# Семья для чемпиона

Алекс Коваль

Ярослав Ремизов – звезда НХЛ и завидный холостяк – возвращается в Москву. Недавний скандал с братом сильно ударил по безупречной репутации спортсмена. И теперь, чтобы сохранить карьеру, ему срочно нужно найти фиктивную семью.

Аврелия Фомина – бывшая фигуристка и давняя знакомая Ярослава – вовсе не думает о чувствах. Все ее заботы: построить карьеру и воспитать из сына звезду хоккея. Но одна случайная встреча с мужчиной в ледовом дворце – переворачивает ее жизнь.

Ава принимает предложение Яра, ведь им обоим на руку этот союз. Но, что, если все пойдет не по плану, и фальшивый брак станет самым настоящим?

© Коваль А., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Часть первая

### Глава 1

Ярослав

– Яр, послушай, тут такое дело… тебе срочно нужно найти семью.

– Чего-чего? – выпадаю я в осадок, отрывая взгляд от контракта.

– Семь-ю, – по слогам повторяет мой спортивный агент, нетерпеливо мельтеша перед глазами.

– Да, я расслышал. Со слухом у меня порядок. А вот у тебя с речью явно проблемы – ты несешь какую-то пургу, Стас. Какую еще семью?

– Нормальную такую. Обыкновенную. Нет, в идеале как на картинке, – тычет мне тошнотворно идеальным рекламным плакатом в нос Стас, – чтобы, глядя на вас, все пускали слюни, слезы и сопли умиления.

Я откладываю ручку и смотрю на Стаса в упор.

Определенно: мой агент окончательно рехнулся. Я ему давно говорил, что работа двадцать четыре на семь триста шестьдесят пять дней в году до добра не доведет. Станиславу Эдуардовичу срочно нужно в отпуск. О чем я ему и сообщаю.

А тот и бровью не ведет, упорно продолжая гнуть свое:

– Общество любит примерных семьянинов, Яр. Оно готово прощать им едва ли не все их маленькие и не очень грешки. А нам такой пиар сейчас не помешает. После скандала с твоим младшим братом. Ты же не хочешь, чтобы эту тему продолжали мусолить в прессе, полоща в его дерьме твое честное имя?

– А ты бы хотел?

– Вот! Поэтому нам нужно выдать не менее шокирующую новость, чтобы сместить фокус внимания прессы. Клин клином вышибают. Работает безотказно, я тебе гарантирую.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты мой спортивный агент, а не пиар-менеджер.

– Джонсон со мной согласна.

– Вы чокнутые, – качаю головой. – Давай шокируем чем-нибудь более приземленным.

– Не прокатит. Семья – единственный козырь, что есть у нас в рукаве. Да и, по-моему, ты уже сильно подзадержался в статусе завидного холостяка.

– Ты сейчас напоминаешь мне мою мать.

– Я не шучу.

– Так и я тоже. Просто… как ты себе это представляешь? Нет, серьезно, что значит «найти семью»? Так не бывает. Это так не делается.

– В этом мире делается все. Важна только цена вопроса.

– Нет, – отказываюсь наотрез. – Исключено. Я не буду искать себе фиктивную жену, если ты об этом.

– И ребенка.

– Ах, ну если жену и ребенка, то конечно… Стас, ты себя вообще слышишь? Какая жена? Какой, к черту, ребенок? Люди не дураки и понимают, что по щелчку пальца семья не появляется.

– Если спортсмен достаточно скрытный, то почему нет? Тебя треплом не назовешь. В социальных сетях ты не зависаешь. На сайтах знакомств тоже замечен не был. Может, ты просто не афишировал свою личную жизнь? Кстати, это общественность уважает!

– На клюшке я вертел твою общественность.

– А хамство порицает.

– Скажи честно, ты издеваешься надо мной? – откидываюсь на спинку стула, покручивая в пальцах бумажный стаканчик с двойным эспрессо.

– Я пытаюсь спасти твою карьеру, Ремизов.

– А есть ли смысл спасать то, что неизбежно пойдет ко дну? Сколько мне осталось играть? Год? Два? Мне тридцать семь. Я уже досыта наелся бесконечных сборов, предсезонок, матчей и шибанутых фанаток. У меня за жизнь было уже столько этих контрактов, – отшвыриваю от себя папку, – что я могу на туалетной бумаге сэкономить на пару лет вперед.

– Ты сейчас на пике формы. В прошедшем сезоне взял кубок за океаном. Весной – золото чемпионата. А в следующем году у тебя есть все шансы поехать на Олимпиаду. И ты реально считаешь, что сейчас самое время повесить коньки на гвоздь? Я так не думаю. А значит, нам нужно воскресить твою хорошую репутацию, влюбить в тебя общественность и найти тебе жену и ребенка. И все это в максимально сжатые сроки.

Я отвожу взгляд, делая глоток кофе.

Образцов – чертовски умный ублюдок и знает, на какие мозоли давить. Сложно не согласиться с его доводами. Я к этой Олимпиаде шел всю свою сознательную жизнь. У меня было две попытки, и обе провальные: третье и четвертое места. В следующем году у нашей сборной есть все шансы взять золото. И я хочу его выиграть. И гордо повесить на шею еще одну медальку перед завершением профессиональной карьеры. Правда. Но скандал вокруг брата нехило меня подкосил…

Все началось с того, что в крови Ремизова-младшего нашли допинг. Лошадиную дозу. Прямо перед чемпионатом мира. Что логично – его отстранили от игр. Но раздолбаю Гордею и этого было мало: пару недель назад он вляпался в историю с наркотой. Неприятную, грязную и скандальную. Младшего братца поперли из команды. Мне же вежливо намекнули, что пора бы уступить свое место в Национальной хоккейной лиге молодым и перспективным, хотя чуть ли не вся команда держалась на моей, с*ка, пятерке!

Но положа руку на сердце я даже могу понять руководство своего бывшего клуба. В прессе после инцидента с Гордеем поднялась настоящая волна хейта. Столько дерьма на меня не выливалось даже в годы бурной молодости. И что самое паршивое, я в этой ситуации тупо пострадавшая сторона, никаким боком не имеющая отношения к употреблению братом запрещенных веществ. Знал бы, каким он балуется дерьмом, надавал бы ему хороших подзатыльников и нос сломал. Заранее. Чтобы вдыхать эту дрянь было нечем! А так я всего лишь разок хорошенько зазвездил ему в рожу, что тут же вызвало дикий общественный резонанс. Видео облетело весь интернет, и меня за компанию с Гордеем-наркоманом выставили буйнопомешанным неадекватом. Одно из изданий даже предложило проверить меня на содержание запрещенной пакости в крови. Серьезно?!

Короче, как оказалось, быть родственником преступника – это уже по умолчанию соучастие. Дать в нос брату – смертный грех. А журналюги нынче такие звери, что их никакими угрозами и подкупами не заткнуть. Поэтому теперь я здесь. Дома. В Москве. Завис в кабинете генерального менеджера столичного клуба с контрактом на руках. Контракт на кругленькую сумму и с самыми выгодными условиями в лиге.

Я должен был бы отбивать чечетку от радости, потому что за эти самые «условия» Стас бодался с управленцами клуба не один день. Но, занося ручку над строкой «подпись игрока», чувствую, что радоваться у меня совсем не получается.

– Ты принял правильное решение, дружище, – хлопает меня по плечу Стас, когда я отодвигаю от себя подписанные бумаги.

– Я еще ничего не принял. Я только пообещал подумать на досуге.

– Знаю тебя, это уже плюс пятьдесят процентов к моей победе. Ты же помнишь, что ответ нужно дать до начала сезона?

Итого: у меня неделя на то, чтобы смириться с мыслью, что мне придется корчить из себя примерного папашу и мужа перед лицом общественности. Улыбаться на фотосессиях, обниматься с чужим мне ребенком и клясться в любви левой бабе. Кайф! Тридцать семь лет я, как последний баран, мечтал о настоящей семье с любимой женщиной и до чего домечтался.

Эту мысль надо переварить.

– Помню. А если вдруг забуду, то у меня есть дотошный спортивный агент, который, если ему надо, и мертвого из могилы поднимет.

– Это называется не дотошность, а щепетильность.

– Одинаково приятно.

– Я уже поговорил со Стеллой. Она все сделает красиво. Даже не сомневайся. Обернет твой обмен в Россию в яркий фантик романтичной истории любви. Заокеанские клубы еще драться будут за право заиметь тебя к себе в команду.

– Хорошее слово «заиметь». У меня реально такое ощущение, что меня имеют все кому не лень. И ты в том числе, – поднимаюсь на ноги, подхватывая со стола телефон и ключи от тачки.

– Обижаешь, Ремизов, – сквозит искренняя обида в тоне товарища. – Я просто хочу помочь.

– Ладно, прости, – иду на попятную. – Настроение просто паршивое последнее время, вот и срываюсь. Задолбался я. Ты тут ни при чем.

– Мой тебе совет, пока не начался сезон, найди себе бабу, свали за город и хорошенько выпусти пар. Если ты понимаешь, о чем я, – хмыкает Стас.

– У тебя на все один рецепт, да? Баба. Если тебе хорошо – трахни кого-нибудь от радости. Если тебе хреново – трахни кого-нибудь с горя. У тебя в жизни вообще есть что-нибудь святое, кроме работы и бесперебойного потока женщин в постели?

– Есть. Пес Барбос. И нам с ним хорошо. Меня все устраивает.

– А еще говоришь, что я в холостяках засиделся.

– Ну, у меня до твоих тридцати семи еще два года в запасе, и я, по крайней мере, хотя бы пытаюсь с кем-то сконнектиться. А ты?

А у меня уже поперек горла стоят безуспешные попытки растормошить в себе хоть какие-то теплые чувства к женщине. Страсть, влечение, желание, похоть – разумеется. Я же здоровый мужик традиционной ориентации. Стоит у меня исправно. Но с недавних пор я понял, что на одном сексе далеко не уедешь. Как бы мастерски они все ни раздвигали ноги, меня не вставляет настолько, чтобы ввязаться во что-то большее, чем перепих на пару-тройку ночей. Быстро загораюсь, быстро тухну. Клиника.

– А я уже отчаялся найти то, что надо. Не повторяй моих ошибок. Не будь сильно избирательным тормозом, Образцов.

– Собираешься поменять «команду»?

– Да иди ты в пень, – хохочу, в шутку пихая друга в плечо. – Все, ладно, время задушевных разговоров закончилось. Я погнал. Нужно покончить с медкомиссией.

– Гони. И да, не забудь, что завтра после тренировки презентация. Явись на нее с чуть более счастливым взглядом. И морду побрей, выглядишь как абориген! – летит мне вдогонку. – Не забывай, что ты до одури счастлив и дико влюблен.

– Я еще не сказал «да», – бросаю, не оборачиваясь. – И сомневаюсь, что вообще скажу, – это я уже бурчу себе под нос, шагая по широким коридорам пустого в выходной день ледового. Который, согласно только что подписанному мной контракту, станет моим домом как минимум на ближайший календарный год.

Быстро перебирая ногами по ступеням, спускаюсь на первый этаж. Вокруг гнетущая тишина, которую разбивают только звуки отскакивающих от штанги шайб на арене. Притормаживаю у входа в один из секторов. Тренировка основной команды стоит завтра. Бросаю взгляд на наручные часы. Один хрен, к врачу за заключением я сегодня уже не успеваю. Сейчас в городе начнутся пробки, а мне пилить в самый центр.

Забиваю. Решу этот вопрос завтра утром. Заворачиваю на арену, она здесь добротная. Новая, чистая, одна из самых крутых в нашей лиге. На такой играть – одно удовольствие. Перевожу взгляд на лед, там под цепким взглядом тренера шпана со всей дури лупит шайбами по пустым воротам. Отрабатывают кистевой бросок. Занятно.

Поднимаюсь повыше и сажусь, наблюдая за пацанами. Им всем десять-четырнадцать лет. Не больше. Пылкие и резвые мальчишки с горящей в глазах жаждой прогнуть под себя этот суровый спорт. Неужели когда-то и я таким был?

Внутренний голос говорит – был. Только с тех пор столько воды утекло. Молодая дерзость изрослась. Запал покорить мир спорта пропал. Но любовь к хоккею – это уже что-то на генетическом уровне. Как бы паршиво временами ни было – хоккей у меня уже в ДНК.

### Глава 2

Аврелия

– Ава!

– Господи, да? – испуганно выдыхаю в трубку. – Оглушила. Чего ты так кричишь? Что случилось? Ты мне весь телефон оборвала за последний час.

– Ты не отвечала.

– Я была на встрече с заказчиком. Мне было неудобно разговаривать.

– Ладно, проехали. Лучше скажи: ты слышала эту бомбическую новость?!

– Для начала – привет, сестренка. У меня все хорошо. Спасибо, что спросила.

– А, да, приветики! У меня тоже все тип-топ.

Человечку двадцать девять лет, а у нее в лексиконе до сих пор есть слова «приветики» и «тип-топ». Как думаете, нам с родителями уже стоит начинать бить тревогу? И хоть я старше Марты всего на три года, но иногда они кажутся пропастью. Особенно в такие моменты.

– Родители там как, Март?

– Вы не виделись всего неделю. За эти семь дней ровным счетом ничего не поменялось. Они все так же сокрушаются по поводу вашего с Димкой переезда в Москву и по-прежнему пытаются выдать меня замуж и заставить рожать им внуков.

– Хм, и твоя бомбическая новость как-то связана с последним?

– Щас, – фыркает мартышка, – не дождетесь. Я чайлдфри.

– Ну-ну, – посмеиваюсь я.

Снимаю с машины сигнализацию и забираюсь в салон. С неба начинает моросить. Куда ни глянь – зависли и давят серые свинцовые тучи. Сдается мне, накрапывающий дождик – это только начало. Первая неделя сентября совсем погодой не радует. И куда подевалось обещанное метеорологами бабье лето?

Я ставлю сумочку с рабочим лэптопом на пассажирское сиденье и завожу двигатель. Прижимая плечом телефон к уху, включаю печку, ежась от пробирающей до костей сырости. Что-то я озябла, пока бежала от крыльца кафе. Не простыть бы. Это сейчас будет совершенно не вовремя и не к месту.

– Ава, ты еще тут?

– Тут, тут.

– Чего молчишь?

– Задумалась. Так что там за новость? – спрашиваю, чувствуя по нетерпеливому сопению сестры на том конце провода, что если она мне ее немедленно не сообщит, то взорвется.

– Ты готова?

– К чему?

– К новости!

– Да… нет… наверное, – теряюсь. – Марта, не томи.

– Ладно, но ты хотя бы сидишь?

– Насколько это возможно, да. Говори уже.

– Ярослав Ремизов вернулся в Россию! Прикинь? И угадай куда? – Торжественная пауза. – Он подписал контракт с московским клубом. Бамс!

– Э-э-э… – зависаю я, искренне не понимая, как на это реагировать. – И-и?

– Что «и-и»? – удивленно переспрашивает сестра.

– Мне нужно этому событию порадоваться, или что?

– Ну ты чего, Рель? Он – Москва. Ты теперь тоже – Москва. Не улавливаешь?

– Прости, но нет.

– Он прилетел две недели назад. И вы с Димкой переехали на ПМЖ в столицу две недели назад.

– Допустим.

– Это судьба!

– Бред. Знаешь, сколько сюда ежедневно переезжает людей на ПМЖ? При чем тут судьба?

– Аврелия, не тупи! У вас же были шуры-муры по молодости! – вздыхает сестренка так тяжело, будто разговаривает с абсолютной и непроходимой тупицей. – А сейчас ты одна. Он тоже, судя по тому, что пишут в сети, один. Судьба дает вам второй шанс. Смекаешь?

– У нас с Ярославом никогда не было никаких «шур» и уже тем более «мур». Я встречалась с его младшим братом, ты забыла?

– Забудешь тут! У меня от этого козлины классный тринадцатилетний племянник. Хорошо, сын не в папашу пошел. А Ярослав вообще-то не такой, как Гордей.

– Он старше меня на пять лет.

– Так сказала, как будто на двадцать пять.

– Я это к тому, что не факт, что Ремизов меня вообще узнает при встрече. Да и когда это было? Вспомнишь тоже. Мы если и пересекались на сборах, то он всегда смотрел в мою сторону с полным безразличием.

– Ключевое – смотрел.

– Мартышка, заканчивай пачками глотать любовные романы и возвращайся в реальность. Я была ему неинтересна тогда, и сейчас вряд ли что-то изменится. Да и не будет никакой встречи. Глупости.

– Кто знает, кто знает. Шарик круглый, мегаполис маленький. Вы вполне можете где-нибудь пересечься. Да хоть на той же ледовой арене.

– Сомневаюсь. Их в Москве знаешь сколько?

– Сколько?

– Много! И как раз на одной «из» мне нужно быть через час. У Димки закончится тренировка, а я обещала его забрать. Поэтому, солнце, прости, но я отключаюсь и помчала.

– Эх, скучаю я по вам, Релька. В нашем унылом городишке хоть от скуки вой!

– Я тебе уже говорила: пакуй чемодан и давай к нам.

– У меня Питти.

Питти – забавный питомец сестры. Пес породы французский бульдог. Потешная, слюнявая животинка, в которой Марта души не чает. Хотя к двадцати девяти годам пора бы души не чаять в собственных детях, от мысли заводить которых сестренка упорно открещивается.

Блин, кажется, я опять начинаю говорить словами мамы. Тревожный звоночек.

– Бери его с собой. Питти своего.

– И куда же мы там вчетвером поместимся в вашу скромную двушку в тридцать квадратов?

– В тесноте да не в обиде, знаешь ли…

Мне, между прочим, пришлось продать роскошную трешку в центре родного города и взять немаленькую ипотеку, чтобы у нас с сыном была эта собственная «скромная двушка» в Москве. А потом еще и в кредит влезть, чтобы сделать ремонт.

Если бы не Димка и его явный хоккейный талант, который в нашем областном задрюпинске только губили, то я бы в жизнь не решилась перебраться в столицу. Москва – большой и шумный город. Здесь вечно кто-то куда-то бежит, торопится и опаздывает. Шум, гам и суета. Я же предпочитаю жизнь спокойную, тихую и размеренную.

– Я бы с удовольствием, но не могу, – вздыхает Марта, – у меня здесь работа.

– Ты парикмахер, Мартышка. В столице сотни, если не тысячи салонов красоты.

– Но нет моего. Ты же помнишь, сколько я вложила сил и средств, чтобы открыть свой небольшой кабинетик и расширить его до салона?

– Значит, пора ставить новые цели.

– Не смогу.

– Я же смогла.

– Ты – другое дело, Релька. Из тебя такой классный вышел иллюстратор, что издательства с руками и ногами оторвать готовы. Ты уникальна. А парикмахеров у нас сейчас куда ни плюнь.

– Ты сильно себя недооцениваешь. Но спорить и уговаривать я тебя не буду. Просто знай, если что, мы с Димкой будем безумно тебе рады. Поняла?

– Поняла, – вздыхает сестренка. – Ладно, езжай уже, не заставляй нашу будущую звездочку ждать. И передавай ему привет от любимой тетушки.

– Обязательно, – улыбаюсь я. – Тетушка.

Распрощавшись с сестренкой, отбиваю вызов и трогаюсь с места. Выруливаю из кармашка и пристраиваю свой красный «жук» в плотный автомобильный поток, тут же застревая на светофоре. Замечательно. Иногда у меня складывается ощущение, будто в этом районе такое сосредоточение трехцветных регулировщиков, сколько их во всех остальных районах Москвы, вместе взятых, не наберется. Серьезно.

Откидываю голову на подголовник. Барабаню пальцами по рулю и невидящим взглядом наблюдаю за бегущими на красном табло цифрами. По крыше мерно стучит капель. У меня в голове роится целый ворох суматошных разрозненных мыслей. Не замечаю, как в один момент хватаюсь за единственную – самую яркую и громкую.

Яр вернулся.

Не сказать, чтобы мы были хорошо знакомы. Не понимаю, с чего Марта взяла, будто у нас с Ремизовым-старшим была или будет какая-то связь. Иногда ее энтузиазм, возникающий на ровном месте, убивает! Наивная она у нас, да еще и фантазерка. У нас с Ярославом нет и никогда не было ничего общего. Он – мировая звезда хоккея. Я – подающая надежды фигуристка. В прошлом. Разумеется, у нас были сборы на общих базах. И да, мы пересекались. Но не более того.

Ярослав старше меня на пять лет, и в тот год, когда я познакомилась и поддалась очарованию его младшего брата, Яр подписал жирный контракт с заокеанской лигой и улетел в Штаты. Отношения у братьев всегда были натянутые. Общались они редко. Пока я встречалась с Гордеем, толком о Яре ничего и не слышала, кроме того, что бывший считал старшего брата зазвездившейся выскочкой с непомерно раздутым эго.

К слову, мне Ярослав таким никогда не казался. Конечно, я пялилась на него со стороны! А как иначе? Заглядывалась и восхищалась. Но уже тогда понимала: где этот парень, а где я? За ним бегали все наши девчонки постарше. Спортивный, высокий, настоящий красавец. Спокойный, уравновешенный, да еще и перспективный игрок, которому все пророчили блестящее будущее. Гордей на его фоне мерк, и это его неимоверно бесило…

Потом я забеременела. И фигурное катание пришлось оставить, так и не осуществив свою мечту об олимпийском золоте. В девятнадцать я родила и окончательно завязала со спортом. Обстоятельства так сложились. Приоритеты сместились в пользу сына. И если Ярослав и приезжал на базу, когда выступал за сборную страны, то больше я его не видела. Поводов не было. И, вопреки уверенности сестры, Москва не такой уж и маленький город. А вероятность пересечься здесь катастрофически мала.

Интересно, Гордей тоже вернулся?

А впрочем, прислушиваюсь к себе и понимаю: нет, неинтересно. Мартышка наверняка и это знает. Она любит следить за новостями из мира звезд и засорять свой мозг ненужным хламом. Но десять лет назад я наложила табу на имя отца Димки в нашем доме. С тех пор лишний раз она о нем не заикается. О появлении сына я не жалею, но его отец – редкостная скотина, которой не было и не будет места в нашей жизни…

Из мыслей выныриваю под оглушительные сигналы клаксонов. Черт! Задумалась и не заметила, как загорелся зеленый. Стройные ряды машин уже рванули вперед, а стоящие за мной нетерпеливые водители бесятся и нервно дышат мне в бампер.

Я выругиваюсь и давлю по газам. Щелкаю по мультимедийной системе. Включаю первое попавшееся радио и прибавляю громкость, развеивая забойными ритмами современной попсы воспоминания былых лет. Что было, то прошло. Сейчас у меня все замечательно. Классная работа, красавец сын и полная свобода действий. А любовь? Да кому она нужна…

### Глава 3

Ярослав

Сегодняшняя тренировка выжимает из нас с парнями все соки. После вчерашнего постыдного проигрыша не самой сильной команде лиги тренер вставляет такие пистоны, что после двух часов на «земле» и часа на льду мы еле гребем ногами в раздевалку.

Я стягиваю с себя насквозь пропитанную потом амуницию. Мышцы забились и «стонут». Сажусь на лавку. Упираю локти в колени и даю себе две минуты передохнуть. Может быть, я и на пике формы, только в тридцать семь телу уже требуется гораздо больше времени на то, чтобы восстановиться после вот таких адовых забегов, нежели молодым парням, кому по двадцать. Таких у нас в команде пятьдесят процентов, и они вон скачут резвыми козликами в душ. Мы же – старички – переглядываемся и понятливо хмыкаем.

Нет, я не жалуюсь. Это моя работа, и я сам ее выбрал. Скорее намекаю Вселенной, что совсем не отказался бы сейчас попасть в нежные и заботливые женские руки. Ласки хочется. И не только ее.

– Вы как хотите, а я пошел к нашим костоправам, – заявляет Миха, наш вратарь. – Пусть хорошенько промнут, иначе завтра не разогнусь.

– Да уж, сегодня было особенно больно, – поддакивает ему защитник Леха. Ему сегодня вообще шайбой под щиток зазвездили. Теперь у него на боку красуется охеренно здоровый фиолетовый синяк, на который он смотрит, сокрушаясь:

– Жена меня убьет. Или бросит. Уже и так запилила. Вечно, говорит, ходишь как собака побитая.

Завидую. Мне бы его проблемы. Меня никто не пилит и о моем здоровье не заботится. Мать разве что. Но это несравнимо другое. А так хотелось бы… но мне в ближайшее время если женское внимание и светит, то только продажно-покупное. Фиктивное.

– До свадьбы пройдет, Лех, – подкалывают ребята.

– До чьей?

– Как чьей? Твоей.

– Ну, жена же бросит.

– Да ну вас на хрен, шутники! – отмахивается Леха, посмеиваясь.

– И чего разгунделись, как девочки? – заглядывает в раздевалку тренер. – Устали? Ничего. Будете знать, какова цена ваших нелепых ошибок и глупых поражений. Все живы?

– Так точно.

– Еще дышим, – наперебой выдают парни.

– Это хорошо. На вас еще пахать и пахать. Ремизов?

– Я, – подаю голос.

– Отлично отработал в связке с Черкасовым и Бессоновым. Так держать.

Мы с парнями переглядываемся, кивая друг другу. Пожалуй, комфортней партнеров по пятерке, чем Бес и Черкас, найти было бы сложно. У одного бешеная скорость, у второго кошачья ловкость. Раздавать шайбы, когда ты центровой в такой связке, – чистый кайф.

– Спасибо, тренер.

– А я? – ржет наш главный шутник в команде – Елисей Еремеев. – По-моему, я сегодня был просто фантастически хорош на льду, Иван Федотыч. Вам так не кажется?

– Кажется, – хмыкает тренер, – кажется, что на следующей игре, Еремеев, ты будешь фантастически хорошо смотреться на скамейке запасных, если не научишься давать пас в руки сокомандникам. Усек?

– Усек.

– Завтра тренировка на час раньше. «Земли» не будет, настраивайтесь сразу на лед. В расположение клуба прибыть за два часа. Разберем вчерашний матч. Всем все ясно?

– Так точно, Иван Федотыч.

– Ясно как белый день.

– Все. До завтра, парни.

Тренер уходит, и команда медленно рассредоточивается кто куда. Одни уже из душа сваливают домой, а другие только тащат свое тело в душевые. Я всегда из вторых. Припозднившихся и тех, кого дома никто не ждет.

Подставляю спину под упругие горячие струи. Приятно до звезд в глазах. Ребята переговариваются, образуя вокруг монотонный гул из голосов. Я отключаюсь, пропуская их треп мимо ушей. Неторопливо смываю с себя пот и усталость прошедшего дня. Круговыми движениями разминаю шею и плечи. Напряжение начинает медленно разжимать свои тиски. В башке свистит ветер. Пожалуй, один из плюсов нечеловеческих нагрузок – ты устаешь настолько, что функция думать отрубается.

Прогревшись до самых костей, я резко переключаю воду с горячей на бодряще-холодную. Кожу обжигают ледяные иглы. Организм просыпается. И только потом выхожу из душа, обмотав полотенце вокруг бедер.

Одеваюсь. Сгребаю вещи в спортивную сумку и покидаю раздевалку позже всех парней в команде. На телефоне висит три пропущенных от матери. Сомневаюсь, что это что-то срочное, но мысленно ставлю зарубку – перезвонить. Бросаю взгляд на часы. Время подбирается к пяти. В самый раз. Закидываю сумку на плечо и уже проторенными дорожками поднимаюсь на трибуну, занимая свой «пост».

Пять раз в неделю по два часа здесь тренируется подростковая команда. Аккурат после нас. И сейчас парни в сопровождении главного тренера выкатываются на лед. Жужжат и трещат, как потревоженный улей, пока Трофим Сергеич их не усмиряет. Раздает цеу и свистком объявляет начало тренировки.

Я наблюдаю. Вторую неделю подряд. Честно говоря, и сам не заметил, как втянулся. Все пацаны такие разные. Кто-то дерзкий, кто-то борзый. Есть те, кто откровенно лажает, есть и парочка бесперспективных. А есть… да вон как тот русоволосый парень – талантище. Играет так, будто у него не руки, а клюшки, а на ногах не коньки, а реактивные торпеды. Жилистый, юркий, резвый и соображает быстро, что в хоккее играет не последнюю роль. Подрывается моментально. Стреляет прицельно. Наблюдать за ним одно удовольствие. Правда, с такими навыками ему бы нападающим быть, а не защитником.

– Здоров, Яр, – хлопает меня по плечу подошедший со спины второй тренер подростковой команды. – Преемника себе в команду присматриваешь? – Присаживается рядом.

– Привет, Кирюх. Годика два еще поиграю, а потом было бы неплохо найти мне годную замену. Кто-то же должен ваш клуб к кубку тащить, – хмыкаю.

– Прям-таки всего два?

Я пожимаю плечами.

– Что будешь дальше делать, не думал?

– Пес его знает.

– Перепрофилироваться в тренера не думал? Я слышал, что ты и вышку окончил по соответствующей специальности. За таким тренером, как ты, очередь из клубов встанет, чтобы тебя к себе в штаб заиметь.

– Тенденция меня «заиметь» уже откровенно начинает пугать.

– В смысле?

– Забей. Я так, о своем. А по поводу тренерства – одно дело играть, и совсем другое – преподавать. Тебе ли не знать? Не знаю, выйдет ли из этого какой-то толк. Рано пока об этом говорить.

– А я-то думал, ты готовишься. Уже не первый раз вижу тебя на тренировках парней. А ты, выходит, реально просто из любопытства? Или…

– Или что?

– Протежируешь кого?

– Не переживай, бастардов тут моих нет, если ты об этом. Слушай, Кирюх, как зовут вон того парня? – Кивком головы показываю на светло-русого защитника в белом свитере, пулей пересекающего коробку.

– Которого? Двадцать пятый? Так это Димка Фомин. Новенький наш. Только пару недель как к команде присоединился. Из области с матерью переехал в Москву. Скажи, хорош, правда?

– Да, – киваю, – очень даже. – Слежу за каждым движением пацана, а самого переклинивает. На фамилии Фомин. Где-то я ее уже слышал. Причем очень отчетливо и не раз.

– Батя у него хоккеист?

– Насколько я знаю, нет.

– Мать?

– Нет, – ржет Кирюха, – мать у него красотка. Ладненькая, маленькая, хрупкая, как куколка. Но в хоккей не играет, насколько мне известно.

На информации о матери парня не зацикливаюсь. И то, что Кирюха ее всю просканировал и запал, меня не удивляет. Он тот еще бабник. Некоторым даже штамп в паспорте пускать слюни и торчать причиндалами на других баб не мешает. Каждый живет как умеет. А вот фамилия пацана покоя не дает. Любопытно, откуда я могу ее знать. Может, просто чей-то однофамилец?

– Он сам захотел играть на позиции защитника? – спрашиваю.

– Он в своей старой команде был в защите. Пошел по накатанной.

– Не его это. С его хваткой и скоростью – ему бы в нападение. Вратари вешаться будут – играть против такого противника архисложно. Почти нереально просчитать ход его мыслей.

– Трофимыч тоже такого мнения. Вот, а говоришь – в тренеры не пойду, – хмыкает Кирюха, – у тебя вон как глаз наметан. Ты подумай об этом.

– Обязательно подумаю.

– Ладно, – поднимается на ноги Кир, – пойду работать. Рад был повидаться, Яр.

– Взаимно. Давай, удачи.

– Бывай.

Пожимаем руки, и Кирюха удаляется на свой тренерский пост.

Я упираюсь локтями в колени и не свожу глаз с номера двадцать пять. Он со своей пятеркой играет в пас. Разыгрывает одну из примитивных комбинаций, которую вратарю прочитать как нефиг петь. Но… Момент – и шайба в воротах, с подачи угадайте кого?

Улыбаюсь. Я же говорю, талант этот Дмитрий Фомин.

Дима.

Фомин.

Или Фомина?

В голове начинают крутиться шестерни. Медленно и со скрипом. Я приклеиваюсь взглядом к нашивкам на свитшоте парня, когда краем глаза замечаю движение по левую руку от меня. Ничего интересного. Скорее всего, кто-то из бдительных родителей подкатил.

Мажу быстрым взглядом по еще одному «зрителю» и отворачиваюсь.

Момент.

Меня словно током прошибает узнавание. Снова оглядываюсь. Внутренности скручиваются замысловатыми бантиками. Фомин – Фомина. Да быть того не может!

– Ава? – окликаю девушку, замершую у перил.

Она неуверенно оборачивается. Смотрит на меня долгое мгновение расфокусированным взглядом. Изучает, пытаясь сообразить, кто я такой и откуда знаю ее имя. Наконец-то отмирает, удивленно спрашивая:

– Ярослав?

### Глава 4

Аврелия

– Ма-а-ам, ты меня слушаешь вообще?

– Слушаю, конечно.

– И что я только что сказал?

– М, что-то про тренировку?

– Дело – труба. Я сказал, мне нужны новые клюшки. Ты говорила, что в начале сезона закажем. А он уже вовсю идет, – шагает вперед спиной передо мной сын, со спортивной сумкой наперевес. Такой высокий и взрослый, что временами бывает сложно поверить, что это действительно я его родила.

– Да, – потираю переносицу, – точно. Я совсем закрутилась и забыла. Прости, пожалуйста, Дим. Завтра после тренировки поедем и все сделаем. Идет?

– Окей, – тянет Димка. – И краги тогда закажем.

– Мхм.

– Новый шлем тоже не помешает. У старого крепление разболталось.

– Крепление можно подтянуть.

– Ну мам!

– Хорошо.

– А, да и коньки надо.

– Ну вы сильно-то не наглейте, молодой человек! – наигранно охаю, снимая сигналку со своего «жука». – Я, может, и закрутилась, но пока соображаю.

– Эх, не прокатило, да?

Я смеюсь и треплю своего любимого хоккеиста по русоволосой шевелюре.

Димка брыкается:

– Да мам, прическу испортишь!

– Ладно-ладно, не трогаю я твою прическу. Лучше расскажи, как твой день прошел?

– Так я же уже рассказал.

– Когда?

– Пять минут назад.

– А, да?

– Родитель, слушай, а у тебя все в норме?

– Разумеется. А почему ты спрашиваешь?

– Ты какая-то странная сегодня.

– То есть? – удивленно оглядываюсь на сына, замирая у открытой двери с водительской стороны.

– Тормозишь немного.

– Вот спасибо!

Димка смеется и ныряет в салон.

– И ничего я не торможу! – возмущенно протестую. Хотя кому я вру? Сын знает меня как облупленную, и я действительно сегодня малость притормаживаю. Встреча с Ярославом выбила меня из колеи. Буквально за час «до» Мартышка прожужжала мне про него все уши, всколыхнув воспоминания, а потом вот…

Оказывается, новости не врут. Ремизов действительно вернулся в Россию и подписал контракт с клубом, которому принадлежит этот ледовый дворец спорта. То есть видимся мы в первый, но далеко не в последний раз. И я пока понятия не имею, как к этому относиться.

– Ты опять зависла, ма. Мы едем или как?

– Едем, – посмеиваюсь, садясь за руль.

– Я жутко хочу хавать!

– Как насчет огромной пиццы? Мне сегодня так лень готовить.

– У меня спортивная диета, ты забыла?

– Это значит «нет»?

– Это значит, ты самая крутая мама на свете. Давай сразу две? Разных!

– Ну и аппетиты у тебя, ребенок.

– Я растущий организм.

– Растущий организм, расти помедленней, а? Я не успеваю насладиться счастливыми годами материнства. Ты уже почти с меня ростом.

– Не почти, а с тебя, – довольно задирает нос Димка. Тот самый, по которому я его в шутку щелкаю.

– Ай, ма, ну ты чего со мной как с маленьким?

– А ты для меня есть и всегда будешь маленьким. Понял?

– Понял. Только не вздумай со мной сюсюкаться, – смешно хмурится Димка.

Бойкий он у меня, за словом в карман точно не полезет.

– Да какие уж тут сюсюканья, – вздыхаю, – ты даже в младенчестве был серьезный. Хмурился и пыхтел, когда бабуля с Мартой пытались с тобой агукать. Кстати, Марта звонила и передавала тебе привет.

– Принято. Ей потом тоже передавай. И бабе с дедом. Слушай, ну поехали уже, а?

– Принято, – передразниваю сына и завожу машину. Включаю щетки, смахивая капли дождя с лобового. Морось усиливается. Пока двигатель прогревается, глаза интуитивно устремляются к служебному входу на ледовую арену. Зачем? Не понимаю. Но точно зря. Сын будет ругаться, потому что я снова зависаю, и опять по той же самой причине.

Ярослав.

Ремизов выходит из ледового и, накинув на голову капюшон своей толстовки, широким шагом пересекает служебную парковку.

За те годы, что мы не виделись, он стал еще больше. Раскачался. Массу набрал. Возмужал и отрастил модную нынче щетину. Хотя чему удивляться, ему сейчас сколько? Тридцать семь или восемь? Если в молодости я заглядывалась на симпатичного молодого парня, то сейчас Ремизов – шикарный и немного пугающий остротой своего взгляда мужчина. Мужчина, знающий, как на него реагируют женщины.

Мне стыдно, но я снова на него засматриваюсь. Как будто мне не тридцать два, а все те же восемнадцать. И я не мама взрослого сына, а робкая и наивная девочка, не искушенная в вопросах мужского внимания. Нет, я не то чтобы заядлая разбивательница сердец и прыгаю из романа в роман! Я вообще после отца Димки встречалась только с одним мужчиной. Но, боже, я же уже старая, чтобы так реагировать на противоположный пол! Пусть даже такого шикарного представителя, как Ярослав…


– Ава? – слышу окликнувший меня незнакомый мужской голос.

Оглядываюсь и впадаю в легкий ступор. Да ладно! Быть того не может. Мартышка, похоже, накаркала.

– Ярослав?

– Он самый, – улыбается Яр. – Привет.

Я неловко переступаю с ноги на ногу и тоже растерянно улыбаюсь.

– Здравствуй.

Рассматриваю его внимательно до неприличия. В этом взрослом мужчине с ходу и не узнать того худенького парня, по которому сохла вся наша команда фигуристок. Пройди он мимо, я бы точно опозорилась, не поздоровавшись.

А вот он меня узнал. Запомнил как бывшую девушку своего брата? Скверно, я бы хотела запомниться другим. Но в любом случае – о-бал-деть.

– Ты так внимательно на меня смотришь, – хмыкает Яр. – Что, так сильно изменился?

– Изменился, – говорю честно. – Сильно.

– В худшую или в лучшую сторону?

– Ну, мы не сказать чтобы были хорошо знакомы, – замечаю. – Но визуально да, тебя теперь не узнать.

– Сколько времени прошло? Когда мы виделись последний раз? Десять лет назад?

– Почти четырнадцать.

Яр присвистывает.

Последняя наша встреча тет-а-тет была в столовой, на тренировочной базе. Яр угостил меня кофе, который был на редкость отвратным. Просто на базе другого не готовили. И самым вкусным в моей жизни манговым эклером, которые пекли только в одной пекарне в городе. Моей любимой пекарне. В тот момент мне даже показалось, будто между нами что-то проскочило. Ну, знаете, искры? Вот только в тот же день на базе появился Гордей и спутал все карты.

С тех пор много воды утекло. Это факт. Я за эти четырнадцать лет успела вляпаться в отношения с его братом, родить от Гордея ребенка, превратиться в мать-одиночку и завязать с профессиональным спортом. А ты, парень, чем похвастаешься?

– Обалдеть, – кивает Ярослав и замечает: – А вот ты ни капли не изменилась, фигуристочка.

Фигуристочка? Мой пульс учащается. Он помнит!

Голос звучит странно сипло, когда я спрашиваю:

– Это плохо?

– Обидно. Меня, видать, жизнь потаскала, – посмеивается Яр. – А вот от тебя все так же не отвести глаз, Аврелия.

– М, и как часто ты говоришь это женщинам?

– Ты единственная, кому я за свою жизнь повторил это дважды.

Мои щеки непроизвольно краснеют под его пристальным взглядом, которым он оценивающе сканирует меня с головы до ног. По позвоночнику проходит микроразряд тока. Я уже давненько перестала теряться рядом с мужчинами. Но Ярослав – это что-то особенное. Был, есть и будет. Что-то, от чего ноги становятся ватными. И не важно, сколько тебе лет.

– Присядешь? – убирает толстовку, освобождая соседнее сиденье мужчина. Хотя в секторе еще примерно с полсотни свободных скамеек, и, если бы я хотела присесть, точно без места бы не осталась.

– Нет, спасибо, – вежливо отказываюсь.

– Я не кусаюсь.

– Я ненадолго. Тренировка уже скоро закончится. Я сегодня не рассчитала и приехала чуть раньше, чем обычно.

Ярослав кивает. Переводит взгляд на хоккейную коробку. Какое-то время мы оба неловко молчим. Это так странно. Мы не виделись тучу лет. Оба выросли, поумнели и изменились. Я уже не девочка, он уже далеко не мальчик. Но легкое волнение между нами никуда не исчезло. То самое, что щекочет подушечки пальцев и поднимает волоски дыбом.

– Двадцать пятый номер, – говорит Ярослав, первым нарушая установившуюся между нами тишину.

– Что?

– Твой парень?

Я напрягаюсь. Думаю, это нормальная реакция матери-одиночки. Я понятия не имею, говорил ли Гордей своим родным, что у него есть сын. Но, судя по тому, что за тринадцать лет ни папаша, ни его родные не пожелали хотя бы раз поздравить ребенка с днем его рождения, – нет. Полагаю, что семейство Ремизовых в полном неведении. Врать я, конечно, не стану, но и развеивать неведение тоже не собираюсь.

– Да. Мой.

– Дима, да?

Я киваю.

– У пацана талант.

– Да, мне говорили.

– Можно нескромный вопрос?

– Попробуй, – улыбаюсь.

– Твой муж – отец Димки – хоккеист?

Как интересно сформулирован вопрос. Будто в нашей жизни все мужья – это биологические отцы своим детям.

Я увиливаю от ответа, говоря:

– Я не замужем.

Ярослав, кажется, теряется. Смотрит на меня нечитаемым взглядом и задумчиво хмурится. Возможно, в этот самый момент складывает «два плюс два».

На льду раздается свисток тренера и громогласное:

– Все молодцы, парни. Тренировка окончена. Давайте по домам!

Мальчишки, переговариваясь, быстро покидают лед.

– Мне тоже нужно идти, – говорю, разворачиваясь в сторону выхода. – Рада была повидаться, Ярослав.

– Пацаны сейчас как минимум на полчаса зависнут в раздевалке.

– И?

– У нас есть время выпить кофе.

– У меня весьма предвзятое отношение к кофе, который подают в спортивных заведениях. Психологическая травма молодости, – посмеиваюсь.

– Здесь в служебной столовой он не такой ужасный, как был тогда, на базе. Клянусь.

Я улыбаюсь. На языке навязчиво крутится решительное «нет». Но от того, как смотрит на меня Ремизов, этот же самый язык не поворачивается, чтобы это «нет» озвучить. В итоге я сдаюсь и киваю:

– Кофе – отлично…


В местной столовой мы надолго не задержались. Ярослав не обманул, кофе там варят действительно неплохой. А вот разговор как таковой у нас не заладился. Мы больше молча переглядывались, каждый думая о своем. Сидели, пока мне на телефон не прилетело сообщение от Димки, который писал, что ждет меня в фойе.

И сейчас, и тогда из сладкого морока я выныриваю благодаря сыну, который прямо у меня над ухом восхищенно охает:

– О, ма, ты знаешь, кто этот чел?!

– Какой?

– Вон тот, в черной кофте у крутой тачки.

Очевидно, мое чадо про Ярослава, который в этот момент тормозит около черного, наглухо тонированного дорогого внедорожника.

Да, знаю. Но Димке об этом сообщать не тороплюсь. Наш разговор с его дядей на трибунах сын не заметил. Может, оно и к лучшему.

Спрашиваю, прикидываясь дурочкой:

– И кто же?

– Ремизов. Ярослав. Офигенный хоккеист! Он в НХЛ до этого года играл. Кубок Стэнли с «Вашингтоном» взял. И до этого дважды, представляешь? Лучший бомбардир плей-офф! И капитаном был в сборной на этом чемпионате мира. Прикинь? А в следующем его, сто пудов, возьмут на Олимпийские игры. Крутой чувак, да?

– Крутой, – задумчиво киваю. – Да.

Оказывается, Яр времени тоже зря не терял. Пока я познавала радости материнства, Ремизов познавал радости чемпионства, отхватывая кубок за кубком и медаль за медалью. А так по нему и не скажешь. Ну что он богатый и знаменитый. Ни разу не пафосная выскочка, каким мне всегда расписывал его Гордей.

– Я, когда вырасту, буду как Ярослав. Клубы за меня драться будут! Вот увидишь, мам.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, сынок, – улыбаюсь, в молчаливой поддержке сжимая его коленку. – Я в тебя верю и всегда поддержу.

– Блин, вот бы его автограф замутить.

– Замутишь. Вы целый год на одной арене будете играть. Может, представится счастливый случай.

– Ну ты наивная, ма. Взрослая, а все в сказки веришь, – фыркает сынок.

– Эй, почему это сказки?

– Парни из команды после тренировок разъезжаются сразу. Вряд ли мы где-то пересечемся. А лучше провел бы Ярослав у нас мастер-класс, пацаны из моей прошлой команды обзавидовались бы!

Мы с Димкой задумчиво замолкаем.

Ремизов обменивается с каким-то мужчиной рукопожатиями, перекидываясь парой фраз. Кивает и закидывает сумку в багажник. Закрывает его, скидывает с головы капюшон и… оглядывается.

Мое сердце запинается.

Не знаю, каким таким чудесным образом, но глаза мужчины безошибочно в десятке припаркованных машин находят именно нашу с Димкой. Мы встречаемся взглядами.

Неужели он почувствовал, что мы на него пялимся?

Ярослав стоит примерно в двух десятках метров от нас, но ощущение, будто он смотрит на меня в упор. И от этого мое сердце набирает разбег, начиная нездорово частить. Странная реакция. Сегодняшняя встреча вообще творит с моим организмом что-то невообразимое. Мои гормоны сошли с ума!

– Ма, он что, на нас смотрит, что ли?

– Похоже на то, – сиплю я.

– Или на тебя все-таки?

– Даже не знаю, что тебе на это ответить, сын.

– Вы, случайно, не знакомы?

С моих губ слетает нервный смешок.

– С чего бы ради?

– Ну…

Димка теряется. Я ничего не отвечаю. А Ярослав, будто ему и этого мало, берет и едва заметно мне… кивает. Заставляя мое чадо окончательно офигеть от такого поворота событий. Потом садится в тачку и стремительно покидает парковку.

Я же только сейчас понимаю, что все эти долгие мгновения сидела не дыша. Зато сейчас выдыхаю, давлю на педаль газа и по новой напрягаюсь, когда слышу елейное:

– Мамуль, ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

### Глава 5

Аврелия

– Да ты рофлишь?

– Зуб даю!

– Значит, вы с Ярославом давно знакомы?

– Очень давно. Тебя тогда еще даже в планах не было, – улыбаюсь, стаскивая из коробки кусок остывшей пиццы.

– И вы больше десяти лет не виделись и не общались?

– Не-а.

– И он все равно тебя узнал.

– Мхм, – мычу, с аппетитом жуя любимую пеперони.

– Очуметь, мам. По ходу, он на тебя запал.

Я от неожиданности закашливаюсь. До соплей и слез! Это что еще за умозаключения? Таращусь на Димку огромными красными глазами. Он лыбится, паразит! И хлопает меня по спине, издевательски приговаривая:

– Ну ты чего, осторожней, мам.

Я немного отхожу от шока, запиваю вставший поперек горла кусок пиццы соком и возмущенно выдаю:

– Дмитрий! Что за разговоры? Что еще за «запал»?

– Ну а что, не так, что ли?

– Почему сразу «запал»? Может, у Ярослава просто хорошая память. А еще он вежливый и внимательный мужчина. А не то, что ты себе нафантазировал!

– Ну-ну, – поигрывает бровями сын.

– Димка, хватит строить мне глазки.

– Мне не пять, чтобы верить в единорогов.

– Между мной и Ремизовым ничего не было, нет и не будет. Точка.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Твои слова.

– Дима! – охаю я, подхватывая диванную подушку. – А ну иди сюда!

Сын хохочет. Подскакивает с дивана, перелетая через подголовник, и улепетывает так быстро, только пятки сверкают и паркет скрипит. Бедные соседи снизу!

– Ну все, это война, парень!

– Бой подушками?

– Только чур на этот раз не поддаваться!

Есть один существенный плюс стать мамой в девятнадцать: когда тебе всего тридцать, ребенок уже достаточно взрослый, чтобы быть с тобой на одной волне. Подраться подушками? Да запросто! Залипнуть на модный сериальчик? Святое! Помышковать из холодильника вкусняшки посреди ночи? Любим, умеем и практикуем.

Битва получается не на жизнь, а на смерть. Набегавшись до упаду и насмеявшись до колик в животе, разгромив спальню парня, мы заваливаемся на его огромную двуспальную кровать. Я таращусь в потолок и пытаюсь отдышаться. Моему спортсмену хоть бы хны! Вот что значит хорошая физическая форма.

– Между прочим, ма, я был бы совсем не против, если бы у меня был такой крутой батя.

– Ты опять?

– Не опять, а снова.

Я хватаю и швыряю в сына подушку.

Он смеется, ловко ее перехватывая прямо на лету.

Об отце Димы мы говорим редко. Вернее, никогда. Сын знает, что он где-то есть. Жив, здоров и радуется жизни. Но понятия не имеет, кто он конкретно. У него даже в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит гордый прочерк.

Однажды я попыталась завести разговор о Гордее. Дима абсолютно равнодушно заявил, что ему это знать не обязательно. Сказал: почему я должен интересоваться тем, кто мной не интересуется? Л – логика. Д – детская. А с ней не поспоришь.

А вот ухажеров моих Димка не видел. Их было немного за тринадцать лет. С кем-то я ходила на свидание, с кем-то на два. А с парочкой даже до секса дошло. Но на этом все и закончилось. Мое убеждение, что ребенок не должен видеть меняющиеся мужские лица в жизни мамы, – твердое и непоколебимое. Так что…

– Слушай, а чего бы и нет? – не унимается сын. – Ты у меня классная! Умная, красивая, добрая и вообще самая крутая мама! Тоже бывшая спортсменка, кстати. Понятно, что Ремизов на тебя заглядывается.

– Дима, перестань, – закатываю я глаза, – я морально не готова к тому, что ты уже взрослый и мы можем вести диалоги на подобные темы.

Шучу, конечно, но с легкой горечью думаю, что еще немного – и мы уже будем обсуждать личную жизнь не мою, а сына. Он влюбится. У него появится девушка. А потом не за горами окончание школы, выгодный контракт, дом, собака, свадьба, внуки… Черт.

Морщу нос:

– Димка, я такая старая.

– Чего?

– У меня скоро будут внуки, – канючу.

– Ты с дуба рухнула, ма? Мне тринадцать! Какие внуки?

– Пять лет пролетят – не заметишь. А потом у тебя появится жена и своя семья. Ты от меня уедешь, и останусь я одна-одинешенька в этой шумной Москве…

– Не останешься, – фыркает Димка. – Мы тебе мужика классного найдем.

– Правда?

– Я те говорю, ма, Ремизов – идеальный вариант. Надо брать!

Я взрываюсь хохотом. Даже в своей самой смелой фантазии я не могу представить, каким образом мы с Ярославом могли бы оказаться вместе. Завязать отношения. Или, боже, стать семьей – это вообще космос! Жизнь – слишком сложная штука. Я в такие чудеса не верю.

– Ну и чего ты угораешь?

– И не надейся на наш роман с Ярославом, чемпион, – расстраиваю чадо, отсмеявшись. – Да и то, что он хороший хоккеист, не значит, что он хороший мужчина и примерный семьянин. Нельзя судить о крутости человека только по его спортивным регалиям. Ясно?

– Как белый день, – вздыхает Димка, закладывая руки за голову. – Ясно, что мой мастер-класс все-таки обломился.

– Увы, – щиплю сына за бок и встаю с кровати. – Пойдем убирать со стола. Сегодня твоя очередь мыть посуду.

– Ну ма-а-ам…


После мытья посуды и незапланированной генеральной уборки в комнате Димки мы заваливаемся с попкорном на диван в гостиной и включаем новый боевик.

Проходит ровно тридцать минут, как сын начинает клевать носом. А еще через двадцать – сдается. Желает мне спокойной ночи, чмокает в щечку и уходит.

Я честно пытаюсь сосредоточиться на сюжете фильма и проникнуться сочувствием к главному герою, которого играет неподражаемый Джейсон Стетхем, но мысли все равно крутятся вокруг другого, не менее неподражаемого представителя мужского пола.

Ровно в одиннадцать часов ночи я, устав терзать себя пустыми догадками, сдаюсь и набираю Мартышке. Буквально после третьего гудка слышу:

– Сестренка?

– Ты ведь знала, да?

– М, о чем?

– С каким клубом Ремизов заключил контракт. В жизни не поверю, что твои слова и наша встреча – это просто совпадение!

– О-о, ты сказала «ваша встреча»?! – переходит на радостные ультразвуковые сестренка. – Так вы виделись сегодня?!

– Представь себе.

– И как прошло?

– Марта, я тебя покусаю.

– Я далеко. Не достанешь.

– Серьезно, ты почему меня не предупредила?

– Потому что в таком случае ты бы обходила ледовый десятой дорогой. Уж я-то тебя знаю! И в свое оправдание скажу: я тебе намекнула, а ты даже слушать меня не захотела. Что, как он тебе? Хорош, да?

– Неплох.

– Неплох? Просто неплох? Я видела его фотки, женщина, не ври мне! Он – ходячий секс!

– Вы что, сговорились все, что ли?

– О чем ты?

– Сначала Димка мне расхваливает его, выкатив целый список регалий. Теперь ты. И все так настойчиво пытаются нас женить! Алло, я тридцатидвухлетняя брошенка с тринадцатилетними сыном – я такому, как Ремизов, на хрен не сдалась! Спуститесь с небес на землю, господа.

– Ты не права. Тридцать два – это самый сок! А ребенок, такой как твой Димка, подарок, а не балласт.

– Сказала чайлдфри, которая ловит паническую атаку всякий раз, когда вспоминает, что ей через год стукнет тридцать.

– Язва, – слышу по характерному звуку, что Мартышка показала мне язык.

– Какая есть, – пожимаю я плечами, выключая телевизор. – Главное, не вздумай поделиться с родителями своими сказочными планами на мою жизнь, Марта. А то не видать мне покоя.

– Ну…

Ничего конкретного на мою просьбу Мартышка не говорит. Отнекивается размытыми формулировками в духе лучших политиканов, из чего я делаю вывод, что как минимум матушка уже в курсе. Дело дрянь.

Пообещав Марте, что при первой же встрече я обязательно дам ей хорошего старшесестринского пинка за ее длинный и болтливый язык, я прощаюсь.

Я откладываю телефон и устало растираю переносицу. Прикрываю глаза и даю себе пару минут передышки от бесконечного потока мыслей, шума и разговоров, которые сегодня, черт возьми, крутятся исключительно вокруг одной темы. Ощущение, будто вся моя жизнь сузилась до одного конкретного человека, и это… бесит. Но еще больше пугает.

Я не хочу никаких сложностей. Моя одинокая жизнь прекрасна! Отношения – это сложность. Строить семью – это сложность. Р-р-р! Я вполне самодостаточна, чтобы не мечтать о свадьбе, муже и всем сопутствующем. Да, конечно, я не ставлю на себе крест. Вполне осознаю, что влюбиться и жениться – это дело одного случая. Буквально одна встреча может перевернуть все с ног на голову. Но конкретно в этот момент я к таким переменам не готова. Да и Ярослав – брат отца Димы. Насколько вообще будет этичным закрутить роман?

Какой роман, Фомина, окстись! Даже думать не смей. Это все Мартышка и Димка. Это все они поселили в моей голове эти мысли. Чур меня! Лучше займусь делом, у меня как раз дедлайн намечается. Один популярный сетевой автор заказал обложку на свой фэнтезийный роман. И завтра мне нужно сдать готовую работу. Так что помечтали о богатом муже, и будет. Ипотека сама себя не закроет.

Я накидываю на плечи кардиган и устраиваюсь в своем любимом ротанговом кресле на балконе. При ремонте его по моей просьбе переделали в рабочий кабинет. Мое уютное место силы. За окном небо, звезды и огни ночного города. В руках стилус, рабочий планшет и чашечка крепкого чая с чабрецом. Атмосфера самая что ни на есть комфортная для работы на фрилансе.

Я открываю рабочее приложение, собираясь вернуться к черновику обложки, когда прогрузившийся интернет начинает лихорадочно закидывать меня почтовыми уведомлениями. Из-за плотного графика и бесконечных дел в последние два дня я совершенно забила на свой «ящик». Непорядок. Многие рабочие вопросы я решаю посредством переписки. Поэтому открываю почту и пробегаю глазами по скопившимся письмам.

Это ерунда.

Это спам.

С этим заказчиком я уже встретилась и переговорила.

А этот снова чем-то недоволен.

Хм…

Взгляд цепляется за эмблему популярного в нашей стране издательского дома. А это, интересно, что такое? Рекламная рассылка? Так я вроде на них не подписана. Спам?

Я щелкаю по заинтересовавшему меня письму и внимательно вчитываюсь в текст, который начинается с: «Добрый день, Аврелия Марковна! Меня зовут…» – и это точно не в стиле массовой рассылки.

Чем дальше я читаю, тем выше ползут мои брови от удивления. А пробежав глазами по всему тексту, я возвращаюсь в начало и перечитываю вновь. Охаю. Взвизгиваю. На глаза наворачиваются слезы радости. Руки начинают слегка подрагивать.

Да быть того не может! Я уже и думать о них забыла! Еще год назад наобум заполнила анкету соискателя и отправила свое портфолио, особо не надеясь. Год! А теперь они приглашают меня на собеседование. В пятницу. Через три дня. Утром. Уф! Сама главный редактор издательского дома – Анна Львовна Фишер – хочет встретиться со мной и обсудить новый проект, куда меня хотят пригласить в качестве иллюстратора. О-бал-деть!

Не сдержавшись, подскакиваю на ноги и радостно выдаю парочку замысловатых па. Господи, господи, господи!

Так, стоп! Где твоя сдержанность, девочка? Никогда нельзя радоваться раньше времени. Ситуации бывают разные. И все может оказаться не так безоблачно, как кажется на первый взгляд…

Да и пофиг! Главное, меня заметили! Девочка-перфекционист внутри меня валяется в счастливом обмороке. Еще три года назад никто не верил, что у меня получится добиться чего-то значимого в области искусства. Без опыта, без образования, на голом энтузиазме. Но я смогла! Вот так-то! Уи-и-и!

### Глава 6

Ярослав

Обычно на следующее утро после игрового дня я предпочитаю подольше поспать и дать организму восстановиться. Тем более, как правило, на день после матча у команды в расписании стоит выходной.

Так вот, вчера мы неплохо надрали задницу сопернику. Помогли нашему вратарю засушить игру, набрали очки и поднялись с третьей строчки в турнирной таблице на вторую. Иван Федотыч был на седьмом небе от счастья. А мои сокомандники расходились по домам с довольными рожами и в приподнятом настроении. А те, кто не разошлись – я и еще пара-тройка человек, включая холостого Беса, – завалились в спорт-бар. Пропустили по паре бокалов безалкогольного пива, отметили победу и уже потом разъехались по домам. Кто один, а кто, как я, в приятной женской компании. И в этой же «компании» мне наконец-то, впервые за эту долгую неделю, удалось хорошенько расслабиться и вытрахать все лишние мысли из головы. Уснули мы под утро.

Короче, по всем пунктам выходило, что сегодня я должен был топить в подушку до обеда. Но на кой-то черт шары сами собой вылупились ровно в девять ноль-ноль и закрываться больше не желали. Как я их ни уговаривал.

Вздохнув, оглянулся. На соседней подушке с ангельским выражением на полном апгрейда лице спит блондинка. Бесстыжим образом закинув на меня свою стройную ногу и уперевшись явно ненатуральными сиськами мне в бок. Дышит размеренно. Выглядит сладко. Так сладко, что сахар на зубах скрипит.

Смотрю на нее и понимаю, что я даже не помню, как ее зовут. Хоть я и был трезв. Как мы познакомились, тоже помню смутно. Оно вышло само собой. Как и всегда. Зато как вместо нее под собой представлял совершенно другой образ и другую женщину – помню отчетливо. Безнадега какая-то. Уже три дня прошло. Три! А эта зараза не выходит у меня из головы. Хотя с чего бы?

За эти три дня я был дважды на тренировке ее сына. Каждый раз я шел на трибуну в надежде, что вот сегодня Ава приедет за Димкой и мы как-то, где-то случайно пересечемся. Ждал, как сталкер, на парковке, пока ее пацан не выйдет из ледового. Караулил. Хрен-то там! Все три дня парень ездит на метро. И да, я так скоро чокнусь…

Бывшая брата. Гордей ее никогда не заслуживал. Каким гондоном был, таким и остался. Ничего не поменялось. Просто по молодости он умел неплохо пускать пыль в глаза. Особенно таким молоденьким и наивным, как Ава. Я никогда не верил, что у них получится что-то серьезное. И оказался прав. Братец и близко до нее не дотягивал. Только почему-то она, один хрен, выбрала его. Может, и неосознанно. Даже и не понимая, что делает выбор. Но тем не менее…

А я не видел ее хренову тучу лет, и все равно меня на ней странным образом ведет. Это злит. Вероятней всего, это тупо физика. Может, стоит уже законнектиться разок всеми частями тела, и пройдет? Да, я определенно хочу эту девчонку. Только она точно не из тех, кто душу дьяволу продаст за возможность быть оттраханной хоккеистом. Другая она. Чистая и нежная. Бесит!

Особо не беспокоясь о безмятежности сна незнакомки, вытаскиваю у нее из-под головы руку. Сажусь на кровати, растираю ладонями лицо. Разминаю шею и плечи.

Девушка начинает возиться на постели, сонно промурлыкав:

– Что, уже утро, Яр?

– Утро, – бурчу я не особо приветливо. Я вообще по утрам не самый милый на земле человек. До первой чашки кофе мне хочется убивать.

Слышу по шуршанию простыни, что блондиночка тоже поднимается. Двигается ко мне ближе, обнимает со спины и шепчет на ухо:

– Тебе куда-то нужно, котик?

– Нет, – фыркаю. – Котик.

– Тогда чего ты подскочил? Давай еще поспим… – ползет ладошкой по моей груди. – Или можем не спать, м? – царапает ноготками живот и ныряет под покрывало, подбираясь к паху.

В последний момент я перехватываю ее ладонь и встаю. На ноги. Там, конечно, тоже встаю, но настроения продолжать ночные развлечения нет. Я же говорю – утром я хочу только все крушить, ломать и ругаться матом.

– У меня режим. Прости.

– В выходной?

– Именно.

– Хм, ну ладно, я тогда…

– А ты едешь домой, – перебиваю.

– Что? – удивленно хлопает ресницами девушка.

Я поднимаю из вороха шмоток на полу брюки и дергаю из заднего кармана бумажник. Вытаскиваю оттуда крупные купюры, демонстративно выкладывая на прикроватную тумбу. Брови блондиночки очаровательно взлетают на лоб, выражая крайне оскорбленное достоинство. А ты чего ждала, «котик»?

– Все было круто, спасибо за ночь. Тебе пора.

– Это шутка такая?

– Здесь хватит на такси и на моральную компенсацию раннего отъезда.

– Ты за кого меня принимаешь, качок тупоголовый?! – взвизгивает девчонка, вскакивая с кровати, прикрываясь простыней. – Я тебе не шлюха какая-то! Я приличная девушка!

– Я не качок, а хоккеист, а ты, приличная девушка, давай без истерик. Достало.

– Ты… – пыжится «актриса», – я… да ты…

– Давай помогу? Я тебе ничего не обещал. Ты мне ничего не обещала. Потрахались и разбежались. Уговор был такой. Я не сказочный принц, да и ты тоже не нежная фиалка. В чем теперь претензия?

– Я думала, что ты другой, Ремизов!

– Значит, сюрприз – я такой. И я пошел в душ, а к тому моменту, как я выйду, тебя здесь быть не должно. Я не шучу.

– С-сволочь ты, Ярослав! Конченая сволочь!

Ну вот так всегда. Все хотят оказаться в койке с крутым парнем, соглашаясь на любые его условия в надежде, что в них влюбятся с первого, блин, стона. Зато, когда утром дамочек догоняет реальность, разбивая розовые очки, я становлюсь сволочью, скотиной, козлом, ну и дальше по списку. Хотя ни разу за свою жизнь я ни одну не обманул. Считайте, «оговорить условия» перед тем, как снять какую-то девочку, – мой гребаный пунктик. Никаких ожиданий, никаких планов и никакого продолжения. Никогда.


Выйдя из душа, с удовлетворением окунаюсь в звенящую тишину, царящую в квартире. Так-то лучше!

Прохожу в спальню, скидываю полотенце и достаю из комода боксеры. Натягиваю вместе со штанами. Девчонка ушла. Деньги забрала. Ну да, кто бы сомневался?

А это что еще за на фиг?

Сдергиваю висящий на ручке прикроватной тумбы кружевной лифчик и лежащую рядом записку: «Думаю, мы друг друга не так поняли. Для тебя я доступна двадцать четыре на семь, Яр. Позвони». Номер телефона и красный отпечаток женских губ, как долбаная печать. Охереть! Уязвленная гордость девочки оказалась не такой уж и уязвленной? А говорила, не шлюха.

Вот и как жить эту жизнь и строить отношения, когда каждая вторая с гнильцой? Звезданулись совсем.

В дверь раздается звонок. Смотрю на экран видеодомофона. На пороге топчется Образцов. Как всегда, при параде и с невероятно серьезной миной. Такой, что иногда я искренне задаюсь вопросом – а он хоть в детстве-то улыбался?

Открываю:

– Какими судьбами в такую рань?

– И тебе привет, дружище. Пустишь?

– А у меня есть варианты? Здоро́во.

Отступаю. Стас проходит. Мы обмениваемся рукопожатиями.

– Кофе будешь?

– Не откажусь.

– Греби на кухню.

– Я смотрю, ты наконец-то воспользовался моим советом?

– Ты о чем?

Образцов кивает. Я опускаю взгляд. Блин! В руке все еще зажат чужой лифчик.

– Или ты себе прикупил? – лыбится шутник.

– Да иди ты, – открываю пустой ящик и зашвыриваю чужое нижнее белье туда вместе с запиской. Завтра придет клининг, скажу, чтобы выкинули.

Заряжаю кофемашину и подставляю две чашки. Аппарат начинает приятно гудеть. Образцов присаживает свою задницу на высокий барный стул и нервно барабанит костяшками пальцев по столешнице. Каждое «тук-тук» – как отбойным молотком по вискам.

– Стасон.

– Чего такое?

– Прекрати. Раздражает.

– Что-то ты не выглядишь как человек после бурной ночи с сексуальной красоткой. Она оказалась настолько плоха, что вы вместо трах-тибидоха смотрели на звезды?

– Я смотрю, ты сегодня в хорошем настроении?

– А ты злой и помятый. Серьезно, у тебя все пучком, Яр?

– Ты прикатил в половине десятого утра, чтобы обсудить мое настроение? Оно паршивое. Как и каждое утро, независимо от того, просыпаюсь я один или с женщиной.

– Вообще-то нет. Твое настроение точно не моя забота. Я привез… погоди, – лезет в черную кожаную папку мой спортивный агент, выкладывая на стол передо мной какие-то бумаги, – вот.

– Что это?

– Статья. Стелла сегодня скинула. Ее подготовили для одного из самых рейтинговых журналов в нашей стране. Она уже готова уйти в печать. Для нас держат первую полосу и разворот. И мы подготовили пресс-релиз. Его я кинул тебе на почту. Почитай, скажи как тебе. Вообще Джонсон уже запустила целую пиар-компанию, дело встало за неимением кандидатур на роль фиктивной жены и ребенка. Нам нужны фотки. Срочно.

– Фак, – ругаюсь я, растирая ладонями лицо. – Я совсем об этом дерьме забыл, – хватаю со стола бумаги, пробегая глазами. – Семья для чемпиона? – морщусь. – Прикалываешься?

– Че ты морду корчишь, Ремизов? Что не так?

– Все не так. Все совершенно не так.

– Джонсон подготовила шикарную историю вашей с «женой» любви. Продумала все до мелочей – не прикопаешься. Встретились, влюбились, скрывались. Тайные отношения и прочая лабуда – бабоньки умоются слезами, прочитав. Особенно когда узнают, что ты взял женщину с ребенком. Типа такой благородный ублюдок. По-моему, это вообще пушка!

– Вот именно, что я чувствую себя лживым ублюдком. Я по-прежнему не уверен, что это хорошая затея, – забираю одну чашку кофе, вторую протягивая приятелю. – Я не умею играть на публику. У меня же на роже написано – трепло.

– Ты больше десяти лет играл в национальной лиге, тебя как капитана чаще всех дергали на интервью и выжимали на пресс-конференциях. Вы горели три-ноль в прошлом сезоне, а ты всем заливал, что у вас в команде все прекрасно. И после этого ты говоришь, что не умеешь играть на публику?

– Ну ты меня и не на хоккее жениться просишь. Отношения с женщиной – это в разы сложнее, чем с шайбой и клюшкой.

– Я тебя и отношения заводить тоже не прошу. Воспринимай это как своеобразную услугу, которую тебе предоставляют. Вот и все.

Я падаю за стол напротив Образцова и делаю глоток кофе. Крепкая арабика приятной дрожью прокатывается по телу, согревая и бодря. Бросаю взгляд в окно и на статью. На статью и в окно…

Шикарный все-таки ЖК построили. Высоко, просторно, и вид бомбический открывается с тридцатого этажа. Особенно ночью. Всю столицу видно. Интересно, Аве бы понравилось? Любопытно, где они с сыном живут?

А впрочем, какая мне разница!

А у Димы сегодня тренировки нет…

Проклятье!

Одергиваю себя. Думать о чем угодно, только не о насущной проблеме, – не выход. Образцов уже дыру своим цепким взглядом в моей черепушке высверлил. Насел и слезать не планирует, судя по всему.

– У тебя есть кто-то, кто смог бы нам помочь, Яр? Подруга, знакомая, бывшая.

– Адекватных нет.

– А неадекватных?

– А неадекватные наделают столько шума, что после статьи о тайной свадьбе мы будем запускать статью о скоропостижном разводе и фееричном завершении моей профессиональной карьеры.

– Ладно, понял. У меня есть на примете одна девчонка. Хорошая, спокойная, за славой не гонится, а вот деньги не помешают. Я ей наберу, – хватается Стас за телефон.

– А ребенок? У нее есть ребенок?

– Черт. Ребенка у нее нет. Хм, – задумчиво тянет друг, – где можно нанять ребенка, как думаешь? Начинающего актера? Может, какое-то агентство подключить?

– Ты упал? Чтобы о нашей многоходовке узнало сразу полгорода, а потом и вторая подтянулась, когда пошли бы сплетни? Исключено. Если мы хотим провернуть эту аферу, то нужно искать женщину сразу с ребенком. А никак не отдельно. И знать об этом должен ограниченный круг доверенных лиц.

– Ну, – хмыкает Стас, откладывая мобильник, – допустим. И какие у нас варианты, гений?

Я пожимаю плечами. Вариантов нет. Сколько бы я ни перебирал в голове все свои настоящие и прошлые знакомства – нет подходящих женщин, которые не доставили бы проблем и которым мне было бы элементарно комфортно улыбаться. А если такие и есть, то все они остались в Штатах. Вообще-то у меня последние почти пятнадцать лет жизни прошли там.

Я делаю еще один глоток кофе. Взгляд снова цепляется за заголовок подготовленной статьи: «Семья для чемпиона». Сюда нужно что-то значимое. Весомое. Пустоголовые и перекроенные куклы – дохлый номер. Таких не проведешь. Женщина нужна с умным и добрым взглядом. И ребенок не смазливый актеришка. Семья…