Айша Эльтуева
Я покажу тебе горы

Напоминание о том, что тысячи и одна ночь проплывут над землей, отдавая тенью и мраком, но от судьбы и предопределения не спрятаться

Часть 1

День за днем. Пролетают минуты,
Одаряя крамольной тоской.
Наводя в сердце мрачные смуты,
Мир навечно вберет упокой.

Ты другой, ты утратил сиянье,
Оградился от мира стеной.
Став холодным, лишился мерцанья.
Ныне чужд тебе духа покой.

Спуск эмоций отныне неважен —
Души копят в себе эхо, крик,
Тебе мир абсолютно не страшен,
В тебя холод давно уж проник.

Бросив в толпы людей взгляд стрелой
И сдержав чужаков за преградой,
Скрыл стенанья твой дух боевой.
Ты себя же увечил оградой.

Кто вберет твою боль?
Кто залечит извечные раны?
Кто растопит великие льды теплотой?
Успокоит грозу и пробудит от сна все вулканы.
И на небе твоем засияет безликой звездой.

Талион за страданья.
Не ждал, не желал ты подмоги.
Преклоняя колено, смиренно припав к изголовью.
Не в покое твое назначенье, а участь – ожоги.
Твоя миссия сулит страдания, ты – плачущий кровью.

Пролог

Пронизывающий воздух проходил сквозь каждое нервное окончание в теле. Даль безмолвным шепотом вновь вторила о неизвестности. Кого-то она манила, взывая к себе в поисках лучшего, а другой нашел свое «лучшее» и заменять его иным не было желания несмотря ни на что, потому что известно: найдя свое однажды, ты будешь находить счастье лишь в нем, сквозь боль и преграды обретешь тепло. Пройдя все испытания, станешь терпеливо ожидать блага, и лишь самому Милосердному известно, в чем оно – в радости или горе.

Стоящие в гордом молчании горы были последней остановкой на пути исполнения мечты. Той мечты, что еще недавно могла быть безнадежно зарыта под холодной землей, как самые бережно хранимые воспоминания. Но она нашла свое спасение и свое воплощение в его руках. И, пройдя столь немалый путь во имя лучшего, он сидел под размытыми лучами солнца, что сейчас казалось столь близким, не ощущая его тепла. Снежный ковер под ногами впитывал в себя каждый лишний звук, который мог помешать внешнему покою. А что творилось внутри? Этого нельзя объяснить, ни одно слово не скажет за душу. Но известно одно: мирно проживали свою жизнь чувства, с которыми необходимо привыкнуть жить.

Уставшим взглядом смотря в ту далёкую неизвестность, он сел на холодную снежную землю у обрыва. Окружающая белизна ослепляла, совсем близко проплывали безмятежные облака, а солнце до сих пор смотрело сквозь их пелену. Через легкую густоту он кинул свой взор на сияющий диск в небе, почувствовав забытое умиротворение. Весь его путь проходил с надломали и извилинами. Он обретал и терял. Здесь и сейчас, в настолько важный момент, он наконец ощутил спокойствие за исполненный долг. И, посмотрев на источник тепла в последний раз, он коснулся резинки для волос на запястье и погрузился в воспоминания, несравнимо согревающие душу и тело.

Глава 1

Зарази мою тьму своим светом

Стены родной школы встретили Хамзу радушно, и уже у входа ностальгия овладела разумом. Когда-то это место подарило ему лучшее время, искренних людей, эмоции и чувства, а сейчас осталось лишь эхо приятных воспоминаний. Но дальше жестокая реальность затопила в нем самое светлое, убив прежнего юношу. И сегодня он, давно возмужавший, облаченный в белоснежную рубашку с серебряными запонками и классические брюки, шагал по позабытым коридорам, в глубине души завидуя безмятежности и легкости мешавшихся под ногами детей. Действительно мешавшихся – его немалый рост и крупное телосложение позволяли выражаться подобным образом. Глубокие темные глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели прямо, а мягкие, чуть вьющиеся иссиня-черные волосы, что привычно спадали на лоб, сейчас мягко трогались незримым и пальцами ветра. А дополнялся образ воплощением мужественности грубыми чертами лица во всем остальном – напряженным лбом, выделяющейся венке у виска, густыми бровями, жестким изгибом чуть полных губ, но в грубости этой таилась сила.

Спустя столько лет, здесь мало что изменилось, не считая смены большинства бывших учителей. Память сама привела его к двери, у которой он в детстве оказывался не раз и всегда по самым разным причинам. Хамза никогда не отличался покладистостью, бунтарский дух давал о себе знать с ранних лет. Драки ни за что стали чуть ли не детским увлечением, и характер его, говоря честно, мало изменился за эти годы. Пропала лишь беспечность, уступив место сдержанности и серьезности. Каждое движение говорило о внутренней силе мужчины, взгляд выступал воздвигнутой стеной, не давая пробиться сквозь. Что забрало у него свет? Что стало причиной ожесточения сердца и лишения всяких чувств? Обличение обратной стороны жизни. Стороны, что преисполнена тьмы и грязи, где нет места свету. Раскрытие ее больно приземлило Хамзу на землю, и поначалу он искренне удивлялся: неужели это не пик схождения ко дну? Неужели мир до сих пор достоин существования? Неужели даже сейчас Всевышний не сотрет абсолютно все, не оставив места ничтожно маленькому муравью? С возрастом он понял, что Час наступит лишь у грани. И если не это грань, то что?

Постучав в дверь легким прикосновением костяшек пальцев о дерево, он потянул ручку и зашел в кабинет. Когда директор увидела его, то чуть ли не схватилась за сердце от настигшего удивления, и это вызвало у него слабое подобие улыбки. Хамза поздоровался и подошел к престарелой женщине, которой он в свое время немало нервов растрепал. Хадижат Имрановна по-родственному обняла бывшего ученика, несколько раз хлопнув ладонью по спине. Около получаса они вели непринужденный разговор, вспоминая о былом. Если тогда его поступки пробивали женщину на гнев, то сейчас кабинет то и дело наполнялся искренним смехом. Хадижат призналась ему, что, смотря на безудержного Хамзу, всегда в голове мелькала мысль о том, что он со своим пробивным характером добьется немалых высот. В других случаях эти слова наверняка были бы произнесены во имя лести, но сейчас мужчина поверил в честность женщины, не чувствуя и доли фальши.

В теплой обстановке Хамза решил приступить к тому, ради чего пришел. У него была возможность оказать помощь, и мужчине искренне хотелось сделать этот вклад в родную школу, о чем он и известил женщину.

– Хамза, ты уверен? Зачем? У нас же все есть, – неподдельное удивление и тепло скользили в голосе директора.

– Мне хочется помочь именно вам, обновите все необходимое. Я знаю, что обстановка важна для детей, и хотел бы им ее дать, раз мне дарована такая возможность. В вас я абсолютно уверен.

Хадижат молчала. Мелкие капли слез собрались в краях ее глаз, обрамленных глубокими старческими морщинами.

Она в очередной раз крепко и искренне обняла его, не зная, как выразить всю благодарность за благородный поступок. Хамза видел, что женщина и в ущерб себе отдастся работе. Не будь он преисполнен уверенностью в этом, мысль о помощи не посмела бы и проскользнуть.

На теплой ноте они были готовы распрощаться, когда Хамза отдал свое пожертвование женщине, не спускающей с него улыбающихся слезливых глаз. Хадижат поражалась человеку, представшему перед ней сквозь призму безызвестных лет. Хамза изменился, женщина заметила это при самом входе его в кабинет, когда источаемой силой он заполнил все пространство. Доселе и отныне она в нем не сомневалась и искренне желала счастья, способного растопить лед внутри этого мужчины.

Неожиданный тихий стук в дверь, проплывший в воздухе, вывел Хадижат из оцепенения. Приоткрыв ее, заглянула девушка, но поспешила ретироваться сразу, как увидела гостя. Директор ждала ее, потому попросила зайти, и, смущенно переступив порог, гостья не спешила поднимать глаз на мужчину, не удостоив его и мимолетным взглядом. Хамза же, невольно отметив про себя хрупкость зашедшей на своем фоне, равнодушно отвернулся к Хадижат, прощаясь.

Мужчина с чувством исполненного долга вышел из кабинета и словно знал, что в последний раз. Ничто не держало Хамзу в этих стенах. И лишь когда дверь отделила его от комнаты и он отвернулся, звонкий смех притянул к себе все внимание и не желал отпускать, гулко отозвавшись глубоко внутри. Такой естественный и по-детски чистый, он вернул Хамзу на годы назад, в светлое детство, когда он сам смеялся со всей беззаботностью, на которую был способен. Был. Когда мог чувствовать себя полноценным, не лишенным еще высшего блага своей жизни. Он бы не заметил ничего в этом звонком голосе, если бы в нем не проскользнули нотки воспоминаний. Смех показался ему знакомым. Но он никак не мог понять откуда и, наверное, просто ошибся. Хамза простоял около минуты, держась за ручку двери и неподвижно уставившись в стену. Он протянул руку в карман брюк и дотронулся до резинки для волос, которая сопровождала его всюду. Но вскоре сбросил ненужное наваждение, ибо нет места слабости в его жизни, и уверенными шагами прошел путь к выходу.

Глава 2

Луна становится по-настоящему красивой внезапно, открывая сердца проникающим лучом.

И вправду, необходимости появляться в директорском кабинете у Хамзы не возникало больше, но это не могло значить, что после столь щедрого пожертвования директор не будет пытаться всячески его отблагодарить. Но на этот раз, звоня ему в один из летних дней, женщина была ведома желанием его увидеть. Так Хамза был приглашен на выпускной старшего класса некогда его родной школы. Он с согласием положил телефон и был вынужден освободить свой достаточно плотный график на назначенный день – Хамза руководил строительной фирмой. Не хотел огорчать директора, поэтому принял ее предложение, слыша в женском голосе слезливую просьбу. «Остались в тебе какие-то чувства, Хамза», – ухмыльнулся он про себя. Хамза не подозревал, на какую искренность способен – доселе чуждый и непробиваемый. Лишь Наблюдающий и Знающий может распоряжаться судьбами, и жизнь мужчины была прописана рваными линиями, надломами, резкими поворотами.

День мероприятия приблизился совсем неожиданно, по крайней мере для Хамзы, перегруженного все дни работой. Устало выдохнув вечером, сидя, откинувшись в кресле, он прикрыл глаза. Уже собирался силами перед новым днем, расписывая его про себя. Он был помешан на контроле.

* * *

Статный молодой мужчина в классическом чёрном костюме, из-под которого выглядывала ткань белоснежной рубашки, уверенным шагом вошел в зал торжеств. Мероприятие только-только начиналось, но уже вызывал о волнение в сердцах присутствующих. Поздоровавшись с каждым знакомым, в том числе директором и бывшими учителями, Хамза прошел к выделенному месту.

– Хамза, у меня к тебе небольшая просьба, – обратилась к нему Хадижат с умоляющими нотками в старческом голосе, – я хочу, чтобы ты принял участие во вручении. Ты действительно немало для нас сделал, и будешь хорошим примером, как выпускник нашей же школы. Я тебя представлю.

Мысленно глубоко вздохнув, он улыбнулся собеседнице:

– Хорошо, сделаю как вы просите. Но с одним условием: не раскрывайте мою личность полностью, я не хочу, чтобы кто-либо был осведомлен о той небольшой помощи.

– Как пожелаешь. И снова спасибо тебе.

Хамза уважительно кивнул, прежде чем заново сесть на место, с интересом оглядывая присутствующих, будучи уверенным в том, что затемненная часть зала, в которой он находился, позволит ему остаться незамеченным.

Атмосфера витала праздничная, но не отнять у нее тех ноток грусти от скорого расставания. Одиннадцать лет, пролетевшие так скоро, сплотили этих людей. Вдоволь зная школьную жизнь, Хамза понимал грусть, различимую на лицах выпускников, но сердце его это не трогало. Один за другим в зал заходили подростки, которые совсем скоро вступят в нелегкую взрослую жизнь. Все еще откинувшись на массивном стуле, Хамза равнодушно наблюдал за их счастливыми лицами. По привычке посмотрел на часы, забывая о том, что день полностью свободен. Мероприятие началось.

Хамза был впечатлен душевностью, царившей вокруг. Невооруженным глазом можно было заметить искреннюю любовь и привязанность между учителями и их учениками. Он очарованно наблюдал за происходящим, когда знакомый голос привлек его внимание. К этому моменту слово благодарности давалось каждому выпускнику, и та, чей смех еще несколько месяцев назад отозвался в его сердце, произносила свою речь.

Она источала свет и искренность, в ее голосе не было фальши, легкие движения и скромная улыбка притягивали внимание окружающих. Хамза не был исключением – сидя на своем месте, он не мог оторвать глаз от разговаривающей. Краем уха он слушал речь каждого из выпускников, но мог поклясться, что подобной душевности, звучащей в этот момент, не слышал ни в одной. Ее глаза смотрели на наставников с неописуемой благодарностью, слова сладким потоком вытекали из уст, слезливо отзываясь в окружающих. «Луноликая» тихим шепотом сорвалось с губ Хамзы, когда он смотрел на нее. Несмотря на лучезарность, он заметил в ней затаенную печаль. Сдержанность не была ей чужда, все, начиная с наряда, говорило о ее скромности. Закончив, молодая девушка передала слово следующему, но Хамзе не было интересно с таким же вниманием слушать остальных.

Спустя несколько минут Хадижат представила мужчину и пригласила выступить. Хамза, услышав свое имя, поднялся на сцену, показываясь присутствующим. Глядя на молодого мужчину из просторного зала, осветленного ярким светом, многие были несколько удивлены его нахождением здесь, так как никто не замечал до сих пор. Началась церемония награждения.

Хадижат называла имена и передавала бумагу для вручения Хамзе. Ему уже начало казаться, что нет этому конца из-за непрерывного потока выпускников, но конец все же наступил. Было произнесено последнее имя, однако и на этом представление приближающейся девушки не было закончено. «Точно, луноликая» подумал Хамза, разглядывая ее вблизи, когда рядом стоящая Хадижат перечисляла ее заслуги и отмечала любовь каждого к ней. Он вручил ей грамоту, произнеся:

– Удачи, не теряй себя.

Неизвестно, что его сподвигло на это, но Хамзе захотелось впервые за вечер произнести эти слова. Джаннат, именно так ее звали, несмело подняла на него свой взгляд, чуть слышно благодаря за пожелание. Ее легкость казалась мужчине чем-то невозможным и далёким, осознание заставило уголки губ дрогнуть в еле заметной улыбке и это не осталось незамеченным самой Джаннат, которая спешно опустила взгляд.

Было это значимым знакомством или растянутой нитью судьбы, что оборвется здесь же? Это ли тот лунный луч, что не только осветит тьму, но и примет его недостатки и достоинства? Лишь Раскрывающий сердца может знать о милости, что будет дарована Им.

Глава 3

Я не забуду, как однажды дождь принес мне тебя.

Год спустя

Удивительно, как человек может быть чьим-то покоем. Легко ли поверить, что ты являешься лекарством, молчаливо лишающим боли? Поистине прекрасен тот, кто во имя любви ради Господа миров вбирает в себя боль, предназначенную не ему.

Хамза был наслышан об этом чувстве, которого лишился двенадцать лет назад. Тихими ночами он вновь и вновь беспокойно пробуждался от ужасных снов, преследовавших его целый год с четырнадцати лет. Со временем они прекратились, лишь изредка заявляя о себе, коварными когтями нанося глубокие раны, словно желая напомнить о пережитом горе. Разве можно подобное забыть? Разве стирается из памяти день, лишивший надежды на чистые эмоции? Он зарекся хранить память, не взирая на время, плавными движениями размазывающее воспоминания. Знал ли он, что Понимающий Заменит его горе невиданным счастьем? Знал ли, что путь его разворачивается, удивительно переплетая конец с началом? Хамза не подозревал, но Видящий Прописал его судьбу необыкновенным образом.

Ранним утром мужчина возвращался из места покоя, что двенадцать лет назад стало близким концом. Он до сих пор помнил атмосферу того дня, лишившего его огня внутри. И сейчас, стоя под летними тучами, грозящими нещадно облить все вокруг мокрым потоком, Хамза грустно улыбнулся осознанию того, что таким же предстал этот день двенадцать лет назад. Но в этот момент он не ощущал ломящей боли. Мужчина с удивлением осознал, что она притупилась, лишь эхом отзываясь из самых глубин.

Черная машина остановилась у кофейни в центре города. Небо то и дело норовило разорваться от грозного грома, заставившего улицы опустеть от нескончаемых потоков людей. Хамза ощущал неописуемый прилив сил от столь воодушевляющей погоды, но не мог ее полюбить. С этой мыслю он открыл уже знакомую дверь.

Пока он заказывал кофе, телефон разразился трелью, и, не смотря на экран, он принял звонок, уже зная, чей голос услышит.

– Тетя?

Действительно, только Луиза могла позвонить в это время именно сегодня. Беспокоилась тетя зря, не осознавая, что Хамза давно не тот чувствительный ребенок, которого она привыкла жалеть.

– Ты как, Хамза? – произнесла она с заботой и еле скрываемым волнением. Придав голосу бодрости, Хамза сказал:

– Отлично, собирался скромно позавтракать и позвонить тебе. Узнать, как поживает моя любимая тетя.

Теплый смех по ту сторону отозвался разливающимся внутри теплом. Так, сидя с телефоном в одной руке и чашкой кофе в другой, Хамза равнодушно смотрел в спину впереди сидящего человека. Он был увлечен разговором, но, завершив его, заметил забытый на столе перед ним телефон. Первой мыслью было пройти мимо, но не мог он поступить столь беспечно, имея возможность помочь. Он взял со стола телефон и спешно вышел на улицу.

Дождь лил с неистовой силой, подняв вокруг запах пыли. Раскаты грома лишь с небольшими перерывами снова и снова доносились до слуха. Хамза, в черной футболке, успевшей промокнуть насквозь, оглянулся в поисках владельца забытой вещи. На всей широкой улице, не беря в счет редко пролетающие мимо машины, казалось, не было ни души. В этот момент Хамза заметил стремительно удаляющуюся фигуру в нескольких метрах от него. Быстрым шагом преодолев расстояние, он громко окликнул девушку, пытаясь быть услышанным сквозь оглушающий шум дождя.

Девушка обернулась, а Хамза был приятно удивлен неожиданной встрече. Не могли прошлые пересечения пройти, так и не найдя разумного конца, не могло быть случайностью разлившееся внутри него в том торжественном зале тепло.

– Джаннат?

Он и сам не заметил, как назвал ее по имени. Джаннат стояла перед ним промокшая. Она подняла свои нефритовые глаза, обрамленные густыми и длинными ресницами, пытаясь узнать его. Во взгляде скользило недоумение.

– Да, мы знакомы? – пытаясь быть услышанной произнесла девушка.

– Хамза. Мы встречались на вашем выпускном.

Озарение снизошло на Джаннат, она понимающе кивнула ему. Но девушке было непонятно, зачем в столь неподходящий момент он решил подойти к ней. Точно не напомнить о себе.

– Твой? – он протянул аппарат.

Девушка смотрела то в глаза Хамзы, то на руку.

– Большое спасибо, совсем забыла, – Джаннат забрала протянутый телефон, уже собираясь продолжить свой путь.

– Постой, я не могу тебя так отпустить.

– Я очень спешу, правда.

– Я вызову тебе такси, ты не пойдешь дальше под этим дождем.

– Не нужно, я… – она осеклась посередине, наткнувшись на взгляд, не терпящий возражений.

Хамза стал ждать вместе с ней приезда машины. Они стояли, ярко контрастируя на фоне друг друга. Облаченный во все черное Хамза с руками в карманах и едва заметно сжавшийся свет напротив – Джаннат. Рядом с ним она казалась хрупкой, словно хрусталь. Дотронешься – рассыплешь на мелкие осколки. Дождь усиливался с каждой минутой, не оставляя ни на ком сухого места. Гром раскатывался по мрачному небу, крупные капли не жалели ничего на своему пути. И ничто не мешало молчаливо стоять под грозные звуки, наслаждаясь их проникновенностью.

– Однажды я сам тебя подвезу, Луноликая, – неожиданной фразой, нарушивший их громкое молчание, Хамза дал обещание обоим, понимая, насколько сильно этого желает.

Джаннат старалась не выдать смущения и воинственно вскинула голову:

– Что бы ты ни имел ввиду, не будь в этом уверен. Вряд ли мы еще встретимся.

– Не будь в этом уверена, – отзеркалил он с наглой ухмылкой на лице, вызвав ураган противоречий внутри Джаннат.

Ее изрядно раздражала уверенность Хамзы, но благодарность за поступок и воспитание не позволяли переходить на грубость.

– Посмотрим, – только и произнесла она, оборачиваясь к подъехавшей машине.

Хамза расплатился с водителем, из-за чего Джаннат в очередной раз залилась краской смущения, мысленно осекая себя за подобное проявление эмоций.

– Спасибо, – только и сумела она произнести, прежде чем захлопнуть дверь.

В последний момент посмотрев через окно на стоящего под проливным дождем Хамзу, она отчётливо различила в его взгляде: он сдержит свое слово. Джаннат отчего-то не сомневалась в этом, но упертость подала голос, заявляя, что не допустит этого.

Глава 4

"Блуждая по замкнутому кругу, я вовсе тебя не искал.

Нашел. Мы так идеально подходим друг другу".

Уже несколько дней как Хамза заполучил нужное для начала пути исполнения своего обещания – номер телефона. Но постоянная занятость на работе давала о себе знать, выбивая все лишние мысли. За это время он не раз останавливался на том, что впервые ведет себя подобным образом. Новое с интересом манило, вызывая смешанные эмоции, и сидя этим вечером перед горящим камином, он крутил в руках телефон с набранным номером, заполученным так легко. Вспомнив о строптивости Джаннат, показанной ею при последней встрече, он с предвкушением нажал на звонок, не представляя, что она выкинет на этот раз.

– Да? – прозвучало отчужденное.

– Здравствуй, Луноликая.

– Здравствуйте и прощайте.

С этими словами она бросила трубку, пробирая Хамзу на слабый смех. Она умела будоражить.

«Если ты думаешь, что, сбросив звонок отделаешься от меня, то ошибаешься, Луноликая.»

Хамза отправил сообщение, не ожидая ответа на него, положил телефон и встал с кресла. Из приоткрытого окна донесся успокаивающий голос муэдзина, оповещающий о наступлении времени вечерней молитвы. Хамза, расстелив коврик, последовал призыву. И вот он сидел на молитвенном коврике в полумраке, с опущенной головой, погрузившись в собственные мысли. Он хотел без устали просить у Господа, но считал себя недостойным той милости, которой его одаряет Милосердный. Но разве не Он – Слышащий, разве не Он Тот, кто ближе яремной вены? Нет сомнений в том, что Он видит, слышит, понимает. Он делает так, как будет лучше для верного раба.

Вибрация вывела его из оцепенения, привлекая внимание. Он посмотрел на уведомление, оповещающее о новом сообщении:

«Мое имя Джаннат. Если не смогу отделаться так просто, подскажи, что делать. Помоги в несчастье.»

Ирония, которой было пропитано сообщение, заставила улыбнуться в очередной раз.

«Подскажу, Луноликая Джаннат. Никак. Не пытайся.»

Смайл, закатывающий глаза, стал ему ответом.

Посмотрев на время, Хамза понял, что оно позднее, и в последний раз отправил сообщение. Решил, что на сегодня хватит ее мучений.

«Спокойной ночи. Не пожелаю присниться тебе, потому что вряд ли захочешь просыпаться.»

И в последующие вечера у Хамзы появилась традиция, неизменно сидя в том же кресле, пытаться пробить прочную стену и взять Бастион, зная, что за этим может скрываться. В ходе переписки Джаннат невольно поделилась с ним о любви сидеть в той самой кофейне по утрам. Разумеется, Хамза не мог не воспользоваться редким моментом ее раскрепощения.

Утром он, предугадав время, обнаружил ее там. Джаннат что-то увлеченно писала в небольшом блокноте, не замечая никого вокруг. Понаблюдав за ней несколько минут, он подошел.

– Доброе утро, Луноликая. Что ты так яростно строчишь с утра?

Застигнутая врасплох, Джаннат вскинула на него взгляд, а Хамза про себя отметил необыкновенность нефритового взгляда.

– План по ликвидации одного назойливого мужчины.

С улыбкой на лице он сел напротив нее, нахально глядя прямо в глаза, зная, насколько подобное поведение выведет девушку из себя. Но Джаннат на удивление спокойно продолжила писать в своем блокноте, подогревая интерес Хамзы к нему.

– Чай, кофе? – спросил он, не заметив перед ней испитого напитка.

– Веревку и мыло, – не поднимая глаз ответила она.

Джаннат не удосужилась даже посмотреть на него.

– Не можешь же ты так быстро покинуть меня, девочка, – мужчина сделал вид, словно не понял, что фраза предназначалась ему.

– Если хочешь проверить, без проблем, – Джаннат привстала.

– Садись, Луноликая, и не препирайся, – в мужском голосе больше не было шутливости. – Где та светлая девочка, которую я видел раньше?

– Сокрыта от чужих глаз, – парировала Джаннат, не желая сдаваться.

– Люблю препятствия, – загадочно произнес Хамза.

Наконец, она отложила блокнот, который терзала ручкой уже долгое время. Глубоко вздохнув, девушка обратилась к сидящему напротив собеседнику:

– Что тебе нужно?

– Ответь сегодня на звонок. Если ты и после скажешь мне больше не связываться с тобой, я послушаюсь. Возможно.

– Ответить на звонок? И все? Сказал бы раньше, отделалась бы быстрее.

– Не так легко, Луноликая. Мне нужно исполнить свое обещание, таинственно данное тебе под дождем.

Джаннат молчала. Казалось, ей неинтересен диалог, ей нет дела до сидящего напротив мужчины, пытливо смотрящего на нее. Она любила одиночество, была в нем счастлива и впускать людей в свой укромный мир не желала.

– “Чужое сердце – мир чужой, И нет к нему пути! В него и любящей душой Не можем мы войти.”

Джаннат ушла. Не проронив больше ни слова, она вышла, даже не надеясь быть понятой Хамзой. Но слова ее, сказанные о себе, были услышаны сердцем, потому что он понимал их значение. Понимал и переживал. Отчего-то именно в этот момент Хамза почувствовал свою схожесть с этой хрупкой на вид девочкой. И устало ухмыльнулся сам себе, не смея больше ставить ее свет рядом со своим мраком. Боялся заразить.

Глава 5

“Ты лучшее, что со мной происходит”.

Она все же ответила на звонок. Поначалу препираясь и колко отзываясь на каждое слово, а после лед словно начал таять. Джаннат медленно, но верно открывалась.

Хамза дивился глубине ее мыслей, широте взгляда и хрупкости души. Она была настолько разной, что он не мог ее понять, ухватиться за одну из многих граней. Сейчас ее голос сочился грустью, а в следующий момент она звонко смеялась. Тогда Хамзе хотелось шутить и пробивать ее на смех чаще, лишь бы он не прерывался и одаривал его возможностью слушать непрестанно. Джаннат словно меняла его, сама не подозревая, насколько невозможное совершает помимо своей воли. Но его сдержанность и малословие не остались незамеченными. Джаннат с неистовой силой хотелось расспросить его обо всем, но гордость удерживала в узде. Она словно знала, что не получит искреннего ответа от этого холодного мужчины.

В ходе разговора то и дело возникали небольшие паузы после очередного всплеска смеха. Но молчание не было напряженным. Оно умиротворяло, подобно летнему звездному небу. Удивительно, но оба, придерживая телефоны и слушая молчание, смотрели в одну высь, вдали друг от друга. Не подозревая, не зная, что их ожидает в непредсказуемом будущем.

– Хамз?

Джаннат первой нарушила молчание, заставляя Хамзу вздрогнуть изнутри от произнесенного имени. Он прикрыл глаза, понимая, как давно его не называли так легко и просто. Лишь у одного человека получалось обращаться к нему с подобной нежностью в голосе. Воспоминания беспощадно крыли, с болью отзываясь в сердце.

– Да?

– Почему “Луноликая”?

Хамза будто ожидал от нее этого вопроса. Ему не приходилось искать слов, которые могли бы сойти за правду. Он не пытался льстить ей во имя угоды. В эту минуту за него говорила душа, которая умела молчать, но не врать.

– На том выпускном я заметил тебя, когда ты произносила слова благодарности. Ты светилась. Передо мной словно предстало воплощение нежности и тепла, так похожее на солнце. Но в глубине твоего взгляда размытым пятном разлилась печаль, и была она заметна не сразу. Сдержанность в каждом движении, спокойствие в голосе. Я сразу вспомнил луну. Такую таинственную в своем величии, своим появлением вытаскивающую наружу все слабости, каждое невысказанное слово, каждое сокрытое чувство. Почему не “Луноликая”?

Молчание по ту сторону расплылось внутри волнением. Он позволил себе подобную искренность, еще недавно Хамза не смог бы раскрыться, но впервые его не кололо сожаление. Своим откровением Хамза вызвал у Джаннат бурю эмоций.

– Не ожидала, что ты способен на подобные мысли.

– Почему же?

– Ты чужд. От тебя веет холодом и неприступностью. А в этих словах прозвучала некая таинственность и романтичность, напрочь руша мое мнение о тебе расчетливом и бессердечном.

– Видимо, ты сумела дотронуться до моего сердца, о существовании которого я подзабыл. Откуда ты такая взялась? – он задумчивым взглядом наблюдал за луной, вслушиваясь в молчание собеседницы.

Долго они разговаривали, не в состоянии прервать поток слов. Впервые Хамза почувствовал внутри забытое тепло, впервые Джаннат отреклась от излюбленного одиночества. Ему захотелось подставить плечо, позволяя плакать в него навзрыд, выпуская всю накопленную боль, сокрытую от чужих глаз неприступной гордостью. А она отчаянно пожелала разрушить высокую стену и растопить лед, принять слабость того, кто в каждом случае остается воином. Стать его слабостью.

Это была поистине удивительная ночь. Словно предназначена для того, чтобы делить ее с родным, и совсем не важно, далеко он или близко. Значимо то, что в мыслях друг о друге вы рядом. Смотреть на бескрайнее темное небо, безликое под кровом ночи, и искать на нем звезду. Найдя однажды, не желать внимать другой, наверно и не отличающейся от первой. Но каково быть преданным единому, даже не ожидая от него взаимности?

Так прошла ночь для них. Каждый, смотря на столь прекрасное творение, темную высь, думал о разном. Но близость их была в думах друг о друге. Уже после Хамза некоторое время сидел, в неведомый даже ему раз рассматриваю резинку для волос, крутя ее в руках, уносясь в беспамятство.

Человека делает счастливым мечта. Представление о прекрасном. Желание прекрасного. Ожидание. Сегодня он возводит в своих мыслях картины отчаянно желаемого будущего, окрыляясь контрастом. Но Всевышний всегда следует Своему плану – лучшему. И неизвестность того, ударишься ты завтра о землю, рассыпаясь на мелкие осколки, или взойдешь яркой звездой – либо нещадно уничтожает, либо возводит в бескрайние верха.

Глава 6

“Луна высоко тусклый свет дает,
Далёко волк в последние мгновения воет.
Тоска не в первый раз ручьем течет,
И сердце не в последний раз накроет”.

“ – Нана[1], почему умирают молодые? Разве они тоже не могут обзавестись семьей, стать родителями? Потом у них были бы внуки. А внуки для бабушек и дедушек самое любимое из всего, что может быть. Так ведь?

Мальчик пытливым взглядом посмотрел на мать.

– Так, мой волчонок.

– Но многие не получают этого. Это потому, что они сделали что-то плохое и Господь наказывает их?

– Всевышний рано забирает к себе лучших, чтобы уберечь от грязи этого мира, волчонок. Не всегда смерть является наказанием. Самые доблестные стремятся к ней вопреки всему, лишь бы стать ближе к Господу, но прежде совершают благие деяния, чтобы достойно предстать перед Ним в День Суда. А некоторые смерти боятся, и есть за что. Их жизнь прошла в грязи, они следовали голосам удовольствия и наслаждений, тем самым отрекаясь от Господа. Он спросит у них о прожитом, но им нечего будет ответить – неверные предпочли временную обитель вечной жизни. А павшие на пути Милосердного, сгорая с Его именем на губах, прося одарить их светом Рая, будут стоять в первых рядах, и не будет это место стоить ни одного из временных наслаждений. В тот день они все поймут, но будет поздно.

Речь заставила мальчика уйти в глубокие размышления. Никогда раньше он не слышал подобных слов, которые заставили бы задуматься настолько сильно. Мальчику казалось, что в этот момент он понял, ради чего люди должны жить. Во имя Кого. Он почувствовал просветление, снизошедшее на хрупкий детский разум в этот момент.

– Нана… – спустя время он задумчиво обратился к матери. В голосе мальчика не было привычной детской беспечности и непринужденности. Женщина тихо отозвалась, не ожидая услышать то, что сын выдаст.

– А я хочу умереть, пока не повзрослел. Ведь лучших Всевышний возвращает к себе, так же ты говорила?”

Хамза распахивает глаза. Судорожное дыхание сопровождается гулким стуком сердца, отбивающим свой ритм прямо в ушах. Он давно не видел подобных снов, откидывающих его в прошлое. В этот период жизни, когда солнечный свет наконец начал пробиваться сквозь завесу тьмы в его сердце, он не хотел счесть его вещим. Но неожиданность пугала, Хамза словно ощущал надвигающуюся беду, которая поглотит самое ценное.

Судорожное дыхание постепенно уступило место спокойствию. Разум начал проясняться, а Хамза – думать здраво. Он не смог бы уснуть, когда кровь его бурлила в венах, а картины сами рисовались перед глазами, стоит их прикрыть. И уже через полчаса, дождавшись, пока через открытое окно донесется до него зов муэдзина, совершив утреннюю молитву, ощутив прилив сил, он вышел из дома.

* * *

Машина остановилась у ворот кладбища. Стоило переступить порог, как сменился воздух, а тишина приготовилась оглушить. Хамза медленно прохаживался по знакомым узким тропам, глядя на каменные плиты разных размеров. Он начал все чаще замечать малые из них, говорящие о том, что под этой землей похоронено немало детей. “А я хочу умереть, пока не повзрослел. Ведь лучших Всевышний возвращает к себе, так же ты говорила?” Хамза уже присел на прохладную землю между двумя могилами, на чьих каменных плитах были выведены до боли знакомые имена. Никогда прежде он не чувствовал столь острую необходимость находиться здесь, как сейчас. А минуты текли, пока он безмолвно разговаривал с родными людьми, рассказывал о жизни, о том, сколько накопилось с момента его пребывания в этом месте в последний раз. О том, как он меняется. Как его меняет, сам того не подозревая, один человек, и что Хамза не властен над этими изменениями. Он встал и напоследок пригладил камни, словно это помогло бы ему ощутить забытые теплые прикосновения. Хамза ушел, обещав вернуться, несмотря ни на что.

В машине он написал Джаннат:

«Ты где?»

Ответ поступил спустя несколько минут и неизменно сочился сарказмом:

«Приедешь и украдешь? Нет, спасибо, не наскучила птице свобода.»

«Красть мне тебя точно не придется. И… подожди, ты назвала себя «птицей»?

В таком ласковом тоне?

Да ты горный ястреб, не меньше.»

«Тогда найди «птичку», которая будет отчитываться о местоположении. Ястреб независим и свободен.»

Хамза со смехом отложил телефон и двинулся к предполагаемому месту ее пребывания. Переступив порог, он глазами начал искать знакомое лицо и заметил в невзрачном углу.

Джаннат была облачена в белое. Цвет лучшим образом подходил белоснежной коже ее лица, светлым ресницам и бровям. Перед ней лежала раскрытой книга, настолько увлекшая ее, что улыбка сама расползалась на милом лице, заражая смотрящего. Хамза с неудовольствием заметил, что любовался ею не он один. Парень за соседним столиком не сводил с нее глаз и нагло улыбался, будто бы Джаннат могла обратить внимание на такого как он. «А на тебя обратила?» – пронеслось в мыслях.

Хамза стремительно подошел к столику и сел на стул напротив, ограждая девушку от чужих глаз. Она недовольно изогнула бровь, и, увидев его, на миг опешила, но быстро взяла себя в руки:

– Тебя отсюда никак не заставить уйти, я это знаю, но пересядь хотя бы на другой стул, ты заграждаешь весь свет.

– И тебе доброе утро, Луноликая.

– Я серьезно, Хамза, – она с нажимом поставила ударение на его имя и тон ее не был шутлив.

– Хочешь, чтобы на тебя и дальше продолжали смотреть? Нет.

Удивленная Джаннат посмотрела поверх его плеча (а ей это стоило усилий, так как даже в сидячем положении этот атлант был немалых размеров). Она заметила неприятный взгляд и противную улыбку на лице, которая вмиг вызвала у нее отвращение. С победным выражением лица она вернулась к Хамзе. Над ней словно зажглась лампа в момент осознания:

– Ты что, ревнуешь? – хитро улыбнулась она.

– Не думаю, что тут нужен ответ, – угрюмо ответил Хамза.

– И все же, мне он нужен, – не думала униматься Джаннат.

– Да. Своим не люблю делиться, – прозвучал твердый и не терпящий возражения голос.

– И каким «своим» ты не захотел делиться на этот раз, Отелло?

Лицо Джаннат было полно напускного непонимания. Хамза понял ее игру. Он даже не помнил, когда в последний раз с ним осмеливались вести игры.

– Тобой.

Он непринужденно откинулся на спинку стула и перетащил книгу, лежавшую перед девушкой, к себе.

А Джаннат до сих пор не могла найтись в ответе, ее удивила прямота и слово, которого она, может быть, и ожидала, но не была готова услышать.

– «Абрек Зелимхан». Любишь историю? – Хамза разглядывал обложку книги.

– Болею историей, но только нашей.

Хамза был удивлен этим открытием, девушка раскрывалась перед ним настолько многогранно, что даже он не мог совладать с накатывающими чувствами. Поистине, они его затягивали.

Разговор молодых людей постепенно охватил обычаи и традиции народа. На вопрос «Что из них цепляет тебя больше всего?» Джаннат без раздумий ответила:

– Во время танца, когда джигит приглашал девушку, на которой хотел жениться, он вскидывал вокруг ее талии руки, готовый поплатиться жизнью, если случайно коснется. Это был своеобразный риск во имя проявления любви, который никогда не оставлял меня равнодушной.

– Действительно красиво. Шена йезачух са д1адала а дукха дац-кх.

В голосе его не было озорства, он говорил всерьез.

– Когда я зашел, ты улыбалась какому-то отрывку. Зачитай мне его, – он заново подтолкнул к ней книгу, ожидая чтения, и стал внимательно наблюдать, сложив руки на груди.

– “Зелимхан никогда не объяснялся Бици в любви, но был настолько сильно привязан к жене, что без нее чувствовал себя больным. И, когда она однажды призналась ему, что очень счастлива с ним, он просто ответил: «Потому что ты меня сделала счастливым.”

Хамза не мог отвести взгляда от ее светлого лица. Из-за глубины голоса и красоты его обладательницы, из чьих уст сладким потоком лились слова.

– Потому что ты меня делаешь счастливым, – повторил он, глядя в глаза воодушевленной книгой Джаннат.

А он был воодушевлен лишь ею. Впервые в жизни.

Разговор за кофе можно было назвать эмоциональным монологом Джаннат. Она без устали говорила о прошлых годах, из ее глаз сыпались искры. Какие-то моменты заставляли девушку улыбаться, ослепляя белоснежной улыбкой и заражая ею, а чередовались с ними глаза, готовые пустить слезу. Тогда Хамза понял, что она не преувеличила, сказав о болезни. Он слушал ее с вниманием и интересом, чем не мог удостоить прежде никого. Каждая эмоция Джаннат передавалась, он заметил в ней эту заразительность.

– Честно, удивлен твоими познаниями. С виду такая милая и нежная, а в уме одна борьба.

– «Горный ястреб» таким и бывает. Тебе, наверное, «невинные птицы» больше по душе, – попыталась она его уколоть.

– По душе только один «ястреб». И в душе тоже. Там больше мест ни для кого нет.

Завуалированное признание заставило ее щеки залиться алой краской, и эта, казалось бы, мелочь, вызвала у Хамзы умиление.

– И что ты со мной делаешь?

Этот вопрос слетел с его уст неожиданно для обоих. В очередной раз щеки ее заалели, но уже спустя минуту Джаннат была полна серьезности, когда готовилась задать волнующий ее вопрос:

– Что сделало тебя таким холодным?

Хамза молчал, но взгляда с нее не сводил.

– Забудь об этом, оно того не стоит, – сказал он холодно.

Он не был готов отвечать ей сейчас, поделиться с кем-либо болезненным прошлым, великой утратой. Осознание сильно задело Джаннат, но пути обратно уже не было. На такой невеселой ноте они были вынуждены распрощаться. За это Хамза корил себя. За то, что своим молчанием обидел ее, становившуюся настолько дорогой. За то, что не смог ценить ее открытость к себе, шаг навстречу. Но мужчина намеревался исправить ошибку во что бы то ни стало.

Не может быть сделан вдох без Его повеления. Не может жизнь продолжиться, если Он пожелает прервать ее. Не свищет ветер, не играют волны, не стоят в гордом молчании горы без Его предопределения. Воистину, Он – Тот, Чья власть окутывает каждый уголок, видим он или нет. И каждая встреча, радостная или разрушительная, происходит неслучайно, ибо нет случайности в мире места. И встреча Хамзы с человеком, послужившим причиной боли его лет, была неслучайна. Совсем неважно, что лишь на несколько секунд его лицо мелькнуло перед ним, прежде чем затеряться в безликом потоке. Впервые за долгое время сильный и неприступный Хамза был растерян, он думал, что смог отпустить, но лицо, которое он видел лишь однажды, спустя столькие годы пробудило в нем самые гневные чувства…

Глава 7

Одна улыбка – и ты пропал.

Несколько дней прошло для Джаннат в неведении. За минувшее время не одна мысль пронеслась в ее измученной голове. Чувства метались в разные стороны: от обиды до беспокойства, от злости до страха потери. Джаннат отчаялась отрицать важность Хамзы для себя – сердце было не в состоянии противиться правде. Настигшая неизвестность привела ее к корням необузданных чувств, и лишь тогда она решилась признаться самой себе.

Но это событие послужило стимулом для погружения в работу. У семьи Джаннат в центре города расположился книжный магазин, в котором та была готова проводить дни и ночи в окружении верных друзей. Она всегда была неравнодушна к страницам, хранящим в себе удивительные картины рук разных писателей. Строки одна за другой вырисовывали в воображении неповторимые пейзажи, передавали высшие чувства, утягивали в пучину удовольствия. Джаннат находила свой покой и успокоение в них, не было для нее другого источника столь ярких эмоций. Порой ей казалось, что она задыхается от потока чувств, приносимых разворачивающимися на страницах событиями. А неожиданный порыв родителей обзавестись подобным детищем вызвал в ней бурю эмоций.

Она раскладывала по полкам новинки. До открытия магазина оставалось около часа. Джаннат была полностью поглощена своим занятием, когда трель звонка заставила ее вздрогнуть.

– Да? – она приняла вызов, не глядя на экран.

Рука с книгой так и застыла в воздухе, когда она услышала знакомый голос.

– Джаннат…

Внутри мгновенно вспыхнула злость. Джаннат не нашлась в ответе и продолжала молчать, не в состоянии забыть обиду на этого человека.

– Луноликая, нам нужно встретиться, – Хамза назвал адрес, а за этим последовало усталое:

– Пожалуйста.

Джаннат была удивлена подобной смене Хамзы. Это была просьба. Действительно просьба, которая раньше могла сойти за настойчивость и чуть ли не приказ. Переживание в его голосе заставило девичье сердце смягчиться, но она до сих пор молчала. И положила телефон, так и не ответив. А в это время такси, вызванное мужчиной, уже ждало ее у дверей. Он давно все решил.

Хамза верно ждал, откинув голову на высокую спинку скамьи у деревянного изгородья. Он опустил веки, ограждая глаза от ослепляющего света.

Понимал, что виноват, но совладать с чувствами не смог. Боялся отпугнуть, совершить ошибку, потерять. Последнего боялся сильнее всего.

Звуки неспешных шагов и застывший перед ним силуэт заставили его открыть глаза. Напротив, в неизменном белом одеянии стояла его Луноликая. Она гордо вскинул а голову, свет падал на половину ее лица, из-за чего светлые ресницы и брови переливались расплавленной медью, а щеки залил румянец. Взгляд был полон безразличия, на которое Хамза пытался не обращать внимания. Ослепленный солнцем, светящим в глаза, ее красотой, сравнимой с молчаливой луной, он встал и застыл в оцепенении. От Джаннат исходила отчужденность, из ее уст прозвучало надменное «И зачем мы здесь?», и мужчина поздоровался с ней, после чего без лишних слов попросил следовать за ним.

Перед ними простилалось огромное поле, окружаемое зеленью высоких деревьев. Ржание лошадей доносилось с разных сторон, заставляя Джаннат восхититься. Он прочел эмоции по ее лицу – как бы та ни пыталась скрыть, они были ей неподвластны. В это время Хамза подвел ее к двум лошадям, приветственно вставшим перед ним на задние ноги – их встреча была далеко не первой. Переда в в руки девушки уздцы одной из них, он запрыгнул на вторую – ту, что была более всего рада при виде него. Благородное животное было иссиня-черным, шелковистая грива рассыпалась от своей мягкости. Хамза обернулся на спутницу, желая подсказать, как она сможет сесть в седло, но был в очередной раз удивлен.

Гордый стан, излучающее уверенность наряду с азартом лицо, пускающие море искр глаза и Джаннат, сидящая в седле. Может ли кто-либо представить его удивление, стоило перед взором предстать столь захватывающей картине? Бросив на мужчину взгляд, полный безразличия, она неожиданно кинулась вскачь, оставляя за собой клубы пыли. Хамза последовал ее примеру и ринулся вдогонку.

Игра была начата без слов. Ощутив азарт от начавшейся скачки, Джаннат ринулась вперед, подбадривая верного товарища. Он принял ее правила.

Хамза ощутил ее опыт сполна, но его умения оказались на голову выше. Прислушиваясь к гласу благородства, он уступил, на что Джаннат злобно сверкнула глазами.

– Решил, что без подачек я бы не управилась?

Глубокий голос с проскользнувшими нотками наглости и недовольства заставили его улыбнуться. Она лишь небрежно ухмыльнулась в ответ, отводя взгляд под напором темных глаз. Теперь контроль полностью был у Хамзы.

Как прекрасно быть окутанным свежим воздухом, смотреть, как дуновение ветра развевает белый платок Джаннат по невидимому пространству. Это и был его долгожданный покой, его болезнь, его слабость, которой он отчаянно избегал. Но разве можно убежать от предписанных встреч и чувств? Нельзя. Хамза понял.

В умиротворяющем молчании они доехали до родника, гибко передвигающегося меж деревьев и берегов. Хамза любил это место и не желал делиться им. До этих пор. Теперь он понял, что хочет дать Джаннат все, подобно тому, как она дает ему свой свет. В этой обстановке он хотел попытаться поделиться эмоциями, чувствами, и давалось ему это нелегко.

Хамза взошел на землю, подходя ближе к воде, и Джаннат последовала за ним. Ее лицо не выдавало ни единой эмоции, словно не бурлили в ней еще недавно азарт и вдохновение. Присев на берег, Хамза загляделся на спокойные потоки воды и с пеленой во взгляде начал свое откровение, перемещаясь в прошлое.

– В тот день мне исполнилось четырнадцать лет. Родителей весь день не было дома – они, как обычно, пропадали на работе. С нами в то время проживала моя тетя, пока муж ее был в отъезде. И вот, ближе к вечеру, мама позвонила мне, сказав, что едет за моим подарком. Радость в ее голосе была неподдельной, на заднем фоне был слышен голос отца, который, как обычно, шутил. На это мама рассмеялась и сбросила звонок, напомнив мне, как сильно любит. Словно знала, что в последний раз. Они попали в аварию по вине другого водителя, на большой скорости выехавшего на встречку. Отец не справился с управлением. Оба скончались на месте.

Джаннат не могла найти слов. Она со скатывающимися по алым щекам слезами присела недалеко от него, не в состоянии отвести взгляда. Приложив руки к губам, Джаннат продолжала слушать, впитывая боль, с которой рассказывал Хамза:

– Я узнал все это от тети. Ей позвонили, в мгновение лицо утратило все краски и по щеками побежали слезы. Я не мог не понять в чем дело. В тот вечер я увидел того водителя в первый раз. Как окажется позже – не в последний. Представляешь, он практически не раскаивался в совершенной ошибке. Ему словно было все равно, что его проступок лишил жизни двух людей, оставив сиротой подростка. Я возненавидел его со всей силой, на которую только был способен, а потом, когда эмоции были готовы улечься, стал винить себя. Ведь мою прихоть они пожелали тогда исполнить, значит, и вина в их погибели на мне. Тетя долго пыталась переубедить меня, неизменно говоря о судьбе и предопределении.

Тогда я потерял все краски жизни, вывел наружу все эмоции и, казалось, их больше не осталось. Не осталось и ничего от прежнего беспечного Хамзы, «волчонка» мамы, чей смех я услышал в последний раз. Волчонок превратился в хладнокровного волка, неспособного на чувства.

В тот день нашей с тобой последней встречи я проснулся от сна. Это было воспоминание из прошлого – наш диалог с мамой, в котором неизменно говорилось о смерти. Я давно перестал видеть подобные сны, и он мне показался вестником очередной потери. Это сводило с ума. Поехал на кладбище и успокоился, но после того, как мы разошлись, как я не ответил тебе на вопрос и в последствии причинил боль, я встретил его, спустя двенадцать лет. Заметил абсолютно неожиданно и случайно, и, знаешь, не почувствовал того необузданного гнева. Лишь малую его часть. Я наконец понял, что не может ничего произойти без Его предопределения, и это успокоило меня. Но остальные эмоции, которые я слишком долго сдерживал, не смог укротить. Ушел в себя, передал всю работу помощнику, полетел к тете в Москву. Она, как и когда-то, выслушала меня и дала мудрые наказания. Ты хотела узнать, как я стал тем, кем являюсь. Такая история.

Хамза замолчал. Джаннат до сих пор не могла совладать с эмоциями. Ей стало больно за того маленького мальчика, и сейчас же хотелось забрать у него боль, было бы возможным. Стало стыдно за свою вспыльчивость и дурную обиду, захотелось извиниться, но слова не шли. Хамза вдруг повернул голову к ней. В глазах его больше не было того тумана, и он ласково улыбнулся.

– Не плачь, Луноликая, я не могу видеть твоих слез.

Это заставило Джаннат и ее тонкую душевную организацию разойтись еще больше. Хамза в напускной удрученности вскинул глаза к небу и, поджимая губы, с драматизмом произнес:

– Меня начали трогать женские слезы, до чего дошел.

– Ну и дурак же ты, – сквозь всхлипывания не смогла сдержать смешка Джаннат.

Хамза вдруг стал серьезнее и задумчивее, с загадочностью во взгляде посмотрел на ту, барьер в отношении к которой был стерт в этом месте.

– А я рассказывал о тебе тете. Она вообще удивилась, сказала, что у меня глаза заблестели.

– Раз удивилась, значит была причина?

– Была. Я никогда прежде не делился с ней душевным.

– Почему?

– До недавних пор его не было.

Вместе с выходом откровений с души Хамзы словно сняли тяжкий груз, который он носил долгие годы.

Когда они оказались разлучены с благородными животными, выйдя за пределы конюшни, Хамза попросил Джаннат назвать домашний адрес, не раскрывая причин необходимости. После пережитого Джаннат не смогла препираться, в ней до сих пор сидела слезливая жалость. Дождавшись, когда она отъедет, Хамза двинулся по названному адреса, заблаговременно узнав, что никого не застигнет раньше Джаннат.

За несколько минут до ее приезда он оставил у ворот большой букет цветов и коробку с двумя книгами ее любимого чеченского писателя. Стоит ей лишь перевернуть страницу, чтобы обнаружить личное пожелание от автора с ее именем. Хамзе хотелось внимать каждой мелочи, случайно или осмысленно выходящей из ее уст, как она и поделилась с ним своей любовью к этому автору.

На следующее утро Хамза вновь поехал к родителям, но уже находясь в другом расположении духа. Он обещал им вернуться и рассказать о переменах в жизни их чада, так истосковавшегося по ним. Но в этот раз Хамза уходил с теплом на душе, чувствуя их присутствие рядом. Они навсегда остались в его сердце, и рано или поздно произойдет неизбежное воссоединение. По воле Милостивого – в лучшем мире.

Хвала Раскрывающему сердца, по чьему велению на него снизошло освобождение от бремени. Всемогущ Он, знающий об утаенном, о том, что на небесах и на земле. Не просил Хамза у Него свободы души, не считая себя достойным Его милостей, однако Он – Всеведущ.

Глава 8

“Слова не скажут так, как глаза”.

Лето приняло самый разгар. Из-за жары не хотелось выходить из прохладных домов, разгоряченные тела непрестанно нуждались во влаге. Но на фоне красоты природы всякое неудобство казалось ничтожностью.

Хамза все дни был поглощен работой. Развивая собственное дело, у него оставалось мало времени на свою жизнь. Он привык к этому. Но если ранее все мысли были забиты работой, то сейчас в них нередко мелькало милое лицо. Хамза не просто старался уделять девушке свободные часы, он выделял их для нее намеренно, понимая, насколько ей, столь хрупкой, необходимо внимание. Она нуждалась в эмоциях, чувствах, в проявлении которых он был скуп. Джаннат никогда даже не заикалась об этом, но Хамза умел читать ее по глазам, говорящим пуще самых душевных речей.

Их отношения развивались плавно и равномерно. Встречи не могли проходить часто, но вечерние разговоры возмещали многое. Хамза заметил, что сильно привязался к Джаннат, глупо было бы отрицать. Он впервые питал к кому-либо теплые чувства, ощущал необходимость присутствия человека в его жизни и желание обладать всецело чужой душой.

В один из дней Хамза выразил свое желание встретиться, но Джаннат была вынуждена отказать из-за семейной поездки в горы. Он не огорчился, потому что внезапно одна мысль пришла ему в голову, но делиться с девушкой не стал. Выведав у нее точное место, он проложил свой путь в высь. Джаннат, делясь фотографиями бескрайних просторов, своим восхищением, очередной яркой эмоцией, не подозревала о свершении Хамзы. Он лишь тепло улыбался, вбирая в себя каждое ее чувство.

В темных очках, летней белой футболке и светлых брюках, Хамза вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Не мог не удивиться тому, насколько прекрасны творения Создателя, столь неповторимые в своем виде. Дух захватывало при виде молчаливых великанов, пронесших всю боль и радость сквозь века. Пики то и дело соприкасались с густыми облаками, продолжая смотреть в даль сквозь их пелену. Кровавые земли не были обжиты человеком, что придавало им еще большей таинственности. Полный неугасаемого восхищения, Хамза, зная о прибытии нужного ему человека, лениво огляделся по сторонам. Сердце пробило череду ударов, а кровь забурлила по венам, как только взгляд его зацепился за Джаннат, которая с задумчивым видом смотрела в даль, обнаружив там ведомую лишь ей красоту и силу, и не обращал а внимания на редко проходивших мимо людей. Недалеко от нее проходилась девочка чуть младше. Хамза узнал в ней сестру Джаннат, о которой ранее только слышал, и, не увидев поблизости родителей, размеренным шагом подошел.

– Йоl, ша малх санна хаза йу-кх хьо![2]

Джаннат вздрогнула от неожиданности, после чего обернулась на улыбающегося Хамзу.

– Ахь аьллехь, баккъала а хир йу-кх.[3]

По ее лицу он понял, насколько Джаннат не ожидала этой встречи, но в нефритовых глазах, в глубине которых плескалось тепло, смог прочитать еле заметную радость. Сестра, подходящая к Джаннат, осеклась на полпути, с удивлением глядя на незнакомого парня. Ей стоило лишь сложить два и два, чтобы понять, кто перед ней стоит. Хитрая улыбка и многозначительное «извиняюсь», с которым она ретировалась, говорили об осознании. По лицу Джаннат и ее обреченному «Макка…» было видно, как она хочет закатить глаза от выходки сестры.

– Ты как здесь оказался? – она вернула внимание к мужчине, стоящему напротив.

Наконец, он снял очки и, зажмурив один глаз от светящего солнца и улыбнувшись уголком губ, чуть обнажая белоснежные зубы, ответил:

– Проезжал мимо, сердце кольнуло, решил проверить. А тут ты. Правда удивительно?

Хитрая улыбка не сходила с его лица, в этот момент он буквально светился изнутри.

– Какое совпадение! – она наигранно приложила руку к сердцу.

– Скажешь еще. Это судьба, Луноликая. После такого я точно не могу тебя отпустить.

– А до этого, наверно, собирался?

– Ни на миг, – ответил мужчина уверенно.

Джаннат впервые открыто улыбнулась ему на такие слова, доселе вгонявшие в смущение. Он понял, насколько ему захотелось услышать любимый смех. «Любимый» с теплом разлилось по всему телу. Окрыляющая правда была в этом слове, как и радость в жизни, которую они проживали. Всевышний свел уже состоявшегося, мужественного Хамзу с хрупкой и нежной, но такой сильной Джаннат. Истина кроется в вере в Его предопределение, которое касается каждого творения, будь оно даже невидимым и неосязаемым.

Они обещали друг другу встретиться на этом же месте в предвечернее время, прежде чем разъехаться.

Так и застала Джаннат Хамзу сидящим на краю. Недолго она заставила себя ждать, привлекая внимание тихими шагами. Она медленно присела на расстоянии от него и последовала за его взглядом, направленным поверх острых пиков. В следующие минуту их разговор вновь зашел в неизменное русло – прошлое. Но на этот раз воображение охватило более далекие годы – время благородных сподвижников. Яркими метафорами Джаннат высказывала свое восхищение, разжигая интерес Хамзы, который завел разговор. Он смотрел на эмоциональность и внимал каждому слову, различая в ней боевой дух и тягу к священному. Он не мог перестать удивляться ей. Со стороны контраст их был неистов – спокойный и сдержанный Хамза, слушающий захватывающую речь Джаннат, эмоционально передающую каждую, казалось бы, мелочь.

– Я тоже всегда мечтал пасть на пути Всевышнего. Не помню в себе более сильного желания.

– Это самая достойная мечта.

– В детстве я хотел погибнуть рано после рассказов мамы о том, что лучших Господь быстрее забирает к себе. Как забрал их, – закончил он.

Джаннат попыталась развеять грусть, оседавшую в воздухе. Рассказывала истории из своего яркого детства и этим сумела вывести Хамзу на искренний смех. Внезапно он встал со словами «у меня есть для тебя кое-что» и отошел к машине. Взял небольшую деревянную коробку и, вновь сев на берегу, вручил ее Джаннат. Чуть вскинув брови, она убрала крышку и в изумлении сделала вдох.

– Не такие подарки, наверное, делают обычно девушкам. Но и ты не одна из, Луноликая. «Она коллекционировала кинжалы», как ты однажды зачитала мне откуда-то, пусть будет о тебе.

Джаннат не могла оторвать глаз от небольшого кинжала ручной работы, украшенного зелеными камнями.

– Хамз… У меня нет слов, правда. Уже в который раз, – в ее смягчившемся взгляде разжегся огонь восхищения.

– Мне достаточно видеть радость в твоих глазах. Слова не скажут так, как они. Цвет камня, кстати, под них, – произнес он несколько смущенно.

– Спасибо тебе. И за те книги с пожеланиями автора тоже. Все твои поступки ценны для меня.

Солнечный диск медленно скатывался за горы, забирая у мира свой свет. Позже на небе рассыплется море далеких звезд и таинственная Луна вновь покажет свой облик. Сколько откровений было застигнуто ею под покровом ночи. Столько не видано солнцем. Поистине, луна выводит наружу самые сокровенные чувства и мысли.

Глава 9

“С переездом в мое сердце”.

Посредством Джаннат Всевышний вывел Хамзу из пучины душевного мрака, в которой он погряз за двенадцать лет. Но не может он измениться весь, вернуть непринужденность или перенять легкость Джаннат, ибо возраст его был не тот, в котором претерпевают такие изменения. А разница в восемь лет между ними не сильно ощущалась, не считая чувства заботы, которым хотелось окутывать девушку словно ребенка. И все же, Хамза преобразился. Тревожные сны покинули его окончательно, не ощущал он себя больше в человеческой трагедии, благодаря нити Ариадны в лице Джаннат. Мог ли он назвать это любовью? Смело, хоть чувство это и было ему незнакомо раньше.

Вот уже целый месяц Хамза помогал тете в организации свадьбы двоюродного брата, отношения с которым у него всегда были теплы. Свадьба должна была пройти в торжественном зале, но это не мешало Луизе гонять его по разным частям города. На это время они вернулись из Москвы на родину и проживали с ним. Благо, места в большом доме хватало на всех.

Амир и Амина, дети Луизы, были двойняшками. Вопреки устоявшемуся мнению о том, что они всегда дружны, чувствуют боль и переживания друг друга, эта парочка все время грызлась как кошка с собакой. Но это лишь придавало их отношениям шарм, тем более примирение всегда проходило тепло. Были они младше Хамзы на два года, и вот брат решил остепениться. Долго Хамза подначивал Амира, зная, что в силу возраста и дистанции между ними тот будет вгоняться в смущение. Но Хамзе было глубоко все равно, бесконечные беззлобные шутки его сильно забавляли, тем более Амир был ему должен – он, как никак, участвует в организации его же свадьбы.

На это время Хамза старался не прерывать связь с Джаннат, не ограничивать ее во внимании и поступками пытался выразить свои чувства. Увы, слова ему тяжело давались до сих пор. Нельзя измениться по щелчку пальцев при всем желании, таково человеческое устройство. Это долгий и тернистый путь, требующий терпения и желания, и, хвала Всевышнему, оба не были обделены нужными качествами. В самом начале он так яростно лез в ее душу, пытаясь извлечь пользу и измениться, что нашел любовь или начало ее. Несмотря ни на что, Хамза знал, что не может быть истинной любви ради Всевышнего вне брака. И у них все будет. Он просил об этом после каждой молитвы, ибо так прекрасно просить у Того, Кто не гневается из-за твоих просьб, Кто любит, когда у Него просят, Кто отвечает своим любимым рабам, раз за разом прощая им грехи. Как прекрасно знать, что есть двери, которые всегда для тебя открыты, в каком бы состоянии ты ни явился.

Торжественный день приблизился, и Хамза непередаваемо был этому рад – наконец прекратится его эксплуатация тетей. Он уже был готов возвести руки к небу и благодарить за конец мучений.

Гости с утра собирались дома. Атмосфера была праздничной, вокруг витало веселье, и Хамза все не мог отвести взгляда от счастливой тети. Этот человек был важен для него. Луиза многое сделала для и ради Хамзы, никогда не обделяла вниманием и любила не меньше, чем собственных детей. Наверное, он никогда не сможет отблагодарить ее за все, данное ему: родительскую любовь, ласку, заботу, которые она отчаянно пыталась возместить. За боль, разделенную и пережитую вместе с ним. Луиза сильно любила своего брата и невестку, к которой относилась как к сестре, и Хамза знал, что их потерю она пережила не легче него, но пыталась не показывать своего горя, подбадривая и его дух. Но опавшие щеки, угловатость, круги под глазами, долго не сходившие с ее лица, говорили за непростое душевное состояние. Луиза сильна. Не будь тети, Хамза уверен, вывести его из пережитого состояния не могло бы ни одно, даже самое светлое, чувство.

– Тетя, ты краше всех сегодня, – он подошел к ней и наткнулся на теплый взгляд.

– Да и ты не промах, Хамза, прекрасно выглядишь. Бедные девушки и счастливая твоя избранница, которую ты так мне и не показал, – в голосе проскользнули нотки упрека и недовольства.

– Обязательно покажу, еще и приведя в дом. Рассмотришь, как следует. Только бы твоя месячная экзекуция надо мной закончилась, – Хамза сделал наигранно страдальческое лицо.

– Ой, как же ты у меня вырос, волчонок, – глаза Луизы заблестели, готовые пустить слезу. Она не обратил а внимания на шутку.

Впервые Хамза открыто и крепко обнял тетю, не боясь своих чувств. На такой радостной ноте они поехали забирать невесту, которую выводил он, и проложили свой путь в ресторан.

Просторный зал, освещаемый естественным светом, был прекрасен. Гостей на праздновании было далеко не мало. Заведя невесту, Хамза выполнил свое обязательство и наконец свободно выдохнул, чувствуя радость за исполненный долг. К нему непрерывно подходили с рукопожатиями знакомые, среди которых он давно заслужил уважение и обрел авторитет. Когда начались зажигательные танцы, его постоянно пытались уговорить войти в круг и, цитата, «пригласить самую красивую из девушек», но Хамза настойчиво не поддавался на их уговоры. Однако вскоре желание само захлестнуло его кровь.

Она скромно стояла вне танцевального круга, словно боясь, что ее могут пригласить. А могли, ибо не было прекраснее ее в этом зале ни одной девушки. Как она оказалась здесь, почему не предупредила? Эти вопросы и прорастающее от того, что его не поставили в известность, раздражение Хамза оттолкнул на второй план. Перед глазами стоял хрупкий силуэт и холодный нефритовый взгляд, сводящий его с ума. Ей не было дела до окружающих, а они все смотрели. Девушки – взглядами, мечущимися между восхищением и завистью, а парни – с любопытством. Второе заставляло его плотно сжать челюсти из-за прожигающего внутренности чувства.

Хамза с уверенной улыбкой вошел в круг и, не оглядываясь ни на кого, двинулся к Джаннат, которая в упор его не замечала. Лишь когда он подошел совсем близко, ей пришлось повернуть голову и принять приглашение, не получив времени опомниться. Губы все еще расходились в улыбке, когда Джаннат изящно, подобно лебедю, кружилась с ним в танце со скромно опущенным взглядом и гордо поднятой головой. Огромное упущение, что пара не могла посмотреть на себя со стороны, но ни один из присутствующих не мог свести с них восхищенных глаз. И Хамза, не дожидаясь конца танца, неожиданно провел вокруг нее двумя руками, не замыкая их, когда Джаннат закружилась на месте, и не спускал с ее лица глаз, с улыбкой глядя на то, как старательно она прячет эмоции. Оба знали, к чему ведет жест Хамзы, знали его смысл, знали намерение, сокрытое за одним движением.

Джаннат стремительно вышла из зала на прохладный воздух и Хамза последовал за ней. Заметила она мужчину не сразу, лишь после его следующих слов и обернулась:

– Тахана къаьсттана хаза йу-кх хьо.[4]

Видно было, что девушка до сих пор приходила в себя после неожиданности. Ей предстояло дать свой ответ, о чем Хамза напомнил. В миг он стал сосредоточеннее:

– Ты знаешь мое отношение к тебе, Луноликая, как и то, что я не смогу выразить чувств словами. Тебе нужно лишь дать свое согласие на мое предложение, доверившись мне подобно тому, как я всецело доверился тебе. Ради Всевышнего, я хочу видеть тебя своей женой.

Ошеломление было заметно на девичьем лице, когда с содроганием в голосе она, наконец, произнесла:

– Я доверяю тебе, Хамз, и… даю свой ответ: да. Да!

– А я думал откажешь, когда ты выбежала из зала сломя голову, будто свора собак за тобой погналась.

– Ты в такой момент умудряешься шутить! – Джаннат была готова перейти на плач от нахлынувшего счастья.

– Только в такие моменты и хочется шутить! Между прочим, только что у меня появилась невеста, с которой я еще должен спросить.

– Интересно, в чем она провинилась? – Джаннат изогнула светлую бровь.

– А ты прямо не догадываешься, – в голосе звучали издевательские нотки, когда он растягивал слова, – за то, что не соизволила поделиться планами и рассказать о визите на свадьбу.

– Ох, Хамза, как же ты невыносим. Не буду перечить тебе из-за того, что ты старше.

– Так вот как. Только из-за этого? Или ты просто признаешь свою вину?

Джаннат звонко рассмеялась, глядя в его глаза, и буркнув «невыносимый», собиралась уйти, оставив счастливого Хамзу на террасе.

– Джаннат?

Он окликнул ее внезапно и заставил обернуться через плечо.

– Кольцо. Ты не дала мне кольцо.

– Ты мне не веришь?

– Верю. Всегда верил, но я хочу, чтобы было по всем традициям.

Джаннат молча подошла к нему и сняла кольцо с пальца. Оно было дорого ей, Хамза не раз расспрашивал о нем, постоянно замечая на тонком пальце. На серебряном кольце был изображен размытый силуэт гор, и даже такая, казалось бы, мелочь настолько сильно соответствовала ей. Положив его в руку Хамзы, она в последний раз посмотрела своими нефритовыми глазами прямо на него и молча ушла. Странно, что Хамза увидел там тепло. Доныне он всегда считал, что нефрит может быть только холодным.

Он задумчиво стоял, вновь взяв в руки ту резинку, как бывало в судьбоносные моменты его жизни, в минуты счастья и разочарований. Стук мелких капель дождя по кафелю заставил его посмотреть вверх. Небо уже вовсю застилалось тучами, вокруг расходился аромат встающей мокрой пыли. Ему захотелось позвонить маме и поделиться радостью, но вместо раздумий о невозможном он ушел на поиски тети. Кто, как не она, достоин узнать эту весть первой?

В этот день Хамза полюбил дождь.

Глава 10

“Люблю твой свет и часто жду восходов”.

Подготовки к скорой свадьбе были начаты сразу, не успели даже последние события улечься. Долго Луиза плакала, когда узнала, и той ночью после нелегкого дня они непрестанно вели беседы за чаем. Кандидатура невесты была мгновенно одобрена, ведь, по словам тети, она «сразу заметила ее, такую выделяющуюся среди всех». Оказалось, что они даже вели разговор – Джаннат была племянницей ее знакомой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нана – мама.

Вернуться

2

Йо1, ша малх санна хаза йу-кх хьо! (Девочка, ты красива, словно солнце!)

Вернуться

3

Ахь аьллехь, баккъала а хир йу-кх (Если ты так сказал, тогда и вправду)

Вернуться

4

Тахана къаьсттана хаза йу-кх хьо. (Сегодня ты по-особенному красива.)

Вернуться