Алеся Ли
Тайна проклятого озера

Иллюстрация на обложке Midva

© Ли А., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается моей подруге,

которая не побоялась однажды все изменить.

Поддерживаю, наблюдаю, восхищаюсь.

Пролог

Марина Вейсмонт всегда была очень красивой: когда смеялась или плакала, когда танцевала с ним или бежала прочь, злясь и роняя туфли, когда шла по улице в желтом платье, о чем-то задумавшись, и даже когда унизила его на глазах у всех этих снобов, представителей Старших семей, все равно оставалась очень красивой.

Она должна была быть невыносимо прекрасна в растерзанном бальном платье, в возвышенной отчужденности, которую может дать только вхождение в вечность, но изувеченное тело, вытащенное из холодной воды Про́клятого озера двадцать шестого марта две тысячи двадцать второго года ничем не напоминало Марину Вейсмонт. Она должна была быть красивой даже сейчас, но вода и магия не щадят никого, даже своих детей.

В Ноатуне у Ньерда родилось двое детей:
сына звали Фрейром, а дочку Фрейей.
Были они прекрасны собою и могущественны.
Нет аса славнее Фрейра[1],
ему подвластны дожди и солнечный свет,
а значит, и плоды земные,
и его хорошо молить об урожае и о мире.
От него зависит и достаток людей.
Фрейя[2] же – славнейшая из богинь.
Владения ее на небе зовутся Фолькванг.
И когда она едет на поле брани,
ей достается половина убитых,
а другая половина – Одину[3].
Ездит она на двух кошках, впряженных в колесницу.
Она всех благосклоннее к людским мольбам,
и по ее имени знатных жен величают госпожами.
Ей очень по душе любовные песни.
И хорошо призывать ее помощь в любви.

(«Младшая Эдда»[4])

Немало там великолепных обиталищ.
Есть среди них одно – Альвхейм[5].
Там обитают существа,
называемые светлыми альвами[6].
Темные альвы живут в земле,
у них иной облик и совсем иная природа.
Светлые альвы обликом своим прекраснее солнца,
а темные – чернее смолы…»

(«Младшая Эдда»)

Глава 1
Тени и иллюзии

Первое, о чем я подумала, выглянув в окошко почтовой кареты: приземистые домики, разбросанные по улице маленького провинциального городка, выглядят так, словно сложены из ракушек. Коричневый с желтыми прожилками камень был повсюду: он устилал мостовую, украшал здания, из него были сделаны стены и арки, утопающие в зелени садов. И даже черепичные ребристые крыши только усиливали это сходство.

Мне придется здесь жить. Променять суету столичной жизни на тихое уединение провинции. Отец умер, оставив мне лишь долги, а моя дальняя родственница – я никогда ее прежде не видела, впрочем, она меня тоже – ходит в услужении одного знатного семейства. Им принадлежит земля, на которой стоит эта деревушка, и огромный дом, в котором для меня нашлось местечко.

Я чувствовала себя слишком несчастной, чтобы чего-то опасаться. Путешествие меня не тревожило, я отправилась в путь, не думая о его продолжительности и не ощущая одиночества. Забившись в угол кареты, я проехала много миль, прежде чем впервые подняла голову, чтобы осмотреться.

Экипаж резко повернул и остановился. Кто-то распахнул дверцу.

Что ж, пришло время начинать новую жизнь…

* * *

Вечерело.

Карета, забравшая меня с почтовой станции, была не в пример роскошнее той, в которой пришлось трястись по улицам Лондона. На беду, мне пришлось ехать той же дорогой, по которой пять лет назад я прокатилась совершенно счастливая – с матерью и отцом на пути к столичным балам и другим развлечениям изысканного лондонского общества. Моя матушка, миссис Грант, горела желанием обзавестись обширными связями, и каждое наше утро посвящалось какому-нибудь очередному занятию: магазинам, осмотру новой части города или посещению художественной галереи, по которой мы фланировали около часа, разглядывая встречных… Первые месяцы в Лондоне были самыми счастливыми в моей жизни.

Но матери не стало. Ею владела безобидная на первый взгляд страсть изысканно одеваться. Вот только бальные платья из тонкого муслина плохо сочетаются с морозными зимами[7]. В канун Рождества она слегла с воспалением и так и не оправилась. Позабыв про меня, отец искал утешение за карточным столом, пока не истратил все свое состояние.

На протяжении первых миль пути горечь моих переживаний только усиливалась видом лондонских улочек и зданий, на которые я когда-то давно смотрела при столь не схожих обстоятельствах, но, когда после продолжительного путешествия экипаж миновал поворот дороги и вдалеке показалось мое новое пристанище, я на мгновение позабыла обо всех своих злоключениях.

Вид, открывшийся в лучах заходящего солнца, заставил меня задержать дыхание. Здание имело вид охватывающего большой двор прямоугольника – моему восхищенному взгляду открылись две его стороны, щедро украшенные готическим орнаментом, остальное скрывалось кронами старых деревьев. Поднимавшиеся по углам мощные башни казались прекрасными. Ничего подобного мне еще не доводилось видеть. Тонкие слепые бойницы донжона[8] утопали в сумраке, маленькие квадратные окна во флигелях, очевидно пристроенных позднее, подмигивали светом. Замок был сложен из все того же коричневого камня, и в сгущающихся сумерках мне казалось, что я смотрю на морское дно сквозь толщу воды.

* * *

Тетка моя оказалась провинциальной старой девой, напрочь лишенной манер и светского лоска. Да и зачем они экономке?

– Вас ожидали не раньше следующего месяца, – сварливо сообщила вновь обретенная родственница, едва завидев меня.

– Кредиторы отца осадили дом в Лондоне, мне пришлось бежать через окно, – сообщила я, предлагая собеседнице самой догадаться, что в этом всем – правда.

– Хозяева будут недовольны!

– Я была бы рада задержаться, а еще больше я была бы счастлива вообще сюда не приезжать. Жаль, это не в моей власти. – Я старалась не подать виду, насколько меня задевает все происходящее.

– Ориан Грант! Проявите хоть каплю смирения и благодарности!

Никто и никогда не поднимал на меня голос до этого вечера. Еще одна вещь, к которой придется привыкнуть.

* * *

Хозяева замка не торопились представиться какой-то там бесприданнице, что было досадно, но ожидаемо. Тетка сказала, что они не любят, когда их беспокоят понапрасну. На днях у них ожидалось какое-то мероприятие, мне велено было не покидать этажа для прислуги и найти себе какое-то занятие, пока про меня не соизволят вспомнить.

Вероятно, я буду музицировать на приемах и давать уроки хозяйской дочери, которая была моей погодкой.

Хозяева любезно разрешили мне жить в их доме до тех пор, пока я не составлю личное счастье либо же не найду способ выплатить долги отца. Я ожидала увидеть мрачный закуток, напоминающий монастырскую келью, не слишком просторный и высокий, освещенный единственным слабым светильником, но предложенная мне комната, хоть и была в крыле для прислуги, оказалась просторной и уютной.

Слуги внесли мой сундук, тетка оставила свечу, поднос с пирожками и кувшин молока. Придется привыкать, что теперь я помогаю себе сама.

Я посмотрела на сундук, который предстояло разобрать, на поднос (есть почему-то совсем не хотелось), подхватила свечу и подошла к зеркалу.

Из зеркала на меня смотрела миловидная блондинка. Прямой нос, пухлые губы. Пышные волосы уложены кудряшками. И кто теперь станет меня причесывать?

Я знала это лицо, вот только моим оно не было.

Из зеркала на меня смотрела Марина Вейсмонт.

Моя сестра.

* * *

Ничего уже не будет так, как раньше.

Аттина с грустью оглядела пустую кухню, из которой безвозвратно выветрились все съедобные запахи. В шкафчике обнаружились окаменелые, как археологическая находка, мюсли, в холодильнике – полкоробки молока с истекающим сроком годности. Не самый плохой завтрак, с голоду она сегодня не умрет.

Прошел месяц с тех пор, как Аттина вернулась домой, и две недели – с тех пор, как ее семья простилась с Мариной. И, похоже, – друг с другом. Мать была поглощена городской общественной деятельностью, отец последние несколько лет работал в Лондоне и приезжал домой только на выходные.

Аттина осталась одна переживать свое горе и терзаться вопросами, на которые просто некому было дать ответ.

Она не верила. До последнего не верила. Сестра и раньше частенько не ночевала дома, это должно́ было быть просто ошибкой. А потом, когда увидела холодное отчуждение матери и слезы отца, ужасно боялась увидеть Марину. Но то, что лежало на столе под равнодушным светом электрических ламп, Мариной не было, и Аттина спокойно рассматривала мертвое, изменившееся до неузнаваемости тело. В тот момент она поняла, что ее сестры здесь больше нет. И никогда не будет.

Аттина была младшей дочерью, честь продолжить многовековые традиции принадлежала ее старшей сестре. Аттину никто не посвящал в семейные тайны.

Почему ее сестра оказалась у Про́клятого озера, ведь ходить к нему, особенно ночью, было строжайше запрещено? Что случилось с ней там?

К северо-западу от Лондона можно найти множество озер. Больших и маленьких, природных и искусственных, безлюдных или пестрящих вывесками ресторанов и гольф-клубов.

Но есть одно особенное озеро, которое даже на гугл-картах подписано – «Это Озеро». Когда-то давно оно даже на картах не значилось, но все равно было на слуху. К нему не водят туристов, никто не загорает там летом и не приходит с удочкой зимой, потому что все местные знают – Это Самое Озеро, прячущееся на окраине огромного Национального парка[9], проклято вот уже двести лет.

* * *

Тяжелый внедорожник послушно летел по дороге А417.

Амир Гатри-Эванс поправил солнечные очки, которые были не особо нужны дождливой английской весной, положил локоть на открытое окно и вжал в пол педаль газа.

Весь его вид был совершенно чуждым для этих мест. Смуглый черноглазый брюнет на дорогой, отмытой до блеска машине, в ослепительной белой рубашке – он казался случайным гостем среди провинциальных английских пейзажей и куда лучше бы смотрелся где-нибудь на побережье Монте-Карло.

Слева мелькнул указатель с названием «Килимскот».

Крохотный городишко прятался на окраине Национального парка и пользовался дурной славой. Из всех маленьких городов, которые можно было встретить к северо-западу от Лондона, он казался самым злополучным.

Амир Гатри-Эванс неохотно сбросил скорость и свернул с трассы. Он знал здесь каждый дом, каждую улицу. В конце концов, наследник одной из пяти Старших семей возвращался домой.

* * *

Чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину опустевшего дома, Аттина включила телевизор и попала на местную новостную программу.

– Во время конференции нашему корреспонденту удалось взять интервью у Райдена Дэвиса. Управляющий одного из самых крупных частных фондов по защите окружающей среды рассказал о новой двухгодичной программе наблюдения за реками, поддержанной…

Мелодичная трель новенького телефона отвлекла Аттину от разглядывания улыбчивого блондина в темно-синем официальном костюме. Задорно прищурив зеленые глаза, он бойко отвечал на вопросы журналистов.

– Да?

Звонил тот самый Райден Дэвис.

– Что делаешь? – Его голос, не искаженный камерой, звучал по-другому, но не менее жизнерадостно.

– Смотрю твое интервью, – охотно поделилась Аттина.

– Даже совестно было людей расстраивать, – хохотнул в трубку Райден. – Им хотелось интересную информацию, например, с какой моделью я хожу на свидания, а пришлось слушать про нашу просветительскую программу и сколько миль берега нам удалось очистить от мусора за последний год. На этом сенсацию не построишь.

Его бодрый голос словно вернул Аттину в те времена, когда была жива сестра, а родители не игнорировали друг друга, случайно встретившись в коридоре.

– Я подъеду через полчаса. Есть там кто живой? – надрывалась трубка. – Ау!

– Я буду готова через пятнадцать минут, – поспешно ответила Аттина, не сдержав улыбки.

* * *

Амир Гатри-Эванс пять лет не был дома. И вероятно, не появился еще столько же, если бы не приближающийся День Сопряжения Миров.

Где-то восемьсот лет назад предки пяти Старших семей заключили Договор. Альвы, духи природы, взяли в жены земных женщин, подарив их детям способность к магии. Так и появился Круг Старших – первенцы магических семей, обладающие огромным даром к заклинанию воды. Они стали защитниками Дня Сопряжения Миров, когда любой, а не только Старшие Боги[10], мог пройти по Радужному мосту[11].

Сделка с богами казалась Амиру не слишком-то честной. Ушлые предки получили возможность колдовать всегда, в то время как Сопряжение, требовавшее ответной услуги, случалось один раз в две сотни лет.

Впрочем, потомки альвов еще занимались всякой скучной ерундой, например измерениями приливов и отливов, охраной вымирающих видов, боролись с загрязнением воды, но, как говорил Райден Дэвис, управляющий одним из таких фондов, когда у ведомства проверка вышестоящей инстанцией раз в двести лет, сто пятьдесят из них можно особенно не напрягаться.

* * *

Ярко светило солнце.

Аттина и Райден стояли на стене разрушенного замка. Когда-то давно это было одно из тех прекрасных старинных строений, о которых принято писать в романах. Его длинные замшелые галереи, обветшавшие башни и руины мощных стен гордо возвышались над Про́клятым озером вот уже без малого две сотни лет. Уцелевшее крыло древнего здания до сих пор служило им местом встреч. Прийти сюда ночью, при свете луны, у Аттины ни за что не хватило бы духу, ведь внизу раскинулось Это Самое Озеро, которое местные иначе как Про́клятым и не называли.

Ее сестру Марину нашли мертвой на берегу, в то время как каждый из наследников пяти Старших семей знал о запрете.

В озере жила Тварь. И все живое держалось как можно дальше от воды. Здесь не было ни комаров, ни лягушек, ни один зверь не приходил на водопой, а человеку непременно становилось жутко от гнетущей тишины, коконом окутывающей берег.

– Меня нашли вот там, внизу, без сознания. – Райден Дэвис указал рукой вниз, на каменистый берег. – Самое страшное, я не помню, как там оказался. Марина позвала меня на встречу, голос у нее был очень взволнованный. Она сказала, что есть что-то важное и я обязательно должен узнать. Они – Марина так и сказала: «они» – будут ждать меня в одиннадцать часов вечера там, где обычно собирается Круг.

Райден взъерошил ладонью светлые волосы, словно пытаясь выудить из памяти что-то еще. Непривычно было видеть его таким задумчивым, обычно он шутил и смеялся, даже когда обстановка не сильно-то располагала к остроумию.

– Круг собирается в донжоне. У статуй относительно безопасно. Никто в своем уме не сунется на берег Про́клятого озера. Особенно ночью! Понятия не имею, как мы там оказались.

Аттина кивнула.

В век интернета и «Марвел» она предпочла бы считать это сказками, если бы не одно обстоятельство: Райден мог взглядом заморозить лед в стакане. Этот факт заставлял логично предположить, что раз существует магия, пусть и совсем слабенькая, то Тварь в озере тоже настоящая. И альвы, духи природы, действительно могут пройти по Радужному мосту в День Сопряжения Миров. И ей придется с ними встретиться.

* * *

Тяжелый внедорожник Амира остановился на небольшой каменной площадке, с которой были хорошо видны руины замка. Он заглушил мотор и вышел из машины.

Амир успел позабыть завораживающую красоту этого места.

Тонкие слепые бойницы донжона – главной башни – утопали в зелени плюща. Стены были построены из коричневого камня, и издалека казалось, что они сложены из ракушек. Одинокая «башенка принцессы» надломленным карандашом вонзалась в небо точно так же, как и много лет назад.

Амир услышал, как подъехала еще одна машина. Он неохотно обернулся.

Низкая спортивная иномарка лихо подкатила к краю площадки – из-под колес посыпались камни.

– Гатри-Эванс! Приехал все-таки.

Илай Коллингвуд ничуть не изменился за прошедшие годы. Все тот же плейбой государственного масштаба и наследник огромного состояния.

Коллингвудам принадлежала земля, на которой стоял сам город, и вся земля к югу от него, роскошное поместье Килимскот-манор, а также каждое второе предприятие в городе. Проще говоря, вся округа работала на семью Коллингвуд и напрямую зависела от их благосостояния.

– Можно подумать, у меня был выбор, – напомнил Амир. – Сопряжение меньше чем через три месяца.

– Круг мы все равно замкнуть не можем, – легкомысленно возразил Илай. – Трое нас будет или четверо, пока никто не знает, где пятый, – разницы никакой.

* * *

– Пока Круг не замкнут, нам доступна лишь простенькая магия, – задумчиво произнес Райден. Они с Аттиной все еще стояли на крепостной стене замка. – С тем, на что способны были наши предки, – не сравнить. Незадолго до смерти Марина искала… и сумела найти наследника Барлоу.

– Пятого?! – Аттина неверяще взглянула на Райдена. – Круг не замыкали с последнего Сопряжения Миров! Двести лет! С тех самых пор, как семья Барлоу попыталась подчинить себе силы альвов и создала Тварь.

– Марина нашла отщепенца, – подтвердил Райден. – Юлиан – последний из рода Барлоу и, что закономерно, не хочет иметь с нами ничего общего. Вполне его понимаю.

– Но зачем замыкать Круг? У людей новые идолы, они позабыли Старых Богов, никто не вломится к ним по Радужному мосту, у нас же тут не сериал на «Нетфликс»! Ты всерьез думаешь, кто-то еще верит в то, что солнце, – Аттина указала рукой на небо, – это девушка, которая гонится за волком?!

Райден фыркнул, демонстрируя, что оценил шутку.

– А чтобы защитить проход между мирами от… да хоть бы и белок, нам хватит и тех сил, что у нас есть, – закончила свою мысль Аттина. Она еще никогда не говорила с таким пылом и теперь чувствовала себя слегка смущенной.

– Я раньше тоже так думал, но узнал один занятный факт. Знаешь, где именно в Мидгарде[12] можно взойти на Радужный мост?

– И где же? – послушно переспросила Аттина.

– Да прямо здесь. – Он обернулся и указал рукой на Про́клятое озеро. – Ну разве не очевидно? Вот она, волшебная дверца.

Аттина молча взглянула на полукруглый каменный мост, перехватывающий озеро в узкой его части. Вода словно замерла, и отражение его казалось удивительно четким. Две каменные дуги образовывали круг в стоячей воде.

– И знаешь, в чем главная проблема? В озере живет Тварь, которая вполне может подзакусить альвами. И когда это случится, нам очень сложно будет объяснить разгневанным Старшим Богам, что мы как бы… и ни при чем.

– И что делать?

– Заставить Юлиана Барлоу, который, как ты помнишь, не хочет иметь с нами ничего общего, осознать всю важность момента и замкнуть Круг. Мы обретем силу, разберемся с Тварью и встретим альвов вином, пирогами и девственницами, как завещали предки.

* * *

Они собрались в донжоне замка, возле старого фонтана, поприветствовать Аттину. Трое из пяти наследников Круга.

Младшая Вейсмонт чувствовала себя неуверенно и старалась держаться поближе к Райдену. Она знала их всех с самого детства, но сама обстановка величественной обветшалой залы придавала ситуации какую-то неуловимую торжественность.

Пять статуй фонтана, четыре человека.

Райден Дэвис, друг детства, Амир Гатри-Эванс, о нем Аттине вообще сложно было думать без смущения, и Илай Коллингвуд, старший брат ее лучшей подруги.

Ну и, конечно же, она сама, словно футболист, вышедший на замену. Впервые на манеже Аттина Вейсмонт вместо Марины Вейсмонт.

Стремясь скрыть непрошеные слезы (в последнее время она часто плакала без особого повода), Аттина взглянула по сторонам.

Высокий свод помещения терялся в сумраке, каменные полукруглые арки, украшавшие стены, потемнели от времени, огромный фонтан казался просто причудливой скульптурной композицией. По замыслу неизвестного творца, статуи должны были находиться по пояс в воде. Обнаженные рыбьи хвосты там, где должны были быть ноги, нелепо смотрелись в ее отсутствие.

Предки оставили еще один подарок, но если умение издеваться над жидкостью еще могло вызвать у обычных людей восхищенное недоумение, то второй свой секрет потомки пяти семей тщательно хранили ото всех.

– Знакомься, – Райден без лишних церемоний помахал ладонью перед лицом отвлекшейся Аттины.

– Зачем? Я и так здесь всех прекрасно знаю. – Она невольно взглянула на Амира и тут же отвела взгляд. Они не виделись лет пять, не меньше. Если не считать той случайной встречи в день, когда Аттина узнала о смерти сестры. В отличие от остальных Гатри-Эванс не приезжал домой даже на праздники.

– Да не с нами… С ними!

Райден за руку подтащил ее к фонтану. Статуи были огромны, пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть хоть что-то.

– Это – Дэвис, мой предок, а он – Коллингвуд.

Обе статуи практически не пострадали. Мужчина и женщина надменно смотрели друг на друга с противоположных сторон чаши.

Еще одна статуя – вся в трещинах, с отколотыми руками – находилась между первыми двумя.

– Вейсмонту повезло меньше. Уж извиняй.

– А это Гатри-Эванс.

Аттине пришлось обогнуть чашу, чтобы увидеть лицо женщины с бесконечно длинными волосами, по которым змеились крупные трещины. Статуя равнодушно смотрела через фонтан на изувеченного временем предка семьи Вейсмонт.

– А это…

– Это Барлоу. Кто же еще.

В центре фонтана, расколотая надвое, беспомощно лежала лицом вниз еще одна статуя.

– Если ты уже осмотрелась, мы можем вернуться к обсуждению насущных вопросов. – Илай Коллингвуд подошел и встал рядом с ними.

– Дай ты девушке в себя прийти, – миролюбиво предложил Амир Гатри-Эванс откуда-то у них из-за спины.

– Она не девушка, а маг Круга. Если вы не забыли, у нас всего три месяца на то, чтобы…

– Спасти мир? – Райден размашисто хлопнул приятеля по спине.

– Не смешно. Мы должны разделаться с Тварью прежде, чем она доберется до кого-нибудь из альвов, – хмуро напомнил Илай Коллингвуд. – Все эти истории про гнев Старших Богов… Не хочу проверять, что из этого правда. Наши предки даже мертвецам ногти стригли, чтобы отсрочить Рагнарёк[13], а мы тут спокойно сидим и в ус не дуем, хотя у нас есть куда как более веская причина стать свидетелями конца света. Нам нужен чертов Юлиан. Барлоу заварили эту кашу, вполне логично, чтобы их потомок помог теперь разгрести последствия.

– Осталось убедить его в этом, – напомнил Амир.

Все обернулись к нему.

– Прежде… прежде чем я начну вам помогать, ответьте, – голос Аттины звучал тихо, но твердо, – кто из вас спускался с моей сестрой к Про́клятому озеру? Кто из вас был там, когда до нее добралась Тварь?

Повисло удивленное молчание. Аттина стиснула кулаки, готовясь стоять на своем.

– Я в ту ночь в Лондоне был, в баре. На сайте куча фоток, как я обжимаюсь с какой-то девицей, лица которой даже вспомнить не могу.

– Пить меньше надо. – Райден снисходительно похлопал Илая по плечу. Очевидно, все были уверены в правдивости этой истории.

– Я повторю тебе то же, что говорил следователю. Я был дома, один, но подтвердить это ничем не могу. – Во взгляде темных, практически черных глаз Амира сквозила тревога. – Если бы я был с твоей сестрой, я бы не позволил ей погибнуть.

– Потому что она член Круга? – настороженно спросила Аттина.

– Потому что она твоя сестра.

В этой фразе было куда больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Аттина и Амир смотрели друг на друга, молчание затягивалось.

– Если Илая и Амира там не было, а я «загорал» на пляже, остается… Юлиан Барлоу, – вклиниваясь между ними, предположил Райден. – Если так, у нас есть еще один повод его найти.

Глава 2
Шепот вселенной

Парадный портрет висел в холле, там, где обычно размещали пошлые натюрморты или скучные пейзажи.

Я шла на встречу с хозяевами замка и невольно задержалась, полностью захваченная мастерством неизвестного художника.

На картине их было пятеро. Трое мужчин и две женщины.

По центру стоял смуглый темноглазый брюнет в черной одежде, рядом с ним – женщина с рыжими вьющимися локонами, а у нее за плечом, словно замыкая треугольник, голубоглазый блондин.

По другую руку от центральной фигуры стояла женщина с белыми волосами и такими же белыми глазами.

Рядом с ней, положив руку ей на плечо, стоял бледный темноволосый мужчина с хмуро сдвинутыми бровями и удивительными фиолетовыми глазами, такими странными, словно художник ошибся и положил не ту краску. Тяжелый застывший взгляд этих глаз заставил поежиться.

Я откуда-то знала, что, хоть этот мужчина и выглядит так, словно в последнюю минуту присоединился ко всем остальным, именно он старший среди этой пятерки.

Чем дольше я смотрела на картину, тем больше деталей открывалось взгляду.

Беловолосая женщина и мужчина со странными глазами, очевидно, любовники. То, как соприкасаются их плечи, словно бы невзначай, то, как его рука касается ее кожи, говорило яснее всяких слов.

Брюнет по центру и рыжая женщина с приятной улыбкой, похоже, связаны куда теснее, чем могут объединить брачные обеты. Она была его судьбой, его взгляд говорил об этом красноречивее любых заверений.

А вот пятый человек на портрете… Его лицо ускользало от взгляда, словно я пыталась рассмотреть что-то сквозь толщу воды. И хоть минуту назад я могла поклясться, что видела миловидного голубоглазого блондина, сейчас он выглядел иначе: волосы стали неуловимо темнее и длиннее, сквозь нарисованное лицо мужчины словно бы проступали другие черты мало похожего на него человека…

* * *

Что хозяева замка, что их дочь показались мне странно пугающими. Высокие, надменные, с белыми волосами и такими же светлыми, практически белыми глазами.

Девушка (она и в самом деле оказалась моей ровесницей) чем-то неуловимо напоминала ту, что я видела на портрете, который едва не заставил меня опоздать на встречу.

При свете дня она казалась младше, но не менее воинственной. Мне стоило отнестись к ней с настороженным вниманием. Я думала, придется возиться с провинциалкой, наивной и скромной, только что освободившейся от детской застенчивости и неуклюжести, а оказалась приставлена к девице, словно выточенной из драгоценного камня. Неподвижное лицо, полные губы и эти отталкивающе светлые глаза с голубым ободком. Она не хуже меня говорила по-французски, знала латынь, да и музицировала весьма сносно.

Ее дед носил титул маркиза. Ее мать приходилась дальней родственницей самому Георгу Четвертому, недавно взошедшему на английский престол.

Да здравствует король, и все такое прочее.

Кто бы мог подумать, что в глуши живет настоящая принцесса, что в манерах, что по родословной?

* * *

– Ты собралась искать отщепенца?! Серьезно? Совсем с ума сошла? – Лучшая подруга Аттины Гвен Коллингвуд стояла в дверях, наблюдая, как та методично выворачивает на пол содержимое ящиков стола. – Это вещи твоей сестры.

– Ей уже все равно, – грубее, чем когда-либо, отозвалась Аттина.

– Что ты пытаешься найти?

– Не знаю. Хоть что-то! Неделя прошла! – Аттина рухнула на ковер рядом с разбросанными вещами и закрыла лицо руками.

Она была примерной дочерью, отличницей в школе, образцовой студенткой. Аттина всегда все делала правильно. У нее была идеальная жизнь… но Марина погибла, и это изменило все. Пустая комната, белые кроссовки в прихожей, зубная щетка, забытая в гостевой ванной огромного, словно бы опустевшего дома, преследовали Аттину молчаливым укором. Она любила Марину искренне и преданно, сестра была для нее примером. Как же больно было внезапно обнаружить, что она совсем ничего не знает о своей сестре.

Гвен сочувственно смотрела на подругу. Она не могла помочь, и ее натуру, порывистую и деятельную по своей природе, это очень угнетало.

Они сдружились на первом курсе института. Старшие семьи – Коллингвуд и Вейсмонт – не сильно ладили между собой, так что у Гвен и Аттины было мало возможностей близко познакомиться прежде.

– Я никогда не хотела быть частью Круга, – простонала Аттина. – Ей это подходило, Марине. Она хотя бы магией владела, а я не могу подчинить себе даже воду в стакане! Она была сильной, умной, а я…

– А ты не такая, как она, – закончила мысль Гвен. – Наверное, не стоит такого говорить, но ты лучше, чем она. Твоя сестра была той еще стервой.

– Не надо так. – Аттина оторвала ладони от лица, злость мгновенно излечила ее от тоски. – Лучшей сестры сложно было бы пожелать! А теперь ее нет! И никто не знает, что случилось.

– Как скажешь! – Гвен примиряюще подняла руки, но было поздно. Плотину прорвало.

– В полиции проверили алиби твоего брата. Райден был без сознания, помнит только, как пришел в замок. Страшно представить, что он о чем-то умалчивает. Амир… Амир никак не может подтвердить, что его там не было, но и доказать, что он там был, не удалось. Да и какие тут улики, когда речь идет о магии! Папа с мамой же не могли всерьез сказать полиции, что до Марины добралась Тварь! Инспектор решил, что у нее было свидание и она утонула. Маг воды – утонул! Большей нелепицы и придумать сложно.

– А что об этом думают твои родители? – спросила Гвен.

– Что бы они ни думали, со мной поделиться не торопятся. – Аттина вздохнула. – Они и про Круг-то особо не рассказывали. Мне иногда кажется, родители просто не воспринимают меня всерьез.

Гвен скинула ботинки, босиком прошла по яркому ковру и опустилась на пол рядом с подругой.

– Я помогу тебе узнать, что случилось.

Аттина положила голову Гвен на плечо.

– Брат рассказывает тебе о Круге?

– Илай? Конечно же, нет! Они там все такие избранные. Он только и делает, что дерет нос, прямо как… – Гвен осеклась на полуслове.

– Как моя сестра? – Аттина грустно улыбнулась. – Временами она была невыносима… но мне так ее не хватает! Первые несколько дней я ужасно злилась. Как вообще можно злиться на человека за то, что он умер?

– Можно, ты же злилась. – Гвен уперлась затылком в стену. – Она многое от тебя скрывала. Боюсь, нас ждет еще не один сюрприз.

Они помолчали.

– Как будешь искать Юлиана Барлоу?

– Понятия не имею. Я не знаю, где он живет, как выглядит. Но если Марина сумела как-то обнаружить, я тоже его найду.

– Отличный настрой, давай теперь тут все уберем, чтобы твоя мама, вернувшись, не устроила нам внушение.

Неохотно кивнув, Аттина первой поднялась на ноги.

Некоторое время они молча собирали вещи Марины, каждая из которых, будучи знакомой, пилила сердце Аттины тупым ножом.

Сестры больше нет рядом. И не будет. Марина защищала робкую Аттину в детстве, и лишь последние пару месяцев между сестрами пробежал холодок. Аттина искренне недоумевала, в чем дело, но на фоне вскрывшихся фактов это уже не казалось чем-то необычным.

– Слушай… – Гвен внезапно встрепенулась. – Представь, что ты Марина. Где бы ты спрятала что-то настолько важное?

Аттина, оторванная от своих размышлений, несколько минут непонимающе смотрела на лучшую подругу.

– Где бы я… Да уж точно не в спальне. Мама спокойно может заглянуть в любой из ящиков… Гвен, ты нечто!

Аттина вскочила на ноги.

– Они в замке. Я даже знаю где! Давай быстрее!

– Ты же не собираешься туда сейчас?! – Гвен выглядела удивленной.

– Ты же не думаешь, что я собираюсь ждать до завтра, – передразнила Аттина. Осмотревшись, она подцепила пальцами ключи от машины. Маринин «Мини-Купер» яркого вишневого цвета пришелся как нельзя кстати. – Если поторопимся, успеем вернуться до того, как начнет смеркаться!

– Ты хоть водить-то умеешь? – Гвен решительно забрала у нее ключи. – Я за рулем, будешь штурманом.

* * *

Амиру хотелось подумать.

Сопряжение Миров меньше чем через три месяца. Марина Вейсмонт нашла Юлиана Барлоу. Он тоже его видел. Впервые за две сотни лет у них есть шанс замкнуть Круг.

Отношение семьи всегда было невыносимым. Проще было сбежать из дома, чем мириться с этим. Он получил диплом с отличием Гарвардского университета и вот уже несколько лет как работал в солидной юридической фирме. Будь его воля, он бы никогда не вернулся в Килимскот. Несколько дней в родном доме, и он уже готов пешком идти на край света.

Отчим его сторонился, мать, стоило им случайно столкнуться, в тысячный раз заводила разговор об истории семьи, которую он просто обязан сохранить. Альвы – свидетели, в этот момент она казалась по настоящему безумной. Младшая сестра бесилась, считая, что ему достается слишком много внимания. А ведь он даже не Гатри-Эванс.

Отца своего Амир не видел и не горел желанием познакомиться. Единственный из Круга, он точно знал, что альвы действительно приходят в этот мир. И не только по Радужному мосту. Его мать призвала одного такого, растратив на отчаянный порыв всю свою способность творить магию.

Ему казалось, он смирился, ведь с самого детства знал, что от него ждут. Он появился на свет, чтобы вернуть семье утраченное влияние и возглавить наконец Круг Старших.

Амир не сомневался в своем превосходстве. Он был талантливее их всех. В конце концов, его мать дорого заплатила за то, чтобы передать в руки сына такую силу.

Учить Амира было некому, и многие вещи приходилось делать по наитию. Его магия простиралась далеко за пределы тех скромных цирковых фокусов, на которые последние лет сто была способна его семья. И далеко не всегда подчинялась.

Амир мог бы найти себе учителя, отец Райдена или мать Аттины на многое были способны даже без оскорбительного кровосмешения, на которое пошла его мать. Вот только… учить конкурентов среди старейшин было не принято. К тому же Амир не хотел, чтобы кто-то из пяти Старших семей узнал о тайне, спрятанной в нем.

И он справлялся сам. Неплохо справлялся. Амир всерьез верил в свое превосходство ровно до тех пор, пока не встретил Юлиана Барлоу.

В последнем потомке уничтоженной семьи не просто жила первозданная мощь породившей их стихии, он умел ей управлять. Если Круг будет замкнут, то Юлиан, а не Амир станет главным…

В тот самый момент Амир Гатри-Эванс впервые осознал, что никогда не станет достойным своей семьи и никогда не сможет искупить долг матери.

* * *

– Аттина! Да не торопись ты так!

Амир вздрогнул и обернулся.

Топот шагов гулко раздавался под осыпающимися сводами. Последние дни он часто приходил в замок, к статуям Круга, просто подумать и еще ни разу не встречал здесь кого-то еще. За вычетом тех редких дней, когда их четверка назначала тут встречу.

– Гвен! Не отставай! – Аттина вылетела из обветшалого коридора и без промедлений бросилась к фонтану. Она взобралась на бортик и спрыгнула в чашу, не обратив на него внимания.

– Здесь… должно быть, где-то здесь! – Она метнулась к статуе Барлоу, ощупала ее, попыталась сдвинуть с места, явно не осознавая тщетность своих усилий.

Статуя была огромна. При падении она раскололась надвое, и куча мелких трещин змеилась по спине и бокам статуи. Десятки сколов делали разлом похожим на рваный шрам, разделивший ее вдоль на две несимметричные половины. С большим трудом угадывались волосы до плеч, свободная туника. Статуя могла принадлежать как юноше, так и девушке, но перевернуть ее, чтобы взглянуть на лицо, не представлялось возможным.

– Тебе помочь? – негромко поинтересовался Амир, понимая, что стоять просто так как-то глупо.

Аттина подпрыгнула и обернулась, глядя на него испуганными глазами.

В этот самый момент в проходе между комнатами появилась Гвен.

– О, привет, Амир, не ожидала тебя здесь встретить.

– Помоги мне. – Аттина опустилась на колени рядом со статуей. – Потом поболтаете!

– Ты что-то потеряла? – поинтересовался Гатри-Эванс.

– Она что-то нашла, – с улыбкой пояснила Гвен, примериваясь, чтобы спрыгнуть в чашу фонтана.

Амир легко перемахнул через бортик и предложил ей руку.

– Спасибо!

Под задумчивым взглядом Гатри-Эванса девушки осмотрели статую со всех сторон. Пыли на ней очевидно поубавилось. Больше никаких видимых результатов это не принесло.

Едва заметно вздохнув, Амир подошел и аккуратно, за уголок, вытащил видавшую виды пластиковую папку из щели между двумя половинами статуи.

– Не это ищете?

Аттина медленно подняла голову.

Он узнал этот взгляд. Аттина ищет виновного в смерти сестры, и Амир только что убедил ее в том, что это он.

Глава 3
Энергия первого шага

Мы гуляли в саду, сдержанно обсуждая наряды, флирт, балы и человеческие причуды – ничего не значащая болтовня двух юных девиц.

Наша беседа не могла не обратиться к темам, свободное обсуждение которых обычно способствует возникновению доверительной дружбы между девицами. Будучи незначительно старше и располагая некоторым опытом, при обсуждении этих тем я имела существенные преимущества и могла зарекомендовать себя наилучшим образом.

– Ориан, ты хочешь остаться здесь?

Принцесса (мне нравилось так ее называть, сразу и характеристика, и завуалированное оскорбление) внезапно остановилась, и мне пришлось неблагородно взмахнуть руками, чтобы не влететь ей в спину.

– Я спрашиваю, ты хочешь остаться здесь? – переспросила она таким тоном, что воздух готов был замерзнуть в летнюю жару.

Хотелось напомнить ей, что я приехала сюда не по своей воле и была бы счастлива покинуть эти гостеприимные стены, но благоразумно сдержалась.

– Что от меня потребуется? – как можно равнодушнее поинтересовалась я вместо этого.

– Не болтать, – произнесла эта заносчивая… принцесса! И стремительно пошла по дорожке.

Сад находился внутри крепостных стен замка, и я впервые оказалась у дальней его части. Неприметная калитка вела за живую изгородь, за которой высились огромные ворота, которыми ни хозяева, ни прислуга никогда не пользовались. Дело было в том, что замок стоял у озера и за сотни лет его существования вода подобралась практически к самым его стенам.

С берега открывался изумительный вид. Полукруглый каменный мост, сложенный из все того же желто-коричневого камня, перехватывал озеро в узкой его части, и его отражение в воде казалось удивительно четким. Две каменные дуги словно образовывали круг. Красиво.

Пели цикады, кусты и деревья, растущие на берегу, приветственно шевелили листвой, уединенное место казалось удивительно живым.

– Стой здесь, – бросила эта… даже слово не подобрать… гостеприимная хозяйка и торопливо пошла к озеру.

В то время как она поднималась по мосту с одной стороны, с другой ей навстречу торопился некто определенно мужского пола. Лица было не разглядеть, но темные волосы и ладная фигура вполне позволяли дорисовать в воображении привлекательную внешность молодого джентльмена.

Хозяйская дочь бегает на свидания, как какая-нибудь горожанка или крестьянка. Занятно. И что еще занятнее, я теперь ее наперсница.

Пара встретилась на середине моста. Они трогательно взялись за руки, словно позируя для холста живописца.

Их перевернутое отражение подернулось рябью. Вода плеснула на берег, словно подхваченная порывом ветра, которого не было.

* * *

Свидание окончилось быстро. Мы ушли, а молодой мужчина (я была уверена, что он немногим старше нас с ней) все так же стоял на мосту, глядя ей вслед.

По возвращении я сразу же почувствовала перемены в своем положении. Прежде я ужинала с теткой либо со слугами, но в этот день меня позвали за господский стол.

Столовая оказалась величественным помещением, отделанным с богатством и роскошью. Рядом с ней семейная гостиная баронета Кальхома, моего покойного отца, казалась несоответственно скромной. Также я невольно обратила внимание на уединенность, в которой хозяева замка привыкли принимать пищу. К столу подавали всего двое слуг, что только подчеркивало пустоту огромной столовой. О чем я и позволила себе высказаться, в связи с чем хозяйка замка снисходительно признала комнату достаточно обширной, а суету, создаваемую толпой слуг, – утомляющей, добавив, что считает в меру просторную столовую одной из насущных жизненных необходимостей, хоть и в целом относится к таким вещам безразлично.

Это была беловолосая дама с высокими скулами и ироничным изломом бровей. Лицо ее, несмотря на возраст, было едва тронуто морщинами. Она вела непринужденную беседу с модным скучающим видом, в то время как ее супруг предпочитал молчать. Не знай я, что они муж и жена, подумала бы, что это ее брат. Белые волосы были коротко острижены, такие же светло-голубые глаза… Разве что усы и бородка у него были практически черными и бровь над левым глазом надвое делил приметный шрам, который издалека можно было принять за буквы малознакомого алфавита.

– Вам нравится у нас?

Неожиданный вопрос. Я недоуменно оторвалась от десерта. Изысканный ужин, свечи – словно возвращение к прежней жизни, пусть и ненадолго.

– Я благодарна за каждый миг, проведенный под этой крышей, – сдержанно ответила я.

– Нашей дочери не хватает… общения, будем рады, если вы погостите у нас до зимы.

– Мне совершенно некуда торопиться, – дипломатично сообщила я.

Сомневаюсь, что кредиторы сунутся в такую глушь. Вероятно, они уже разобрали дом в Лондоне по кирпичику, на первое время это утолит их жажду справедливости.

– Вы оценили десерт?

– Он великолепен.

– Сыграете для нас?

– С превеликим удовольствием. – Я охотно поднялась из-за стола, украдкой взглянув на новую «подругу».

Не сказала бы, что ей не хватает общения, но кто я такая, чтобы выдавать секреты. Тем более когда они не мои.

* * *

Амир помнил, как впервые повстречал Юлиана Барлоу. Он неторопливо поднялся на стену замка, откуда открывался головокружительный вид на Про́клятое озеро, чтобы с удивлением обнаружить, что его любимое место уже занято. Невысокий сухощавый парень, на вид его ровесник, сидел на голых камнях, беззаботно свесив ноги в пропасть.

За мгновение до того как незваный гость обернулся, Гатри-Эванс внезапно понял, что уже знает, кто это.

Фиолетовые глаза под сумрачно сдвинутыми бровями лишь стали еще одним подтверждением его правоты.

– Ты… Ты Барлоу! Юлиан Барлоу.

– И что с того? – неприветливо произнес парень, поднимаясь.

– Приятно познакомиться, – неуверенно произнес Амир, чувствуя себя ужасно глупо.

– Серьезно, что ли? – не поверил последний оставшийся в живых наследник фамилии Барлоу.

– Нет. – Амир решил быть честным.

Юлиан коротко усмехнулся и, бесстрашно подойдя к краю стены, взглянул вниз, на Про́клятое озеро.

– Ты вернулся, чтобы замкнуть Круг? – поинтересовался Амир. Он напряженно смотрел в спину пятого первенца Старших семей.

А что, если… Юлиана не станет?

Нужно всего лишь столкнуть его в Про́клятое озеро, и Круг не замкнется никогда. Одна жизнь и его, Амира, бессмертная душа в обмен на мир между Старшими семьями, чтобы больше никто и никогда не оказался на его месте. Стоит ли оно того?

Юлиан Барлоу обернулся и в упор посмотрел на Амира своими странными фиолетовыми глазами.

– О чем задумался?

– Тебе мои мысли вряд ли понравятся, – с ему одному понятной иронией признался Амир.

– Как скажешь. – Юлиан отвернулся, словно нарочно подставляя спину.

– Ты так и не ответил на вопрос, – напомнил Амир.

Камешки один за одним выскальзывали у него из-под кроссовок, но он почему-то не обратил на это внимания.

– Я… – неохотно начал Юлиан, но вынужден был прерваться. – Альвов на тебя нет!

Огромный кусок крепостной стены медленно откололся и полетел в Про́клятое озеро.

Амир отчаянно взмахнул руками, когда опора начала уходить из-под ног, но прежде чем он рухнул следом, струя воды ударила из озера, обхватила его за талию и неделикатно швырнула на камни позади Юлиана.

Когда Амир пришел в себя, Барлоу бесследно исчез.

– Как он… – Амир упрямо подполз к краю и все так же, стоя на четвереньках, заглянул вниз. – Под его взглядом столб воды поднялся футов на пятнадцать, но, не дотянув даже до середины башни, лениво плюхнулся обратно.

Тогда-то Амир и понял, зачем хочет снова найти Юлиана.

Ему нужен был друг. И учитель. Такой, как Барлоу. Тот, кто способен мимоходом поднять воду из Про́клятого озера на пятьдесят футов просто для того, чтобы спасти жизнь наследника Гатри-Эвансов, участвовавших в уничтожении его собственной семьи. Наследнику, который всерьез задумался о том, чтобы его убить.

* * *

– Да твоя сестра просто Шерлок Холмс, – пораженно протянул Райден Дэвис.

Закрывшись в комнате Аттины, они с Гвен разбирали содержимое видавшей виды синей папки.

Скриншоты из социальных сетей, какие-то фотографии, записки от руки малопонятным торопливым почерком…

Методично изучая каждую букву, Аттина в очередной раз подумала, что и не догадывалась, какая насыщенная жизнь на самом деле была у ее сестры.

И когда только Марина все успевала? Как сумела все это собрать? Как находила время, каким образом смогла сделать все так, что Аттина ничего не заметила? Или сестры отдалились друг от друга намного раньше, чем это стало очевидным?

– Так говоришь, Амир знал, где папка? – поинтересовался Райден.

Упоминание Гатри-Эванса мигом вымело из головы Аттины все прочие мысли. Он нравился ей с детства, было больно думать, что Амир может оказаться соучастником преступления. А то и убийцей. Будь ее воля, она бы нашла ему тысячу оправданий, но пустая комната сестры и одинокие завтраки день за днем напоминали Аттине, что она должна быть настороже.

– Это не делает его виновным. Он сказал, что однажды видел, как Марина что-то прятала под статуей. Давным-давно, еще в школьные годы, – задумчиво сказала Гвен. – Вот и предположил, что место тайника не изменилось. Со всем присущим парням снисхождением Гатри-Эванс решил, что это какая-нибудь девчачья ерунда вроде личного дневника, и мы не стали его разубеждать.

– Не стоит недооценивать женщин, – насмешливо подытожил Райден. Он потянулся к стопке, в которую девушки складывали уже просмотренные бумаги и фотографии. – Ну-ка, ну-ка, что у нас тут? Юлиан Барлоу, родился 15 ноября 1995 года, ну надо же, в Лондоне. Учился в Северном Уэльсе, далековато как-то. Мидлтон-колледж. Приличное учебное заведение. Сирота. Ну это мы и так знали… Но где сейчас его искать?

– Кажется, я знаю, – осторожно ответила Аттина и потянулась за телефоном. – Уэббер-стрит, 12Б, это совсем рядом, здесь, в Килимскоте! – Она покрутила изображение, словно сомневаясь в его достоверности. – Марина пишет, что он работает здесь. У нас под самым носом!

– Если только Юлиан не сбежал на Аляску после настойчивого внимания твоей сестры, – со смешком уточнил Райден.

– Не проверим – не узнаем. – Гвен решительно поднялась на ноги. – Поехали.

– Только без меня, – на всякий случай предупредил Райден. – Еще не хватало вломиться к нему целой делегацией. Я подожду вас в машине. Дэвисы всегда поддерживали Коллингвудов. Барлоу не терпят нас с начала времен.

* * *

Илай ненавидел проигрывать, но победа раз за разом настойчиво ускользала у него из-под самого носа.

Последних два Сопряжения именно Коллингвуды верховодили в Совете Старших и по умолчанию считались главными среди пяти семей. Но предки совершенно расслабились!

Ему приходилось довольствоваться крохами от тех сил, которыми владели Коллингвуды задолго до его рождения! Ведь пока Круг не замкнут, потомки пяти Старших семей могут пользоваться только малой частью магических способностей.

Несмотря на все свои возможности, Совет даже не пытался найти Барлоу, который забился в какую-то щель, как крыса, и не горел желанием попадаться им на глаза!

Илай искал ответы сам, кропотливо, вдумчиво. В семейных архивах, в обрывках фраз, брошенных матерью, которая верховодила в Совете.

Он взрослый мужчина, наследник магии, имени, старых долгов. Илай не питал иллюзий, на что способна его семья.

Юлиан никогда не кинется к нему на шею с братскими объятиями. Коллингвуды враждовали с Барлоу всю историю существования Круга. И началось это задолго до того, как последние решили прибрать к рукам силу альвов и создали Тварь.

Он надеялся, что после гибели Марины Вейсмонт Совет наконец очнется и предпримет хоть что-то, но и эти чаяния развеялись как дым. Ладно Сопряжение, их даже Тварь не взволновала!

Все попытки поговорить с матерью ни к чему не привели. Остальные тоже загадочно молчали, словно он какой-нибудь карапуз, который клянчит леденец на палочке.

Илай выдвинул ящик стола и достал фотографию.

Марина широко улыбалась со снимка, желтое платье ярким пятном выделялось на фоне сумрачного дождливого дня.

Ему казалось, он любил ее, действительно любил. Но она умерла, и, быть может, только к лучшему, что он не успел сказать ей об этом.

* * *

– Уверена, что мы приехали куда нужно? – с сомнением в голосе уточнила Гвен. – Что-то это как-то…

Аттина оглядела крохотный магазинчик, защемившийся между двумя неказистыми домами из желто-коричневого камня.

– Зайдем – узнаем, – неуверенно произнесла Аттина.

Райден, как и предупреждал, остался караулить вишневый «мини».

Внутри магазинчика было тесно, полки были завалены всем тем, что могло понадобиться обывателю двадцать четыре часа в сутки: пиво, шоколадки, влажные салфетки, несъедобного вида бутерброды по соседству со вчерашними газетами.

– Добрый вечер. – Аттина робко взглянула на тучного мужчину за прилавком. – Нам нужен Юлиан. Юлиан Барлоу. Где мы можем…

– За магазином посмотрите. – Разговорчивостью мужчина, очевидно, не отличался. Вежливостью, судя по тону, тоже.

– Да он совсем не прячется, – заметила Гвен. Девушки поспешно обогнули соседнее здание. – Либо же искренне считает, что здесь нам не придет в голову его искать.

В полутемном грязном проулке невысокий щуплый парень грузил ящики в кузов видавшего виды грузовичка.

– Привет! – осторожно поздоровалась Аттина.

Никакой реакции.

– Юлиан?

Молчание.

Девушки переглянулись.

– Это и есть Юлиан? – с насмешливым презрением уточнила Гвен. – Наследник семьи Барлоу? Серьезно, что ли?!

Аттина дернула плечом, настороженно разглядывая парня.

Услышав нелестную характеристику, он замер с ящиком в руках, но продолжил работу как ни в чем не бывало.

– Кажется, он ко всему прочему еще и глухой, – продолжила Гвен, воинственно поглядывая на недружелюбную спину.

– Подожди. – Аттина положила руку на локоть подруги. – Юлиан. У нас всего один вопрос… Моя сестра погибла и…

Парень обернулся. Мешковатый рабочий комбинезон только подчеркивал его худобу, а низко надвинутая на лоб кепка мешала разглядеть лицо.

– Мы пришли поговорить, – терпеливо повторила Аттина. – Ты знаешь, кто мы?

– Несложно догадаться. – Парень развернулся и прошел внутрь подсобки магазинчика.

Не понимая, что конкретно им нужно делать, девушки нерешительно двинулись за ним следом.

– Хотите поговорить – разговаривайте, – грубо разрешил Юлиан.

Боковая стена подсобки была заставлена от пола до потолка. Между пачек с кофе одиноко торчала дверная ручка. Юлиан повернул ее и толкнул дверь. За ней оказалась комната, заставленная ящиками и коробками. На крохотном пятачке в центре стоял стул. Над ним висела лампочка без абажура.

Гвен стиснула зубы, жалея, что нельзя высказать все, что вертелось на языке.

Сквозь небольшое окошко под самой крышей крохотное помещение освещал солнечный свет. Юлиан невозмутимо снял кепку и повесил на крючок, следующей стала грязная куртка. Под ней оказалась скромная черная майка. Он небрежно стянул ее через голову и наконец обернулся к ним.

Высокие скулы, аристократичный нос, острый подбородок… Красоту этого лица не портила даже синева, залегшая под глазами. Темные брови были сурово сдвинуты, волосы едва заметно вились, падая на лоб тяжелыми прядями.

Сухие мышцы рук, демонстративно скрещенных на обнаженной груди, эффектно подсвечивались лучами заходящего солнца.

Выглядел он лет на двадцать, хотя, если судить по найденным Мариной сведениям, ему было не меньше двадцати шести.

Аттина разглядывала Юлиана с вежливым интересом. Гвен, едва окинув его взглядом, вздернула подбородок и демонстративно отвернулась.

– Меня зовут Аттина. Аттина Вейсмонт…

– Я знаю, кто ты, – перебил Юлиан. – Твоя сестра приходила сюда. Вы с ней похожи.

Аттина на мгновение растерялась. Еще никто не говорил, что они с Мариной похожи. Ее сестра была натуральной блондинкой, она – рыжей. Марина ярко красилась, носила мини-юбки, лихо водила машину. Аттина же предпочитала сдержанный макияж и девчачьи платьица, а садясь за руль, вечно уступала всем дорогу, да так, что иногда и вовсе не могла сдвинуться с места.

– Должен тебя предупредить, о чем бы ты ни попросила – точно нет, – насмешливо напомнил о своем существовании Юлиан Барлоу. – Я не собираюсь становиться частью Круга. Погоня за этими сказками о Сопряжении Миров уничтожила мою семью. Реальная жизнь – она здесь.

– В убогой подсобке круглосуточного магазина? – презрительно поинтересовалась Гвен.

– Разумеется, принцесса Коллингвуд. – Юлиан развернулся к ней, во взгляде его плескалась ненависть. – Такая жизнь, очевидно, ниже твоего достоинства. Папочка с мамочкой оплатили Кембридж и вещички из бутика. А кто ты без них? Просто беловолосая кукла с рыбьим хвостом.

– Ах ты!..

Гвен замахнулась для пощечины, но Аттина недвусмысленно загородила собой Юлиана.

– Дай мне с ним поговорить, пожалуйста.

Под ее отчаянным взглядом Гвен фыркнула и демонстративно вышла за дверь.

– Мою сестру убили, – тихо произнесла Аттина. – Кому, как не тебе, знать, что такое терять близких. Марина хотела собрать Круг, она приходила к тебе. Я должна знать, о чем вы говорили!

– Я сказал ей то же самое, что собираюсь повторить и тебе: катитесь в Про́клятое озеро! Даже не думал, что она настолько точно исполнит мое пожелание. – Юлиан невозмутимо потянулся за рубашкой.

Аттина невольно порадовалась, что Гвен вышла. Даже у нее дыхание перехватило от злости, подруга и вовсе бы кинулась на Барлоу с кулаками.

– Я надеюсь, ты передумаешь, – только и сказала она.

* * *

– Ну что, не стал Барлоу тебя слушать? – поинтересовался Райден, распахивая перед Аттиной дверь вишневого «Мини Купера».

Младшая Вейсмонт только расстроенно покачала головой и забралась через пассажирскую дверь на заднее сиденье.

– И как такой, как он, может быть одним из нас? В голове не укладывается! – Гвен все еще кипела от злости. – Наглый, хамоватый… Назвал Сопряжение Миров сказками! Похоже, он и магией-то не владеет.

– Если бы ты пошел с нами, может быть, и смог его убедить, – осторожно произнесла Аттина, глядя, как Райден заводит машину.

– Ну нет. Дэвисы всегда были на стороне Коллингвудов в их разборках с Барлоу. Если увидит меня или Илая – взбесится окончательно. Честно говоря, – Райден обернулся, – я надеялся, что ты сможешь его убедить.

– И что теперь делать? – жалобно спросила Аттина.

– Что-нибудь придумаем, – оптимистично предположил наследник семьи Дэвис и, обернувшись, взъерошил рыжие волосы Аттины. – Выше нос. Еще остался шантаж, подкуп… соблазнение… – Он сделал многозначительную паузу. – Гвен, не хочешь попытать счастья? Хотя… о чем это я, ты голых парней только в кино и видела.

Возмущенно порозовевшая подруга от души треснула Райдена по плечу.

– Ай, валькирия[14], полегче!

– А почему ты Аттине не предлагаешь?!

– Ну это же ты как ошпаренная выскочила из переулка. Значит, контакт есть!

– Не вижу логики!

Аттина тихонько смеялась на заднем сиденье, прислушиваясь к перепалке друзей. Но напряженный взгляд Юлиана Барлоу из-под сурово сдвинутых бровей все не шел у нее из головы. Так смотрят люди отчаявшиеся. Какие бы ужасные вещи он ни говорил, она откуда-то знала: Юлиан нуждается в Круге так же, как и они нуждались в нем.

Глава 4
Начало трансформации

Мы расположились в саду. Вечерело. Со всех сторон лился красноватый свет заходящего солнца, окутывая кусты и деревья, витиеватые опоры беседки, стол, посуду и точеную фигуру принцессы, которая сидела напротив.

Я умиротворенно наслаждалась пасторальным пейзажем, хотя прежде меня куда больше восхитил бы сервиз. Хозяйка замка при последней встрече окрестила его «простым и милым». Она выразила мнение, что отечественную промышленность следует поощрять, и посетовала, что сервиз немного устарел – ему уже не меньше года. По ее мнению, с тех пор производство ушло далеко вперед. Когда она в последний раз была в Лондоне, видела несколько чудесных образчиков.

Ее дочь относилась к подобным разговорам с глубоким безразличием. Ведь, по правде сказать, чай, поданный в стаффордской глине или дрезденской, ничуть не различался на вкус.

Наша вынужденная дружба с принцессой настораживающе крепла с каждым днем. Мы звали друг друга по имени, гуляли под руку и были практически неразлучны. Если дождливое утро лишало нас каких бы то ни было развлечений на свежем воздухе, мы, закрывшись в комнате, читали роман или занимались рукоделием.

– Ты веришь в Богов?

Вопрос прозвучал до того неожиданно, что я несколько минут собиралась с ответом.

– Ты хотела сказать – в Бога? – любезно переспросила я.

– Ну да, в Бога, – одними губами улыбнулась «подруга».

Я была добропорядочной христианкой каждое воскресенье в церкви и чуть менее добропорядочной в остальные дни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фрейр – один из Старших Богов (асов), отвечает за плодородие, мир, процветание и ту самую мужскую силу, которая не про «передвинуть шкаф».

Вернуться

2

Фрейя – Старшая Богиня, покровительствует любви, браку, домашнему очагу, если дело не касается украшений и гномов.

Вернуться

3

Один – верховный Бог в скандинавской мифологии, всеотец со своеобразным чувством юмора.

Вернуться

4

«Младшая Эдда» – произведение XIII века писателя Снорри Стурлусона, в котором тот изначально задумывал учить поэтов сочинительству, будучи прозаиком.

Вернуться

5

Альвхе́йм – мир альвов, один из Девяти миров древнескандинавской космологии. Неудачно расположен между миром людей и обителью Старших Богов.

Вернуться

6

Альвы – полубожественные существа, духи природы; подрабатывают мужскими духами предков. В легендах со временем трансформировались в эльфов.

Вернуться

7

В угоду моде платья нередко носили мокрыми. Даже зимой.

Вернуться

8

Донжон – главная башня.

Вернуться

9

Система национальных парков Великобритании, создана для сохранения уникальных ландшафтов и экосистем Англии, Шотландии и Уэльса.

Вернуться

10

Старшие Боги – асы, основная группа богов в древнескандинавской мифологии.

Вернуться

11

Радужный мост – скоростное шоссе, соединяет Асгард, обиталище Старших Богов, с другими мирами. В мифах имеет менее поэтичное название – «трясущаяся дорога».

Вернуться

12

Мидгард – срединная земля. Один из Девяти миров древнескандинавской космологии. Тот самый знакомый нам мир, где никто не ждет Старших Богов, но они все равно приходят.

Вернуться

13

Рагнарёк – конец света в скандинавской мифологии.

Вернуться

14

Валькирия – дева-воительница в скандинавской мифологии.

Вернуться