# Дом с черной лентой

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

Серия убийств потрясла маленький городок Суходольск. Сначала за одну ночь погибла целая семья фермеров – мать, отец и двое несовершеннолетних детей. Спустя три дня был убит глава сельской администрации, а следом за ним – бывший руководитель областной полиции. Первая версия полковника МВД Льва Гурова – разборки местных наркодельцов – оказалась несостоятельной. Все жертвы были убиты из одного пистолета. Но что еще, кроме орудия убийства, могло объединять таких разных по своему статусу погибших? Вскоре Гуров понимает, что он, кажется, нашел ответ на этот коварный вопрос…

© Макеев А.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Дом с черной лентой

### Глава 1

Утро началось с беготни. Алевтина выгнала Пеструху в стадо, по дороге повстречала дядю Мишу Короткова – пастуха, матерщинника, а вообще веселого мужика, с которым и поговорить всегда приятно, посетовала на жару («Который день от нее продыху нет!»), а потом поспешила домой: дел невпроворот, минуты свободной нет.

Торопилась назад, по сторонам особо не смотрела. Но, когда пробегала мимо дома Кармановых, вдруг услышала тоскливый коровий рев. Это ревела Ночка, Людкина корова. Звук заставил Алевтину остановиться в недоумении. Ночка ревела так, словно ее сегодня не доили, словно больно ей было. «Чей-то Людмила корову с утра не подоила? На нее не похоже. И чего не выгнала в стадо скотинку? Никогда с ней такого не бывало…» А выгнать срочно нужно: дядя Миша задерживаться не любит, сейчас погонит стадо в луга, и придется Людке за ним носиться, свою Ночку пристраивать. Может, заболела Людка? Тогда надо заглянуть, проверить лучшую подругу.

Алевтина просунула руку сквозь доски забора, отвела щеколду, вошла во двор. Поднялась на крыльцо, отворила дверь и спросила в темноту:

– Людмила, ты дома?

Она ожидала, что услышит детские голоса: ведь у Людмилы с Ильей двое ребятишек и даже если старших Кармановых дома нет, младшие никуда не денутся, откликнутся обязательно. Но дом молчал – только Ночка продолжала реветь в стойле. Тогда Алевтина сделала еще пару шагов, миновала сени и вошла в кухню. Тут ничего особо примечательного не было, только на столе почему-то стояла грязная посуда – верный знак, что в доме неладно: Людмила – известная чистюля, у нее и ложки грязной никогда не найдешь. Тут Алевтина еще раз громко крикнула:

– Людмила, ты где?

И снова не получила ответа. Тогда она сделала еще три шага, заглянула в спальню – и тут наконец увидела. Увидела всех. Здесь был и Илья, и сама Людмила, и их дети – Алексей и маленькая Ириша. Увиденное так ужаснуло Алевтину, что у нее сдавило горло: даже крикнуть не смогла.

Так, держась за горло, и выбежала из дома, а потом и дальше, на улицу. Только тут ее немного отпустило, и Алевтина заголосила на всю деревню:

– Убили! Людку убили! Слышите, Кармановых убили!

Так она кричала несколько минут, пока за три дома от нее, у Пискаревых, не распахнулось окно, не высунулась старая Наталья и не стала спрашивать, что такое случилось и почто Алевтина народ тревожит. Макаркина понеслась к ней, сообщила страшную новость и велела скорей бежать к магазину: сказать Зое, продавщице, чтобы звонила в город, в полицию. Убедившись, что старая Пискариха все поняла, Макаркина вернулась к дому Кармановых и решительно направилась к стойлу. Что бы там страшного ни случилось, а Ночка ни в чем не виновата; ее требовалось срочно подоить.

– …Да, Лев Иванович, вот так были обнаружены первые убитые в Больших Копенах, – закончил рассказ капитан Никитин.

Они с Гуровым сидели в кабинете капитана, располагавшемся на третьем этаже Управления по Суходольской области. Гуров только сегодня утром прилетел в Суходольск и, едва успев забросить вещи в гостиницу, созвонился с Управлением, чтобы его соединили с оперативником, расследующим взбудоражившие всю область убийства.

Первым его намерением было представиться начальнику Управления генералу Кашкину, но оказалось, что того нет на месте: выехал по делам. Поэтому Гуров сразу взял быка за рога – отправился к капитану Никитину.

– Я понял, что это были только первые жертвы, – сказал Гуров, когда капитан закончил свой рассказ. – Хотелось бы услышать о других убитых: генерал Орлов мне сказал, что у вас шесть человек убито. Но сначала давай еще немного о Кармановых. Значит, убитых обнаружила соседка?

– Да, Алевтина Макаркина, подруга убитой Людмилы Кармановой.

– Во сколько это произошло?

– Рано, в половине седьмого утра.

– А когда приехала полиция?

– Я был там без четверти девять. Патологоанатом и криминалисты – чуть позже.

– Патолог смог определить время смерти?

– Да, говорит, что все были убиты примерно в одно время, около часа ночи. Хотя предполагает, что муж умер первым, сама Людмила – позже.

– И насколько большая разница между этими смертями?

– Небольшая. Врач говорит, полчаса максимум.

– Как я понял, все четверо были застрелены?

– Да, убийца пользовался пистолетом «Люггер» с глушителем. Стрелял почти в упор. Все четверо убиты выстрелами в голову.

– Есть ли признаки ограбления?

На этот вопрос Никитин ответил не сразу. Подумал, формулируя правильный ответ, потом сказал:

– Понимаете, тут есть неясность. В доме явно что-то искали. Все ящики с одеждой выворочены, одежда и белье разбросаны по полу. Мебель сдвинута с мест. Комод со старыми вещами – одежда, обувь, посуда – весь опустошен. Но в то же время у Ильи в кармане брюк лежали деньги, триста рублей. Их никто не тронул. У супругов на пальцах были обручальные кольца – тоже остались на месте. А ведь грабители так не поступают: они обычно забирают все… Да, и вот еще что. Кажется, Людмилу, перед тем как убить, пытали. На лице и на теле у нее обнаружили кровоподтеки, два пальца на правой руке сломаны. А главное – патолог обнаружил кровоподтеки у нее под ногтями.

– Иголки засовывали?

– Иголки или другой острый предмет.

– А соседи ночью ничего не слышали?

– Мы опросили всех, кто живет на этой улице. Криков никто не слышал. Но Павел Луконин – на окраине деревни живет – заявил, что ночью был шум проехавшей машины. По его словам, сразу после полуночи. Он не придал этому значения – ведь в деревне у многих есть машины. Но я опросил автовладельцев: все заявили, что в ту ночь они машинами не пользовались.

– Значит, это был чужак?

– Получается, что так. Но никто этой машины не видел. И человека, который на ней приехал, тоже не видели.

– Пули, которыми были убиты жертвы, все извлекли?

– Да, мы нашли всего шесть пуль.

– А почему шесть, если жертв всего четыре?

– В Илью стреляли дважды: как видно, после первого выстрела он еще подавал признаки жизни. А кроме того, была пятая жертва – собака Мухтар. Ее, скорее всего, застрелили сразу, как только убийца вошел во двор.

– Ну, и что ты думаешь про причины этого убийства? Про личность преступника? Как планируешь его искать?

Капитан Никитин тяжело вздохнул.

– Понимаете, товарищ полковник, мы тут все в растерянности, – сказал он. – И я, и капитан Теплов, который вместе со мной выезжал в Большие Копены, да и генерал Кашкин, как я понимаю. Мы в области еще не сталкивались с такой жестокостью – чтобы убили всю семью, даже детей не пожалели. В других регионах такое было, а у нас – нет, никогда. Из-за чего убили Кармановых? В первую очередь мы, конечно, думали о деньгах. Но откуда эти деньги, что за деньги? У Кармановых их никогда не было – это все соседи говорят. И вещей дорогих не было. И потом, я же вам сказал: обручальные кольца с убитых не сняли, деньги из кармана Ильи не забрали. Про личность преступника я тем более ничего сказать не могу. И где его искать, не знаю. Поэтому генерал Кашкин и позвонил в Главк, попросил прислать кого-то нам на помощь…

– Хорошо, капитан, давай пока отложим это коллективное убийство в сторону и поговорим о других преступлениях, – сказал Гуров. – Кого еще убили?

Капитан Никитин кивнул, раскрыл лежавшую перед ним папку и начал рассказывать:

– Кармановы были убиты 21 августа. А спустя три дня, 24-го, там же, в Больших Копенах, был убит глава сельской администрации Егор Данилович Крапивин.

– И где убили Крапивина? Тоже в его доме?

– Нет. Фермер Иван Приходько обнаружил убитого утром 25 августа на окраине села. Приходько ехал к своему полю и заметил на обочине машину Крапивина, джип «Хендай». Фермер хотел что-то согласовать с главой администрации и решил это дело не откладывать. Он остановил трактор, подошел к машине, но хозяина в ней не обнаружил. Приходько огляделся и в стороне от дороги, на опушке, заметил тело Крапивина. Когда фермер понял, что глава администрации мертв, сразу вызвал полицию.

– Как был убит Крапивин?

– Так же, как и Кармановы, – выстрелом в голову из пистолета «Люггер». Правда, убийца зачем-то стрелял жертве еще и в руки и ноги – по пуле в каждую конечность. По заключению нашего патолога, смерть Крапивина наступила около полуночи, возможно, чуть раньше.

– Значит, в главу сельской администрации он всадил пять пуль? Интересно… Теперь скажи, а признаки ограбления есть?

– Нет. В кармане куртки у Крапивина остался бумажник, в нем две банковские карточки и наличные, около десяти тысяч рублей. На руке дорогие часы. Так что здесь нет никаких признаков ограбления.

– Удалось найти свидетелей?

– Да, кое-кого удалось. Один из сельчан, Петр Измайлов, вечером 24 августа, в половине двенадцатого, возвращался домой с поля и видел, что машина Крапивина стояла на обочине. А самое главное – он заметил рядом еще один автомобиль. Правда, его марку, а тем более номер Измайлов не запомнил: по его словам, он после работы сильно устал и ни на что не обращал внимания. Ему только запомнилось, что машина была черная и такая же большая, как «Хендай» Крапивина.

– То есть это тоже был джип?

– Видимо, да. Но точно утверждать нельзя. «Большая машина черного цвета» – вот и все, что запомнил свидетель.

– А кто сидел в этой машине, он заметил?

– Нет, свидетель утверждает, что человека в кабине не было. Он вообще людей не видел – ни водителя неизвестной машины, ни Крапивина.

– А выстрел кто-нибудь слышал?

– Нет. Но это и неудивительно: ведь в этом случае снова использовался пистолет с глушителем.

– Понимаю… Давай, капитан, расскажи заодно и про последнее убийство. Когда оно произошло?

– Через три дня после второго, то есть 27 августа, неделю назад. На этот раз был убит бывший руководитель Управления, генерал Дружков.

– А это убийство где произошло?

– Семен Павлович Дружков был убит в своем доме в дачном поселке Камыши. То есть это преступление вроде бы никак не связано с убийствами в Больших Копенах. Однако связь есть, и очень существенная. Семен Павлович был убит из того же пистолета «Люггер», что и жертвы в Больших Копенах.

– Ты говоришь, генерала убили в собственном доме? А что случилось с его домашними?

– Семен Павлович в тот момент находился в доме один. Понимаете, это ведь дачный дом, хотя и с удобствами. Жена Дружкова в этот день осталась в городе. Думаю, ей повезло: поехала бы с мужем на дачу – была бы убита. А так, кроме самого генерала, погибла только его собака, овчарка Барон.

– Как убийца проник в дом Дружкова? Есть следы взлома?

– Да, убийца явно не рассчитывал, что ему откроют дверь. Я выяснил, что он сумел подобрать ключ к калитке и так вошел во двор. Здесь он застрелил собаку, после чего отмычкой открыл дверь дома.

– Во сколько все это произошло?

– Здесь еще одно сходство – после полуночи. Патолог утверждает, что смерть наступила между часом и двумя. Да, вот еще важная подробность. На этот раз преступнику не удалось застать свою жертву врасплох. Видимо, Дружков услышал звуки возни у входной двери; а может, его разбудил лай собаки. Во всяком случае, генерал успел проснуться и вскочить с постели. В ящике стола у него хранился пистолет «макаров». Дружков взял его и стал спускаться на первый этаж – видимо, хотел понять, что случилось. Однако убийца, как видно, услышал шаги хозяина и затаился под лестницей. А когда генерал спустился, выстрелил ему в правую руку, в которой Дружков держал оружие. Пистолет так и остался лежать возле лестницы, где мы его и нашли.

– А что произошло с самим Дружковым?

– Его тело мы нашли на втором этаже, в кабинете. Генерал сидел в кресле возле стола. Он был убит выстрелом в голову. Стенной сейф был открыт, но вот что странно: там остались лежать акции нескольких компаний, деловые бумаги. Все это осталось нетронутым. Как показала вдова убитого, кроме бумаг, в сейфе хранились также деньги, несколько десятков тысяч рублей. Их мы не обнаружили.

– Значит, деньги он забрал… – пробормотал Гуров. – И какие у тебя предположения, капитан? Кого подозреваешь?

– Видите ли, тут такое дело… – замялся Никитин. – У нас в области в последний год резко выросло количество преступлений, связанных с оборотом наркотиков. Мы задержали уже дюжину распространителей, изъяли много разной дури. Установлено, что эту гадость к нам в основном завозят на фурах, идущих с юга, из Закавказья. А трасса, по которой идут эти фуры, проходит недалеко от Больших Копен. Возле Камышей тоже есть такая дорога, правда поменьше. И я подумал: не причастны ли к этим убийствам перевозчики наркоты? Мы усилили контроль на дорогах и задержали одного водителя с партией вещества. Зовут его Руслан Тарханов, сейчас он в СИЗО.

– Отлично, что вы его задержали, – кивнул Гуров. – Только я не понимаю: какую ты видишь связь между перевозкой наркотиков и убийствами? По-твоему, супруги Кармановы занимались распространением «товара», а деньги присваивали себе? И генерал Дружков этим же занимался?

– Напрасно вы шутите, – упрекнул сыщика Никитин. – Проблема и правда серьезная. А что касается Семена Павловича Дружкова… Понимаете, здесь, в Суходольске, у генерала репутация неоднозначная. То есть он, конечно, ветеран, и проводы на пенсию ему устроили почетные. Но все же проводили, а не на посту оставили. Потому что разговоры шли о том, что генерал закрывал глаза на махинации с участками под жилищное строительство, на другие грязные делишки.

– Однако махинации с участками или, допустим, взятки – это одно. А наркотрафик – совсем другое, – сказал Гуров. – И я не понимаю, как эти твои рассказы о водителях, которые перевозят опасный груз, связаны с тремя убийствами, произошедшими в разное время и в разных местах. Нет, капитан, должен констатировать, что рабочей версии у тебя нет. И чтобы ее разработать, мне в первую очередь нужно побывать в Больших Копенах. Туда далеко ехать?

– Нет, совсем недалеко, – отвечал капитан. – Всего двадцать километров от города. Из центра за час доехать можно.

– Так что, поехали?

– Да, конечно, едем, Лев Иванович, – согласился капитан. – Значит, генерала дожидаться не будете?

– Нет, с генералом я еще успею увидеться, – сказал сыщик. – А расследование откладывать нельзя. Тут каждый час дорог.

### Глава 2

Капитан Никитин не обманул – до Больших Копен они доехали в самом деле быстро. Еще и часа дня не было, когда полицейская «Гранта» выехала на бугор и впереди открылась долина, в которой лежало село.

– Вон там, справа, то место, где стоит дом Кармановых, – объяснил Никитин. – А дальше, за селом, видите еще одну дорогу? Это то самое шоссе, по которому идут фуры. И мы подозреваем, что один из их водителей причастен к убийству семьи Кармановых.

– Да, ты мне эту версию уже излагал, – отвечал Гуров. – И я тебе сразу сказал, что мне она кажется неудачной. Она ничего не объясняет. Ладно, поехали к дому, на месте все посмотрим.

Проехав все село, сыщики оказались у добротного кирпичного дома, стоявшего за дощатым забором. Калитка и ворота участка были заклеены специальной лентой в знак того, что вход туда запрещен. Капитан Никитин сорвал ленту, и оперативники вошли во двор. Никитин сразу хотел направиться к дому, но Гуров его удержал.

– Погоди, капитан, – сказал он. – Надо оглядеться. Вот тут что – коровник?

– Да, Кармановы держали корову, свинью с поросятами, а еще кур, – объяснил капитан.

– И где вся эта живность сейчас?

– Знаете, даже не скажу. Скорее всего, по соседям разобрали. Ведь скотину нельзя некормленую оставлять. Пока даже непонятно, кому их имущество достанется. У Ильи есть брат и сестра, они живут в Ульяновской области. У Людмилы, кажется, тоже сестра есть, но она вообще далеко живет, где-то в Сибири. Теперь их всех ждут, чтобы они вступили в права наследства и решили, что будут делать с имуществом. Скорее всего, дом будут продавать.

– А самих убитых, значит, пока не хоронили?

– Нет, тела лежат в морге. Вот родственники приедут и похоронят. Обещали завтра приехать.

Слушая капитана и расхаживая по двору, Гуров рассуждал:

– Ага, значит, тут хлев, тут коровник, тут курятник… А вот и собачья будка. Значит, здесь обитал тот самый Мухтар?

– Да, это его будка. Собаку тоже застрелили, вот здесь лежала, возле будки.

– Теперь понятно… А тут, значит, можно пройти на приусадебный участок. Что ж, давай пройдем…

И сыщик, обогнув коровник, прошел к задней стороне дома. Здесь росло несколько яблонь и вишен, а дальше виднелся огород, на котором торчали кусты помидоров и располагался большой участок картофеля.

– Ну, вот и все их хозяйство, – сказал Никитин, показывая рукой владения погибшей семьи. – Так что, теперь пойдем в дом?

– Какой ты нетерпеливый! – упрекнул его Гуров. – Почему бы еще не погулять, не подышать деревенским воздухом? Ты участок осматривал?

Никитин удивился вопросу.

– А чего его осматривать? – спросил он. – Если бы я не знал, как убийца проник в дом, можно было бы искать его следы на участке. Но, когда мы увидели убитую собаку, стало ясно, что он вошел через калитку и сразу направился к дому. Что же нам на участке искать?

– Мало ли что, – неопределенно ответил сыщик. – Ладно, пошли в дом.

Дверь была закрыта на замок и заклеена той же полицейской лентой. Никитин снял ее, открыл дверь, и оперативники вошли в сени. Гуров огляделся, затем пошел дальше, через кухню, и оказался в спальне. Здесь ему в глаза прежде всего бросились два силуэта, начерченные на полу. Судя по размерам рисунков, здесь находились тела взрослых людей.

– Кто где лежал? – спросил сыщик.

– Вот здесь, у кровати, нашли тело Ильи Карманова, – стал объяснять Никитин. – А вот тут, возле кресла, – Людмилы.

– А дети?

– Вот сюда пройдите, за загородку. Видите, тут стоят две кроватки? В них и нашли тела детей.

– То есть их убили прямо в постелях?

– Да.

– И как ты реконструируешь события той ночи?

– Должно быть, все обстояло следующим образом, – стал объяснять капитан. – Преступник вошел в спальню и быстро осмотрелся. Свет он, по-видимому, не зажигал, чтобы не привлекать внимание соседей. Думаю, он пользовался фонарем. Косвенно это подтверждает вот этот след.

Капитан указал Гурову на небольшой кружок, видневшийся на стоявшей у двери тумбочке.

– Когда мы вошли в комнату и стали ее осматривать, – пояснил Никитин, – я обнаружил здесь в пыли аккуратный кружок. Возможно, конечно, сюда ставили чашку или блюдце. Но по размерам этот кружок в точности соответствует мощному фонарю, если его ставить стоймя.

– Это ты молодец, что заметил, – сказал Гуров. – Думаю, так оно и было. Продолжай.

– Значит, он увидел спящих Кармановых. Видимо, Илья уже проснулся от звука шагов. Возможно, даже успел вскочить с кровати. Тогда убийца выстрелил в него. Илья упал на пол, вот сюда. Но он был еще жив, стал подниматься, и тогда убийца выстрелил в него второй раз. Тут проснулась Людмила. Она хотела встать, закричать, но убийца ударил ее – возможно, рукояткой пистолета, – а затем заклеил рот скотчем. И тем же скотчем связал ей руки. Может быть, в это время от шума проснулись дети, стали звать родителей. Тогда убийца вошел за перегородку и двумя выстрелами убил их. Затем он вернулся в спальню, стащил Людмилу с кровати, усадил ее в кресло. Фонарь он при этом поставил на тумбочку. Затем он стал задавать женщине какие-то вопросы, пытать ее. Это продолжалось примерно полчаса – такова разница во времени между смертями Людмилы и остальных членов семьи. А затем он убил и ее. Провел в квартире обыск, распахнул все шкафы, разбросал одежду. Но обыск, скорее всего, был поспешным и недолгим. И после всего этого он ушел.

– То есть Людмила, когда вы ее нашли, была связана скотчем?

– Да.

– И рот был заклеен?

– Нет, ведь он ее спрашивал о чем-то – она должна была отвечать. Скотч он снял, но на коже остались следы.

– А отпечатки? Неужели убийца не оставил ни одного отпечатка?

– Нет, не оставил. Видимо, он с самого начала, как только вышел из машины, надел перчатки и дальше орудовал все время в них.

– Но хоть какие-то следы он должен был оставить! Во дворе довольно грязно – видимо, у вас тут шли дожди. Значит, на полу должны были остаться следы…

– Да, следы остались, – кивнул Никитин. – Наши криминалисты определили, что убийца был в туфлях 43-го размера. А еще по результатам трассологической экспертизы они заключили, что рост убийцы чуть выше среднего, около 180 сантиметров. Вот и все, что о нем известно.

– Нет, почему все? – возразил Гуров. – Еще мы знаем, что этот человек ездит на джипе черного цвета. Это нам известно благодаря показаниям свидетеля по другому убийству… Что ж, – подытожил Гуров, – если здесь мы закончили, поехали осматривать место второго убийства.

Оперативники вышли из дома. Никитин снова запер дверь и наклеил полоску бумаги с надписью, что здесь происходят следственные действия и вход запрещен. Капитан уже открывал калитку, чтобы выйти со двора, когда Гуров остановился и оглянулся через плечо.

– Надо бы еще по участку пройтись… – задумчиво сказал он. – Если здесь грязно, то там тем более должны были следы остаться…

– Какие следы, Лев Иванович? – удивился Никитин. – Что будет делать убийца на огороде? Картошку подкопает, парочку клубней достанет на ужин? Участок десять соток, до ручья спускается, его замучаешься весь осматривать. А главное, непонятно зачем.

– Всегда нужно осматривать все место происшествия целиком, – сказал Гуров. – Ты должен составить себе представление обо всем хозяйстве. Особенно это важно, если дело происходит в деревне. Ладно, участок я в другой раз осмотрю. Поехали на твою опушку.

Они сели в машину и поехали на другой конец села. Миновали последние дома, и впереди показался лес. Никитин доехал до опушки и остановился.

– Вот здесь все это произошло, – сказал он, выходя из машины. – Автомобиль Крапивина стоял где-то здесь, на обочине. Рядом с ним свидетель Измайлов заметил большую темную машину. Предположительно, это был автомобиль убийцы.

– А где было обнаружено тело главы администрации?

– Вон там, ниже, в тридцати метрах от дороги. Но здесь мы никаких контуров не чертили – сами понимаете, под открытым небом они не сохранятся. Но я это место запомнил.

– Ладно, пойдем, покажешь, – сказал сыщик.

Они спустились с дороги и подошли вплотную к лесу. Капитан указал на ровную площадку недалеко от большого дуба. Листва с деревьев уже начала облетать, и сейчас эта площадка была покрыта слоем листвы.

– Вот здесь лежал Егор Данилович.

– Куда ему стреляли – в голову?

– Да, убийца выстрелил жертве в левый висок. Как считают криминалисты, выстрел был произведен с небольшого расстояния – метров двух-трех.

– То есть они стояли, разговаривали, потом один из собеседников достал пистолет и… Скажи, а окурков вы поблизости не нашли?

– Нашли окурок сигареты того сорта, который курил Крапивин. Других здесь не было.

– А что говорят криминалисты о поведении Крапивина? Он не пытался бежать? Или, наоборот, напасть на убийцу?

– Кажется, нет. Впрочем, вы можете сами поговорить с нашими экспертами.

– Наверное, придется поговорить. Вот вернемся в город – и поговорю. А дом Крапивина далеко отсюда находится?

– Нет, совсем недалеко. Мы его проезжали, когда сюда ехали.

– Кто в нем живет?

– Жена Егора Даниловича, Светлана Петровна. Она сейчас, наверное, дома. Но говорить с ней, пожалуй, не стоит: Светлана Петровна крайне тяжело перенесла известие о смерти мужа, у нее сразу приступ случился. И с тех пор она практически не встает.

– А кто за ней ухаживает?

– Насколько я знаю, с ней невестка сидит, Лена.

– Лена – жена сына Крапивиных?

– Да, у них два сына. Старший, Иван, живет в Нижнем Новгороде. Младший, Дмитрий, – в Суходольске. У них с Леной уже есть ребенок, девочка, ей три года, Катей зовут.

– А в ту ночь, когда убили Крапивина, никто не пытался проникнуть в дом?

– В точности это нам неизвестно, – отвечал капитан. – Дело в том, что Светланы Петровны в ту ночь дома не было – она уезжала к Ивану в Суходольск и там осталась ночевать. Она еще и поэтому так тяжело перенесла смерть мужа – считает себя отчасти виноватой. Говорит, что, если бы осталась дома, не отпустила бы его на ночь глядя куда-то в лес… Хотя зря она это говорит. Как я понял по разговорам с соседями, главой семьи однозначно был Егор Данилович. Он никогда не советовался с женой и уж тем более не стал бы ее слушать, если речь шла о делах.

– Понимаю. Но ты не ответил на вопрос о доме Крапивиных. Залазил убийца к ним или нет?

– Я думаю, если бы такое проникновение было, Светлана Петровна бы это заметила, – принялся рассуждать капитан. – И сказала бы кому-нибудь. Во всяком случае, нам она об этом ничего не сообщила.

– То есть на этот вопрос ты ответить не можешь, – заключил Гуров. – А он между тем важный. Ведь в первом эпизоде, после убийства Кармановых, убийца перерыл весь дом. Он явно что-то искал. Можно предположить, что и после второго убийства он захотел бы осмотреть дом жертвы. В общем, должен тебе сказать, капитан, что нам сейчас все равно придется ехать домой к убитому. Если вдова плохо себя чувствует, мы ее беспокоить не будем. Но ведь с невесткой поговорить можно, правда?

– Да, я думаю, что с Леной можно поговорить, – ответил Никитин.

– Вот и отлично. Значит, поехали туда, – сказал Гуров.

Они сели в машину и поехали назад. Дом Егора Крапивина можно было узнать издали – он выглядел гораздо внушительнее окружающих его домов односельчан. Это был двухэтажный коттедж, какие часто можно увидеть в Подмосковье; здесь не было никакого деревянного забора со щеколдой, как у Кармановых. Дом главы сельской администрации выходил прямо на улицу. Участок, если он и имелся, не был виден.

Никитин позвонил в дверь. Им долго не открывали. Наконец послышались шаги, дверь открылась, и из-за нее выглянула молодая женщина с усталым и сердитым лицом. Посетителям она явно не обрадовалась.

– А, это вы, – недовольно проговорила она. – Так вроде Светлана Петровна все уже рассказала, что знала. И лучше бы ее сейчас не тревожить: она ведь всю ночь не спала, только недавно уснула.

– Мы и не собираемся тревожить Светлану Петровну, – успокоил девушку Гуров, – всего лишь зададим несколько вопросов вам. Я специально из Москвы приехал, чтобы расследовать убийство вашего свекра. Так что, нам можно войти?

– Да, конечно, входите, – пригласила женщина. – Только не знаю, что я вам могу рассказать. Меня ведь здесь не было, когда это все случилось.

– Я знаю, – кивнул сыщик. – И все равно кое-что у вас узнать можно.

– Ну, тогда пойдемте в гостиную, там сядем, – предложила Лена.

Внутри дом Крапивина тоже сильно отличался от жилища семьи Кармановых. Вошедших встретили не темные деревенские сени, а современная светлая гостиная, какую можно встретить в дорогом городском особняке. На полу лежал толстый ковер, а в углу, как ни удивительно, стояла пальма в кадке.

Оперативники сели в глубокие кожаные кресла, Лена примостилась на стуле напротив. Гуров задал первый вопрос:

– Скажите, Лена, когда и от кого вы узнали о смерти вашего свекра?

– От кого, я сразу могу сказать – от Светланы Петровны, она мне по телефону об этом сообщила, – отвечала женщина. – А когда… Этого я точно не помню. Где-то на прошлой неделе.

– Но это было в день, когда его убили? – спросил сыщик.

– Ну да, конечно, в тот самый… Хотя нет, правильней сказать, что на следующий день, 25-го. Потому что 24-го Светлана Петровна у нас гостила и ночевать осталась. Утром она вернулась домой, и сразу после этого…

– Погодите минуту. На чем Светлана Петровна вернулась в деревню – на машине?

– Нет, на автобусе. Это уже странно было. Потому что у них была договоренность, что Егор Данилович утром за ней заедет и отвезет. А он ни в девять не приехал, ни позже. Светлана Петровна давай ему звонить, а он не отвечает. Час, наверное, она ему названивала, а ответа все не было. Тогда она и говорит: «Придется, видимо, на автобусе ехать». И уехала. А уже через час позвонила мне и кричит в трубку: «Мол, Егора Даниловича убили, полиция приехала, скажи Диме, чтобы он тоже приезжал». А Дима мне строго запрещал ему на работу звонить, потому что…

– Погодите! – вновь остановил женщину Гуров. – Значит, Егор Данилович должен был приехать за женой в город рано утром?

– Да.

– Но он не приехал и его телефон не отвечал на вызовы?

– Да, сколько Светлана Петровна ни звонила, он не отвечал.

– Хорошо, теперь продолжайте. Значит, вы не стали звонить мужу на работу, потому что он вам запретил?

– Да, потому что у него работы много, а звонки только отвлекают.

– А кем работает ваш муж?

– Токарем на заводе. У них сейчас работы много, отвлекаться нельзя. Но в обед я ему все же позвонила. Он сразу пошел к руководству и на другой день отпросился. Вечером с работы вернулся, и мы поехали сюда, в деревню.

– Значит, вы приехали в Копены 26 августа?

– Выходит, что так. Да, это в четверг было, 26-го.

– Теперь скажите мне вот что, Лена. Светлана Петровна ведь вам рассказывала, что увидела, когда вошла в дом утром 25-го? Что она говорила?

– Да, верно. Она сказала, тут черт-те что творилось. Дверь нараспашку, в доме все вверх дном: одежда, вещи всякие на полу… У шкафа вообще дверца отломана. В общем, искали что-то.

– А пропало что-нибудь из вещей? Может, деньги?

– Нет, Светлана Петровна сказала, что ничего не пропало. Это ее поразило, мол, как же так – все перерыли, а ничего не взяли? А у нее шуба норковая была, и у Егора Даниловича шуба бобровая и шапка, но все это валялось на полу. В общем-то, мы и сами этот бардак видели. Светлана Петровна немного убралась, а потом ей плохо стало, она легла и больше уже не вставала.

– Значит, порядок в доме вы наводили?

– Да, мы с Димой все убирали, укладывали.

– А когда полиция приехала, вы сотрудникам рассказали о разбросанных вещах?

Тут Лена в растерянности взглянула на капитана Никитина. Тот в ответ замялся, пожал плечами.

– Да они и не спрашивали, – ответила женщина. – Спрашивали, была ли Светлана Петровна дома… Знает ли она, куда позавчера поехал Егор Данилович… Кто ему звонил… В общем, все вопросы к ней были. Она тогда еще могла отвечать. А потом, когда они уехали, слегла, мы ей «скорую» вызвали.

– Поня-атно… – протянул Гуров. – Слушайте, Лена, а как же вы к свекрови уехали, кто с вашей-то дочкой сидит?

– Катя сейчас в садике, – отвечала Лена. – Дима утром ее отвел, а вечером заберет. Придется ему ради такого дела пораньше с работы уйти. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Хорошо, не буду больше занимать ваше время, – сказал сыщик, поднимаясь. – Хочу еще заглянуть на ваш приусадебный участок. Вы не будете возражать?

– Да чего мне возражать? – Женщина пожала плечами. – Да и не мой он. Вы тогда вон туда по коридору идите, там дверь на участок.

– Пошли, капитан, – сказал Гуров. – Посмотрим, какой он, здешний приусадебный участок.

### Глава 3

Они прошли по коридору, на который им указала Лена Крапивина, открыли дверь и оказались на сравнительно небольшом участке земли. Здесь росли яблони, груши, вишни, виднелись кусты малины и смородины, а вот посадок картофеля не наблюдалось.

– Ну, скажи мне, капитан, как же ты так облажался, что даже не спросил родственников, в каком состоянии они нашли дом? – спросил Гуров своего спутника.

Лицо у капитана стало пунцового цвета; он молчал, потому что ответить было нечего.

– А ведь они на твоих глазах заканчивали уборку, то есть фактически уничтожали следы пребывания убийцы в доме, – продолжал между тем сыщик. – Может быть, на каких-то вещах еще можно было найти его отпечатки пальцев… Хотя вряд ли: здесь он, скорее всего, тоже орудовал в перчатках. Но на будущее учти, капитан: таких оплошностей допускать нельзя. Ты в самом начале расследования должен установить все обстоятельства. А этот момент – что убийца явно что-то искал в домах своих жертв – очень важен.

– Мы проверим, Лев Иванович! – горячо заверил его Никитин. – Вы же знаете – отпечатки долго сохраняются. Если они есть, мы их найдем!

– Хорошо, – согласился сыщик. – А мы с тобой сейчас проверим участок. Может быть… Постой, а что тут делает лопата?

И он указал на лопату, прислоненную к стене возле двери.

– Как я понял, Егор Крапивин хозяйством не занимался, – объяснил Гуров свой интерес к этому инструменту. – Как ты видишь, здесь под деревьями ничего не вскопано. А еще ты мог заметить, что супруги Крапивины порядок любят, у них все на своих местах. Лопата не должна просто так стоять. Так кто ее здесь поставил?.. Когда будем уезжать – не забудь этот инструмент с собой прихватить. Может быть, эта лопата нам что-то расскажет. Ладно, сейчас пойдем все осмотрим. Начнем с правого угла.

Оперативники двинулись вдоль забора. Здесь в основном росла смородина. В дальнем углу обнаружилась выгребная яма – необходимая в деревенском быту вещь. Оттуда они пошли налево, вдоль дальней стороны участка. Когда-то здесь, вероятно, сажали какие-то огородные культуры – морковь или редиску, а сейчас ничего не росло, только торчало несколько кустов крыжовника.

– На примере этого участка видна разница между нашим Крапивиным и каким-нибудь столичным олигархом, – философски заметил капитан Никитин. – Ваш московский богач на таком пустом месте постелил бы ковер с газоном или бассейн устроил. Поставил бы беседку, пару кресел, столик, рядом мангал… А Егору Даниловичу такие излишества и в голову не приходили… Смотрите, а тут что-то рыли!

Действительно, ближе к дальнему углу участка виднелась куча свежевырытой земли. Оперативники подошли поближе и заглянули в яму. Она была сравнительно небольшой, в метр глубиной, и совершенно пустой.

– Вот он, объект, который я надеялся здесь увидеть, – удовлетворенно произнес Гуров. – Эта яма объясняет появление лопаты у дверей дома. Ясно, что эту яму вырыл убийца. Муж Светланы Крапивиной вряд ли стал бы что-то рыть. Остается два важных вопроса. Первый: что лежало в этой яме? И второй: нашел ли убийца спрятанную вещь или яма оказалась пуста? Осталось совсем немного: найти убийцу и задать ему эти вопросы.

– Значит, вы шутите! – воскликнул Никитин. – А я подумал, вы серьезно…

– Я как раз не шучу, – отвечал Гуров. – Эта яма многое объясняет в здешних убийствах. А еще она объединяет убийства Кармановых и Крапивина.

– Как же она может объединять эти два события, если на участке Кармановых никакой ямы не было?

Капитан задал вопрос и тут же прикусил язык: вспомнил, что участок Кармановых он так и не осмотрел. Впрочем, Гуров тоже заметил оговорку капитана, но смеяться над ним не стал. Вместо этого он объяснил:

– На земле Кармановых убийца ничего не рыл, потому что их участок слишком большой, в четыре раза больше этого. Он пытал Людмилу, чтобы она выдала место, где закопан клад. Что Люда Карманова сказала своему мучителю – мы не знаем. Но он узнал, что Кармановы как-то были связаны с главой сельской администрации. И тогда обратил внимание на Егора Крапивина…

– Пусть так, но вы забыли о третьем убийстве – генерала Дружкова, – напомнил капитан.

– Я о нем не забыл, – отвечал сыщик. – Сейчас поедем на квартиру к вашему Дружкову. Только не забудь прихватить с собой лопату, а еще позвони и вызови сюда бригаду криминалистов. Пусть осмотрят яму, поищут следы на дне. Может быть, смогут определить, что здесь лежало.

Оперативники сели в машину и отправились назад, в сторону города. Затем капитан свернул на объездную дорогу и по ней добрался до трассы, ведущей в Камыши. Дело уже близилось к вечеру, когда полицейская «Гранта» въехала в этот поселок. Гуров сразу обратил внимание на то, как Камыши отличаются от деревни, где жили Кармановы и Крапивин. Здесь, в Камышах, были только богатые дома. По обе стороны от дороги возвышались особняки в два, три, даже в четыре этажа.

Дом, перед которым Никитин остановил машину, отличался особой роскошью. Забор был сложен из дорогого камня, таким же камнем была выложена подъездная дорожка. Никитин нажал кнопку звонка, в воротах открылось окошко, выглянул охранник. Узнав капитана, он сразу открыл ворота, и машина въехала во двор.

Видимо, охранник успел сообщить о гостях, потому что в тот же момент дверь дома отворилась и во двор вышел представительный мужчина лет тридцати пяти.

– Ага, как я понимаю, вы сын Семена Павловича? – спросил его Никитин.

– Да, меня зовут Константин Семенович, – ответил тот. – Я два дня назад приехал из Москвы на похороны отца.

Было заметно, что он не испытывает перед гостями из полиции никакой робости. И причина такой смелости тут же объяснилась.

– Я работаю помощником прокурора в прокуратуре Московской области, – заявил Константин Дружков. – Я хотел бы узнать, почему нам до сих пор не отдают тело отца. Разве вы не закончили необходимые следственные действия?

Видно было, что помощник прокурора не боится капитана полиции. Однако Никитин, в свою очередь, показал, что тоже не боится влиятельного родственника убитого.

– У следствия еще остались вопросы, – сказал он. – Вот товарищ тоже из Москвы приехал, помогает нам в расследовании. Это полковник Гуров, он и будет решать вопрос о похоронах.

Гуров в первый раз слышал, что ему нужно отвечать на вопрос о возможности похорон. Но, естественно, не растерялся.

– Пожалуй, я скажу, что у следствия не осталось таких вопросов, которые не позволяют провести похороны жертв всех трех преступлений, – сказал он. – Ведь патологи выдали заключение в каждом случае?

– Да, выдали, Лев Иванович, – отвечал Никитин.

– В таком случае я даю разрешение на захоронение Кармановых, Крапивина и генерала Дружкова, – заключил Гуров.

– Я соглашусь с вашим решением, Лев Иванович, – отвечал Никитин.

– В таком случае, Константин Семенович, можете хоронить отца хоть завтра, – сказал Гуров. – И ты, капитан, передай остальным родственникам, что мы не препятствуем организации похорон.

После этого он вновь повернулся к сыну убитого генерала.

– Как видите, вопрос с похоронами мы решили, – сказал он. – Но остались другие вопросы, которые мы должны задать вам и вашей матери. Вы нас пригласите в дом? А то мы все что-то под открытым небом разговариваем…

Упоминание фамилии знаменитого сыщика произвело впечатление на Константина Дружкова. И на слова Гурова он отреагировал моментально.

– Да, конечно, прошу вас в дом, – произнес он самым любезным тоном. – Правда, мама не очень хорошо себя чувствует…

– Понимаю, понимаю… – кивнул Гуров, вслед за Дружковым входя в дом. – После такой трагедии… Но у меня всего несколько вопросов, и их необходимо задать.

Внутри дом отставного генерала МВД выглядел еще более роскошным, чем снаружи. В глаза бросались толстые ковры на полу, дорогая мебель, картины, скульптуры, висящие на стенах горшки с орхидеями. Константин провел гостей в гостиную, пригласил садиться и предложил кофе или чай. Тут Гуров сообразил, что, включившись в расследование, он совсем позабыл про распорядок дня. Получалось, что у него с утра крошки во рту не было, даже позавтракать не успел. Так что сейчас он бы не отказался и от чего-то более существенного, чем чай. Но просить что-то у чванливого Константина Дружкова Гуров, конечно, не хотел.

– Нет, спасибо, – ответил сыщик. – Нам нужно поговорить с вашей мамой, и мы поедем дальше.

– Сейчас я ее приглашу, – кивнул помощник прокурора.

Он ушел и спустя несколько минут вернулся с невысокой полноватой женщиной. Алла Аркадьевна Дружкова не выглядела как человек, убитый горем; скорее она казалась очень осторожной, словно боялась сказать что-то лишнее. Увидев ее, Гуров в одну минуту решил изменить весь план беседы. Считая вдову и правда больной, он хотел ограничиться несколькими общими вопросами, просто познакомиться. Теперь же сыщик понял, что особого горя Алла Дружкова не испытывает. А это означало, что нужно постараться узнать у нее как можно больше. Потом сын поможет ей составить «правильные» показания, и она всегда будет их придерживаться.

– Алла Аркадьевна, мой коллега, капитан Никитин, рассказал, что убийца смог открыть сейф вашего мужа, – начал Гуров. – Скажите, вы знали, что хранится в этом сейфе?

Вдова пожала плечами.

– Не могу сказать, что я знала все до последней бумажки. Нет, Семен не позволял мне разглядывать содержимое сейфа. Так, пару раз при мне открывал, чтобы достать нужный договор. Поэтому я знала, что там хранятся договоры и акции. Ну, и немного денег он там тоже держал – просто на карманные расходы.

– Немного – это сколько?

– Ну, пятьдесят, семьдесят тысяч… Вряд ли больше.

– Мне бы хотелось взглянуть на этот сейф, – твердо заявил Гуров. – Осмотреть его снаружи и внутри.

– Но какое это имеет отношение к расследованию убийства? – опередив мать, спросил сын погибшего.

– Это уж мне решать, какое отношение что к чему имеет в этом деле, – довольно резко сказал Гуров. – Покажите сейф.

Мать и сын переглянулись. Было очевидно, что в вопросах общения с полицией мать целиком полагалась на сына, работавшего в прокуратуре. А Константин Дружков в данную минуту не видел оснований, чтобы отказать полковнику Гурову в его требовании. Он кивнул и произнес:

– Хорошо, я вам его покажу. Сейф у отца в кабинете. Идемте на второй этаж.

Они поднялись по лестнице из красного дерева и прошли по коридору, стены которого были отделаны мореным дубом. Константин открыл дверь кабинета и провел гостей в угол помещения. Здесь стоял массивный шкаф с разного рода дорогими безделушками и сувенирами. Константин наклонился, провел рукой вдоль правой стороны шкафа. Раздался щелчок. После этого младший Дружков легко, словно коробок спичек, сдвинул массивный шкаф с места. Он отъехал, и в стене открылась стальная дверца. Константин набрал нужный код, после чего открыл дверь.

Гуров и Никитин подошли ближе и заглянули в сейф. На верхней полке лежало несколько папок с бумагами, нижняя была пуста.

– А что лежало на нижней полке? – спросил Гуров у Аллы Аркадьевны.

Женщина пожала плечами:

– Понятия не имею. Я же говорила, что сейф при мне открывали всего два раза, не больше. Так что мне неизвестно, что лежало на нижней полке.

– Может быть, вы знаете? – спросил сыщик у Константина.

– Нет, я не знаю, – последовал ответ.

– Хорошо, можете закрывать, – сказал Гуров, и Константин Дружков закрыл дверь сейфа и вернул на место шкаф.

Сыщик вновь повернулся к вдове.

– Вы рассказали полиции, что в доме было многое разбросано, – сказал он, – словно убийца что-то искал. Скажите, что-нибудь пропало? Может быть, документы, вещи?

– Нет, кажется, ничего не пропало, – отвечала вдова. – Я еще сама удивилась. Этот ворюга залез в дом, убил собаку, убил Семена – и ничего не взял. Не понимаю!

– Скажите, а на садовом участке никто не рыл землю?

На лицах Аллы Аркадьевны и Константина выразилось удивление.

– На участке? – сказала вдова. – Но у нас там негде рыть. Можете выйти посмотреть, и вы увидите, что там один только газон, бассейн да еще площадка для шашлыка. Негде там копать.

Гуров и Никитин воспользовались приглашением, вышли через заднюю дверь на участок – и убедились, что вдова не обманывала: на участке генерала Дружкова ничего не росло, там и землю не было видно. Не было заметно и каких-либо работ.

– Хорошо, пока у нас больше вопросов нет, – сказал Гуров сыну генерала.

Оперативники сели в машину, развернулись и покинули поселок Камыши.

– Ну, и куда теперь? – спросил Никитин. – Едем в Управление? Будете представляться генералу?

– Нет, не сейчас, – отказался Гуров. – А поедем мы с тобой куда-нибудь поедим. Я только сейчас, когда нам чаю предложили, сообразил, что с утра ничего не ел. И тебя без обеда оставил. Я думаю, ты местный общепит знаешь; сам реши, куда нам направиться. Только учти, что потом, после этого то ли обеда, то ли ужина, я бы снова хотел вернуться в Большие Копены.

– А что вы еще хотите там увидеть, в Копенах? – удивился Никитин. – Мы вроде все там осмотрели.

– Осмотреть, может, и осмотрели, а поговорили не со всеми, – ответил Гуров. – Я тебе потом объясню, чего хочу. А теперь давай о еде думать. Куда поедем?

– Да есть у меня на примете одна пельменная, – отвечал капитан. – И кормят там вкусно, и берут недорого, и готовят быстро, долго ждать не придется.

– Последний момент для нас особенно важен, – заметил сыщик. – Ведь я почему рестораны не люблю? Потому что там всегда ждать долго приходится. Так что я готов голосовать за твою пельменную. Поехали туда!

### Глава 4

Когда машина оперативников остановилась возле пельменной, время уже близилось к пяти часам. Поскольку Гуров в этот день не завтракал, он набрал себе столько всего, что тарелки с трудом уместились на подносе. Впрочем, Никитин тоже не отставал от старшего товарища. Оперативники уставили блюдами весь стол и принялись за еду.

Когда первый голод был утолен, Никитин спросил:

– А зачем вы все-таки хотите вернуться в Копены? С кем хотите там разговаривать, что хотите увидеть?

Сыщик не стал спешить с ответом. Он доел последний пельмень, подвинул к себе тарелку с салатом и, прежде чем приступить к нему, произнес:

– Ты помнишь, с кем мы в Копенах встречались?

– Помню, конечно, – отвечал Никитин. – С Леной Крапивиной, невесткой главы администрации.

– Совершенно верно. А ты, когда рассказывал об убийствах, называл фамилии двух свидетелей. Один из них, Дмитрий Измайлов, вечером видел машину Крапивина на опушке леса, а рядом – другое авто. Мы предполагаем, что это была машина убийцы. Как ты думаешь, нужно провести беседу со свидетелем Измайловым?

– Да, вы правы, с Измайловым нужно поговорить, – согласился капитан.

– Да ты ешь, ешь, – обратился к нему сыщик. – Время у нас еще есть, успеем и наесться вдоволь, и до села доехать, и беседу провести.

Словно показывая капитану пример, Гуров принялся за салат. А доев его, придвинул к себе стакан с чаем. И тогда продолжил:

– Однако Измайлов – не единственный, с кем нужно переговорить в Копенах. У нас есть человек, который обнаружил тело погибшего главы, – фермер Приходько. Как же мы можем строить какие-то гипотезы, искать подозреваемых, если у нас главный свидетель еще не выслушан? Это пункт второй.

– А что, должен быть еще пункт третий? – удивился капитан. – У меня больше свидетелей нет…

– Это у тебя их нет, капитан, – заметил Гуров. – Но это не значит, что их нет вообще. Нужно походить по селу, поговорить с людьми. Может быть, найдется еще кто-то, кто что-то видел, или слышал, или знает. В деревне, как ты знаешь, развито «сарафанное радио». Иногда оно оказывается полезней интернета, даже полезней нашей полицейской базы данных. Это радио может принести очень ценные сведения. Вот за этими сведениями я и хочу поехать в Копены. Теперь понятно?

– Да, теперь все совершенно понятно, Лев Иванович, – отвечал Никитин. – Что ж, я готов ехать.

– Вот и я готов, – сказал сыщик. – Поехали!

И они снова отправились в Большие Копены. Остановились у первого же дома и спросили, где живет Дмитрий Измайлов.

– А это на другом конце, – ответила старушка, кормившая кур во дворе. – Там спросите.

– А Ивана Приходько знаете? – задал еще один вопрос капитан.

– А вот Иван тутошний, недалеко живет, – кивнула собеседница. – Езжайте прямо, там чуть левей возьмите и опять все прямо да прямо, вот и приедете!

Обоим оперативникам была слишком хорошо знакома эта манера некоторых людей объяснять дорогу: «Все прямо да прямо – и там будете». Им пришлось еще пару раз остановиться, спрашивать дорогу у других людей, пока наконец они не получили точные данные о местоположении домов Измайлова и Приходько.

Эти сведения оперативники получили у словоохотливого мужичка, чинившего покосившийся забор. Видимо, починка забора интересовала его меньше, чем возможность поговорить с городскими людьми. И, объяснив дорогу к Ивану Приходько, этот информатор сам, в свою очередь спросил капитана:

– А что вы их разыскиваете? Дело какое есть?

Никитин не хотел отвечать этому болтуну. Он буркнул в ответ что-то неразборчивое и уже хотел ехать дальше, но Гуров его остановил.

– Погоди, – сказал он капитану. – Дай с человеком поговорить.

Он вышел из машины, приблизился к мужичку и сказал:

– Да, есть у нас дело и к Измайлову, и к Ивану Приходько. Кстати, а как Ивана по отчеству звать?

– Николаич он, – отвечал мужик. – А я Алексей Леонидович. Так какое у вас дело к моему, можно сказать, другу Ивану Николаевичу Приходько?

– Мы из полиции, – объяснил Гуров. – Расследуем убийства, что у вас в селе случились. Слыхал ведь про них, Леонидыч?

– Конечно, слыхал, как не слыхать, – отвечал мужик.

Увидев, что имеет дело с серьезным собеседником, он окончательно бросил работу, отложил в сторону молоток и пачку гвоздей и весь сосредоточился на беседе с сыщиком.

– Слыхал, конечно, – повторил он. – Только какое отношение к этому убийству имеет Ванька Приходько?

– К убийству семьи Кармановых, наверное, никакого не имеет, – отвечал Гуров. – А вот к гибели вашего главы Егора Даниловича имеет, и самое прямое. Ведь это Приходько его первым нашел возле леса. Он разве тебе не рассказывал?

– А, вон оно в чем дело! – воскликнул общительный Алексей Леонидович. – Это вы, значит, делом Крапивина интересуетесь! Понятно… Конечно, человек видный, не последний на селе, его полиция должна защитить…

– А что, ты считаешь, что Крапивина не очень стоит защищать? – спросил Гуров, который расслышал в тоне мужика явное пренебрежение к убитому главе администрации.

– Почему не стоит? – возразил Алексей Леонидович. – Каждый человек достоин внимания и защиты. Только Данилыча у нас в селе не больно уважали. Раньше-то он лучше был, человек был. А как побыл лет пять или шесть на должности, опоганился, если правду сказать.

– А чем он тебе так нехорош? – продолжал допытываться Гуров. – Взятки брал? Подношений требовал? Или еще что?

– И взятки брал, и подношений требовал, – подтвердил словоохотливый Алексей, – но хуже всего было другое. В последние годы он главные деньги на участках получал.

– На каких участках? – заинтересовался капитан Никитин.

Видя, куда ведет разговор Гуров, капитан тоже вышел из машины и присоединился к собеседникам.

– На тех, которые люди в аренду сдают, – ответил Алексей Леонидович.

И, видя, что его собеседники ничего не понимают в деревенских делах, стал объяснять.

– У нас ведь не все свое хозяйство на земле ведут, – рассказывал Алексей. – Многие в город переехали, особенно молодежь, а землю в аренду сдают. Но сельская администрация может такую сделку аренды запретить: дескать, нарушает экологические нормы или задевает права соседей. В общем, многое придумать можно. А особенно это стало важно в последние годы, когда народ массово переключился с пшеницы на подсолнух. Подсолнух сажать – это же просто золотое дно! Масло сейчас в цене, за него большие деньги дают. И вот на этих разрешениях на аренду Егор Данилович в последние годы самые большие деньги заработал. Видели, какой особняк себе отгрохал? То-то. А вот спроси его: с каких таких денег этот особняк построен? Не ответит Данилыч. Правда, теперь он уже ни на какой вопрос не ответит…

– Так ты, значит, считаешь, что вашего главу убили из-за этих разрешений? – спросил Гуров.

– А тут и считать нечего, – убежденно произнес Алексей. – Кому-то он разрешение не выдал или сумму слишком большую запросил. Вот с ним и свели счеты.

– Объяснение понял, – сказал Гуров. – Значит, говоришь, к Приходько вот сюда ехать надо? Тогда мы поехали.

Оперативники снова сели в машину и отправились к человеку, который первым обнаружил тело убитого Крапивина. Ехать было относительно недалеко, поэтому поговорить полицейские не успели. Между тем капитану хотелось поделиться соображениями после разговора со словоохотливым Алексеем Леонидовичем. Впрочем, он решил, что успеет поговорить с Гуровым позже.

Приходько уже вернулся с поля, собирался ужинать. Чтобы не мешать жене фермера, которая как раз в этот момент накрывала на стол, и не привлекать внимания детей, носившихся по двору, Гуров предложил выйти на улицу и поговорить возле машины. Так они и сделали.

Сыщик спросил свидетеля, как он обнаружил тело, в каком положении оно было, не заметил ли Приходько следов другой машины рядом с автомобилем Крапивина. А затем сыщик повернул разговор в том направлении, в котором его вел словоохотливый Алексей.

– Мы тут слышали, что покойный охотно пользовался своим служебным положением, – сказал Гуров. – Деньги брал за выдачу разрешений на аренду и других документов. Как вы считаете, Иван Николаевич, это правда?

– Конечно, правда, – подтвердил Приходько. – Вот и я в то утро зачем к его машине завернул? Опять же, чтобы о выдаче разрешения поговорить. Я который год участок Самохваловых арендую. Казалось бы, в чем проблема, разрешение на это выдать? Нет, он все тянул, все откладывал. Я уже понимал, что он денег ждет, но у меня, как назло, свободных средств не было: все на новый комбайн потратил, в долги залез. Вот я в то утро и решил к нему подойти, попросить по-хорошему, чтобы вошел в положение. А деньги я бы ему позже заплатил, после выручки за урожай.

– Так, может быть, Егора Крапивина и убили из-за этих разрешений? – высказал догадку Никитин.

– Так оно и есть! – уверенно заявил Приходько. – Другой причины и искать не надо. Жадный он слишком был, Егор Данилыч. Так что у нас в селе горевать о нем никто не будет. И на похороны мало кто придет.

Напоследок Гуров задал вопрос, не видел ли Приходько в селе посторонних, которые искали Крапивина. Фермер отрицательно покачал головой: возле дома Крапивина он не видел ни чужаков, ни посторонних машин.

– Вообще-то у нас в селе посторонние часто появляются, – пояснил свидетель. – Город близко, да и трасса, по которой большегрузы ездят. Так что незнакомым людям у нас не удивляются. Но ведь вы интересуетесь таким человеком, который бы о Егоре расспрашивал, верно? Вот таких людей я не помню.

– А у дома Кармановых вы посторонних видели? – спросил сыщик.

– О Кармановых я вам ничего сказать не могу, – отвечал Приходько. – Я с ними незнаком. Все-таки село у нас большое: больше двух тысяч человек живет, всех знать трудно.

От Приходько оперативники направились на другой конец села, к дому Дмитрия Измайлова. Разговор с ним строился по той же схеме, что и беседа с Приходько: сначала оперативники задали вопросы о том, что случилось вечером 24 августа, а затем поговорили о личности погибшего главы администрации.

– Давай еще раз проясним вот какой момент, – проговорил Гуров. – Ты рассказал капитану, что проезжал вечером 24-го мимо опушки леса и увидел стоящий на обочине «Хендай» Крапивина. Почему ты решил, что это его машина? Ты видел номер?

– Нет, для этого слишком темно было, – отвечал Измайлов. – И ехал я быстро, некогда мне было номер разглядывать.

– Так почему ты решил, что это машина Крапивина? – повторил сыщик свой вопрос.

– Так ни у кого больше в деревне такой нет, – отвечал свидетель. – А еще у него наклейка заметная на заднем стекле есть, с танком и звездой. Так что я сразу понял, что это его авто.

– А вторая машина как выглядела?

– Вторая стояла дальше от дороги, ее было хуже видно. Я только и разглядел, что она большая и черная. В общем, тоже джип, как у Крапивина. Но не «Хендай».

– А какая марка? Может, «Мерседес»?

– Может быть. Или «Тойота», у них тоже здоровенные машины бывают.

– И номер у этой второй машины ты не разглядел?

– Нет, она ведь боком стояла. Надо было специально зайти и посмотреть, чтобы номер увидеть.

– А людей, хозяев этих машин, ты видел?

– Вроде бы различил два силуэта возле леса. Но я не уверен.

– А что делали эти два силуэта? Разговаривали?

– Да откуда я знаю? Их едва можно было различить.

– Скажи, а в селе такие машины у кого-то есть?

– Нет, что вы! «Хендай» Крапивина был самой дорогой машиной в деревне. В основном у людей отечественные авто – «Лады», «Волги»… У некоторых даже «Москвичи» еще бегают.

– Хорошо, а что ты можешь сказать о погибшем главе? – перевел Гуров разговор на другую тему.

– Ну, о мертвых вроде плохо не говорят… – уклончиво произнес Измайлов.

– Однако мы тут кое с кем поговорили, и никто доброго слова о Крапивине не сказал, – заметил капитан. – Все поминают его особняк, говорят, что ни один вопрос у него нельзя было решить просто так…

– Вот это верно, – подтвердил свидетель. – Пустым к нему не стоило заходить. Обязательно надо что-то принести. И с каждым годом расценки повышались.

– А еще говорят, что главные деньги он получал, когда распределял участки, которые люди хотели получить, чтобы подсолнечник сеять…

– Да, главные деньги он на подсолнухах набирал, – отвечал Измайлов. – С этими участками он ни за что не хотел расставаться. Даже норовил отобрать эти земли у тех людей, которые там давно хозяйствовали. На этой почве у него кое с кем конфликты случались…

– С кем же, интересно? – заинтересовался Гуров.

– Например, с Виктором Максимовым, – отвечал Измайлов. – Семья Виктора еще с совхозных времен владеет участком возле дальнего леса. И он, Виктор, первым стал сеять подсолнечник. И хорошие деньги на нем зарабатывал. Так Крапивин нанял каких-то крючкотворов, и те раздобыли документы, что вроде Максимов неправильно этой землей пользуется. У них большой конфликт был!

– А потом что? – спросил Никитин. – Чем все закончилось?

– А потом как-то все улеглось, – объяснил фермер. – Участок у Максимова остался, он и сейчас на нем подсолнух сеет. Наверное, он хорошие отступные Крапивину дал, и тот от него отстал.

– А ты не видел в селе в последнее время незнакомых людей, которые бы интересовались Крапивиным? – спросил Гуров.

– Что-то не припомню таких, – отвечал Измайлов. – И потом, я далеко от крапивинского дома живу. Здесь о нем никто спрашивать не станет.

Оперативники задали еще несколько вопросов, но было ясно, что свидетель высказал все, что знает. Напоследок Гуров спросил, где искать дом Виктора Максимова. Измайлов показал дорогу, но заметил, что Виктор Максимов «полуночничать не любит, сейчас уже спит». Так что Гурову пришлось отказаться от намерения продолжить беседы с жителями Больших Копен.

Обратно в город ехали уже в темноте. Теперь ничто не мешало Никитину высказать свои соображения по поводу суждений, услышанных от жителей села Большие Копены.

– Смотрите, что получается, – говорил капитан Гурову. – По сути, эти люди нам объяснили причину, по которой был убит Крапивин. Из-за денег его убили! Может быть, это сделал тот же Максимов, о котором нам сейчас рассказали. И теперь я понимаю, почему в доме Крапивина не было признаков ограбления: главу администрации убили вроде как из идейных побуждений. Жадный он был, Крапивин, тянул деньги из односельчан. Вот они его убили, а деньги, которые он скопил на поборах, забрали. Остальное не хотели брать. Как вам такая версия?

– В чем-то эта твоя версия совпадает с реальностью, – согласился Гуров. – Но только в отдельных моментах. Знаешь, в чем ее слабость? В том, что она не объясняет всех фактов. Вот хотя бы самый простой вопрос: кто этот киллер, который приехал на встречу с Крапивиным на дорогом джипе? Он кто – обиженный односельчанин? Думаешь, фермер Максимов разъезжает на джипе? Нет, нам же Измайлов сказал, что таких машин в селе ни у кого нет. Далее: при чем здесь убийство семьи Кармановых? Они-то точно не имели отношения ни к каким поборам. А генерал Дружков? Он вообще не жил в Больших Копенах. Нет, капитан, твоя версия не годится. Учесть этот фактор – борьбу за лучшие участки, – конечно, нужно. Но объяснить что-то с ее помощью мы пока не можем.

– Где же тогда искать объяснение? – спросил Никитин.

Было заметно, что он разочарован отношением Гурова к его «замечательной» версии.

– Пока не знаю, – признался сыщик. – Если еще раз хорошенько проанализировать факты, то у нас появятся правильные вопросы. И если мы найдем на них правильные ответы, то и объяснение всех убийств получим, и подозреваемые у нас появятся. Этим я и займусь прямо сегодня. А потом и завтра.

– Так вас сейчас в гостиницу отвезти? – уточнил капитан.

– Да, пожалуй, на сегодня я рабочий день закончу, – отвечал Гуров. – А завтра с утра явлюсь к вам в Управление, представляться вашему главе. К тому времени, я надеюсь, у меня сложится план действий на ближайшие дни. Будут вопросы, на которые я захочу получить ответ. Чтобы эти вопросы обдумать, надо хорошенько выспаться. Так что поехали в гостиницу.

### Глава 5

По дороге в гостиницу Гуров попросил Никитина остановиться у магазина. Там он купил колбасы, сыра, хлеба, а также две пачки печенья. Чай в пакетиках ему покупать было не нужно – привез из Москвы. Так что, оказавшись в номере, Гуров прежде всего заварил крепкий чай, налил себе стакан чая и принялся ужинать большим бутербродом с колбасой и сыром. Сыщик сел за стол, положил перед собой блокнот, в который он заносил сведения, полученные за день, и стал его перелистывать, при этом не забывая отхлебывать из стакана и откусывать бутерброд. Он собирался выполнить обещание, данное Никитину, – проанализировать факты и найти вопросы, на которые необходимо найти ответ.

Сыщик прочитал все записи, сделанные в доме Кармановых, затем – запись разговора с Леной, невесткой Крапивина, затем – запись беседы с вдовой генерала Дружкова. После этого он сделал еще пару глотков чая и начал размышлять.

«Что прежде всего бросается в глаза во всех трех эпизодах, – думал Гуров, – так этот тот факт, что убийца явно что-то искал. Он искал это «что-то» в доме у Кармановых, мучил Людмилу, чего-то от нее добивался. На участке Крапивина он оставил явные следы своих поисков – вырытую яму. Эксперты пока еще не дали своего заключения о том, что лежало в яме. Но я и так догадываюсь, что там лежал какой-то пакет, завернутый в толстый слой полиэтилена. И после этого возникает вопрос: что лежало на нижней полке сейфа генерала Дружкова? Может быть, там находился тот же самый пакет? Очень может быть. Тогда зададим следующий вопрос: что было в пакете? Скорее всего, деньги. Очень может быть, что не в рублях, а в валюте. И теперь мы зададим самый главный вопрос, всем вопросам вопрос: откуда взялись эти деньги? Они получены не за аренду участков для подсолнечника или гречихи, не за взятки Егора Крапивина, нет. Так откуда они взялись? Почему оказались в небогатой семье Кармановых? И какое отношение к Кармановым имеет глава администрации Крапивин? А генерал Дружков с какого бока тут взялся?»

Гуров выписал в блокнот последние три вопроса: об источнике денег, о том, почему они перекочевали от Кармановых к Крапивину, а потом к Дружкову, – и на этом пока остановился. Снова включил чайник, заварил себе еще один стакан чая, дал ему настояться, после чего откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.

Выписанные вопросы не те, которые ему требовались. Они не позволяли продвинуть расследование дальше. Значит, надо было найти другие – правильные, конструктивные – вопросы.

Над ними Гуров ломал голову долго. Он выпил весь второй стакан чая, походил по комнате, убрал со стола – а нужная мысль все не приходила. И лишь когда он уже смирился с тем, что сегодня ему так и не удастся сформулировать нужный вопрос, что пора ложиться спать, отложить все на завтра (ведь время приближалось к часу ночи), нужная мысль пришла.

«Связь между Кармановыми и Крапивиным сложилась не сегодня, – понял сыщик. – Ее нужно искать в прошлом этих семей. Надо хорошенько покопаться в этом прошлом – тогда и найдутся концы. Может быть, там, в прошлом, прячется и источник денег, которые искал убийца».

Он крупными буквами выписал на страницу блокнота слово «прошлое», после чего погасил свет и лег. Тут явилась еще одна мысль: а при чем здесь генерал Дружков? Он тоже из прошлого? «Нет, генерала пока можно отложить в сторону, – решил Гуров. – Его черед настанет позже. Скорее всего, он и в эту историю с деньгами вступил позже. Ну да, ведь он не жил в Копенах, он нездешний. Да, каким образом сюда вступил генерал, я узнаю позже». И с этой мыслью Гуров уснул.

Проснулся он, как обычно, в семь, умылся, побрился, позавтракал остатками вчерашних бутербродов, вызвал такси – и в половине девятого уже входил в Управление. Спросил у дежурного, на месте ли генерал Кашкин, начальник Управления, и получил ответ, что Виктор Игнатьевич полчаса назад прибыл и находится у себя. Тогда сыщик, не медля, поднялся на второй этаж и вошел в приемную. Здесь он также не задержался: как только секретарь узнал, кто хочет встретиться с начальником Управления, сразу доложил шефу, и спустя несколько минут Гуров уже вошел в кабинет генерала Кашкина. Генерал, крепкий, без всяких признаков полноты мужчина, поднялся навстречу гостю.

– Ну, вот наконец вы и до меня добрались, Лев Иванович, – сказал он, обменявшись с сыщиком крепким рукопожатием. – Мне уже Никитин с утра докладывал о ваших вчерашних путешествиях. Лихо вы принялись за дело, ни одной минуты не потеряли. И как, нашли что-нибудь? Хотя чего это я вас допрашиваю, а сам даже сесть не предложил! Садитесь вот сюда и скажите, чего вам: чаю или кофе?

– Утром я бы от чашки кофе не отказался, – ответил Гуров. – А что касается вашего вопроса по существу дела, то если капитан Никитин вам доложил о наших вчерашних поездках, то он же, наверное, сообщил и о результатах всех встреч и бесед. Результат в плане расследования пока неутешительный. Сведения мы собрали, а на след убийцы еще не напали.

– Ну, это редко случается, чтобы получилось напасть на след в первый же вечер, – заметил генерал. – Сами знаете, как в нашей работе бывает: иногда неделю роешь, вторую, а все ничего не находишь, все пустая порода. Ага, вот и ваш кофе!

Секретарь внес поднос с кофейником, двумя чашками и вазочкой с печеньем. Хозяин кабинета и его гость уселись за специальный чайный столик в стороне от большого стола и принялись за кофе.

– Я не буду вас расспрашивать, что вы собираетесь делать сегодня и что – завтра, – сказал генерал. – Знаю, что некоторые вещи приходится делать по интуиции. Но мне есть куда пригласить вас сегодня вечером. Самые солидные предприниматели нашего города хотели бы с вами познакомиться и выразить свою заинтересованность в расследовании.

– А что за дело солидным предпринимателям до моего расследования? – удивился Гуров. – Или они боятся, что их убьют так же, как вашего предшественника, генерала Дружкова?

– Нет, не думаю, что они боятся чего-то такого, – отвечал Кашкин. – Их всех надежно охраняют. Но в городе после этих убийств воцарилась нервная атмосфера, и это сказывается на ходе бизнеса. Например, люди стали неохотно покупать новое жилье, многие стали уезжать из Суходольска. Такое, знаете, никому не по душе. Я слышал, что наши предприниматели хотят предложить вам всю возможную помощь, содействие во всех делах. Для этого они приглашают вас (ну и меня заодно) в семь часов на торжественный ужин в ресторан «Пальмы и березы», у нас на набережной. Я надеюсь, вы не станете отказываться.

– Ну, вы, конечно, знаете, Виктор Игнатьевич, что мы никакую помощь от посторонних лиц принимать не можем, – заметил Гуров. – Если только ваши предприниматели поделятся со мной какой-то важной информацией, которую я другим способом не смогу получить…

– И это тоже вполне возможно, – заверил генерал Кашкин. – В общем, я понял, что вы принимаете это приглашение. Тогда скажите, куда прислать за вами машину.

– Я не знаю, где я буду вечером, – отвечал Гуров. – Может, здесь, в Суходольске, а может, в деревню поеду. Во всяком случае, я постараюсь сам добраться до места. Ну а если не доберусь, я вам позвоню.

– Вот и отлично! – обрадовался хозяин кабинета. – Если вам не нужна помощь наших предпринимателей, может быть, я смогу вам чем-то помочь? Может, машина нужна?

– В дальнейшем, возможно, понадобится, – согласился Гуров, – но сегодня вряд ли. Если что, я попрошу капитана Никитина меня отвезти. Да, скажите, далеко ли отсюда находится ваш областной архив? Я хочу там немного поработать.

– В общем, недалеко, на улице Тимирязева, – отвечал Кашкин. – Минут за десять дойти можно. Если хотите, мой водитель вас отвезет.

– Нет, лучше я пешком пройдусь, – сказал сыщик. – Надо больше двигаться, больше ходить, поддерживать физическую форму. Так что, если вы не против, я сейчас туда и отправлюсь. А про семь часов вечера, про эти самые «Пальмы и березы», я запомнил. Кстати, оригинальное название у ресторана, до сих пор такого не встречал.

В вестибюле Управления Гуров спросил у дежурного, как добраться до улицы Тимирязева, и, получив подробное объяснение, направился туда. В архиве он хотел изучить прошлое всех жертв недавних убийств – и Кармановых, и Крапивина с его родственниками, и генерала Дружкова. Он не знал, дадут ли ему что необходимые сведения, но был намерен их получить. «Может, ничего и не дадут, – думал сыщик. – Но все равно – пока я это направление не закрыл, надо над ним работать».

В архиве он предъявил свое удостоверение и объяснил, какие данные его интересуют. Сотрудница архива усадила сыщика перед компьютером и вывела на экран имеющиеся файлы, а вдобавок выдала несколько папок с документами в бумажном виде. Гуров начал эти данные изучать.

Прежде всего он познакомился с предками и родственниками Ильи Карманова. Он выяснил, что Илья Викторович Карманов относится к уроженцам села Большие Копены, его предки жили в селе еще с начала ХХ века. Жили они бедно, и совсем не в том доме, где Илья был убит. Нет, дом Кармановых – точнее, не дом, а ветхий домишко – располагался на другой окраине села. Дед Ильи, Никита Карманов, относился к деревенской бедноте, во время коллективизации был в числе активистов, участвовал в раскулачивании, создавал в селе колхоз. В годы войны был призван в армию и погиб на фронте, но до этого успел обзавестись семьей, в которой родился сын Виктор. Тот тоже жил очень бедно, но имел большую семью – жену и шестерых детей, одним из которых был Илья. Юноша с грехом пополам окончил школу, затем отслужил в армии и вернулся в родной колхоз. Здесь, в сельском клубе, он познакомился с Людмилой Черкасовой – девушкой из соседней деревни Белогорье.

Так Гуров перешел к истории погибшей Людмилы. Она тоже была деревенской жительницей, ее семья тоже никогда не знала достатка. Хорошую жизнь Людмила увидела, только когда вышла замуж за Илью Карманова и поселилась в новом хорошем доме в центре села…

«Стоп, а откуда у небогатых Ильи и Людмилы взялся новый дом? – спросил самого себя Гуров. – Да еще в центре села?»

Он начал внимательнее изучать документы и выяснил, что дом, в котором поселилась молодая семья, принадлежал тетке Людмилы, Наталье Григорьевне Гаврилиной. Сама Наталья Григорьевна была учительницей, а ее муж Никанор – ветеринаром, уважаемым в селе человеком. У супругов Гаврилиных был только один сын, Сергей, который в конце 50-х годов уехал поднимать целину в Казахстан и там то ли умер от тяжелой болезни, то ли был убит – документы об этом умалчивали. Наталья Григорьевна очень привязалась к племяннице Люде, хотя та и жила в другой деревне и лишь изредка приезжала к тетке погостить. Когда в 1999 году Людмила вышла замуж, Наталья Григорьевна, к этому времени овдовевшая и страдавшая от тяжелой болезни, уступила молодой семье бо2льшую часть своего дома, а заодно дала денег на свадьбу и обзаведение хозяйством. Можно сказать, что первые полгода молодые жили целиком на деньги тети. А потом Наталья Григорьевна умерла. Так семья Кармановых стала обладательницей большого по деревенским меркам дома.