Мэдлин Хантер
Наследница в алых шелках

© Madeline Hunter, 2021

© Перевод. Е. Токарев, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

Моим сыновьям Томасу и Джозефу

Глава 1

Эксцентричность вилась по семейному древу Редноров, словно красная нить по гобелену: oдни члены семьи никак ее не демонстрировали, а другие просто горели ею. Кевин Реднор был еще молодым человеком, так что оставалось неясным, насколько она расцветит его жизненную ткань.

Он уже проявил некоторые признаки этой черты характера, столь свойственной его отцу и дяде. Когда некий предмет привлекал его внимание, он принимался изучать его с усердием и целеустремленностью. Поэтому, еще не достигнув тридцати лет, он приобрел чрезвычайно обширные знания в области фехтования, механики, инженерного дела, повадок мотыльков, древнегреческой филологии, химии и плотских наслаждений.

Изыскания в последней из этих областей привели его в конце марта в дом свиданий по соседству с Портман-сквер. В последнее время ему докучали деловые проблемы, и лишь наслаждения могли отвлечь от раздумий. Посещаемый им дом был известен тем, что тамошние женщины выбрали свою профессию из-за горячего интереса, а не от безысходности. Это избавляло его от угрызений совести оттого, что он еще больше разбивает жизнь несчастной женщине; к тому же горячий интерес способствовал изобретательности и удовольствию.

Он сидел раздетый до пояса в комнате проститутки, называвшей себя Беатрис, пока хорошенькая рыжеволосая женщина медленно избавлялась от одежды. Грусть его уже развеялась, особенно оттого, что Беатрис превращала раздевание в искусство. В тот момент, оставшись уже в одной рубашке и панталонах, она нагнулась и снимала чулок. Ее поза открывала круглую пухлую попку, которая, как заметил Кевин, была чуть нарумянена вдоль расселины.

Как только Беатрис сняла чулок, кто-то поскребся в дверь.

– У меня тут джентльмен, – отозвалась Беатрис.

– Просто хотела, чтобы ты знала – принесли твою новую шляпку, – произнес приглушенный женский голос. – Она просто прелесть.

Беатрис начала снимать другой чулок, но Кевин видел, что все ее внимание теперь занято известием о новой шляпке.

– Иди посмотри, – сказал он. – Я не возражаю.

Она вприпрыжку кинулась к нему и чмокнула в щеку. Потом поспешила к двери и приоткрыла ее.

– Видишь? – спросила вторая женщина.

– Вот это да! – отозвалась Беатрис. – На этот раз она превзошла сама себя. – Погляди на ленту и как изящно она ее вплела.

– Розамунде нет равных, – сказала ее подруга.

Розамунда. Это имя так завладело вниманием Кевина, словно его прокричали. Он встал и подошел к стоявшим у двери женщинам.

– Люблю изящные шляпки, – сказал он. – Дайте-ка взглянуть.

Шляпка и вправду была великолепной, в розовых и голубых тонах, подходящих скорой весне. Высокую тулью прикрывала аккуратно пришитая кремовая ткань, а ленточки вокруг основания были кропотливо собраны в розетки.

Кевин залюбовался шляпкой, но стоявшая на полу в коридоре коробка заинтересовала его куда больше. Он поднял ее, чтобы вернуть шляпку на место. На приклеенной сбоку бирке читались слова «Мастерская дамских шляп Джеймисон, Ричмонд».

На его лице не дрогнул ни один мускул, но, как только дверь закрылась, он подошел к креслу и взялся за рубашку.

– Что случилось? – воскликнула Беатрис. – Я думала…

– Я вдруг вспомнил, что нынче вечером у меня есть неотложные дела. Не волнуйся, я все равно заплачу миссис Дарлинг.

Беатрис скорчила капризную гримаску.

– Я-то думала, повеселимся. Ты один из моих любимчиков.

– А ты – одна из моих. Но как-нибудь в другой раз.

Через пятнадцать минут Кевин осадил шедшую галопом лошадь перед домом на Брук-стрит в лондонском Мейфэре, привязал ее к коновязи и ринулся к двери. Когда она открылась, отстранил рукой слугу и взлетел вверх по лестнице, не обращая внимания на жалобные возражения за спиной.

Он несся по этажу, распахивая двери, пока не оказался в тускло освещенной спальне.

Изумленно вскрикнула женщина.

– Какого черта, Кевин! – проревел мужчина.

От этих слов он остановился как вкопанный. С кровати на него злобно смотрели две пары глаз. Женщина глядела поверх натянутого до самого носа одеяла.

– Честное слово, Чейз, иногда твоя родня становится совершенно несносной, – яростно прошипела она.

– Мои глубочайшие извинения, Минерва, Чейз. Ей-богу! Просто я нашел ее. Я наконец-то нашел Розамунду Джеймисон.

Розамунда надеялась, что дама, задержавшаяся у витрины мастерской, зайдет внутрь. С виду она казалась зажиточной, судя по синей шерстяной накидке, очень ей шедшей, словно сшитой на заказ. Шляпка на ней тоже была не из дешевых, хотя Розамунда не могла не подумать, как бы она ее изменила. Она бы использовала более сочный оттенок синего с блеском, чтобы сильнее выделялся на фоне очень темных волос женщины. Да и поля можно бы чуть-чуть подрезать. У дамы было милое лицо и выразительные темные глаза, и не годилось ей носить шляпу с полями, дававшими так много тени.

Но дама, к сожалению, ушла, и Розамунда снова переключилась на миссис Гримли, которая решила приобрести одну из остававшихся в мастерской Джеймисон зимних шляпок. Миссис Гримли попросила снизить цену, потому что сезон закончился, и Розамунда согласилась. На шляпке присутствовал мех – излишество, о котором Розамунда сожалела. Мех очень нравился постоянным покупательницам, но слишком повышал цену для остальной клиентуры. И потому ее собственные деньги так и просидели без пользы в этой шляпке всю зиму.

– Можно вам предложить приобрести шляпку для весенних приемов на свежем воздухе? – спросила она, пока вкладывала покупку в одну из заранее приготовленных коробок. Они стоили больше, чем ей хотелось, но ими пользовались все уважаемые шляпные мастера, и ее гордость требовала смириться с этими расходами. Ей очень понравилось выбирать картонки лиловых оттенков, которые выгодно оттеняли кремового цвета бирку с печатным текстом.

– Я подумаю на этот счет, – ответила миссис Гримли. – Я отправляюсь в Лондон и вместе с сестрой пройдусь по магазинам, но, возможно, мне что-то здесь понадобится, когда вернусь.

Розамунда улыбнулась, но сердце у нее упало. Она никогда бы не смогла позволить себе лавку в Лондоне и была благодарна судьбе за возможность открыть предприятие в Ричмонде. Тот был почти рядом с Лондоном, и ее лучшие постоянные клиентки оставляли у нее одну пятую того, что тратили в столице. Когда-нибудь у нее будет дивный магазин в Мейфэре, где можно запросить цену вдвое большую, чем в Ричмонде, но всего нужно добиваться постепенно.

– Буду ждать возможности создать для вас шедевр, коли у вас возникнет в том нужда. – Она перевязала коробку бечевкой и подала ее миссис Гримли. – Через день-два я закончу чепцы, которые вы просили, и отошлю вам их на дом. Они почти готовы.

Чепцы не доставляли ей эстетического удовольствия, но она сшила их великое множество. Даже самые состоятельные ее покупательницы считали, что не нужно платить лондонскую цену за столь обыденные вещи. На самом деле именно чепцы позволяли ее лавке держаться на плаву. А также заказы, поступавшие из Лондона от старых подруг вроде Беатрис.

Розамунда подумала о шляпке, которую отослала две недели назад, и представила, как Беатрис гуляет в ней в парке. Для нее она придумала новый способ вязания розеток из репсовой ленты, который она никому не откроет. Возможно, когда-нибудь благородные дамы будут разыскивать ее по всему Лондону ради таких розеток.

Миссис Гримли откланялась. Розамунда прибрала на прилавке, затем развернулась, чтобы поправить товар на полках. Она всегда выпускала кончики лент из коробок и корзинок, чтобы те играли на свету своими расцветками. Она использовала их как приманку, цепляющую взгляды проплывавших мимо богатеньких рыбок.

Протирая зеркало на столике у окна, где обычно подгоняла по размеру капоры и шляпки для постоянных покупательниц, она заметила, что дама в синей шерстяной накидке снова пристально смотрит сквозь витрину. Орудуя тряпкой, Розамунда улыбнулась, словно приглашая даму войти.

И та вошла. На пороге задержалась, обводя взглядом заведение, перескакивая со шляпок на полки и прилавок и, наконец, остановив его на Розамунде. Она оглядела Розамунду с ног до головы и подошла ближе.

– Вы Розамунда Джеймисон? Вы недавно проживали на Уорик-стрит в Лондоне?

– Да, это я.

Дама вытащила из ридикюля визитную карточку.

– Меня зовут Минерва Реднор. Я разыскивала вас.

Розамунда прочла написанное на карточке. «Агентство конфиденциальных расследований Хепплуайт».

– Тут говорится, что вас зовут Минерва Хепплуайт.

– Я вышла замуж, но бюро зарегистрировано на мою девичью фамилию.

– Похоже, вы явились сюда не потому, что вам нужна новая шляпка.

Миссис Реднор улыбнулась. Ее темные глаза вспыхнули.

– Нет, хотя с виду ваши шляпки очаровательны. Я уже несколько месяцев пытаюсь найти вас, чтобы сообщить о полученном вами наследстве. Весьма большом наследстве.

– Не нужно закрывать магазин, – продолжила миссис Реднор. – Если кто-то войдет и потребует вашего внимания, я подожду.

– Как будто я сейчас могла бы говорить с клиенткой. – Розамунда зашторила окно и заперла дверь. – Я и дышу-то едва-едва.

– Быть может, примете что-нибудь укрепляющее?..

Розамунда через плечо поглядела на гостью.

– Не хочу я ничего принимать. Надобно лишь объяснение…

– Разумеется. – Миссис Реднор придвинула к столу с зеркалом еще один стул, и обе сели.

– Кто же оставил мне это… наследство?

– Герцог Холлинбург. – Миссис Реднор внимательно посмотрела на Розамунду. – Вы его знали?

Розамунда помедлила пару секунд, чтобы переварить эту потрясающую новость, после чего собралась с мыслями.

– Я была с ним знакома. Мы разговаривали всего лишь раз. – Она поняла, почему миссис Реднор так пристально на нее глядит. – Любовной связи у нас не было, ничего подобного, если вы об этом подумали.

– Я об этом не думаю. Понимаете, он и мне оставил наследство. Любовной связи у нас тоже не было. На самом деле, мы никогда даже не встречались. Я изумлена, что вы хотя бы раз с ним поговорили.

– Говорили мы недолго, но он кое-что обо мне узнал. – Возможно, она открыла о себе слишком много, но разговор случился, когда она была совсем без сил, и лишь потому, что герцог проявил доброту к ее подруге, которую едва знал. Розамунде было известно, кто он, и она удивилась, насколько легко было с ним болтать. – Он был очень добр. Он дал мне кошелек, в котором лежало десять гиней. Вот так я и смогла открыть это заведение.

Миссис Реднор снова оглядела магазин.

– Когда это произошло? В завещании была указана только улица в Лондоне, но там вас никто не знал.

– Я прожила там немногим больше года. Жилье перешло ко мне от одной знакомой женщины, и должна сознаться, что мы не сообщили об этом владельцу, потому что в этом случае он мог поднять арендную плату. Потому я не общалась ни с кем из соседей и жила там, пока работала в шляпной мастерской в Сити, обучаясь ремеслу и находя поставщиков тканей, фурнитуры, галантереи и прочего. Чтобы начать вот такое предприятие, одной мечты маловато.

– Значит, вы определили, что вам понадобится, после чего решились открыть свое дело.

– Что-то вроде этого. Затем я перебралась сюда, потому что снять жилье в Ричмонде гораздо дешевле, к тому же здесь нет такой конкуренции.

– Где и когда вы познакомились с герцогом?

Розамунда нервно выпрямилась.

– Мне нужно все в деталях рассказать для получения наследства? – Она пожалела, что говорит таким дерзким тоном.

Миссис Реднор, похоже, ничего не заметила.

– Ну что вы, нет. Что касается меня, я была очень за это благодарна. Не хотела лезть в вашу жизнь. – Она достала из ридикюля еще две визитки. – Это поверенный, с которым вы должны встретиться для оформления наследства. А это моя личная карточка. Мы своего рода сестры, разве нет? Две женщины, которым покойный герцог преподнес нежданные подарки. Когда приедете в Лондон, прошу вас, загляните ко мне, если я чем-то смогу вам помочь. Вообще-то, если напишете мне, когда прибудете, я приглашу вас пожить у меня.

Розамунда взяла карточки дрожащими пальцами.

– Вы так потрясены, что вам даже не интересно, каков размер наследства? – мягко спросила гостья.

– Каков бы он ни был, это все равно больше, чем есть у меня сейчас.

Может быть, наследства хватит, чтобы открыть лавку в Лондоне, о которой она мечтала. Или даже помочь устроить будущее сестры. Эти идеи направили ее раздумья в более практическое русло.

– Было бы отрадно узнать, что наследство доходит до ста фунтов. Это очень поможет некоторым моим планам.

– Размер наследства гораздо больше этого, мисс Джеймисон. Вы унаследовали много тысяч фунтов.

«Тысяч фунтов». Розамунде пришлось сосредоточиться на дыхании, чтобы протолкнуть воздух в легкие.

– Более того, есть предприятие, половиной которого владел герцог. Он оставил эту половину вам.

– У герцога… было шляпное дело?

Миссис Реднор протянула руку и положила ладонь на запястье Розамунды.

– Не шляпное. Совсем другое. Прошу вас, как можно скорее отправляйтесь в Лондон. Я помогу вам без промедления обустроить все дела.

Розамунда издала смешок и с ужасом подумала, что вот-вот расплачется. Вместо этого она обеими руками сжала ладонь миссис Реднор и сказала:

– Я поеду в Лондон, как только смогу встать, не упав в обморок.

Глава 2

Две недели спустя Кевин Реднор снова ехал на лошади по Мейфэру к дому своего двоюродного брата Чейза. Несмотря на возбуждение, не уступавшее тому, что он испытывал во время прошлого визита, дорога оказалась долгой. В Лондон к началу сезона стало съезжаться светское общество, и улицы, несколько месяцев пребывавшие в безмятежном спокойствии, теперь были забиты экипажами и каретами.

Приехав, он спрыгнул с лошади, бросил поводья конюху и ворвался в дом так же бесцеремонно, как и в прошлый раз. Дворецкий лишь указал ему рукой в сторону утренней столовой.

Чейз и Минерва въехали в этот дом совсем недавно, так что Кевин шагал по едва обставленным комнатам, пока не оказался в светлой и просторной столовой с выходившими в сад окнами.

– Где она? – спросил он, тем самым возвещая о своем внезапном прибытии.

Кузен бросил на него взгляд и допил кофе из поднесенной ко рту чашечки.

– Рада видеть тебя, Кевин. Да к тому же в такой ранний час. – Минерва со значением посмотрела на часы, стоявшие на маленьком угловом столике. – Еще и десяти нет.

Кевин был не расположен выслушивать ее саркастические замечания.

– Чейз написал мне, что мисс Джеймисон вчера прибыла в Лондон и ты предложила ей остановиться у тебя, так что мне известно, что она в этом доме.

– Верно, – сказала Минерва. – Вот только приехала она два дня назад, а вчера была у юриста. Сейчас она у себя в комнате, возможно, спит.

Кевин ринулся к двери.

– Стой! – Повелительный голос Чейза остановил его на полушаге.

Обернувшись к нему, он заметил гнев в голубых глазах кузена.

– Сядь. Нельзя так просто вламываться к ней, распахивать дверь и заводить разговор, о чем хочется, – проговорил Чейз. – Я понимаю твое нетерпение, но придется еще немного подождать.

– Черт подери, я целый год ждал. И я ее нашел. – Он. Не Чейз, сыщик, взявший на себя розыск загадочных женщин, которым их дядя оставил целые состояния. Не Чейз, сделавший расследования своей профессией. И не Минерва, занятая в той же профессии, сколь бы необычным это ни представлялось.

Минерва бросила на него сочувствующий взгляд, вроде того, каким нянька смотрит на ребенка, раскапризничавшегося от усталости.

– Отчего бы тебе не позавтракать?

Он неохотно подошел к буфету и положил себе на тарелку яичницу и пирожки. Потом устроился напротив Чейза, и лакей подал ему кофе. Однако его мысли были заняты верхними этажами дома, где мирно спала женщина, в чьих руках находилось его будущее, лишившее сна его самого.

Еда помогла ему вновь обрести видимость спокойствия.

– Когда ты в последний раз ел по-человечески? – спросил Чейз.

Кевин посмотрел к себе в тарелку, с которой исчезли яйца и два-три пирожка.

– Вчера вечером. Нет, погоди. Позавчера вечером. Очень занят был.

– Всё вычислял возможности выигрыша в азартных играх?

– Не возможности, а вероятности. И да, я довольно много об этом размышлял.

– Как-то это все не так – играть в азартные игры на основе вычислений.

– Я уж точно не собираюсь играть без вычислений. Моя цель – быстро выиграть много денег, а не проиграть их.

Чейз, знавший, для чего Кевину деньги, слегка пожал плечами.

– Ты найдешь способ.

– Может, это и неважно. Вы приютили у себя дома женщину, которая может сделать все это бессмысленным. – Он заговорил с нарочитым спокойствием, даже небрежностью, повернувшись к Минерве: – Как прошел визит к юристу?

– Очень хорошо. Мисс Джеймисон, конечно, ошеломлена. Мистер Сандерс был как всегда по-отечески спокоен и доброжелателен. Он весьма понятно все разъяснил. Исчерпывающе ответил на ее вопросы.

– На какие вопросы?

Минерва было открыла рот, но тут же его закрыла. Она искоса посмотрела на Чейза, который бросил на нее взгляд, говоривший: «Это была ошибка, дорогая».

Минерва отпила чаю.

– Обычные вопросы о доступе к деньгам. В отличие от моих, ее средства не в доверительном фонде. Герцог знал ее и, вероятно, заметил то, что увидел бы любой – она женщина очень уравновешенная и практичная. Вероятно, он не слишком беспокоился о том, сможет ли она сама распорядиться деньгами.

Кевин почувствовал, как по губам пробежала едва заметная улыбка. Его дядя, покойный герцог, оставил практически незнакомой женщине больше денег, чем отказал одному из любимых племянников – Кевину. Безвозмездно и без всяких условий – вот так, ни много ни мало.

– А как насчет остального? Делового предприятия?

Его делового предприятия.

Минерва откашлялась.

– А, этого. Что ж, она спросила мистера Сандерса, что ей с ним делать. Он, согласно своим обязанностям, изложил ей варианты. – Минерва нахмурилась. – Идея продать свою половину, похоже, пришлась ей по душе.

Чтоб его черт разодрал. Придушить бы этого Сандерса.

– Я должен с ней увидеться, – заявил Кевин. – Иди и приведи ее. Или мне придется драться с Чейзом на шпагах в коридоре, если он попытается мне помешать.

Минерва сощурила глаза. Повернулась к Чейзу в надежде увидеть такое же раздражение, но обнаружила, что тот решил выпить еще кофе.

Она поднялась с места.

– Полагаю, можно проверить, не поднялась ли она. Однако ради тебя я не стану ее будить, а если она не одета, тебе придется ждать еще долго. Приезжай-ка лучше днем, как сделал бы воспитанный человек.

– Мне все равно, сколько придется ждать. Побуду в библиотеке, пока она не спустится.

Минерва вышла. Чейз придвинул к себе стопку писем и начал их перебирать. Кевин снова подошел к буфету.

Потом уселся обратно. У всех членов семейства Редноров были свои сильные стороны, у Чейза ею являлась способность добывать информацию и оценивать ее значимость. Еще он мог быстро составить мнение о человеке. Эти свои способности он превратил в профессию.

– Что ты о ней думаешь? – спросил Кевин.

Чейз положил письмо на стол и задумался.

– Она благоразумна и независима. Зарекомендовала себя в ремесле и, похоже, делает успехи. Достаточно сказать, что у нее есть помощница и ученица, что позволило оставить магазин на них и отправиться сюда. Она из простонародья, но неотесанности в ней не осталось. Она показалась мне умной женщиной, но я недолго с ней разговаривал.

– А как она выглядит?

– У нее белокурые волосы. Что до остального, мое мнение будет в лучшем случае субъективным. А это имеет значение?

Белокурые волосы. Кевин ожидал, что седые. Он сам не знал, отчего так подумал. Наверное, оттого что большинству модисток лишь в преклонном возрасте удавалось накопить на собственную лавку, и он предположил, что в шляпном деле все обстоит так же. Конечно, большинству женщин незнакомый герцог не дарил кошелька, который можно использовать на открытие своего предприятия.

– Минерва считает, что шляпки она делает очень изящные. По ее мнению, они выразительны, но не вульгарны, – произнес Чейз. – Похоже, ты раздражен, что я не сказал тебе больше.

– Тебе известно, насколько дело важное, и потому я рассчитывал, что ты тщательно ее изучишь и задашь несколько ненавязчивых вопросов.

Чейз широко улыбнулся, снова взяв письмо, от которого оторвался чуть раньше.

– Я знал, что вскоре ты сможешь провести собственное расследование.

Кевин вернулся к своему завтраку, гадая, что его кузен нашел столь забавным.

Это был, несомненно, самый изысканный дом, в котором довелось бывать Розамунде. Она снова с восхищением оглядела балдахин кровати, шторы на окнах и изящные картины на стенах. Размеры комнаты поразили ее, как и просторные залы с коридорами внизу. Хотя обстановки по-прежнему было мало, уже купленная была высокого качества.

Так не жили даже Копли, а они были из благородных. Конечно, не настолько, как мистер и миссис Реднор. Чейз Реднор был все-таки внуком одного герцога и двоюродным братом другого.

Розамунда с сожалением встала с кровати. Она пролежала там, уже проснувшись, по крайней мере час, думая о переменах в своей судьбе и о том, что станет делать с деньгами. Кое-что отложит, чтобы ее сестре никогда не пришлось, как ей, поступать на службу в незнакомый дом. А еще Лили получит хорошее образование. Самой большой радостью от наследства было то, что теперь она сможет содержать Лили.

Из остального она какую-то часть употребит на открытие магазина в Лондоне. Миссис Инграм продолжит управлять мастерской в Ричмонде, пока Розамунда не решит, закрывать ли ее. Однако и здесь, в Лондоне, ей потребуется помощь. Об этом тоже надо будет позаботиться.

Она не может вечно оставаться в этом доме, так что ей понадобится собственное жилище, и очень скоро. Но тут ее мысли из практических и рассудительных становились более расплывчатыми.

Она смотрела в окно на серый пасмурный день. На земле в саду пробивалась зелень. Скорее всего, это луковицы начинали давать побеги. Она продолжала размышлять о своем новом доме, представляя себе цветущие тюльпаны и нарциссы. Маленькой квартирки будет достаточно, даже если Лили станет приезжать погостить. А больше ей и не надо. Вот только… все зависит от предназначения дома, разве нет?

Если она намеревается продолжить шляпное дело, то скромного жилища хватит. Однако если она вознамерится…

Ей страшно было облечь свою мечту в слова. Она боялась, что слишком большие ожидания убьют саму надежду. Однако, если она захочет пойти на следующий шаг, ей нужно ответить на вопрос «зачем?» Сердце сжалось от боли и томления, когда она заставила себя задуматься над этим.

Если она станет богатой, если будет жить в фешенебельном доме и носить прекрасные наряды, если она будет чем-то большим, чем служанка или шляпница, будет ли она достойна того, чтобы Чарлз женился на ней?

Она закрыла глаза, вспомнив его имя и ясно представив его себе, такого красивого и стройного, с улыбкой, от которой сердце у нее с самого первого дня начинало биться чаще. Она бережно хранила в памяти его лицо все последние пять лет. Такая любовь заслуживает шанса на жизнь, не так ли? На будущее? Даже его родители, быть может, примут ее, если она станет богатой, а Чарлз – он бы никогда и не оставил ее по своей воле. Его вынудили, отослали прочь так же, как и ее выгнали из дома Копли.

Она вспомнила последний поцелуй перед тем, как экипаж увез его к морю. Она пробралась обратно к дому и притаилась в тени деревьев, чтобы видеть его отъезд. Он заметил ее, подошел, не замечая сердитых взглядов родителей и окриков наставника. Обнял и крепко поцеловал, пообещав, что однажды они будут вместе.

Грезить наяву было не в ее характере. Она понимала, что нельзя жить только ожиданием этого дня. В конце концов, он был сыном дворянина, а она – дочерью крестьянина-арендатора из Оксфордшира. Такие союзы не заключаются. В ее положении у нее почти не было времени, чтобы об этом думать, даже если бы и хотелось. Но все же она продолжала любить его и втайне надеяться наперекор всему. И мечтать.

Теперь, получив наследство, появился шанс сделать мечту реальностью.

Мысли ее скакали галопом. Самые насущные возникали быстро, затем она серьезнее задумывалась над другими проблемами. Получится ли у нее? Стоит ли рискнуть? Как луковицы за окном, ее мечта давала побеги, которые рвались вырасти и расцвести.

Ее раздумья прервал негромкий стук в дверь. Она произнесла «войдите», и Минерва открыла дверь. Рядом с ней стояла горничная.

– Вижу, вы уже проснулись. Мэри принесла воды, она поможет вам одеться.

– Полагаю, уже поздно. Давным-давно пора начать день. Сегодня мне надобно успеть в несколько мест.

Минерва вошла и закрыла дверь, оставив горничную в коридоре.

– Мне нужно вам кое-что сказать. Ваш деловой партнер внизу и ждет встречи.

Деловой партнер? Ах да.

– Вы имеете в виду другого мистера Реднора. Кеннета.

– Кевина. Как я вам говорила, это двоюродный брат моего мужа.

– Тогда мне надо с ним встретиться, чтобы не обидеть вашего мужа.

– Вы должны с ним встретиться, потому что связаны с ним общим предприятием, а не из-за моего мужа.

Розамунда не поняла ровным счетом ничего из того, что любезный мистер Сандерс разъяснял насчет предприятия. Не то чтобы она его вообще слушала. Она по-прежнему была огорошена новостью касательно унаследованных ею денег. И ей пока что не особенно хотелось встречаться с мистером Реднором. Не сегодня. Ей хотелось прогуляться по улицам вокруг дома и поискать сдающиеся внаем лавочки и дома. Хотелось представить, как они с Чарлзом едут в карете…

– Я оденусь и скоро спущусь.

Кевин с полчаса расхаживал туда-сюда по библиотеке, затем снял с полки книгу и рухнул на кушетку. Он немного почитал, потом понял, что не запомнил ни единого слова из пролистанных страниц. Отшвырнув книгу, откинул голову на подушку и закрыл глаза.

Это была пытка. Он научился говорить о делах с мужчинами. Даже перенял добродушную манеру общения, принятую в среде промышленников, хотя это и стоило ему трудов. Но женщина? Не в первый раз после смерти своего дяди герцога он задался вопросом, не спятил ли тот под конец жизни.

В нем начало просыпаться знакомое чувство, будто его предали, но он отмахнулся от него. Дядя Фредерик мог распоряжаться своим личным капиталом, как ему хотелось. Если в качестве жеста диковинной щедрости и неудержимой эксцентричности он решил оставить половину многообещающего предприятия скромной маленькой шляпнице сомнительного происхождения, понятия не имевшей о механике и инженерном деле – он был в своем праве.

Кевин часто и подолгу размышлял над этим и смирился с тем, что такое решение, вероятно, говорило о недостатке веры в него самого. Как бы он ни старался не задерживаться на этой мысли, было трудно вовсе ее отвергнуть. И вот сейчас она снова пришла ему на ум. Только на этот раз он мог ее отвергнуть. Если дядя Фредерик не верил, что Кевин один управится с предприятием, он мог бы оставить вторую половину какому-нибудь успешному промышленнику. А не Розамунде Джеймисон. Одни лишь поиски ее стоили Кевину года работы в то время, когда события в промышленности с каждым днем развивались все быстрее.

Дверь библиотеки открылась. Кевин тут же вскочил, увидав, что Минерва приближается к нему с решительным выражением лица. Такое лицо у нее бывало нередко. Просто поразительно, что Чейз не находил ее немного вздорной, но Кевин уж точно.

– Она скоро спустится. Через несколько минут. Прежде чем она явится сюда, я хочу, чтобы ты очень четко кое-что усвоил. – Она подошла настолько, что ей пришлось откинуть голову чуть назад, чтобы смотреть ему прямо в глаза. – Она – моя гостья, а скоро, надеюсь, станет и подругой. Она мне нравится. Ты должен относиться к ней с тем же уважением, что и к благородной даме. Не нужно ее стращать, терять терпение или давать ей понять, что она действует тебе на нервы, даже если это так. Если ты хоть как-то ее оскорбишь, словом, действием, недовольным вздохом или пренебрежительным тоном, я превращу твою жизнь в ад.

– Я никогда не оскорбляю женщин.

– О, ради бога, иногда женщин оскорбляет само твое присутствие. Однако я все сказала. Веди себя достойно.

С этими словами она развернулась и величественно вышла из библиотеки.

Кевин в раздражении покачал головой. Оскорблять женщин. Что за чушь собачья. Он никогда не оскорблял женщин. Он едва с ними разговаривал.

До его слуха донеслось легкое шуршание. Он обернулся на звук. На пороге библиотеки стояла женщина. Он уставился на нее, она внимательно смотрела в ответ.

Розамунда Джеймисон не была маленькой шляпницей. И вообще не была маленькой. Она оказалась выше большинства женщин, а под простым длинным серым платьем угадывалась пышная и соблазнительная фигура. Ни один человек в своем уме не назвал бы ее худощавой.

Во всем остальном ее вид тоже поразил его, словно череда оплеух по потрясенному сознанию. Голубые глаза. Белокурые локоны. Фарфоровая кожа. Пухлые губы.

Она была красива. Восхитительно красива.

Он смотрел на нее, словно выискивая изъяны. И, несомненно, нашел бы их во множестве, если бы хотел увидеть.

Она тоже рассматривала его, пока он медлил с приветствием. Как и его кузен, Кевин Реднор был высокого роста. Густые темные волосы ниспадали до самой шеи. Она не знала, то ли это новая мода, то ли он давно не стригся.

В отличие от двоюродного брата, у него были темные глаза. Очень темные и глубоко посаженные. Они в сочетании с волосами придавали ему несколько драматический вид. Она не могла отрицать, что он красив и что у него точеный нос и изящный рот. Но немного тяжеловесная челюсть не давала ему выглядеть чересчур изящным. В чертах лица не было суровых линий его кузена, так что челюсть спасала его от… смазливости. Минерва предупредила ее, что он склонен к мрачной задумчивости, и Розамунда могла представить, что при этом он смотрится очень поэтично.

С Чарлзом он, конечно же, не шел ни в какое сравнение. У него не было ни ослепительной улыбки Чарлза, ни его сверкающих глаз. Кевин Реднор больше напоминал строгих и рассеянных учителей, вереницей проходивших через дом семьи Копли – еще молодых мужчин, уже разучившихся веселиться. Розамунда не могла представить, чтобы сильную духом женщину привлек кто-то из них, и о стоявшем напротив человеке у нее сложилось такое же мнение.

Наконец, смутившись от того, как он на нее смотрел, она прошла в комнату.

– Меня зовут Розамунда Джеймисон. Вы хотели со мной поговорить?

Он ожил.

– Да. Я посчитал, что нам нужно познакомиться, поскольку вам принадлежит половина моего предприятия.

– Если мне принадлежит половина, разве это не наше предприятие?

Что бы там ни занимало его мысли, теперь оно испарилось. Он улыбнулся улыбкой гордого и уверенного человека, демонстрирующего выдержку.

– Отчего бы нам не присесть и не побеседовать об этом?

Она устроилась на краешке кушетки. Он взял стоявший рядом стул, обитый материей, и поставил его так, чтобы они смотрели друг на друга.

– Полагаю, наследование половины предприятия удивило вас.

– Меня вообще удивило наследство. Однако да, эта часть в особенности.

– Юрист объяснил вам сущность дела?

Она сохранила на лице бесстрастное выражение, не поддаваясь на угрозу.

– Оно как-то связано с изобретением для улучшения машин, – уверенным тоном ответила Розамунда.

– Паровых двигателей.

– Он объяснил все очень коротко. Признаться, я не поняла деталей.

– Неудивительно. Даже мужчины с трудом понимают.

Он произнес это с чувством явного превосходства.

– Пожалуй, если это трудно понять даже мужчинам, так вы бы показали им, как оно работает. Сдается мне, это бы все прояснило.

Он снисходительно улыбнулся. Улыбка эта ей тоже не понравилась.

– Не могу. Если разъясню, любой сможет украсть проект и скопировать его.

– Мистер Реднор, простите, коли мой вопрос покажется вам слишком женским, но, раз вы не можете никому показать проект, каким образом предприятие делает деньги на этом изобретении?

– Я намереваюсь сам его изготавливать.

«Я». «Мое». «Сам».

– Вы хотите сказать, мы намереваемся. А у нас фабрика есть?

– Пока нет. Я жду доработки. Как только ее добуду, можно будет запускать производство.

Выходит, это предприятие основывается на изобретении, которого никто даже в руках не держал, изготавливать его было негде, да к тому же еще требовалось доработать.

– Я вам собиралася сказать, что думаю продать свою долю.

Глаза Кевина подернулись грозовой мглой. Он наклонился к ней.

– Вы не можете этого сделать.

– Юрист сказал, что могу.

– Это все разрушит. Если вы продадите свою долю, купивший сможет потом распродать ее по частям. Каждый дольщик потребует посмотреть на изобретение, а это значит, что любой из них сможет его украсть. Это изобретение нельзя выпускать из рук, чтобы оно принесло успех.

– Вас беспокоит, что кто-то похитит у вас замысел?

– Конечно, беспокоит. Он настолько ценен, что я даже не смею его запатентовать, чтобы никто не увидел чертежи.

– Вас беспокоит, что я каким-то образом его украду?

Он слегка поерзал на стуле.

– Не то чтобы украдете. Нельзя украсть то, что вам уже принадлежит.

– Рада, что вы признаете то, что я и в самом деле владею половиной предприятия.

– Но… – Похоже, он засомневался, стоит ли продолжать. Она отметила точный момент, когда необходимость заглушила голос здравого смысла, заставивший было его поколебаться. – Вы наследница. За вами будут увиваться множество мужчин. Вы можете подвергнуться нежелательному влиянию со стороны одного из них.

– Вы хотите сказать – потеряю голову.

– Да.

– Меня так опьянит любовь, что я забуду свои интересы и начну все делать по-ихнему.

Ответа нет, лишь легкий кивок.

– Сдается мне, вы из тех, кто считает женщин недоумками, которыми правят эмоции.

Он раздраженно нахмурился.

– Мужчины тоже теряют голову. Это никак не связано с тем, что вы красивая женщина.

При слове «красивая» она вздрогнула от удивления. Он тоже, едва успел его выговорить.

– И вы можете выйти замуж, – быстро добавил Кевин. – Ваш муж может потребовать узнать все, что знаете вы. Он, возможно, даже начнет вас запугивать, чтобы узнать секрет предприятия.

«Чарлз бы ни за что так не сделал». Она быстро устыдилась этой своей мысли. Одно дело – позволить мечте чуть поднять голову, другое – потерять голову от любви, как полагает этот мистер Реднор.

– Мистер Реднор, я могу точно так же беспокоиться за вас. Вы можете очароваться какой-то женщиной, подпасть под ее влияние и открыть ей все тайны. Или, возможно, вы воспользуетесь деньгами компании, чтобы сделать ее счастливой или же оплатить ее карточные долги.

Это развеселило Кевина.

– Я никогда не очаровываюсь, так что волноваться вам нечего.

– Никогда? Совсем?

Он покачал головой.

– Совсем. Это изобретение способно сделать вас очень богатой женщиной, мисс Джеймисон. Настолько богатой, что вы и представить себе не можете. Это изобретение понадобится каждому паровому двигателю. Их уже ставят на рельсовый транспорт. Через двадцать лет они будут повсюду. А еще его можно использовать в фабричных механизмах и в других областях. Вскоре паровые двигатели будут использоваться тысячами. Было бы глупо продать свою долю сейчас.

Звучало так, словно ей бы лучше вложить свои деньги в рельсовый транспорт, чем в это изобретение. Во-первых, ей не придется регулярно видеться с этим человеком. Ее нервировало, когда он впивался в нее пристальным взглядом. Приходилось прилагать усилия, чтобы не поддаваться, не говоря уж о том, чтобы вести себя раскованно.

Он улыбнулся. Приятная улыбка. Слегка чарующая, по правде сказать.

– Я обо всем позабочусь. Можете заниматься своими делами, пока не начнут поступать деньги. А тогда уже можете озаботиться тем, как их потратить. – Он сунул руку в карман сюртука и вытащил сложенный лист бумаги. – Поскольку мы равноправные партнеры, нам нужно договариваться обо всех решениях касательно средств и их использования. Однако я могу избавить вас от этого обязательства, если вы подпишете вот эту бумагу.

Она взяла бумагу и прочла ее. Пока она читала, он встал, подошел к письменному столу и вернулся с пером и чернильницей.

– Вы понимаете написанное? – спросил Кевин.

Частично. Почти все. Были там мудреные слова, цеплявшие глаз, но ей показалось, что суть она поняла.

– Этот документ обеспечит вам полный контроль над предприятием и даст право подписывать контракты, тратить деньги и решать будущее использование и цену изобретения без моей подписи. – Она подняла глаза на Кевина. – Вы считаете, что я похожа на дурочку, мистер Реднор? Если я не продам свою долю – а ничто из случившего сегодня не убедило меня сохранить ее, – я хочу участвовать в принятии будущих решений. Я не намерена это подписывать.

Она разжала пальцы, и бумага упала на пол.

Кевин резко поднялся, развернулся и что-то пробормотал себе под нос. Ей показалось, что она услышала слова «несносная женщина», сдобренные цветистыми ругательствами. Она позволила ему взять себя в руки, на что ушло несколько долгих секунд. Наконец он повернулся к ней со следами гнева на лице.

– Если вы настоите на участии в принятии решений, на каждое дело будет уходить втрое больше времени. Я потрачу долгие часы на объяснение деталей каждого решения и обучение вас механике и математике, – процедил он. – Даже на поиски вас ушло слишком много времени, дела оказались в подвешенном состоянии, что навредило всему плану.

Она встала.

– И все же я здесь. Позвольте мне кое о чем вас спросить, мистер Реднор. Вы когда-нибудь вели прибыльное дело?

Он ответил недостаточно быстро, так что она заранее знала ответ.

– Так вот, а я вела. У меня нынче днем дела. Всего вам доброго.

Она выплыла из библиотеки с высоко поднятой головой и, лишь когда вернулась к себе в спальню, дала выход раздражению, выкричавшись в подушку.

Глава 3

– «Так вот, а я вела», – передразнил Розамунду Джеймисон Кевин, закончив описывать неприятную встречу с этой крайне неприятной женщиной. Только он знал, что полностью ее голос не передал. У нее голос был мягче, почти бархатный по тембру. Однако значение имели только слова. – Словно заправлять мастерской дамских шляпок – то же самое, что управлять промышленной компанией.

Ему стало легче, когда он полностью выбросил эту встречу из головы, рассказав о ней Чейзу и Николасу. Они сидели в гардеробной Николаса на уродливых, обтянутых синей тканью стульях, унаследованных вместе с обстановкой Уайтфорд-Хауса, когда Николас стал герцогом. Он только что приехал в Лондон после месяца пребывания в своих имениях. Его багаж все еще беспорядочно валялся в комнате, потому что он отослал камердинера, когда прибыли Чейз и Кевин.

Теперь они сидели за бутылкой кларета, и после долгих разговоров о политике и семейном счастье Чейза Николас спросил о предприятии.

– Другими слова, разговора не получилось, – заметил он.

Кевин глядел на призрачные оранжевые всполохи огня в своем бокале с вином.

– Она не слушает разумных доводов.

Его кузены какое-то время молчали. Он знал, что это означает – они не одобряют его поведения. Теперь ему придется выслушивать, отчего и почему они не одобряют, словно две сварливые тетки.

– Я никак не оскорбил ее, – вынужден был сказать он, поскольку знал, что Чейз может передать Минерве содержание встречи. Он не думал, что она вправду станет превращать его жизнь в ад, но если она твердо это решит, он подозревал, что средства у нее имелись.

– А еще ты никак ей не польстил, – заметил Чейз.

– Неправда. – Он ведь назвал ее красивой, верно? Но этим двоим он этого не расскажет. Это слово у него вырвалось, удивив их обоих, неопровержимым свидетельством того, что он отметил ее красоту, даже говоря о деле. Это поставило его в очень невыгодное положение. Он ушел бы оттуда с подписанным документом, если бы ее внешность и манеры не помешали ему ясно мыслить.

– Вообще-то я намекнул, что она очень уравновешенная и умная женщина. – Тут Кевин говорил с некоторой натяжкой, но поскольку он не называл ее ни дурочкой, ни недоумком, предполагалось, что он имеет противоположное мнение.

– Отрадно слышать, – сказал Чейз с некоторым облегчением.

Черт подери, Чейз все-таки получил от Минервы задание разузнать, что произошло.

Николас вытянул ноги.

– Намекнуть, возможно, было недостаточно. Не похоже, чтобы разговор закончился хорошо, она ушла внезапно, к тому же очень раздраженная. Тебе нужно исправить положение. Перестань злиться. Ты крепко связан с этой женщиной, если только не сможешь выкупить ее долю, что тебе не по карману. Тебе нужно найти путь вперед. Дружба сгладит его, а взаимное раздражение сделает его очень тернистым и, возможно, непреодолимым.

– Он прав, – согласился Чейз. – Если бы не ты, не предприятие и не твоя озлобленность касательно дядиного завещания этой женщине, ты бы сразу это заметил.

Кевин неохотно признал, что в словах Николаса есть здравый смысл.

– Полагаю, я смогу заехать к ней в Ричмонд и предложить урегулировать наши интересы.

– Нет необходимости туда ехать, – проговорил Чейз. – Она некоторое время погостит у нас, пока подыскивает себе дом в Лондоне.

Это была неприятная новость. Кевин полагал, что она, по крайней мере, не будет попадаться ему на глаза.

– Тогда я повидаюсь с ней у тебя дома.

Николас повернулся к Чейзу.

– С кем он имеет дело? Что ты о ней думаешь?

– Думаю, что она себе на уме. Также стоит отметить, что она привлекательна. Разве не так, Кевин?

Кевин равнодушно кивнул, словно человек, который на самом деле ничего не заметил, но, раз его спросили, был вынужден это признать.

– Вот как? – с интересом спросил Николас. – И насколько привлекательна? Немного или очень?

– Как человеку женатому, мне не надо бы это замечать… – протянул Чейз. – Однако, как только я ее увидел, мне на ум пришло слово «соблазнительная».

Кевин сидел с каменным лицом.

– Что ж, кузен, это облегчит задачу подружиться, – широко улыбнулся Николас.

– Довольно обо мне, – заявил Кевин, которому не терпелось переменить тему. – Я тут подумал, Николас, ты, как неженатый герцог, далекий от старческих недугов, в этом светском сезоне должен быть лакомой дичью для охотниц за мужьями. Траур почти избавил тебя от этого в прошлом году, но настал новый день. Как ты планируешь пережить следующие несколько месяцев, не попав в когти какой-нибудь мамаше молодой девицы?

Розамунда проверила длинный список дел, которые себе наметила. Самые срочные она выбрала для сегодняшнего выхода. Надобно найти жилье и с этой целью днем встретиться с одним человеком. Нельзя бесконечно пользоваться гостеприимством приютивших ее друзей.

Однако сперва нужно осмотреть самые лучшие торговые улицы. Глядя в зеркало, она поправила шляпку, одернула корсаж малиновой накидки, взяла перчатки и ридикюль. Смирившись с тем, что выглядит настолько респектабельно, насколько хватило ее стараний, Розамунда спустилась в приемный зал.

Дежурный лакей поклонился.

– Желаете, чтобы я вызвал экипаж? Мне велено передать конюху, чтобы тот отвез вас в кабриолете, если вы пожелаете выехать в город.

– Думаю, что я пройдусь, спасибо.

– Но мне велено…

Бедный молодой человек беспокоился, что не выполнит приказ, о котором она никак не просила. Ей не хотелось, чтобы рядом в кабриолете сидел лакей и нетерпеливо ждал, когда она покончит с делами. В любом разе задуманное ею лучше осуществить пешком.

– Если вы распорядитесь подать кабриолет, я сам отвезу даму.

Она обернулась на голос.

Кевин Реднор отвесил легкий поклон.

– Что вы здесь делаете?

– Жду, пока вы спуститесь.

– Сдается мне, мы провели довольно времени в обществе друг друга на эту неделю, как вы полагаете?

– Я полагаю, что не был ни любезен, ни дружелюбен, если вы это хотите сказать.

Его признание заставило ее замяться. Мужчины обычно не признавали своих оплошностей. То, что он повинился, обезоружило ее.

– Мои дела вам, небось, покажутся скучны. Да к тому же их сподручней будет делать пешком.

– Тогда я отвезу вас туда, куда вам нужно добраться пешком.

Дворецкий уже послал за экипажем. Она не могла придумать способа избавиться от мистера Реднора без того, чтобы самой не оказаться нелюбезной и недружелюбной. Она не возражала, когда он сопроводил ее на улицу.

– На вас очень симпатичная шляпка, – заметил Кевин.

Он лишь хотел ей польстить, но она коснулась полей и не смогла не улыбнуться.

– Одна из ваших?

– Я завсегда ношу собственные изделия.

– Ее цвета идут вашей одежде – и вам самой. Вы их и клиенткам делаете с учетом этой гармонии?

– Да.

Она пустилась в объяснения, как разным лицам нужны поля разной формы, как некоторые женщины прекрасно выглядят с тонкими завязочками под подбородком, а другим больше идут широкие. Он слушал вроде бы внимательно, но, когда перед ними остановился экипаж, она задумалась, а слышит ли он ее вообще.

– Я намерена отправиться на Оксфорд-стрит, – сказала она. – Посмотреть, сдаются ли тамошние магазины внаем.

Кевин тронул лошадь.

– Собираетесь открыть магазин в Лондоне?

– Возможно.

– А как же ваше дело в Ричмонде?

– Вероятно, я его оставлю. Все зависит от того, что я узнаю в следующие несколько дней.

– Чейз сказал, вы думаете жить в Лондоне.

– Это также зависит от того, что я узнаю.

Ей нужно помнить, что эти двое – кузены и Чейз расскажет Кевину почти все, что тот захочет знать.

– А не лучше ли вам искать дома внаем вместо магазинов?

Она задумалась, собирается ли он весь день давать непрошеные советы.

– Сначала я планирую взглянуть на магазины, коли вы не возражаете.

Он повернул на Оксфорд-стрит. Привязал поводья, бросил мальчишке монетку, чтобы тот присмотрел за экипажем, после чего помог ей спуститься на тротуар.

– Благодарю вас, дальше я сама справлюся, – бодро сказала она. – И найму извозчика, чтобы вернуться назад.

– Я сопровожу вас, дабы вы не шли по улицам одна. В городе нынче беспокойно и небезопасно. К тому же я раньше никогда не выбирал магазинов.

В том районе не оказалось свободных лавок на первых этажах, но она увидела несколько на прилегающих улицах. Розамунда наклонилась к одной из витрин на Гилберт-стрит, чтобы заглянуть внутрь. Затем завернула за угол, вернувшись на Оксфорд-стрит, и пошла по ней, подняв голову и глядя по сторонам.

Шедший рядом Кевин Реднор последовал ее примеру.

– Что мы ищем?

– Места на вторых этажах, вот как здесь.

Она остановилась под окном с табличкой «Сдается внаем». Магазин был на втором этаже.

– Большинство дамских магазинов в Лондоне вот такие, – сказала она больше самой себе, нежели ему. – Так, конечно, дешевле. Однако… – Она отступила на шаг и осмотрела магазин внизу, на первом этаже. Там торговали ювелирными украшениями. – Так более приватно. Женщина заходит внутрь и становится невидимой, покуда не выйдет обратно. На нее не пялится никто из проходящих мимо витрины. Вопрос только… – Она снова зашла за угол, потом пересекла боковую улицу, чтобы проверить, видно ли магазин с Оксфорд-стрит.

Кевин Реднор следовал за ней словно тень.

– Только в чем?

– Выгодно или невыгодно иметь магазин на первом этаже. В Ричмонде у меня заведение на первом этаже, и выставленные на обозрение прохожих товары привлекают новых клиенток. Так же дело обстояло и в шляпной лавке в Сити, где я работала. Однако в Мейфэре модистки и шляпницы, возможно, размещают свои мастерские наверху по иным причинам, нежели стоимость аренды. Более открытое заведение может вызвать пересуды. Вы, пожалуй, не знаете, респектабельно ли иметь в Лондоне лавку на первом этаже?

– Я не покупаю дамские вещи, так что откуда мне знать?

– Множество мужчин покупают дамские вещи, мистер Реднор. Смею заметить, что вы необычный человек, если никогда этого не делали.

– А, вы имеете в виду любовниц и прочее. Таких подарков я не покупаю.

Она не смогла не улыбнуться.

– Вы сказали, что никогда не очаровывались, а теперь заявляете, что у вас не было ни любовницы, ни возлюбленной, которой бы вы покупали подарки. Вы, часом, не монах?

Он посмотрел ей в глаза.

– Едва ли.

На мгновение их взгляды встретились, и она увидела другого Кевина Реднора. В его обычно отрешенном лице мелькнула пылкость. Даже чувственность. Ее удивило, что он выдал себя таким образом, но через мгновение она осознала, что увидела в его взгляде чисто мужской интерес. К ней.

К такому со стороны этого человека Розамунда готова не была. И собственной реакции тоже не ожидала. Его пронизывающий взгляд из-под полуприкрытых век против воли завладел ее вниманием и вызвал легкую приятную дрожь.

Кевин показал рукой на магазин.

– Что бы там обычно ни делали, мне кажется, дама предпочтет не подниматься по лестничным пролетам. Если что-то не принято, это не означает, что этого нельзя сделать.

– Я спрошу об этом Минерву, но вы, пожалуй, правы. Зачем женщинам карабкаться по лестнице, чтобы купить шляпку или платье?

Она направилась обратно к экипажу, остро ощущая присутствие Кевина Реднора рядом с собой.

Когда Кевин остановил экипаж перед домом на Чэпел-стрит, человек, представлявший интересы владельцев здания, уже ждал на улице. Привязывая поводья, он оглядел фасад. Жилище отнюдь не небогатое. Дом поднимался на три этажа над возвышавшимся у тротуара крыльцом. В этом районе снять его обойдется недешево.

Мисс Джеймисон явно горела желанием истратить свое наследство.

Кевин помог ей выйти из экипажа и представил ее агенту, получив его карточку. Мистер Мейтланд улыбнулся и открыл дверь.

– Если вас устроит, сэр, мы осмотрим подвальные помещения и кухню в последнюю очередь. Большинству пар гораздо интереснее увидеть гостиные. Библиотека – вот здесь.

– Вы неправильно поняли, мистер Мейтланд, – сказала мисс Джеймисон. – Мистер Реднор сегодня меня сопровождает, но жить в доме буду я одна.

Мистер Мейтланд не выказал удивления, но сверкнул глазами в сторону Кевина, прежде чем принялся нахваливать размеры просторного помещения библиотеки.

Мисс Джеймисон мерила комнату шагами, не зная, что агент уже составил о ней свое мнение. Кевин также не видел причины привлечь ее внимание или поправить агента. Когда придет время подписывать договор аренды, мистер Мейтланд сам все узнает.

Она встала перед пустыми книжными шкафами, стоявшими вдоль стены по обе стороны от камина.

– Они какие-то мрачные.

– Они таковыми не будут, когда вы их заполните, – ответил мистер Мейтланд.

Мисс Джеймисон чуть заметно кивнула. Она вышла вслед за мистером Мейтландом осмотреть большую и малую столовые. Они поднялись наверх взглянуть на гостиную, галерею и большие апартаменты. Чуть выше располагались еще спальни, а на самом верху – комнаты для прислуги.

– Красивый дом, – заметил Кевин, когда они спускались вниз. – Большой.

Зачем одной женщине столько места?

Мисс Джеймисон замедлила шаг, так что он оказался на лестнице прямо позади нее.

– Это ж очень хорошая улица, да? – негромко спросила она.

– Прекрасная улица. Однако в таком доме вам понадобится по крайней мере трое слуг. Скорее всего – пять или шесть. Без учета конюхов для лошадей и прислуги для выезда, если вы будете его держать.

Они остановились у библиотеки и дали мистеру Мейтланду отойти на несколько шагов вперед.

– Вы хотите сказать, что в таком доме подобает жить даме.

– Здесь может жить любой, кто захочет и сможет это себе позволить. Однако да, даме здесь будет удобно.

– Я тоже так думаю. – Она наклонила голову. – А вы где живете?

– В родовом доме, когда бываю в Лондоне.

– Вы все еще живете с родными?

– Только с отцом, к тому же дом очень большой. Если бы я не соглашался время от времени с ним ужинать, мы бы не виделись.

– Как интересно.

Она подошла к мистеру Мейтланду, который терпеливо ждал у ведущей вниз двери.

Когда осмотр закончился, мистер Мейтланд оставил их одних, чтобы они при желании еще раз обошли дом или же, как подумал Кевин, обсудили, подходит ли дом для любовницы, которую хочет поселить тут ее покровитель. Мисс Джеймисон вернулась в библиотеку и снова поглядела на шкафы.

– Я никогда не задумывалася о библиотеке. – Она посмотрела на него так, будто внезапно вспомнила о его присутствии. – У меня нет книг. А шкафы будут выглядеть уныло, если останутся пустыми.

– Просто купите каких-нибудь книг. Выберите, что вам нравится. Или, если захотите, книготорговец сам подберет для вас библиотеку. – Он заметил, как она нахмурилась. – Вы умеете читать?

– Довольно неплохо. Возможно, не так хорошо, чтобы прочесть то, что мне подберет книготорговец. – Она прошла мимо него к выходу. – Думаю, надо попытаться подтянуть чтение, чтобы я наверняка понимала тонкости всех сложных документов, которые мне принесут.

Кевин отругал себя за этот вопрос. Он же сам видел, как она читала сложный документ, который он положил перед ней.

– Как и во многом другом, легкость приходит с практикой. Что вам нравится читать?

– Несколько лет назад я начала читать книгу с картинками о рыцарях и дамах. Далеко я не продвинулась, потому что не могла долго ее держать у себя, но книга мне понравилась. Пожалуй, я посмотрю, есть ли такая у книготорговца.

Мистер Мейтланд запер дверь и откланялся. Мисс Джеймисон откинула назад голову, чтобы осмотреть фасад здания, открывая взгляду Кевина свой точеный профиль. Ему на ум пришло слово «чудный». Лицо у нее было скорее утонченное, нежели симпатичное, более классическое, чем миленькое. Что же до описания Чейза, что она «соблазнительная», то оно скорее относилось к формам ниже шеи. Даже в накидке Кевин видел очертания пышной груди и узкой талии. Днем раньше его воображение потратило слишком много времени, раздевая ее, чтобы выяснить, насколько она в самом деле соблазнительна.

Это нужно немедленно прекратить, если он не хочет выставить себя идиотом, пытаясь повернуть ее мысли в сторону предприятия. Он вдруг подумал, что навязать ему мисс Джеймисон герцог решил в качестве изящной шутки. Чувство юмора дяди Фредерика иногда принимало причудливые формы.

Она повернулась к экипажу.

– Думаю, дом мне подойдет.

– Он очень большой.

Больше всего ему не хотелось, чтобы она наняла дом столь дорогой, что ей пришлось бы выискивать еще деньги. Это только подтолкнет ее к продаже половины предприятия.

– Вы так и сказали. Говорили, по крайней мере трое слуг. Однако мне нравится этот дом, где может жить леди.

– Вы намереваетесь жить как леди?

Она позволила подсадить себя в экипаж.

– Пожалуй, что я намереваюся жить как наследница, каковой я стала. Я все решу, когда прикину суммы.

Тем вечером Розамунда и Минерва после ужина удалились в библиотеку.

– Похоже, дом вы выбрали что надо, – сказала Минерва, продолжая начатый за столом разговор. – Эта улица очень фешенебельная.

Более фешенебельная, чем эта, слышалось в ее тоне. Будучи дворянкой и замужем за внуком герцога, Минерва не стремилась что-то доказывать окружающим. Ее происхождение и родовитость мужа делали ее желанной в обществе.

Розамунде дом понравился, и она подумывала примириться с его стоимостью. Она представила, как в гости приедет Чарлз и какое впечатление на него произведет дом. Она представляла, как Чарлз вместо Кевина Реднора идет рука об руку с ней, разглядывая обстановку и радуясь тому, что она больше не дочь крестьянина в услужении у его семьи, которая оторвала его от Розамунды.

– Мистер Реднор счел его слишком большим для меня. Полагаю, он удивился, что я вообще решила поселиться в том районе. Небось, люди моего круга там обычно не живут.

Минерва пристально посмотрела на нее.

– Если подобные вещи для вас важны, есть другие места, где вам будет комфортно.

Розамунде нравилось, что Минерва всегда откровенна. Она услышала предостережение подруги. «Этот дом не для таких, как вы, и некоторые соседи сделают вид, что вас не существует. Если это вас заденет, лучше поселитесь где-нибудь еще».

Хотелось быть откровенной в ответ и признаться, почему ей хочется жить в этом доме и почему она, как простолюдинка, обращается за помощью к Минерве в других вопросах. Но Розамунда не смела озвучить свою тайную мечту, у которой, как она боялась, не было реальных шансов сбыться.

– Если на меня не станут обращать внимание, я возражать не буду. Надеюсь, когда моя сестра достигнет совершеннолетия и переберется ко мне, ее примут лучше, если я здесь немного поживу.

– Когда вы отправитесь повидать ее? Мне не терпится с ней познакомиться.

– Думаю поехать на север через несколько дней и перевезти ее в рекомендованную вами школу. Возможно, на следующие каникулы мы вас тут навестим.

Минерва уже и так ей очень многим помогла. Она разузнала о той школе и даже написала от имени Розамунды письмо ее владелице, дабы правописание и стиль полностью соответствовали цели. Розамунда стеснялась снова обращаться за помощью, но больше было не к кому.

– Мне хотелось бы пошить для Лили несколько платьев. У меня есть ее мерки, и одежда не должна быть изысканной. Могли бы вы порекомендовать портниху, которая быстро бы пошила добротные и практичные платья?

Минерва лукаво улыбнулась.

– Я с нетерпением ждала этого вопроса. Вот только ожидала, что гардероб будет предназначен для вас, а не для вашей сестры.

– Пожалуй, я могла бы заказать кое-что и для себя, – рассмеялась Розамунда.

– Тогда нам нужно отправиться к хорошей модистке, чтобы заказанное вами было не только практичным, но и модным. Для вас и для вашей сестры. Другие ученицы в школе могут носить в классе простой серый цвет, но приезжать и уезжать в гораздо лучшей одежде. – Она задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Думаю, я знаю, куда обратиться. Поедем туда завтра.

– Мистер Реднор говорил то, что завтра снова заедет, чтобы сопроводить меня на склады. Возможно, коли мы уедем до его приезда…

– Нет-нет. Пусть составит нам компанию. Я пошлю ему записку, чтобы приехал пораньше, так что времени у нас будет достаточно. Возьмем нашу карету, чтобы все поместились. – Она подалась вперед и улыбнулась. – Мы заставим его заскучать до смерти. Он не станет так зорко следить за вашими передвижениями после того, как несколько часов просидит в приемной модистки.

Так вот чем он занимался? Следил за ней? Как же глупо с ее стороны было этого не понять. Конечно, Минерва права. Кевин Реднор не просто так вел себя дружелюбно. Он хотел удостовериться, что она не встречается с вкладчиками, которые хотят приобрести ее долю в его компании. В их компании.

Возможно, она ошибалась насчет, как ей показалось, мужского интереса, который он к ней проявлял. Без сомнения, он высчитывал, как держать ее в узде. Для него она была лишь проблемой, усложнявшей его планы. Если так, какое облегчение: ей и так уже пришлось нелегко, ведя с ним дела, не хватало еще отражать нежелательные ухаживания.

Она поглядела на Минерву, которая так уютно устроилась рядом. Минерва никогда, ни разу не сказала и не сделала ничего, что намекало бы, что они не ровня, даже если это действительно так.

– Мы познакомились, потому что вы с мужем занимаетесь расследованиями, – начала Розамунда. – Вам это интересно?

– Каждое из них – головоломка, которую нужно сложить. Это очень занимательно, а иногда и захватывающе.

– А люди открывают вам тайны, чтобы заручиться вашей помощью?

– Иногда это необходимо. Поэтому мы занимаемся частными расследованиями. Иногда поиски очень просты, и я прошу только, чтобы меня предупредили, если дело может оказаться опасным. – Минерва с любопытством взглянула на Розамунду. – Вы хотите, чтобы я провела для вас расследование?

– Пожалуй… Может, и хочу.

– Не тревожьтесь, все подробности и само расследование никогда не станут достоянием других.

Розамунда решила довериться Минерве.

– Мне шибко нужна ваша помощь. Вы знаете, как все распутать, а вот я хожу вокруг да около. – И она наконец сделала самый большой шаг навстречу своей мечте. – Мне надобно найти одного человека или, по крайней мере, узнать, что с ним сталось.

Глава 4

Кевин был чрезвычайно раздосадован тем, что Минерва вмешалась в его план подружиться с мисс Джеймисон. Однако он покорно вытерпел долгий разговор о моде и тканях, а теперь помогал им выйти из экипажа на Нью-Бонд-стрит.

Он поднял взгляд на второй этаж, где помещалось заведение модистки.

– Идем с нами, Кевин, – сказала Минерва. – Нам может понадобиться мнение мужчины. Если так, придется обойтись тобой.

Сохраняя невозмутимый вид, он проследовал за ними по лестнице и вошел в салон модистки. Мадам Тиссо знала Минерву и, услышав, что нужны два гардероба, увела дам с собой, оставив его ждать в комнате с неудобной мебелью.

Он вдруг подумал, обозревая дамскую гостиную с хилыми столиками и стульями, что Минерва именно это подразумевала, угрожая превратить его жизнь в ад. Что ж, ей придется придумать кое-что получше. Она не знает, с кем имеет дело.

Он присел на одинокий, обтянутый тканью стул. Тот не был предназначен для мужчины его роста, но, немного поворочавшись, Кевину удалось устроиться более-менее удобно. Он закрыл глаза и задумался. Последняя мысль перед тем, как он углубился в расчеты вероятностей выигрыша, была о том, что любопытно было бы узнать, для кого предназначен второй гардероб.

Некоторое время спустя он отвлекся от раздумий и посмотрел на карманные часы. Они провели у модистки больше часа. За одной из дверей он слышал женские голоса и смех. Кевин подумал, не оставить ли записку и уехать, но ведь он преследовал цель заручиться дружбой и доверием мисс Джеймисон. Для этого требовалось проводить время в ее обществе. Что, если бы Минерва не вторглась в его планы, он бы сейчас и делал.

Голоса сделались громче, и он услышал обрывки разговора.

– О, обязательно, Розамунда.

– А не слишком ли оно смелое?

Затем громкий смех.

– Совсем нет, – ответила мадам Тиссо. – Платье будет очень скромное, а цвет по моде этого года.

– Не уверена…

Похоже на то, что за дверью нужно было принять решение. Возможно, он не разбирался в моде, зато знал, когда женщина одевается, чтобы подчеркнуть свою красоту, а еще понимал разницу между приемлемо смелым и скандально смелым.

Это лучше, чем сидеть здесь Зевс знает сколько. К тому же она, если можно так выразиться, тратила его деньги. С этой мыслью он подошел к двери и открыл ее.

Три женщины потрясенно повернулись в его сторону. Мадам Тиссо приложила руку к груди над сердцем. Изумление Минервы сменилось весельем. А мисс Джеймисон… от ее вида у него перехватило дыхание.

Она была от груди до пят закутана в ткань. В темно-красную ткань с легким блеском. Ее сливочно-белые плечи были открыты, а по тому, как она прижимала к себе ткань, он догадался, что и спина тоже видна. Она молча уставилась на него, прижав к себе материю.

Кевин гадал, обнажена ли она под красным шелком. Казалось, что да. Однако, возможно, и нет. Может, бретельки рубашки были просто опущены.

Модистка прищелкнула языком.

– Сэр, мужчины обычно сюда не заходят, когда я провожу примерку.

– Право же, Кевин, – театрально вздохнула Минерва. – Я сказала, что ты можешь нам понадобиться, но позвала бы при необходимости.

Что за чушь. Можно подумать, раньше он ни разу не видел полуголой женщины.

– Было ясно, что мисс Джеймисон в нерешительности, так что я заключил, что вам все же нужно мнение мужчины, чтобы ускорить решение. – Он указал на красную ткань. – Очень мило, вам следует ее взять. – Он повернулся к мадам Тиссо. – Вам надо быть очень осторожной с этим платьем. Красный цвет может показаться рискованным.

Мадам Тиссо взглянула на Минерву, а та – на мисс Джеймисон. Мисс Джеймисон пожала плечами и кивнула.

– Решено – красный шелк, – проговорила мадам Тиссо.

Кевин подошел к столику, где сидела Минерва, разложив перед собой картинки с моделями платьев. Он изучил каждую из них, затем замер.

– А для кого вот эти простые вещи? Даже продавщицы в магазине одеваются лучше.

– Это для моей сестры, чтобы ей носить в школе, – ответила мисс Джеймисон.

Кевин поглядел на нее. Мадам Тиссо еще больше запеленала ее в неуклюжую мантию из муслина, в которой она скрылась почти целиком, так что видна была лишь хорошенькая головка.

– Вашей сестры?

Кевин понятия не имел, что у нее есть сестра. Да и вообще, у нее могло быть четыре сестры, три брата и две тетки. Еще и родители где-нибудь в деревне. Возможно, у нее резонные причины снимать большой дом.

Он ничего не знал о ее семье, потому что ни разу не спросил. И о ней самой тоже ничего не знал. Он явственно представил себе, как Николас и Чейз качают головами и с упреком приговаривают: «Плохо сработано, Кевин, плохо сработано».

– Возможно, если ты нас оставишь, Розамунда сможет одеться, и мы вскоре уедем, – сказала Минерва.

– Конечно. – Он открыл дверь. – Продолжайте.

– После двух часов на складах вам, несомненно, нужно подышать свежим воздухом, – предложил Кевин, когда экипаж ехал обратно в Мейфэр. – Почему бы нам немного не покататься в парке?

Минерва вынула из ридикюля миниатюрные часики.

– Не могу. Надо встретиться с одним из агентов касательно расследования. Пусть кучер меня высадит.

– Пожалуй, только недолго, – согласилась Розамунда.

Склады были очень пыльные, как, впрочем, и всегда. Она осмотрела новую продукцию для шляпниц и купила соломенную форму для шляпки вместе с образцами фурнитуры, которые доставят утром. Что более важно, она завязала знакомства с владельцами и теми, кто обслуживает покупателей.

Стало свежо, но она все-таки открыла окошко. Свежий ветерок приятно холодил кожу. Она смотрела наружу, но краем глаза видела Кевина Реднора.

Для аристократа он не очень-то соблюдал этикет. Его внезапное появление в примерочной поразило всех. Он наверняка это заметил, однако отнесся к своему вторжению, словно оно в порядке вещей, хотя мадам Тиссо особо подчеркнула, что это дерзость.

Ее нижнее белье прикрывал лишь свободно обернутый шелк. Он посмотрел на нее, но не разглядывал и вел себя так, словно все время входит к полуодетым женщинам. Возможно, так оно и было. Однако не к возлюбленным. И не к любовницам. Он это четко прояснил.

Что означало нечто иное, если он «едва ли» был монахом. Она добавила к списку того, что нужно сделать в следующие несколько дней, очередной пункт.

После того, как высадили Минерву, экипаж вкатился в Гайд-парк и занял место в длинной череде повозок, медленно ползших вперед, пока дамы и господа наслаждались погожим деньком.

– Если тут слишком много народу, можем поехать куда-нибудь еще, – предложил Кевин.

– Я не возражаю. Мне нравится глядеть на дам. Из ихних шляпок я заимствую идеи и завидую ихним нарядам.

– Вы бывали тут раньше?

– Мы, продавщицы, все время сюда приходим. Вы никогда нас не замечаете, потому что едете в каретах или верхом, а мы внизу, идем пешком вдоль бордюров.

– Уверен, я бы вас заметил, если бы проезжал мимо на лошади.

– Когда вы глубоко задумаетесь, сдается мне, вы вообще ничего не замечаете.

Он не стал спорить. Открыл еще одно окошко, чтобы ветерок продувал экипаж.

– Сколько у вас сестер?

– Всего одна. Лили четырнадцать лет, она гораздо младше меня. Она была совсем ребенком, когда скончался наш отец. Пришлось оставить ее в деревне, пока я не найду работу.

– Однако теперь она будет ходить в школу. Вот почему, по вашим словам, вы заказали те простые платья.

– Найти школу мне помогла Минерва. Лили придется много чего наверстывать. Но зато у нее будет образование. Надеюсь, что когда она вырастет, то найдет достойную партию. Для этого я выделила ей небольшое наследство. – Она поняла, что снова слишком много говорит о том, что не интересует этого человека. – В любом разе, это мой план.

– Очень благородно с вашей стороны подумать сначала о ней, а уже потом о своих нуждах.

Похоже, он сказал это искренне

– Вы думаете, все получится? Если она выучится да пообтешется, то удачно выйдет замуж? Мне бы хотелось, чтобы муж у нее был из благородных, чтобы ей не пришлось беспокоиться о деньгах. Пусть даже не очень знатный.

– Так может сложиться. В Минерве вы обрели подругу. Когда придет время, она поможет ввести вашу сестру в благородное общество.

– Она по-прежнему будет дочерью крестьянина-арендатора. Этого я изменить не могу.

– Капитал умеет затуманивать происхождение владельца.

Розамунда на это надеялась. Не только касательно Лили, но и себя. Она рассчитывала, что большое состояние скроет очень многое. Однако были вещи, которые нельзя спрятать, и она это знала. Во-первых, она не получила образования. Не умела говорить, как говорят дамы. Читала она едва-едва, а писала вовсе не изящно.

«Ты делаешь шляпки, – говорил внутренний голос. – Самый прекрасный гардероб, самый большой дом не изменят того, кто ты есть. Чарлз никогда на тебе не женится».

– Вы о чем-то задумались, – сказал Кевин.

Она подняла глаза и увидела, что он улыбается, словно знает, насколько необычно для него делать такое замечание вместо того, чтобы его получать. Она не могла сдержать смеха.

– Давайте посмотрим, смогу ли я угадать, что вас занимает. – Он подался вперед и посмотрел на нее обескураживающим пронзительным взглядом. – Вы думаете, что станете для нее обузой, и неважно, что при этом для нее сделаете.

Ее тронуло то, что он угадал. Что он знал. Она не могла согласиться и при этом не выдать своих чувств, поэтому просто взглянула на него в ответ. Их пересекшиеся взгляды и его близость вызвали у нее приятную дрожь.

– Подражать даме совсем не трудно. Нужно только попрактиковаться. Подобная перемена не сделает вас дамой, однако и не даст людям разоблачить вас, пока они не узнают вашу биографию. – Он медленно улыбнулся. – А в некоторых случаях даже ее можно поменять.

Что за ошеломляющее предложение. Слишком поздно создавать себе новую биографию для Чарлза и его семьи, но ради сестры…

– Чейз? Это ты там? – едва ли не прокричал на ухо Розамунде женский голос. Она повернула голову и увидела экипаж, стоявший так близко, что она могла бы подать пассажирам кофейную чашку.

– Нет, это Кевин, – раздался голос помоложе. – Кевин, как странно тебя здесь встретить. В такое время ты никогда не приезжаешь в парк.

В окне экипажа показались два женских лица. Женщина постарше с темными волосами прищурилась, чтобы получше разглядеть Кевина. Женщина помоложе с белокурыми волосами в упор смотрела на Розамунду. Обе были в шляпках, которые, по мнению Розамунды, им не шли, однако были не из дешевых. Она подметила изящную плиссировку на внутренней стороне полей шляпы темноволосой женщины.

Сидевший напротив нее Кевин подавил стон. Он подвинулся к окну.

– Тетя Агнес, хорошо выглядите.

– Ты, наверное, потрясен, увидев, что я еще жива. Ты вообще не замечаешь нас, когда бываешь в Лондоне.

– Я был очень занят.

Она перевела взгляд с него на Розамунду.

– Заметно. Это разве не экипаж Чейза?

– Это он и есть. Нынче днем я сопровождаю его гостью.

– Ты ее нам представишь? Печально уже то, что ты унизился до коммерции, но надо ли тебе перенимать грубые манеры своих собратьев-коммерсантов?

Розамунда заметила, как губы Кевина сжались в тонкую линию. Он посмотрел на нее с каким-то виноватым видом.

– Тетя Агнес, Фелисити, позвольте вам представить мисс Джеймисон. Мисс Джеймисон, это моя тетушка, леди Агнес Реднор, и сестра моего двоюродного брата, миссис Уолтер Реднор.

Два задумчиво нахмуренных лица. Затем два обращенных друг на друга изумленных взгляда.

– Ты слышала, Фелисити? Это Розамунда Джеймисон, – проговорила леди Агнес.

– Слышала. Ну и ну. – Женщина помоложе впилась в Розамунду пристальным взглядом. – Вот это да.

– Как Чейз посмел не сообщить нам, что ее нашли? – громко спросила леди Агнес.

– Это вы у него спросите, – ответил Кевин. – Так, а теперь нам пора возвращаться к нему…

– Ерунда. Останови экипаж, чтобы я могла познакомиться с мисс Джеймисон. – Леди Агнес громко велела кучеру выехать из потока. – Мы целый год этого ждали. Я уже начала верить, что ее никогда и не найдут. Долорес… мягко говоря, будет потрясена.

Кевин выругался себе под нос.

– Теперь уже все равно. Позвольте мне заранее извиниться, мисс Джеймисон.

Он распахнул лючок экипажа и велел кучеру тотчас же покинуть вереницу карет.

– А это обязательно? – спросила Розамунда, пока экипаж останавливался. – С чего бы им захотелось поговорить со мной? Леди Агнес даже видеть меня не рада.

– Моя тетя никогда не упускает возможности ублажить свою желчь. – Он открыл дверь и вышел, потом предложил ей руку.

Она сошла вниз и поправила юбки.

– Не понимаю.

Он почесал висок.

– Дело вот в чем. Если бы вас так и не нашли, ваше наследство в конечном итоге разделили бы между всеми нами.

Другими словами, все семейство надеялось, что ее нет в живых.

Оглядев ее с ног до головы, леди Агнес соизволила проговорить:

– Что ж, мисс Джеймисон, долго же вас пришлось искать.

– Знала бы я, что меня ждет капитал, меня бы нашли быстрее.

– И вправду. – Снова долгий осмотр. Выражение ее лица говорило, что первое впечатление оказалось не из приятных. Розамунда заметила, как ее глаза сузились и задержались на шляпке. «Слишком хороша для нее», – говорил взгляд аристократки.

– Она живет в Ричмонде, – объяснил Кевин. – Отсюда и проволочки. Она не видела объявления в лондонских газетах.

– Крупные газеты продаются по всей Англии, – сказала леди Агнес.

– Полагаю, если кто-то надеется неожиданно унаследовать капитал от незнакомца, он раздобудет и прочтет все газеты, – проговорил Кевин. – Очевидно, мисс Джеймисон не из таких людей.

Его тетя была женщиной неглупой и поняла, что Кевин над ней издевается. Ее глаза сердито вспыхнули над жеманной улыбкой.

– Очевидно, нет. Вы уже не очень молоды, но не замужем, мисс Джеймисон. Учитывая, что на внешность вам жаловаться не приходится, я нахожу это весьма странным.

– Тетя Агнес, – угрожающе произнес Кевин.

– Я другими вещами занималась, леди Агнес, – ответила Розамунда. – У меня шляпная мастерская, которая требует внимания. Так что поиски мужа отпали сами собой.

– Шляпница. Что ж. Вы не удивились, обнаружив, что герцог оставил вам наследство? Нас это в высшей степени поразило.

– И меня тоже. Я едва знала его.

Взгляд сделался пристальным, пронизывающим.

– И откуда, позвольте спросить, вы едва его знали?

– Нет, не позволю, – вмешался Кевин. – Давайте прогуляемся, прежде чем мисс Джеймисон решит, что все семейство Редноров даже более странное, чем наследство.

Он нарочито медленно повернулся и пристально поглядел на тетю, пока та не пошла рядом с ним.

Розамунде осталось шагать рядом с молодой женщиной по имени Фелисити, женой одного из кузенов Кевина. Она была хорошенькая, с тонкими чертами лица. Напомнила Розамунде фарфоровые статуэтки с неизменными острыми носиками и пустыми голубыми глазами.

– У вас очаровательная шляпка, – сказала Фелисити.

Розамунда немедленно устыдилась своих недостойных мыслей.

– Благодарю вас. Я сама ее сделала.

– Какая вы одаренная! Конечно… вам больше ничего не придется делать своими руками, верно ведь?

– Ну, а мне хочется. Это мое ремесло.

– Полноте, – рассмеялась Фелисити. – С вашим состоянием вы можете купить любые шляпки и наряды, какие захотите, и навсегда оставить ремесленничество.

– Я так не думаю. Мне оно слишком нравится.

Фелисити часто заморгала.

– Как грустно, что вы еще не замужем. Полагаю, это быстро исправится.

– Юрист предупредил меня насчет охотников за состояниями. Думаю, лучше всего их избегать, а вы?

– Все зависит от их собственных капиталов. – Фелисити замедлила шаг, потянув Розамунду за собой. – Кевин, вероятно, был груб касательно наследства. Я бы за него извинилась, но уже давно прекратила это делать. Однако на этот раз грубость его, вероятно, понятна. Понимаете, он равнодушен к деньгам. Его занимает изобретение, а герцог оставил половину его совершенно чужому человеку.

– Мы с ним пришли к соглашению, так что он был не слишком груб.

– Вы собираетесь отдать ему свою половину? Не представляю себе другого соглашения, которое он бы нашел приемлемым.

– Я это не планирую, и он это знает.

Розамунда заметила, что они отстают от Кевина и леди Агнес.

– Полагаю, вы могли бы вернуть свою половину. Никого не принуждают принимать наследство.

– С чего бы мне это делать?

– Чтобы от него избавиться, конечно же. Мой муж объяснил мне, что хоть оно ничего и не стоит, но может дорого обойтись. Компаньон в ответе за долги и дополнительные вложения. Было бы печально, если бы это произошло с вами.

Как оказалось, Фелисити была хитрой женщиной. Розамунда гадала, зачем она дает ей все эти советы.

– Если я его верну, кто его получит вместо меня?

– Полагаю, его разделят между кузенами, хотя, вероятнее всего, они продадут им причитающееся и возьмут предложенные гроши. Кевин, конечно, оставит свою долю себе.

Последнее, чего хотел Кевин – это чтобы ее половину вот так разбили на части. А если изобретение ничего не стоит, зачем Фелисити переживать, что с ним случится?

– Ну, думаю, первое время я ее подержу, чтобы разобраться, что к чему. Это избавит всех евонных кузенов от хлопот.

Фелисити явно встревожилась.

– Мисс Джеймисон, когда я сказала, что вам бы лучше избавиться от наследства, я сделала это лишь для вашего блага. – Она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет. – Вам и вправду не следует становиться компаньонкой Кевина. Он наверняка вас разорит. И… – она понизила голос, – возможно, вам этого не говорили, но последний его компаньон умер при загадочных обстоятельствах.

Розамунда была так поражена этой откровенностью, что едва не споткнулась о лежавшую на тропинке упавшую ветку. Фелисити была довольна такой реакцией. Ей показалось, что разговор шедших впереди Кевина и его тетки перешел на повышенные тона.

– Что вы хотите этим сказать?

– Все списали на несчастный случай, но в семье никто не думает, что герцог он упал с парапета случайно. Мы также не думаем, что он спрыгнул. Это оставляет только одно объяснение тому, как он оказался на земле.

Розамунда решила, что ей не очень-то нравится эта женщина.

– Вы намекаете, что причиной падения герцога стал Кевин? Прошу вас, скажите прямо. У вас есть причины в это верить, или вы просто испытываете к нему неприязнь?

Фелисити опустила веки и вскинула голову так, чтобы взглянуть на нее сверху вниз. Розамунде это выражение было очень хорошо знакомо. Дама собирается поставить простолюдинку на место.

– Неприязнь он вызывает сильную, но я ничего не подозреваю без причины. Это случилось в имении герцога, в Мелтон-Парке. Из родни там никого не было. Кевин заявил, что был во Франции, но на самом деле находился в Англии. На другой день я сама видела его в Лондоне. Если он узнал о завещании и о передаче герцогом половины своей компании, у него были причины действовать необдуманно. Для вас это достаточно прямо? – Она ускорила шаг с мрачной решимостью. – Я надеялась отвратить вас от беды. Теперь вижу, что не следовало.

Розамунда зашагала в ногу с Фелисити, пока они не догнали Кевина и леди Агнес. Они подошли как раз вовремя и услышали слова леди Агнес:

– Я лишь советую, что для вас обоих самое разумное – это продать что есть, за сумму, которую вам предложат. Вряд ли в будущем предприятие будет стоить дороже, и такое решение избавит вас от в высшей степени неприличного партнерства.

Появление Розамунды заставило леди Агнес умолкнуть на полуслове. Не зная, что ее подслушали, она прикрылась светской болтовней.

– Фелисити, посмотри, как дивно плющ прижился здесь в парке. Я как раз рассказывала Кевину, что мой новый садовник начал прививать лианы на задней стене дома.

Глава 5

Розамунда никогда не думала, что станет просить Кевина Реднора о визите, но на следующее утро она сидела за письменным столом в библиотеке и писала записку именно с этой просьбой. Долгая и полная раздумий ночь привела ее к выводу, что на этот раз она обратится за советом к Кевину, а не к Минерве, поскольку Минерва уже и так многим ей помогла.

Эта встреча также, пожалуй, даст ей возможность выяснить, имеются ли основания для подозрений Фелисити. Эта женщина была из тех, кто мутит воду просто для развлечения.

Она корпела над письмом, тут и там оставляя зачеркивания и кляксы, но, еще не закончив, поняла, что все ее попытки закончились провалом. Минерва вошла в библиотеку как раз в тот момент, когда Розамунда доставала новый лист бумаги.

Увидев, что она пишет письмо, Минерва устроилась с книгой в руках и не вмешивалась. Розамунда предприняла очередную попытку, раздраженно заворчав себе под нос, когда все снова пошло плохо. Она отложила перо и закрыла лицо руками.

– Вы плачете?

Она отняла руки и увидела, что Минерва стоит подле нее.

– Нет. Пытаюся не заорать. – Розамунда указала на бумагу. – Почерк у меня никудышный, ошибок тьма, я даже перо в руки взять не могу так, чтоб не разбрызгать всюду чернила.

Минерва пристально взглянула на записку.

– Если хотите, я напишу все, что вы продиктуете. Или мы можем послать кого-нибудь из слуг с устным сообщением.

Розамунда снова взялась на перо.

– Вы писали письмо в школу. Нельзя, чтоб вы все делали за меня. Мне надобно самой учиться.

Минерва положила ладонь на державшие перо пальцы.

– Я помогу вам практиковаться. Однако за час ничему не научишься. А сейчас пока пошлем слугу.

И вот в одиннадцать часов Кевин Реднор прибыл в изящном экипаже с лакеем на запятках, чтобы сопроводить ее в контору адвоката.

– Это отцовский экипаж, – объяснил он. – Он им вообще не пользуется.

Она устроилась на подушках, а он сел напротив. Небо затянули темные тучи. Она надеялась, что дождя не будет.

– Польщен, что вы послали за мной, – сказал Кевин. – Я лелею надежду, что мы подружимся и что вы попросите меня о помощи в любом деле, где я могу быть полезен.

– Я подумала, что лучше всего, если ктой-то будет рядом, коли вопрос юридический. – Она также хотела кое-что обсудить с деловым партнером, но собиралась подождать подходящего момента и надеялась, что у нее хватит решимости.

Пока они ехали по Мейфэру, Розамунда воспользовалась возможностью изучить прогуливавшихся по улицам женщин. В открытом окне она приметила симпатичную шляпку с более широкими, чем обычно, полями, достала из ридикюля листок бумаги и карандаш и быстро зарисовала ее.

Кевин подался вперед и поглядел на листок.

– Вас учили рисовать?

– Учили? Нет, я просто пытаюся как можно верней передать то, что увидела.

– Тогда, похоже, у вас прирожденный талант.

Розамунда поглядела на рисунок. Он довольно точно передавал форму шляпки и угол наклона полей.

Они приехали в дом мистера Сандерса в Сити до того, как начался дождь. Адвокат ей понравился. Своим внешним видом и манерами он напоминал ее дядю. Когда она впервые приехала к нему и он вводил ее в курс дела о наследстве, он объяснял все нарочито медленно, возможно, зная, что она в растерянности и ей будет трудно сразу все усвоить.

Теперь адвокат поздоровался с мистером Реднором и обратил все свое внимание к ней.

– Вот тут у меня договор аренды дома. Владелец согласился с большинством предложенных мною изменений, – подмигнул он. – Сначала он выдвинул менее благоприятные условия, вероятно, полагая, что у женщины не достанет опыта заметить подводные камни.

– Вот почему я пришла к вам за советом. – Подписывая договор аренды в Ричмонде, она была неопытной и пожалела, что не проявила больше решительности в переговорах с хозяином дома.

– Поздравляю вас с принятием верного решения. Гораздо легче устранить все недочеты в самом начале, нежели пытаться исправить их потом. – Он подал ей документ на большом листе тонкого пергамента. – Вы увидите, что сумма снижена до уровня остальных домов на той же улице. Также изменены некоторые условия. Удалено несколько драконовских положений. Например, нет дополнительной платы за обстановку. Теперь она включена в общую сумму, что соответствует описанию дома.

Розамунда начала читать, догадываясь, что слово «драконовские» – это диковинный способ сказать «плохие». Изящество документа мешало вникать в смысл. Четкие буквы с огромными завитушками словно звенели, заглушая слова. Писал все, конечно, секретарь, но она все же завидовала тому, как дивно выглядел текст.

– Вы все понимаете? – раздался негромкий голос оттуда, где сидел Кевин. Она взглянула на него. Мистер Сандерс чуть улыбнулся ироничной улыбкой.

– Да. Спасибо за все, что вы для меня сделали, мистер Сандерс. Вижу, что владелец дома уже подписал договор.

– Он подписал все три экземпляра. Если вы их подпишете, сделка совершится.

Розамунда сняла перчатки. Она как можно аккуратнее расписалась на всех трех документах, старясь не поставить кляксу. Мистер Сандерс промокнул чернила, затем свернул один из пергаментов и протянул Розамунде. – Теперь вы жительница Лондона, мисс Джеймисон.

Это был смелый шаг. Дерзкий шаг. Теперь обратного пути не было.

Ее воображение воспарило, переставляя мебель и докупая еще. Она представила Лили в спальне на третьем этаже. Увидела, как Чарлз поднимается ко входу по парадной лестнице.

Мистер Сандерс принес еще документы.

– Это договор аренды магазина. Тут все было гораздо проще. Мастерская на втором этаже, и магазин на первом.

Он положил перед ней лист пергамента. Розамунда читала условия. Кевин старался их прочесть, заглядывая ей через плечо.

– Вы арендуете магазин на прилегающей улице? – спросил он.

Она кивнула.

– Ктой-то сказал мне, что если что-то не принято, это еще не значит, что этого нельзя сделать.

Она взяла перо и расписалась.

Мистер Сандерс собрал документы.

– Смею заметить, что, обустраиваясь в обоих местах, вы будете очень занятой женщиной.

Она попрощалась с мистером Сандерсом. Выйдя в прихожую, Розамунда прошептала мистеру Реднору:

– Мне спросить у клерка о плате?

– Вам пришлют письмо.

Как только они снова уселись в экипаж, начался дождь. Розамунда уныло глядела на струйки воды на окнах. Погода нарушила ее планы на остаток этой поездки.

– У меня есть кое-что для вас.

Кевин достал обернутую материей коробку и протянул Розамунде.

Это была не коробка. Она развернула книгу. Открыла и увидела, что это роман Вальтера Скотта.

– Не знаю, та ли это книга, которую вы читали. Однако она очень популярна и, возможно, вам понравится. Там есть рыцари.

Розамунда медленно провела ладонью по коричневой кожаной обложке, украшенной тисненым узором.

– Я сразу же ее прочту и скоро вам верну.

– Это не из моей библиотеки. Это подарок. Книга ваша.

Она снова поглядела на красивую обложку. Это была первая целиком ее книга.

– Я поставлю ее на особое место в шкафу. Спасибо вам большое.

Розамунда подняла глаза и увидела, что он улыбается ей. У него была очень приятная улыбка. Она смягчала угловатость его лица и делала глаза не такими серьезными и задумчивыми.

Его щедрость придала ей решимости.

– Как жаль, что начался дождь. Я думала попросить вас отправиться в парк, чтобы я могла кое об чем с вами поговорить.

Он взглянул на проливной дождь на улице.

– Можем поехать в мой родовой особняк. Отец уже потребовал познакомить его с вами. Можем разделаться с формальностями, пообедать, а затем сбежать от него, чтобы поговорить с глазу на глаз. Вам это подходит?

Она кивнула, хотя мысль об отце Кевина заставила ее замешкаться. После тети Агнес и Фелисити она не ждала от его родни ничего хорошего.

Кевин взвесил положительные и отрицательные результаты дня. Было ясно, что в конторе Сандерса его присутствие вовсе не требовалось. Возможно, Розамунде просто хотелось, чтобы Кевин ее сопровождал, поскольку юридические тонкости пугали ее. Он решил это принять, хотя не очень-то поверил.

Ее просьба о разговоре показала, что, вероятно, она хотела его общества по иным причинам, нежели аренда дома и магазина. Решение проблемы дождя далось ему без малейших колебаний, пусть даже означало необходимость терпеть вмешательство отца. Он быстро смирился, потому что это показалось ему самым легким способом не расставаться с мисс Джеймисон.

Поняв и признавшись себе в этом, он погрузился в глубокую задумчивость до конца поездки. «Цель, осел ты этакий, состоит в том, чтобы сделать ее более управляемой, а не в том, чтобы сделать из себя идиота».

Она довольно долго возилась с ридикюлем, затем достала книгу и открыла первые страницы. Книга была не из дорогих, но обращалась она с ней как с сокровищем. Удивление, с каким она приняла ее, тронуло Кевина. Он догадался, что она нечасто получает подарки.

Он старался не смотреть на нее, но она сидела совсем рядом – очаровательная, спокойная, соблазнительная. Тут Чейз не ошибся в выборе слова. Она могла носить платье столь же бесформенное, как те мешки, что заказала для сестры-школьницы, и все же сводить мужчин с ума. Однако желтое платье и светло-зеленая накидка демонстрировали ее формы, несмотря на скромность наряда. Одной лишь близости к ней хватало, чтобы вызвать в нем возбуждение, которое было бы трудно скрыть. Он начал облекать свои мысли в форму на древнегреческом, чтобы избежать столь компрометирующего развития событий.

Ему и вправду требовалось задавить это неудобное влечение к ней, которое обещало во многом расстроить его планы. Впрочем, это не должно было составить особенного труда. В Лондоне сотни красивых женщин, и он редко их замечал. Он гордился, что не принадлежит к тем, кто тратит время и деньги на бессмысленные увлечения.

Дорога до дома заняла мучительно много времени. Кевин выпрыгнул из экипажа, как только лакей открыл дверцу, затем, опередив его, сам помог мисс Джеймисон выйти. Она еще не надела перчатки, и сквозь свою перчатку он ощутил тепло ее руки, отчего его мысли направились не туда, куда нужно. Вот досада.

Розамунда надела перчатки, пока они шли к двери, одновременно оценивая взглядом высоту и ширину здания.

– Ума не приложу, как вы могли счесть мой новый дом большим, если сами живете вот тут.

– Он слишком велик, особенно когда в нем остается всего один человек.

Дом был куплен с расчетом на множество будущих жильцов. Отец предвкушал большую семью, но так вышло, что его жена скончалась, рожая первенца.

Дворецкий открыл дверь и впустил их.

– Должен вас предупредить, что мой отец – человек оригинальный. Даже эксцентричный.

Она широко распахнула глаза.

– Правда, что ли? Уж и не знаю, как так получилось, вы ж ведь такой обычный.

Она пересекла порог с самодовольной улыбкой.

Кевин последовал за ней. Он ее предупредил. Если мисс Джеймисон считает его эксцентриком, то ее ждет потрясение.

Он провел ее в библиотеку. Размеры помещения поражали. Она глядела на массивные книжные шкафы, закрывавшие три стены. На четвертой висели картины… И кое-что еще.

Она подошла и остановилась у десяти рам, в которых находились ряды серых и желтоватых мотыльков. При каждом имелась бирка. Наверняка на сбор и сортировку ушло много часов. Однако теперь, глядя на них рядом, Розамунде легко было заметить отличия.

Она почувствовала, что Кевин стоит рядом с ней.

– Мотыльки, а не бабочки, – сказала она.

– Бабочки есть у всех.

Она поглядела на рамы, потом на него и рассмеялась.

– Вы находите это забавным, да?

– Мотыльков? Наверное, вашим гостям стоит немалых усилий сказать что-нибудь учтивое, когда они видят вот это. – Она представила себе юного и прилежного Кевина Реднора, который с серьезным видом зачитывает названия и объясняет, чем тот мотылек отличается от этого. Несомненно, он наслаждался возникавшей атмосферой неловкости. – Это все шутка, верно?

Легкая улыбка.

– Не выдавайте меня. Об этом больше никто не догадался.

– Это оттого, что юмор уж слишком тонкий.

– Видимо, не для всех.

Она рассмеялась и отошла в сторону. Мотыльки.

Ее внимание привлекли книжные шкафы. Ее взгляд заскользил по ним и по книгам, в изобилии стоявшим на полках.

– Это все книги вашего отца?

– Кое-какие мои. Какие-то он купил. Остальные достались в наследство. Мой дед был библиофилом и перед смертью разделил свою библиотеку между сыновьями.

– На этих полках – история вашей семьи.

– Я никогда не видел их в этом свете, хотя и обнаружил несколько раритетов, которые у нас в семье уже несколько поколений.

Стоя рядом, они внимательно рассматривали тома в кожаных переплетах. Если ей покупать по тому в неделю, она никогда не соберет столько книг.

Внезапно что-то уперлось ей пониже спины, напугав ее.

– Мистер Реднор, вы меня удивляете. Прошу вас, уберите руку.

– Руку?

– Которая у меня на заду.

– Хоть это и заманчиво, уверяю вас, что я никогда не бываю столь груб.

В знак своей невиновности он поднял перед собой обе руки.

Розамунда нахмурилась.

– Что… – Потом резко развернулась. – Я никогда… – И попятилась.

Кевин тоже обернулся и тяжело вздохнул.

– Отец, право же, не надо, – воскликнул он и вытянул руку, не давая механизму приблизиться.

Она наклонилась и взглянула на металлическое устройство с нарисованным на металлической пластине лицом, в старомодной одежде, сапогах и треуголке.

– Похоже на большую куклу.

– Это самодвижущаяся фигура. Необычная, потому что она катается.

Он поднял устройство и показал колесики на основании.

– Сомнительная идея, поскольку, если фигуру запустить, она продолжит двигаться, пока не кончится завод или же она на что-нибудь не наткнется. Вот как на вашу… на вас.

Он указал на поднос, зажатый в вытянутой руке фигуры.

Когда он поднял механического человека, его веки открылись и закрылись, на лице расплылась и исчезла улыбка, а из нутра все так же раздавалось басовитое металлическое гудение. Колесики продолжали вращаться.

– Отец, покажись! Познакомься с моей гостьей.

– Это вы его сделали? – спросила она, рассматривая колесики и пытаясь заглянуть внутрь автомата.

– Его сделали для моего дяди, покойного герцога. Однако я починил его, когда он попал к моему отцу. Часть механизма вышла из строя. А вот и наш баламут.

Розамунда подняла глаза и увидела высокого, подтянутого седовласого мужчину, стоявшего на пороге библиотеки. Он широко улыбался, явно довольный своей шуткой. Она поглядела на его сына, потом снова на отца. Они были так похожи, что казалось, будто видишь одного и того же человека в разном возрасте.

Он прошел в комнату, и Кевин представил их друг другу.

Отец взял у него из рук железного человечка.

– Он не должен был в вас врезаться, я предполагал, что он проедет мимо.

– Едва ли, – негромко пробормотал Кевин. – Быть может, тебе нужно откорректировать прицел. Он всегда движется по прямой.

– Что ж, возможно. Добро пожаловать, мисс Джеймисон. Сын сказал мне, что вас наконец-то нашли. Как можете представить, он испытал огромное облегчение. Как и я. Похоже, вас очень заинтересовал мой механический дворецкий. Пойдемте, я покажу вам остальных.

Они пошли по широкому коридору, затем по величественной лестнице со светло-голубыми стенами и изящной лепниной. Реднор-старший эффектно распахнул двойные двери, за которыми оказался большой зал, полный столов и подставок, на которых размещались самодвижущиеся фигуры.

– Это его гостиная, – пробормотал Кевин, а отец прошел вперед и начал поворчивать ключики и рычажки, оживляя свои автоматы.

– Наверное, он очень к ним привязан, – прошептала она в ответ.

– О да.

– Входите, входите, мисс Джеймисон, не робейте, – пригласил отец Кевина. – В отличие от механического дворецкого, эти фигуры не движутся по комнате.

Она вошла и в восхищении оглядела коллекцию механизмов. Их, наверное, было там около сотни. Большие и маленькие, они совершали каждый свои движения. Крохотная белка двигала хвостом и грызла орешки. Часы отбили время, из них выползли фигурки и начали пилить и колоть дрова. Два человека за столом как будто играли в карты.

Ее особенно зачаровал большой лебедь. Не меньше четырех футов[1] в высоту, сделанный из сотен кусочков блестящего раскрашенного металла, он изогнул шею, повернул голову и почистил вздымавшиеся и опускавшиеся перья. Затем снова обернулся вперед, нагнул голову и поднял ее, держа в клюве крохотную металлическую рыбку.

– У меня лучшая коллекция в Англии. И самая обширная. Весьма вероятно, самая большая в мире, но я не смею этого утверждать: вдруг где-нибудь есть какое-то тайное собрание, о котором мне не известно. Вот эта фигура из Баварии, а эта из Неаполя.

– А зачем они?

– Зачем? Как же, чтобы доставлять радость. Веселить. Демонстрировать изобретательность и мастерство своих создателей. – Он искоса взглянул на нее – А, вы хотите сказать, чем они полезны. Вижу, в своей партнерше ты обрел родственную душу, Кевин. Еще одного человека, считающего, что вещь не имеет ценности, если ничего не производит или не приносит дохода.

– Она не сказала, что они не имеют ценности или не приносят дохода. В конце концов, ты заплатил за них целое состояние. А если когда-нибудь надумаешь продать, их весьма высокая ценность станет очевидной.

Услышав это, отец Кевина нахмурил брови.

– Цепляешься за каждое мое слово, как обычно.

– Вы все обозрели, мисс Джеймисон? Полагаю, у повара скоро будет готов обед.

– Я все обозрела и всем восхитилася. Спасибо, что показали свою редкую коллекцию, сэр.

Кевин проводил ее к выходу. Его отец, к ее огорчению, двинулся следом за ними.

Обед был вкусным, но явился для нее испытанием. Она изо всех сил старалась пользоваться надлежащими приборами для каждого блюда и говорить правильно. Обед проходил довольно хорошо, а Реднор-старший заполнял молчание пространными монологами о том, что из-за простолюдинов в городе стало совершенно невозможно жить, мол, они все время ноют и устраивают шествия. Обед сопровождался острыми и резкими стычками, когда отец и сын расходились во мнениях.

Неизбежный вопрос был задан, когда слуга подал торт:

– Мне любопытно, мисс Джеймисон, как вы познакомились с моим братом Холлинбургом?

Она ответила, тщательно подбирая слова:

– У нас была общая знакомая. Когда она заболела, я за ней ухаживала.

– И за это он оставил вам состояние?

– Не знаю, что было у него на уме, – пожала плечами Розамунда. – Возможно, вам лучше знать, вы ведь были братьями.

Он впился в нее долгим взглядом, потом улыбнулся и негромко фыркнул.

– Объяснить его помыслы и намерения? Как будто это хоть кому-то под силу. К тому же в последние десять лет мы очень редко виделись, а в последние пять и вовсе не встречались.

– Но вы же жили по соседству. Разумеется, уж в парке-то вы виделись, разве нет?

– Отец уже пять лет не выходит из дома, – как будто невзначай проговорил Кевин.

Его отец заметил ее удивление.

– Сейчас в городе слишком много народу. Друзья навещают меня здесь. А родня со мной не знается.

– Твои сестры считают, что ты должен к ним приезжать, – заметил Кевин.

– Балованные девчонки, вот кто они. Итак, мисс Джеймисон, вы владеете состоянием и половиной предприятия моего сына. Жаль, что вы не замужем. Позволю себе надеяться, это скоро исправится?

– Отец, в своем затворничестве ты забыл об элементарных правилах приличия. У женщин об этом не спрашивают.

– Уверен, что мисс Джеймисон не возражает.

– Вообще-то возражаю, сэр.

Он поразился ее ответу.

– Что ж, тогда приношу свои извинения. Однако позвольте сказать, почему я об этом спросил. Понимаете, будь вы замужем, ваш муж мог бы обладать знаниями в области коммерции или механики, которые позволили бы ему забрать это изобретение у моего сына и сделать с ним хоть что-нибудь полезное, тем самым избавив его от необходимости проводить все свое время в неблагородных занятиях.

Кевин сжал челюсти.

Отец с каменным лицом поглядел на него столь же воинственно.

Розамунда перевела взгляд с одного на другого. В воздухе явственно запахло надвигающейся бурей.

Первым отступить решил Кевин.

– Обед окончен, – сказал он Розамунде. – Давайте откланяемся и найдем место, где сможем поговорить о плебейских делах, не оскорбляя слуха моего отца. Дождь перестал, так что можем пройти в сад.

Розамунда быстро поднялась из-за стола и сделала неуклюжий книксен в сторону хозяина дома. Кевин проводил ее к выходу.

– Прошу прощения за ужасное поведение моего отца, – сказал, как только они остались одни.

– Все прошло лучше, чем я ожидала. Я думала, он будет оскорблять меня напрямую. И уж никак не догадывалася, что оставит всю желчь для вас.

– Больше всего он любит устраивать скандалы. Уверен, его глубоко разочаровало то, что я не заглотил приманку.

– Наверное, каждый день такое общение очень утомляет.

– Уверяю вас, у меня получается не видеться с ним слишком часто.

– А зачем вы все еще живете здесь, если он обожает вас провоцировать?

Он провел ее через малую столовую и открыл дверь в сад.

– Родня к нему вообще не приезжает, а друзья прекратили навещать много лет назад. Не живи я здесь, он оказался бы в полном одиночестве.

Дождь шел недолго, и ветер уже высушил траву и тропинки, когда Кевин отправился на прогулку с мисс Джеймисон.

Он украдкой поглядел на нее. Хотя она смотрела на свежую траву и зелень, выражение лица говорило о том, что мысли ее заняты чем-то серьезным. А еще, пожалуй, о страхе, словно она колебалась.

– Вы сказали, что хотели о чем-то поговорить.

– О двух чем-тах. Первая тема – щекотливая… Когда мы были в парке, миссис Реднор обронила, что смерть покойного герцога была несколько загадочной. Она сказала, что… может статься, это не был несчастный случай.

Вот ведь дурочка эта Фелисити – везде свой нос сует.

– Никто точно не знает, что произошло.

– Она сказала… сказала, будто родня думает, что его кто-то прикончил.

– Власти расследовали инцидент и заключили, что это был несчастный случай.

– Вы тоже так думаете?

Черт подери.

– Подобные вещи я предоставляю тем, кто смыслит в них больше меня. Я знаю, что Чейз проводил расследование и не сделал никаких иных заявлений, значит, очевидно, все так и было. О чем еще вы хотели поговорить? – непринужденно спросил он, надеясь, что она переменит тему. После неловкой паузы мисс Джеймисон продолжила:

– Мне нужна помощь. Я не хочу докучать Минерве. – Она остановилась и посмотрела на него. – Хочу, чтобы меня научили быть леди. Вы сказали, что это можно сделать. Минерва поможет мне с чистописанием, читать я тоже привыкну с практикой, как вы и советовали, но в остальном… Я ж ведь не могу практиковаться, пока не узнаю, что нужно делать. Речь, походка, изящные манеры. – Она покраснела. Искренность в ее лице тронула его. – Я подумала, вдруг вы знаете кого-нибудь, кто может этим заняться. Кто исправляет людей вроде меня.

– Вас не надо исправлять.

– Надо. Даже ради магазина надо. Я пыталась. У меня были подруги, я подражала им и становилася лучше, но знаю, что все еще делаю ошибки, особенно когда нервничаю или волнуюсь. Вы знаете кого-нибудь такого? Кто мог бы давать мне уроки?

– Могу разузнать. Если не один, то несколько человек справятся. Один, например, поставит речь. Другие займутся остальным. – Он представил, как она трудится над поставленными задачами, справляется с ними и становится похожей на настоящую леди, как ей и хотелось. От этого ему стало немного грустно. – Надеюсь, вы не допустите, чтобы это обучение вас испортило.

– Испортило?

Он попытался облечь свою мысль в слова.

– Когда вы надеваете очень дорогую шляпку, меняется ли ваш характер? Я так не думаю. Пусть все эти преобразования напоминают новую шляпку.

– Вы хотите сказать – не надо задаваться.

– Хочу сказать, не забывайте, кто вы на самом деле – и неважно, какая на вас шляпка.

Ее лицо посветлело. Он пытался не поддаться благодарности, которую видел в ее взгляде

– Кажется, я понимаю, – сказала Розамунда. – Надобно помнить, что я – это я, и после всех ихних уроков остануся собой.

Она улыбнулась ему, и в улыбке этой было столько нежности, что у него заныло в груди.

– Именно что, – ответил он, пожалуй, чересчур поспешно. – А вы уверены, что хотите на это пойти? Как только начнете учиться, замечаниям не будет конца.

– Уверена.

Что ж, можно прямо сейчас выяснить, хватит ли у нее на это духу.

– К примеру, хоть ваша речь наверняка сильно изменилась по сравнению с детскими годами и вы почти избавились от говора, вы делаете бросающиеся в глаза ошибки. Например, «остануся». Вы говорите «остануся собой», а нужно «останусь». Без всякого «ся».

Он смотрел ей в глаза, наблюдая за эффектом своих слов.

Когда она поняла его мысль, то, к его удивлению, не выказала ни смущения, ни стыда.

– Останусь, – повторила она. – Останусь собой. А не «остануся».

Он кивнул.

Она радостно улыбнулась.

– Да. Вот так. Именно так. Вы должны меня поправлять, если я собьюсь. Сразу же.

К его удивлению, она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Ее лицо оказалось совсем близко к нему. Опасно близко.

Кевин, не раздумывая, сразу же ответил на поцелуй. Слегка коснулся ее губ своими, но за это мгновение успел ощутить тепло и шелковистую мягкость, вдохнуть ее запах.

Она прижала руки ко рту, отступив на шаг. Он тоже сделал шаг назад.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они отвели взгляды, хотя на самом деле, наверное, прошло лишь еще одно мгновение.

Мисс Джеймисон направилась к дому, и он последовал за ней.

Через несколько мгновений она спросила:

– Как вы думаете, на них уйдет много времени? На уроки?

Словно ничего и не случилось.

Он последовал ее примеру.

– Понадобится время на поиск учителей.

– Я собираюся… собираюсь ненадолго уехать из Лондона, чтобы перевезти сестру в школу. Как только вернусь, надеюсь начать занятия.

Он открыл дверь малой столовой. Проходя мимо, она смерила его долгим взглядом, говорившим: «Будет лучше забыть, что только что произошло между нами».

Она была совершенно права. По его мнению, ничего и не произошло. Он никогда не верил в увлечения и не собирался начинать.

Глава 6

Розамунда не могла не слышать происходивший на террасе разговор. Окно малой столовой оставили открытым, и Минерва, Чейз и четверо агентов сидели всего в двадцати футах от нее.

Похоже, сейчас указания давали белокурому молодому человеку в изящно пошитом сюртуке.

– Не соглашайтесь ни на какие предложения, кроме тех, что приведут вас к нему в контору, Джереми. Не нужно торговать его товарами на улице или где-то еще. Вы нам нужны рядом с ним, – объяснял Чейз.

– От остального я откажусь.

– Хорошо, – сказала Минерва. – Вы, Элиза, устроитесь работать у него в доме. Лучше всего горничной. Тогда вы сможете свободно перемещаться.

Молодая женщина по имени Элиза кивнула.

Худой лысоватый мужчина с поджатыми губами поднял руку.

– А я?

– А, Бригсби, – протянул Чейз. – Вы здесь для других целей, а не для этого дела.

– Не понимаю. Вы говорили, что в прошлый раз я сработал исключительно хорошо.

– Верно, но в этом расследовании ваши таланты не требуются.

Бригсби, похоже, приуныл.

– По-моему, я знаю, что вы хотите обсудить. Я этого ждал. Вы решили избавиться от меня теперь, когда у вас есть камердинер и прочая прислуга. – Он выпрямился и принял бодрый вид. – Полагаю, вы дадите мне хорошие рекомендации.

– Он не собирается от вас избавляться, – ответила Минерва. – Можете немного потерпеть, пока мы не закончим, а потом вам все объяснят?

Бригсби умолк и откинулся на спинку стула, чтобы другие могли податься вперед.

– А я? – спросила статная седоволосая и полногрудая женщина в отделанном кружевами чепце под большой шляпкой. В результате ее доброе морщинистое лицо оказалось как бы в двойном обрамлении. Розамунде очень хотелось усадить ее перед собой и показать, как более скромный головной убор может благоприятно оттенить любой возраст.

– Вы нужны для другого расследования, Бет, – ответила Минерва. – Мистер Фолкнер живет скромнее, чем мистер Чиллингсворт. Он проживает недалеко от Руперт-стрит, и, по данным миссис Драбл, ему нужна кухарка. Она вас ему порекомендует.

– Нелегко вести слежку с кухни.

– Вы у нас изобретательная, а на данный момент это единственная возможность. – Она поглядела на Чейза, затем на остальных. – Вопросы есть? Все понимают, что от них требуется?

Последовали кивки и скрип отодвигаемых стульев. Чейз и Бригсби вышли в сад. Светловолосый молодой человек обошел дом. Пожилая женщина и девушка в сопровождении Минервы прошли через малую столовую. Они ушли, а Минерва присела за стол, за которым еще завтракала Розамунда.

– Ваш багаж готов? – спросила она, велев принести кофе.

– Он уже внизу. Кучер прибудет через час.

– Позавтракайте хорошенько. Вам предстоит долгий путь, а пища в придорожных тавернах может показаться невкусной.

Розамунда посмотрела в тарелку, к которой едва притронулась. Она весь последний час размышляла, что скажет сестре, и думала о Кевине.

Она снова и снова переживала тот поцелуй, хотя старалась этого не делать. Воспоминания всплывали без предупреждения много раз после того, как она уехала из большого дома Редноров. Она по-прежнему ощущала на своих губах мягкое, теплое касание, неторопливое и чувственное. Ее губы затрепетали в ответ, к щекам прихлынул румянец. Несколько мгновений она не могла пошевелиться.

Две секунды, может – три. Самое большее – пять-шесть. Никак не дольше. И все же забыть это было нелегко.

– Хочу поговорить с вами до вашего отъезда, – сказала Минерва, взмахом руки отпустив лакея.

Розамунда сосредоточила все внимание на подруге.

– Я провела расследование, о котором вы просили, и кое-что разузнала.

Чарлз. Она сразу же ощутила чувство вины за те секунды в саду с Кевином и за то, что все еще думает о них.

– Он не в Лондоне, – продолжала Минерва. – И не думаю, что появится здесь до осени. Он в Париже. Живет там уже несколько лет.

У Розамунды упало сердце. Она сняла большой дом, чтобы произвести впечатление на человека, который его не увидит. Она наймет наставников по речи и светским манерам, чтобы облагородиться ради человека, который даже не живет с ней в одной стране. «Умница, умница».

– А семья все еще здесь?

– О да. Семейство Копли по-прежнему проживает по адресу, что вы мне дали.

Розамунда вообразила, что однажды встретится с ними в парке, когда будет ехать в роскошном экипаже, одетая в одно из платьев от мадам Тиссо. Она вежливо поздоровается и сделает вид, что они не были с нею жестоки. Как они отреагируют? Она представила себе их удивление, даже смущение. Это будет дорогого стоить, хотя и не достаточно, чтобы оправдать потраченные ею суммы.

– Он не женат.

Минерва произнесла эти слова очень спокойно, как просто очередной факт, установленный при расследовании. Ничто в ее интонации не показало, что она придает им большое значение.

Вот только Розамунда знала, что Минерва догадалась, насколько эта деталь важна для ее клиентки. Она поняла это по наигранно беззаботному выражению лица Минервы и по тому, что та поспешила сделать глоточек кофе.

Как много знает ее новая подруга? Эта женщина сделала расследования своей профессией. И разве не она совсем недавно интересовалась биографией самой Розамунды?

Вошел слуга с утренней почтой. Положил перед Минервой высокую стопку писем, потом такую же перед местом за столом, где обычно сидел Чейз. Затем, к удивлению Розамунды, он положил перед ней большой конверт рядом с конвертом поменьше.

Письмо в конверте поменьше было от Беатрис, она сразу это поняла. Она написала подруге, задав вопрос, и вот ответ. Она отложила письмо в сторону, чтобы прочесть в экипаже, и взялась разглядывать большой конверт. Ее имя на нем было написано изящным почерком.

– О нет, – пробормотала Минерва.

Розамунда увидела, как та достает такое же письмо из своей стопки.

– О нет, – повторила ее подруга. На этот раз твердым тоном. Почти как ругательство. Она вскрыла и прочла письмо, затем внимательно поглядела на конверт, лежавший перед Розамундой.

Розамунда взяла его и тоже вскрыла. Какой дивный почерк. Женственный. Такой же изящный, как у давешнего клерка, но явно не секретарский.

– Это приглашение на званый ужин, он состоится через неделю.

– Так и есть, – подтвердила Минерва. – Вы можете отказаться.

– От леди Агнес Реднор. Ой, мы с ней встречались. В парке.

– Встречались. Какая незадача. Вам и вправду нужно отказаться. Вы вернетесь из утомительной поездки и вряд ли будете готовы так скоро знакомиться со всеми этими людьми.

– Всеми этими людьми?

– С семейством. Уверена, что семейство явится в полном составе, чтобы поглазеть на вас. Я не пожелала бы этого даже врагу и не хочу думать, что вам придется их терпеть, а уж тем более всех сразу.

– Полагаю, что им просто любопытно.

– Вы слишком добры. Воистину.

Розамунда была тронута тем, что Минерва хотела уберечь ее, но от чего? В конце концов она все равно встретится с родней Кевина. После Агнес, Фелисити и его отца что может быть хуже? Отказом от приглашения она лишь отсрочит суровое испытание.

– Думаю, я пойду на этот ужин. Быть может, после него они потеряют ко мне интерес.

– Едва ли.

Розамунда усмехнулась.

– Мне надобно идти наверх и готовиться к отъезду. Спасибо за информацию. Вы так быстро и подробно все расследовали. Обязательно сообщите, сколько я вам должна. – Она встала. – От всего сердца благодарю вас за гостеприимство.

– Интересно, отчего мы говорим «двигаюсь», а не «двигаюся». Ведь это же сокращение от «двигаю себя». Но почему-то «я» произносить не принято. – Кевин пожал плечами. – Допустим, это установленная норма. И все же нужно объяснение.

– Так вот о чем ты так упорно размышляешь всю дорогу? – спросил Николас. – Я-то думал, о чем-нибудь существенном. Надо запомнить, что иногда, когда ты выглядишь погруженным в раздумья, на самом деле у тебя в голове такой же житейский мусор, как и у меня.

Они ехали рысцой по сельской местности за пределами Лондона, мимо пробивавшейся на полях ранней зелени и усыпанных почками деревьев. В воздухе пахло весной, как может пахнуть только в апреле.

– Ты уломал меня поехать с тобой, чтобы обсуждать языкознание? – спросил Николас.

– Вовсе нет.

– Тогда зачем?

– Наверное, мне хотелось компании и я решил, что и тебе она не помешает.

– Кевин, тебе никогда не хочется компании. Никогда еще не встречал человека, которому так хорошо в одиночестве.

– А ты, напротив, ищешь общества. Я лишь подумал о тебе и решил быть великодушным.

– Ты не великодушен. Тебе что-то нужно. Но я человек терпеливый и могу подождать.

Ждать пришлось десять минут. К тому времени они доехали до перекрестка с хорошим трактиром и спешились, чтобы освежиться.

– Мне нужен совет, – сказал Кевин, когда на стол перед ними поставили пиво.

– Сначала общество, теперь совет. Сегодня ты полон сюрпризов. Не могу представить, какой совет может тебе от меня понадобиться, разве что ты внезапно оказался владельцем имения, которое не можешь содержать из-за недостатка денег. В этом я стал специалистом.

Николас говорил не то чтобы с горечью. Однако как дядя Фредерик обманул надежды Кевина своим завещанием, так и своего наследника он оставил в стесненных денежных обстоятельствах. Николас унаследовал титул и земельные владения, но недостаточно денег. В последние месяцы ему пришлось вплотную заняться этим вопросом.

– Я согласился помочь мисс Джеймисон, но понятия не имею, как это сделать. Хуже того, у меня есть не больше недели на поиск решения.

– А чего она от тебя хочет?

– Чтобы я нашел учителей, которые помогли бы ей работать над собой. К тому же она собирается совершить это превращение очень быстро.

– И много ей надо работать над собой?

Кевин почти сказал, что немного, но раздумал. Его собственный интерес в мисс Джеймисон, возможно, искажал его суждение. Она нравилась ему такой, какая есть, когда не упрямилась по поводу предприятия.

– Думаю, она какое-то время занималась сама. Подражала другим в разговоре, манере одеваться и прочем. Как сказал Чейз, она не производит впечатления провинциалки. Однако бывают моменты, когда ее маска соскальзывает.

Дивные моменты. Моменты, когда женщина, которая уже давно сама пробивает себе дорогу и обычно скрывается под панцирем хладнокровия, становится такой нежной и ранимой. «Ты все время забываешь, что она твой враг, глупец».

– Полагаю, что на следующей неделе она даст теткам обильную пищу для пересудов.

– Теткам?

Николас знаком велел принести еще пива.

– Званый ужин. У тети Агнес. Приглашены все мы, и мисс Джеймисон тоже. Для нас это будет возможность хорошенько к ней присмотреться. – Он подождал, пока трактирщик поставит на стол пиво. – У тебя изумленный вид. Разве тебя не пригласили?

– Нет.

– Возможно, по недосмотру.

– Сомневаюсь.

– Ну, возможно, тетя Агнес боится, что ты затеешь с мисс Джеймисон перебранку из-за того, что она получила половину предприятия. Представь себе, как тетушки обсуждают список гостей и воображают, будто ты весь вечер просидишь мрачный как туча, бросая на свою противницу злобные взгляды из угла гостиной. Если вдуматься, я бы тоже тебя не пригласил.

– Не поэтому она меня не пригласила. Она хочет, чтобы бедная мисс Джеймисон оказалась там одна и без защиты, чтобы выплеснуть на нее все свое хамство.

– Бедная мисс Джеймисон? Бедная? У нее, наверное, денег больше, чем у меня.

– Я не это хотел сказать.

– Тогда что? Что она слабая? Что ее легко запугать? Что-то я о ней такого не слышал. Она справится не хуже других, а, возможно, даже и лучше. В конце концов, ей, пожалуй, наплевать, что о ней думает наше семейство.

Кевин нахмурился, признав правдивость этих слов и задумавшись об их значении. Скорее всего, ей было наплевать, хотя ей и хотелось, чтобы ее приняли в более широком смысле.

– Было бы лучше, если бы приглашение пришло после того, как она закончит работу над собой, вот и все. К кому ты предложишь нам обратиться?

– А мне откуда знать?

– Ты человек светский, со связями. Наверняка слышал о тех, кто занимается подобным обучением. Возможно, знаешь людей, которые прошли этот курс и могут мне что-то посоветовать.

– Не знаю, почему она к тебе за этим обратилась. Если бы я искал таких учителей, то говорил бы с Минервой. Ее работа – искать людей, разве нет? Написав несколько писем, она наверняка сможет найти нужных кандидатов.

Отсюда напрашивался вопрос: почему мисс Джеймисон не попросила об этом Минерву? Возможно, чувствовала, что и так уже многим ей обязана. Если он ничего не путает, Минерва собирается помочь ей с чистописанием. Мисс Джеймисон может решить, что не подобает злоупотреблять ее отзывчивостью.

Это было понятно. Мисс Джеймисон не хотела излишне утруждать подругу.

Он же, со своей стороны, подобных терзаний не испытывал.

Школа для девочек Паркер располагалась в здании старого особняка в Эссексе, в стороне от ведущей в Лондон дороги. Сто лет назад оно и вправду могло быть особняком, но сейчас об этом говорил только его размер. Оно больше напоминало очень большой сельский дом, и, по мнению Розамунды, его уже следовало бы немного подновить.

Лили умолкла, как только его увидела, и молчала, пока ее знакомили с хозяйкой, миссис Паркер, показывали классные комнаты и столовую. Девочки как раз обедали, когда они туда вошли, и Розамунда впервые смогла хорошенько рассмотреть тамошних учениц. Наконец горничная привела их в комнату, которую отвели для Лили.

Розамунда начала разбирать вещи, а ее сестра сидела на кровати и наблюдала. Розамунда украдкой поглядывала на нее, поражаясь, как сильно Лили изменилась за прошедший год.

Она вытянулась. Черты лица из неловких и угловатых вдруг сделались правильными. Розамунда всмотрелась в это лицо, еще юное, но уже милое и свежее. Она представила сестру через несколько лет – с завитыми белокурыми волосами и стройной фигурой в белом до пола платье.

– Я положу твои ночные рубашки вот в этот ящик, – сказала Розамунда. Она закрыла ящик, подошла к окну и выглянула наружу. – Какой симпатичный вид. – Потом снова перевела взгляд на сестру. – Остальные девочки мне тоже показались симпатичными.

– А мне они показались гордыми. Будут говорить обо мне всякую всячину, если уже не начали. – Лили сердито посмотрела на сестру. – Я же говорила, лучше б я оставалася дома. Не надобно мне никакого учения. Уж точно не здесь. Это место не для таких, как я.

– Оно для всех, кто может заплатить, Лили. Миссис Паркер знает, что ты не очень-то многому обучена. Она готова помочь тебе нагнать остальных.

– Хочешь сказать, я буду учиться с малышами. В классе с крохотными партами. Я за ней даже не помещуся.

– Тебе поставят такую, за которой поместишься. – Она опустилась на колени перед Лили и взяла ее за руки. – Если постараешься, то через год окажешься в одном классе с ровесницами. Ты умная и быстро всему научишься. Я это знаю.

Лили вырвала руки и враждебно поглядела на Розамунду.

– Разве мое мнение ничего не значит? Это ж ведь моя жизнь.

– Нет, не значит. Я хочу, чтобы ты научилась правильно говорить, писать и читать лучше, чем я.

– Чтобы я могла задаваться, как ты? – насмешливо фыркнула Лили.

– С этим «задаванием» я могу продать шляпку за пятнадцать шиллингов, а без «задаваний» – не больше чем за три.

– Тогда я стану самой красиво говорящей крестьянкой в Англии.

– Если все пойдет по-моему, ты поднимешься гораздо выше крестьянки.

– А крестьянка чем тебе не хороша?

Розамунда выпрямилась.

– Это тебе она не хороша, Лили. – Она отодвинула в сторону распакованный саквояж и придвинула к себе полный, потом положила его на кровать. – Гляди, что у меня тут для тебя. Когда соберешься меня навестить, можешь поехать в этом наряде в экипаже.

Она открыла саквояж. Лили заглянула внутрь. Перестала хмуриться, выражение лица сменилось удивлением. Она протянула руку и подняла лежавшее сверху платье.

– Что это тут?

Розамунда вытащила платье и развернула его.

– Встань, чтобы я поглядела, не коротко ли оно.

Лили встала. Розамунда приложила к ней платье. Лили оглядела прекрасный мягкий муслин. Кремовое платье с узорами из синих цветов было отделано тонким кружевом на лифе и рукавах.

– К нему при… прилагалась синяя накидка, – сказала Розамунда, довольная реакцией сестры. – Когда приедешь ко мне в гости в Лондон, мы пошьем тебе еще.

Лили провела рукой по ткани.

– Красивое какое. Красивше твоего.

– Я еще и себе заказала, но попросила сперва закончить твое, чтобы успеть его привезти. Вместе с этими. – Она вынула школьные платья и разложила на кровати. – Есть еще один чудный наряд, который я тебе вышлю, как только он будет готов.

Лили осмотрела школьные платья, затем вернулась к кремовому муслиновому.

– На какие шиши ты все это накупила, Роза? Миссис Фарли сказала…

Она вдруг осеклась.

– И что она сказала?

Лили пожала плечами.

– Когда увидела тебя в этой карете, у нее лицо какое-то смешное сделалось. «В прошлый раз в телеге, теперь в крытом экипаже, – сказала она. – Твоя сестра продалась нечистому». А теперь еще эта дорогая школа и это платье.

Выражение лица миссис Фарли не ускользнуло от внимания Розамунды. Оно оставалось таким в течение всего визита Розамунды и сделалось еще злее, когда та объяснила, что забирает Лили из-под опеки семьи Фарли и определяет ее в школу.

Она взяла у Лили платье и отложила в сторону, потом усадила сестру рядом с собой.

– Никому я не продавалась. – Она гадала, понимает ли Лили, что имела в виду старуха. – Я получила в наследство много денег. Это был неожиданный дар. Он как с неба свалился. И все поменял и в моей жизни, и в твоей. Все.

Потом она все рассказала сестре. О наследстве, о новом доме, о своих планах касательно магазинов.

– Я могла бы тебе написать, но решила дождаться, чтобы объяснить все разом.

Лили, похоже, ей не поверила.

– Сделка с чертом звучит куда правдоподобней, чем эти сказочки.

– Пожалуй, да, но это правда. Когда приедешь погостить, я покажу тебе документы.

– А почему герцог оставил тебе такую кучу денег после всего одного разговора? – Она очень по-взрослому посмотрела на Розамунду. – Можешь сказать мне, если он был твой хахаль. Я не буду ругаться и делать вид, словно ты совсем пропащая.

– Будь так, уж наверно прошлой осенью я бы не приехала на ферму Фарли в телеге, чтобы повидать тебя. Если бы я продалась, у меня хватило бы ума не ждать, пока он помрет, чтобы получить, что мне причитается.

Лили, похоже, согласилась с этой логикой.

– Выходит, я сестра богатой наследницы. Может, от этого мне станет легче ужиться с девочками, которых мы видели.

Она встала и взяла в руки муслиновое платье.

– Хочу его примерить.

Глава 7

Розамунда вышла из мастерской краснодеревщика, за ней – Беатрис.

– Какой чудесный стол ты купила. – Беатрис зашагала рядом с подругой. Ленты ее шляпки развевались на ветру. – Большой, можно званые ужины устраивать.

– Не думаю, что соберуся… соберусь их устраивать, но комната, куда он предназначен, очень большая, так что маленькая мебель смотре… смотрелась бы глупо.

Она изо всех сил старалась исправлять ошибки в речи, но даже спустя неделю иногда продолжала оговариваться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Один фут примерно равен тридцати сантиметрам. – Примеч. пер.

Вернуться