Павлов Сергей
Россия Делает Сама (Р.Д.С)

Название: Россия Делает Сама

Автор(-ы): Сергей Павлов

Ссылка: https://author.today/work/335822

Глава 1

– Ну и где твой приятель. Мы сейчас опоздаем к началу. Вы так и на лекции ходили?

Ниночка Пикина дула губы игриво сердясь на своего спутника Петра Цветкова, аспиранта физико-технического института, хотя и на самом деле она заметно нервничала.

– Нина, ты угодила в точку. Мы с Лешей и в студентах не ходили на лекции, а бегали на семинары в институт, где теперь работаем.

Петя недавно познакомился с Ниной, играя в волейбол в парке, и при каждой возможности старался щегольнуть перед ней, произвести впечатление.

В широком фойе мимо них шли и шли люди в направлении главной аудитории. Весь Политехнический институт был взбудоражен сегодняшним событием: перед студентами приехал выступать известный академик Павел Капица, выпускник института, долгое время работавший в Кембридже и имевший мировую известность. Поговаривали, что сам Сталин распорядился не выпускать его из России, когда он с семьей приехал в отпуск домой из Лондона повидаться с родными.

В толпе студентов, молоденьких девушек и парней, многие с интересом поглядывали на Петину спутницу, высокую статную брюнетку, в белом длинном платье с широким воланом внизу. Нинины щеки, и без того румяные, горели от волнения, черные глаза блестели, с выражением не то ужаса, не то восторга, а блестящая смоль волос придавала всему ее облику особую эффектность и торжественность.

Среди собирающейся на лекцию публики было много людей и более зрелого возраста: научных сотрудников, преподавателей и даже профессоров. Увидев наконец Лешу, приближающегося в толпе, Петя выдохнул с облегчением, устав страдать от уколов своей беспокойной спутницы. Леша был из тех людей, которым все сходит как с гуся вода: открытый в общении, одинаково простой и дружелюбный со всеми, он с первой встречи у всех вызывал симпатию и ему многое прощалось его знакомыми.

– Петя, извините меня пожалуйста, никак не мог найти сегодня свою новую рубашку – тетя постирала ее и так положила, что и так и нарочно не спрячешь. Еще как назло дождь пошел.

– Как можно идя под дождем совсем не замочить одежды? – вмешалась в разговор Нина.

– У меня в руках была тросточка, и я на ходу отмахивался ей, отбивая каждую каплю. – не моргнув глазом нашелся сказать Леша и все троица весело рассмеялась такому ответу.

– Ты сегодня с дамой!

– Да, Нина – это Леша, Леша – это Нина. А теперь давайте двигать ногами, или мы рискуем опоздать и придется сидеть на ступенях.

И смешавшись с толпой, движущейся по широкому коридору, они поспешили к большой физической аудитории.

В огромной полукруглой зале, с рядами слушателей растущих ярусами от площадки у доски, было полным-полно народу и воздух гудел от людских голосов. После некоторого ожидания, внизу у досок появился ректор института в компании нескольких человек; в зрительном зале все пришло в движение, слушатели быстро занимали свои места и следом все замерло.

Ректор вышел на середину и властно осмотрел аудиторию: свободных мест не было видно, сверху до низу все ряды были заполнены слушателями, люди стояли даже по бокам вдоль стен, а опоздавшие продолжали заглядывать в входные двери и просачиваться в зал.

Ну, давайте начнем. Закройте пожалуйтесь двери. Сегодня у нас с вами особый гость, большой ученый, академик, выпускник Политехнического института Петр Капица.

– Среднего роста мужчина в элегантном костюме в клетку, делавшем похожим скорее на известного артиста чем на ученого, скромно стоял за ректором и склонив голову на бок утвердительно кивал, словно подтверждая свое согласие с говорившим.

Вы знаете, что мы сейчас готовимся к главному событию 1941 года, к выпуску наших новых дипломированных специалистов, востребованных народным хозяйством страны. Чтобы напутствовать в жизнь этих молодых людей и прекрасных девушек мы пригласили сегодня академика Капицу, работающего на переднем крае мировой науки. Я не буду сильно злоупотреблять вашим вниманием, поскольку Петр Леонидович чрезвычайно интересный собеседник, ради которого мы все сегодня собрались, скажу лишь только, что он является блестящим ученым и наш университет по праву гордится таким выпускником. Должен сказать, что мировая наука, и в частности физика, переживает сейчас революционное время, я не побоюсь этого слова. И особенно приятно, что мы также находимся в авангарде: благодаря строительству у нас в городе циклотрона (чтобы произнести этот термин ректору потребовалась шпаргалка) впервые в истории радиоактивности наша страна заняла одно из ведущих мест в мире в науке наряду с Парижем и с Америкой. Наши ученые теперь могут теперь исследовать новые явления, связанные с распадением тяжелых ядер металлов, и невозможно даже предвидеть все новые открытия, которые будут сделаны в этой области. Но об этом всем, и много о чем еще вам лучше расскажет наш гость.

Оказавшийся после этого представления в центре внимания господин в костюме с щеголевато, небрежно на сторону, повязанном галстуке, вышел немного вперед, поблагодарил ректора и начал говорить тихим, ровным, спокойным голосом, от чего в аудитории установилась такая тишина, что каждый скрип стульев или кашель были отчетливо слышны. Превращение было магическим и почти мгновенным: перед слушателями взамен немного застенчивого, начинавшего седеть мужчины, стоял мастер своего дела, большой ученый, которого все в аудитории слушали затаив дыхание.

– В физике, как и других науках, есть области хорошо изученные людьми и описанные ими с помощью разного рода предположений, гипотез и теорий. Эти теории затем попадают в учебники, по которым люди учатся, а студенты еще и сдают экзамены. И у многих людей, в том числе в зрелом возрасте, в силу присущего нам всем консерватизма возникает ощущение незыблемости теорий, которые мы когда-то выучили. Однако при развитии науки, в процессе научно-технического прогресса, незыблемы лишь твердо изученные научные факты, тогда как теории постоянно развиваются и совершенствуются. Таким образом мы постоянно совершенствуем наше понимание истинной картины окружающего мира.

Я занимаюсь экспериментальной физикой, и у нас часто бывает так, что хороший эксперимент порождает проблему, поскольку его результаты невозможно объяснить. Когда такое случается это означает катастрофу для теории. Наука движется вперед катастрофами малого и великого порядков.

Академик говорил около часа, затем перешли к вопросам, и из зала тот час же спросили:

– Говоря о нерешенных проблемах, вы имели ввиду овладение энергией атома?

– Знаете, вопрос об овладении атомной энергией – это давняя проблема. Моим учителем Эрнестом Резерфордом в Англии и его учениками эта область была очень хорошо проработана и сегодня можно с большой достоверностью утверждать, что атомной энергией мы по всей видимости не воспользуемся. Да, атомная энергия играет решающую роль в астрономических системах, где задействованы большие массы вещества, энергия звезд берется из атома, но в жизни человека она не играет и не будет играть какой-либо роли.

– Можете побольше рассказать нам об этом? Неужели все исследования энергии атома имеют чисто теоретический интерес?

– Мы научились извлекать ядерную энергию, и это действительно большое количество энергии: из куска металла размером с куриное яйцо можно извлечь энергии столько же как при сжигании сотни тонн каменного угля, однако на то чтобы получить эту энергию приходится затратить больше чем мы в результате получаем. Посчитано, что тяжелого металла, например, урана, который необходим для ядерных реакций нужно огромное количество, целые тонны, тогда как сейчас в год его производство у нас исчисляется граммами. Знаете, на самом деле, те процессы, которые мы применяем в технике, обычно уже встречаются в природе в какой-то форме. Но если бы в природе существовала цепная реакция распада атомного ядра, мира бы уже не существовало, он давно бы взорвался. Есть какие-то силы, которые держат этот мир в равновесии. Мне кажется у нас и без атома очень много источников энергии, нужно просто научится ими пользоваться.

– Значит вы считаете, что работы физиков над атомным ядром не дадут новых больших открытий?

– Это очень благодарная работа и ее выводы очень интересны, даже если они не приведут к использованию ядерной энергии. Однако если обсуждать перспективность, мне кажется в области физиологии и химии здесь гораздо большие горизонты чем в физике.

Глава 2

В коридоре раздались голоса и приглушенный смех, послышался звук шагов, идущий ближе, ближе, наконец старенькая дверь скрипнула в тишине и в духоту сумеречной, пыльной комнаты ворвалась свежесть ночного воздуха с тонкой нотой женских духов. Молодой мужчина склонившийся над тетрадью с записями за старенькими письменным столом обернулся к вошедшим и с напускным упреком сказал:

– Ну наконец то! Петя тебя только за смертью посылать. Куда ты запропастился?

– Не ворчи коллега! У нас гости, посмотри с кем я. Давай-ка, освобождай генеральское кресло.

Вслед за Петей в комнату аккуратно проскользнула Нина и с интересом осматривалась по сторонам в этом просторном помещении с голыми, крашеными стенами и с большим количеством массивного оборудования, странного вида, отсвечивающего в темноте блеском железа. Роскошные локоны волос Нины были изящно уложены на голове двойным валиком, плотно затянуты и прихвачены бантами по бокам головы, и свободно опускались сзади на затылке едва касаясь спины. В строгом и простом темном платье, с белоснежно белым накладным воротничком она походила на учительницу из учебника для младших классов. Леша поспешно поднялся, уступая девушке свое кресло, сильно потертое и обшарпанное, да так и застыл, любуясь ею.

– Почему оно генеральское? – удивленно спросила Нина, поворачивая свою красивую голову из стороны в сторону, привычно не придавая никакого внимания тому впечатлению, которое она производит на окружающих.

– Наш начальник лаборатории, Игорь Васильевич, мы его называем между собой «генералом», когда он приходит, это кресло должно быть немедленно освобождено для него.

– А вы на чем будете сидеть? – спросила Нина, аккуратно устраиваясь в кресле.

– У меня есть дежурный табурет, а Леша, наверное, уже и насиделся уже за сегодня, да? – Петя с грохотом вытащил откуда-то из-под стола здоровенный деревянный табурет и с довольным видом устроился рядом с Ниной.

– Как тебе наша лаборатория? Этот, хм, храм науки!

– Трудно сказать. Я еще не разобрала. На самом деле, я представляла себе это несколько иначе.

– Конечно у писателей фантастов лаборатории ученых выглядят иначе, более впечатляюще, но зато у нас здесь все по-настоящему. Когда-то раньше в этом здании была больница для душевнобольных, теперь здесь обитают физики, но в стенах и во всей атмосфере возможно осталось что-то странное, загадочное. Ты не находишь?

– У нас в университете, на факультете журналистики, физиков с математиками все считают странными, не от мира сего, так что такая атмосфера вполне соответствует моим ожиданиям.

– Нина, я сделаю вид, что не заметил этой твоей колкости. Кстати, Леша, ты покормил Эйнштейна?

– Да. Я покрошил ему хлеб на ужин.

– Кто такой Эйнштейн?

– Эйнштейн, это наша домашняя мышь. Он живет здесь в лаборатории. Поскольку когда он появился нам пришло вдохновение в решении одной сложной проблемы, мы и назвали его Эйнштейном.

– Какой ужас, Петя, ты же знаешь, что я очень боюсь мышей.

– Ладно, мы прикажем ему сидеть у себя в домике и не появляться. Между прочим, наш директор института, до войны работал в Германии и лично знаком с Альбертом Эйнштейном. Алексей, а не включить ли нам радиоприемник? Давайте послушаем музыку.

– Я отключил его, чтобы не создавать помех в эксперименте. Но я уже закончил измерения, так что, можешь включить радио. Я, кстати, уже собирался уходить, меня давно дома ждут.

Петя включил приемник, поймал волну и из репродуктора мягко и мелодично зазвучала музыка, звучал рояль с флейтой, их звуки сплетаясь друг с другом взлетали, затем начинали угасать, распадались и совсем затихали.

– Какой он забавный. – сказала Нина, когда Леша, поспешно сложил все свои бумаги в старенький портфель, прихватил его под мышку, нацепил кепку и быстро попрощавшись ушел.

– Он очень скромный, особенно с девушками, но на самом деле Леша у нас большая умница и у него золотые руки. Мы смастерили с ним вот эту уникальную камеру для регистрации событий происходящих в атоме, она сверхчувствительная, в десять раз более чувствительная чем в лабораториях в Америке. Петя сам, вручную, наносил кисточкой на пластины слои краски с ураном, а затем еще покрыл их сверху тончайшим слоем золота, чтобы исключить помехи. Художник в своем роде.

– Это и есть та самая камера, с помощью которой вы проникли в тайны материи, недоступные пониманию академика Капицы? С виду так просто перевернутая кверху дном кастрюлька. Ты покажешь мне как это работает?

– Сейчас все будет. Только сначала Нина, поскольку мы наконец остались с тобой вдвоем, я бы хотел… – Петя вплотную придвинулся к девушке и взял ее за руки пытаясь заглянуть ей в глаза. Она игриво ускользала от него.

– Я так и знала Петя, что в этой ночной прогулке в лабораторию был какой-то подвох. Какой ты оказывается обманщик. И совсем не научные темы у тебя были на уме.

– Неправда. Загадку природы мы сейчас увидим своими глазами. Удивительную тайну природы, открытую нами. Но это ведь пока всего лишь крохотная щелочка, в которую можно подсматривать за той огромной тайной ядерной энергии материи, которую мы собираемся отвоевать у природы. Однако Нина… сначала я должен признаться, что я, я безумно люблю тебя, и любовь к тебе сейчас заслоняет собой все …

– Все, и даже физику?

Изловчившись, он успел поцеловать ее губы, но она тут же аккуратно, но решительно, отстранилась от него и строго взглянув ему в глаза сказала – Петя не будь обманщиком, я же сказала тебе, мы пришли сюда не за этим.

– Хорошо, прекрасно Нина. Итак! – он вскочил на ноги, глаза его горели от возбуждения, голос его звучал вдохновенно, на него нельзя было смотреть без восхищения.

– Перед нами самая чувствительная, совершеннейшая в мире камера, способная заметить даже мельчайшую заряженную частичку, вылетевшую из атома. Сначала, когда мы начинали опыт, мы подносили к ней источник радиации, лучи которого выбивали частицы из ядер урана, нанесенного на пластины. Однако позднее мы заметили, что частицы продолжают вылетать даже без источника радиации, пусть и значительно реже. Это было как гром среди ясного неба – представляешь, значит ядра тяжелого металла сами разваливаются на части. Пусть мы не умеем пока управлять этим, но раз распад ядра в принципе происходит, то мы обязательно научимся управлять освобождающейся при этом энергией.

– Так просто, и это все открытие?

– Нет, конечно нет. Генерал задал нам тысячу вопросов, на которые нам пришлось ответить чтобы доказать, что ядро действительно распадается самостоятельно, а не от какой то залетной частицы. Мы спускались с камерой в метро, глубоко под землю, чтобы защитить ее от космического излучения. Мы преодолели все препятствия, сняли все вопросы и мы доказали.

– Я хочу видеть, как вылетает частица!

– Вот. Ты начинаешь понимать азарт экспериментатора. Смотри, я подаю электричество на разъемы камеры. Она сейчас под высоким напряжением, ни в коем случае не касайся ее руками. И теперь смотрим сюда.

– Здесь светящаяся зеленая полоска.

– Давай ждать. Когда в камеру попадет частица мы это заметим.

– Так и сидеть, смотреть напрягая глаза? И сколько нам ждать?

– Точно не могу сказать, это случайный процесс, минут десять, может быть пятнадцать.

– И долго вы так сидите здесь в ожидании?

– Бывает, что и целую ночь на пролет.

– Это же ужасно скучно!

– Смотри, вот она! Камера зарегистрировала вылет частицы.

– Серьезно? Ну вот, а я ничего не заметила! Когда будет следующая?

– Теперь еще минут десять.

Он обнял ее за плечи и целовал ее в губы, чему она теперь уже не сопротивлялась, отвалившись всем телом к спинке кресла, запрокинув назад голову и давясь от смеха. Вверху под потолком горела потемневшая от налета лампочка, тускло освещая комнату, а в углу в тени от большого железного шкафа большая мышь деловито грызла крошки хлебного сухаря, иногда останавливаясь, поднимая голову и прислушиваясь к тому как по черному ночному небу над Ленинградом катилась вниз звезда, и, пропадая из видимости за верхушками деревьев Сосновки, падала в спокойную и безмолвную воду залива.

Глава 3

Светлым, летним субботним вечером 21 июня 1941 года на улице возле цирка на Фонтанке было очень многолюдно. Оставив в стороне все свои дневные заботы городские обитатели высыпали на улицы и неспешно прогуливались по тротуарам и по набережным, наслаждаясь прохладой тянущего с Невы ветерка. Мимолетно северное лето, не прошло еще и трех недель как в городе крупными хлопьями шел снег, живя здесь привыкаешь дорожить каждым его мгновением. Игорь Курчатов, высокий, статный мужчина, с копной густых темных волос, с правильными, строгими чертами лица и озорной искрой во взгляде беспокойно смотрел на часы.

– Товарищи, я ничего не пониманию. Очень непохоже на предводителя. Остается всего десять минут до представления, а их с женой все нет и нет. Вероятно, произошло что-то неожиданное. Давайте ждем еще пять минут и тогда уже пойдем. Все билеты у меня.

Компания была молодой, шумной, веселой, по большей части парни и лишь трое девушек, одной из которых была жена Игоря. Отмечали постройку нового институтского здания, и повсюду за Игорем маячил журналист из центральной прессы, приехавший из Москвы специально по этому поводу, делавший заметки у себя в блокнотике, как он объяснял, для формирования образа молодого советского ученого физика.

Кто-то пошутил, что директор института сейчас приземлится на аэроплане, но вот на площадь влетел извозчик с лошадью в мыле от быстрой езды и уже мгновение спустя Абрам Федорович, высокий и немного сутуловатый, с побелевшими от времени бровями и едва начавшими седеть усами, вместе с молодой женой Анной, круглолицей и улыбчивой, также сотрудницей института, отвечали на приветствия коллег, слышавшиеся со всех сторон. Однако представление уже вот-вот начнется и все толпой двинулись ко входу. Курчатов в роли организатора вручил контролеру пачку билетов; первым в зал прошел руководитель с женой, за ним потянулась говорливая публика.

– Алексей! – окликнул Курчатов молодого человека, идущего одним из последних. – а где твой напарник Петро?

– Забыл сказать, он передавал извинения, что не сможет быть. Они с девушкой сегодня поехали загорать на залив.

– Понятно. Променял коллектив на амурные дела. Ай-ай-ай предлагаю обсудить поведение коллеги на следующем совещании у нас в лаборатории. – и Курчатов громко рассмеялся своей шутке.

Важный пожилой капельдинер в камзоле с галунами расшитом золотом указывал видному и элегантно одетому Абраму Федоровичу, напоминавшему доброго слона, на длинный ряд кресел, пустовавший на трибуне, в остальном уже полностью забитой зрителями, и по-свойски поделился с ним, что сегодня в представлении участвует молодая наездница с акробатической программой, которая на самом деле дочка профессора физики.

Цирковая программа изобиловала эффектными сценами с пиротехникой: разноцветные огни с треском взмывали к верху и с грохотом разрывались под куполом. Затем открылись шлюзы и под действием хлынувших наружу потоков воды арена цирка в считанные мгновения превратилась в бассейн с купальщицами, скользившими в воде в разноцветных лучах прожекторов под энергичную музыку. В финале выступления снова зажглись бенгальские огни и под купол облаком взмыла стайка белых голубей.

Однако, гвоздем программы циркового представления, действительно, было акробатическое выступление дочери директора института Валентины, высокой стройной блондинки, в костюме амазонки. Превосходная черная лошадь, блестевшая словно жемчуг, кругами неслась по арене с развевавшейся длинной гривою, а ее отчаянная наездница поднялась с седла, встала на круп и даже прыгала через обруч, который держала в руках. В эффектной концовке, лошадь встала на дыбы, и девушка, зацепившись ногами в седле, откинулась назад всем телом, повисла вниз головой и грациозно раскинула руки в стороны. Публика была в восторге.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.