# Озаренный Солнцем

Брендон Сандерсон

Уже многие годы Скиталец вынужден бежать, спасаться от «Ночной бригады» – безжалостной армии наемников, управляющей легионами мертвецов. И ни один мир Космера не в силах дать ему надежное убежище.
Чтобы путешествовать в этой вселенной, необходима инвеститура – энергия с магическими свойствами. Если исчерпать ее запас, можно застрять на какой-нибудь планете, и Скитальцу выпало несчастье стать пленником мира, чьи обитатели кочуют вместе с ночью. Потому что днем там выжить невозможно: солнце сжигает все, что способно гореть, и даже плавит камни.
Скитальцу предстоит жестокая борьба – с яростной природой, с могущественным тираном и даже с собственным мучительным прошлым.
Четвертый, заключительный «секретный проект» Брендона Сандерсона.
С цветными иллюстрациями!
Впервые на русском!

> Посвящается всем вам – поклонникам Космера,

> претворяющим мои мечты в жизнь

## Благодарности

Уф! Ну и годик! Та еще была гонка, и каждый из причастных вложил в нее много сил. Я упомяну всех поименно, но пока хочу просто сказать огромное спасибо каждому. Отредактировать, проиллюстрировать и разослать все эти книги – поистине титанический труд.

Редактором «Озаренного Солнцем» стал Моше Федер, мой давний сообщник, человек, первым заметивший меня. Снова работать вместе с ним было потрясающе, и я рад, что он помог Скитальцу с очередным шагом на его пути. Выражаю особую благодарность доктору Джозефу Йенсену за помощь с астрофизикой, – здесь это просто что-то с чем-то. Также благодарю команду арканистов Космера: ребята, вы великолепны!

У меня замечательная команда представителей в издательстве «JABberwocky Literary Agency» во главе с Джошуа Билмсом. Спасибо также Сьюзан Веласкес и Кристине Зобел.

Последняя книга отличается от других секретных проектов, ведь над ней работал не один, а целых три иллюстратора. Хотелось испытать в деле кого-нибудь нового, и мы нашли несколько специалистов, которые хорошо потрудились над этим романом. Спасибо им всем за потрясающую работу! Благодаря их участию секретные проекты стали по-настоящему исключительными. Форзацы, полноцветные иллюстрации и концептуальный дизайн создала Эрнанда Суза. Она правда сделала очень много, и сотрудничать с ней было одно удовольствие. Внутренние иллюстрации выполнил Набетсе Зитро, ранее проделавший невероятную работу по созданию новых страниц комикса для полного издания графического романа «Белый песок». Автор же красочной обложки – Kudriaken.

Наш представитель по печати в «American Print and Bindery» Билл Уирн творил магию в каждом из секретных проектов. Мы высоко ценим и его, и сотрудников типографии и переплетной мастерской, и всех, кто помогал с выпуском этой книги. Деби Бергерсон сыграла важнейшую роль в том, что касалось печати, а Чед Диллон превзошел самого себя, обеспечивая высококачественные переплетные материалы.

Теперь перейдем к отделам «Dragonsteel». У меня лучшая бизнес-команда, и каждый вложил в создание секретных проектов очень много.

Наш вице-президент по вопросам творческого развития – Айзек Стюарт. В его команду входят Бен Максуини (отменно поработавший над концептуальным дизайном для сохранения единого видения проекта), Рэйчел Линн Бьюкенен (активно помогавшая Айзеку в нелегкой работе по взаимодействию с художниками, отбору сцен для иллюстрирования и отслеживанию деталей), Дженнифер Нил, Хейли Лацо, Присцилла Спенсер и Анна Эрли.

Вице-президент редакторского направления – Наставительный Питер Альстром. В его команду входят Карен Альстром, Кристи С. Гилберт, Дженни Стивенс (внутренний редактор этой книги), Бетси Альстром и Эмили Шоу-Хигэм. Техническим редактированием занималась Кристи Куглер.

Сюжетный отдел состоит из одного Дэна Уэллса, он же является вице-президентом данного направления. Но в качестве компенсации мы разрешаем ему командовать Беном.

Наш операционный директор – Эмили Сандерсон, а в ее команду входят Мэтт «Мэтт» Хэтч, Эмма Тан-Стокер, Джейн Хорн, Кэтлин Дорси Сандерсон, Макена Салуоне, Хэйзел Каммингс и Бекки Уилсон.

Вице-президент по вопросам рекламы и маркетинга – Адам Хорн, он же Командир Корги. В его команду входят Джереми Палмер, Тейлор Д. Хэтч и Октавия Эскамилья.

Вице-президент по вопросам выпуска атрибутики и организации мероприятий – Кара Стюарт. Она же отвечает за то, чтобы все вы благополучно получили свои коробочки со всякой всячиной. В ее команду входят Эмма Тан-Стокер, Кристи Якобсен, Келлин Нойманн, Лекс Уиллхайт, Мем Грейндж, Майкл Бейтман, Джой Аллен, Алли Рип, Ричард Руберт, Кэти Айвс, Бретт Мур, Даллин Холден, Дэниел Фиппс, Джейкоб Крисман, Алекс Лайон, Мэтт Хэмптон, Камилла Катлер, Квинтон Мартин, Эстер Грейндж, Логан Рип, Лора Лавридж, Аманда Баттерфилд, Гвен Хикман, Дональд Мастард Третий, Зоуи Хэтч, Пабло Муни, Брейдонн Мур, Эйвери Морган, Натан Моттенсен, Кристиан Фэйрбэнкс, Дэл Хилл, Джордж Кейлер, Кэтлин Барлоу, Кейли Арнольд, Китти Аллен, Рэйчел Якобсен, Сидни Уилсон, Кейтлин Хэтч и Джуди Торсак.

Отдельной благодарности заслуживают Ориана Леккерт из компании «Kickstarter», Анна Галлагер, Пальмер Джонсон и Маккинзи Уиггинс (главная по кнопочкам) из «BackerKit».

Участники моей писательской группы: Эмили Сандерсон, Кэтлин Дорси Сандерсон, Питер Альстром, Карен Альстром, Дарси Стоун, Эрик Джеймс Стоун, Алан Лейтон, Итэн Скарстедт, Бен Олсен и Дэн Уэллс.

Альфа-ридеры этой книги: Карен Альстром, Джой Аллен, Кристи Якобсен, Бретт Мур, Брэд Нойманн, Келлин Нойманн, Алли Рип, Эмма Тан-Стокер, Шон ВанБлэк и Дэн Уэллс.

Наши бета-ридеры: Рави Персо, Иэн Макнатт, Брендон Коул, Шеннон Нельсон, Бен Мэрроу, Дженнифер Нил, Пунам Десай, Крис Макграт, Сумеджа Муратагич-Тадич, Кендра Александер, Зенеф Марк Линдберг, Пейдж Филлипс, Розмари Уильямс, Эрик Лейк, Дэвид Беренс, Уильям Хуан и Эрика Кута Марлер. Особая благодарность Мике Килгор за сведение воедино отзывов бета-ридеров на описания иллюстраций из электронной и аудиоверсии книги.

В число гамма-ридеров вошли многие бета-ридеры, а также Евгений «Арджент» Кирилов, Джошуа Харки, Росс Ньюберри, Тим Челленер, Джессика Эшкрафт, Тед Херман, Брайан Т. Хилл, Роб Уэст, Пейдж Вест, Гари Сингер, Дарси Коул, Кальяни Полури, Джейден Кинг, Линтин «Ботаника» Сю, Глен Вогелар, Боб Клутц, Билли Тодд, Меган Энн, Элияху Береловиц Левин, Аарон Форд, Джесси Лейк и Сэм Баскин.

В команду арканистов входят Эрик Лейк, Евгений «Арджент» Кирилов, Бен Мэрроу, Дэвид Беренс, Иэн Макнатт и Джошуа Харки.

Поскольку этот роман – последний из секретных проектов, выпущенных в рамках «Kickstarter»-кампании, я хотел бы воспользоваться возможностью еще раз поблагодарить всех вас. Пусть книги написал я, событие, каким они стали, создали вы. Именно вы сделали этот год таким особенным, исключительным. Дочитав книгу, загляните в послесловие: там есть еще кое-что.

Брендон Сандерсон

## 1

Скиталец очнулся среди обреченных на смерть.

Он лежал на боку, правой щекой на голой земле. Проморгавшись, сфокусировал взгляд на парадоксальной картине: прямо перед ним стремительно росла трава.

Может, это ему снится?

Хрупкий росток подрагивал и извивался, пробиваясь из-под земли. Будто потягивался после долгого сна, радостно расправляя руки-листики. Вот змеиным язычком затрепетал стебелек, пробуя воздух на вкус. Распробовал и устремился влево, туда, откуда лился слабый свет.

Скиталец застонал и приподнял голову. Мысли путались, мышцы ныли. Куда он перескочил на этот раз? Достаточно ли далеко ушел от «Ночной бригады»?

Конечно нет. От нее нигде не скрыться. Нужно все время двигаться. Нужно…

Шквал, как же хорошо просто лежать! Неужели нельзя чуток перевести дух? В кои-то веки остановиться, никуда не бежать?

Чьи-то грубые руки подхватили Скитальца сзади и рывком поставили на колени, отчего он наконец вернулся в реальность: со всех сторон доносились крики и стоны. Пребывая в постскачковом ступоре, он поначалу не воспринял эти звуки.

Люди, включая того, кто его держал, были одеты непривычно: длинные штаны, рукава с плотными манжетами, рубашка с высоким, под самый подбородок, стоячим воротником. Скитальца встряхнули, рявкнув что-то на неизвестном ему языке.

– Пере… перевод! – прохрипел он.

Извини, – произнес низкий, монотонный голос у него в голове. – У нас для этого недостаточно инвеституры.

Точно. На последний скачок ее едва хватило, так что теперь Скиталец почти пуст. Его способности работают только при наличии достаточного уровня инвеституры – той загадочной силы, без которой не обходилось ни одно сверхъестественное событие на большинстве посещенных им планет.

– Сколько?.. – прохрипел он. – Сколько осталось?

Около полутора тысяч ЭД. Иначе говоря, менее восьми процентов скачкового потенциала.

Преисподняя! Как Скиталец и опасался, за перемещение пришлось заплатить так дорого, что он остался ни с чем. Имея необходимый запас инвеституры, он мог творить разные интересные вещи. Каждое такое действие стоило некоторого ее количества, но, пока уровень не опускался ниже порогового значения, затраты были минимальны.

Если набрать более двух тысяч эквивалентов дыхания, можно будет манипулировать Связью. Например, Связать себя с этой планетой, чтобы говорить на местном языке. То есть он не сможет понимать аборигенов, пока не найдет какой-нибудь источник пригодной для поглощения энергии.

Скиталец скривился от запаха изо рта крикуна. Тот носил широкополую шляпу, подвязанную под подбородком, и толстые перчатки. Было довольно темно, но на горизонте полыхала солнечная корона. «Вот-вот рассветет», – предположил Скиталец. Но даже этого света хватало, чтобы по всему полю пробивались всходы. Их шевеление напомнило ему о родине, где нет почвы, но растения куда подвижнее, чем в других мирах.

Здесь, впрочем, иной случай: трава не уворачивается из-под ног, она просто очень быстро растет. Но почему?

Неподалеку трудились одетые в длинные белые плащи люди: одни вколачивали в землю колья, другие приковывали к ним тех, на ком белых плащей не было. В остальном одежда пленителей и пленников различалась мало, и в обеих группах люди обладали кожей разных оттенков.

Скиталец не понимал, что кричат пленники, но он слишком хорошо знал, как ведут себя приговоренные. Некоторые рыдали от отчаяния, другие молили о пощаде, но большинство демонстрировало униженную покорность.

Здесь готовилась казнь.

Державший Скитальца человек снова заорал, буравя его яростным взглядом светло-голубых глаз. Скиталец только головой покачал. От такой вони изо рта цветы зачахнут. Товарищ голубоглазого, одетый в длинный белый плащ, указал на пленника, и они о чем-то заспорили. Вскоре, впрочем, напарники пришли к согласию. Один снял с пояса наручники и примерился надеть их на Скитальца.

– Э, нет, – сказал тот. – Так не пойдет.

Он схватил за запястье ближайшего, намереваясь бросить его под ноги второму. Но мышцы заклинило, как несмазанный механизм. Скиталец замер, хотя, изумленный внезапной вспышкой агрессии, обладатель белого плаща отшатнулся.

Мышцы отпустило, и Скиталец выпрямил руки, которые пронзила боль.

– Преисподняя!

Мýка прогрессирует. Он взглянул на своих испуганных пленителей. По крайней мере, оружия у них не видно.

Из толпы выступил человек. Все остальные, вне зависимости от пола, были основательно упакованы в одежду, открытым оставалось только лицо. Этот же носил лишь черные штаны и прозрачную накидку, распахнутую на груди. Он единственный на поле не имел перчаток, зато щеголял широкими золотыми наручами.

А еще у него отсутствовала большая часть груди.

Мышцы, ребра и сердце будто выжжены, только по краям осталась почерневшая кожа. Вместо сердца в опустевшей грудной клетке, как в догорающем очаге, рдел уголь. Он вспыхивал под порывами ветра, и ему вторили разбросанные тут и там по опаленной коже алые точки. Ожоги тянулись от изувеченной груди во все стороны. Несколько добралось аж до лица, они мерцали бледными искорками. Как будто этого парня привязали к реактивному двигателю, а он не только пережил старт, но и пребывает с тех пор в состоянии вечного горения.

– Сдается мне, – сказал Скиталец, – что вы, ребята, не из тех, кто добродушно посмеется над ошибками иноземца.

Он встал и вопреки инстинктам, как всегда требовавшим бежать и прятаться, поднял руки в миролюбивом жесте.

Человек с очагом вместо груди достал из-за спины внушительную дубинку – вроде полицейской, но не настолько гуманную.

– Так я и думал, – сам себе ответил Скиталец, отступая.

Кое-кто из прикованных смотрел на него со странной, но знакомой надеждой. Так глядят пленники на собрата, ненароком привлекшего внимание охраны. Глядят и радуются, что их эта участь миновала.

Человек-очаг атаковал Скитальца со сверхъестественной скоростью. Он еще и инвестирован! Восхитительно.

Скитальцу едва удалось увернуться от мощного удара.

– Пом! – рявкнул он. – Мне нужно оружие!

Так призови же его, мой возлюбленный оруженосец, – ответил голос в голове. – Я не препятствую.

Скиталец с кряхтением нырнул в заросли травы, вымахавшей буквально у него на глазах. Он попытался материализовать оружие, но ничего не вышло.

Озаренный солнцем

Дело в твоей Муке, услужливо подсказывает рыцарь своему недалекому оруженосцу. Она усилилась и теперь не позволяет тебе брать в руки оружие.

Как всегда, голос звучал абсолютно монотонно. Пом знал об этой своей черте, потому и добавлял комментарии.

Скиталец снова с трудом увернулся от дубинки. От сильнейшего удара задрожала земля под ногами. Шквал побери! Свет разгорается все ярче, заливая горизонт слишком уж равномерно. Какого же размера здешнее солнце?

– Мне казалось, – прокричал Скиталец, – что мои клятвы позволяют игнорировать этот аспект Муки!

Извини, Скиталец, но о каких клятвах речь?

Человек-очаг снова замахнулся. Скиталец глубоко вдохнул, поднырнул под дубинку и атаковал сам. Но стоило только примериться для удара, как мышцы опять заклинило.

Да, размышляет рыцарь в будничной манере. Как видно, теперь твоя Мука блокирует даже минимальную физическую агрессию.

Он что, уже и толкнуть никого не может? Совсем плохо дело.

Человек-очаг ударом в лицо опрокинул Скитальца на землю. Тот перекатом ушел от опускающейся дубинки и со стоном поднялся на ноги.

Очередной замах. Скиталец рефлекторно вскинул руки и поймал дубинку.

Человек-очаг изумленно распахнул глаза. Ближайшие пленники закричали, прочие стали оборачиваться. Похоже, местные не привыкли, чтобы кто-то тягался на равных с их инвестированными воинами. Глаза человека-очага распахнулись еще шире, когда Скиталец, стиснув зубы, шагнул вперед и толчком вывел его из равновесия.

За спиной необычного воина линия горизонта будто плавилась под натиском яростного света, а в следующий миг нахлынул нестерпимый жар. Растения, только что стремительно тянувшиеся вверх, стали вянуть, а пленники, прикованные рядами, завопили и запричитали.


«Беги, – кричали инстинкты Скитальца. – Беги!»

Он все время бежит.

Только этим и занимается.

Но едва он развернулся, чтобы броситься наутек, как сзади его атаковал еще один человек-очаг. Скиталец попытался остановить и этот удар, но тело, шквал бы его побрал, снова заклинило.

– Да серьезно?! – заорал Скиталец.

Дубинка врезалась в бок, заставив пошатнуться, а кулак человека-очага обрушился на лицо с такой силой, что Скиталец снова оказался на земле.

Он застонал, ощущая голой кожей раскаленные песок и камни. И ужасающий, невероятный жар, идущий со стороны солнца и становящийся все нестерпимее.

Люди-очаги отвернулись от Скитальца. Первый через плечо ткнул пальцем в его сторону. Подбежали те двое нерешительных охранников в белых плащах и, пока Скиталец отходил от боли и досады, застегнули на нем наручники. Они собрались было вбить в землю кол и приковать к нему Скитальца, но верно рассудили, что тот, кто способен голыми руками остановить дубинку инвестированного воина, совладает и с колом. Поэтому подтащили Скитальца к вмурованному в каменную глыбу кольцу и пристегнули.

Он упал на колени рядом с другими пленниками, обливаясь потом. Инстинкт самосохранения заходился криком, требуя бежать, спасаться.

Другая же часть души Скитальца… просто хотела, чтобы все закончилось. Сколько уже длится эта погоня? Когда он в последний раз мог гордиться собой?

«Может, пусть и правда все закончится? – подумал Скиталец. – Это будет убийство из милосердия. Как добивают смертельно раненного солдата на поле боя».

Он скорчился на земле. В боку пульсировала боль, хотя вряд ли что-то было сломано. Пока у него остается более пяти процентов скачкового потенциала – около тысячи ЭД, – тело обладает повышенной силой и выносливостью. Там, где обычный человек сломается, он отделается ушибом. Огонь, способный сжечь иного, его лишь опалит.

Исцеление началось, уверенным тоном сообщает герой своему униженному слуге. У тебя менее десяти процентов скачкового потенциала, поэтому лечение займет больше времени, чем обычно.

Порой Скиталец задумывался, благо ли его сверхъестественные способности или всего лишь часть Муки.

Жар нарастал, а с ним разгорался и свет, становясь слепящим. И клубился дым вдалеке. Там что, земля горит? От солнечного света?!

Преисподняя! Из-за горизонта вставала сама Преисподняя.

Нормальный солнечный свет просто не может быть таким ярким, – сказал Пом. – По крайней мере, на обитаемой планете.

– Думаешь, он инвестирован? – прошептал Скиталец. – Как на Талдаине?

Весьма правдоподобная версия, говорит рыцарь с задумчивым любопытством.

– Ты способен его поглотить?

Возможно. Полагаю, скоро мы это проверим…

Если удастся поглотить достаточно, Скиталец тотчас перескочит куда-нибудь с этой планеты, подальше от «Ночной бригады». Разве не чудесно было бы хоть раз оторваться от погони?

И все же чем-то этот свет тревожил, даже пугал. Скиталец глядел на восход, пока охранники вместе с людьми-очагами приковывали последних пленников. Закончив, они бегом бросились к ряду длинных узких шестиместных машин. У этих машин не было крыши, только ветровое стекло. Панель управления располагалась перед левым передним сиденьем.

Они выглядели как… шестиместные летающие мотоциклы? Странная конструкция, но Скиталец не знал, как еще их назвать. Сиденья крепились по сторонам осевой части, и ехали на них, похоже, верхом, просунув ногу в специальное отверстие. Ни бортов, ни дверей. Как бы то ни было, Скиталец не удивился, когда из-под первой машины вырвались струи пламени, подняв ее футов на пять над землей.

Впрочем, ему-то какое дело?

Скиталец обернулся ко все разгорающемуся свету. Растения, еще несколько минут назад живые, сочные, теперь сохли, чернели. Казалось, издалека доносится рев пламени, надвигающегося вместе с солнцем. Так приближалась стена бури на давно покинутой им родине.

Свет был неестественно ярким… Скиталец засомневался, что сможет его поглотить. Простой вилке с проводом не выдержать всей мощи ядерного реактора. Это невероятная сила. Скитальца она изжарит прежде, чем тот сумеет ею воспользоваться.

Гм… – как всегда монотонно произнес Пом. – Скиталец, у меня складывается впечатление, что пытаться поглотить эту инвеституру – как вылавливать одну снежинку из лавины. Думаю, тебе не стоит соприкасаться с этим светом.

– Он меня убьет, – прошептал Скиталец.

Ты этого хочешь?

– Нет.

Многое в своей нынешней жизни Скиталец ненавидел, однако умирать он не хотел. Пусть и дичал все больше с каждым днем… Что ж, дикие существа отлично умеют бороться за выживание.

Скитальца вдруг охватило отчаянное безумие. Он рванулся, забился в цепях. Второй из четырех летоциклов поднялся в воздух. Видя, с какой скоростью подступает солнце, Скиталец понимал, что эти машины – его единственный шанс на спасение. С хриплым криком он изо всех сил натянул стальную цепь, но так и не смог вырвать ее из камня.

– Пом! – прокричал он. – Мне нужен клинок! Превращайся!

Я не отказываюсь превращаться, Скиталец. Дело не во мне.

– Этот свет нас убьет!

Поправка: он убьет тебя, мой бедный слуга. Я уже мертв.

Когда третий летоцикл оторвался от земли, Скиталец нечленораздельно завопил. Но у четвертой машины что-то не заладилось. Может…

Стоп!

– Оружием мне пользоваться запрещено, но как насчет инструментов?

А с чего бы запрещать тебе это?

Скиталец почувствовал себя идиотом. Помощник – металлический инструмент, способный воплотиться в любой форме. Почему бы и не в виде монтировки?

Тот материализовался в руке, будто соткавшись из белого тумана. Скиталец просунул монтировку в кольцо и навалился всем весом.

ХРЯСЬ!

И вот он свободен. Хотя запястья оставались в наручниках, цепь между ними была добрых двух футов длиной. Скиталец поднялся на ноги и бросился к последнему летоциклу, как раз когда тот наконец завелся.

Он призвал Помощника в виде крюка на цепи, который тотчас метнул во взлетающую машину. Едва зацепившись за выступ в задней части аппарата, крюк по команде Скитальца на мгновение расплылся и замкнулся сплошным кольцом. Второй конец цепи-Помощника закрепился на наручниках.

В этот миг солнечный свет настиг Скитальца. Невероятно мощный, яркий, сжигающий свет. Пленники завопили, вспыхивая, как щепки.

О шквал побери! кричит рыцарь.

Тут цепь, соединявшая наручники, натянулась. Уносящийся прочь летоцикл выдернул Скитальца из-под солнечных лучей. К этому моменту одежда уже пылала, а кожа зверски болела от ожогов.

Позади была верная смерть, но что ждало впереди – оставалось лишь гадать.

## 2

Скитальца с размаху впечатало боком в землю и с устрашающей скоростью поволокло вслед за летоциклом.

Исцеление началось, – сказал Пом. – Также твое тело адаптировалось к местному низкому атмосферному давлению. Но, Скиталец, у тебя осталось очень мало инвеституры. Постарайся не получить слишком серьезных травм в ближайшее время, ладно?

Пока Пом говорил, Скитальца тащило сквозь иссохшие заросли, било о камни, перемазывало в грязи. Впрочем, этот человек был не из хрупких: базовый уровень инвеституры добавлял ему прочности. Пусть на исцеление инвеститура тратится быстрее, чем на другие способности, можно не считать это проблемой, пока сохраняется необходимый минимум.

Бессмертным Скиталец не был. Многие виды современного оружия убили бы его мгновенно. Да что там, сгодились бы и более примитивные, если применять их достаточно настойчиво, пока не израсходуется весь запас инвеституры. Тем не менее Скиталец оставался цел, когда у кого другого уже руки вывернуло бы из суставов, а кожу начисто содрали бы обломки растений, на такой скорости режущие не хуже бритвы. Даже ожоги понемногу заживали.

Осталось шесть процентов, – сообщил Пом. (Не так уж и плохо, если вдуматься.) – Но ты почувствовал этот жар? Он ненормален. Инвеститура здесь точно замешана, но я не смог ухватить ни капли. Если бы я открылся и попытался ее поглотить, меня бы уничтожило. Придется поискать менее опасный способ ее добывать.

Скиталец крякнул, снова врезавшись в землю. Кое-как ему удалось извернуться, чтобы дальнейшие удары приходились в основном на бедро и плечо. Ветер потушил огонь на одежде, однако пострадавшие куртка и рубашка не выдержали новых столкновений с различными препятствиями, и их сорвало окончательно.

Кожа, впрочем, держалась. Скиталец и не думал жаловаться на недостаточно комфортные условия побега. Лучше так, чем остаться под этим солнцем.

Он закрыл глаза, борясь с болью куда более сильной, чем от ушибов и ссадин. Ее причиняли врезавшиеся в память крики несчастных пленников, которых накрыл рассвет, в считаные мгновения превратив в пепел. Скиталец был уверен: некоторые звали на помощь его.

Когда-то он не смог бы оставить такие призывы без внимания. Но каждый день по всему Космеру умирали миллионы, может, даже миллиарды существ. Он был не в силах этому помешать. Ему едва удавалось выживать самому.

И все равно было больно. Даже спустя годы мучений он не мог спокойно смотреть на чужую смерть.

Скиталец прижал подбородок к груди, защищая лицо от всего того хаоса, через который его тащило по жесткой поверхности этой суровой планеты. Он заметил, как темнеет небо. Отсветы чудовищного солнца скрылись за горизонтом, словно наступили сумерки, хотя это Скиталец двигался сумеркам навстречу.

Скорости летоцикла хватало, чтобы обгонять восходящее солнце и держаться подальше от его испепеляющих когтей.

Похоже, у этой планеты низкая скорость вращения, говорит герой своему странствующему слуге. Обрати внимание, как легко машины опережают солнце.

Впереди, в противоположной рассвету стороне, поднималось огромное планетарное кольцо – широкая дуга, отражающая солнечный свет.

Впрочем, насладиться возвращением в безопасность сумерек Скитальцу не дали. Несколько седоков летоцикла попытались сбросить цепь, но на такой скорости, да еще с ним самим в качестве груза, это было бы очень трудно, даже не замкни он петлю. Скиталец ждал, что они задержатся, чтобы избавиться от него, однако машина продолжала лететь вслед за остальными, держась в считаных футах над землей.

Наконец она снизила скорость, а затем и вовсе замерла. Скиталец очутился на клочке мокрой земли. Приятно было ощутить хоть что-то мягкое. Он со стоном перевернулся. Штаны превратились в лохмотья, свежезалеченная кожа – в сплошной синяк, на руках по-прежнему были оковы. Помучившись мгновение от жуткой боли во всем теле – и попытавшись порадоваться тому факту, что хотя бы новых неприятных ощущений не добавляется, – Скиталец повернул голову, чтобы выяснить причину остановки.

Если и имелась таковая, то он ее не увидел. Возможно, седокам просто потребовалась минутка, чтобы сориентироваться на местности; после кратких переговоров летоциклы снова взлетели. На этот раз они поднялись выше, и Скиталец повис. Так было лучше: по крайней мере, теперь он не врезался во все подряд. Должно быть, поначалу машины держались низко, чтобы случайно не угодить под солнечные лучи.

Примерно через час они наконец добрались до чего-то поинтереснее – до летающего города. Он представлял собой огромную платформу, удерживаемую в воздухе сотнями изрыгающих огонь двигателей на нижней стороне. Скитальцу и раньше доводилось посещать летающие города, в том числе на планете неподалеку от его родной, но обычно они не казались такими… хлипкими. Здесь же он увидел скопление разномастных одноэтажных зданий – огромные трущобы, поднятые над землей всего лишь футов на тридцать-сорок. Похоже, для удержания конструкции даже на столь малой высоте двигателям приходилось работать на износ. Их мощности едва хватало, чтобы город без помех преодолевал неровности рельефа.

Это сооружение едва ли можно было назвать технологическим чудом. Оно представляло собой отчаянную попытку выжить. Скиталец оглянулся назад, туда, где давно померк свет. И все же он знал: где-то там скрывается солнце. Надвигается, как назначенный день казни.

– Вам приходится все время его опережать, верно? – прошептал он. – Вы живете во мраке, потому что иначе здешнее солнце убило бы вас.

Шквал! Целый народ вынужден постоянно двигаться, чтобы обогнать само солнце? Скиталец принялся обрабатывать в уме следовавшие из этого выводы, воскрешая навыки, – и внутри мертвеца, которым он стал, зашевелился человек, которым он был когда-то. Почему на этой планете, даже на темной стороне, не бушует вечная буря? Если солнце все время раскаляет одну сторону, выжить на другой невозможно. Но местным жителям это удается, а значит, он что-то упускает. Чем они питаются? На каком топливе работают эти двигатели и как люди вообще успевают его добывать, непрестанно перемещаясь? И к слову, почему не живут в пещерах? Нехватки металла они явно не испытывают. Использовали же его, чтобы приковать тех бедолаг.

Он всегда был любопытен. Даже намеренно отказавшись от судьбы ученого и став военным, продолжал задаваться вопросами. Они и теперь дразнили, пока он не прихлопнул их твердой рукой. Значение имел ответ всего лишь на один вопрос: хватит ли ему заряда ближайшего двигателя, чтобы убраться с этой планеты, прежде чем до него доберется «Ночная бригада»?

Летоциклы с ревом поднимались на высоту города. Скиталец болтался под последним из четверки, тянул его вниз. Двигатели плевались огнем, нагревая удерживавшую Скитальца цепь. К счастью, Помощник справлялся с этим. Как ни странно, такого небольшого подъема оказалось достаточно, чтобы заложило уши.

Поравнявшись с городом, летоциклы не запарковались в привычном смысле слова. Они развернулись боком и пристыковались к краю платформы. Их двигатели продолжили работать, вместе с основными удерживая сооружение в воздухе.

Скиталец так и висел на цепи. Боль постепенно отступала, свежие травмы заживали, хотя сейчас исцеления требовалось куда меньше, чем после встречи с солнцем. Отсюда ему открывался вид на раскинувшиеся внизу лысые холмы и наполненные грязью ямы, похожие на болота. Город оставлял после себя широкий выжженный след. Несомненно, по этакой отметине летоциклам нетрудно отыскать дорогу домой.

Скиталец на удивление хорошо видел в окружающей темноте. Сморгнув пот и грязную воду, он снова взглянул на планетарное кольцо. Как обычно и бывает, на самом деле оно представляло собой скопление более тонких колец. Сине-золотых, сверкающих, опоясывающих планету, вздымающихся в небо, будто уходя в бесконечность. Они были слегка наклонены к солнцу и отражали его свет. Сейчас, когда у Скитальца появилась возможность подробно их рассмотреть, он осознал, насколько изумительно это зрелище. Он побывал на десятках планет, но нигде не видел подобного стоического великолепия. Внизу – грязь и огонь, в небе же… Вот образец величия. Эта планета носит корону.

Цепь задрожала: Скитальца потащили наверх. Вскоре его схватили за руки и выволокли на металлический фундамент города, на кривую улочку между приземистыми зданиями. Неподалеку собралась небольшая толпа, люди переговаривались и указывали на него. Не особо интересуясь ими, Скиталец сосредоточил все внимание на пяти фигурах, стоявших позади толпы и выделявшихся из общей массы. На людях, у которых в груди тлел огонь.

Они стояли, опустив голову и закрыв глаза; их угли как будто остыли. Двое из них, похоже, были женщинами, хотя огонь, выжегший грудную клетку, не оставил после себя ни намека на груди, только дыру шириной в две ладони, с торчащими из обгорелой кожи по краям остатками ребер.

И угли вместо сердец.

На всех прочих была одежда, которую он уже видел, – скрывающая все тело, с воротником до подбородка и плотными перчатками. Несколько человек носили белые плащи – строгие, распахнутые спереди, со знаками различия на плечах. Чиновники или офицеры. Остальные рядились в приглушенные цвета, – должно быть, они принадлежали к простому сословию. Из женщин некоторые носили юбки, хотя большинство предпочитали длинные, похожие на платья кофты, распахнутые спереди, и штаны. Многие, как мужчины, так и женщины, ходили в широкополых шляпах. Зачем им шляпы, когда и света-то почти нет?

«Не думай об этом, – устало велел себе Скиталец. – Какая разница? Ты уберешься отсюда раньше, чем успеешь узнать об их культуре хоть что-то».

Кожа у многих была светлой, хотя нередко на глаза попадалась и темная, как у Скитальца. Обладатели промежуточных оттенков находились в явном меньшинстве.

Вскоре толпа затихла, затем люди стали опускать глаза и пятиться, освобождая кому-то проход. Скиталец сел на пятки, глубоко дыша. Новоприбывший оказался высоким мужчиной в черном плаще.

Его глаза горели темно-красным, будто подсвеченные изнутри. В памяти Скитальца всплыли картины из далекого прошлого, однако это свечение навевало мысли не столько об искаженной душе, сколько о пламени, горящем в самом человеке. Края черного плаща отливали похожим красно-оранжевым светом. Скиталец предположил, что у него тоже тлеет уголь в груди, скрытый тонким слоем одежды. Должно быть, у этого человека уголь погрузился не так глубоко – под рубашкой угадывались очертания нормальной грудной клетки.

Многие здания тоже отсвечивали, словно отражали пламя костра. Как будто город совсем недавно был охвачен огнем, а это его пепелище.

Человек с огненными глазами поднял руку в толстой перчатке, призывая толпу к молчанию. Окинул взглядом Скитальца, затем указал на него двум подчиненным и отдал короткий приказ. Те сразу же подскочили и расстегнули наручники.

Сняв кандалы, они боязливо попятились от Скитальца. Тот поднялся на ноги под аханье толпы, но не стал делать резких движений. Потому что устал, шквал побери. Боль во всем теле притупилась, и он глубоко вздохнул. Помощнику велел оставаться на месте в виде цепи: не нужно знать местным, что у него есть инструмент, способный менять форму.

Огнеглазый что-то резко произнес, обращаясь к Скитальцу.

Тот помотал головой.

Огнеглазый повторил вопрос громче, медленнее и злее.

– Я не говорю на вашем языке, – прохрипел Скиталец. – Дайте мне источник питания, как в двигателях ваших летающих машин. Если смогу поглотить его силу, ее, возможно, хватит.

Зависит от того, какое топливо здесь в ходу. Учитывая, что на нем держится в воздухе целый город, оно вряд ли обычное. Смешно даже предположить, что такая громадина может летать на угле. Наверняка они используют какой-то инвестированный материал, возможно заряженный лучами здешнего солнца.

Осознав наконец, что не добьется ответа, предводитель поднял руку и осторожно, палец за пальцем, стянул с нее перчатку. Люди вокруг заахали, хотя под перчаткой скрывалась самая обычная рука, пусть и бледная.

Ее обладатель шагнул к Скитальцу и схватил за лицо. Ничего не произошло.

Огнеглазого это, похоже, удивило. Он перехватил по-другому.

– Если полезешь целоваться, – пробормотал Скиталец, – я, шквал побери, откушу тебе губу.

Приятно осознавать, что он способен на подобные шутки. Его далекий наставник мог бы им гордиться. В молодости Скиталец был чересчур серьезен и редко позволял себе легкомысленные замечания. Главным образом потому, что был стеснителен и боялся ляпнуть что-нибудь неуместное.

Но если тебя достаточно часто возить по грязи и избивать до беспамятства… Что и говорить, подобные вещи творят с чувством юмора чудеса. В такие моменты только и остается, что посмеяться над хохмой, которой ты стал.

Тот факт, что от прикосновения Огнеглазого ничего не случилось, изумил зрителей. Огнеглазый напоследок взял Скитальца за подбородок, затем отпустил и, вытерев руку о плащ, вернул на место перчатку. Его глаза, будто горящий огненный мох, освещали поле шляпы и слишком гладкое лицо. Ему могло быть лет пятьдесят, точно судить было трудно из-за полного отсутствия морщин. Очевидно, жизнь в вечных сумерках имела свои преимущества.

Один из офицеров шагнул вперед, указал на Скитальца и заговорил, понизив голос. И с недоверчивым видом махнул в сторону горизонта.

Другой офицер кивнул, сверля Скитальца взглядом.

– Сесс Нассит Тор, – прошептал он.

Любопытно, говорит рыцарь. Я почти понял эту фразу. Очень похоже на язык, с которым у меня еще сохранилась слабая Связь.

– Есть идеи, на какой именно? – проворчал Скиталец.

Нет. Но… кажется… Сесс Нассит Тор… означает что-то вроде… Ускользнувший от Солнца.

Люди в толпе принялись повторять это выражение, но Огнеглазый рявкнул на них и снова глянул на Скитальца, а затем ударил его ногой в грудь. Оказалось больно, особенно в нынешнем состоянии. Судя по силе пинка, этот человек был инвестирован.

Скиталец с хрипом согнулся пополам, не в силах вдохнуть. Огнеглазый схватил его и улыбнулся, осознав, что отбиваться жертва не станет. Эта мысль ему явно очень понравилась. Он отшвырнул Скитальца в сторону и снова пнул в грудь, улыбаясь еще шире.

С каким удовольствием Скиталец оторвал бы эту улыбку с мясом! Но поскольку попытка дать сдачи привела бы только к параличу, оставалось притворяться паинькой.

– Кор Сесс Нассит Тор, – произнес Огнеглазый с презрительной усмешкой, указав на Скитальца, и опять сильно пнул.

Несколько офицеров подхватили Скитальца под руки и куда-то потащили. Он поймал себя на том, что с радостным предвкушением думает о надежной камере. Пусть там будет холодно и жестко, зато можно уснуть и хотя бы на несколько часов забыть, кто он такой.

Но даже эта скромная надежда рухнула, поскольку город затрясся, разваливаясь на куски.

## 3

Город вибрировал, здания устрашающе качались. Металлическая улица под ногами Скитальца пошла трещинами. Он запаниковал, однако конвоиры спокойно перешагнули через разломы и затащили его в одно из строений.

Город трясся, распадаясь. Но… он не превращался в руины, а разделялся на составляющие. Рассыпался на сотни фрагментов: каждый – со своими двигателями и с одним зданием, каждый – отдельный корабль.

Скиталец уже видел, как летоциклы стыкуются с платформой, добавляя свою тягу к общегородской. Теперь же пришло неприятное осознание, что все элементы конструкции действуют по сходному принципу. Это, в сущности, и не город, а сотни собранных воедино кораблей.

Большинство имели скромные размеры – этакие летающие домики на одну семью. Многие были даже меньше и напоминали буксиры, с просторной палубой и кабиной на ней. Некоторые – больше: крупные здания, в которых могли бы размещаться залы собраний или склады. Каждое строение окаймлено широкой и ровной палубой, при стыковке становящейся частью улицы. Когда корабли разлетались, по краям палуб поднимались леера, а стены частично раздвигались, открывая ветровые стекла и кабины управления.

У Скитальца сложилось впечатление, что город не задумывался как целое, которое можно делить, а собрался из отдельных машин, которые могли соединяться друг с другом. Этим объяснялся его крайне эклектичный облик. По сути, это был караван, способный временно перестроиться в целостный конгломерат ради общего удобства или безопасности. Поразительно, что подобная система работала столь слаженно.

Многие корабли разлетелись, следуя указаниям, смысл которых Скитальцу был недоступен, и занялись какими-то делами в отдалении. Прищурившись, он разглядел, что некоторые разбрасывают что-то по земле.

«Семена, – сообразил он. – Они сеют семена».

Кусочек чуднóй мозаики встал на место. Инвестированное излучение солнца обеспечивает стремительное развитие растений – те созревают в считаные минуты, поглощая заряженный предутренний свет. Скиталец уже убедился, что перекачать эту энергию в себя ему не удастся, однако происходящее с растениями ясно намекало, что способ воспользоваться ею существует, пусть даже недоступный ему лично.

Так или иначе, местное население снимает урожай ежедневно. По-видимому, поля засевают, а несколькими часами позже убирают, перед тем как устремиться в спасительную темноту. Хватает ли для этого света колец, или нужно дожидаться приближения солнца, рискуя угодить под его смертоносные лучи?

Любопытство пришлось утихомиривать дубинкой.

«Циник из тебя никудышный», – отметил про себя Скиталец.

Корабль, на котором он находился, вслед за сеятелями не полетел. Он присоединился к группе судов, спустившихся на землю. Некоторые несли на себе здания в два-три этажа – самые высокие, что довелось здесь увидеть. Они сели, образовав на раскисшей равнине большой круг. Машина Скитальца приземлилась рядом с помпезным судном, имевшим впереди несколько ярусов балконов.

На один из балконов вышел Огнеглазый и уселся в кресло. Корабли поменьше громоздились друг на друга, образуя конструкции в четыре-пять ярусов, а Скиталец изучал круг в центре. Он с тоской опознал это сооружение. Перед ним была арена. Пока земледельцы трудились, привилегированные члены общества собирались на носах своих судов, чтобы насладиться каким-то зрелищем.

Скиталец застонал, когда конвоиры застегнули у него на предплечьях золотые наручи – такие же, как у людей-очагов. Едва закончив с этим, его выволокли на переднюю палубу. Он попытался сопротивляться, инстинктивно замахнулся на одного из охранников, но тело тут же заклинило. Скитальца беспрепятственно сбросили с двенадцатифутовой высоты на промокшую, дурно пахнущую землю.

Отфыркиваясь от мерзкой жижи, он подумал, что это не первая арена в его жизни, но, несомненно, самая грязная.

Неподалеку опустились несколько кораблей покрупнее, больше похожих на транспортные контейнеры. Открылись двери, и чиновники в белых плащах вытолкнули наружу десятка три людей в истрепанной одежде, загоняя их в круг. Скиталец со вздохом поднялся на ноги, пытаясь не обращать внимания на исходящую от грязи вонь. Если вспомнить, через что ему пришлось пройти за последние недели, напрашивается предположение, что грязь пытается ответить ему взаимностью.

Пленники не походили на прирожденных бойцов. Выглядели бедняги такими же ободранными и измотанными, каким он сам себя ощущал. Едва переставляя ноги, они побрели по вязкой слякоти.

Никакого оружия им не дали. Значит, заключил Скиталец, арена эта не гладиаторская. Их согнали сюда не на бой… но, возможно, на смерть. И верно: открылась еще одна дверь, оттуда вышли трое людей-очагов; вот у них-то оружие имелось.

Впритирку над головами пролетел корабль, обдав всех жаром двигателей, и с него в грязь с чавканьем плюхнулось несколько больших металлических ящиков. Препятствия разного размера.

Люди-очаги побежали к пленникам. Толпа одобрительно заулюлюкала. Безоружные в панике кинулись врассыпную, как свиньи от белоспинника.

Прелестно!

Скиталец рванул прочь. Он увязал в грязи всего лишь по щиколотку, однако она оказалась предательски скользкой, а еще засасывала с неожиданной силой. Оскальзываясь, он подобрался к одному из ящиков покрупнее – добрых восьми футов высотой – и вскарабкался на него, подтянувшись на пальцах.

Скиталец прикинул: если он зарекомендует себя как самого трудноуловимого из присутствующих, люди-очаги сначала поохотятся на добычу попроще. Тогда, быть может, он успеет придумать способ выпутаться из этой ситуации, шквал бы ее побрал. Но стоило вскарабкаться на ящик, как рядом появилась пара рук в черных перчатках, а следом и вся их обладательница. Горящий уголь вместо сердца, светло-зеленые глаза, устремленные на Скитальца, оскаленные зубы. Короткие черные волосы с проседью, на левой щеке – черная прожилка со светящейся линией посередине.

Двое других людей-очагов были вооружены кнутами, эта же сжимала в руке длинное жуткое мачете.

Преисподняя! И зачем он ей сдался?

Скиталец взглянул вверх, туда, где восседал на троне Огнеглазый, с интересом наблюдая за происходящим.

Как думаешь, спрашивает рыцарь у своего верного оруженосца, не хочет ли он посмотреть, на что ты способен?

– Нет, – шепнул Скиталец, отступая. – Помнишь, как он разозлился? Остальные проявили ко мне своего рода почтение из-за того, что я спасся от солнца, а он пришел в бешенство.

Это не испытание. Огнеглазый желает, чтобы Скитальца убили у всех на глазах. Чтобы каждый увидел унижение и поражение чужака.

Женщина-очаг занесла оружие, наступая, и Скитальцу только и оставалось, что развернуться и перепрыгнуть с большого ящика на другой, поменьше. Оттуда он намеренно скатился в грязь и сделал вид, что лихорадочно шарит в ней руками и что-то находит. Когда женщина-очаг спрыгнула к нему, Скиталец вскинул свежематериализованную монтировку – не для удара, а только чтобы отбить мачете.

Тело не заклинило. Похоже, сопротивляться все-таки можно, пока ты полностью сосредоточен на обороне. Он оттолкнул женщину – та потеряла равновесие и упала. В следующую секунду она уже стояла на ногах с лицом, наполовину облепленным грязью, и буравила Скитальца бешеным взглядом. Внезапное появление у противника оружия ее будто вовсе не удивило. Оставалось надеяться, что зрители тоже предположат, что найденный им предмет – какой-то мусор, сброшенный пролетавшим здесь кораблем.

Женщина с рычанием кинулась на Скитальца. За ее спиной зажали в угол недостаточно проворную пленницу. Очаг схватил ее одной рукой и вскинул к небу. Толпа разразилась ликующими воплями, бедняжка же кричала от ужаса, хотя ранена вроде бы не была.

Скиталец раз, другой, третий с трудом увернулся от мачете. Противница двигалась со сверхъестественной скоростью и грацией. Ему же грязь доставляла больше неудобств, чем ей. Несмотря на годы, проведенные в бегах, почва казалась Скитальцу чем-то ненормальным. Отсутствие твердого камня под ногами создавало ощущение неправильности происходящего.

Поймали второго человека, а Скиталец отбил очередную атаку и едва не двинул монтировкой в ответ. Шквал, как же трудно сдерживаться! Но и уворачиваться до бесконечности невозможно. Рано или поздно другие два очага тоже примутся за него.

При следующем столкновении он ударил по мачете сильнее и выбил его из перепачканной грязью руки. Женщина взвыла, а Скиталец побежал прочь, повесив монтировку на пояс – и тайком создав на ней петельку для надежности. Он не стал оглядываться и проверять, преследуют ли его, просто вскочил на груду ящиков поменьше, затем оттолкнулся и взвился к самому высокому ящику, футов пятнадцати.

Скиталец едва сумел ухватиться за край и попытался подтянуться. К несчастью, пальцы были скользкими из-за налипшей грязи и он сорвался.

Но его схватила за запястье рука в перчатке. На ящике уже кто-то был – один из пленников, приземистый, бледнокожий, кареглазый и с ямочкой на подбородке. Он с решительным видом напрягся и втащил товарища по несчастью наверх.

Тот кивнул своему перепачканному собрату и получил в ответ щербатую улыбку. Взглянув на оружие Скитальца, спаситель задал вопрос; в голосе слышалось замешательство.

Что-то про… тебя и убийства? – сказал Пом. – Извини, я с трудом разбираю слова. Нужно пополнить запас инвеституры.

– Прости, друг, – ответил Скиталец спасителю. – Не понимаю. Но спасибо тебе.

Они вместе наблюдали за происходящим вокруг. Еще одна пленница доставляла очагам немало хлопот, ловко уворачиваясь и улепетывая по грязи. В конце концов поймать ее удалось только вдвоем.

Женщина-очаг, с которой дрался Скиталец, по-прежнему игнорировала всех прочих пленников. Она кружила возле большого ящика, осторожно примериваясь, как бы забраться. На арене поймали еще одного человека, а оставшиеся тотчас прекратили попытки спастись: кто опустился на колени, кто привалился к ящику, задыхаясь.

Пойманных согнали к другому кораблю. Они кричали и плакали, но, что характерно, не сопротивлялись.

Любопытно. Судя по их поведению, теперь…

– Пом, пойманные – новая партия обреченных, – предположил Скиталец. – Их оставят под солнцем.

То есть это такая изощренная игра в салочки? –произнес Помощник у него в голове. – Чтобы выяснить, кто следующий в очереди на казнь?

– Других догадок у меня нет, – сказал Скиталец. – Посмотри, какое облегчение испытывают те, кого не поймали.

Облегчение, с мрачной меланхолией речет рыцарь. И еще… печаль.

Помощник был прав. Многие уцелевшие с болью глядели вслед тем, кого уводили. Один даже упал на колени и закричал – судя по жестам, умоляя взять его вместо кого-то другого. Все пленники были знакомы между собой. Друзья, а может, даже родня.

Союзник Скитальца полез вниз с ящика, однако состязание закончилось не для всех. Двое очагов ушли, загнав обреченных в корабль, но третья – женщина с проседью – рванула вдоль нагромождения ящиков к убежищу Скитальца.

Не уймется, пока не прикончит, в этом он не сомневался. Ну что ж, пора проверить, можно ли обмануть Муку. Он напряженно ждал.

Скиталец? –всполошился Помощник. – Что ты задумал?

– Насколько тяжелым предметом ты можешь стать? – спросил тот. – Не используя наши ЭД?

На любую мою трансформацию тратится инвеститура, но в большинстве случаев это количество не стоит упоминания. Так что ты, полагаю, спрашиваешь, чем я могу стать, не опустошая всерьез наш запас. С учетом этого ограничения я могу воплотиться в виде металлического предмета весом порядка сотни фунтов. А что?

И вот женщина-очаг прыгнула с соседнего ящика в направлении своей цели. В это же мгновение Скиталец оттолкнулся, бросив собственное тело ей навстречу. Боясь, что придется раскрыть секрет, он тем не менее вскинул Помощника над головой, создав максимально тяжелую штангу. Скиталец держал ее перед собой, как будто для замаха.

Мука почуяла, что он пытается причинить вред: руки заклинило. Но все равно женщина-очаг врезалась в металлическую штуковину, ахнув от боли.

Скиталец по большому счету и сам теперь был мертвым грузом. Противники камнем рухнули в грязь. Он оказался сверху; штанга обрушилась женщине на грудь; его локоть впечатался ей в горло. Под тяжестью Скитальца и его орудия женщина-очаг провалилась в мягкую землю.

Когда Скиталец с трудом поднялся, противница осталась лежать – в сознании, но оглушенная. Уголь в ее груди судорожно моргал, как глаз смертельно уставшего человека.

Громогласные крики толпы сменились мертвой тишиной.

– Что, нечасто такое случается? – прокричал Скиталец, обернувшись к Огнеглазому. – Чтобы кто-то победил твоего солдата? Да и правда, с чего бы такому случаться?! Это же инвестированные воины, а ты выставляешь их против безоружных обывателей!

Тот, конечно же, не ответил. Шквал побери! Скиталец терпеть не мог таких вот типов, действующих с позиции силы. Он шагнул вперед, будто намереваясь бросить Огнеглазому вызов. Однако в тот же миг его объял пробирающий до костей холод, зародившийся в запястьях.

Скиталец уставился на выданные ему наручи. Они высасывали тепло из тела, заставляя его коченеть, а выдохи – оборачиваться облачками пара. Скиталец метнул яростный взгляд в Огнеглазого, державшего в руке какой-то приборчик с кнопками.

– М-мерзавец, – выдавил Скиталец, стуча зубами.

И упал ничком в грязь, потеряв сознание.

## 4

На этот раз Скиталец очнулся прикованным к стене. Точнее, к одному из квадратных кораблей, очерчивавших арену. Он был практически распят на плоском, десять на десять футов, участке борта.

Похоже, отключка длилась недолго, хотя при отсутствии солнца судить было сложно. Разве что на торжественно вздымающиеся планетарные кольца ориентироваться.

Скиталец попытался пошевелиться, но оковы на запястьях и щиколотках держали крепко. Возбужденно шумящие зрители никуда не делись, зато в центре арены приземлился небольшой корабль с окруженным четырьмя резными колоннами возвышением. Открытая всем ветрам площадка на передней палубе служила отличной трибуной, откуда правитель мог говорить с народом. Там и устроился Огнеглазый. Он обращался к толпе, не давая угаснуть энтузиазму.

– Помощник, – хрипло проворчал Скиталец. – Что я пропустил?

Ящики убрали, – ответил Пом, – затем пристегнули тебя сюда. Я пытаюсь понять, о чем говорит этот человек, но пока удалось разобрать лишь несколько слов. Он упоминал тебя. И… пример?

– Чудесно, – буркнул Скиталец, пробуя оковы на прочность.

По-моему, они не поняли, что ты сделал, – продолжал Помощник. – Я про трюк со штангой. Угол обзора оказался неудобный. Когда тебя вытаскивали из грязи, я превратился обратно в монтировку. Меня осмотрели и отбросили, не придав значения. Я так и валяюсь где-то там, слева от тебя.

Уже что-то. Скиталец способен призвать свое оружие в любой момент, приказав исчезнуть и материализоваться заново у него в руках. Браслеты сидят плотно, но Помощник умеет принимать весьма нетривиальные формы. Что-нибудь да поможет освободиться. Но раз уж прямо сейчас опасность не грозит, нет смысла демонстрировать свои таланты раньше времени.

И Скиталец занялся поисками другого выхода. Может, сломать большой палец, вытащить кисть из наручника, а потом кость срастется? К сожалению, переломы залечиваются куда дольше синяков.

Краем глаза Скиталец заметил движение слева. Повернул голову насколько смог и увидел вращающуюся черную коробочку с мигающим огоньком. Камера наблюдения? Она на мгновение сфокусировалась на нем, потом вновь повернулась к трибуне.

Огнеглазый указал на Скитальца, возвысив голос. Преисподняя! Даже если удастся освободиться, замораживающие наручи никуда не денутся. А вокруг враги, с которыми он не может драться, и полно камер. Что толку высвобождать одну руку?

Похоже, на этот раз ты серьезно влип, – сказал Помощник.

– Думаешь?

Думаю ли я? Не уверен. Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь.

– Знаешь, живым ты мне нравился куда больше.

И кто же виноват в моей смерти?

Скиталец зарычал и забился в оковах. От своего бедственного положения он отвлекся, лишь когда на корабль-трибуну втащили нескольких оборванных пленников. Огнеглазый брал их за горло одного за другим, и от его прикосновения люди чахли на глазах, кожа выцветала, становясь пепельно-серой. В сторону Огнеглазый отбрасывал иссушенные трупы, а уголь в его груди разгорался ярче.

Радостно приветствующая это действо толпа разразилась криками при виде очередной влекомой на трибуну жертвы, которую сопровождали двое охранников в белых плащах. У одного в руках была винтовка, второй нес длинное копье. Огнеглазый не стал прикасаться к несчастной, лишь воздел руки, отчего зрители завопили еще громче.

Скиталец задержал взгляд на винтовке – первом современном оружии, замеченном им в этом мире. Может, подобное здесь редкость? Он пригляделся к пленнице. Ею оказалась давешняя ловкая женщина, которую удалось поймать лишь двоим очагам.

– Она хорошо сражалась на арене, – сказал Скиталец. – По крайней мере, отлично уворачивалась. Может, ее за это вознаградят?

Огнеглазый указал на пленницу, и толпа взревела. Он хлопнул женщину по плечу, будто желая поздравить. Но та принялась отбиваться, и у Скитальца екнуло сердце.

«Не моя проблема», – сказал он себе.

Огнеглазый махнул рукой, и охранник вручил ему копье. На острие извлеченного из ножен оружия ослепительно сиял уголь.

Пленница закричала.

Огнеглазый вонзил копье прямо ей в грудь.

С того места, где висел Скиталец, было отлично видно дальнейшее. Огнеглазый выдернул оружие, но уголь остался в теле жертвы. Чиновники в страхе шарахнулись прочь, Огнеглазый же спокойно стоял на месте. Женщина завопила еще громче и рухнула на колени от невыносимой боли. Ее грудная клетка пылала. Искры и язычки пламени брызнули во все стороны, как из весело горящего костра. Часть их оседала на ее руках и лице, оставляя алые отметины. Они не меркли, даже когда основной огонь потух.

Наконец несчастная завалилась на бок. Хотя глаза оставались открытыми, невидящий взгляд был устремлен в пустоту. Присмиревшее пламя в груди освещало металлическое покрытие трибуны.

Что ж, – сказал Помощник, – по-видимому, теперь мы знаем, откуда берутся люди-очаги.

– Похоже на то, – согласился Скиталец. Его замутило. – Я бы предположил, что отбирают самых проворных, затем удостаивают их возвышения. Опять же, сожрал он тех, что послабее.

Гипотеза не лишена допущений, но в целом звучит логично.

Скиталец глубоко вздохнул:

– Возможно, это наш шанс. Как думаешь, сможем мы поглотить то, на чем работают эти копья? Вдруг наберется достаточно ЭД, чтобы убраться с планеты.

Нет, мне кажется, на скачок не хватит, – сказал Помощник.– Пока сложно судить, но я бы предположил, что там пара тысяч ЭД. Десять-двадцать процентов скачкового потенциала в лучшем случае. Зато более чем достаточно, чтобы установить Связь с планетой. Ты наконец сможешь понимать местных, а инвеституры хватит и на исцеление, и на мои трансформации.

Вернувшиеся охранники утащили новую женщину-очаг прочь, а Огнеглазый вернулся на середину трибуны, принял у подошедшего подчиненного еще два копья и одно сразу же обнажил. Его острие тоже пылало, как раскаленный добела, но отчего-то не остывающий на воздухе металл. Толпа зааплодировала пуще прежнего.

– Готов поспорить, – сказал Скиталец, – что одно из этих копий предназначается мне. Огнеглазый пытался меня убить, но у его людей ничего не вышло. И он решил испробовать другой способ.

А-а, понимающе говорит герой. Да, это логично. Но почему он не опасается, что свою новообретенную силу ты обратишь против него?

– Подозреваю, что других он контролирует с помощью наручей, а теперь убедился, что на меня они тоже действуют.

Опасно.

– Безусловно, – сказал Скиталец.

В данном случае все окажется не так, как представляется Огнеглазому. Едва острие копья коснется Скитальца, тот поглотит заключенную в нем силу. Одно из немногих полезных свойств его Муки – способность усваивать и использовать почти любую инвеституру, пусть порой для этого и требуется участие Помощника.

Ладно. Но зачем ему два копья?

– Меня оставят на закуску, – сказал Скиталец. – В качестве эффектного завершения. Видимо, еще одного бедолагу сейчас…

Он осекся, когда на возвышение втащили пленника, того самого щербатого парня, что помог Скитальцу на арене. Логично. Ведь сам только что предположил, что очагов делают из лучших бойцов, а этот несчастный, несмотря на некоторую грузность, не только избежал поимки, но и ухитрился пособить товарищу по несчастью, за которым велась прицельная охота.

За это он получит страшную награду.

Огнеглазый поднял второе копье, и толпа разразилась приветственными возгласами. Пленник жалобно вскрикнул, пытаясь вырваться из держащих его рук.

«Не моя проблема», – сказал себе Скиталец и закрыл глаза.

Однако уши он закрыть не мог. И вот, лишившись света, оказавшись один в им же самим созданной темноте, он ощутил что-то. Что-то, оставшееся от его прежнего «я».

Слова, произнесенные давным-давно. В ослепительную минуту сияния.

«Преисподняя!» – подумал Скиталец.

Крики перепуганного бедолаги ранили в самое сердце.

Он заставил себя открыть глаза. Со сверхъестественной силой вырвал кисть из наручника, ломая большой палец и сдирая кожу. Поднял окровавленную руку над головой и призвал лежащего в грязи Помощника.

Прижав рукоять здоровыми пальцами к ладони, Скиталец размахнулся и метнул Пома в цель. Величественный в своей истинной и наиболее естественной форме шестифутового клинка, Помощник сверкнул в воздухе и вонзился в колонну у головы Огнеглазого. Там он и остался, подрагивая, глубоко войдя в резное украшение.

Толпа вмиг умолкла.

Ха! – сказал Помощник. – А я думал, ты больше так не можешь.

Скиталец целился мимо Огнеглазого. Если никому не угрожать, есть шанс не спровоцировать Муку. Тем не менее ему давно не доводилось видеть полноценный клинок, не удавалось призвать его во всей славе и мощи.

Как Скиталец и надеялся, Огнеглазого такое явление поразило. Позабыв о пленнике, он изумленно уставился на меч. Щербатый обвис в руках стражей, но копье не успело его коснуться.

Скиталец попытался вернуть себе клинок. Не вышло. Муку получилось перехитрить единожды, и теперь она бдила пуще прежнего. Никакого оружия. Скиталец материализовал Помощника в виде длинного шеста и поднял высоко. В большом пальце взорвалась боль, но с помощью остальных пальцев и наруча в качестве упора удалось удержать шест. Скиталец превратил его в гаечный ключ, потом в монтировку.

Огнеглазый завороженно следил за трансформациями. Не выпуская копья, неуклюже спрыгнул с возвышения. Его внимание полностью сосредоточилось на Скитальце.

– Вот и хорошо, – прошептал тот, с вызовом глядя в пылающие глаза. – Вот и молодец. Ты же хочешь заполучить мой инструмент? Так иди сюда и сделай меня своим рабом. И тогда достаточно будет просто приказать, чтобы я его отдал, верно?

Приблизившись, Огнеглазый помедлил, потом угрожающе выставил копье перед собой.

– Я бы предпочел поглотить инвеституру и при этом обойтись без лишних дыр в теле, – обратился Скиталец к Помощнику. – Сможешь это устроить?

Да, – сказал тот. – Когда он ударит, просто призови меня в виде сосуда или даже обычного щита у себя перед грудью. Я переварю энергию.

Огнеглазый застыл в нескольких футах от пленника.

– Ну, давай уже! – выкрикнул тот. – Коли!

Огнеглазый поднес раскаленное острие копья к самому глазу Скитальца и что-то требовательно произнес.

– Я не говорю на твоем языке, придурок, – сказал Скиталец. – Просто ткни в меня своим копьем!

Тот указал на руки пленника и снова заговорил, на этот раз жестче.

Он хочет, объясняет рыцарь своему временами непонятливому оруженосцу, чтобы ты показал ему, как формировать инструменты.

Скиталец сформировал комок из покрывавшей губы грязи и хрустевшей на зубах пыли, сдобрил изрядной порцией слюны и метко плюнул негодяю в глаз. Слюна зашипела, как на раскаленной сковородке, Огнеглазый отшатнулся. С яростным рыком он нацелил копье в грудь обидчику. Толпа радостно завопила.