожи, покрывающейся мурашками от моих прикосновений, заставлял пальцы гудеть. Будь я проклят, если забуду каждую деталь той ночи. Надо мной пролетает пуля, вырывающая меня из размышлений.

Осталось совсем немного, и я уеду домой.

Подтянув к себе портфель с различным холодным и огнестрельным оружием, нащупав рукой коробку, я достаю самую маленькую модель дрона-убийцы. У него масса преимуществ. Он суперлегкий и почти бесшумный, но самая главная проблема для других – иметь при себе такую штуку – это ее цена.

Запустив дрона с пульта, просматриваю окрестности через маленький современный монитор, который выдает минимум освещения, на нахождение противников. Шесть целей находятся в зоне моей видимости и в скором времени попрощаются со своей жизнью. Возвращаю дрон обратно в сумку, откидываю голову на камень и закрываю глаза.

Утреннее солнце безжалостно жжет кожу, обдавая меня жаркими лучами. Я щурюсь, открываю глаза и тянусь к наручным часам. Почти восемь. Время играет против всех. Открыв телефон для связи с организаторами, просматриваю списки тех, кто остался в игре на сегодняшний день. И каково было мое удивление, когда в списке осталось всего два имени. Я и шестерка моего заклятого врага. У этого труса никогда не хватало смелости прийти на битву лицом к лицу со мной.

На телефон приходит местонахождение оставшегося участника. Вот и все. Победитель будет один. Оставляя все свои вещи, решаю двигаться налегке. Схватив пару штык-ножей и «Беретту», выхожу из своего убежища. Между нами больше двух километров; рядом с ним нет никаких построек, и располагается густой лес. Вот это я понимаю – настоящая охота. Я больше, чем уверен, что он притаился в труднодоступном месте и ждет, что я приду за ним. Так оно и будет.

Спустившись со здания, достаю свой телефон и решаю позвонить Марко и родителям. Это не звонок прощания, а напоминание себе о том, за что я буду бороться.

– Как там семейная жизнь, брат? – бросаю Марко, как только он берет трубку.

– Нико? – в его голосе удивление, перемешанное с облегчением. – Слава Богам… Ты жив. – Он выдыхает, словно только сейчас позволяет себе расслабиться. – Скажи, что ты убил всех и уже на полпути домой.

– Остался один, – отвечаю честно. – Слишком слаб, чтобы стать настоящей угрозой.

– Не строй из себя героя, Нико. Даже герои умирают, – жестко произносит он, чеканя каждое слово.

– Не начинай, – отмахиваюсь, пытаясь разрядить напряжение. – Лучше расскажи, как продвигается план по превращению меня в самого любимого дядю?

– Пойдет еще лучше, когда ты вернешься домой.

– Твои сперматозоиды отказываются производить потомство без моего присутствия? – я слышу звонкий смех Лии в телефонной трубке.

– Спасибо, что так веселишь мою жену, придурок.

– Мне пора, Марко. Я знаю, что редко тебе это говорю, но я люблю тебя как брата, и ты всегда им останешься…

– Заткнись! – резко перебивает он. – Я не собираюсь слушать твою прощальную речь. Тащи свой зад домой, Нико. Живым.

– Будет сделано, босс!

Сбрасывая вызов, я быстро звоню родителям и убеждаю маму, что со мной все в порядке и что я совсем скоро вернусь домой. Почти запихнув сотовый в карман, я останавливаюсь. Мысль о том, что мне нужно позвонить ей, не дает покоя. Быстро переключив симку на ту, которую невозможно отследить, набираю номер, который я помню наизусть. Меня встречают долгие гудки. После пятого я почти сбрасываю, но быстро останавливаю себя при звуке ее голоса.

– Алло… – я молчу.

Ее голос разливается по телу, проникая в самые темные и потаенные места души. Впервые в жизни ко мне приходит мысль, что я должен победить не для себя и своего статуса, а для нее. Я должен закончить это и сделать эту женщину своей навсегда.

– Если вы не ответите, то я сейчас сброшу! – возмущается Аспен, а я по-прежнему молчу. – Пошел к черту! – вызов сменяется частыми гудками.

В груди что-то сильно сжимается, и мне приходится сглотнуть. По телу проходит легкая нервозность. Прошло больше десяти лет с того момента, когда я себя так ощущал.

Колли была единственной женщиной, которая заставляла меня поджимать хвост.

И до боли в сердце я скучаю по ней каждый день.

Легко ступая, мне приходится пригнуться, чтобы добраться до нужного места. Я двигаюсь, осторожно держа наготове пистолет. Конечно, я могу начать штурмовать склад, где он прячется, но Марко оторвет мне голову за такие манипуляции. Поэтому придется сидеть и ждать, пока противник возьмет свои яйца в кулак и высунется. Проверив, что винтовка и ракетница заряжены, я ложусь на живот и начинаю ждать. Время тянется, и я чувствую, как мои мышцы начинают неметь.

Лучи солнца падают на мое лицо, слепят глаза. Я вижу небольшую тень. Вот ты и попался, сукин сын! Мгновенно меняю снайперскую винтовку на ракетницу, наводка занимает считанные минуты. Пальцы на спуске. Цель зафиксирована. Воздух разрывает свист ракеты, и через долю секунды – яркая вспышка, грохот, сотрясающий землю, и пламя, взметнувшееся к небу. У меня вырывается победный вопль. На устройство приходит сообщение от организаторов. Я объявлен победителем.

Уже третий раз я наступаю демону на горло, и это чертовски радует.

– Я убью тебя в следующий раз, ублюдок! – зловещий шепот, эхом разносившийся в наушнике, пронзил меня до костей. – Если ты не подожмешь свой трусливый хвост!

– Мечтай! Я играю в игры с дьяволом, а ты – жалкое ничтожество.

На другом конце послышался хладнокровный смех. Затем – леденящие душу слова:

– Птичка на хвосте принесла мне отличные новости. На твоем месте я бы держал своих близких поближе. Никогда не знаешь, когда их последний вздох станет реальностью.

Кровь застучала в висках, пульсируя в такт бешено колотившемуся сердцу. Я стиснул зубы, чувствуя, как мускулы напрягаются от ярости и желания уничтожить источник этого угрожающего шепота. Потеря любимого человека, человека, который был смыслом всей моей жизни, оставила неизгладимый шрам на моей душе. Эта боль, это чувство пустоты – я никогда больше не переживу.

Если понадобится, я пройду через ад и обратно, перережу горло каждому, кто встанет у меня на пути, и лично доставлю этого ублюдка к вратам преисподней. Я готов на все, лишь бы защитить тех, кто мне дорог.

Затянувшись сигаретой, выпускаю дымное облачко, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, несмотря на бушующий внутри ураган эмоций.

– Ты всегда можешь попробовать, – голос ровный и холодный, как лезвие. – С огромным удовольствием посмотрю на твое падение еще раз.

– До встречи, Николас Холланд.

Делая сильную затяжку, пытаюсь удержаться от необдуманного убийства. Одним больше, одним меньше, но я не готов рисковать компанией. Этот ублюдок слишком много знает.

Быстро добравшись до места дислокации, я забираю свои личные вещи и направляюсь к машине. Сев за руль, перевожу вырученные средства от организации, которая проводит турнир «Арена смертников», в фонд. Это минимальное, что я могу сейчас сделать для людей, которые борются за свою жизнь.

В аэропорту уже ждет самолет. Я даже не потрудился сходить в душ и смыть с себя кровь и пот. Не обращая внимания на пульсирующую боль в теле, интенсивно поднимаюсь по трапу.

Я еду домой.

***

Когда я переступаю порог дома, в нос тут же ударяет теплый, сладковатый аромат свежей выпечки, переплетенный с мягким, узнаваемым запахом маминого диффузора. Никогда бы не подумал, что буду так скучать по этим простым мелочам.

Тихо, стараясь не шуметь, я сбрасываю сумку у входа и направляюсь в сторону кухни. Там, у духовки, я замечаю маму. Ее легкое платье, цвета мокрой весенней травы, мягко колышется при каждом ее движении. Темно-рыжие волосы собраны в высокий небрежный пучок, и он забавно покачивается в такт ее движениям головы, когда она тихо бормочет что-то себе под нос.

Она склонилась к духовке, проверяя кексы на готовность. Легкое движение, и ее нос морщится.

–– Я уверен, что они шикарны, мама.

Она вздрагивает, подпрыгивает на месте и сразу же хватается за сердце. В следующее мгновение ее лицо озаряет сияющая улыбка. Срываясь с места, мама бросается ко мне и заключает меня в крепкие, дрожащие от волнения объятия.

–– Ты вернулся, сынок, – шепчет она, всхлипывая, и ее голос дрожит от переполняющих эмоций. – Мой мальчик дома…

–– Я здесь, мама, – говорю я тихо, обнимая ее в ответ и мягко поглаживая по спине, давая ей прочувствовать этот долгожданный момент до конца.

Энрика Холланд всегда была женщиной редкой красоты – не только внешней, но и внутренней. Добрая, чуткая, наполненная теплом, и она оставалась заботливой матерью. Жесткость нашего мира так и не смогла поколебать ее стойкость или сломить то огромное сердце, в котором хватало места для всех, кого она любила.

–– Дай же мне на тебя взглянуть! – она отступает на шаг, поспешно вытирает слезы ладонями и вглядывается в мое лицо, будто пытается убедиться, что я цел. – Ты не ранен? – мамины руки начинают метаться по моему телу, как будто в поисках ран или шрамов, которые я мог утаить.

–– Я был осторожен, – отвечаю с легкой улыбкой. – Синяки еще никого не убивали.

–– Мой сынок – победитель! – с гордостью восклицает она. – Самый опасный мужчина во всем нашем мире! Твоя жена будет с тобой, как за каменной стеной! – она хлопает меня по плечу, а в ее глазах сверкает победное пламя.

–– А где отец? Мне нужно его поприветствовать.

–– В саду, – мама отмахивается рукой в сторону открытых стеклянных дверей. – Тренирует Германа. Поклялся, что убьет эту собаку, но продолжает с ней возиться. Упрямый, как всегда.

Я коротко киваю и направляюсь к вольерам, где держат бойцовских собак. Отец сидит на корточках перед массивным кане-корсо, упрямо тянущим зубами палку. Он хмурится, обеими руками пытаясь вытащить ее из цепкой пасти, но пес упирается в землю крепкими лапами и не собирается сдаваться. Герман – не из тех, кто уступает. Упрямый, сильный, с характером, как у самого отца.

Слишком умный, слишком своенравный. Но между нами с самого начала возникла связь. Мне удалось приручить его не дрессировкой, а уважением. Он любит меня искренне, без остатка и возможно даже больше, чем кого-либо в нашей семье.

–– Дай! – моя короткая команда звучит уверенно, и Герман, словно по щелчку, разжимает челюсти, отпуская палку.

Отец выпрямляется, отряхивает ладони и с широкой, искренней улыбкой поворачивается ко мне.

–– Рад тебя видеть! – без всякого промедления он заключает меня в крепкие, привычные объятия. – Как все прошло?

–– В этот раз без пулевых. Только пара синяков. Один из Якудзы оказался чертовски хорош.

–– Но не настолько, чтобы справиться с моим сыном, – твердо говорит он, глядя мне прямо в глаза.

–– Как у нас сейчас обстоят дела? – спрашиваю я, оглядываясь на вольеры и бросив взгляд на Германа, который ожидает от меня новой команды.

–– Все под контролем, – уверенно кивает отец. – Поставки идут стабильно. Я помог Алессандро с парой щекотливых вопросов, – он бросает палку, и Герман стремительно срывается с места. – Он сообщил мне о твоем решении касательно Витэлии.

Он делает паузу, взгляд становится жестче.

–– Вся эта твоя речь про девственницу – полная чушь. Так в чем, черт возьми, дело?

–– Я собираюсь жениться на другой, – говорю прямо.

Отец резко оборачивается, в голосе появляется холодная сталь:

–– Кто это? – с откровенным презрением спрашивает он. – Только не вздумай морочить мне голову, мальчик.

–– Если я тебе скажу… – криво усмехаюсь и поднимаю руки перед собой. – Ты точно надерешь мне зад.

Отец делает шаг ко мне, и его взгляд моментально меняется.

–– Аспен Бредли, – как только эти слова слетают с моих губ, я ощущаю тепло внутри.

Моя фамилия ей подходит намного больше.

–– Ты с ума сошел? Она принцесса Чикагской мафии. Тебе придется выиграть кровавую битву с ее братом, прежде чем он отдаст ее тебе.

Вопрос с Гарри давно решен. Он согласится на наш брак. Его главная задача – оберегать сестру. Со мной она будет в полной безопасности, и он это знает и понимает.

–– У меня все под контролем. Тебе не о чем беспокоиться, – уверяю отца. – Этот брак принесет пользу в нашем противостоянии.

–– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Женщины – очень коварные существа. Они заставляют нас влюбляться в них и преклоняться. Не допусти того, чтобы эта девчонка вила из тебя веревки!

–– Не допустить того же, что мама делает с тобой? – у меня вырывается смех, и я не могу сдержать улыбку.

–– Именно про это и речь. Твоя мать держит мое сердце в крепкой хватке. Сам не заметил, как это произошло.

–– Вы оба прекрасный пример того, какой должна быть семья, папа. Не облажаюсь.

–– Верю в тебя, сынок, – говорит он с неожиданной мягкостью, и тяжелая рука ложится мне на плечо. – Пойдем, – делает шаг в сторону дома и оборачивается через плечо, взгляд озорной, почти мальчишеский. – Ты должен рассказать мне про каждого ублюдка, которого прикончил. Не упусти ни одной детали. Хочу услышать все!

***

Железный конь несет меня сквозь ночной город со скоростью более двухсот километров в час. Легкий дождь покрывает асфальт каплями, создавая большее трение, которое может сыграть злую шутку. Осторожность не входит в мои планы. Ничто не остановит на пути к ней.

Останавливаясь у главных ворот, паркую мотоцикл. Инстинктивно осматриваюсь по сторонам в поисках опасности. Крепко сжимая в руке цветы, слегка толкаю железную калитку. Пронзительный звук заржавевших петель разносится по мокрому воздуху. Полный мрак окутывает все вокруг, но знание маршрута дает уверенность. Невозможно сосчитать, сколько раз приходил сюда.

Свернув налево у раскидистого дерева, почти сразу упираюсь в памятник. Лунный свет мягко ложится на мрамор, высвечивая силуэт плиты, словно придавая ей неземное сияние. С фотографии на меня смотрит она – девушка с жизнерадостными, теплыми карими глазами, полными света. На ангельски точеном лице – привычная, искренняя улыбка, та самая, что всегда разоруживала. Маленькие ямочки играют на щеках, как и прежде.

Медленно протягиваю руку, касаясь холодной поверхности надгробия. Пальцы скользят по гравировке, замирают на изображении волос – густых, волнистых, цвета темного шоколада. На миг кажется, будто снова ощущаю их. Шелковистые, теплые, живые…

–– Привет… – голос срывается, грудь болезненно сжимается от этого простого слова.

Не выдерживаю и, наклонившись, нежно прижимаюсь губами ко лбу на холодной фотографии. Словно это способ передать хоть крошку тепла сквозь гранит и вечность.

–– Как ты тут? – шепчу, стараясь говорить спокойно, но голос все равно дрожит предательски.

Знаю, что ответа не будет, но так становится проще пережить утрату спустя столько лет. В свободное время всегда нахожу возможность приехать к ней.

–– Я привез твои любимые цветы, – поставив букет в маленькую вазу под ногами, присаживаюсь на корточки, а затем плюхаюсь на сырую землю. – Колли, у меня есть несколько хороших новостей. В третий раз выиграл на «Арене смертников». Представляешь, как бы ты гордилась, если бы была здесь? – Болезненный смешок вырывается сам собой. – Марко женился. Лия бы тебе понравилась, она классная. – С каждой фразой грудь сжимается все сильнее. Болезненный ком в горле просит вырваться наружу. – Колли, я так чертовски скучаю по тебе.

Не могу отвести взгляд от фотографии. Каждая черта лица словно врезалась в память навсегда. Слишком ярко. Слишком больно.

– Знала бы ты, Колли, на что я готов, лишь бы снова увидеть тебя рядом. Услышать твой голос, почувствовать, как касаешься моей руки, как смеешься… Просто быть рядом. Даже если это продлится всего лишь секунду. Когда тебя не стало, ушло не только тело, но и вместе с тобой умер смысл.

Все, что наполняло жизнь: мечты, желания, стремления – она забрала с собой в ту могилу. Осталась только злость. На себя. Она гложет изнутри день за днем, будто острые зубы рвут душу на части. Это не просто боль, это медленное, методичное самоуничтожение, от которого не спастись. Никто и никогда не сможет заменить ее. Единственная девушка, имевшая надо мной безграничную власть, и всегда будет иметь.

Моя прекрасная, Николь.

–– Ты представляешь, я скоро женюсь. Хотелось бы услышать твое одобрение по поводу выбора, но уверен, что всегда была и будешь за счастье…

Телефон в кармане начинает вибрировать. Достаю устройство, на дисплее загорается «Витэлия».

Какого хрена ей надо?

–– Чем обязан? – голос холодный, словно ледяной ветер, режущий насквозь.

–– Привет, Нико. Нужно встретиться. Выпьем завтра кофе? Это срочно.

Какие могут быть между нами дела? Я ясно дал понять: никаких брачных разговоров, никаких попыток вернуть прошлое. Ничто в этом мире не заставит снова связывать себя с ней.

–– Где и во сколько?

–– Место и время скину позже.

–– И никаких разговоров о нашем «возможном браке».

–– Нет, тема будет другой.

Сбросив вызов, не отрываю глаз от экрана телефона. Мелкий дождь постепенно усиливается, капли превращаются в плотные струйки, а ветер набирает силу, пронизывая до костей. Если разразится ливень, дорога домой станет настоящим испытанием.

Пришло время уходить.

–– Спи сладко, Колли.

## Глава 4

Нико

Въезжая на парковку престижного ресторана, ощущаю всем телом желание развернуть машину и уехать отсюда. Машина будто впитывает напряжение, и только заглушив мотор, на мгновение замираю в кресле. Легкими движениями правлю узел галстука перед зеркалом заднего вида, собирая мысли и готовясь к предстоящему разговору. Догадываюсь, о чем планирует говорить Вита, и уверен, что тема коснется Аспен, хотя я предупреждал ее, что не намерен об этом говорить. Нужно усмирить ее пыл, чтобы она перестала питать себя этими мечтами.

Больше ни при каких обстоятельствах не попаду в ее сети.

Выйдя на улицу, глубоко вдыхаю свежий, прохладный, бодрящий утренний воздух. Медленно иду по каменной дорожке к входу ресторана, где меня встречает элегантный швейцар в безупречном костюме.

–– Добро пожаловать, – вежливо произносит он, с легкой улыбкой распахивая тяжелую дверь.

Киваю и делаю шаг внутрь. Атмосфера мгновенно окутывает: мягкий приглушенный свет играет на позолоченных деталях, тихий гул негромких разговоров создает уютный фон, а звон хрусталя и фарфора придает торжественный оттенок. Богатый интерьер буквально дышит роскошью: тяжелые шторы, мраморные колонны и блестящие люстры.

Метрдотель учтиво спрашивает имя и, узнав, что меня уже ожидают, мягко приглашает пройти в основной зал.

Она, как всегда, пунктуальна.

–– Витэлия Руссо, Ваш гость прибыл, – произносит мужчина средних лет, отодвигая стул. – Располагайтесь, официант будет с минуты на минуту.

Опускаясь на мягкое сиденье, осматриваю безупречную сервировку и задумчиво кручу в пальцах салфетку. Взгляд останавливается на девушке, которая в подростковые годы была всем. Хрустально голубые глаза скользят по костюму, задерживаясь на беспристрастных глазах.

Я был таким наивным, думая, что она по-настоящему любила.

–– А ты возмужал, – на ее губах играет легкая улыбка, будто рада видеть меня таким.

–– О чем хотела поговорить? – спрашиваю прямо, без лишних слов, времени на любезности нет.

–– Узнаю твой нрав, – тихо хихикает моя бывшая. – Всегда сразу к делу, без предисловий, – Витэлия откидывает светлые волосы назад, обнажая изящные плечи и тонкую шею. – Твоя компания все еще занимается транспортировкой?

Зачем ей понадобилась грузоперевозка?

–– Да, – коротко отвечаю, отпивая воду из бокала. – Почему решила работать со мной?

–– Лучше иметь дело с теми, кого знаешь, – невозмутимо пожимает плечами Витэлия. – Особенно в таких вопросах. И сразу скажу: все будет легально. Нужно перевезти кое-что ценное из дома… из прошлого.

–– Забавно, – прищуриваюсь, ставя бокал обратно на стол. – Я думал, уезжая из страны, оставляешь все позади. Особенно «прошлое».

На ее лице отражается капля сожаления. Она прекрасно помнит, как поступила с нашими отношениями. Сейчас меня это не волнует, но тогда Вита разбила мое подростковое сердце.

–– Не в этот раз, Николас.

Нужно заканчивать разговор.

–– Приезжай завтра в офис и заполни заявку, – собираюсь подняться, как она хватает за руку.

–– Ты не займешься этим лично?

Выпуская тихий вздох, смотрю на нее в упор.

–– Нет. У меня есть обученные люди.

Витэлия наклоняется ближе, почти ложась грудью на стол.

–– Цена груза больше десяти миллионов евро, – шепчет так, будто перевозка касается наркотиков.

–– Что планируешь перевезти на такую сумму? – нужно понять, с чем компании придется иметь дело.

–– Драгоценности и ценные картины. Отдала за них целое состояние.

–– Это ничего не меняет. Я дам проверенного человека для полной сделки. Работаю прозрачно, Витэлия.

–– Ему можно доверять? – нервозность в ее бегающих глазах читается ясно.

–– Тебе не о чем переживать.

Вита медленно отпускает руку, и я встаю из-за стола. Уже собираюсь уходить, но ее голос останавливает:

–– Почему отказался от брака со мной?

Поворачиваю голову, и глаза встречаются. Она ждет ответа. Когда-то мечтал сделать ее женой и матерью моих детей.

Каким же идиотом был.

–– Наши отношения в прошлом, и нет смысла их ворошить. Напишу, во сколько подъехать на встречу с доверенным лицом.

Быстро покидаю ресторан и сажусь в машину. Нужно срочно найти человека для просьбы бывшей. Контактировать с ней нет ни малейшего желания. По салону разносится вибрация. На пассажирском сиденье телефон светится «Алессандро». Личный звонок действующего Дона редко сулит что-то хорошее.

–– Да?

–– Срочно нужно приехать в особняк. Десять минут.

Линия обрывается, прежде чем можно задать вопрос. Сижу на месте, глядя на экран. Он гаснет, и снова наступает тишина. По телу проносится волна неминуемого страха. Каждый мускул напрягается. Больше всего беспокоит, почему Марко не позвонил сам. Если с ним что-то случилось, и он не хотел беспокоить – убью лично.

Нажимая педаль газа, несусь по улицам Сицилии, превышая скоростной режим. Семь минут – и я на месте в особняке Морелли. Достаю Глок из потайного кармана и проверяю патроны. Оглядев местность, не замечаю ничего подозрительного. На первый взгляд все выглядит обычным.

Оставив машину, сразу перехожу в режим полной боевой готовности. Тело напряжено, каждый шаг выверен. Боль от недавних синяков и ушибленных ребер оживает с каждым движением. Пригнувшись, двигаюсь вдоль стены к главным воротам. Заглядываю на территорию особняка. Все спокойно. Двое охранников неторопливо патрулируют участок, как будто ничего не случилось. Слишком спокойно – и это больше всего тревожит.

Не убирая оружие, захожу на территорию. Несколько пар глаз смотрят и кивают.

–– Тут все спокойно? – спрашиваю сдержанно, но настороженно, обводя взглядом людей.

–– Да, босс, – кивает один охранник, выглядя уверенно.

Проходя мимо, коротко киваю и направляюсь к входной двери. Она поддается с легким скрипом, и мгновение спустя обдает тепло дома и приглушенные голоса из гостиной. Не теряя ни секунды, иду прямо на звук. За поворотом вижу все семейство Морелли, собрано вокруг большой черной сумки, лежащей посреди комнаты, словно зловещий символ. Марко и Лии нет – они уехали в свадебное путешествие несколько дней назад. Но что-то подсказывает, что именно это отсутствие сейчас особенно важно.

Все поворачиваются на звук шагов. Алессандро молча подзывает меня к себе. Подходя к нему, я смотрю в сумку, и рефлекторно морщусь от увиденного. В нос пробивается металлический запах, смешанный с ароматом потрохов. Я видел многое в своей жизни: как пытали до смерти, сдирали кожу живьем, как человека разрывало от мин и многое другое. Я и сам все это делал. Но, видя содержимое сумки, мне становится не по себе. Не из-за зрелища, а от понимания того, что это означает. Это не несет в себе ничего хорошего, и мне нужно защитить людей, которых я люблю.

–– Кто это прислал? – слова вырываются сами собой, напряженные и холодные.

–– Нодар Алиев.

Этот ублюдок долгое время неотступно наступал нам на пятки, но мой лучший друг решил, что жениться на Лии и прямо бросить вызов ее отцу – правой руке Нодара – это отличная идея. Даже несмотря на то, что ее безумный отец никогда не хотел видеть в ней дочь и всеми силами старался, чтобы она даже не появилась на свет. Из-за его жестоких угроз Элизе, матери Лии, пришлось бежать с грудным ребенком на руках, спасаясь от этого чудовища.

–– Отец Лии подтолкнул его на это? – спрашиваю, оборачиваясь к Элизе.

Она прижимает руку ко рту, словно пытаясь сдержать дрожь или срывающийся вздох, и не отводит глаз от содержимого сумки, будто от этого зависит ее жизнь. Эта женщина смотрит на кишки, перемешанные с кожей и кровью. Любая другая давно бы ушла и не стала смотреть.

–– Марко знает? – смотрю на Алессандро, пытаясь прочесть в его глазах хоть малейший намек на положительный ответ.

–– Я позвонил ему сразу, как только сумка оказалась в моих руках. Там была еще записка, – отвечает он, вынимая из кармана листок бумаги.

–– Дай посмотреть, – протягиваю руку.

Алессандро передает мне записку. Пробегаю глазами по строчкам, и холод проползает по спине. Это явно объявление войны. Без прикрас и угроз, с одной целью: посеять хаос и кровь.

–– Гарри? – сжимаю листок крепче. – Нужно обеспечить безопасность его сестры.

Гарри Бредли не просто партнер наших семей, он босс Чикагской мафии, человек, от которого зависит многое. В груди что-то сжимается, будто ледяной комок, и я понимаю страшную правду: Аспен стала мишенью в этой войне. Им плевать на причины и виновных – их цель одна: пролить как можно больше крови. Я надеюсь, что у Гарри хватит разума и силы приехать сюда вовремя и стать надежной защитой для своей сестры.

–– Да, – кивает Алессандро. – Он скоро будет здесь.

–– А его ненормальная сестра? – надеюсь, что она уже на полпути к особняку. Иначе мне придется лично вытаскивать ее из передряги.

–– Лукас звонил ей минут двадцать назад и… – начал Алессандро, но не успел договорить.

В этот момент по дому раздается резкий, раздраженный голос брюнетки:

–– Какого хрена ты звонишь мне, Лукас?! Я не собираюсь вытаскивать твою задницу из неприятностей! – врывается в комнату Аспен, но тут же замирает, увидев меня.

Все взгляды устремлены на нее. Она медленно обводит комнату, изучая каждого присутствующего, и наконец наши глаза встречаются. Мы не виделись с тех пор, как Марко и Лия сыграли свадьбу.

И, Господь, позволь мне завоевать эту женщину.

Внутри все сковывает оцепенением, и я смотрю на нее, теряя последние капли рассудка. Черный короткий топ поддерживает ее внушительную грудь, показывая очертания сосков. Мне приходится взять всю волю в кулак, чтобы не сорваться с места и не погрузиться в нее взглядом. Короткие белые шорты открывают рельефные ноги, которые так и манят оказаться между ними.

Черт! У меня огромная проблема с желаниями в отношении этой женщины.

Мои глаза вновь возвращаются к ее лицу. Аспен смотрит на меня, и я не могу прочесть ее эмоций. Она явно не ожидала этой встречи, и если в глубине души это ее волнует, то она мастерски скрывает каждое чувство, связанное со мной. Наш поцелуй на свадьбе был заявлением. И мне совершенно все равно, что я сделал это без ее разрешения. Впервые за свои тридцать лет чертовой жизни я обезумел и поцеловал ее. И это стало лучшим решением за последние десять лет.

Я никогда не был фанатом поцелуев, но от ее губ я готов не отрываться часами.

–– Что тут происходит? – ее карие глаза, наконец, отрываются от моих, и она делает несколько уверенных шагов к сумке, не сводя с нее взгляда.

–– Нам объявили войну, Аспен, – спокойно отвечает Алессандро. – Гарри будет здесь в ближайшее время. Ради твоей безопасности тебе лучше остаться в особняке.

Она вскидывает подбородок, ее голос звучит с холодной надменностью:

–– Кто бы ни решился на это… Он в своем уме, идти против двух самых влиятельных мафиозных семей?

Ты ж моя сладкая принцесса мафии.

По моему телу разливается тепло, вспышка, рожденная на грани адреналина и желания. В Аспен меня притягивает многое, но именно эта надменность, эта уверенность в себе и несомненная власть, с которой она входит в любую ситуацию, чертовски возбуждают.

Звук ее шпилек, звонко отстукивающих по плитке, разносится по комнате, нарушая тишину. Она подходит к Элизе, останавливается рядом и бросает взгляд на злополучную сумку. Ее лицо не дрогнуло, оставаясь таким же беспристрастным.

–– Кто отправляет потроха в наше время? – она тихо вздыхает. – Боже, мы воюем с дилетантами и приматами.

Смотря молча на всю ситуацию трезвым умом, я понимаю, что сейчас идеальное время загнать Гарри в угол и заставить его согласиться на мое предложение. Он не будет иметь возможности отказаться.

–– Мне нужно сделать звонок, – предупреждаю Алессандро, не сводя с него взгляда. – И уберите это отсюда, – добавляю, кивнув в сторону сумки с нашим зловещим «подарком».

Выхожу из особняка на вымощенную дорожку, ведущую в сад, где все утопает в зелени. Воздух пахнет листвой и камнем, нагретым за день. У фонтана достаю телефон.

– Нико? Что-то еще произошло? – голос Гарри тревожный, настороженный; он всегда чувствует, когда дело принимает иной оборот.

– У меня к тебе предложение.

Гарри чертыхается, и я чувствую, как внутри что-то закипает – будто сейчас сбудется то, чего я так долго ждал. Сердце бьется быстрее, дыхание перехватывает предчувствие.

– Говори, что ты хочешь, – шипит он сквозь зубы, голос с хрипотцой и угрозой. – Но прежде десять раз подумай. Ты все еще в долгу у меня.

Я хмыкаю, пряча в этом звуке всю свою уверенность и одновременно напряженную решимость.

– Долг оплачен слежкой за Аспен.

В памяти всплывают темные дни несколько лет назад, когда Гарри помог мне попасть на арену смертников. Он был единственным, кто согласился поручиться за меня, когда мой дорогой друг Марко отказался это делать. По правилам организации на арену никто не может прийти просто так – только представители преступных группировок. Марко считал это бредом, а Гарри согласился отдать мою шкуру на растерзание. Я был в долгу перед ним, потому что это действительно помогло умерить мое разрушение. И из года в год я ждал именно этого дня, когда смогу вернуться на арену.

– Которую ты успешно провалил, придурок, – взрывается Гарри. – Так что ты хочешь?

– Я хочу твою сестру.

В телефоне воцаряется гробовая тишина.

– Соглашайся, Гарри. Мы на пороге войны, и ее разорвут как тряпку, если тебя не станет. Со мной Аспен будет защищена и в безопасности.

Нервно сжимаю телефон в руке, ожидая его решения.

– Если она решит развестись с тобой, – наконец раздается голос, тяжелый и взвешенный, – ты дашь согласие.

Наивно полагать, что я отдам эту женщину кому-то другому.

– Договорились.

## Глава 5

Аспен

Я сижу в кресле и нервно грызу ногти. К черту мою жизнь и этот маникюр. Информация об объявлении войны медленно проникает в мозг. До меня начинают доноситься все возможные последствия того, что может произойти. Каждый из нас является прямой мишенью, и от этой мысли кровь медленно бурлит в венах.

Большую ненависть добавляет его присутствие. Я понятия не имею, где он был все это время, пока мне пришлось уехать в Чикаго. За весь день и вечер мы не сказали друг другу и слова. Оно и к лучшему, потому что, если бы мы заговорили, я не знаю, какой была бы моя реакция. Это могло быть все что угодно.

Остановись, Аспен. Ты должна покончить с мыслями об этой ублюдке.

Мой нос морщится, как только я говорю себе прекратить развивать мысли о его пронзительных серых глазах. Дверь позади меня открывается, и я слышу тихие шаги. Мое сердце предательски сокращается, а злость разливается по всему телу. В голове зарождается план убийства, где главной жертвой будет Николас Холланд.

–– Как прошел твой отпуск в Чикаго? – раздается холодный, отстраненный голос, словно облитый льдом. Он эхом прокатывается по комнате, заставляя воздух вокруг сжаться. Вслед за словами доносится характерный звук: мягкий плеск жидкости, льющейся в стекло.

Готова поспорить, что Нико наливает вино.

Мне хочется наброситься на него, но в другой момент я не хочу этого. Я продолжаю сидеть и никак не реагировать на его присутствие. Прокручивая в руке бокал вина, я смотрю прямо перед собой.

Нужно сохранять невозмутимость. Нельзя показать, что меня хоть как-то волнует произошедшее.

–– Слышал, ты отлично провела время.

Физически ощущаю его тяжелый, пронизывающий взгляд. Он пытается считывать с меня каждую эмоцию, каждое колебание дыхания. На моих губах появляется легкая, почти непроизвольная ухмылка, но я упрямо продолжаю смотреть в сторону, не давая ему этого удовольствия.

–– Разве ты не перестал следить за мной? – язвительно бросаю я.

Вот и все, Нико. Твое время признать, что твоя гениальная слежка провалилась.

Мой придурок брат Гарри решил, что мне просто жизненно необходима нянька – кто-то, кто будет дышать мне в затылок и следить за каждым моим шагом. Словно мне не двадцать восемь, а семнадцать, и я вот-вот сбегу из дома с байкером. Да, я всегда была той еще оторвой – шумной, упрямой, с характером. Но, на секундочку, моя голова все еще на плечах, и, как видите, я вполне себе жива. Только вот Гарри это, похоже, не убеждает.

Стоило мне приехать на Сицилию, чтобы помочь Лие с ее проектом, как братец сразу активировал свою личную программу «тотального контроля». И вуаля – на сцене появляется Нико. Этот чертов тип следил за мной неделями, и я даже не подозревала об этом. Было бы забавно, если бы не было так мерзко.

Но он сам прокололся. Один единственный раз. Не задвинул до конца ящик на кухне, в котором я храню «Глок». Тогда все и стало на свои места. Интуиция, догадки – все сошлось в одну четкую картину. Я установила скрытую камеру, и лицо моей «няньки» обрело форму. И имя.

Чертов Николас Холланд.

Но, самое забавное? Даже после того, как все поняла, я не остановилась. Я продолжила играть в эту игру. Потому что если уж меня держат под присмотром, то я сделаю так, чтобы каждый момент стоил потраченных усилий.

–– Как давно ты догадалась? – ошеломленно спрашивает Нико, голос его чуть тише обычного, как будто он сам не до конца верит, что спрашивает это.

Я резко поворачиваю голову. Наши взгляды сталкиваются, и больше ни один из нас не отводит глаз. Мы будто читаем друг друга между строк, изучаем малейшие изменения мимики, дыхания, положения тела. В этом мы одинаково опасны, каждый мастер в искусстве молчаливого разговора.

Между нами несколько метров, но напряжение растет с каждой секундой. Мы словно замираем в немом поединке, где побеждает не тот, кто первым скажет слово, а тот, кто выдержит этот взгляд дольше. Он смотрит на меня своими холодными, стальными глазами, и от их глубины по спине пробегает волна…

Страха? Злости? Желания? Я не уверена. Но что бы это ни было, оно пронзает до самой кости.

Что за чертовщина?

–– Ты был слишком расслаблен рядом со мной. Это была самая главная ошибка.

Он медленно подносит бокал к губам, отпивает немного вина и с мягким звоном ставит его обратно на низкий столик, что стоит между нами, словно хрупкая граница. Лунный свет проникает в комнату сквозь полуприкрытые шторы, ложится серебристым отблеском на его лицо, на мои руки, на каждое движение. Атмосфера почти интимная, будто сама ночь подталкивает нас к откровенности.

Но я не собираюсь поддаваться.

–– И все это время ты позволяла мне следить за собой? – спрашивает он, не скрывая любопытства. В его голосе нет вины, только интерес. Как у охотника, неожиданно пойманного в свою же ловушку.

Приподнимаю подбородок и смотрю на него спокойно, с ледяным хладнокровием.

– Я показала тебе ровно то, что ты должен был увидеть.

Не сосчитать, сколько раз я расхаживала по квартире в белье или вообще без него. Готова поспорить, что у него текли слюни от такого зрелища, но он ничего не мог сделать. Раскидывала трусики и оставляла вибраторы на самых видных местах. Я знаю, что его фантазия и гормоны сыграли мне на руку.

Это не самая лучшая месть, но хорошая пытка.

Переводя взгляд на Нико, вижу бегающие огоньки в его глазах и намек на злость. Видимо, ему слишком понравилось мое маленькое невинное шоу.

–– Остальное – мое личное дело. Еще раз проникнешь в мою квартиру, жизнь и место в мокрой земле тебе обеспечено.

С этими словами резко встаю с кресла, не отводя взгляда, и медленно, уверенно направляюсь в свою комнату, оставляя за собой тяжелую тишину и горький осадок угрозы.

–– Удачных попыток, сладкая.

Не останавливаясь после его слов, вырываюсь из комнаты и взлетаю по лестнице, чувствуя, как сердце бьется в бешеном ритме.

Он только что назвал меня сладкой?

Чертов идиот!

Проходя вглубь комнаты, беру с прикроватной тумбочки телефон и замечаю несколько пропущенных звонков от брата. Вздохнув, я решаю перезвонить Гарри прямо сейчас, чтобы уберечь себя от его сторожевого пса, которого он пришлет, если я буду игнорировать его.

–– Что с твоим телефоном? – голос Гарри тут же раздается в динамике, слегка раздраженный, но в то же время обеспокоенный.

–– Гарри… – присаживаюсь на край кровати, сбрасывая туфли, ощущая усталость.

–– Ты в порядке? – его голос становится мягче, словно пытаясь найти нужные слова, чтобы понять, что со мной происходит.

Разве я могу быть не в порядке? Моя лучшая подруга едет со своего свадебного путешествия домой и может умереть по дороге. Наша договоренность с Лукасом «показательных отношений» подошла к концу, потому что от этого спектакля мы оба теряем себя. И этот придурок… Он поцеловал меня на свадьбе, перед всеми заявил свои «права», словно я теперь его собственность. Ни один мужчина теперь не посмотрит на меня. Я лишена даже секса на одну ночь! И теперь мне нужно отомстить Нико за то, что он посмел втянуть меня в свои игры со шпионажем, за то, что нарушил все мои границы.

Что еще со мной может быть не так?

–– Все хорошо, Гарри.

Эта самая большая ложь, которую я даю своему брату. Хотя между нами есть договор, что мы не лжем друг другу, но ситуация заставляет меня сделать именно это.

–– Персик, мне нужно понимать, что с тобой все будет в порядке до моего приезда, – констатирует Гарри. – Если ты еще не понимаешь, то я скажу тебе как есть. Мы на войне с настоящими варварами, Аспен. Они насилуют женщин, держат их в плену, подвергают пыткам, а потом убивают. Именно поэтому я прошу тебя сидеть на жопе ровно в доме Морелли. Если что-то случится, будь рядом с Нико, он сможет защитить тебя.

–– Я не собираюсь ходить за ним, как бездомный щенок, Гарри! Я сама могу себя защитить!

Гарри тяжело вздыхает, и голос брата покрывается свинцом.

–– Я сказал тебе это сделать! – его голос поднимается на несколько октав, а по моему телу бегут мурашки. Он никогда не говорил со мной в таком тоне. – Сделай хоть раз в жизни то, что я тебя прошу. Убери свою сраную гордость как можно дальше. На кону жизнь каждого из нас.

После его слов мне приходится полностью капитулировать и согласиться на все, что он просит. Наш разговор заканчивается, но брат убеждает меня, что он будет здесь рано утром. Моя голова раскалывается от всего, что навалилось. Скинув с себя вещи, я спешу в душ, чтобы смыть с себя всю усталость и спокойно пойти спать.

Когда горячие капли растекаются по телу, кожа покрывается мурашками. Стоя под горячим потоком, я стараюсь привести голову в порядок, если бы с сердцем было все так просто.

Намыливаю тело гелем для душа, прохожусь по грудям очерчивая соски, и легкий стон проносится по ванной комнате. Все мое тело жаждет разрядки, и я могу сделать это единственным образом. Скользя пальцами по животу, нахожу узелок нервов, который безжалостно пульсирует. Нежно проводя пальцами по кругу, у меня вырывается стон божественного наслаждения.

Ускоряя темп, я хватаюсь свободной рукой за кафель, приподнимая ногу для большего доступа. Закрывая глаза, я встречаюсь с пронзительными серыми глазами, и горячая волна захлестывает меня.

Я не должна мастурбировать, думая о нем… Я не должна…

Благополучно проигрывая войну, я вспоминаю все, что испытала с Нико. Его нежные прикосновения, переходящие в грубые и надменные. Как он держал мои волосы, запрокидывая голову. Шлепки наших тел друг о друга. Животные поцелуи. Игры его языка.

Оооо… Боже…

Настолько погруженная в ощущения, что я не контролирую громкость своих стонов, когда волна мощного оргазма сокращает мышцы. Я кончаю так сильно, что мне приходится прикусить губу, чтобы не завизжать на весь дом.

Если этот идиот принесется спасать меня, то я клянусь, что трахну его прям здесь.

Обретая ясность ума, я покидаю душ и смотрю на себя в зеркало. Щеки раскраснелись, а на шее проступили небольшие красные пятна. Многие краснеют от смущения, но у меня это происходит после сильного переживания. Сполоснув лицо холодной водой, я спешу в кровать с надеждой проснуться завтра живой.

***

Алессандро и Гарри собрали всех в кабинете в задней части дома. Окна задернуты плотными шторами, чтобы с улицы не было видно движения внутри дома. Несмотря на солнечную и теплую погоду, в комнате царит полумрак. Все сидят за огромным столом из красного дерева в ожидании приезда Марко и Лии.

Звук тяжелых берцев гулко разносился по комнате, когда Дино входил не спеша, но с явной уверенностью. Он показывал что-то на своем планшете Гарри и Нико. Я смотрю на мужчин, но никто не говорит ни слова, внимательно изучая информацию на экране.

–– Бу! – раздается около моего уха, и я нервно дергаюсь.

Лукас прыскает со смеха и садится рядом. Его взгляд сканирует мое тело и останавливается на глазах.

–– Хочешь спуститься в зал и попробовать надрать мне зад? – бросает друг с легкой усмешкой.

–– Попробовать? – усмехаюсь, поднимая бровь. – Я уложу тебя на лопатки быстрее, чем ты встанешь в стойку.

–– Ты собираешься оседлать меня? – Лукас кокетливо играет бровями.

Я уже готова отправить друга ко всем чертям, когда в комнату внезапно входят Лия и Марко. Вскакиваю с места и, словно цунами, мчусь к Лии, крепко обнимая ее. Почувствовав ее руки, мягко обвивающие меня, глубоко вздыхаю, позволяя себе наконец расслабиться.

Она здесь и в полной безопасности.

Грохочущее сердце начинает замедлять свой бешеный ритм, когда руки Лии сжимают меня еще сильнее. В ее объятиях я мгновенно отпускаю напряжение, позволяю себе почувствовать легкое, но такое важное облегчение. Угроза войны никуда не делась, и нам придется иметь с ней дело, но ощущение того, что все дорогие для меня люди рядом, дает нужное успокоение.

–– Тебе лучше отпустить меня, – шепчет Лия. – От меня ужасно воняет, несколько дней в дороге совершенно непонятными путями.

–– Пустяки, – отстраняюсь от нее, – Я помню, что мне доводилось обнимать тебя, когда ты была в более вонючем состоянии.

Лия морщит нос.

–– Не напоминай мне этот ужас, – ее глаза внимательно сканируют меня, и она наклоняется ближе, словно пытаясь прочесть мои мысли. – Ты в порядке?

Не давая никакого ответа, киваю.

–– Привет, зятек! – Марко бросает на меня недовольный взгляд.

От его реакции я могу лишь ухмыльнуться.

Все подходят поприветствовать Лию и Марко. Всем своим нутром я ощущаю, как Нико стоит рядом, и когда очередь заканчивается, парни заключают друг друга в крепкие объятия.

–– Ты вернулся, сукин ты сын! – на губах Марко играет широкая улыбка, глаза искрятся от радости и облегчения. – Ты теперь настоящая легенда, придурок!

Парни смеются и дружески хлопают друг друга по спинам, словно празднуя давно ожидаемую победу.

Погодите. Когда он успел стать гребаной легендой?

–– Очень надеюсь, что теперь твои сперматозоиды войдут в нужный лад, – Нико подмигивает Марко, на что тот толкает его вбок и машет головой.

Я мысленно ставлю галочку, что нужно будет расспросить Лию, когда же этот придурок успел заработать такой статус.

–– Давайте на этой приятной ноте приступим к обсуждению, – Алессандро приглашает всех за стол.

Я присаживаюсь рядом с Лией, и она мягко берет мою руку в свои ладони, нежно сжимая. Для нее это больше, чем просто жест поддержки, это способ обрести хоть немного покоя в хаосе ее жизни. Ее мир изменился, но эхо прошлого все еще отзывается в каждом ее вздохе. Хотя она почти перестала нервничать и отложила таблетки, потребность в тепле и прикосновениях остается неизменной, словно тихая, но постоянная мелодия, сопровождающая ее каждый день.

–– Спасибо, что все собрались, – начинает Алессандро, прочищая горло. – Грядут страшные времена. Мы все не понаслышке знаем, с кем имеем дело. Я бы хотел выдвинуть первый вариант решения проблемы безопасности наших женщин.

Мне неизвестно, что предложит Алессандро, но мое чутье подсказывает, что что-то тут не так. Я понимаю, что они хотят обезопасить нас, но это сделать достаточно сложно, с условием того, что мужчины должны будут отправиться на войну.

–– В ближайшие несколько дней все женщины должны будут покинуть Сицилию, – подмечает он. – Вы отправитесь в Новую Каледонию, этот архипелаг расположен в Тихом океане недалеко от Новой Зеландии. Совсем недавно мы достроили там резиденцию и аэропорт. Вылет завтра вечером.

За столом царит гробовая тишина. Рука Лии крепче сжимается на моей, когда Алессандро продолжает:

–– И еще очень важный момент. Завтра Аспен и Нико должны будут заключить брачный союз. Это поможет нам показать, что Чикагская и Итальянская мафия стали семьей.

Мое сердце грохочет в груди, медленно убегая в пятки. Я бросаю взгляд на Гарри, который подложил мне чертову крысу на стол перед всеми.

Блять! Я готова убить его и идиота, который согласился на это.

## Глава 6

Нико

Я никогда не мог подумать, что этот день наполнится хоть каким-то счастьем. Именно в этот день не стало ее. Мой единственный лучик света погас. Навсегда. Одиннадцать лет назад не стало Колли. На протяжении многих лет этот день был полон скорби и печали, но сейчас… Я стою у алтаря. Я женюсь на женщине, которая перевернула мою жизнь. Мои чувства спутаны. С одной стороны, хочется почтить памятью этот день, а с другой – насладиться моментом женитьбы на Аспен. Я не собираюсь оказываться на этом месте снова. Это брак раз и навсегда.

Я сделаю все, чтобы это сработало.

Звуки плавной мелодии вырывают из мыслей. Смотрю в зал на гостей, которые томятся в ожидании увидеть невесту. Свадьбу устроили быстро, Алессандро с мамой обо всем позаботились и организовали все за один день. Многие в этом зале понимают, что свадьба обеспечивает сплочение двух великих мафиозных кланов, но я рассматриваю это как возможность получить женщину, которую хочу всем своим нутром.

И это чертовски волнует.

Марко опускает руку мне на плечо, похлопывая. Мы ведем разговор глазами, благодаря друг друга за такую возможность. Ему нужно защитить свое наследие и любовь всей его жизни, а мне – заполучить ее.

Двери церкви открываются, и у меня спирает дыхание. Я смотрю на яркий солнечный свет, который мягко обрамляет очертания Аспен в свадебном платье. Волосы самого темного шоколада локонами обрамляют лицо и спадают волнами на плечи. Гарри гордо стоит рядом с сестрой, подавая ей руку, чтобы она могла пойти с ним к алтарю. При виде платья будущей жены дыхание совсем останавливается. Плотный атлас обтягивает корсет, идеально подчеркивая стройную фигуру. Кружево обрамляет грудь, добавляя ей загадочной женственности. Короткая юбка подчеркивает сногсшибательно длинные загорелые ноги. Шлейф, легкими волнами падая на пол, дополняет образ.

Блядь, мужик, спасибо тебе за воспитанное тобой прекрасное создание.

Мелодия звучит громче, и моя будущая жена делает первые шаги по проходу. Сердце сжимается с каждым ее шагом ко мне, но я стараюсь унять нервозность и сохранять спокойствие. И это чертовски плохо получается.

Останавливаясь рядом, Аспен одними глазами передает мне тайное послание. Оно меня забавляет. Карие глаза смотрят на меня с ненавистью и явным презрением, так и говоря: «Я убью тебя, засранец!» Мои губы изгибаются в хищной ухмылке. Вблизи я наконец-то могу налюбоваться ею. Наши взгляды встречаются, и я тону в глазах, которые не раз заставляли меня преклонить колени.

Черт, я теряю свою хватку рядом с этой женщиной.

Стою и смотрю на Аспен. Я скоро возьму ее в жены. Но в ее глазах океан негодования и злости, а я жажду поверить, что однажды она полюбит меня по-настоящему. Мне предстоит сделать многое, чтобы завоевать ее сердце. Несмотря на трудности, я охвачен решимостью.

Гости вокруг нас замолкают, их взгляды сосредоточены на священнике, который начинает произносить свою речь, но я уже не слышу ни слова. Теряюсь в бездонной глубине ее глаз, полностью погружаясь в неповторимую красоту.

Внезапно толчок остроносой туфли по оксфордам вырывает меня из чарующего транса.

– Очередь клятв, придурок, – сквозь зубы шипит Аспен, но ее глаза тут же смягчаются, на губах появляется нежная улыбка. – И хватит уже пялиться.

– Я, Николас Холланд, беру тебя, Аспен Бредли, в законные жены. Я обещаю всегда быть рядом и оберегать тебя. Клянусь подарить тебе этот мир и сделать тебя счастливой. – Аспен не отводит от меня взгляда. – Обещаю, что всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Клянусь, что буду верным только тебе. – Она тихо облизывает губы, и ее дыхание учащается. – Я отдаю тебе свою жизнь и все, что у меня есть.

Когда последние слова клятвы слетают с моих губ, поток мурашек проносится по позвоночнику. Я запомню этот момент на всю жизнь. Я бы отдал все свое состояние, чтобы задержать каждый миг дня. Облизывая свои губки, Аспен наклоняется ко мне и начинает произносить свою клятву:

– Я, Аспен Бредли, беру тебя, Николас Холланд, в законные мужья. Я не буду обещать тебе быть идеальной женой, но могу стать хорошим и верным союзником. Я всегда буду за тебя в любой ситуации. Я сделаю твою жизнь интересной, малыш, – эти слова будто сладкая патока вливаются в мозг, и я завороженно смотрю на нее.

– Объявляю вас мужем и женой, – разносится по церкви глубокий голос священника. – И пусть этот поцелуй будет началом крепкого союза для вас обоих.

Не сводя глаз друг с друга, скрепляем наш союз не только словами, но и чем-то большим. Не имея больше терпения ждать, я наклоняюсь и нежно касаюсь губ своей жены. Аспен подается ко мне, и мы закрепляем наш брак трепетным поцелуем.

– Знала бы ты, что я готов сделать с тобой прямо здесь, в этой чертовой церкви, сладкая, – слова вырываются сами собой, полные дерзкой страсти. – Ни один священник на свете этого не одобрил бы.

Зрачки Аспен мгновенно расширяются, взгляд становится острым и ярким, словно пламя. Она смотрит на меня всего долю секунды, и тут нас оглушают громкие аплодисменты, возвращая к реальности.

– Только попробуй тронуть меня без моего согласия, – шепчет она. Рука мягко ложится на мое плечо. – Не уверена, что ты готов попрощаться со своим достоинством, малыш.

Вырвавшийся у меня искренний смех эхом разносится под сводами церкви, наполняя пространство радостью. В этот момент начинают подходить гости, чтобы поздравить нас, и первым появляется серьезный Гарри.

– Сделай все возможное, чтобы этот брак сработал, Нико, – приказывает брат моей жены. – Я отдаю тебе самое ценное, что у меня есть, мою младшую сестру.

Аспен закатывает глаза.

– Мы уже говорили с тобой об этом, – напоминаю ему о нашем соглашении. – И не один раз, Гарри.

– И я скажу это еще миллион раз. Она та еще заноза в заднице, но если ты покажешь ей, что любишь ее, то она подарит тебе свой мир.

– Эй! Прекрати выставлять меня такой чувствительной, засранец! – возмущается Аспен, вздергивая брови. – Между прочим, я стою рядом и слышу каждое слово!

– Я не уверен, что она и правда сможет сделать это, – говорю с усмешкой, нежно глядя на нее, давая понять, что лишь поддразниваю.

– Осторожнее, дружище, – с улыбкой вмешивается Гарри, – не стоит ее недооценивать. Она умеет удивлять… И чаще всего – неожиданно.

– В этом я не сомневаюсь! – В голове всплывают образы обнаженной Аспен.

Если бы Гарри знал, насколько сильно его сестра умеет удивлять, он бы тут же оторвал мне яйца. Прочистив горло, расправляю плечи и даю обещание: – Я сделаю все возможное, можешь быть уверен.

Гарри на мгновение замирает, его взгляд становится мягче.

– Моя сестренка вышла замуж… Это уже слишком для меня, персик. – Он трепетно проводит пальцами по щеке Аспен.

– Ну да, конечно, – ее улыбка становится игривой, почти дерзкой, – будто не ты заставил меня сделать это против воли.

Во взгляде Гарри и раздражение, и братская нежность.

– Тут слишком много гостей для твоих колкостей, – ворчит он, но в голосе проскальзывает еле заметная усмешка. – И да… Может, я действительно расчувствовался, увидев тебя в свадебном платье.

– Ни за что не поверю в это, – хмыкает Аспен и касается губами его щеки коротким поцелуем.

Гарри криво улыбается и, не оглядываясь, отступает, растворяясь среди гостей, а к нам подходят мои родители. Я вижу нескрываемую гордость в глазах отца и нежность на лице матери.

– Добро пожаловать в семью, милая, – мама сдержанно, но ласково касается руки Аспен. – Я понимаю, тебе будет непросто вписаться в наш круг, но мы постараемся сделать все, чтобы ты чувствовала себя на своем месте.

– Спасибо, Энрика. Это правда очень ценно для меня, – спокойно и с достоинством отвечает Аспен.

Место родителей занимают Марко и Лия. Блондинка, сияя доброй улыбкой, мягко обнимает Аспен, притягивая ее к себе с нежностью, в которой чувствуется искреннее сестринское тепло. Склоняется ближе, что-то тихо шепчет на ухо.

– Только не дай ей задушить тебя подушкой в первую же ночь, парень, – прищурившись, говорит Марко тем самым тоном, в котором дружеская забота смешана с язвительной насмешкой.

– Не забывай, с кем тебе ехать до аэропорта, Марко, – парирует Аспен, одаривая его лукавой, почти безобидной улыбкой. – Мне хватит и пары минут, чтобы разобраться с его задницей. Ну и с твоей, если потребуется.

Она невинно пожимает плечами, будто только что предложила кому-то чай.

Марко чуть наклоняется, жестом подзывая меня ближе.

– Все готово. Через пять минут вы должны быть в нашей машине.

Я только коротко киваю. Мы понимаем друг друга без слов.

Нас окружает поток гостей с поздравлениями, объятиями, смешками. Моя ладонь мягко ложится на талию Аспен. Я склоняюсь ближе, шепчу ей на ухо:

– Пора, любовь моя. – И, слегка подтолкнув ее, делаю первый шаг в нашу новую жизнь. – Держись рядом и не геройствуй, если что-то пойдет не так.

– Предлагаешь довериться тебе? – Она прищуривается, в вопросе – откровенное недоверие.

– Да. – Спокойно смотрю ей в глаза.

– Я ни капли тебе не доверяю, Нико, – фыркает, скрестив руки на груди.

Наше время заканчивается. Мы пробираемся между гостями и спешим к машине. Аспен останавливается около дверей церкви, отстегивает длинный атласный шлейф, оставаясь в чертовски сексуальном платье.

– У тебя есть с собой пистолет для меня? – спрашивает, откидывая ткань.

Ее действия и слова заставляют меня лишь ухмыляться, глядя на нее.

Ты чертов идиот, Николас. Ты выбрал в жены идеального партнера. Бесстрашная. Опасная. И чертовски красивая.

Быстрым шагом направляемся к машине, двери с глухим щелчком захлопываются за нашими спинами. Марко, не теряя ни секунды, давит на газ. Резко срываясь с места, вылетаем с парковки у церкви, оставляя за собой вихрь пыли.

– Сзади вас сумка, всем нужно переодеться. – Обернувшись через плечо, Лия кивает на заднее сиденье. – Там все, что нужно.

Лезу за сумкой, подмечая, что Марко выбрал для этой миссии большую и удобную машину. Достаю вещи – брюки-карго и футболки для нас с Аспен. Передавая жене комплект ее одежды, стягиваю пиджак и начинаю расстегивать рубашку. Как только хлопковая ткань слетает с плеч, Аспен смотрит на меня с нескрываемым любопытством и хмурится, заметив синяки.

– Тебя что, машина переехала? – Ее голос звучит тихо, едва слышно, но в нем колется сталь.

– Я расскажу тебе об этом в более спокойной обстановке. – Сдерживаю тяжелый вздох.

– И лучше побыстрее, – язвит она, дергая ленту корсета, – иначе мне придется выполнить то, чего так опасался твой друг.

– Стой! – крик срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить. Марко инстинктивно жмет на тормоза, и машина резко дергается. – Ты не будешь переодеваться при другом мужчине, твою ж мать!

– Я сама решаю, где и как мне переодеваться! – отрезает Аспен. – Если ты не забыл, у нас фиктивный брак! – Она снова тянется к завязкам.

Успеваю перехватить руку жены, прежде чем она выставила бы свое достоинство на всеобщее обозрение. Смотрим друг на друга глаза в глаза. Будто на грани взрыва, напряжение между нами накаляется почти до боли, но ни один из нас не готов первым отвести взгляд. Ни один не готов уступить.

Маленькая вредная принцесса.

– Оставьте нас вдвоем. Мы должны переодеться.

Аспен вскидывает брови, потом ее дыхание касается моего лица. Она так близко, что я каждой клеточкой жажду впиться в ее сладкие губы.

– Пошел к черту, Нико! Лия поможет мне переодеться.

– Вы, блядь, тормозите нас, два упертых идиота, – возмущается Марко.

– Выходи, блять, уже из этой машины!

Мы выскакиваем из салона, прихватив с собой сумку с одеждой, и скрываемся в ближайших зарослях. Тишина вокруг густая, будто сама природа затаила дыхание. Не теряя времени, шустро снимаем свадебные наряды и переодеваемся в боевую форму. Костюм сидел на мне безупречно, но именно в этой одежде я чувствую себя собой – собранным, уверенным, готовым ко всему.

– Ты же не собираешься идти в туфлях? – Марко с усмешкой бросает мне пару берцев, которые с глухим стуком приземляются у моих ног.

– Она заставит меня поседеть раньше времени, – бурчу, натягивая ботинки.

– О-о, – протягивает друг, ухмыляясь, – ты ведь так хотел этого брака! А двадцать минут спустя уже жалуешься. Быстро пошел на попятную, брат.

– Это лишь констатация гребаных фактов.

–– Я уверен, ты выживешь, – продолжает он ехидничать.

– Спасибо за сочувствие, мужик!

Костюмы и туфли складываем в сумку, ничего не оставляя в лесу. Никаких следов. Возвращаемся к машине. Намереваюсь сесть на место, но Марко вдруг останавливает меня в паре шагов от внедорожника.

– Подожди. – Он достает телефон и набирает номер. Прикладывает аппарат к уху, слушает короткую гудящую тишину.– Вы готовы?

Ответа не слышу, только напряженную паузу, но Марко кивает и жестом показывает: «Можешь идти».

– Что это было? – спрашиваю с подозрением.

– Я не горю желанием, чтобы ты видел мою жену обнаженной, – бросает он сухо.

– Какой собственник! – фыркаю, не удержавшись от издевки, и получаю короткий грозный взгляд – без слов, но вполне однозначный.

Дорога до аэропорта проходит в полной тишине. Когда внедорожник наконец останавливается на взлетной полосе, подъезжают остальные машины. Двери распахиваются почти одновременно. Мужчины выходят первыми и мгновенно окружают женщин живым щитом, не давая им оказаться явными мишенями. И в эту секунду я осознаю, как сильно боюсь за жизнь своей жены. Внутри все сжимается, это не просто тревога – страх потери. Страх, с которым я не сталкивался раньше.

– Летим на двух самолетах, – четко и отрывисто инструктирует Алессандро, – Марко, Лия, Энрика и Элиза на первом, остальные на втором. Интервал в пятнадцать минут. Всем все ясно?

Мы дружно киваем.

Пятнадцать чертовых минут! За это время может случиться все что угодно.

Первая группа взлетает спустя пять минут. Осталось десять гребаных минут, но каждая тянется, как вечность. Небо над нами хмурое, ветер настойчиво дует в спину, прижимая одежду к телу, словно подгоняя.

Подхожу к Аспен и мягко, но уверенно кладу ладонь ей на спину, подталкивая к трапу.

– Лучше подождать внутри, – говорю твердо, – мы слишком удобная мишень на открытом пространстве.

Глядя на меня, будто сказал нечто гениальное, Аспен скрещивает руки на груди.

– Ты прям мистер очевидность, малыш, – шипит, закатив глаза. Каждое слово истекает иронией. – Я знаю это и без тебя.

Сдерживая раздражение, бросаю на нее предупреждающий взгляд и произношу более жестко, но все еще спокойно:

– Тогда поднимай свой шикарный зад на борт чертового самолета, Аспен.

Она делает шаг, останавливаясь почти вплотную. Запах кокоса, смешанного с чем-то терпким, обволакивает нос. Легкий ветерок развевает ее волосы, но она не обращает внимания на его игры, прожигая меня взглядом.

– Мой зад ты увидишь только во сне, малыш, – тянет елейным голоском.

– Слишком самонадеянно. – Наклоняюсь ближе. – Наш брак будет во многом настоящим. – Карие глаза расширяются после моих слов. – А теперь неси свою задницу в самолет.

– Мечтай! – бросает она, но, не оборачиваясь, быстро поднимается по трапу.

Провожая ее взглядом, подношу пальцы к лицу и с усилием растираю переносицу, пытаясь снять нарастающее напряжение. В висках пульсирует, как бомба с отсчетом. До взлета осталось пять гребаных минут.

Визг шин разрывает тишину, будто нож. Внутри все сжимается, инстинкт срывает меня с места раньше сознания. Молниеносно вытащив пистолет, направляю его в сторону шума. Из машины выходит Лукас. Лениво. Медленно. Как будто нас не окружают вооруженные люди, как будто небо над нами не готово разразиться огнем.

Идиот. Что он вообще здесь забыл?

– Какого черта?! – рявкаю, сокращая расстояние между нами.

– Я должен увидеть Аспен, – отвечает спокойно, засовывая руки в карманы, будто мы на пикнике, а не на краю взлетной полосы в боевой готовности.

– Что еще тебе нужно? – рык вырывается автоматически – я не контролирую раздражение, и оно просто захлестывает.Лукас вскидывает брови, на лице появляется ухмылка. Та самая, самодовольная, вызывающая, за которую мне всегда хотелось врезать ему с размаху. Он единственный человек на этой чертовой планете, способный вмиг выбесить меня. И все потому, что слишком туп, чтобы понять, где мы находимся. Война.

– Убавь пыл, мужик, – он достает из кармана небольшой пузырек, – я привез таблетки для твоей жены. У нее аэрофобия, придурок.

Черт… Я даже не подумал об этом.

– У тебя две минуты, – цежу сквозь зубы, – ни мигом больше.

– Я бы вошел на борт этого самолета и без твоего сраного разрешения.

Держи себя в руках. Твоя миссия в том, чтобы вместе с Аспен добраться живыми до острова.

Лукас спускается по трапу секунда в секунду. Не говоря мне ни слова, садится в машину и покидает взлетную полосу. Немедля поднимаюсь на борт. Двери тут же закрываются, и пилот объявляет, что начинаем взлет.

С облегчением выдыхаю. Мы в небе. Мы летим.

Мы живы. Слава небесам.

## Глава 7

Наконец-то мы приземлились!

Я проспала весь полет до архипелага. Таблетки помогли мне успокоиться и не наблюдать за лицом своего мужа весь полет. Покинув душный салон самолета, глубоко вдыхаю свежий островной воздух и ощущаю волну свободы, которая мгновенно овладела мной, смягчая напряжение последних дней.

Солнце ярко светило с безоблачного неба, обещав теплые дни. Шагая по трапу, оглядываюсь вокруг, жадно впитывая новые впечатления. Воздух был настолько свеж и чист, что казалось, можно буквально почувствовать его вкус. Резкие городские запахи остались далеко позади, уступая место тропическим ароматам – цветов, моря и чего-то еще незнакомого, но манящего. Спускаясь с трапа, я иду по взлетной полосе, и ноги тут же начинают вязнуть в песке.

Черт. Неужели было так сложно постелить чуть больше брусчатки или хотя бы нормальную поверхность, по которой можно идти, не проклиная все на свете?

Чувствую, как теряю равновесие, и в этот момент рядом оказывается Нико. Его рука уверенно обхватывает меня за талию, стабилизируя одним касанием. Мгновение – и я будто окаменела. Он подхватывает меня на руки и несет к дому. Мне хочется вывернуться, заорать: «Не трогай меня!», но я этого не делаю.

Черт! Это слишком приятно!

Поднимаю взгляд на его профиль. Резкие линии лица, напряженная челюсть и этот запах… Его парфюм терпкий, холодный, но с теплым, почти тропическим оттенком, словно созданный специально, чтобы мешать мне думать.

Ладно… Еще вчера я была готова всадить ему пулю между глаз, не моргнув и глазом. Новость о браке сделала меня не просто злой, а кровожадной. Все казалось ловушкой. И, возможно, так оно и есть. Но потом я подумала: это ведь отличный шанс. Вытрепать ему все нервы, довести до белого каления, сыграть по его правилам, а потом развестись, как только мы разберемся с русскими.

Красиво. Чисто. Без привязанностей.

Он неспешно идет к дому, а я, словно заколдованная, ловлю каждый его жест, каждое прикосновение рук, согревающих мою талию.

И самое ужасное – что это приятно.

–– Я думал, что ты укусишь меня и отравишь своим ядом, – прохрипел Нико, чуть улыбаясь, дразня.

Его слова доходят до меня, и мозг наконец-то начинает работать, возвращаясь в реальность.

–– Если ты этого не сделаешь через секунду, то я, блять, сломаю тебе обе руки.

–– Мне нравится твой дерзкий язык, сладкая.

Я буквально взрываюсь от злости за долю секунды. Кулаки сжались так крепко, что пальцы побелели, а в груди разлилось нестерпимое пламя гнева. Лицо исказилось от ярости, словно вся внутренняя энергия рвалась наружу. Я была готова броситься на него, накинуться с кулаками, с ревом, но в последний миг остановила себя. Нет, я не позволю ему такой победы. Не дам насладиться моим падением. Я должна контролировать себя, и я это делаю.

Нико, будто читая мои мысли, осторожно опускает меня на мягкую, прохладную траву.

–– Дальше сама, – тихо сказал он и, не оглядываясь, направился обратно к самолету.

Я осталась одна, взглянув на дом, который стал моей новой тюрьмой, местом, где мне предстоит провести неопределенное количество времени. Огромные окна, словно гигантские зеркала, сливались с окружающим миром, отражая нежно-голубое небо и ритмичное колыхание зеленых пальм, словно природа сама вплеталась в стены дома.

Вся территория утопала в буйстве тропических садов. Ровные дорожки вели к главному входу, спрятанному в густой паутине свисающих лиан и экзотических растений, и казалось, что дом прячется от мира, стараясь уединиться. В воздухе витал сладкий, чуть дурманящий аромат, который заставлял голову кружиться и уносил в мир абсолютного спокойствия и безмятежности.

Впитываю все до последней капли, словно пытаясь запомнить каждый оттенок и запах, потому что падение мира, мое падение, еще впереди. И я должна быть готова.

–– Я так переживала! – Лия выбегает из открытых парадных дверей и крепко обнимает меня.

–– Ты видела, с кем я летела? – у меня вырывается легкий, даже ехидный смешок. – Ад раньше замерзнет, чем со мной что-то случится.

–– Он не бог, Аспен. Все мы смертны, – мягко шепчет подруга, – какой бы силой мы ни обладали.

–– А где остальные? – я поспешно меняю тему, не желая думать о возможной трагедии, не готова к этой темной мысли.

–– Мама с Энрикой уже начали готовить ужин, – Лия взяла меня за руку и потянула внутрь дома. – Я должна показать тебе нашу комнату! – на моих губах неожиданно появилась улыбка, и я побежала за ней вверх по лестнице.

Следуя за подругой, ощущаю легкое предвкушение. И я ужасно рада, что мне не придется делить кровать с выводящим из себя мужем. Когда мы подошли к массивной деревянной двери, Лия эффектно распахнула ее.

–– Она шикарна, да? – с нетерпением спросила она, пристально глядя на мое лицо, ловя каждую эмоцию.

Замираю на пороге, глаза раскрываются шире от искреннего восхищения. Передо мной раскрывается поистине роскошная комната. Просторное помещение залито мягким, рассеянным светом, льющимся из огромных панорамных окон. Шторы из тонкого натурального льна нежно колышутся на едва заметном дуновении ветерка. Мебель выдержана в приглушенных, сдержанных тонах, каждый элемент продуман до мелочей. В центре комнаты стоит огромная кровать с мягким белоснежным изголовьем, утопающая в пушистых одеялах.

Медленно подхожу к окну и отодвигаю легкую тюль, впуская в комнату последние теплые лучи заходящего солнца. Огненно-оранжевый шар медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в волшебные багряно-золотые тона, словно художник рисует прощальный аккорд дня. На мгновение я замираю, наслаждаясь этим завораживающим зрелищем.

И вдруг глаза начинают гореть от слез, которые наворачиваются неожиданно, без предупреждения. Быстро моргаю, прогоняя их, но в груди разрывается тяжелая боль и страх, что кто-то из моих близких может никогда не вернуться ко мне, и что мир, каким я его знала, может навсегда измениться.

В этот момент Лия мягко обнимает меня сзади, ее грудь прижимается к моей спине.

–– Мне страшно, Аспен… – голос дрожит. – Я не знаю, увижу ли я своего мужа завтра. Увижу ли свою семью… – из нее вырывается тихий, болезненный вздох, и я крепко сжимаю ее руку, стараясь передать хоть часть своей силы.

–– Мы должны выстоять. Пережить все это. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Ты всегда была рядом со мной. Как твое состояние? Ты принимала таблетки? – спрашиваю осторожно, стараясь не тревожить ее больше, чем нужно, но мне важно знать, насколько она держится. Да, ей стало лучше, но этот стресс – как пороховая бочка, которая может взорваться в любой момент.

–– Я не принимала. Стараюсь справляться без них, – тихо отвечает, стараясь сохранить хрупкий баланс внутри себя.

–– Хорошо.

Мы стоим посередине комнаты, прижавшись друг к другу так крепко, словно хотели слиться в одно целое. Я чувствую тепло ее тела, слышу ритмичный стук сердца, и в ответ мое собственное наполняется благодарностью, нежностью и удивительной теплотой. Но затем подруга тихо всхлипывает, и я ощущаю, как по моим щекам скатываются горячие слезы.

–– Я буду так скучать по ним, – ее голос был едва слышным.

Прижимаю Лию еще крепче, ощущая, как дрожат ее плечи, и как ее боль, смешанная с тревогой, передается мне всем телом. Мне хотелось сказать так много, но в этот момент слова казались пустыми и бессмысленными. Поэтому я просто держала ее, позволяя слезам свободно течь по щекам, принимая эту уязвимость и разделяя.

Мы стояли так, неразрывно связанные друг с другом, пока не раздался глухой звук самолета, оторвавший нас от нашего хрупкого мира и возвращающий в реальность.

–– Это должно быть Гарри, – тихо произносит Лия.

Немедля я вырываюсь из комнаты, пролетая мимо мужчин, не замечая никого вокруг. Мне нужно остаться с братом наедине и сказать ему все, что копилось внутри годами и не находило выхода. Гарри идет к дому своими вальяжными шагами, словно этот мир принадлежит только ему, будто он здесь хозяин и повелитель. Я врезаюсь в его грудь, преграждая путь. Руки цепляются за него мертвой хваткой, словно боятся отпустить.

–– Что с тобой? – его голос наполнен тревогой, а глаза бегло изучают меня с ног до головы.

–– Мне страшно, Гарри, – мой голос едва слышен, как молитва, произнесенная в надежде на спасение.

Руки брата мягко обвивают мое лицо, и мы смотрим друг другу в глаза. Его взгляд, обычно такой уверенный и непоколебимый, сегодня полон волнения и беспокойства. Это разбивает мое сердце на тысячи мелких осколков, и боль сжимает грудь.

–– Мне тоже страшно, персик, – тихо признается он.

От этих слов во рту появляется горечь, глаза сами закрываются на мгновение, чтобы спрятать слезы, которые подступают к краю.

–– Ты должна быть сильной за нас обоих, малышка. Это будет тяжелое время, но мы должны пройти через него с гордо поднятой головой. Мы будем бороться до последнего, чтобы сохранить наше наследие, – его слова медленно проникают под кожу, обжигают сердце, но придают мне сил.

Взглянув на него, я хочу сказать то, что говорила редко, боясь и не умея выразить словами:

–– Я так люблю тебя, – шепот разносится по вечернему воздуху. – Мне повезло, что ты мой брат. Ты всегда ставил меня на первое место, и я безмерно благодарна тебе за это. Ты моя единственная семья, и так будет всегда.

Гарри качает головой, тихо гладя меня пальцами по щеке. Его прикосновение такое нежное и одновременно полное силы.

–– У тебя появилась новая семья, как и у меня. Как бы ни сложилась судьба, ты должна держать себя в руках и идти вперед с поднятой головой. Никогда не позволяй короне упасть с твоей головы.

Его слова звучат словно прощание, и мое сердце сжимается, уходя в пятки.

–– Не говори так! – восклицаю я с упрямством. – Ты не отделаешься от меня так просто, придурок!

–– Как я могу хотеть избавиться от тебя? – со смехом отвечает Гарри. – Никто в жизни не создавал мне столько проблем, как ты.

–– Я тут изливаю тебе свои чувства и страхи, а ты смеешься надо мной?

–– Нет, я просто пытаюсь разрядить обстановку, – спокойно и мягко отвечает брат, и в этом голосе слышна вся наша неразрывная связь и любовь.

–– Ты невыносим!

–– Это должен говорить я, женщина, – Гарри притягивает меня к себе и крепко вжимает в себя. – Я сделаю все, чтобы ты доставила мне еще миллион проблем.

–– Это я точно могу гарантировать, – начинаю шмыгать носом, утыкаясь брату в грудь.

–– Гарри! Аспен! – кричит Энрика. – Идите ужинать.

Я еще крепче вжимаюсь в брата. Каждой частичкой себя чувствую, как этот мир хочет забрать его у меня, и я не готова к этому. И никогда не буду. Я готова принять все, что угодно, лишь бы он был рядом со мной.

–– Давай, нам нужно идти. Свекровь пригласила меня на ужин. Я не могу это пропустить, – Гарри отходит и протирает мое лицо от слез. – Тебе принести слюнявчик?

–– Засунь его себе в задницу! – волна смеха накатывается на нас. – Спасибо тебе за все.

Брат закидывает мне руку на плечо и широко улыбается. Мы входим в дом, и в нос бросается запах приготовленной еды. Желудок начинает издавать требовательные звуки, напоминая мне, что я сегодня ничего не поела.

Мы входим в большую столовую, где все уже ждут нас. Каждый пытается общаться на отстраненные темы, чтобы не омрачать ужин. Лия не отлипает от Марко, что-то тихо ему нашептывая. Зять, в свою очередь, улыбается как Чеширский Кот.

Энрика аккуратно раскладывает тарелки, а Элиза идет следом, накладывая на них ароматную пасту. Алессандро и Нико тихо разговаривают, их голоса плавно переплетаются с мягким шумом прибоя за окнами. Мой муж бросает на меня пронизывающий орлиный взгляд, и я замечаю, как его глаза темнеют: должно быть, он увидел мои заплаканные глаза, полные скрытой боли.

Отмахиваюсь от него. Я не собираюсь изливать душу этому придурку.

–– Гарри, дорогой, я рада, что ты приехал, – Энрика подходит к брату и по-матерински поглаживает его по плечу. – Я очень надеюсь, что наши семьи смогут найти общий язык.

–– Вы можете не сомневаться в этом, Энрика, – Гарри слегка улыбается и удобно усаживается рядом с мужчинами.

Глядя на аппетитную пасту, я ощущаю, как во мне просыпается голод, готовый разорвать меня на части. Все начинают неспешно есть, поддерживая легкую беседу, и я, потягивая вино, с удовольствием наблюдаю за тем, как мой брат и Энрика находят общий язык.

Мне никогда не довелось испытать материнскую любовь, но Гарри повезло. Он смог получить хотя бы малую ее часть. Хотя он и держит эту тему за титаническими замками, я знаю: рано или поздно мне предстоит раскрыть тайну смерти наших родителей. Никто и никогда не убивает главу мафии без причины.

Когда трапеза подошла к концу, никто не спешил вставать из-за стола. Мы просто продолжали неторопливую беседу, делясь впечатлениями от острова и друг от друга. Я должна отдать должное Элизе: она создала настоящий шедевр.

С каждой минутой момент расставания подкрадывался все ближе, и единственное, чего я сейчас хотела, – это остановить время. Чтобы задержать эту хрупкую, теплую минуту, пока еще можно было просто быть рядом, не думая о будущем.

***

Как можно тише, будто боюсь разбудить весь дом, я спускаюсь вниз. Каждый шаг кажется мне настоящей пыткой. Низ живота болит так, что каждое сокращение мышц вызывает пульсирующую боль. Я прохожу мимо своего мужа, который задремал на диване.

Твою мать, у меня теперь есть муж.

Хоть это и временно, но эта мысль не дает мне покоя. Хватая с верхней полки стакан, трясящимися руками наливаю воду из фильтра как можно аккуратнее. Запив таблетку, я хватаюсь за столешницу и сжимаю зубы от новой волны проносящейся боли.

–– Что с тобой? – его голос тихий и полон недоумения, будто он не понимает, что я делаю здесь в два часа ночи.

–– Отвали, Нико! – я отмахиваюсь от него и сильнее сжимаю столешницу. – У меня нет сил на твое дерьмо.

Муж плавно обходит островок кухни и останавливается рядом, внимательно глядя на меня.

–– Я вижу, что тебе больно. Что случилось?

Резко поворачиваю голову и встречаю его серые, безэмоциональные глаза.

–– У меня месячные, придурок! – вырывается из меня с болью, которая мгновенно разливается по всему животу. – Я готова сдохнуть.

–– Как символично, – спокойно произносит он, будто констатируя факт. – В нашу первую брачную ночь я получаю свою жену истекающей кровью.

–– Если ты сейчас не заткнешься, – сжимаю зубы и шиплю. – Я стану вдовой в двадцать восемь лет, Нико.

На его губах расползается легкая, наглая ухмылка.

–– Хм, – он нахмуривает брови, – А как именно ты собираешься это сделать?

–– Масса вариантов, – встречаясь с ним взглядом, я ощущаю, как в наших глазах загорается азарт и нескрываемый интерес. – Но сейчас отвали. У меня проблема поважнее, чем твоя смерть.

Нико смотрит на меня усталым и скучающим взглядом, словно ждал услышать целый список вариантов. Вдруг в моей голове вспыхивает маленький, но коварный план, как искусно вывести мужа из себя. Я не уверена, что это его по-настоящему шокирует, ведь он и так ежедневно сталкивается с кровью и насилием, но вот чувство отвращения ко мне уж точно усилится. На губах медленно расползается победная, едва заметная улыбка, а предвкушение маленькой победы греет сердце.

Готовься, малыш, я сведу тебя с ума.

–– Три дня я буду истекать кровью, – шаг за шагом я приближаюсь к нему, отталкиваясь от столешницы. – Буду есть все, что не прибито в этом доме. Мой эмоциональный фон будет таким нестабильным, что я то буду плакать, то смеяться или даже захотеть кого-то убить. – останавливаюсь совсем рядом. – Не попадайся мне на глаза в эти дни.

Он медленно вскидывает брови, играя со мной.

–– По-твоему, я никогда не видел женщину во время месячных?

–– О, правда? И даже помогал унять боль?

Лицо Нико меняется. В его глазах появляется неожиданная боль, а жилка на челюсти начинает нервно дергаться из стороны в сторону.

–– Я видел грелку в кладовой, – говорит он серьезно. – Пойду за ней, а ты вали на диван. Еще не хватало, чтобы ты откинулась в первый же день нашего брака.

Грелка? Он серьезно помогал одной из женщин унять эти мучительные боли? Кем бы ни была та сучка, ей чертовски повезло иметь парня, который в такие дни не оставляет тебя одну.

Опускаясь на диван, готовлюсь к мучительным минутам ожидания, пока Нико найдет грелку и принесет ее мне. Откидываю голову на спинку, позволяя глазам закрыться на миг, но в голове ярко всплывает сцена вчерашнего прощания. Лия выплакала целую тонну слез, и я помогала ей пережить этот разбитый момент.

Чертов гормональный всплеск неумолимо накрывает меня волной, делая каждое чувство слишком острым, каждую эмоцию оголенной и болезненной. Сердце сжимается от воспоминаний, а тело будто стонет вместе с прошлой болью. И мне это совершенно не нравится.