Александр Лекомцев
Совершенство – подводный остров

Хранитель пустыря

За относительно новым московским микрорайоном, сразу же за недавно построенным высотным домом в двадцать четыре этажа, есть большой пустырь. Ничего в нём особенного – небольшой пруд, кусты да цветочные поляны. А ещё дальше – заросли тальника и ольхи в заболоченном месте. Даже если и есть там какие-то тропинки или стёжки, то их просто не видно. Всё заросло тальником и ольхой. Но совсем скоро и здесь появятся новые дома. Так и должно быть, потому что Москва растёт, строится.

Иногда на пустыре можно просто погулять, да и совершать полезные для здоровья пробежки. Ровное место и простора достаточно. Потому Алексей и Маргарита порой приходили сюда с ракетками для игры в бадминтон. Нет, они не брат и сестра, а соседи по лестничной площадке. Обитали на девятом этаже нового дома в целых шестнадцать этажей. Они – не дети, не подростки. Взрослые люди. Ему двадцать семь лет, она младше его на два года.

Так в жизни получилось, что он и она остались не то, что бы в изоляции от общества. Всегда, конечно же, у них имелась возможность общаться с людьми. Но они особо к этому не стремились, их даже устраивало полное одиночество. Привыкли к нему, может быть, смирились со своим положением.

Наверное, всё же, каждый из них не до конца понимал, что одиночество – остров на заклание. Человек, по сути, оторванный по собственному желанию или в силу обстоятельств не только в глубокой старости, но и в молодости обречён на моральные мучения и страдания и даже на физические. Но не так уж мало людей, которые почти радуются своему одиночеству или, по крайней мере, оно их не тяготит и, вполне, устраивает, но, наверное, до поры и до времени. Друг с другом они, всё-таки, не так часто, но общались.

Оба в своё время пытались создать семьи. Не получилось. Не всегда и не у всех в жизни происходит, именно, так, как им хочется. Жена от Алексея ушла два года тому назад, удачно, по её мнению вышла замуж, за какого-то чиновника, гораздо старше её. Там преуспевающий господин, а не газосварщик, как он, Алексей Сафаров. Правда, оставила ему бывшая, предприимчивая супруга однокомнатную квартиру. В принципе, та делить-то нечего. Кое-что он ей за это приплатил. Не без этого.

В данном случае, к счастью, они детьми не обзавелись. Скорей всего, его бывшая жена и не планировала продолжать с Алексеем дальнейшую совместную жизнь. Поняла, что дала маху, совсем не того выбрала себе в мужья. Есть варианты и гораздо лучше.

У его соседки, Маргариты Щегловой, которая, вообще, не состояла в законном браке ни с кем, а так… был у неё мужик, который жениться на ней не планировал, и о том, чтобы она забеременела от него, даже слышать не желал. В конце концов, осталась одна. А могла бы родить ребёнка и самостоятельно заниматься его воспитанием. Зарплату неплохую получала, трудилась на одном из машиностроительных заводом машинистом мостового крана. Проще сказать, крановщица.

Покойный дед Серафим Аркадьевич оставил ей эту однокомнатную квартиру, и Маргариту, вполне, устраивал этот вариант. Много ли ей одной-то надо. А что там у неё в впереди, то есть в перспективе, никто не знает.

Оба, и Алексей, и Маргарита, довольно симпатичные люди, синеглазые, с аккуратными чертами лица, густой каштановый волос на голове… Но, наверное, оказались слишком уж терпеливыми и покладистыми, потому и не обрели личного счастья. Наверное, считали, что навязчивость и великое самомнение – не лучшие черты характера. Да разве же они одни такие на белом свете? Немало таких людей, которые слишком уж скромны и не требовательны жизни. Во многом, по этой причине, по сути, они одиноки в этом мире.

Родители, ведущих почти отшельнический образ жизни Алексея и Маргариты, как и другие родственники, проживали в других городах. Так что, особо никто в их жизнь не вмешивался. Правда, иногда звонили им по сотовым телефонам, да и порой через интернет общались. Вот и все дела. Когда зачастую нечего сказать, сообщить или услышать что-то новое, то даже такого рода общения становятся скучными и необязательными. Ничего не попишешь, такова реальность. Но, конечно же, каждый человек воспринимает её по-своему.

Иногда, Сафаров, преодолевая робость, от скуки заходил в гости к соседке Маргарите. Пили чай, говорили о погоде, в шахматы играли. Если и чувствовали какую-то симпатию друг к другу, то не могли преодолеть психологический барьер. А сближаться телесно просто так, без любви или без явной симпатии, не могли. Оба считали вольные и разнузданные отношения чем-то несуразным, пустым и, наверное, греховным.

Однажды он набрался смелости и пригласил соседку в ресторан. Но она отказалась.

– Со мной тебе, Алексей, там будет не интересно, – пояснила она. – Я не люблю больших сборищ. Да и никакие спиртные напитки в рацион моего питания не входят. А по чашке кофе можно выпить и у меня дома, в тишине и без суеты.

– Если честно сказать, Рита, то я точно такой же, как и ты, – признался он. – У меня даже друзей нет. Им со мной не интересно, а мне – с ними.

– Получается, что мы с тобой – белые вороны. Но я всегда рада тебя видеть, в любое время. Мы ведь уже многое рассказали друг другу о себе.

– Да. Многое. Но вот я к тебе захожу, а ты ни разу не была у меня в квартире.

– Какие наши годы. Как-нибудь зайду и я к тебе в гости.

– Мне кажется, Рита, что мы с тобой, как-то, неправильно живём на белом свете.

– Может быть. Но, наверное, другой я уже никогда не стану. Не получится.

– Если честно признаться, только благодаря тебе я не чувствую себя одиноким.

– Я тоже всегда тебя жду. Как приятно, что есть, с кем пообщаться или просто помолчать. Может, партию в шахматы сыграем?

Но Алексей предложил своей соседке просто прогуляться, посидеть в ивовой роще, на берегу пруда. Всё-таки, воскресный выходной день. Вполне, можно поиграть на поляне в бадминтон. Ракетки и воланы у него имеются. Они уже несколько раз вместе гуляли по пустырю. Соседи, всё-таки.

Немного подумав, Маргарита согласилась с таким предложением. Она сказала, что минут через двадцать приведёт себя в порядок, наденет джинсовый костюм, кроссовки, бейсболку и будет ждать его внизу, у подъезда.

– Я быстро, Рита! – пообещал он. – Оденусь точно так же, как и ты, и спущусь вниз. В конце концов, просто подышим свежим воздухом – и то хорошо.

– Подышим, Алёша! – кивнула она головой. – Не сидеть же вечно у телевизора. Так, вообще, можно с ума сойти.

Сафаров поспешно выскочил на лестничную клетку, перешагнул через порог собственной холостяцкой квартиры.

Через полчаса они уже шли через пустырь в сторону ивовой рощи и пруда. Рядом с ним была и небольшая поляна, где можно поиграть и в бадминтон. Выглядели они неплохо. В общем, со стороны эта симпатичная пара в синих джинсовых костюмах, в белых кроссовках и бейсболках смотрелась неплохо. Никто из редких прохожих, пожалуй, не сомневался в том, что это молодые муж и жена или, в крайнем случае, влюблённая пара. Но это было совсем не так. Они – всего лишь, соседи по лестничной площадке. Не больше.

В любом случае, когда ты молод, то многое кажется тебе интересным и загадочным. Самый обычный пустырь может запросто превратиться в неведомый мир, неповторимый и ни с чем несравнимый. Да ведь он и, на самом деле, такой. Просто не каждый видит того, что земная обитель не так уж и проста и меняется даже не ежедневно, а каждое мгновение. Всегда, везде и всюду природа пусть не навязчиво, но почти каждому напоминает, что она не совсем обычна и таинственна.

На первый взгляд, не так уж и сложно перебрасывать друг другу ракетками лёгкий волан. Он не летит так же быстро, как, например, теннисный мячик. Но активно двигаться спортсменам или просто отдыхающим во время такой игры приходится много.

Здесь требуется быстрая реакция. Ведь волан после каждого резкого и точного удара по нему мгновенно меняет траекторию полёта. Тут ногам и рукам нет никакого покоя. Нагрузка на мышцы ощутимая. Бегаешь пусть не до седьмого пота, но и на месте не стоишь. Находишься в движении.

Потом ведь можно после окончания игры в бадминтон посидеть и на берегу пруда, посмотреть, как плавают в камышах мальки, покормить рыбёшек хлебом. Это ведь, возможно, пусть не явный, но контакт не просто с другим миром и, допустимо, что с иной цивилизацией. Ведь даже эти мелкие рыбёшки могут быть в чём-то гораздо мудрее человека, зачастую уверенного в том, что он – не только царь природы, но и всей вселенной. Заблуждение, которое совсем скоро растает, как утренний туман над лесной рекой.

Вдоволь набегались Алексей и Маргарита, и вот сейчас отдыхали у пруда. Всё-таки, приятно иногда проводить свободное время на летнем пустыре.

Понятно, что они могли бы отправиться в центр города. Не обязательно в ресторан. Есть же кинотеатры, музеи, цирк, парки культуры и отдыха… Но там нет такого замечательного пустыря с полянами, ивовой рощей и прудом, украшенным кувшинками.

Они оба были рады тому, что, наконец-то, выбрались на природу из своих квартир. Не за компьютером же, в интернете, сидеть день-деньской. Немного, правда, полезно пообщаться со знакомыми и в социальных сетях. Но не до головокружений, как некоторые. Ведь так можно навечно остаться в виртуальной реальности и совсем не обратить внимания на то, что рядом существует реальный мир. Причём, настолько своеобразный и необъяснимый… Он способен скрасить любое одиночество.

Одним словом, интернету до пустыря, находящегося в относительно новом микрорайоне, очень далеко. Да и Сафаров и Щеглова не собирались сравнивать несравнимое. Их душам и так всё было понятно.

Двух часов им, вполне, хватило для того, чтобы не очень, но устать. Алексей и Маргарита решили, что сейчас немного передохнут, а потом отправятся домой.

Они сидели на берегу пруда на больших круглых валунах и наблюдали за плавающими лягушками и птицами, которых было не так уж и мало в зарослях тальника. У пернатых и земноводных свои заботы, и движение их имеет глубокий смысл. Оно ни в коем случае не хаотично. Каждый жест природы не случаен.

На один из соседних валунов присел и проходящий мимо мужчина в солидном возрасте. Самый настоящий бородатый дед в коричневом полотняном костюме, в фетровой шляпе. С тростью в руках. Поприветствовал их, Алексей и Маргарита вежливо ответили пожилому человеку тем же. Но, честно сказать присутствие незнакомца их не очень-то и радовало. Впрочем, отдохнёт дедушка и пойдёт дальше.

Но старик не торопился уходить. Он внимательно смотрел на них, явно, собираясь, начать разговор. Алексей и Маргарита были не склонны вступать в беседу с человеком, которого видят впервые. Кому же интересны такие беседы с совершенно незнакомыми людьми? Да и зачем такие посиделки? Поэтому, не сговариваясь, Сафаров и Щеглова встали с камней и решили идти домой.

Бородатый дед поднял правую руку вверх, давая понять, что он хочет что-то сказать. Алексей и Маргарита с небольшой охотой снова присели на камни и приготовились слушать старика. Что ж, уважать старших следует. Так положено. Тем более, перед ними не сказочный, а самый настоящий дед.

Старик начал свою беседу с того, что он знает, кто они такие. В этом он не обманул своих собеседников. Всё правильно. Навязчивый незнакомец правильно назвал не только их имена, но и фамилии – Алексей Сафаров и Маргарита Щеглова. Но, впрочем, тут нет никаких чудес. Тем людям, кому надо о вас узнать всё, что угодно, сделать это не так уж и сложно. В Интернете обо всех можно найти любые данные. Но только зачем они понадобились старику? Что он хочет лично от них?

– Всё верно. Мы с Ритой живём в одном доме, соседи по лестничной площадке, – согласился со стариком Алексей. – Но вы-то кто? И почему мы должны слушать вас? Непонятно.

– Пусть вас не удивляет, но я Хранитель этого пустыря. Только вы, Алексей и Маргарита, сможете прийти на помощь очень и очень многим мыслящим существам, в принципе, людям, – пояснил старик. – А меня звать Виктор Захарович. Фамилия Таволгин. Пенсионер. Отдыхаю, как могу.

– Вы извините нас, уважаемый Виктор Захарович, – сказала Щеглова, – но мы уже не в том возрасте, чтобы верить каким-то нелепым сказкам.

– Что ж, охраняйте свой пустырь, – беззлобно усмехнулся Алексей. – Мы ведём себя скромно. Ничего здесь не нарушаем, не уничтожаем. Просто любуемся природой.

– Вам, конечно, не так легко понять меня, – продолжил настаивать на своём старик. – Но только вы можете помочь тем, кто сейчас находится в крайне сложном и неприятном положении. Вы же добрые и прекрасные люди.

– Нам очень приятно, что вы так считаете, – ответила Рита.– Мы, конечно, готовы оказать кому-то помощь. Но что может зависеть от нас и способны ли мы чем-нибудь помочь людям, попавшим в беду? Мы – обычные люди, всего лишь, как говорится, представители рабочего класса.

– Только вы и сможете им помочь, – заверил её старик Таволгин, – и никто, кроме вас. Я знаю. Ко мне из пространства пришла эта информация.

– Вам ни кажется, что вы слишком навязчивы? – Маргарита просто вынуждена была поставить на место сумасшедшего старика. – На берегу, вокруг пруда столько свободного места, а вы подсели к нам.

– Да потому вы заговорил с вами, – серьёзно сказал старик, – что, именно, вы мне и нужны. Поверьте, Маргарита и Алексей, я не сумасшедший и не любитель рассказывать незнакомым людям сказки. Людям необходима ваша помощь!

– Скорей всего, Виктор Захарович, тут необходимо вмешательство полиции, скорой помощи или спасателей, – предположил Сафаров. – Есть ещё и газовая служба.

– Не всё так просто, дорогие мои, – возразил Таволгин. – Только я и вы способны проникнуть в один из сопутствующих миров. И времени терять не стоит. Любое промедление опасно.

– Извините, Виктор Захарович, – выразила неудовольствие Щеглова, – но то, что вы говорите, похоже даже не на сказку, а на мистику какую-то. Правда, о таких странных вещах иногда по телевизору говорят. Но мне, как-то, не верится. Мы даже и не знаем, кто вы и почему предлагаете нам кого-то и зачем-то спасать.

– Оба наберитесь терпения. Я постараюсь всё быстро и подробно вам объяснить, растолковать, – ответил старик.– Не спорю, вы должны сначала осознать, постичь, что происходит, а потом уже и действовать.

Они промолчали, давая Таволгину понять, что пока готовы его выслушать. Хотя было ясно, что к тому, о чём говорит странный бородатый старик, они относятся с недоверием и даже с некоторым юмором. Конечно, сумасшедшие опасны и не предсказуемы. Правда, скромные, но физически крепкие Сафаров и Щеглова, могли постоять за себя. В этом они не сомневались.

Но Таволгин делал вид, что не замечает скептического отношения молодых людей к происходящему. Дело в том, что он не намеревался никуда уходить.

Реальность ли это?

Чем дольше говорил пенсионер Таволгин, тем больше появлялось к нему и вопросов. То, что он бывший инженер, а теперь на пенсии, на заслуженном отдыхе, сомнений не вызывало. Но вот, когда Таволгин несколько раз назвал себя Хранителям пустыря, то Маргарита и Алексей, конечно же, поинтересовались, кто его назначил на такую странную должность и почему пустырь необходимо охранять.

С каждой минутой Сафаров и Щеглова всё с большим сочувствием относились к бородатому старику, бывшему инженеру, а ныне пенсионеру. Ясно, что у Виктора Захаровича не просто больное воображение и мышление. Он фактически психически не здоров. Может быть, потому он стал таким, что слишком часто смотрит телевизионные программы о невероятных явлениях и читает книжки, где авторы утверждают, против чего категорически протестует официальная наука.

Да и человек уже в преклонном возрасте, которому можно и нужно посочувствовать, попытаться успокоить его и, при необходимости, поводить до дома. К сожалению, у некоторых людей преклонного возраста может развиваться слабоумие, при этом проявляется амнезия (страдает память), происходит раздвоение личности… Что ж поделать, если так устроен человек, и у каждого своя судьба. Алексей и Маргарита теперь уже сочувствовали незнакомцу. Так уж они были устроены.

Они сочувствовали тому, кто неуклюже пытался выдать свой старческий бред и блеф выдать за правду, за реальность.

Слушая его, Сафаров и Щеглова переглянулись. Это означало, что им, как-то, надо успокоить сумасшедшего старика. Но это следует сделать незаметно и так, чтобы не обидеть пожилого человека, выдающего желаемое за действительное.

– Я не собираюсь вам доказывать, молодые люди, что я не сумасшедший, – среагировал на их реакцию Таволгин. – Но вы должны дослушать меня!

– Не такие уж мы и молодые, – сказала Маргарита. – Давно уже зрелые люди.

– Кроме того, мы, в общем-то, мы никому и ничего не должны, Виктор Захарович, – выразил своё принципиальное мнение Алексей. – Но слушаем вас!

– Простите, но мы никак не можем понять то, о чём вы говорите. Невнятно рассказываете о каких-то тайных проходах в другие миры, – прямо сказала Маргарита.– Извините, но всё это, всего лишь, фантазии. В них даже нет ничего нового.

– Хорошо, что вы пока меня слушаете, – не унимался старик.– Так вот там, за пустырём, часто пропадают, бесследно исчезают люди. Говорят, что они тонут в болоте. Но это не так. В таком, простите, болоте невозможно утонуть. Да и бандиты в тех местах не бродят. Люди уходят через порталы в иные миры, и многие уже не возвращаются назад.

– Почему они не возвращаются? – спросил Сафаров.– Они погибают?

– Многие остаются там, – пояснил старик, – потому что им в иных мирах лучше, можно сказать, комфортнее живётся. Они остаются за пределами нашей земной обители по собственному желанию. Им так хочется. Но причин может быть много. Скорей всего, некоторым из них трудно найти дорогу назад. К сожалению, это так. Но повторяю! Есть и такие люди, которых тяготит земное одиночество.

– Понятно, что все люди разные, – заметил Сафаров. – Но меня совсем не тяготит моё одиночество. Я читаю книги. Не все полезные и мудрые, но я читаю…

– Откуда вы обо всём этом знаете? – поинтересовалась Маргарита.– Вам о таких чудесах рассказали по телевизору или вы где-то прочитали о всяких невероятных случаях?

– Надо верить, Рита, в то, о чём я говорю, – немного обиделся старик. – Сейчас полезная и важная информация сама приходит ко мне в голову. Поверьте, я многое знаю о том, чего не могу знать. Я поясню вам ещё кое-что.

На секунду он задумался и продолжил говорить.

Таволгин терпеливо и настойчиво объяснял им, что каждый человек, да и любое другое существо, одновременно обитает в бесконечном количестве миров, причем, в самых разных формах и видах. Потому в Мироздании не существует, как таковых смертей и рождений. Каждому выпало жить вечно, время от времени изменяясь и подключаясь то к одному миру, то к другому.

Старик прямо сейчас настоятельно советовал им совершить путешествие в один из миров, который находится совершенно в ином измерении и материальном состоянии. Он чувствовал, что там происходит что-то не совсем хорошее и доброе, поэтому необходимо отправиться туда и оказать помощь тем, кто в ней нуждается.

Алексей и Маргарита долго слушали Таволгина. В конце концов, они решили пройтись со стариком туда, уда он пожелает. Он, конечно же, выжил из ума, но для них не может быть опасным. Когда он убедиться, что никого портала, входа в неведомый мир не существует, то успокоится и отправится домой.

А такое путешествие может только малолеткам или неадекватным гражданам даже не игрой, а реальностью. Что касается Сафарова и Щегловой, то они – взрослые люди. Но почему бы ни пойти навстречу безобидному и добродушному старику? На разбойника он не похож. Скорей всего, чудак, которому на пенсии совершенно нечем заняться или, на самом деле, умалишённый.

Смешно сказать, но он сумел, всё-таки, посеять в душах Алексея и Маргариты некоторое сомнение. А вдруг всё, сказанное им, на самом деле, правда. Но даже если и не всё, а кое-что. Ведь интересно. Впрочем, нет. Скорей всего, это просто навязчивая идея пожилого человека с аномальным рассудком. Не больше.

– Надеюсь, что это наше путешествие долго не продлится, Виктор Захарович? – полушутя и полусерьёзно спросила у старика Маргарита. – Правда меня и Алексея никто особо искать не будут. Заметят, что нас нет, не сразу. На работе, возможно, потеряют.

– Никто вас не потеряет, – ответил Виктор Захарович.– Там, в других мирах, время идет гораздо медленнее. Такое происходит почти всегда. Я говорю о тех людях, которые переходят из одного мира в другой.

– Что ж, если всё так и есть, как вы говорите, – улыбнувшись, махнул рукой Алексей, – то мы согласны побывать в другом мире.

– Не просто побывать, – как бы, уточнила Щеглова, – но ещё и помочь людям. Ведь нам ещё предстоит спасти и самих себя. Не нарушит ли наше внезапное вмешательство в существующий миропорядок, как бы, ход естественных исторических событий?

Но Таволгин тут же объяснил, что в бесконечном слиянии миров и обителей бесчисленное число вариантов Жизни. А вот им предстоит стать на какое-то время, как бы, ангелами-хранителями. В данном случае вмешательство не просто возможно. Оно остро необходимо, то есть обязательно, и предусмотрено самим ходом событий, которые происходят везде, всюду и всегда.

Их не великое множество, а бесконечное количество. Трудно поверить в подобные «чудеса», но ведь и всё происходящее тоже бесконечно. Это следует понимать.

– Только нам сейчас не дано знать, – вздохнул старик, – справимся ли мы с нелёгкой задачей. Будем надеяться на то, что всё получится, и мы вернёмся назад, на этот пустырь. Так должно быть.

– Что ж, попробовать можно, – согласился с ним Алексей, понимая при этом, что старик чудит. – Выручить кого-то из беды – доброе дело.

Маргарита промолчала, она понимала настроение Сафарова.

Старик Таволгин поднялся с валуна и сказал:

– Тогда идите, пожалуйста, за мной! Я знаю здесь все ходы и выходы и побывал уже во многих самых разных мирах. Мне так кажется.

– Там, Виктор Захарович, не только трясина, – заметил Алексей, – в тех местах всё тальником и ольхой заросло. Идти просто невозможно.

– Если здесь и есть тропинки, то их просто не видно, – заметила Маргарита.– А может, их и вовсе нет. Вряд ли кто-нибудь туда ходит.

– Появляются люди и в этих зарослях. А стежки везде и всюду имеются, – ответил Таволгин. – Их только надо разглядеть, да и пойти по той, по которой следует.

Что ж, если решили, то нужно идти. Во всяком случае, даже если это и розыгрыш или прихоть старика, всё равно, не помешает узнать, что же там находится. Любой, даже кратковременный, отдых, особенно, в летнее время, требует… разнообразия.

Они спрятали ракетки и волан в надёжном месте, в небольшом углублении, заросшем травой. Рядом с одним из валунов. Запомнили место. Ведь они минут через десять-пятнадцать обязательно вернуться в туда, откуда начали свой путь в вымышленный, несуществующий мир. В этом Алексей и Маргарита не сомневались.

На всякий случай, все трое достали из карманов свои простые «мобильники» и обменялись друг с другом номерами своих сотовых телефонов. Всякое может случиться. Если кто-то из них потеряется, то может позвонить и не останется в беде.

Дорога до заболоченного участка пустыря была не очень долгой, шли минут пятнадцать. Не больше.

Когда они добрались до старого, полусгнившего телеграфного столба, Таволгин дал им знак рукой, чтобы они остановились. Тут же пояснил:

– Здесь не сама трясина опасна, Рита и Алёша. Просто можно запросто попасть через любой из порталов в тот мир, в котором пока не желательно наше присутствие.

– А куда же нам направляться, Виктор Захарович? – спросил Сафаров. – Или мы не туда пришли?

Старик внимательно посмотрел на Алексея и Маргариту и сказал:

– Если не передумали, то шагайте за мной! Вот туда, прямо через кусты ольхи, между двух берёз. Я чувствую, что мы идём туда, куда надо.

– Ну, там же нет никакой тропинки,– удивилась Щеглова. – Куда же мы пойдём?

– Есть, всё же, небольшая стёжка, – пояснил старик. – А всё ольхой и тальником заросло не просто так. Это для того, чтобы меньше людей попадало в незнакомые места. Ведь иные порталы уже давно превратились в ловушки.

Он, не оглядываясь, направился вперёд.

Сердца Сафарова и Щегловой забились учащенно. Всё происходящее уже не казалось им замысловатой причудой Виктора Захаровича. Да и пенсионер, похоже, совсем не шутил. Они отправились следом за Таволгиным, вернее туда, где только что маячила его фигура.

Через мгновение они потеряли Таволгина из виду. Только что находился почти рядом с ними, но исчез, словно растворился в воздухе. Значит, им тоже предстоит, отправиться в неизвестность из этого мира и оказаться в другом. Такая стёжка не для слабых и абсолютно трусливых людей. Да ведь таковые и не ходят по тропкам, им широкую шоссейную дорогу подавай. Но не для того чтобы шагать по её обочине к горизонту, а ехать в уютном салоне автомобиля. А любая дорога и ценна тем, что она пройдена.

Но мужественный, отважный и решительный человек тем и отличается от боязливого и неуверенного в себе, что способен перебороть естественный, животный страх. Переглянувшись, Алексей и Маргарита шагнули в неизвестность вслед за Таволгиным.

Что ж, надо учиться любить и понимать, пусть какую-то «малую», но часть существующего в любом своём образе. Если не получается, не приходит спонтанно любовь к Всевышнему и Мирозданию, то стоит опереться в своих благих поступках на уважение и понимание всего окружающего. Тогда всё самое важное и свершится, произойдёт одновременно и малое, и великое озарение.

В бесконечной дороге вечного существования, не имеющей ни начала, ни конца, каждому предстоит понять и ощутить, что он является неотъемлемой частью Единого Целого, наполненного Мирозданческой Любовью.

На борту теплохода

Вскоре все трое очутились в тёмной и просторной пещере. На какое-то мгновение приостановились, но поняли, что надо идти вперёд. Ведь куда-то же вёл этот каменистый и сумрачный путь.

Недолго они ещё шли. Свет в конце пещеры-тоннеля был уже виден, но выйти наружу Таволгин, Сафаров и Щеглова так и не смогли. В какой-то момент не от такой уж и длительной ходьбы они устали и решили передохнуть. Необъяснимое утомление. Не успели они присесть на округлых валунах, похожих на те, которые они видели на берегу пруда, на пустыре, как вдруг очутились на палубе большого судна, комфортабельного морского лайнера.

Сразу потеряли друг друга. Но не только. Все трое мгновенно забыли о том, что когда-то были знакомы.

Со всех четырёх сторон лайнер окружала бескрайняя и спокойная водная гладь неведомого океана. Медленно заходило солнце (возможно, какая-нибудь другая звезда), своим сиянием озаряя всё вокруг. На многие мили – ни большого судна, ни маленькой лодочки, ни души. Иногда то тут, то там, далеко, за бортом комфортабельного лайнера, появлялись очертания небольших островов, покрытых яркой зеленью.

Вряд ли кто-нибудь из пассажиров этого большого судна останавливал своё внимание на них, мелких, затерянных в водном пространстве. Ведь впереди дальний путь, и долго ещё идти к намеченной цели комфортабельному теплоходу «Дриада». Его название на борту было написано на верхней части корпуса судна и на английском языке, и на русском.

Теплоход двигался своим курсом. В этот предвечерний час многие пассажиры отдыхали на верхней палубе, с наслаждением наблюдая за заходом солнца в западной части по линии горизонта океанского простора.

– Сэр, вы не могли бы мне объяснить,– поинтересовалась пожилая дама у спускающегося с мостика капитана,– почему ваша фирма называется так странно? Как я пониманию, речь идёт о чём-то прогрессивном. Вероятно, о добрых переменах?

Она показала рукой в лёгкой белой перчатке на флаг, расправленный ветром на рее кормовой мачты (там тоже имелся вымпел).

На нём чётко прочитывалось – «Остров Совершенство». Странное название.

– Вы почти всё правильно понимаете. Перемены должны быть только добрыми. Но хочу вас успокоить! Никакой политики,– небрежно и просто ответил ей главный навигатор судна на русском языке,– ни Китая, ни России, ни Штатов… Мы истинно свободны. А пока отдыхайте, уважаемая! Скоро всё узнаете. Вы довольны путешествием?

– О! Разумеется, да! – просияло лицо пожилой дамы. – Если ваш комфортабельный океанский лайнер не повторит судьбу «Титаника», то всё просто… великолепно! Всё замечательно. Какая погода! Какой сервиз! Благодарю! Благодарю!

– Не перевелись ещё чудаки на свете! – усмехнулся Алексей Сафаров.– Не знаю почему, но на судне буквально все говорят на русском языке. Это мне нравится. Да и круиз – прекрасная штука. Главное, чтобы этот самый остров не стал островом завтрашних несчастий или неприятностей. Впрочем, конечно же, шучу!

Всё это коротко он сообщил человеку солидного возраста, с густой седой бородой.

Сказал просто то, что думал… поделился впечатлениями о происходящем.

– Да-да, конечно, – сдержано ответил попутчик Сафарова, бородатый мужчина в солидном возрасте. – Есть нечто такое на этом судне весьма странное. Я, признаться, не понял, молодой человек, кого вы называете чудаком. Может быть, восторженную даму, которая уже отошла от нас в сторону, или того, кто придумал название фирмы… её флаг. На грот-мачте точно такой же. Что-то мне подсказывает, что неизвестный нам атолл может стать островом завтрашних бед.

Сафаров пожал плечами. Но не забыл представиться пожилому незнакомцу.

– Неужели ты не узнал меня, Алексей? – вдруг осенило старика.– Я ведь тот самый пенсионер, которого ты встретил на пустыре. Я – Таволгин.

– Какая-то потеря памяти произошла, Виктор Захарович, – признался Сафаров. – Теперь я всё вспомнил. Каким же образом мы оказались на этом судне? Почему? Что дальше? Где Маргарита? Что с ней?

– Ты задал мне сразу кучу вопросов, Алексей. Я пока тоже ничего не могу понять, – признался Таволгин. – Но только знаю одно. Сейчас я учёный. Но всё тот же – Таволгин. Конечно же, Маргарита где-то здесь. Только не понять, в каком она образе.

– Но внешне, Виктор Захарович, вы не изменились, – сказал Сафаров. – Только теперь на вас чёрный костюм, белая рубашка, галстук.

– Ты тоже, Алексей, такой же, как и прежде, – ответил Таволгин.– В красивом светло-синем джинсовом костюме.

Немного подумав, Таволгин сообщил, что он теперь не только доктор медицинских наук, но ещё и профессор.

Через некоторое время они с трудом, но вспомнили, кто они, на самом деле, и находятся на Земле-42. Откуда-то им обоим было это известно. Неприятно, что и Таволгин, и Сафаров потеряли свои сотовые телефоны.

Немного подумав, Алексей кое-что вспомнил, прежде всего, пустырь в новом московском микрорайоне. Он признался, что и здесь чувствует себя жителем той России, из которой они сюда прибыли. Но многое из недавней жизни забылось.

– Мы даже не знаем, в каком мы времени с тобой находимся,– сказал Таволгин. – Какая разница, кем ты себя ощущаешь. Честно скажу. Я просто не знаю, что нам дальше делать.

– Может быть, надо бежать отсюда, с этого странного лайнера, – сделал предположение Алексей. – Ведь нам надо искать тех других, кому необходима наша помощь. Потом мы всё обдумаем и решим, что делать.

– Вопрос только заключается в том, где, кого и как искать. Хоть я и большой учёный, по крайней мере, здесь, но ответов на вопросы не вижу. Я их пока не нахожу. Вселенская загадка! Тайна, покрытая мраком.

Теперь у Таволгина была совсем другая биография и роль большого учёного. Но Виктор Захарович помнил, что здесь на Земле-42, на судне «Дриада» – он, всего лишь, пришелец. Не больше.

Да ведь и Сафаров воспринимал его, именно таким, каким стал Таволгин в мире неведомом и неприятном. Но, как видно, здесь не имелось недостатка в учёных.

С некоторыми амбициями Алексей и критически относился к самым разным докторам и кандидатам всевозможных наук. Ярко-выраженный скептицизм? Откуда он в нём? Может быть, это продукт ощущения одиночества, которых некоторых приводит к безысходности и неверию в лучшие перемены, лично для него. К сожалению, частично Сафаров был прав. Иную дежурную софистику никак нельзя назвать научным докладом.

Впрочем, каждый разумный человек не просто волен, но и должен рациональность всего происходящего вокруг подвергать сомнению. В противном случае, он перестаёт быть личностью и становится двуногой биологической единицей, зависящей от любых, самых страшных обстоятельств. Самое страшное заключается в том, что такой субъект безропотно согласен мириться с тем, что, во благо личному безбедному существованию, сотворили для него господа, которые посчитали себя особенными, не «простыми», а «сложными людьми».

Вероятно, все, кто оказались на этом судне, явились сюда не только в качестве пришельцев. Возможно, у каждого из них имеется пусть не очень важная, не существенная, но определённая миссия. Даже только мыслящий человек, а не действующий во благо общества и отдельного разумного существа, подобного себе, становится частью общего потока, не управляемого никакими Тёмными Силами.

Но только беда в этой необычной и, скорей всего, опасной ситуации заключалась в том, что все оказавшиеся на «Дриаде» пассажиры, обрели на Земле-42 свои новые характеры, биографии. Так не должно было случиться. Впрочем, в Мироздании возможно и то, что не так уж и просто себе и представить.

Сафаров понимал, что они здесь, всего лишь, гости. Им предстояло переместиться из своего мира в другую обитель для того, чтобы оказать помощь тем, кто в ней нуждается. Но что они делают здесь, на прекрасном комфортабельном теплоходе? Просто отдыхают. Вряд ли. Наверное, какой-то скрытый смысл имеется в их появлении здесь. Но какой?

Ясно, что от них требовалось нечто большее. Наверное, Виктор Захарович знает, что их ждёт. Ведь здесь он не только бывший инженер и, в сущности, пенсионер. Он сейчас учёный и, скорей всего, с мировым именем. Впрочем, таких, наверное, и в этом мире – пруд пруди и огород городи. А к истине вселенской подобраться некому.

– Чудаков не только в России, но и на нашей планете Земля-Один, не так уж и мало, – сказал Таволгин. – Ты знаешь, Алексей, все они по-своему правы. Многие из них умеют радоваться жизни, каждому её мгновению… А если мы и существуем с тобой в этом мире, то нам не дано встретится с самими собой. Мы, как раз, и есть то, чего здесь не должно и не может быть.

– Я не согласен с вами, – возразил ему Сафаров. – Просто не могу согласиться…

– В чём же ты не согласен со мной, Алексей?

– Именно, в том, что мы здесь – пустое место. Пусть мы – ничто. Фактически материализованные привидения. Но у нас здесь, на Земле-42, наверняка имеется своя судьба. Главное, нам потом суметь вернуться назад в Россию, в Москву.

– Разве мы не чудаки? Впрочем, нет. На нас возложено какое-то важное дело самим Мирозданием и Высшими Силами. Но я пока не понимаю того, что происходит. Думаю, мы скоро во всём разберёмся. Но мы – не пустое место. Мы люди! Пожалуй, ты прав.

– Нам необходимо во всём разобраться. Ведь не оставаться же здесь навсегда. И где же Рита? Почему она не появляется на палубе?

– Не сомневаюсь, что скоро мы её увидим. Не так уж всё и сложно.

– Но и не просто.

– Имеются некоторые сложности. Мне придётся признать это, – подтвердил Таволгин. – Моё сознание абсолютно раздваивается. Здесь я чувствую себя учёным и знаю то, о чём просто знать не могу. Но вот, представь себе, мне известно то, о чём раньше я и не ведал. Странное состояние.

– Что вы знаете, Виктор Захарович? Что вам известно?

Подумав немного, Таволгин сказал:

– Я знаю, что решать следует не столько политические задачи на нашей планете, сколько социально-экологические… Речь я веду совсем о другой экологии. Не о редких козявках и букашках… Время задуматься о существовании именно человека. Может быть, в изменённом его состоянии. Мы ответственны за нашу планету.

– Это не наша планета, Виктор Захарович. Если вы забудете об этом, то мы останемся здесь навсегда. А вы уже начинаете верить даже в сказку под названием «Остров Совершенство». Уже само, такое странное название неведомого нам клочка земли вызывает тревогу. Вы не должны забывать свою недавнюю земную жизнь.

– Я пытаюсь не впадать в амнезию, и кое-что у меня получается. По крайней мере, я знаю, что не всегда следует верить написанному, объявленному, разрекламированному. Остров Совершенство может запросто оказаться землёй на заклание.

С таким утверждением Сафаров и не намеревался спорить. К сожалению, зачастую так и бывает. Но не время же в этом виновато, а люди, находящиеся в нём. Некоторые из них во лжи и в потехе, на радость себе и своим запросам, творят, как раз, то, что нельзя делать и пагубно не только для окружающих, но и для них самих.

Далеко не всё, но немногое из недавней земной жизни Таволгин помнил. Но этого было ничтожно мало, чтобы понять, зачем и почему они здесь. Правда, Виктор Захарович не стал отрицать, что находится во власти собственного преображения. К несчастью, Алексей тоже, как бы, раздвоился. В головном мозгу перепуталось несколько реальностей.

Сафаров даже допускал, что они попали в мир иллюзорный, возможно, и не существующий. Но, вместе с тем, Алексей понимал, что такого быть не может. Мир Земли-42 тоже реален. А вот они… С ними произошли странные метаморфозы – чудесные и, можно сказать, волшебные превращения.

Новоиспечённый профессор Таволгин достал носовой платок из верхнего кармана пиджака, вытер им лоб и задумчиво произнёс:

– Господи, боже мой, если бы мы узнали, Алёша, кто мы и откуда, то волосы у всех нас встали бы дыбом. Да и, в целом, память человечеству надо восстанавливать. Ведь многое начисто забыто.

– Лично я помню только одно. Совсем недавно мы играем с Маргаритой в бадминтон. А что касается моих прошлых и будущих жизней, то мне об этом ничего не известно.

– Я тоже помню пустырь, который находится рядом с новым городским микрорайоном. Например, не забыл стежку в зарослях тальника и ольхи. Она и привела нас в другой мир. Но порой мне кажется, что ничего подобного и не происходило. А если и случилось, то не со мной.

– Но я думаю, что всё это пройдёт, и мы переберёмся из этого мира в тот, который нам нужен. Я говорю о нашем пустыре в одном из спальных районов Москвы.

Профессор Таволгин не спорил с Алексеем. Он тут же начал говорить о том, что за несколько дней путешествия на «Дриаде», как ему казалось, прочитал массу газет и журналов. Выходил несколько раз в Интернет.

Благо, что Виктор Захарович осознавал, что явился сюда, на морской лайнер, совсем из другого мира. Но тут же попал под влияние Земли – 42. Она его начала зомбировать и теперь заставляет забыть то, что истинно, а не придумано, не вымышлено.

Но Таволгин не забыл о Маргарите и заверил Алексея, что она, непременно, находится на «Дриаде». Скорей всего, она сама найдёт их. Ведь ей тоже трудно освоится здесь сразу, осознать, что происходит вокруг.

В плавающем сознании

Не только у Таволгина, но и у Сафарова имелись большие пробелы в памяти. Но зато Виктор Захарович до мельчайших подробностей помнил то, чего с ним никогда не происходило. Ведь оба, всё же, осознавали, что на Земле-42 они – пришельцы.

Но здесь они находились в каком-то странном, можно сказать, плавающем сознании. Какие-то отрывки из прожитого всплывали в их памяти размытыми фрагментами. Да и нельзя было поручиться за то, что они вспоминают что-то реальное из собственной жизни.

– Я почти абсолютно ничего о себе не помню, – признался Алексей, – иногда меня это пугает. Но я уже успел прочитать на судне в одном из популярных журналов, что такое амнезия. Потеря памяти, утраченная личность…

– Всё гораздо проще и сложней, чем ты думаешь, – успокоил, возможно, и обнадёжил его Таволгин. – Ведь кое-что ты не забыл… Это не так мало.

– Что именно я не забыл?

– Ну, например, стёжку в зарослях ольхи. Ещё в твоей, так сказать, памяти, сохранилось и то, что ты, якобы, рабочий одного из московских заводов, газосварщик.

– Почему «якобы»? Я ещё и электросварщик. Знаком и с токарным делом. Не понаслышке. Приходилось и по этой специальности трудиться.

– Но ведь, кроме этого, ты почти ничего о себе не можешь вспомнить. Ничтожно мало. Но с другой стороны – и много. Согласись. Именно эту, наверное, полезную информацию сохранил твой мозг. Так и было задумано…

– Кем?

Таволгин пожал плечами. Но этот жест, ни в коем случае, не выражал недоумения. Скорей всего новоиспечённому профессору было известно нечто такое, о чём не дано знать Сафарову.

Учёный положил ему руку на плечо и доверительно сказал:

– Давай так. Сейчас спустимся в твою каюту, и кое-что я тебе расскажу. Я поведаю тебе о том, кто я теперь. Мне кажется, ты должен об этом знать.

– Хорошо. Но нашему разговору может помешать девушка из соседней каюты.

– Если она навестит тебя, то мы можем изменить тему нашей беседы. Кто она и откуда?

– Пока не знаю. Ей лет двадцать пять, не более. Почему-то, без всяких приглашений, она заходит ко мне в гости. Красива, конечно. Но бесцеремонна. У меня такое ощущение, что я давно с ней знаком.

– Может быть, она и есть Рита?

– Не знаю. Может быть, она похожа на неё. Я почти не помню, как выглядела Щеглова. Но иной раз мне кажется, что я давно знаком с этой девушкой. Правда, она практически ничего о себе не рассказывает. Такая же потеря памяти, как и у меня. Но какие-то данные есть. Не всё убедительно…

– Что тебя удивляет?

– Очень многое. Мы с Маргаритой там, в Москве, соседи. Двери наших квартир рядом. Но она скромна. Даже стесняется зайти ко мне в гости. Но эта… совсем другая девица, какая-то, более раскрепощённая, что ли.

– В этом мире все мы, наверняка, не совсем похожи на себя предыдущих. Её характер мог резко измениться.

– Наверное, и я в чём-то тоже изменился. Сомнения меня одолевает, но, всё-таки, наверное, это не Щеглова.

– Не беги, Алексей, как говорится, впереди паровоза, – предупредил его Таволгин.– Это, наверняка, наша Маргарита. Не торопись и не пытайся сразу всё вспомнить. Чревато последствиями. Но я чувствую, что приходит время для того, чтобы мне, тебе и ей кое-что узнать о себе… Но только самую малость. Курочка по зёрнышку клюёт. Думаю, скоро что-то прояснится.

– Понятно, что всё должно уложиться в нашем сознании. Я же вам говорю, Виктор Захарович, что точно не помню, как выглядит Маргарита. Может быть, вы узнаете её.

– Возможно.

Таволгин внимательно и с некоторым сочувствием посмотрел на молодого человека.

Они спустились вниз, в уютную каюту Сафарова. Вероятно, его бесцеремонная соседка прогуливалась по палубе. Любовалась морским пейзажем. В противном случае, любопытство привело бы девушку сюда.

Собеседники, которые не только что познакомились, а гораздо раньше там, на пустыре, не сговариваясь, сели в кресла, стоящие у небольшого журнального столика. Почти рядом с иллюминатором. Ведь, по большому счёту, они и там были едва знакомы. Но теперь им обоим ничего не оставалось делать, как доверять друг другу.

– Этот круиз, уважаемый Алексей, к сожалению, и для меня является загадкой, непостижимый тайной, – признался Таволгин. – Я совершенно не помню, как и почему попал на теплоход «Дриада».

– Когда мы оказались в этом мире, на Земле-42, – пояснил Сафаров, – то сначала попали в какую-то странную пещеру, потом пошли по тропинке… В общем, непонятным образом, очутились на палубе «Дриады». А ведь мы находимся на теплоходе уже несколько дней.

– Надеюсь, что наша память не сразу, но придёт в норму. Но, всё-таки, что мы здесь делаем? Почему мы вдруг оказались на этом судне?

– Похоже, что отдыхаем. Я ведь тоже забыл почти обо всех подробностях. Расслабился.

– Если бы всё было так просто, – почесал бороду Таволгин. – Да и люди вокруг, пассажиры, вокруг нас какие-то странные…

– Обычные отдыхающие, принимающие участие в круизе, – озабочено сказал Алексей. – как я понял, из самых разных точек планеты. Но не с нашей Земли-Один, а под номером «сорок два». Но это, всего лишь, моё предположение. При этом все, почему-то, прекрасно владеют русским языком. Ведут на нём беседы.

– Сейчас многие его изучают. Наверное, имеются… перспективы. Но это и для меня глубочайшая тайна.

Таволгин встал с кресла, отыскал глазами холодильник и вопросительно посмотрел на Сафарова. Тот кивнул, дав полное согласие на то, чтобы профессор достал оттуда пару бутылок с минеральной водой. Душновато в каюте. Потому, ясно, что Виктор Захарович искал именно какой-нибудь прохладительный напиток.

В холодильнике таких бутылок имелось предостаточно. Туристическая фирма позаботилась и об этом. Полный комфорт.

Бородатый старик, ныне учёный, налил брусничной газированной воды из двухлитровой полиэтиленовой бутылки в хрустальные стаканы. Сделал несколько глотков, и задумчиво сказал:

– Ты молод, господин Сафаров.

– Поему же? – возразил Алексей. – Мне двадцать семь лет. Не мальчик. Это я помню.

– Но, тем не менее, ты гораздо младше меня… Даже не представляешь пока, на сколько лет. Тебе сразу всего не постичь… К сожалению, и мне тоже. Но кое-что я могу сообщить. Я должен это сделать.

– Я младше вас на несколько веков? – с иронией сказал молодой человек, тоже выпив немного брусничной воды.– Фантазировать, так уж на полную катушку, Виктор Захарович.

– Никакой тут фантастики нет. Я старше тебя, всего-то, лет на сто пятьдесят-сто семьдесят. Потом подсчитаем точно. Впрочем, и не обязательно… подсчитывать. Всё очень условно, и, может быть, я не совсем прав.

Разумеется, Сафаров не мог понять и принять то, о чём рассуждает Таволгин. Вроде, что-то начинает объяснять и тут же сомневается в сказанном… им же самим. Ясно, что их сознание находится в какой-то ловушке. Но должна же, в конце концов, исчезнуть их амнезия, даже не частичная, а серьёзная потеря памяти.

Мысленно рассуждая об этом, Сафаров просто и открыто заявил:

– Извините, но… говорите вы, Виктор Захарович, какую-то… несуразицу. Вы профессор чего, каких… клоунских наук?

– Профессор геронтологии, можно так сказать,– старик принял величественную осанку.– А может быть, и нет совсем такой науки, которую не признают и не понимают на той, на нашей Земле-Один. А здесь всё по-иному. Правда, я про это не знаю. Только допускаю, что обе планеты очень похожи.

– Я стараюсь верить вам, Виктор Захарович, но у меня ничего не получается.

Таволгин пожал плечами. Что ещё остаётся делать? Ведь ситуация только с виду кажется нормальной. А на самом деле, все пассажиры морского лайнера стали заложниками чьей-то воли. Предположительно то, что над ними производится эксперимент. Но пока это трудно доказать.

Ведь не будет же он, Таволгин, солидный и серьёзный человек опираться на собственную интуицию и сомнительную память, плавающее сознание в рамках не только одного своего земного существования. Глупо и бездоказательно.

Но, во всяком случае, следует попробовать убедить, пусть пока одного пассажира, в том, что следует, как-то разобраться в происходящем. Тем более, он с Алексеем не близко и не так долго был знаком, в том мире, где находится Москва, относительно новый микрорайон и пустырь с прудом.

Послышался лёгкий стук в дверь, и в номер вошла симпатичная девушка. Она сказала, обращаясь к Таволгину:

– Здравствуйте! Я – Эльза Мильхман. А как ваше имя и отчество?

– Здравствуй, Маргарита! – ответил Таволгин. – Ты такая же немка Мильхман, как я эквилибрист или, допустим, балерина.

– Вы шутите? – переспросила его девушка. – Какая ещё Маргарита?

– Я теперь тоже всё понял, – широко раскрыл глаза Алексей. – Ты – Рита Щеглова. Мы с тобой соседи, живём не только в одном доме, но и наши квартиры расположены на одной лестничной площадке. Девятый этаж.

Девушка присела в кресло, обхвати голову руками. Она, явно, что-то пыталась вспомнить, и явно, что полезное мелькнуло в её памяти.

Потом она встала с кресла, подошла к иллюминатору. Глядя на океанские волны, только и произнесла:

– Ничего не понимаю! Как я здесь очутилась, представить себе не могу. Куда направляюсь и откуда?

Эльза-Маргарита снова села в кресло.

Побарабанив пальцами по крышке столика, Таволгин назвал девушке свою фамилию, имя и отчество.

Он напомнил Маргарите, как она совсем недавно, находилась на пустыре. Рассказал, о той самой стёжке в зарослях тальника и ольхи, по которой они и проникли на Землю-42, если точнее, то на борт океанского лайнера «Дриада». Почему данная планета с известным названием имеет такой номер, им было не понятно. Но этой информацией они владели. Скорей всего, она пришла к ним извне, спонтанно. Так бывает.

У бородатого старика не полностью, но частично начала восстанавливаться память. Он рассказал Щегловой о том, кто он сейчас. А что касается их, то они – всё те же молодые люди, какими он встретил там, на пустыре.

Он поспешил объяснить, почему не может их пригласить их в свою каюту. Таволгин был абсолютно уверен в том, что всё у него там прослушивается и просматривается. Не исключено, что и здесь может быть точно так же. Но, в конце концов, рисковать надо. Алексей и Маргарита должны знать, кто они на самом деле.

Озорно глянув на странного старика, Эльза-Маргарита задорно засмеялась:

– Прямо вы мне, Виктор Захарович, какие-то странные истории рассказываете.

– Ничего странного, – серьёзно заметил Алексей. – Теперь и я начал кое-что вспоминать. Ты должна знать, Маргарита, кто ты. Но только я не могу понять, почему мы находимся здесь.

– Я начинаю понимать, что не очень добрые люди вмешались в наше сознание и перепутали в нём всё, – сделал предположение Таволгин. – Но если мы начали понемногу становится сами собой, то это уже не так и плохо. Мне тоже, как говорится, необходимо прийти в себя. Ведь здесь – я совсем другой человек.

– Ты, наверное, тоже потеряла свой сотовый телефон? – поинтересовался у девушки Алексей. – Здесь таких приспособлений я не у кого не видел.

– Сотовый телефон? – удивилась Маргарита. – Что это такое?

– Это приспособление для общения на расстояние одного человека с другим, – пояснил Сафаров. – Вероятно, здесь они не практикуются.

– Понятно, – сказал Таволгин. – Вероятно, на теплоходе «Дриада» и на острове Совершенство такая форма общения не принята.

– У меня от такого вороха новостей сразу же разболелась голова, – сказала Эльза-Маргарита, потирая виски. – Я пойду к себе в каюту. Немного полежу. Ничего не понимаю. Наверное, морская болезнь.

– Да, Рита, иди! – сказал Сафаров. – Я уверен, ты если не всё, то кое-что вспомнишь.

– И мы, в конце концов, придумаем, каким образом нам сбежать отсюда, из этой комфортабельной тюрьмы, – сказал Виктор Захарович.– Если бы я только знал, зачем мы здесь. Не могу даже представить себе, что мы здесь делаем. Насколько я помню, мы должны выручить из беды тех, кто в неё попал. Но не здесь же, на «Дриаде»! Я, всё-таки, думаю, что морские туристы в этом не нуждаются. Отдыхают.

– Но нам на этом судне, – сказал Сафаров, – абсолютно нечего делать. Теперь я начинаю кое-что понимать.

Щеглова-Мильхман встала с кресла и, слегка покачиваясь, вышла из каюты.

Вопросительно посмотрев на Таволгина, Алексей сказал:

– Пусть вы помните, Виктор Захарович, теперь уже больше, чем мы с Маргаритой, но ваша память и личность раздвоились основательно.

– Это не моя вина, – предположил Таволгин. – С нами, как и со всеми остальными на судне, кто-то очень хорошо поработал. Человек с плавающим сознанием – почти зомби.

– Но только что вы говорили, что под влияние негативных сил попали только мы, а все остальные – только отдыхающие. Вы постоянно противоречите себе.

– Не обращай внимания. Ты же видишь, что не только моё сознание, но и суть раздвоилась. Но я способен выйти из этого состояния.

– Вы, получается, Виктор Захарович, в этом мире, на самом деле, профессор?

– Конечно, Алексей. На этом судне «Дриада», на Земле-42 я, именно, учёный. С богатой биографией. Вроде как, довольно известная личность.

– Но постарайтесь не забывать о том, что здесь мы с вами – всего лишь, пришельцы. Мы даже не должны находиться в этом мире, Виктор Захарович. Мы попали в плен. Нам кто-то мешает покинуть судно «Дриада» и попасть туда, где необходима наша помощь.

– Мне кажется, что не нам уже решать, где мы и в качестве кого должны находиться. Надо просто попытаться прийти в себя, Алексей. Но мне очень сложно это сделать. У меня в этом мире совсем иная биография. Она давит на меня, заставляет верить в небылицу. Хотя, впрочем, это тоже, наверное, всё очень реально.

– Давайте, всё же, поднимемся на палубу, – предложил Сафаров. – Свежий морской ветер нам обоим не помешает.

Таволгин встал с кресла, и они вышли из каюты.

Откровения Таволгина

На палубе не наблюдалось особых перемен. Отдыхающие наслаждались морским пейзажем, да матросы, то и дело, проходили мимо Таволгина и Сафарова. Они стояли почти у самого борта и продолжали разговор.

В своих рассуждениях Виктор Захарович был не последователен. Ясно, что ему было не очень-то легко абстрагироваться, оторваться от своей вымышленной (но, может быть, и реальной) биографии.

– Пускай я буду, с твоего позволения, называться профессором геронтологии и, наверное, медицины, Алексей, – сказал он.– Так проще мне и тебе воспринимать действительность, ту, в которой мы находимся. А я всегда боролся, в своё время, за растущее долголетие человека.

– О-о-о! – только и произнёс Сафаров. – Это очень хорошо… А я вот, как был газосварщиком, так им и остался. Несправедливо получается.

– Почему ты так считаешь?

– Вы вдруг стали профессором, известным учёным, а мне… не довелось. Впрочем, я шучу. Меня, вполне, устраивает моё положение.

– Я понимаю, Алексей, что ты шутишь. Но моей вины в том нет, что я изменился.

– Вот и Маргарита стала вдруг немкой Эльзой Мильхман. Как я понял, она, вообще, ничего не может вспомнить.

– Но, в любом случае, мы теперь, все трое – совсем не то… Не первоначальные, что ли, люди. Изменения отразились на нас.

– Мы клоны?

– Нет, конечно же! Никаких клонов в природе не существует. Всё в Мироздании индивидуально, и, вместе с тем, и едино. То, что я сейчас тебе расскажу о себе, пожалуйста, не воспринимай в качестве старческого бреда.

В знак согласия Алексей кивнул головой. Он, пусть с уважением, но с некоторым недоверием посмотрел в глаза учёному, недавнему пенсионеру.

Таким образом, Сафаров пытался определить, кто перед ним, великий учёный, сумасшедший, лжец или просто фантазёр. Впрочем, всё понятно. Это раздвоившаяся личность, не по своей воле. У пенсионера Таволгина может быть даже не две биографии, а гораздо больше. Наверное, утверждение, что нет ничего реальней фантастики, имеет свой определённый смысл.

Что уж тут поделаешь, если Таволгин и на самом деле, на этой планете был геронтологом, учёным. Но как такое могло происходить, если он, всего лишь, пришелец?

Невероятно, но Виктор Захарович утверждал, что родился в 1867 году, в Москве, в семье почтового служащего. Было ещё у него и две младших сестры. Но это и не столь важно. Когда пришло время, он закончил учёбу в знаменитом Ломоносовском университете. Изучал биологию, да и в целом интересовался вопросами естествознания.

Стал, со временем, можно сказать преуспевающим учёным. Но пришло время, на склоне лет, и его толи Господь, толи какая-то другая Высшая Сила заставила обратить внимание на решение вопроса по замедлению старения человеческого организма.

Прежде чем, обратить внимание на свойства целебных трав, на уникальные возможности обычной пищевой соды, на изучение уклада существования долгожителей, разумеется, он очень скрупулёзно изучил опыт в этом направлении индийских йогов, тибетских буддистов, алтайских шаманов, даже, североамериканских индейцев.

«Даже проходил практику в США, у колдунов нескольких индейских племён, у самых настоящих дьяволов, – сообщил Таволгин, – во времена очень опасных событий, который там происходили».

Но особых результатов в области геронтологии Виктор Захарович не добился. Это Таволгин признавал. Но в те времена ему удалось развить свою память до такого уровня, что он знал, кем и когда был в своих предыдущих жизнях. Может быть, развитая память и есть продолжение жизни. Возможно, но только в малой степени…

– Понятно. Значит, всё, именно, так и происходило, – сдержано сказал Сафаров, – как вы утверждаете. Хотя, очень трудно поверить в то, о чём вы рассказываете. Так, что же произошло потом?

– Ничего особенного. В возрасте шестидесяти девяти лет я умер. От инфаркта миокарда, проще говоря, от сердечного приступа. Обычное явление, своеобразный крест, который висит почти над каждым.

– И что?

– В принципе, ничего. Меня с почестями похоронили… Вот и всё.

Получалось, что старик – или фантазёр, или мечтатель, или обычный лгун, или, может быть, сумасшедший. Даже здесь, на Земле-42, не может угомониться. Что сейчас говорил Таволгин, просто уму было непостижимо. Ведь не может существовать в Мироздании нереальная… реальность. А если она, всё же, существует, то, получается, может стать истиной и обычный бред.

От диких откровений Таволгина молодой человек даже оторопел, прошептал:

– Зачем же вы мне такое говорите? Я же не маленький ребёнок. Или вы просто решили поиздеваться, потешиться надо мной?

– Успокойся, Алексей! Понятно, что давно уже взрослый человек, и поэтому должен стараться понять даже не совсем понятное, – нервозно сказал Таволгин.– Это ты меня совсем не уважаешь! Слушай дальше, если хочешь, конечно.

– Да я послушаю. Всё равно, времени у нас много… Целый воз и маленькая тележка.

– Не обольщайся. Возможно, сейчас каждая минута дорога.

– Я слушаю вас, Виктор Захарович.

– Прекрасно! Я же говорил тебе, что всё о себе уже помню… Я расскажу, где и кем я был, скажем так, после своей физической смерти.

– Вам самому-то это не смешно, Виктор Захарович?

– Ничего смешного в моих рассказах нет, Алексей. Надеюсь пусть не сразу, но ты кое-что поймёшь. Но, правда, пока и мне очень многое не ясно. Но наберись терпения.

– Мне ничего не остаётся делать. Я слушаю, простите, эти ваши… выдумки, – Алексей немного успокоился. – Всё равно, во время круиза не всегда есть, чем заняться. Все увеселительные мероприятия поднадоели…

– Так вот. После этого я сразу же родился, – пояснил Виктор Захарович. – Но, представь себе, я появился на свет не наследником, к примеру, какого-нибудь престола, а обычным… воробьём. Но я был счастлив. Как это прекрасно быть… воробьём!

– Сочувствую вам, – с иронией заметил Сафаров. – Если бы вы так и остались воробьём, то, скорей всего, мы с Маргаритой ни попали бы на это судно в чужом и непонятном мире.

– Кто знает, Алексей, – ответил Таволгин. – Может быть, всё оказалось бы гораздо хуже. Никогда не жалей о содеянном, но только в тех случаях, когда намеревался свершить доброе дело!

– Ничего сейчас ни доброго и ни злого я не совершаю. Меня, как вещь, как безмозглое существо, скоро доставят на какой-то остров Совершенство, не спрашивая, хочу я этого или нет. Да и вы сейчас тоже находитесь среди тех, кто безмерно рад оказаться в счастливом завтрашнем дне.

Не обращая внимания на реплики Алексея, Таволгин продолжал свой рассказ. Он начал перечислять, кем ему пришлось в этом и в других мирах появляться на свет. Приходилось ему быть лесным ручейком, два раза человеком (мужчиной и женщиной) с неладной судьбой и короткой жизнью…

Абсолютно серьёзно Виктор Захарович утверждал, что во время своего последнего существования, перед тем, как появиться здесь, на теплоходе «Дриада», он находился в образе и в состоянии камня на какой-то огнедышащей планете. При этом он мыслил и жил. Он был не совсем простым камнем.

– Возьмите себя в руки, Виктор Захарович! – сказал Сафаров. – Перед тем, как появиться здесь, там, на пустыре, у пруда, вы ничуть не были похожи на булыжник. Пенсионер, с неуёмными фантазиями в голове.

– Но мне кажется, что это происходило до того, как я был раскалённым камнем, – возразил Таволгин. – Инженером, а потом и пенсионером, на Земле-Один я стал позже.

– Удивительно, что вы не понимаете, что такого не могло быть. Ведь мы же с Маргаритой встречались не с пустым местом, а с реальным человеком.

– Наверное, этого я никогда не смогу понять, да и ты тоже.

– Вы окончательно сошли с ума, Виктор Захарович. Сейчас я понимаю только одно. Нам, троим, необходимо выбираться отсюда. Ясно, что здесь никто не нуждается в нашей помощи. Значит, нам надо как-то возвращаться на пустырь.

Таволгин заверил молодого человека, что помнит об этом. Но ведь требуется время разобраться во всём происходящем. Ведь не просто же так они оказались на борту «Дриады». Случайностей не бывает, и во всём имеется пусть скрытый, но смысл.

Терпения Сафарову было не занимать. Он, собрав всю свою волю в кулак, продолжал слушать обезумевшего старика. Тот «городил» много несуразицы. Даже простую, допустим, бутылку из-под лимонада, он считал живым существом, что ни в какие ворота не лезло. Но если вдуматься, то, в чём-то, возможно, Таволгин и прав. Но вникать в такие, как бы, тонкости Алексей не хотел. Ему достаточно было того, что он, не желая быть участником непредсказуемых событий, попал в неведомый мир. Да и Маргарита пошла на поводу у шального старика, так сказать, Хранителя пустыря.

Что там остро необходимо требовалось хранить? Поляны, заросшие травой или пруд с мелкими рыбёшками и чахлыми кувшинками? Что?

Но Таволгин пытался объяснить необъяснимое. Что такое человек? Всёго лишь, ничтожная часть Мирозданческой Энергии. В его оболочке большое количество существ (элементалов), которые, как бы, формируют условно цельное «я». Но ведь человек, как и лягушка, как коробка из ботинок, подобно реке, постоянно меняется.

Вот и на самом деле, получается, ложится спать один человек, а просыпается уже… другой. А тот с сотнями всяких разных существ уже… ушёл. Но все они, уходя, оставляют полную информацию о себе и своих действиях в покинутой оболочке (предположительно, в позвоночном столбе). Поэтому это самоё «я», как бы не очень-то изменяется. Но, всё же, перемены всегда налицо.

Бывают и сбои. Наступает и определённое время, когда из тела больше уходит элементалов, чем в него поселяется. Их жилище не то, чтобы пришло в негодность, а просто тоже готовится к… переходу, к иным превращениям.

– Я начинаю понимать, к чему вы клоните, уважаемый профессор, – с досадой заметил Сафаров. – К тому, что мы с вами, как бы, находимся в… загробном мире…

– Ничего подобного, Алексей! Никаких загробных миров не существует. Жизнь вечна. Энергия постоянно перераспределятся, изменяется… Неужели ты об этом забыл или не знал? Просто, моё земное «я» соединилась с… Мирозданческим. Потому я теперь и вспомнил кое-что. Да и в любой жизни нам приходящие и уходящие элементалы не дают возможность оживить в памяти всё.

– Но вы ушли в сторону. Не ответили, где мы сейчас находимся, – предположил Алексей. – К вам ведь вернулась память, Виктор Захарович.

– Мы снова вернулись в земную жизнь. Да ты ведь и так знаешь, что мы на Земле-42.

– Мне кажется, что я это знаю. Но откуда? Приходится опираться только на собственную интуицию и на ту информацию, которая пришла ко мне, к Маргарите, к вам извне.

– Эта планета очень похожа на нашу, на ту самую, с которой мы отправились в путешествие. Я имею в виду, конечно же, прежде всего Россию, Москву, новый микрорайон, пустырь. Я в своём образе, человеческом. Наконец-то, я снова стал профессором… А мне приходилось перед этим ни один раз рождаться и умирать. Но смерти, как таковой, нет. Пойми!

– Зачем вы мне это рассказываете? Вы считаете, что мы должны застрять здесь, на неизвестной планете? Какой смысл? Мы ведь тут – никто. Пришельцы.

– Я всё понимаю и теперь… помню. Но ты послушай старика. Послушай! Не пожалеешь. Это необходимо знать.

– Я слушаю.

– Идёт перераспределение энергии. У Господа не существует ничего мёртвого и всё имеет духовную субстанцию. Мы часть его, а потому он не позволит даже мельчайшей крупинке своей сути исчезнуть или… умереть, как говорится. Да и куда? В Мироздании, вечном и бесконечном, нет и не будет помоек.

– Значит…

– Значит, кто-то очень мудрый и ловкий взял наши клетки и возродил нас… в том виде, в каком пожелал. Ясно, что из моей могилы, что находится на кладбище под Москвой, просто взяли часть кости… Достаточно, чтобы воспроизвести тело и потом дать приют тем элементалам, которые похожи на давних, минувших.

Неуёмная фантазия Таволгина уже не раздражала Алексея. Он только предположил, что, значит, всё, что с ними происходит, содержится в Плане Всевышнего… по каким-то причинам.

Тайное не стало явным

Но тут Таволгин улыбнулся и убеждённо сказал:

– Правда, изменение Великого Плана тоже являются частью задуманного Высшими Силами. Значит, будем бороться, противостоять злу или… возможно, поймём, что оно, в какой-то степени, добро. Одним словом, согласимся с тем, что происходит. Пока согласимся. Я помню, что мы должны сделать. Но мы на «Дриаде» не случайно. В этом я не сомневаюсь, Алёша.

– Мне нужно время для того, чтобы в подобное поверить. Но времени у нас нет, Виктор Захарович. Мы на «Дриаде» – всего лишь, груз, существа с подавленной волей и сознанием. На раздумье остаётся всего несколько часов.

– У нас нет многого, Алексей, и не будет. Не только времени, но даже самой элементарной человеческой памяти. Я говорю не о себе. Ведь ты и твоя подруга Рита практически ничего о себе не помните.

Они, не сговариваясь, прошлись по палубе. Потом снова направились к борту судна.

Сафаров, рассеянно разглядывая пассажиров, всё же, думал о том, что сказал Таволгин, в прошлой жизни инженер, пенсионер, а в этой, непонятной – пришелец и, к тому же, ещё и геронтолог. Нелепость какая-то.

Возможно, кое-что из сказанного Виктором Захаровичем, правда. Но какая сейчас от таких знаний ему, Сафарову, польза? Надо искать выход из неясного мира в другой, настоящий, реальный. Необходимо возвращаться на Землю, единственную, а не под каким-то там номером.

А если эта планета, Земля-42 тоже реальна, то получается, что всякий мир не очень-то справедлив к своим обитателям. Они – не дети, а рабы… Всевышнего. Да и не только его. А в силу обстоятельств и различного рода взаимосвязанных причин, рабы и всех тех, кто умнее их (по земным меркам), удачливее, богаче…

Сейчас Таволгин, явно, вошёл в роль, которую ему «подкинули» Высшие Силы. Но Виктора Захаровича необходимо было ввести в естественное состояние. Его поведение уже не было похоже на лицедейскую игру. Он верил в то, что говорил и помнил то, чего с ним не могло происходить. Впрочем, возможно, и происходило. Теперь уже Сафаров начинал во многом сомневаться.

– Я понимаю, Виктор Захарович, вы крепки телом и духом, – сказал Алексей с лёгкой иронией, – потому что по утрам бегаете, мясо не едите, вино не пьёте…

– Господи! Да ведь я уже объяснял тебе, – вспылил Таволгин, – что, всего лишь, как несколько дней назад явился сюда из… могилы, старой и забытой.

– Вас не понять. Вы же, утверждали, что в предыдущей жизни были просто камнем на какой-то планете с… высоким температурным режимом.

– Теперь камень, сама оболочка, разрушается. Элементалы покинули его. У моего недавнего дома начинается новая жизнь. Ведь, ещё раз повторяю, смерти не существует. Высшие Силы не дадут никому прохлаждаться, валять дурака… просто, быть ничем. Да и места для мёртвых в Мироздании нет. В нём ничего не может быть мёртвого.

При этих словах новоиспечённый профессор многозначительно и даже с сарказмом посмотрел на Сафарова.

Но он понимал, что парня мало интересуют его философские размышления. Немного подумав, Таволгин, на сей раз, сказал первое, что пришло ему в голову:

– Если тебя не устраивает то, что я тебе говорю, Алексей, то я могу заверить, что в своё время я был и в Америке. Впрочем, какая разница! Я не шучу! Я присутствовал там на симпозиуме по геронтологии у… самого Дьявола! Мой доклад произвёл на окружающих огромное впечатление. Он получил высокую оценку. Я институтом руковожу!

– А что дальше? – однозначно среагировал на эти слова Сафаров. – Я, всего лишь, работяга и ничем не руковожу. Что из того?

– Именно, сейчас я возвращаюсь домой…

– В никуда? Всё-таки, вы поддаётесь внушению, зомбируетесь неизвестными существами. Нам, всем троим, от этого не легче.

– Я всё помню. Дай время мне, себе и Маргарите освоиться здесь. Мы ведь даже толком не знаем, где мы находимся, и что нам предстоит делать.

– Мы в ловушке, Виктор Захарович.

– Согласен. Ещё в какой ловушке, в очень замысловатой. А в таких местах любое Зло может запросто прикинуться Добром, и ведь ему поверишь.

– У вас, на Земле-42, была когда-то семья? – поинтересовался Сафаров. – Ведь вы это должны помнить. Впрочем, я уже и сам не знаю, где фантазия, а где реальность.

– О, да! Была. Хоть я и пришелец на Земле-42, но на ней у меня имелось многое, – оживился Таволгин. – У меня была замечательная семья. Жена, трое детей, внуки и даже… правнуки. Все это существовало уже давно. Не только здесь, но и в разных, сопутствующих мирах и обителях.

– Я не могу себе такого представить… Извините! Как вы могли много раз рождаться и умирать на Земле-42, если вас в образе Таволгина здесь никто не знает?

Без всякой причины Виктор Захарович засмеялся. Горький смех, саркастический, заменяющий набежавшие слёзы.

Мимо них прошла в обнимку счастливая парочка.

– Молодожёны из Сан-Франциско, – со значением сказал им вслед профессор.– Так они говорят. Здесь даже название стран и городов точно такие же, как на нашей Земле, той самой с которой мы сюда… явились.

– Но такое совпадение невозможно! – запротестовал Сафаров. – Оно нелепо.

– Скорей всего, ты отчасти прав, Алёша. Но мысленно им приказали говорить и думать, что они из Сан-Франциско. Конечно же, они и, на самом деле, муж и жена. Получается, что это у них свадебное путешествие. Их подняли то ли ангелы, то ли бесы из гробов. Они погибли в один день. В Америке всё очень просто и… демократично. Их расстрелял какой-то малолетний чудак из пистолета. Так ему захотелось. Демократия, сам понимаешь.

– Откуда вы всё знаете?

– Не знаю, но ведаю. Вижу! Я запросто считываю информацию даже с новых тел… любых существ. Значит, опредёлённая группа меняющихся элементалов во всех жизнях следует за мной. Получается, что это надо Мирозданию. Возможно, какие-то представители очень развитых цивилизаций считывают всю информацию обо мне, анализирует… А в человеческой оболочке, как и в любом другом предмете, может быть то, что и представить себе невозможно…

– Значит, и я – бывший труп.

– Не совсем так. Точнее, всё совсем не так. Я расскажу, кто ты, Алексей, и откуда, но при вашей соседке, при той наивной и милой девушке, которая часто приходит к тебе в гости здесь, на «Дриаде».

– Но ведь это же Маргарита! Вы всё перепутали, Виктор Захарович.

– Терпение! Скорей всего, в других мирах она – Маргарита, а в этом – даже сосем и не Эльза Мильхман.

Взгляд у Таволгина был жёстким, даже больше, чем проницательным.

Спорить с чудаковатым стариком уже не имело никакого смысла. Поэтому Сафаров только и сказал:

– А мне вот нечего вспомнить, кроме того, что я работаю на одном из столичных заводов. Конечно же, помню пустырь в новом микрорайоне. Но это на нашей Земле-Один.

– Разве этого мало? У тебя появится возможность вспомнить даже то, чего, по твоим представлениям, никогда не происходило… Уверяю, Алексей, у тебя будет и полноценная жизнь, и близкая сердцу девушка, и любовь к ней появится, и привязанность. Здесь ты и Маргарита стали совсем другими, более раскрепощёнными и общительными.

– Может быть, это и так.

– Вы вернётесь на пустырь в новом московском микрорайоне совсем другими. Надеюсь, что мы пусть не сразу, но окажемся там, откуда сюда явились.

– Мы попали в суету сует, и она меня не тяготит. Беспокоит только неизвестность и бессмысленность нашего нахождения здесь.

– Повторяю! Всё имеет смысл.

– Странно только то, что раньше Маргарита для меня была, всего лишь, соседкой и не такой уж частой собеседницей.

– А сейчас?

– Сейчас она для меня близкий и родной человек. Мне даже кажется, что нам

суждено быть всегда вместе.

– Хорошо, если всё так и произойдёт. Чаще всего, многое от нас и не зависит.

Старик стал уверять, что Сафаров пусть и молод, но уже рассуждает, как зрелый мужчина. Это похвально. Но так и должно быть, ведь он давно уже не юноша. Двадцать семь лет – не так уж и мало.

Таволгин даже счёл нужным, обязательным сказать молодому человеку, подчеркнуть, что в его возрасте пессимизм не уместен. Надо надеяться на лучшие варианты в жизни, готовить их, формировать. Иначе и быть не должно. У каждого есть возможность корректировать, изменять то, что уготовано судьбой. Ведь изменения даже самого высшего плана являются его частью. Но мало желать, следует и действовать.

– Честно скажу, я начинаю глубоко страдать, – признался Сафаров,– не потому, что вы несёте околесицу. Мне плохо по той простой причине, что я, действительно, многое о себе не помню. Не могу вспомнить.

– Может быть, это к лучшему. Ты ведь допускаешь, что твоя прошлая жизнь была не совсем… что ли, похожа на человеческую. Тебя оберегают от того, Алексей, чтобы ты не сошёл с ума. Высшие Силы так поступают.

– А вас не оберегают, Виктор Захарович? Вы запросто рассказываете мне о том, чего с вами не происходило и не могло происходить.

– Как знать. Но не будем говорить о печальном. Ты не понял меня. Я имею в виду совсем иное.

– Но мне сейчас хочется выбраться отсюда и стать самим собой, – откровенно сказал Алексей. – Мы должны добраться до того мира и места, в котором и должны находиться. Но сейчас, как никогда, хочется жить и жить!

– Когда именно так и происходит, то ты существуешь не напрасно… в данной оболочке. Самые мощные конструкторы-элементалы создают добрую иллюзию постоянства. Не всегда всё красиво во многих мирах. Но это и не так важно.

– Я чувствую… какую-то несвободу, полную зависимость от странных обстоятельств.

– Вот именно. Я с тобой согласен, Алексей. Поэтому я тоже пришёл к мнению, что нам для начала стоит попробовать бежать с проклятого судна под названием «Дриада». Хотя десять минут назад я считал иначе. Я понял окончательно, почему так происходит. Мы – результат чьего-то эксперимента. Но ведь мы существуем не для того, чтобы считаться чьими-то рабами или подопытными крысами.

Алексей вопросительно посмотрел на Таволгина. Неужели, на самом деле, всё так плохо? Ведь, возможно, он, Сафаров просто поддался мощному внушению старого и доброго человека, который возомнил себя профессором, и тот теперь крутит его слабым сознанием так, как ему желается. Беззлобно, просто так.

Скорей всего, он, именно, и экспериментирует, а не кто-то другой.

– Тревога на душе. Здесь кому и как повезёт, – сказал Сафаров. – Одному суждено неплохо и содержательно жить, а кому и волком выть. Надо бежать отсюда. Я согласен. Но ведь мы кому-то должны прийти на помощь. Вы же говорили об этом там, на пустыре. Как быть с этим?

– Мы должны совершить побег только для того, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги. Сейчас мы находимся под явным и опасным влиянием. В таком положении от нас мало пользы.

– Наверное, так.

– Почему-то мне пришли на ум такие вот замечательные строки. «Я помню чудное мгновенье. Передо мной явилась ты, как мимолётное виденье, как гений дивной красоты». Помнишь? Нет? Понятно, помнишь. Это Пушкин. К сожалению, я не был знаком с Александром Сергеевичем, – пояснил Таволгин. – Я в образе профессора Таволгина жил чуть попозже его. Теперь я опять, как бы, геронтолог… Кем только мне ни приходилось появляться на свет. А Пушкин ведь совсем не такой, каким его изображают… Это я чувствую. Он не всегда и не везде был в себе уверен. Сомневался.

– Только круглый дурак никогда и ни в чём не сомневается, а себя считает верхом совершенства. Да ведь и здесь, всего лишь, поэзия, – Алексей был определённо настроен скептически. – А в реальной жизни всё совсем иначе. Не знаю. Но мне, именно, так кажется.

Выдающий себя за профессора Таволгин откровенно засмеялся. Они, явно, не совсем друг друга понимали.

Погода над океанским простором начала портиться. Усилились порывы ветра, влажного, но пока ещё обжигающего, горячего. Приближался, если не шторм, то что-то, на него похожее. Сафаров и Таволгин решили провести время за шахматами в каюте профессора. Рядом с ними была и Маргарита-Эльза. Она во время игры почти не проронила ни слова.

Щеглова пыталась вспомнить, что-то важное, едва уловимое в сознании. У неё ничего не получалось.

Загадок всё больше

Проснулся Таволгин ранним утром. Наскоро умывшись, он поднялся на палубу. Здесь, похоже, происходило что-то странное. «Дриада», слегка покачиваясь, стояла посреди безбрежного океана. И это встревожило пассажиров. Они с волнением останавливали матросов и представителей командирского состава судна. Задавали им на чисто русском языке один и тот же вопрос: «Что происходит?». Но моряки загадочно улыбались, разводили руками.

Низкорослый, но плотный и жилистый японец обхватил руками одного из матросов и что-то торопливо и сбивчиво говорил ему. Разобрать было сложно. Здоровенный матрос пытался вырваться из его стальных объятий, но получил несколько чувствительных ударов ребром ладони в область живота.

Моряк, с гримасой от неимоверной боли, но саркастической улыбкой, выхватил из-за пазухи робы пистолет и выстрелил в насевшего на него пассажира. Сын Страны Восходящего Солнца, зажав ладонями рану, упал на палубу. Истекал кровью.

Пассажиры обомлели от ужаса и удивления. Истошным голосом закричала женщина, стоявшая рядом с Таволгиным. Из кают-компании к собравшимся в сопровождении двух матросов-великанов вышел, тоже немалых размеров, моложавый капитан судна.

– Дамы и господа, – обратился он к присутствующим, включая и тех, кто, ещё ничего не понимая, спросонья выбирался на палубу, – как вам не совестно поднимать шум, да ещё в такую рань? Вы мешаете отдыхать другим пассажирам и тем, кто не бодрствует после ночной вахты!

– Позвольте, позвольте, уважаемый! – Таволгин вступил в спор с капитаном. – На судне совершенно убийство. А лично вы так себя ведёте, как будто ничего не произошло.

– Тот, кого убили, по вашему представлению, – капитан не сомневался в своей правоте, – будет жив и здоров, весел и счастлив. Уверяю вас! По сути, никто и никого не убивал.

Капитан дал знак рукой матросам, которые уже подкатили к трупу на длинной тележке большой металлический ящик.

Они положили туда бездыханное тело несчастного, закрыли крышку над ним, плотно прикрутили её к своеобразному гробу болтами.

– За борт! – громко скомандовал главный навигатор судна

– Вы – бандит, сэр! – прокричал в сторону капитана рыжий ирландец в клетчатых штанах и таком же пиджаке. – Поэтому я вас приговариваю!

С этими словами он быстро выхватил из внутреннего кармана пистолет, но выстрелить не успел. Ему не дали такой возможности.

Короткая автоматная очередь, откуда-то сверху, скосила его.

– Подождите, парни! – капитан остановил матросов, собиравшихся выбросить ящик с трупом в океан. – Снимите крышку, положите этого болвана рядом с японцем. А потом обоих… за борт! Не пассажиры, а сплошные болваны!

Матросы быстро и слаженно сделали всё так, как велел главный шкипер «Дианы». Все считали, что выбрасывать тяжёлый ящик за борт матросы намеревались вручную. Но вдруг многие из них обратили внимание, что неподалеку, почти у самого борта, стоит установка на четырёх колёсах, отдалённо напоминающая автокар.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.